Всего новостей: 2501416, выбрано 803 за 0.165 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (58)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (33)Абакумов Игорь (31)Медведев Дмитрий (29)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (17)Бабкин Константин (16)Данкверт Сергей (15)Панков Николай (13)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (11)Басов Максим (10)Сизов Андрей (9)Стариков Иван (9)Власов Николай (8)Патрушев Дмитрий (8)Башмачникова Ольга (7)Ванеев Вадим (7) далее...по алфавиту
Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 21 мая 2018 > № 2612155 Владимир Кашин

Комментарий. В. Кашин: нельзя убивать отечественного производителя.

16 мая 2018 года в аграрном комитете Государственной Думы состоялся круглый стол «Законодательные аспекты развития и повышения эффективности перерабатывающих отраслей АПК». Организаторы предоставили «Крестьянским ведомостям» стенограмму, которую публикуем с сокращениями.

Нет смысла говорить об актуальности темы. Пищевая и перерабатывающая промышленность является системообразующей сферой экономики страны, формирующей агропродовольственный рынок, продовольственную и экономическую безопасность. Она включает в себя более 30 отраслей, объединяющих 44 тыс. действующих организаций, где занято около 1,3 млн человек.

Переработка – вопрос уже политический

Председатель комитета Владимир Кашин обстоятельно рассказал о делах и проблемах:

— Вопрос пищевой и перерабатывающей промышленности, её развитие, передел промышленности, продукции – это носит уже не только экономический, но, в большей степени, социальный характер и политический. Смотрите, американцы сказали: не будем брать у вас, допустим, алюминий, ну или нефть, газ и так далее.

Что делать? Ну вот попробуй, зеркальными санкциями ответь, если ты зависишь очень серьёзно от того, кто сильнее тебя, кто, по большому счёту, осуществляет на многих направлениях самые перспективные системы георазведки, где мы на 90 процентов зависим от зарубежной составляющей. Ну наша пищевая и перерабатывающая, если посмотреть, тоже на 75-80 зависит — экспертная оценка.

У нас было целое министерство, которое занималось этой работой, до 500 различных видов стали выпускалось из нержавеек, своя шла на пищевую и перерабатывающую промышленность.

А сегодня нержавейку не готовим для пищевой промышленности, мы даже этот продукт, переработанный из тех болванок, которые отдаём, вот получаем из-за рубежа… Ну а как попали 85 процентов розничных сетей и оптовых сетей в руки иностранного капитала? И как сегодня в этом плане мы будем зеркально отвечать, если износ нашей пищевой и перерабатывающей промышленности уже приближается к агрессивным средам на направлениях того же нефтеперерабатывающего комплекса или коммунальная составляющая.

То есть, вопросы действительно очень серьезные, и мы должны этому уделять самое серьезное внимание и выходить на те программы, на те технологии, которые бы нас действительно делали независимыми на этом направлении. Когда-то 90 процентов машин, которые работали в пищевой, перерабатывающей, производились в стране.

Первое, мы должны понимать, что главное это все-таки сырьевая база, из чего мы должны перерабатывать и получать качественное продовольствие. Мы неплохо работаем сегодня по зерновым культурам. Мы хорошо стали работать по многим техническим культурам. Например, масличные культуры. Сырье для производства сахара. Если взять лет 15 назад, это была проблема. Я помню эти баржи с сахаром…Тут многие на этом пытались бизнес сколотить. Но сегодня эту проблему мы решаем, уже на экспорт идет продукция.

Мы вышли по производству мяса птицы на уровень 1990 года, в три раза превысили уровень 1990 года по мясу свинины. Мы здорово проседаем по производству мяса говядины, 4,3 миллиона производили, а 1,6 сейчас. Мы, конечно, проседаем по производству молока. Каждый год снижается поголовье, в том числе дойного стада, и 2017 год не был исключением. Мы пытаемся решить проблемы за счет личного подсобного хозяйства и фермерского движения.

Не надо вешать лапшу на уши

Максимум товарного молока мы имеем на уровне 18,5-19 миллионов тонн. Поэтому … 31 миллион тонн, когда мы смотрим вопрос товарности, мы видим, что при такой товарности не может быть, естественно, молока и всё это потреблять в своем личном хозяйстве, это тоже просто лапша на уши, очковтирательство и не более. Мы около 10 миллионов тонн закупаем сегодня молока.

Все, что касается овощей, картофеля, по товарности мы всю ситуацию с вами понимаем, но тем не менее. А вот плодовые, виноград – здесь много проблем. Дети должны потреблять 120 килограммов в год, в среднем у нас – 100 килограмм на год. А когда мы производим товарных плодов на уровне 850 – 900 тысяч, мы видим, какая ситуация. Просто 100 килограмм умножьте на наше население, и вы увидите, что это почти 15 миллионов тонн. Вы видите, сколько нам надо высадить садов, интенсивных, классических.

Как восстановить нам производство питомниководческое? У нас 500 тысяч было питомниководческих хозяйств. Сегодня от них остались рожки да ножки. Вот в целом, где нам надо подтянуть в сырье.

Модернизируем… сталинские заводы

Вторая часть — это сырьевая модель… Ну, что же такое, на сталинских по-прежнему нефтехимических заводах работаем… Вот сейчас в Татарстане появился ещё дополнительно приличный завод. А так – несколько «живопырок», а стальное всё модернизируем сталинские заводы. Не стыдно, в конце концов? Или там ЦБК – тоже по 60-70 лет…

Вот мы добавили теперь сюда ещё вывоз зерна без передела за рубеж. Ну, что это такое? Это укрепление сырьевой модели или это экономическая политика? Ну, может быть сырьевой рынок, какой-то процент небольшой, но что же мы вытаскиваем сегодня 30 миллионов тонн хорошей пшеницы? А там из неё делают муку, хорошие макароны и прочее. И мы будем макароны сюда закупать? Там рабочие места создавать… Ведь всё же понятно, что передел продукции даёт рабочие места, прибыль. И мы удивляемся, что у нас в мировом ВВП малая доля нашей России, но занижаем при этом стоимость продукции, которую селяне производят, минимум в два раза. Зато торговля там свои дела делает.

Третий вопрос. У нас здесь представители и производителей нашей продукции, и переработчики, и союзы, и торговля. И я хочу в этом кругу сказать, что так нельзя дальше вести себя всем нам вместе — и законодателям, и правительству, и Администрации Президента, и министерствам, чтобы убивать своего товаропроизводителя.

Рекордный урожай, а убытки растут

Рекордный урожай в прошлом году, а убытки увеличились. Это кому нужно? Цена по всем основным культурам сократилась до беспредела. Трейдеры вывозили зерно, набивая свои карманы. 20 миллиардов потеряли к прошлому году в сравнении к 2016-му, я имею в виду 2017-й, по трём видам культур: по пшенице, сахарной свекле и кукурузе. 240 выбиваем у правительства еле-еле государственную поддержку, на одной операции выкрали из карманов крестьян. А кто выкрал?

Ну, что вы хотите сказать, что без губернатора, без министерства, таможни и силовых структур разве можно эти аферы проводить? Что нашёлся умный там Мавроди и грабит нашего крестьянина? Я не верю в это. И Мавроди бы не появился без прикрытия.

Ну, так нельзя. Вот сегодня был на съезде фермеров, встаёт из Сибири фермер, делегат и говорит: да что же вы нас грабите, чего же вы нам эти 6–5 рублей даёте за пшеницу?! А мы, — говорит -, вынуждены были и по 4 продавать. Вы куда нас загоняете?! Кто придёт работать вместо нас? Когда мы начинаем смотреть по хлебобулочным за 2017 – 2018 годы, то в 8–9 процентов – труд крестьянина оценивается в розницу. Ну, что это за хамство?! Куда деваются остальные деньги-то?! Мы тоже их посмотрели.

Неужели надо в два раза увеличить цену закупочную к зерну, чтобы его смолоть? Неужели надо ещё в два раза потом ко всему накрутить, чтобы продать этот хлеб? Так нельзя.

Нам пока не удаётся наш закон принять, который бы выравнивал баланс. Когда начинаешь говорить с нашими лучшими руководителями перерабатывающей промышленности, торговли, по большому счёту согласны, но нет теперь у нас такой законодательной базы, у нас рынок, оказывается, можно грабить слабого. А слабый как всегда тот, кто производит, вот ему копейки. Килограмм зерна забираем по 5 рублей, а продаём килограмм зерна в 2,5 батонах, да, за 60–70. Самый дешёвый всё равно будет под 50 рублей. А чего-нибудь, какой-нибудь ингредиент добавил, уже там и цены заскакивают так, что… прикрыли, как говорится, труд крестьянина.

И вот этот 3-й вопрос нам его надо решать, потому что всем нужна прибыль, производителю – продукция зерна, молока, мяса, любой сельскохозяйственной продукции — тоже надо жить на расширенном воспроизводстве. Там нет сегодня ни дорог, ни газа, ни горячей воды. И там врачебной помощи нет, до врача 85 километров доехать, дома культуры или там дворца культуры и не поминай, школа тоже 20 километров. Кому это надо?!

С назначением Гордеева деревне повезло

Но будут возить сухое молоко, как сегодня наши многие молочные предприятия без завоза молока сырого из наших регионов выдают на- гора линейку молочной перерабатывающей, всю линейку молочной продукции. Но эта лавочка-то ведь она же закончится. Мы проводили расширенное заседание комитета. Россельхознадзор говорит о 30 процентах фальсификата. А ведь мы все работаем в одном министерстве, в Министерстве сельского хозяйства, но сейчас у нас теперь будет свой ещё и вице-премьер Гордеев Алексей Васильевич.

Я считаю, что деревне повезло. Слишком много проблем было у Дворковича, да и не было опыта, и у него навешено было выше крыши. А здесь человек предметно, не только 10 лет был министром, но в Воронежской области проявил себя, мы вот в том году выездной комитет проводили там, видели конкретику. Он пришел, и с первого дня сказал: руководителей районов буду оценивать по делам конкретным: рост поголовья КРС и в первую очередь дойного стада. Он собрал всех этих, кто вздувает тарифы, и сказал: «Уровень инфляции. Кто будет больше накручивать, в области вам будет тяжело». Поэтому мы в этом плане связываем наши главные задачи, три блока связали, которые я обозначил.

Я сегодня говорил, вот 7,9 триллиона выдается в 20 программах, связанных с социально-бытовым комплексом. У нас живет на селе 38 миллионов, 25 процентов. А попадает 6 миллиардов. А где 1,9 триллиона? На них мы бы не стали (в московские тротуары) плитку укладывать, мы бы сделали дороги, поставили районные больницы… У нас 1,5 миллиона живут в ветхом аварийном жилье, а 6 тысяч всего переселяем в год. Ну не бардак ли это? Я в Питере об этом президенту говорил.

В беспробудном труде и в галошах

Качество выпускаемой пищевой перерабатывающей промышленности. Тема особая…

Давайте смотреть наши ТУ, ГОСТы, давайте совершенствовать законодательную базу и контролирующие системы. Вот сейчас пойдет электронная сертификация. Мы завтра будем после палаты выезжать комитетом в Брянскую область, будем смотреть многие там хозяйства, а потом проводить слушания – с 1 июля. Мы приглашаем туда десяток министров сельского хозяйства территорий, науку, где будем внимательно этот вопрос изучать. И инвестиции, и основные фонды. Если мы в 2017 году вырвались по инвестициям с 330 миллиардов за 700, впервые за пятилетку чуть не в 2 раза вышли, то вот здесь мы с вами имеем эти наши 230–200 миллиардов, которые, конечно, недостаточны, исходя из тех задач, которые нам надо решать.

Ну, вот ещё, может, одну цифру назову. Из обилия зерна, 130 миллионов, по-моему, 350 тысяч тонн всего муки продаем за рубеж. Украина чуть ли не в 6 раз больше – там они за 1 миллион тонн продают муки.

Поэтому мы гарантируем нашу поддержку на направлениях развития инвестирования пищевой перерабатывающей промышленности. Но нам надо выстроить взаимоотношения с производителем. Вот почему тот, кто производит, перерабатывает и торгует, у него зарплата в 3 раза больше, он соцкультбыт ведет, он берет земли, хозяйства, строит завод за заводом, почему вот у него так? А как только мы не перерабатываем и не продаем – все, мы в галошах, мы в беспробудном труде и без копейки денег. Давайте выстраивать эти отношения.

И. Федина: беспокоит износ оборудования

Ведущий круглого стола – руководитель подкомитета Наталья Боева предоставила слово Ирине Фединой, замдиректора департамента пищевой и перерабатывающей промышленности Минсельхоза России, которая поведала:

— Что такое пищевая и перерабатывающая промышленность? Это более 16 процентов в структуре промышленного производства РФ. Мы в последние годы в целом наблюдаем положительную динамику развития отраслей. По предварительным оценкам, у нас выручка по 2017 году составила 7 триллионов рублей, а в 2016 году 6,5 была. Индекс производства пищевых продуктов по прошлому году составил 5,6 процента, а средняя рентабельность предприятий по отрасли 7,6 процента.

Есть у нас и негативные тенденции. Это связано с износом оборудования — в среднем почти 62 процента.

По нашим оценкам, к 2025 году мы должны вырасти в экспорте продукции пищевой промышленности более чем в 2 раза до 15 миллиардов долларов. Для того, чтобы реализовать эти задачи, необходимо решить целый комплекс вопросов.

Ну, во-первых, – это государственная поддержка развития пищевой перерабатывающей промышленности. 23 апреля в действующий перечень кредитования добавлены новые направления, касающиеся переработки. В первую очередь это по коротким кредитам, то есть на закупку сырья, приобретение молока, сырья для производства цельномолочной продукции, творожных, полутвердых сыров, масла сливочного и сухих молочных продуктов. И второе направление, которое добавлено для краткосрочных кредитов, это на закупку зерна, выращенного на территории Уральского и Сибирского округов для мукомольно-крупяной промышленности.

Т. Садовая: предприятие загружено на 30%

Татьяна Садовая, гендиректор фирмы «Калория», Краснодарский край сообщила:

— Коллектив фирмы » Калория» перерабатывает свыше 50 тысяч тонн молока в год и перечень выпускаемой молочной продукции составляет около 270 наименований.

Мы приступили к реализации инвестиционного проекта по импортозамещению, реконструируя имеющиеся цеха и вводя новые для производства элитных сыров. Вложили свыше 300 миллионов рублей. Эти меры позволили нам не только существенно расширить ассортимент, но и увеличить объём реализации…

Однако, проблема реализации до конца не решена. Предприятие работает не на полную мощность, а загружено всего лишь на 30 процентов. Получается парадокс, имея на предприятии современное оборудование, творческий коллектив профессиональных специалистов и научных работников — попасть на прилавки федеральных сетей с качественным и элитным продуктом крайне трудно, а зачастую невозможно. Почему акцентирую своё внимание на торговых сетях, да потому, что они занимают до 80 процентов всего ритейла.

Не могу умолчать и о том, что перерабатывающая промышленность, в частности, молочная, ощущает острую зависимость от импорта функциональных ингредиентов: заквасок, плесневых культур, ферментных препаратов. В последние десятилетия в наши биофабрики и заводы молокосвёртывающих препаратов не вкладывались средства, хотя у нас имеются уникальные микроорганизмы, до которых импортным очень далеко.

К определённым трудностям в дальнейшей работе в системе «Меркурий» приведёт то, что 40 процентов контрагентов, таких как бюджетные учреждения, розничная сеть, не зарегистрированы в этой системе. Часть из них имеет несколько хозяйствующих субъектов — предприятия, у которых не совпадает фактический адрес с юридическим.

И ещё. Возникает много разногласий по поводу исследования продукции. На сегодняшний день очень много независимых лабораторий, но нет единой нормативной документации для проведения исследований. И зачастую одна и та же партия в разных лабораториях имеет значительные отличия. В итоге получается, что восстановить истину невозможно.

И последнее. Убедительная просьба рассмотреть возможность разделения ответственности между производителями молока-сырья и перерабатывающими предприятиями. Нам очень мешают производители фальсификата, которые демпингуют ценами.

М. Абдрахманов: панты – в переработку

Марат Абдрахманов, председатель Комитета Законодательного Собрания Ямало-Ненецкого автономного округа по развитию АПК и делам коренных малочисленных народов Севера отметил:

— На Ямале самое большое стадо оленей – порядка 750 тысяч. И на данный момент работает семь высокотехнологичных убойно-холодильных комплексов. Считаем необходимым рекомендовать Федеральной службе по ветеринарному и фитосанитарному надзору РФ организовать взаимодействие с Главным государственным управлением по контролю качества, инспекции и карантину КНР для получения первичного разрешения для ввоза продукции АПК в Китай.

В основном пока у нас переработка мяса идет, но надо добиваться получения более высокой добавочной стоимости, а для этого нужна глубокая переработка пантов и эндокринно-ферментного сырья. В России на данный момент отсутствует порядок выдачи разрешений на заготовку и переработку пантовой и эндокринной продукции, нет необходимых ГОСТов. В результате существует стихийный, нерегулируемый государством рынок, при котором государственный бюджет на различных уровнях теряет доходы в виде налогов.

Считаем оправданным вернуться к вопросу государственного регулирования оборота пантовой и эндокринной продукции оленеводства, принять необходимые нормативно-правовые акты для контроля валютного экспорта, повышения бюджетных поступлений и стимулирования переработки этой продукции в нашей стране. И я вот надеюсь, появился у нас новый вице-премьер по сельскому хозяйству и этот вопрос сдвинется.

А. Белов: фальсификат – 80-100 млрд рублей

Артём Белов, исполнительный директор «Союзмолоко» обратил внимание на пять моментов:

— Первое, что принципиально важно для развития пищевой промышленности, — это программа стимулирования спроса и те предложения в части развития внутренней продовольственной помощи.

А второй важный вопрос – фальсификат. Надо подумать над возможностью внесения изменений в закон о контрактной системе. Изменения, которые бы позволяли при закупке пищевой продукции и молочной продукции в государственные прежде всего учреждения ориентироваться не только на цену. К сожалению, это приводит к тому, что огромное количество фальсификата продаётся именно по данному каналу. А это детские сады, школы, пенитенциарная система, армия. Это государственные закупки. Когда государственные деньги тратятся, ну, скажем так, на покупку фальсификата, это вызывает вопрос. По нашим оценкам порядка 80-100 миллиардов рублей в год потенциально может достигать этот объём. Это очень большие суммы, которые могли бы создать тягу на рынке. И еще: точечным образом принять изменения в Кодекс РФ об административных правонарушениях в части усиления ответственности за введение потребителя в заблуждение о масложировом составе.

Третий момент. Мы живём в реальности Евразийского экономического союза по сути. Это таможенный союз. Для нас и для наших коллег это очень большая возможность. Российский рынок самый большой, и на нём хотят работать и белорусские производители, и казахские и др. Возможности у всех одинаковые, а ответственность очень разная. Нам нужно постепенно приходить к тому, чтобы у нас была единая аграрная политика. Не в плане того, что у нас рынок общий, открытый и так далее, а то, что мы должны ответственность нести, должны быть сопоставимые механизмы поддержки. Возможно, необходимо вводить квоты внутри союза на продажу продукции.

Четвёртый момент. Все мы сейчас будем вступать в период подготовки новой государственной программы. И я очень хочу, чтобы в новой госпрограмме основные элементы поддержки были сохранены.

И наконец, пятый вопрос — о статистике. Для нашего сектора он очень важен, потому что абсолютно правильно, при объёме в 31 миллион тонн у нас товарного производства порядка 20 миллионов тонн. Одна треть. И если мы, например, оперируем цифрами общими, мы понимаем, что мы стагнируем. А если смотрим товар, молоко, мы видим, что у нас плюс 2 миллиона тонн за последние четыре года. Поэтому переход к товарному производству в статистике очень важен.

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 21 мая 2018 > № 2612155 Владимир Кашин


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич

Как удержать ресторанный концепт на рынке Алматы

Ресторатор Андрей Мокич делится опытом

На ресторанном рынке Андрей Мокич человек известный. Когда-то «приложил руку» к кафе израильской кухни «Счастливые люди», позже открыл израильский стрит-фуд Bkitzer и не так давно — Karmel, заведение с ближневосточной вкусовой палитрой. Поэтому он как никто знает — каково это, работать в определенном концепте, и как его удержать. Своим опытом Андрей поделился с «Капитал.kz». А также обозначил несколько тенденций — в части концептов, — сложившихся на рынке, и объяснил, почему считает, что в Алматы очень мало смелых рестораторов.

— Андрей, когда мы с вами встретились, вы сказали: «Ресторанный рынок Алматы непредсказуемый». Предлагаю вот с этой фразы и начать. Почему — непредсказуемый?

— Скажем так: он не то чтобы непредсказуемый, скорее, очень разнообразный. Много концептов появляется, какие-то работают, какие-то — уходят с рынка. Многое зависит не только от концепта, но и от подхода владельцев и управленцев к бизнесу: если они делают его правильно, то, естественно, бизнес становится успешным. Но просто так сказать: вот этот концепт работает, а этот — нет, очень трудно.

— Почему? Какие концепты кажутся вам заметными?

— Давайте посмотрим, что у нас сейчас происходит. Первое — пивные концепты. Они были, есть и будут, и они достаточно хорошо себя чувствуют. Посмотрите на одну из специализированных сетей — она стремительно развивается, один за другим появляются проекты в рамках этой сети.

Другой момент по пиву — крафтовое направление. Было много скептиков, которые говорили: это — временно. Но оказалось — нет. У крафта сложилась определенная целевая аудитория. В прошлом году на одном из фестивалей в Алматы мы насчитали четыре крафтовых производителя. Но опять же здесь важен подход к бизнесу, правильно подобранная локация и то, как это продается.

Второй выделяющийся на рынке концепт — бургеры. Модное направление. Заведений с бургерами открылось очень много. Не могу точно сказать, как они себя чувствуют. Понятно, что те, кто был первым и кто предлагает вкусные решения, работает. Их намного меньше. Мало кто делает свой хлеб — покупают в заморозке, мало кто уделяет внимание котлете и соусам, мало кто с головой погружается в концепт. Те, кто погружается, сразу заметны.

— Но фаст-фуд вроде бы так всегда и поступает — работает на заморозке, на полуфабрикатах…

— Ты открываешь бургерную и начинаешь покупать замороженные булочки, готовые котлеты, готовые соусы. Я считаю, это неправильно. Хотя, конечно, среди бургерных есть проекты, которые готовят собственные ингредиенты, делают необычную подачу. Они интересные. Но вот появляется второй проект и начинает копировать тех, первых. Как правило, не у всех это получается.

У нас очень мало смелых — я бы именно так сказал — рестораторов, которые хотят воплощать в жизнь новые идеи. Многие просто делают то, что делает сосед. Это относится и к доставке: вся доставка — это пицца, суши, а еще донеры. Заведения-копии долго не работают — три-шесть месяцев, кого-то хватает на год.

Сейчас, я обратил внимание, один за одним появляются стейк-хаусы, мясные рестораны. Самое интересное, открываешь меню — у всех одно и то же: рибай, ти-бон, филе-миньон — да и все. Ты открыл стейк-хаус, начни делать, помимо популярных вещей, альтернативные — хвосты, щеки, готовить стейки из других частей мясной туши, начни коптить мясо, тушить, делать новые технологические обработки… Специализируешься на мясе — раскрывай мясо полностью. Вот это интересно.

— Возможно, цель — просто заработать, а не делать что-то интересное…

— Это не тот бизнес, где ставят такие цели: а давайте откроем ресторан и будем делать на нем деньги. Это достаточно тяжелый бизнес, к нему нужно подходить с умом, постоянно анализировать и придумывать что-то новое. Это не магазин, куда ты завез товар и продаешь. Но, к сожалению, многие относятся вот так: «Смысл придумывать что-то интересное, если уже есть рабочие инструменты?»

— Какие «фишки» на ресторанном рынке Алматы, на ваш взгляд, могут сейчас выстрелить?

— Сейчас такого нет: придумал фишку — и люди пошли в заведение. Потребитель стал более искушенным, более «напробованным», и это хорошо. Люди много путешествуют, им хочется новых впечатлений, открытия вкусов. Поэтому сказать, что сейчас привлечет внимание… Если говорить о еде, мясе, то сработает такая фишка, как альтернативные способы приготовления — су-виды, смокеры и пр. Потенциал крафтового пива еще не исчерпан. Вообще вкусная еда — вот это будет работать всегда. И еще — квалифицированные сотрудники, особенно повара, которые ездят за границу, обучаются.

Есть модные заведения, фишка которых в том, что они модные, у них красивый дорогой дизайн. Но модная аудитория самая неблагодарная. Слишком легко перетекает в очередное «модное место». «Модный» бизнес, на мой взгляд, достаточно быстрый, его нужно очень правильно экономически выстроить, чтобы быстро отработать деньги. Потому что срок жизни у таких заведений очень короткий — полтора года максимум. Категории модных заведений и заведений-долгожителей — это совершенно разный взгляд на бизнес.

— В чем отличия? Как экономически правильно подойти к этим двум форматам?

— Для формата модного заведения — все правильно посчитать. Это должна быть конкретная работа со спонсорами, с партнерами — алкогольными брендами, которые платят за размещение рекламных инструментов внутри заведения. Там нужно быстро заработать. Для формата заведений-долгожителей — финансовое планирование, подушка безопасности. Основная инвестиция — в сотрудников, в обучающие программы, в стажировки за счет компании. Меньше денег в интерьер, больше в оборудование, технологии и сотрудников.

Каждый проект при этом стоит по-разному. Нет единого секрета — вложи столько-то и получишь прибыль. Ресторанный бизнес — это вообще авантюра. Даже большие ресторанные группы постоянно открывают и закрывают, ребрендят заведения. Как бы маркетологи ни просчитывали, все равно риск «выстрелит — не выстрелит, будет популярным — не будет популярным» есть.

— Если говорить о вашем заведении Bkitzer, рынок понял концепт израильского стрит-фуда? Вы это ощутили?

— Мы это поняли в первый месяц работы. У нас был вау-эффект, потому что это было что-то новое. У нас была правильно выстроенная маркетинговая кампания, мы привезли специалиста из Израиля. Было очень много подготовительной работы, я много времени провел в Израиле, где пробовал различные блюда, искал фишки, прежде чем запустить такое заведение у нас и понять, как и что делать. В Израиле те же шварменные тоже делятся на два типа: «модные» — кафе, столики, и такие: закуток с витриной и раздачей, и там очереди. Мы смотрели, как заведения стрит-фуда работают в туристических и в нетуристических городах, на базарах. И потом, за три недели до открытия, начали рассказывать, как и что делаем мы. Показывали внутреннюю жизнь, подогревали интерес.

Вау-эффект держался в первые полгода. Как сказал Алишер Еликбаев, он не ходил к нам все это время, потому что мы много хайповали. Люди нам писали: больше не придем, потому что уже третий раз попасть не можем. С одной стороны, это хорошо — получили большую проходимость. Но с другой стороны, были и минусы: не успевали обучать поваров, кто-то из гостей долго ждал, кому-то не понравилось…

— Можно сказать, что хайп вокруг себя вы создали искусственно?

— Нет, у нас не было такой цели. Мы просто показывали то, что делаем, по-настоящему. А «хайп» создали люди.

— Что больше привлекло посетителей — «израильская кухня» или «стрит-фуд»?

— «Израильская кухня». Не «стрит-фуд». Потому что само слово"стрит-фуд"понимают неправильно, многие приравнивают к «фаст-фуду», а это разные вещи. Понятие уличной еды в Алматы уже есть, но еще не развито. У нас уличная еда — это когда на базаре продают шашлыки и самсу.

— Вам нужно было что-то делать потом, чтобы поддерживать интерес?

— Нам пришлось что-то делать в прошлом году в сентябре, потому что возле нашего заведения велись дорожные работы. 3,5 месяца все под нашими дверями было перекопано, там меняли брусчатку, арыки. Мы потеряли всех гостей с детьми: было неудобно проезжать с коляской. И нам пришлось заново настраивать всю рекламную кампанию: делали различные акции, бесплатно раздавали фалафель, запускали новинки, работали с персоналом.

— Какую проходимость вы закладывали себе, когда открывались, и какую получили в итоге?

— Мы планировали порядка 3,5−4 тыс. человек в месяц, получили 6 тыс. Рекорд — 7 тыс. У нас 25 посадочных мест. В день можем обслуживать 150−200 человек. В 10 утра у нас уже были люди, в 11 вечера мы закрывались. Понятно, что часть аудитории отсеялась — кому-то не понравились блюда, кого-то мы, возможно, недообслужили, кто-то не понял концепцию.

— Сколько вложили в оба проекта?

— С первым заведением нам повезло больше: оно было практически готово. Формат стрит-фуда не требовал больших инвестиций в ремонт, нужно было только купить оборудование, обучить людей. В общей сложности затратили около 20 млн тенге.

Во второй проект — Karmel — вложили больше, мы проводили все коммуникации с нуля. Вложили около 70 млн тенге. Этот проект нам интересен своим расположением — в районе, который переходит из спального в деловой. Мы хотим сделать из него долгожителя. При том что в округе много заведений, в том числе предлагающих бизнес-ланчи до 1 тыс. тенге. Мы не в этой ценовой категории, и не хотим там быть. Средний чек у нас порядка 5 тыс. тенге. В Bkitzer — порядка 2,5 тыс. тенге.

— При какой рентабельности можно считать заведение успешным? Какой процент у вас?

— Для каждого это очень личный вопрос. Есть бизнес, который и 50% рентабельности дает, есть — 35%, 20%, 10%. Если заведение приносит деньги, это уже хорошо, это уже успех. Но в среднем, на мой взгляд, рентабельность по рынку сейчас до 35%. Мы близки к этой цифре.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)

Успешный бизнес глазами Маму

Шеф-экспат о кухне, жизни и инвестициях

Количество ресторанов в Казахстане увеличивается с каждым годом. Только в Астане за время проведения выставки EXPO-2017 открылись 47 новых заведений. Однако, как отмечают эксперты рынка, этот бизнес - один из самых рискованных. По статистике, 8 из 10 ресторанов закрываются в течение 2 лет после открытия. Основные причины – нежизнеспособность проекта, ошибки менеджмента и непрофессионализм сотрудников. Лишь немногие ресторанные концепции существуют на рынке более 5 лет. Яркий пример удачной работы – ресторан паназиатской кухни EAST. Сегодня это не только излюбленное место отдыха алматинцев и представителей делового сообщества, но и успешный бизнес-проект. О том, как выйти на точку безубыточности и почему даже зелень приходится импортировать, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал Рашидин Абд Рашид (Маму), шеф-повар ресторана EAST.

Индира Мальтиева

– Маму, насколько паназиатская кухня близка и понятна казахстанцам?

– Думаю, что казахстанцам нравится паназиатская кухня, в конце концов, именно за ней они к нам и идут. Могу с уверенностью сказать, что сегодня в Алматы в нашем сегменте у нас нет конкурентов как по статусу и масштабу заведения, так и по ассортименту предлагаемых блюд и количеству посетителей. В частности, EAST рассчитан на 150 посадочных мест, в будние дни на бизнес-ланче заполняемость 100%, в вечернее время также практически полная посадка, а на выходные и праздничные дни столик вообще нужно бронировать заранее.

Когда я заступил в должность шеф-повара East, здесь было не так много гостей. Я посмотрел концепт, скорректировал меню, и сейчас мы видим определенный результат. Я сразу сообщил владельцу, что мне нужно полгода, чтобы выйти в прибыль, но уже через 3-4 месяца ресторан был битком. Первое, что я сделал, – адаптировал блюда под вкусовые предпочтения клиентов. Но самым сложным для меня было поменять менталитет людей.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем двухнедельном турне по странам Юго-Восточной Азии?

– За 2 недели, проведенные в Малайзии и Таиланде, мы посетили 30 ресторанов как премиум-класса, так и в сегменте стрит-фуд. В каждом из них мы заказывали в среднем по 12 блюд, в общей сложности было опробовано около 400 блюд паназиатской кухни. Могу сказать, что все время есть – дело не из легких. Но в этот тур я поехал, чтобы узнать о последних гастрономических тенденциях, понять, какие блюда востребованы, какие из них можно адаптировать на казахстанском рынке, а какие нет из-за высокой себестоимости или необходимых продуктов.

По возвращении в Казахстан я внедрил в EAST специальное меню, состоящее из 28 новых позиций. Заказывая новинки, наши гости участвуют в своеобразном голосовании. Это меню будет действовать еще в течение мая, а уже в начале июня с учетом пожеланий клиентов мы соберем топ-15 самых популярных блюд и включим их в основное меню.

Могу сказать, что на сегодняшний день спросом пользуются «Тигровые креветки вок с кантонским соусом из черного перца», «Моцарелла темпура с хрустящим баклажаном и жареными креветками под соусом понзу», «Кинг фиш сашими в новом стиле с юзу». Удивительно, но по основному меню креветки гриль люди заказывают не так часто, как в новом исполнении, хотя цена намного дороже. Полагаю, соус сделал их более популярными у казахстанцев. К тому же теперь, чтобы попробовать настоящую паназиатскую кухню, вовсе не обязательно улетать в страны Юго-Восточной Азии – у нас есть абсолютно все.

– Почему вы решили запустить на пробу сразу 28 новых блюд, а не, скажем, 5?

– За моими плечами колоссальный опыт работы в этой сфере, и для меня сделать 5 новых блюд очень легко. Но, на мой взгляд, вводить в меню всего 5 позиций неэффективно, потому как на их проработку уходит очень много времени. Примерно столько же, как и на большее количество блюд. Немаловажную роль в этом решении сыграл и статус нашего заведения. Клиенты просто не поймут, если я запущу лишь 5 новых блюд. Они обязательно спросят: «Шеф, почему так мало?» Так как я уважаю мнение наших гостей и не хочу их расстраивать, решил запустить сразу 28 новых блюд. Пусть люди пробуют и высказывают свое мнение по поводу той или иной новинки. Тем более что для удобства посетителей мы сделали специальное фотоменю, где визуализированы все блюда.

– Что первостепенно в приготовлении кулинарного шедевра?

– Прежде всего шеф-повар должен знать, что именно он готовит и для кого. Т. е. у него не просто должна быть голова на плечах, но и мозг внутри головы. Как в любом деле, здесь крайне важны опыт и знания деталей вплоть до мелочей. Любой даже незначительный дисбаланс может кардинально изменить вкусовую композицию блюда. Хороший шеф всегда вкладывает душу в каждое свое творение. Я считаю, что кухня должна быть основным конкурентным преимуществом в любом ресторане. Обратите внимание, что у заведений, которые славятся своей едой, превосходная репутация. Вся информация, как правило, предается, что называется, из уст в уста. А сарафанное радио – это бесплатная форма маркетинга.

– Маму, от чего еще зависит успех в ресторанном бизнесе?

– В ресторанном маркетинге есть 4 важные составляющие: место, продукты, цена и люди. Стоит отметить, что формула «4Р» работает лишь вкупе. Удачное расположение, продуманная концепция, именитый шеф-повар, качественные продукты и вкусная еда – лишь полдела в этом бизнесе. Главное – обеспечить регулярный поток гостей. Именно от этого зависит успех и прибыльность заведения. Очень важно сделать так, чтобы клиенты хотели возвращаться в ресторан снова и снова. Зачастую многие рестораторы об этом не думают, для них на первом месте красивый интерьер, дорогая посуда, столовые приборы и прочее.

Нужно четко знать свою целевую аудиторию, кто ваши клиенты - обычные люди, путешественники или бизнесмены. Однако, позиционируя заведение исключительно как премиум-класса, необходимо учитывать, что количество обеспеченных людей в Казахстане ограничено, и, например, во время отпусков такой ресторан может простаивать, а это соответственно убытки. Гораздо лучше изначально сформировать сбалансированное предложение как для ключевых клиентов, так и для людей со средним достатком. Ведь этот контингент посетителей может и будет тратить деньги на вкусную еду. И в хорошем ресторане этот баланс соблюден.

Кроме того, в зависимости от размеров заведения существует два способа ведения бизнеса. В первом случае владелец ресторана считает только общие затраты и полученную прибыль. К примеру, он потратил $1 тыс. на продукты, а вечером заработал $3 тыс., чистая прибыль составила $2 тыс. Некоторые рестораны работают по такому принципу, но, на мой взгляд, этот способ больше подходит для небольших заведений. Во втором случае все бизнес-процессы нужно начинать с калькуляции. Это достаточно трудоемкий, но обязательный процесс для больших ресторанов.

– В своем меню вы используете массу экзотических для Казахстана продуктов. Где вы их находите?

– Все, что касается экзотических и не только продуктов, – импорт. Устрицы из Голландии и Франции, тюрбо и лосось из Норвегии, треска из Канады и Мурманска, лайм из Перу, рис «Жасмин» из Таиланда, зелень из Италии. Сейчас мы сотрудничаем с 3-4 дистрибьюторскими фирмами. Но я никогда не останавливаюсь в выборе поставщиков, иногда провожу целые дегустации. Ведь для создания идеального блюда необходимо подобрать наилучшие продукты. Их мы приобретаем в ограниченном количестве, т. к. есть четкое понимание того, какая проходимость в будние и выходные дни, поэтому у нас всегда все очень свежее.

– Получается, что в Казахстане не продают даже хорошую зелень?

– Я готов покупать казахстанские продукты, если они будут соответствующих вкусовых качеств. Импортная зелень, та же руккола и петрушка, очень сильно отличается по вкусу от местной. Например, итальянский латук нам обходится в 6 тыс. тенге за кг. Это очень дорого, и в Казахстане он стоит гораздо дешевле. Я могу экономить очень много денег, если буду покупать зелень на базаре. Аналогичная ситуация и с треской. Так, канадская стоит 6 тыс. тенге за 100 грамм, а мурманская – 2,5 тыс. тенге. Колоссальная разница не только по цене, но и по вкусу. И уж поверьте, наши клиенты с легкостью отличат, какое блюдо приготовлено с использованием продуктов иностранного или отечественного производства.

Но это не значит, что я вообще не использую продукты, как говорится, made in Kazakhstan. В частности, курицу, молоко, сгущенку, баклажаны, огурцы и лук я покупаю у местных производителей. В целом на долю продуктов локального производства приходится 20-30% от общего числа провизий. И я не знаю ни одного казахстанского шеф-повара, который бы использовал только отечественные продукты и при этом готовил отличную еду. В Малайзии активно поддерживают местных производителей, у вас – наоборот. Однажды в Астане я ел хороший сорбе из шымкентских яблок, но почему бы не взять, например, каскеленскую тыкву и сделать так же хорошо.

– В чем, на ваш взгляд, основная проблема?

– Я уверен, что в Казахстане могут производить продукты высоких вкусовых качеств, но без государственной поддержки в этом вопросе не обойтись. Только тогда казахстанские продукты смогут конкурировать с зарубежными аналогами. Пока же спрос со стороны шеф-поваров низкий, поставки нестабильные, и на некоторые категории товаров установлены просто сумасшедшие цены. В результате становится гораздо выгоднее и дешевле закупать продукты за границей, чем внутри страны. На мой взгляд, если сейчас все сделать правильно, то в дальнейшем это окажет положительное влияние на развитие сельского хозяйства в республике.

– Есть ли у вас какие-либо табу в кулинарии, т. е. блюда или ингредиенты, которые вы стараетесь не использовать?

– Я мусульманин и не ем свинину. Как профессиональный повар я могу приготовить массу блюд из свинины, знаю их запах, понимаю консистенцию, но я никогда не буду их пробовать. Также я не использую речную рыбу, т. к. у нее специфический привкус тины. В EAST я готовлю исключительно морскую рыбу, даже морепродукты у нас лежат в специальных аквариумах с морской водой.

– Как вам удается удерживать свою репутацию на столь высоком уровне?

– Репутация – это самое ценное, что есть у человека. Наши гости знают, что мы готовим качественную и вкусную еду. Я лично выхожу к гостям, разговариваю с ними, рассказываю о своих творениях или помогаю определиться с выбором морепродуктов. Мне нравится смотреть на людей, когда они не только едят мою еду, но и с интересом наблюдают за процессом приготовления блюд. Все это стимулирует меня на новые кулинарные свершения. Для того чтобы узнать, что нового предлагают на рынке, я с супругой всегда хожу в различные заведения. Многие казахстанские шеф-повара этого не делают, порой они не могут даже презентовать свои блюда. И это очень плохо, потому что без грамотного маркетинга и мониторинга рынка сделать успешный проект нереально.

Конечно, для кого-то EAST дороговат, но люди все равно к нам приходят, допустим, отметить день рождения или сделать предложение руки и сердца. Кстати, за последние полгода мы стали свидетелями 3 подобных мероприятий. Наши гости не думают про цены, они приходят поесть и уезжают довольные. Уровень удовлетворенности посетителей очень высокий, и это самый лучший показатель. Это как распускающийся бутон цветка, который регулярно поливают.

Несмотря на хорошую заполняемость ресторана, я стремлюсь привлечь к нам как можно больше людей, тем самым расширяя нашу клиентскую базу. Моя главная цель, чтобы EAST ассоциировался у людей самого разного достатка как место назначения вкусной кухни. И даже если они будут приходить просто выпивать чашку чая или кофе, я все равно буду рад. Сейчас казахстанцы знают толк в качественной еде, и обманывать их какими-то бешеными скидками или акциями не стоит. Люди всегда возвращаются в тот ресторан, который отвечает всем их требованиям.

– Как вы относитесь и реагируете на критику в свой адрес?

– EAST – статусный ресторан с соответствующим уровнем сервиса. И чем выше ты задираешь планку, тем больше критики идет в твой адрес. Казахстанцы очень требовательные гости, и, если им что-то не понравилось, они тут же предадут это огласке и никогда уже не вернутся. Но мы всегда открыты для комментариев и пожеланий гостей. Мы и работаем, для того чтобы наши посетители были довольны. Постоянно удивляя клиентов, мы даем им меньше поводов для замечаний. Чем чаще гость говорит «Wow!», тем реже он что-то комментирует. Однако бывали ситуации, когда критика исходила от людей, которые никогда не приходили в наше заведение.

Я лоялен к критике, но если она объективна. В Казахстане всего 1,5% людей, которые ежедневно едят в ресторане. Есть те, кто, как и я, ходят в такие места каждые выходные, т. е. 8 раз в месяц, или 96 дней в году. Однако, как показывает практика, критика в основном исходит от посетителей, которые посещают ресторан всего 1-2 раза в месяц. И такая тенденция наблюдается не только в Казахстане. Однажды я был в ресторане c прогрессивной индийской кухней – Gaggan, который входит в 50 лучших заведений мира. Он находится в Бангкоке, рассчитан всего на 60 посадочных мест и работает с 19:00 до 23:00. Стоимость входа – $250. Так вот, я сидел с одним парнем, который все время жаловался на цену, еду и прочее. Тогда я начал ему объяснять, что это прогрессивная индийская кухня, и спросил: «Сколько раз в своей жизни ты был в индийских ресторанах?» Он ответил: «Никогда». Как может человек, который, кроме риса, курицы и карри, ничего не знает об индийской кухне, ее критиковать. Я считаю, что иногда все-таки лучше молчать, чем говорить. Нужно быть очень осторожным в своих комментариях.

В любом случае, EAST это не отдельно функционирующий ресторан. Он входит в группу компаний Parmigiano Group, которая за 7 лет работы в Казахстане зарекомендовала себя только с положительной стороны. У нас есть специальный менеджер по контролю качества. Его задача не просто ответить на негативный отзыв в социальных сетях, а выявить суть проблемы. Он отрабатывает каждого конкретного клиента, встречается с ним, изучает, насколько объективна его оценка. Если был какой-то промах с нашей стороны, мы все отрабатываем до такой степени, чтобы этого больше не повторилось.

– Маму, планируете ли вы в дальнейшем открыть собственный ресторан?

– Открыть собственный ресторан несложно, я могу сделать это хоть сейчас, но не буду. Дело даже не столько в организации бизнес-процессов, сколько в привлечении, а главное, в удержании клиентов. Допустим, расходы на ресторан составляют 330 тыс. тенге в день, а средний чек в заведении чуть более 3 тыс. тенге. Таким образом, чтобы вернуть свои затраты, надо иметь как минимум 100 посетителей ежедневно. Вряд ли в новый ресторан сразу же придет столько гостей. Обеспечить непрерывный поток людей – это очень трудная задача, и, казалось бы, всего $1 тыс., но ее нелегко искать.

– Задумывались ли вы о своем финансовом благополучии в будущем и какая сумма сможет сделать вас абсолютно счастливым человеком?

– Я очень люблю деньги и знаю, как тяжело они достаются. Если честно, я очень часто думаю о том, каким будет мое будущее, и уже сейчас стараюсь сделать его достойным. На данный момент мне 38 лет, и у меня есть еще 20 лет, чтобы достичь поставленной цели в $3 млн. Эта сумма позволит мне обеспечивать всем необходимым свою семью. Однако если я буду ежемесячно откладывать по $1 тыс., то через 20 лет у меня будет всего $240 тысяч. А за это время, например, из-за инфляции деньги могут обесцениться. Я пошел другим путем и начал инвестировать на международных рынках под 6,5% годовых. Так вот, когда у меня будет $3 млн, я смогу жить на одни проценты, а это $195 тыс. в год, $16 тыс. в месяц, или $500 в день. Это очень хорошие деньги, и для меня вполне достаточны.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков

Комментарий. Почему сельское хозяйство развивается, а село остается социальной пустыней.

Сельское хозяйство Россия успешно развивается, отрасль сейчас все хвалят. Принято хвалить за высокий урожай зерна, за рост мясного производства, за молочный сектор чуть-чуть. Но почему-то замалчивается тот факт, что из села продолжают уезжать люди, что в селе очень мало водопроводов, почти нет канализации, мало у кого в доме есть газ. Почему так происходит и почему эта проблема остается в тишине?

Эти и другие вопросы обсудили в беседе издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр ПЕТРИКОВ – академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики, председатель общества «Энциклопедия российских деревень».

— Александр Васильевич, очень невыгодная тема сегодня для вас. Я бы с удовольствием послушал, чтобы вы нам рассказали исключительно о победах. Но хотелось бы, чтобы как специалист вы рассказали о сельских территориях. Почему они пустеют на фоне этих побед и по какой причине у побед есть оборотная сторона?

— Действительно, почему экономический рост, который мы наблюдаем в сельском хозяйстве с 1999 года и который прекращался только в острозасушливые три года, не перевоплощается в успешное решение сельских социальных проблем? Это одна из загадок нашей аграрной политики. Но смею высказать несколько версий.

Первое. Конечно, мы должны не забывать о том, что социальные проблемы в нашей деревне копились исторически. Деревня всегда была донором города, из нее выкачивались людские и финансовые ресурсы. Раньше за социальное обслуживание, скажем, сельских территорий отвечали сельскохозяйственные организации. Это центральные усадьбы, там располагались офисы колхозов, совхозов.

В начале 90-х годов вся социальная инфраструктура, которая принадлежала колхозам и совхозам, было передана местным органам власти.

— Муниципалитетам.

— Но этим местным органам власти не дали ресурсов для содержания территорий. Сейчас, по данным Общероссийского конгресса муниципальных образований, только 20% сельских муниципалитетов имеют бездотационные или низкодотационные бюджеты, а четыре пятых его не имеют. Это первая существенная причина.

Вторая – количество сельхозорганизаций сократилось. Недавно мы обсуждали тему итогов Всероссийской сельскохозяйственной переписи. С 2006 по 2016 год 23 тысячи сельхозорганизаций исчезло с сельскохозяйственной карты нашей страны.

— Они исчезли или их укрупнили, и они влились во что-то?

— Они исчезли как юридические лица. А из оставшихся четыре пятых работают на грани рентабельности. Они считаются формально прибыльными, но этой прибыли не хватает на социальное обустройство села

— То есть хватает на зарплату, на технику, на горючее.

— А те успешные высокорентабельные производства – агрохолдинги, агрофирмы – думаете они зарегистрированы на центральных усадьбах?

— Нет.

— В лучшем случае они зарегистрированы в областных центрах, а в худшем – в оффшорных зонах. И до сельского развития у них не доходят руки. Я в одной из областей спрашивал у председателя сельской администрации, на территории которой работает крупный агрохолдинг: «Когда руководитель этого агрохолдинга был у вас в последний раз?» Он на меня так удивленно посмотрел и говорит: «Его вообще за 20 лет мы здесь не видели». Это еще одна причина.

Теперь о фермерах, на которых мы очень надеялись. Посмотрите на динамику их развития: в России за последние десять лет численность фермерских хозяйств сократилась на 110 тысяч.

— Александр Васильевич, это не совсем точная цифра, как мне кажется. По моим данным, они перерегистрировались в ЛПХ, чтобы платить поменьше налогов. То есть они физически не исчезли.

— Да. Но они ведут, скажем так, незарегистрированный бизнес и не платят доход в местные бюджеты. Да, многие из них в порядке сельской взаимопомощи оказывают услуги, но это не решает проблемы.

Наконец, есть еще одна причина. Все ведомства, которые отвечают, скажем так, за низовую образовательную школьную сеть, за сельские медицинские учреждения, за культурные учреждения, – в их бюджетах нет «сельской строчки», то есть они отвечают за ситуацию в целом. И это является существенной причиной такого положения дел.

Следует упомянуть также недофинансированность специальной программы устойчивого развития сельских территорий, которая, как вы знаете, сейчас и федеральной целевой программой уже не является. Она утратила этот статус. Теперь это подпрограмма государственной программы развития сельского хозяйства. Но если взять ее бюджет, то это только 5% от аграрного бюджета страны. В Европе, где деревня не в пример нашей обустроена, на это тратится 20%. И никто не собирается этот бюджет сокращать.

И еще одна важная причина. Я считаю, о ней тоже надо наконец сказать. Посмотрите на показатели оценки деятельности руководителей исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации – губернаторов. Губернаторы отвечают за инвестиционный климат в целом по региону, за состояние безработицы в целом по региону, за доходы в целом по региону, но нет разделения в этих показателях оценки работы губернаторов на основании ситуации в городе и в сельской местности. И можно иметь хорошую картинку в целом по региону за счет экономии на сельских расходах.

Совокупность этих причин наталкивает меня на мысль о том, что существует какая-то и общая предпосылка. И она очень существенная, хотя о ней тоже мало говорят. В нашем обществе еще нет серьезного консенсуса по отношению к тому, что деревню надо развивать, что, в конце концов, речь идет не о нашей деревне, а о нашей России. Потому что представлять, что только городская Россия будет конкурентоспособной за счет деревни – это неправильная точка зрения, потому что это противоречит и нашему опыту, и опыту ведущих стран. Только в гармонии развития городских и сельских территорий возможно решение общенациональных проблем.

И вот складывается такое положение, потому что этого консенсуса нет – отчасти и потому, что нет серьезной дискуссии на эту тему, в том числе и в СМИ. Именно совокупность этих причин и создает такое положение. И я думаю, что после того, как будет сформирована новая власть после инаугурации президента России, нужен серьезный разговор на эти темы.

— Вы имеете в виду новое Правительство, которое будет сформировано в мае?

— Да, нужен серьезный разговор на эту тему – и не только с Правительством, но и с экспертным сообществом, с научным сообществом. Мы наконец должны превратить экономический рост в сельском хозяйстве в улучшение жизни сельского населения, сельских тружеников, чтобы дивиденды от этого экономического роста доставались не узкой группе сельскохозяйственных организаций (агрофирм, агрохолдингов), а распределялись каким-то другим способом.

— Александр Васильевич, вы говорите очень правильные вещи. А кто это все будет выполнять, делать практически и формулировать задачи, кто возьмется переделать федеральный бюджет? Ведь у нас в стране нет денег у муниципалитетов, у них нет денег по земельному налогу, у них предприниматели не платят в их бюджет, они все платят в район, в городские формирования. Это же все городские формирования нужно переделать.

Посмотрите просто результаты переписи. Мы уже как-то с вами говорили об этом. У меня пчелы, у меня кусты, у меня сад. И если в ходе прошлой переписи ко мне приходили и буквально всего меня вымотали вопросами, обмеряя мои насаждения на участке, то в прошлом году никто не пришел. Это в 2016-м, в ходе прошлой переписи, потому что там, где я живу сейчас, уже не деревня…

— …а городское поселение. И когда у нас зашкалит уровень пробок в крупных мегаполисах – вот тогда мы задумаемся над тем, что должно быть немного другое распределение населения по территории страны, по всей территории России, а не только концентрация этого населения в крупных мегаполисах.

Сейчас, между прочим, Минэкономразвития разработало Стратегию пространственного развития России. И там, к сожалению, сформулирован главный акцент на развитие городских агломераций, а сельские районы планируется развивать только в привязке к крупным мегаполисам. Я думаю, что это неправильный подход, его надо пересматривать. Жаль, что такую позицию отстаивают наши крупные эксперты, в частности Центр стратегического развития. Алексей Леонидович Кудрин об этом заявил, что надо…

— Александр Васильевич, у них одна либеральная школа. У тех, кто разрабатывал это, и у тех, кто это поддерживает — одна школа. Это одна такая научная каста, будем так говорить. Другую касту никто не слышит и слышать не хочет.

— Ну, если говорить о либеральном подходе, то, например, в Европе подход иной, чем, скажем, в Америке. Если в Америке поддерживаются центры экономической активности, то в Европе поддерживаются не только центры экономической активности, но и вся территория. И нам ближе по нашему российскому менталитету именно европейский подход.

Потом, никто не снимал ответственности и с Министерства сельского хозяйства Российской Федерации. Именно оно должно инициировать этот подход.

— Александр Васильевич, у них это записано в их обязанности.

— Думаю, когда настанет черед пересмотра государственной программы развития сельского хозяйства, ее надо назвать государственной программой развития российской деревни, а внутри должно быть выделено — сельское хозяйство. Это первый шаг, который надо сделать.

Второй шаг. Для координации деятельности федеральных органов власти субъектов Российской Федерации и муниципалитетов в этой области надо создать, как созданы во многих странах, Агентство сельского развития, а при нем центры компетенций. Подключить к этому Российскую академию наук, научные организации ФАНО и совместными усилиями прописать эти общие другие подходы.

И затем все-таки… Скажем, если взять аграрную политику. Посмотрите, у нас в основном поддерживаются именно крупные, крупнейшие сельскохозяйственные организации – агрофирмы и агрохолдинги. Я посмотрел последние данные, кому достались льготные краткосрочные инвестиционные 5-процентные кредиты. Соотнес количество заемщиков, которым выплатили 5-процентные кредиты в 2017 году, с количеством сельскохозяйственных организаций, которые вели хозяйственную деятельность в 2016-м. И знаете, что обнаружилось?

— И что же обнаружилось?

— Что таковых всего 7%. А если взять фермеров, то там 2,6%. И я считаю, что естественным шагом должно быть не только увеличение государственной поддержки, но и увеличение государственной поддержки малых и средних сельхозорганизаций и фермеров, которые больше привязаны, как мы уже с вами говорили, к сельским территориям, руководители которых будут ходить к председателю сельского муниципалитета, а не сидеть где-то.

И я считаю, что эта мера вполне объективна для такой реформы нашего аграрного бюджета. Плюс, конечно, должно быть ограничение максимальной суммы, которая идет одной организации, потому что те деньги, которые выделяются на сельское хозяйство, надо распределять более равномерно.

— Все-таки такая практика в мире есть. По-моему, в США больше определенной суммы ты не получишь.

— В США ограничение есть. Для наглядности переведём сумму в рубли. Так вот, если у вас объем реализации более 54 миллионов рублей, вы ни цента не получите из бюджета в виде поддержки. В Европе в разных странах другие ограничения, но таковые есть. Поэтому есть конкретные управленческие и политические механизмы, которые надо запустить в дело. И я думаю, что после мая их надо запускать.

— Александр Васильевич, а есть ли кому запускать? Теперь ставлю второй вопрос. Это знаете вы, знают еще несколько десятков человек, но этого мало для аграрного блока в Правительстве. Просто в начале 90-х таких людей было много – тех, кто понимал, что надо делать. Некоторые уже состарились, некоторые, к сожалению, уже ушли от нас.

— Думаю, что запустить, скажем, приоритетный национальный проект и государственную программу удалось, потому что в этом был убежден президент нашей страны Владимир Владимирович Путин.

— Но его убедил тогда министр сельского хозяйства Гордеев.

— Да. Я думаю, что сейчас тоже можно убедить, я уверен в этом. И заметьте, что в России сельское хозяйство, да и наша деревня развивалась только тогда, когда этим делом занимались первые лица государства. Мы знаем их всех. Я оптимист, и меня не оставляет надежда.

— Я тоже оптимист, но есть международные обстоятельства. Первое лицо не может сейчас заниматься всем, он должен заниматься чем-то одним – обороной, например.

— Да. Но вы не забывайте, Игорь Борисович, что есть такое понятие «продовольственное оружие». Придумали его, скажем, американцы…

— Логично, логично. Принимается. Но как все-таки заставить крупные агрофирмы и холдинги заниматься территориями, на которых они работают?

— Думаю, тут может быть такой рецепт. Те крупные предприятия (агрофирмы, агрохолдинги), которые получают большие бюджетные ассигнования, должны взять на себя и социальные обязательства. В принципе, таким образом можно обременить их.

В принципе, такое обременение вполне возможно. Наш институт в прошлом году проводил социологический опрос руководителей сельхозорганизаций, по представительной выборке для всей территории страны. Согласны взять на себя социальное обслуживание только порядка 15% руководителей. Это очень мало, конечно. И надо цивилизованным способом их заставить. Если они получают гигантскую государственную поддержку, они должны взять на себя такие обязательства. Некоторые представители крупного агробизнеса говорят: «Мы платим налоги, и все. Это дело государства». Но я думаю, что это неправильный подход.

— Александр Васильевич, мне кажется, кто-то наверху должен ясно сказать, проартикулировать, что фундаментальная основа развития нации – это сельская территория, не городская территория, а именно сельская территория. Мне кажется, что, если это будет произнесено, то соответственно будет строиться и государственная политика в отношении села. Кто это должен сказать?

— Если вы внимательно почитаете речь Владимира Владимировича Путина в Коломне на совещании по малым городам и сельским территориям, то увидите, что такой подход уже был артикулирован. И мы надеемся, что он получит дальнейшее развитие.

— Если резюмировать наш разговор, то получается, что нужен некий центр аграрных реформ. Точнее – сельских реформ. Центр развития сельских территорий нужен как отдельная институция, где соберутся лучшие мозги с полномочиями и, что самое главное, с деньгами. Часть аграрного бюджета должна быть направлена туда. А как это технически сделать?

— Технически – это просто создание Агентства по сельскому развитию в Российской Федерации при Министерстве сельского хозяйства или при Министерстве экономического развития и подготовка государственной программы развития российской деревни.

— То есть получается, что Министерство сельского хозяйства останется министерством крупного агробизнеса?

— Оно должно, как и в Европе, быть министерством сельского развития и продовольствия. Сейчас это пока что только сельское хозяйство. Отчасти это администрирование федеральной целевой программы устойчивого развития сельских территорий, которая сейчас стала подпрограммой. Должно быть все наоборот.

— Вы ожидаете, что это будет в мае? Вы что-то знаете или вы это предчувствуете?

— Нет, я давно не занимаюсь политическим прогнозированием. Я только надеюсь, что вне зависимости от имен, это надо делать для России, как вы правильно сказали. Я с вами согласен. Даже не для села, а для России это надо делать, чтобы наши сельские территории не представляли из себя социальные пустыни.

— Вы верите, что этот процесс можно остановить?

— Я оптимист, потому что наша деревня переживала и худшие времена. А мы живем, и будем жить. И всегда деревня вносила достойный вклад в развитие страны. И я думаю, что эта традиция нашего российского общежития обязательно будет продолжена в новых условиях на новой технологической базе. Я в этом уверен.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 4 мая 2018 > № 2595948 Александр Петриков


Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев

Лакомый кусочек: как в России меняется представление о покупке продуктов

Андрей Толмачев

Генеральный директор приложения по срочной доставке продуктов golamago

Только за прошлый год россияне дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Победит тот, кто разработает технологическую платформу для доставки продуктов, снижающую влияние человеческого фактора

Рынок e-commerce меняется. И это не эволюционные изменения, а революция: изменения происходят так стремительно, что не все за ними успевают. Мы только привыкли к явлению онлайн-торговли, как вдруг ее рост снизился и вышел на плато. Теперь основным его драйвером становится e-grocery, продажа товаров повседневного спроса через интернет и их доставка. В 2017 году рост e-commerce составил только 13%, подсчитала Ассоциация компаний интернет-торговли. Тогда как доставка еды и продуктов будет расти +26% ежегодно, считают аналитики инвестбанка UBS. Люди научились покупать через интернет непродовольственные товары и готовы покупать продукты онлайн. Так ответило 47% российских онлайн-покупателей в опросе Nielsen.

За прошедший год отечественные потребители дистанционно заказали продуктов на 22 млрд рублей. Это всего 0,2% всех трат на еду. И это несравнимо меньше, чем в других странах. По исследованиям Mintel, в Англии e-grocery — это 7% от всех продаж FMCG (Fast-moving consumer goods). Российский рынок онлайн-продаж FMCG имеет огромный потенциал для роста.

Если посмотреть мировые данные, то покупка продуктов онлайн растет стремительными темпами везде. 2017 год — рекордный, рост по миру составил 36%. Такие цифры указаны в исследовании компании KANTAR. Но, что интересно, лидерами по ежегодному росту являются развивающиеся страны: рост рынка в Таиланде плюс 104%, в Малайзии — плюс 88%, во Вьетнаме — плюс 69%.

Что вызвало резкий рост рынка

Предложения по онлайн-покупке продуктов были и раньше. На мой взгляд, этому способствует два глобальных изменения, которые произошли за последние несколько лет. Во-первых, это доступность смартфонов. Во-вторых, это проникновение пластиковых карт и рост безналичных платежей. По исследованию Data Insight и PayPal, рост e-commerce и рост безналичных платежей прямо связаны. Я думаю, это же касается и e-grocery.

В 2017-м, согласно данным WEB-Index, мобильный трафик превысил десктопный. Это означает, что люди стали больше пользоваться телефонами, особенно для решения бытовых задач и задач, которые не связаны с работой. Растет и аудитория mobile only — людей, которые вообще пользуются только смартфонами для выхода в интернет. Таких в России уже 20 млн человек.

Всего за пять лет смартфоны стали необходимостью и поменяли наше поведение: мы сами стали мобильнее, быстрее и нетерпеливее. Мы ищем мгновенное решение всех задач с помощью телефона: заказ такси, поиск работы, поиск адреса, покупка чего-либо, бронирование отеля, планирование отпуска и т. д. И продукты в этом смысле не стали исключением: по сути, их приобретение не так уж сильно отличается от покупки чего-то другого.

Таким образом, смартфон меняет в нас главное. Он рушит наши старые паттерны поведения и открывает новые возможности. После 5-6 заказов продуктов через интернет человек уже не пойдет магазин. Точно так же, как человек, который уже несколько раз заказал такси через приложение, не пойдет на дорогу с протянутой рукой для того, чтобы поймать попутку и не будет звонить и заказывать такси по телефону.

За кем будущее

Сейчас рост отрасли e-grocery ограничен не спросом, а наличием предложения: на рынке мало игроков, которые готовы предложить покупку продуктов онлайн и быструю качественную доставку. Продажа продуктов — это низкомаржинальная вещь, здесь можно зарабатывать только на объеме. А еще добавьте затраты на сборку и доставку заказа. Только разработанная технологическая платформа может позволить сделать экономическую модель прибыльной.

Технология, которая сводит к минимуму человеческий фактор и труд. Которая говорит сборщику «возьми в третьем ряду макароны, дальше в четвертый ряд за молоком». Которая сама определит наиболее близкого к вам курьера, поймет, как быстрее и удобнее доставить заказ, построит маршрут до клиента и сама возьмет у вас деньги при подтверждении получения заказа. И в конце концов технология, которая в следующий раз напомнит вам, что, возможно, у вас закончилось молоко, и предложит персональную скидку.

Рынки такси и доставки очень близки. Теперь подумайте, что изменило рынок такси за последние годы? Стоимость поездки? Нет. Скорость подачи. Когда такси приедет к вам через пять минут — это удобство совершенного другого уровня, чем просто заказ такси. У вас не возникает сомнений — на такси или своим ходом? Такси, определенно, быстрее и удобнее. Так же и в доставке продуктов — победит именно тот, кто предложит быструю доставку сегодня, фактически — прямо сейчас.

Скажите нет своей логистике. Покупка продуктов — это процесс с ярко выраженными пиками, например вечером или в выходные. Зачем в остальные дни оплачивать простаивающих курьеров и как обрабатывать пики?

Скажите нет своему складу и своим закупкам. Это, безусловно, компетенция крупных сетей, которые получают лучшие цены от производителей. Конкурировать здесь бессмысленно.

Победит тот, кто строит собственную технологичную платформу, научится подключать к платформе сторонних водителей и курьеров и сделает передачу заказа максимально независимой от курьера. Пусть он просто возьмет закрытый опломбированный ящик с продуктами, вовремя доставит его клиенту, сразу получит свои деньги за доставку и едет в следующий магазин.

По мнению Data Insight, вход в российский топ-100 e-commerce составляет более миллиарда рублей оборота. Вход в рынок e-grocery тоже дорогой. Однако дальнейшая капитализация может составить x100, а это возможность стать новым Uber. В Америке есть стартап Instacart, который стартовал в 2012 году с моделью по быстрой доставке продуктов из гипермаркетов. Сейчас компания оценивается в $4,4 млрд. Доставка продуктов питания — это лакомый кусок рынка. И сейчас лучший момент для выхода на него.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 мая 2018 > № 2593599 Андрей Толмачев


Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 мая 2018 > № 2600718 Олег Колташов

На российском зерновом рынке происходят «тектонические» изменения - Олег Колташов.

В последние несколько сезонов на российском зерновом рынке отмечается наращивание производства пшеницы и значительное увеличение ее экспортных поставок. Согласно прогнозам экспертов USDA, по итогам 2017/18 МГ на мировые рынки будет поставлено 38,5 млн. тонн пшеницы российского происхождения, что практически на 10,7 млн. тонн больше, чем сезоном ранее. Однако на фоне повышательной экспортной динамики текущего МГ участники рынка столкнулись со значительными логистическими сложностями.

Об основных тенденциях уходящего сезона и перспективах 2018/19 МГ на российском рынке зерновых культур на внутреннем и экспортном направлениях в интервью с Олегом Колташовым, владельцем компании ИП Колташов О.А

- Олег Анатольевич, расскажите, пожалуйста, немного о Вашей компании.

- Наша компания является одним из ведущих предприятий Курганской области в сфере хранения, подработки и оптовой торговли зерновых и масличных культур. На сегодняшний день компания состоит из двух элеваторов и одного хлебоприемного предприятия общим объемом хранения зерновых и масличных культур до 90 тыс. тонн, а также располагает собственным железнодорожным подвижным составом в количестве 45 вагонов-зерновозов марки 19-6870.

- Как Вы оцениваете 2017/18 МГ в секторе основных зерновых и масличных культур? Какие особенности могли бы выделить?

- В текущем сезоне на российском рынке происходят «тектонические» изменения, и очень много факторов, которые вмешались в работу участников зернового и масличного рынков. Во-первых, налоговая хартия и проблемы с подвижным составом. Так, по некоторым данным, около 30% вагонов-зерновозов в течение сезона выбыли из общего оборота. Во-вторых, смещение акцента инструментов государственной поддержки: интервенции с рынка практически нивелированы, а основным инструментом формирования ценовой конъюнктуры стал механизм субсидирования ж/д тарифа. К примеру, выбирается определенный регион, и ему предоставляется льгота в части груженого рейса в размере прейскуранта 10-01 по транспортировке груза по территории РФ.

И, конечно же, один из общих факторов, который влиял на ценовую ситуацию в текущем сезоне, – высокое мировое производства зерновых культур.

- Какие факторы оказывают ключевое влияние на формирование цен в секторе основных зерновых культур?

- Для анализа ценовой конъюнктуры будущих периодов я опираюсь на три ключевых индикатора. В первую очередь, это коэффициент stocks-to-use – соотношение конечных мировых запасов к сумме потребления на текущий МГ. Данный коэффициент определяет вектор развития мирового зернового рынка, неотъемлемой частью которого является российский зерновой рынок. Второй, и не менее важный фактор – это курс национальной валюты, который формирует цены как на внутреннем, так и экспортном рынках. Третий инструмент – государственная поддержка и регулирование зернового рынка. При этом третий индикатор является наименее прогнозируемым.

- С какими проблемами пришлось столкнуться Вашей компании в текущем сезоне?

- Основная проблема, с которой в текущем сезоне столкнулись трейдеры, зернопроизводители и агрохолдинги, – это дефицит подвижного железнодорожного состава. Элеваторы в течение сезона в большинстве случаев были переполнены, свободных складских помещений также не хватало, а для того чтобы вывезти рекордные объемы зерна, вагонов было критически недостаточно. При этом если в Южном и Центральном федеральных округах России ситуация с логистикой сейчас не столь критична, то в Уральском федеральном округе, а также в Новосибирске и Омске логистические проблемы сохраняются и на данном этапе. Естественно, эта ситуация оказывает негативное влияние на ценовую конъюнктуру, и маржа сельхозпроизводителей остается низкой.

- С 1 июля 2017 г. в РФ вступила в силу хартия в сфере оборота сельскохозяйственной продукции. Насколько она повлияла на работу рынка в текущем сезоне ?

- Как участник зернового рынка я приветствую данную хартию. Однако очень долгое время добросовестные трейдеры, которые обладают огромными зерновыми комплексами, подвижными составами и являются только трейдерами, а не сельхозтоваропроизводителями, находились в юридическом вакууме. С ними никто не хотел заключать контракты, так как боялись налоговых последствий. На сегодняшний день все формализовалось в виде определенных требований к посреднику, и мы можем наблюдать, что недобросовестные игроки постепенно уходят с рынка. Потому что на данном этапе, чтобы быть посредником между сельхозпроизводителем и конечным потребителем, нужно иметь на балансе мощности, сформированный коллектив и НДС декларации без разрывов.

Конечно, шлифовкамеханизмов работы хартии потребовала достаточно длительного периода времени, однако в будущем это полностью очистит рынок, и работа станет прозрачной, в том числе для статистики.

- С 1 июля 2018 г. в России вступает в силу новый стандарт на пшеницу ГОСТ 9353-2016 «Пшеница. Технические условия». Повлечет ли это за собой изменения в работе зернового рынка в сезоне-2018/19?

- Во-первых, данный обновленный ГОСТ предназначен для стран Таможенного союза, а также для тех стран, которые находятся возле ТС. К примеру, в прошлой версии стандарта у Казахстана был ГОСТ, имевший отличия от российского, что усложняло работу участников зернового рынка.

С нового сезона ГОСТ будет единый, что значительно облегчит работу рынка. Были унифицированы требования относительно качественных характеристик пшеницы. Если ранее такой показатель качества, как протеин, на территории РФ не имел основополагающего значения, то сегодня это одна из главных категорий, классифицирующих пшеницу. С нового сезона вся территория Российской Федерации будет классифицироваться как экспортно-ориентированная. При этом единственная проблема, которая может возникнуть у участников рынка в связи с такими нововведениями, состоит в оборудовании, квалифицированно проверяющем протеин, так как оно достаточно дорогостоящее. К сожалению, на сегодняшний день не все компании могут себе это позволить, в особенности мелкие предприятия. Однако самое важное, что с нового сезона пшеница будет идентифицирована по экспортным показателям.

- Как Вы можете охарактеризовать тарифную политику в РФ на ж/д, автоперевозки в 2017/18 МГ по сравнению с предыдущим сезоном? Какие факторы на сегодняшний день влияют на формирование тарифных ставок для ж/д транспорта?

- Так как российские железнодорожные дороги являются монополистами, все тарифы в РФ регулирует антимонопольный комитет, в частности специальный департамент, который утверждает тарифную ставку. В сезоне-2017/18 тарифы незначительно растут, но есть механизмы, которые микшируют рост этих тарифов. К примеру, программы льготных перевозок, а также Российского экспортного центра. Вышеуказанные программы призваны для того, чтоб контролировать существующий разрыв на логистическую составляющую для сельхозпроизводителей, находящихся в центральных регионах страны, и тех, которые находятся на выгодных экспортных территориях. В перспективе говорить о том, что аграрии не захотят выращивать пшеницу в Сибири ввиду высокого ж/д тарифа и отсутствия значительной прибыли, станет неактуально.

- Как Вы оцениваете перспективы развития российского экспортного рынка зерновых в условиях значительного мирового производства и высокой конкуренции на внешнем и внутреннем рынках?

- Пшеница российского происхождения имеет большой потенциал как на восточном рынке, так и в южных направлениях. Конечно же, основными задачами остаются развитие инфраструктуры на Дальнем Востоке, а также на станциях переходов с Китаем. При этом, учитывая качественные характеристики российской пшеницы, мы имеем все шансы конкурировать как в Юго-Восточной Азии, так и в странах Средиземноморского бассейна, а также в Африке. Будут разрабатываться такие программы, которые смогут полностью устранить логистическую составляющую, которая на данном этапе является самой весомой в структуре экспортной цены, конечно же, помимо стоимости самой пшеницы.

- Одной из проблем рекордного урожая зерновых культур является дефицит мощностей для хранения. Как Вы можете прокомментировать ситуацию с мощностями для хранения в текущем сезоне.

- Если сравнивать с европейскими странами и европейской статистикой, то там всегда количество мощностей на 40% превышает максимальный уровень оборота сельхозпродукции. Ситуация полностью противоположна нашим реалиям: европейские участники рынка ищут клиентов для того, чтоб загрузить мощности для хранения. Наша ситуация совершенно другая, и необходимо стремиться к тому, чтобы количество экспортных инфраструктурных объектов росло. На данном этапе рассматривается строительство большого терминала в Ленинградской области с объемом перевалки около 5 млн. тонн, Дальневосточного терминала, а также активизация экспорта через Беларусь и Китай. Если все эти направления будут активно работать, то мы сможем экспортировать излишки пшеницы, которые в сезоне-2017/18 бьют новые рекорды.

- Благодарю Вас за содержательную беседу и прошу в завершение сказать несколько слов о перспективах в новом зерновом сезоне и планах Вашей компании на 2018/19 МГ.

- Относительно перспектив на новый сезон делать долгосрочные прогнозы пока достаточно сложно, многое будет зависеть от погодных условий. Изначально в нашем регионе была проблема недостаточного снежного покрова, что могло оказать негативное влияние на состояние посевов озимых культур. Сейчас мнения традиционно разделились: ряд участников рынка говорит о недостаточной влаге в почве, а некоторые операторы рынка информируют о том, что вегетация растений проходит в оптимальном режиме.

Что касается планов компании, то на сегодняшний деньмы уже можем формировать ядро поезда. Мы заключаем договор с железной дорогой, формируем на своих базисах поезда, и один локомотив везет вагоны только нашей компании. Это позволяет в 2 раза сократить доставку, и будет прямая дорога с наших элеваторов до Новороссийского порта и портов Азовского моря. В будущем сезоне мы планируем активнее присутствовать на рынках Черноморского и Азовского бассейнов. На сегодняшний день экспортное направление стратегическое, и подавляющее количество профицитной зауральской пшеницы в будущем сезоне отправится на экспорт.

Кроме того, наша компания реализует инвестиционный проект по строительству мукомольного завода. Производительность объекта составит 300 тонн муки в сутки. Оборудование будет закуплено у лучшего поставщика – швейцарской фирмы Buhler.

Беседовала Полина Калайда

Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 мая 2018 > № 2600718 Олег Колташов


Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько

Цены на алтайскую пшеницу будут расти до августа

На фоне рекордного экспорта российского зерна цены на алтайскую пшеницу до августа слегка вырастут. Такой прогноз дал гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько на пресс-конференции с региональными СМИ. Впрочем, московского эксперта спрашивали не только об этом.

– Дмитрий Николаевич, какие виды на урожай этого года?

– Сказать что-то внятное по Алтайскому краю мы пока не можем, так как регион даже не приступал к севу, но, похоже, запасы влаги не очень хорошие, так как большая часть снега не попала в мерзлую землю, а стекла в реки. По европейской территории России прогноз достаточно благоприятный, озимые перезимовали неплохо, повреждено около 7%. Во многих местах состояние озимых лучше прошлогоднего. С учетом того, что восточная часть страны, включая Сибирь и Алтайский край, соберет средний урожай, наша осторожная оценка урожая пшеницы – 72 – 78 млн тонн. Это большой урожай, но ниже рекордного прошлогоднего, когда собрали 85 млн тонн.

– Зачем еще один большой урожай, если этот девать некуда?

– Есть два мнения относительно дальнейшей стратегии развития растениеводства. Одно – что при избытке зерна надо сокращать посевы и, соответственно, сборы. Но я придерживаюсь другой точки зрения. Под высокий урожай надо подгонять инфраструктуру, то есть строить новые зерновозы, создавать высокоскоростные элеваторы, которые бы принимали и отпускали зерно с меньшими затратами, продолжать субсидировать вывоз зерна из отдаленных регионов. И это более перспективный вариант для наших аграриев.

Я должен сказать, что экспорт зерна набрал такие обороты, что к концу сезона (июль 2018 г.) запасы будут ниже, чем в прошлом году. Излишков практически не останется. Уже сейчас есть проблемы с обеспечением фуражом наших переработчиков на юге. В центре и в Поволжье запасов больше, чем в прошлом году, но не скажу, что они чудовищные. Большие запасы, скорее всего, останутся в Западной Сибири.

– Почему у нас рыночную экономику России разделили Уральские горы на две части? Почему в Европе цена на пшеницу 9 – 11 тыс., а в Сибири – 4 – 6 тыс. рублей?

– После того как страна перешла на рыночную экономику, мы уже лет 20 видим, как очень важную роль в ценообразовании играют железнодорожные тарифы. Это серьезно отражается на экономике отдаленных регионов, и особенно Алтайского края. Но в вашем регионе всё-таки нашли некое противоядие, развив переработку до муки и круп.

В этом сезоне отдельные регионы особо сильно пострадали из-за колоссального урожая. Весь вагонный парк осенью 2017 года был занят под вывоз зерна с европейской части к портам. И как редкая птица долетает до середины Днепра, так и редкий вагон доезжал до Западной Сибири. К счастью, эта проблема частично стала решаться с началом 2018 года, после того как вступила в силу экспериментальная программа Минсельхоза, предусматривающая субсидии железнодорожникам при перевозках зерна. В соответствии с постановлением правительства № 1595 удалось купить по более-менее нормальной цене и вывезти из Новосибирской и Омской областей около 200 тыс. тонн. Алтайский край в программе, к сожалению, не участвовал. Думаю, имеет смысл распространить ее на алтайскую муку. Если бы разрешили мукомолам вывозить по субсидированным тарифам муку в обмен на повышение ими закупочных цен на пшеницу, то это сыграло бы на руку местным аграриям.

Я подчеркиваю, что тут простого решения нет, потому что как ни крути ваш край от основных рынков сбыта отделяют 3 – 4 тысячи километров, а это при большом урожае приводит к серьезным затратам на перевозку. Больше нигде в мире нет совокупности таких факторов.

– Могло бы стать выходом из ситуации строительство в крае заводов по глубокой переработке зерна?

– Когда начинаешь изучать рынки продуктов глубокой переработки зерна, то выясняется, что на них не всё так просто, они достаточно насыщены. Обычно такие предприятия производят основной продукт, но прибыльность деятельности во многом зависит от реализации огромного количества побочной продукции. И принятие решения о строительстве завода требует кропотливой маркетинговой работы и серьезной экспертизы проекта. Перспективы могли бы быть достаточно благоприятными, если бы удалось создать команду квалифицированных единомышленников, способных найти востребованную рынком номенклатуру продукции и оптимальную технологию ее производства. Это гораздо более важные задачи, чем поиск денег на реализацию проекта.

– Как вы видите дальнейшее развитие ценовой ситуации на рынке зерна в Сибири?

– В европейской части страны последние недели цена растет. Этому, с одной стороны, способствовала девальвация рубля, с другой – небольшой рост экспортных цен с $208 до $214 – 215 за тонну. Повышение достигло и Западной Сибири. И мы видим, что местные мукомолы уже покупают не по 4 – 5 тыс., а по 7,5 – 8 тыс. рублей за тонну, правда, при условии доставки пшеницы на перерабатывающее предприятие. И я думаю, что до конца сезона цены не упадут, а даже будут потихоньку расти. Летом рубль вряд ли укрепится, а дефицитность зерна западнее Урала будет увеличиваться, так как маховик экспорта не останавливается. Есть вероятность, что экспорт пшеницы с учетом теневых продаж в Казахстан составит 40 млн тонн. Это будет невиданный рекорд по сравнению с прошлогодними 27 млн тонн. Объем продаж за границу всего зерна мы оцениваем в 51 – 52 млн тонн.

Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 3 мая 2018 > № 2592119 Дмитрий Рылько


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан

Блеск и закат проекта «И.В.Мичурин»

Почему экс-руководитель считает фермерские продукты фейком

Елена Тумашова

Парень в кожаной куртке и мотоциклетным шлемом под мышкой предлагает занять место напротив. Мы в маленьком кафе, развитием которого он, Евгений Шарабан, занимается сейчас. Но разговор пойдет не об этом заведении. Интересен проект «И.В. Мичурин», которым Евгений руководил в прошлом и которого ныне уже не существует. Это было сочетание кафе и фермерского магазина. В меню — мясо домашней курицы, кролика, фазана, домашняя сметана, фрукты и ягоды, выращенные в саду, заготовки в банках. «Мы хотели создать фермерский кооператив и именно так себя позиционировали», — уточняет собеседник. Удалось или нет? Для делового еженедельника «Капитал.kz» Евгений Шарабан рассказал о том, как собрал команду «мичуринцев», с чем столкнулся в процессе работы над проектом, какие маркетинговые фишки использовал и почему рынок фермерских продуктов называет теперь не иначе как псевдофермерским.

– Евгений, как появился «И.В. Мичурин»?

– Проект начинался у меня дома на балконе, когда я, проработав полжизни в ресторанной сфере (начинал официантом после школы, был барменом, менеджером, операционным директором), решил совместно с партнерами открыть собственный ресторан. Сама идея зарождалась очень долго и возникла из сложившейся на ресторанном рынке ситуации – квалификации поваров, отсутствия подходящих продуктов. Было желание создать проект, который отличался бы от других. Вдохновился «Гленвиллом» – его открыл австралийский повар Глен Баллис в Москве, и проектом Бориса Акимова и Александра Михайлова LavkaLavka (российский фермерский кооператив, – прим. авт.).

В то время в Алматы начался хайп вокруг фермерской продукции, которую я после «Мичурина» называю псевдофермерской. Все хотели показать экологичность, «цепляли» урывками свои блюда и маркетинговые идеи. «Фермерский цыпленок», кажется, до сих пор у многих есть в меню, хотя он ни капельки не фермерский.

– А какой?

– Бывали на так называемых фермерских ярмарках? Они регулярно проводятся в городе. Видели, там продают курицу – все тушки одинаковые, яйца – специально в помете и тоже один к одному. Продавцы уверяют: домашнее, фермерское. Я задаю им только один вопрос: «А как у вас получается вырастить 20 абсолютно одинаковых по росту и весу куриц?» Когда птица откармливается в домашних условиях, она не может быть как под копирку. Вот вам и фермерские продукты. Один большой фейк.

– Где брали фермерские продукты вы?

– Работали с фермерами напрямую.

– Каким образом? В поисках продуктов объезжали фермы и домашние хозяйства области?

– Да, и мы кайфовали от этого! Приезжаешь за 150 километров от города, тебя встречают как родного: наливают чай с молоком, дают свежую лепешку. И ты разговариваешь с людьми, обсуждаешь их проблемы, знаешь, где чей сын учится, кому что привезти в следующий раз – мешок макарон или, например, дрожжи, или еще что-то. Да, эти люди могут уехать на неделю на той и ты остаешься без продукта – ну и что! Они свободные, они могут себе это позволить. Просто задача – вывести их, их продукцию на рынок.

В поисках интересных продуктов колесили по всей Алматинской области. Могли поехать, например, к черту на кулички, чтобы увидеть, как одна женщина из курдской диаспоры делает чечил, и это стоило того, потому что сыр был настоящий, не как тот сухой, из магазина.

Или ехали, например, в село, где у одной из сотрудниц живет бабушка. Оставляли деньги – она звонила через неделю и говорила: набралось 350 яиц, столько-то творога, столько-то мяса. Покупали курицу в подворье за 3,5-4 тыс. тенге, зато потом готовили настоящий суп-лапшу, с желтым, а не серым бульоном.

За пределы области сами не выезжали, но со временем нам стали привозить продукты со всего Казахстана. Кто-то из знакомых сходил на охоту – и вот у нас уже три фазана, которых мы готовим и предлагаем гостям. Другой знакомый посоветовал ребят из Усть-Каменогорска, которые сами ловят и коптят рыбу. И вот мы получаем раз в неделю коробку свежей копченой пеляди, в Алматы такое не найдешь. Так была построена работа.

– Какой была реакция на концепт – вас приняли сразу или пришлось долго «переубеждать» посетителей?

– Мы столкнулись с тем, что сами люди не подготовлены к фермерской еде. Прежде чем готовить нашим гостям яйца от домашней курицы, приходилось объяснять, чем они отличаются от магазинных. Объясняли, что такое настоящая сметана, что через пять дней она превращается в масло, а не в сыворотку. Нам стали говорить: коровой пахнет. А чем еще должна пахнуть настоящая сметана? Бывало, нам говорили: кого вы обманываете, опять продукты с «Алтын Орды» привезли. Но это нормальная реакция.

Наша задача была вернуть людям вкус детства. Мы брали, например, нерафинированное подсолнечное масло (такое для собственных нужд до сих пор делают в селах), поливали им салат из розовых помидоров. Люди вспоминали, что когда-то так делала их бабушка! Или накладывали сметану на блины прямо на глазах у посетителей. Ставили на стол перед гостями банку домашней сметаны, наша девочка подцепляла густую массу ложкой и очень долго пыталась стряхнуть ее на блин. Мы брали эмоциями.

– И вам удалось на 100% стать фермерским проектом?

– Когда проект открылся, у нас только 20% продуктов были фермерскими. Нужно было срочно что-то предпринять. Заявили о себе в соцсетях. Начали искать, ездить, находить ребят, которые что-то выращивают. С нами захотели работать: кто-то поставлял мясо, кто-то – яблоки… Месяцев через шесть-девять меню «Мичурина» уже на 80% состояло из фермерских продуктов. Было тяжело, от чего-то отказывались. Но гости понимали.

Расскажу случай с кроличьей фермой. Ребята неплохо себя чувствовали, у них было достаточное количество кроликов, хорошее оборудование. Они пытались заходить в большие магазины, в элитные супермаркеты. Но мясо кролика не входит в постоянный рацион казахстанцев. Нет, оно недорогое. 2 тыс. тенге за килограмм – дорого? Ребята обратились к нам, мы начали пробовать. Причем было сделано следующим образом. Мы же были гастрофашистами – это когда берется не лучшая часть туши того же кролика или коровы, а вся туша целиком, и из каждой ее части нужно приготовить какое-то блюдо. И вот – суп-лапша из кролика, ножка кролика, запеченная в хоспере, котлета на манер шотландской из кролика. Через девять месяцев ребята позвонили и сказали: стоп, мы не можем больше справляться с твоим потоком, теперь будем год нарабатывать то, что выращивали. К сожалению, фермеры не могут постоянно обеспечивать поставки какого-то продукта.

– С фермерами было сложно работать?

– Фермеры – не коммерсы. Они должны заниматься тем, что знают и любят – выращиванием овощей, фруктов, птицы, скота и пр. Но ни в коем случае не продавать. Вы хотя бы раз в жизни пытались сбить цену, которую называет фермер? Фермеры обижаются, когда начинаешь с ними торговаться.

Но о чем я бы хотел сказать, так это о том, что фермерство в нашей стране двуличное. Когда столкнулся с этим, увидел, что на самом деле происходит с фермерством в нашей стране. Если ехать в сторону Шымкента, по пути есть поселок, там в каждом втором дворе продают яблоки. Как-то остановился и спрашиваю: почем? Оказалось – 300 тенге за килограмм, 12 сортов. Говорю: «Наверно, из Китая привозите». Мне отвечают: «Сынок, обижаешь. Видишь, во-он сады». Смотрю – там холмики и на них аккуратными рядами деревья. Эти мелкие фермеры не могут прийти в крупную торговую сеть. И в то же время есть крупный агрохолдинг, который может это сделать.

Мои друзья, которые выращивали апорт, в этом году отказались от этого. Это успешные ребята на «рендж-роверах». Они говорят: это такая проблема – не знаешь, как продать свои яблоки, это невозможно. Почему бы не загрузить фуру яблоками вот тех фермеров и не привезти в какую-нибудь торговую сеть? О каком фермерстве мы говорим?

Мелкие фермеры не знают, как выйти на рынки, как продавать свои продукты. Но они и не должны это знать. Нужна помощь от государства.

– В «Мичурине» вы ставили себе лимит по себестоимости – ниже такого-то предела она опускаться не должна?

– В себестоимости была основа «Мичурина». Лимита мы для себя не ставили. В любом ресторане меню только на 40% приносит деньги, на 60% оно нужно для определенного ассортимента, продаж, трендов, интереса. Порой трендовые вещи не приносят денег, но они заманивают гостей, и ты должен быть в тренде. Не секрет, что на овощном салате все зарабатывают, а на стейке из тунца – никто (чтобы на нем заработать, его нужно продавать за 35 тыс. тенге). Поэтому политики такой нет: взять калькулятор, просчитать и накинуть сверху 400%. Смотришь на проходимость, на то, что нравится гостям. Нравится мясо – значит надо снижать его себестоимость и цену. Действуешь исключительно по интуиции. «Мичурин» же не предлагал монопродукт. И тем более не знаешь, какую цену завтра дадут фермеры.

Сезонность, конечно, играет свою роль. Не факт, что того или иного продукта будет много в этом сезоне. Появился продукт – делаем, нет продукта – мы не можем. Сезонность влияет вообще на любой ресторан: чтобы быть конкурентоспособным по цене, меню нужно менять минимум четыре раза в год и работать с сезонными продуктами. Помидоры в январе стоят 800 тенге, в августе – 80, в мае – 500, в октябре – 400. Поэтому, чтобы заработать, снижать себестоимость, нужно постоянно что-то придумывать, менять подачу, делать что-то интересное и пр. Бывает, приходит повар в ресторан в августе, дает новое меню и на год о нем забывает. И сидит потом владелец, и не знает, что делать: почему нет дохода в январе, вроде же в августе зарабатывали.

– Сколько на пике зарабатывал «И.В. Мичурин»?

– 4,5 млн тенге в месяц прибыли и 30% оборота, это было как раз после девальвации. Заработок мог оказаться меньше, если бы в штате были кассиры, пиарщики (а их не было), если бы платили за рекламу, хотя бы в соцсетях. Не было и звездного шеф-повара (по словам Евгения, хороший алматинский шеф может стоить $3 тыс.). Все были официантами, барменами, менеджерами. Никогда, кстати, не ругались. В этом была основа «Мичурина».

Как добиться «полного обеда» и «полной посадки» летом в жару, без летней террасы? Я был противником удобной мебели. Представьте: помещение на 50 мест, поставь удобные диваны – и все, люди расслабятся. Но наш проект был про еду, люди должны были приходить к нам за едой. Поэтому мы поставили полумягкие деревянные стулья. На таких долго не просидишь. Люди ругались, сидя на них, но все равно приходили. Это был наш коммерческий ход.

– Что приносило вам больше дохода: кафе или фермерский магазин?

– Основная доходная часть была, конечно, от кафе. Заготовки начали делать только через год после открытия. Как мы консервировали банки? Грузили одну «газель» фруктами, вторую – банками и ехали в село. Звали местных женщин и говорили: вот фрукты, банки, сахар, сварите компот, мы вам заплатим. Вот это и есть та самая кооперация, которая изначально задумывалась в этом проекте: купили у фермеров ягоды – дали людям заработать, заказали компот – дали людям заработать, продали компот – сами заработали.

P.S.

«И.В. Мичурин» был экономически успешным проектом. «Да, было много недоработок. Мы открылись с недофинансированием. Месяца четыре после открытия отдавали долги», – говорит Евгений. Он ушел из проекта осенью 2016 года, через год после этого проект закрылся. Евгений объясняет это сложностью концепта: его могут делать только психи, как он сам говорит. Люди, болеющие идеей и способные вдохновлять окружающих, люди, которые неподдельно восхищаются, условно говоря, теми самыми яблоками, которые продаются по дороге на Шымкент. Просто пиариться на слове «фермерский» – такой подход здесь не работает. «Или будьте фермерскими по-настоящему, или не используйте это слово», – уверен Евгений Шарабан.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан


Россия. ЮФО > Агропром > fruitnews.ru, 27 апреля 2018 > № 2591441 Александр Бота

Александр Бота: Если решить проблему рабочих рук, площадь насаждений земляники можно существенно увеличить

Интервью с Александром Ботой, главой крупнейшего производителя земляники в Республике Адыгея - КФХ "Ника". Материал продолжает публикацию о повышении урожайности земляники в Адыгее до 25-30 тонн с га за счет внедрения итальянских технологий выращивания.

Могли бы Вы подробнее рассказать о компаниях, внедряющих итальянские технологии по выращиванию земляники в Республике Адыгея? Многим ли удается добиться существенного увеличения урожайности?

По моим данным площадь насаждений земляники садовой в Республике Адыгея приближается к 1 000 га. Большая часть площадей имеет заявительный (декларативный) характер, то есть возделывается физическими лицами, что не позволяет с наибольшей точностью установить площадь и урожайность с площади насаждений. Но ответственный (домашний) подход к возделыванию культуры, позволяет получить высокие урожаи. Думаю, 25-30 тонн/га не предел. Итальянские партнеры, например, получают до 50 тонн/га.

Какие именно итальянские технологии применяются? Насколько они эффективны в географических, климатических и экономических условиях Адыгеи?

Не совсем верно называть эту технологию итальянской. Она скорее израильская. Впервые капельное орошение начали применять в пустыне, в условиях большого дефицита воды. Потом эта технология распространилась по Европе и миру. Мы используем не итальянскую технологию, а итальянские сорта, которые лучше отвечают нашим требованиям к качеству ягоды, потенциалу продуктивности. Раньше мы пробовали работать с сортами, которые предложили голландские производители. Потом попробовали американские сорта. Но все они нам не подошли по ряду причин: недостаточная продуктивность, низкая устойчивость к зимним температурам и многое другое.

При посадке подобранных итальянских сортов мы применяем двустрочную схему высадки растений, делаем высокую гряду - до 20-25 см, обязательное мульчирование полиэтиленовой непрозрачной пленкой и капельный полив. Самое главное – обеспечить правильную фертигацию и эффективную защиту. Данная технология эффективна не только в нашей климатической зоне, при правильном подходе это работает по всей России.

Что касается посадочного материала, то у нас широкий географический спектр поставок - от Крыма до Дальнего Востока.

Экономические условия всегда разные. Сейчас открыли поставки из Турции, и рынок среагировал снижением цены. И в Турции, и в России, себестоимость ягоды с применением данной технологии приблизительно одинаковая, но у российских производителей нет таможенных платежей и сложной, дорогой логистики. Мы в выгодном положении, однако хотим работать за 50-80% рентабельности, а турецкие производители согласны и на 20%.

Технологии каких стран вы рассматривали, перед выбором оптимальной?

Голландские сорта менее продуктивны. Калифорнийские неустойчивы к нашим морозам зимой. Мы уже провели испытания примерно на 30 различных сортах и продолжаем работу в этом направлении. На товарные плантации мы высаживаем только проверенные растения.

Какие сорта земляники входят сейчас в ассортимент КФХ «Ника»?

Работаем с сортами: Азия - среднего срока, Альба - раннего срока, Роксана – позднего срока. Разница в сроках созревания небольшая, всего 5 дней, но при выращивании на больших площадях, это позволяет с наименьшим риском убрать урожай, пока ягода не переспела. А при возвратных, весенних заморозках, избежать большой гибели урожая во время цветения. В этом году мы передали на испытания сорта короткого дня (Фрагораурела, Теа и Олимпия) и фитонейтрального дня (Малга). Результаты узнаем уже в этом сезоне.

Какую часть рассады Вы используете для собственного выращивания ягоды, а какую поставляете на продажу?

Мы являемся официальными представителями компании «Нью Фрутс». Посадочный материал репродуцируем в соответствии с контрактом. Наш питомник зарегистрирован в Россельхозцентре России. Перед посадкой и выкопкой, посадочный материал проходит необходимые проверки с выдачей соответствующих документов. На сегодняшний день мы производим рассаду, подготовленную по технологии «фриго», а также «зеленую рассаду». С этого года приступаем к производству рассады с закрытой корневой системой, в кассетах. Для своих нужд мы используем порядка 7-8% выращиваемой рассады земляники, остальная, предназначена для реализации.

Как осуществляется реализация посадочного материала?

В течение сезона, мы принимаем предварительные заявки на посадочный материал. В июне-июле уже готов для поставок посадочный материал с закрытой коневой системой. В конце августа-начале сентября начинаем поставки «зеленой рассады» с открытой корневой системой. С октября месяца, заключаются фактические договоры и прием оплаты на рассаду «фриго». Со второй половины января, мы готовы поставлять рассаду «фриго» покупателям. Хранение, оплаченной покупателем рассады «фриго», предусмотрено договором до 31 июля.

Консультируете ли Вы производителей земляники, приобретающих у Вас посадочный материал? Как разрабатываются рекомендации, которые КФХ предлагает своим клиентам?

Да, мы ведем технологическое сопровождение проекта при приобретении у нас посадочного материала независимо от объема. Чем больше объем, тем больше информации мы готовы предоставить. Рекомендации включают все аспекты данного проекта от подготовки почвы до технологии высадки, фертигации, защиты и уборки урожая. Также мы предлагаем все сопутствующие проекту материалы, контакты поставщиков удобрений и систем полива. Помимо этого, мы предоставляем готовые пленочные парники по выгодной цене.

Какова текущая площадь Ваших насаждений земляники? Планируется ли расширение или сокращение посадок этой культуры? Под влиянием каких факторов Вы приняли такое решение?

На сегодняшний день наши насаждения состоят из закрытого и открытого грунта. Площадь пленочных парников составляет 5 га, площадь открытого грунта - 3 га. Участки ограничены возможностями привлечения рабочих рук на сбор урожая. Здесь необходимо 100 -150 человек в день. Если решить проблему рабочих рук, при хорошем менеджменте площадь насаждений можно существенно увеличить.

Какие перспективы Вы видите, с какими трудностями сталкиваетесь?

С каждым годом, площади насаждений земляники садовой в моем регионе увеличиваются, это неизбежно приведет к дефициту рабочих рук в период сбора урожая, затоваренностью на рынке сбыта и существенным снижением реализационной цены. Нужно уходить в другие временные рамки с данным видом продукции. Мы интенсивно работаем над этим.

Россия. ЮФО > Агропром > fruitnews.ru, 27 апреля 2018 > № 2591441 Александр Бота


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин

Комментарий. Илья Калеткин: органика – удел фермеров, а не холдингов.

«Крестьянские ведомости» постоянно держат в поле зрения деятельность органик-движения в России, которое в последнее время набирает удивительные обороты и выходит уже на международный уровень. На днях исполнительный директор Национального органического союза Олег Мироненко прислал в «КВ» интервью с Ильей Калеткиным – одним из пионеров органик-движения в стране, главой холдинга «Аривера», руководителем международного направления в Национальном Органическом Союзе (НОС).

— Илья Олегович, в апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги встречи с представителями немецкого бизнеса?

— В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это — производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза).

Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы инвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно, конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

— В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

— Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный.

Интерес к стенду России был большой. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников: трое производителей, занимающихся дикоросами, — ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один — производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

— Каковы итоги нашего участия в BioFach-2018? Надо ли нам участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

— Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Уверен, что для наших сырьевиков участие прошло на пять баллов. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И, конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

— Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Как продвинулись отношения?

— Цель НОС — представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние четыре года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тысяч гектаров, занятых в производстве органической продукции.

Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика — это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и диверсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

— Уже три года действует IFOAM Евразия, Национальный Органический союз стоял у истоков создания этой структуры. Каковы наши планы в сотрудничестве с русскоговорящими странами-производителями органики? Работает ли реально этот орган, и влияет ли наше участие в таких объединениях на развитие органики в России и других русскоязычных странах?

— Осенью 2014 года была создана IFOAM Евразия, которая объединила органиков из Кыргызстан, России, Грузии, Казахстана, Таджикистана, Азербайджана, Украины, Армении, Молдовы, Узбекистана, Беларуси. Мы объединились по принципу русскоязычности органических производителей и общих истоков — из советского сельскохозяйственного прошлого. Кроме нашего есть еще 10 региональных объединений: европейское, азиатское, где доминирует Китай, есть IFOAM Латинской Америки, Северной Америки, Южной Африки, и объединения по странам.

Наше присутствие в IFOAM Евразия мы рассматриваем как драйвер развития органического земледелия в России и русскоязычных странах. Ведь участники IFOAM Евразия — это в том числе страны-члены ЕАЭС, которые имеют прозрачные таможенные границы. Это важно с точки зрения и обмена компетенциями, и торговли. Мы можем взаимно обогатить друг друга. Такие связи присутствуют, и, хотя пока их немного, это должно дать огромный толчок к развитию органики и в России, и в странах бывшего СССР, входящих в эту структуру.

Органика, конечно, развивается разными темпами в наших странах, неравномерно. Например, в России это пока происходит не так быстро, как хотелось бы. На Украине, например, более серьезные темпы – в том числе потому, что там присутствует пусть квотируемая, но беспошлинная торговля, в том числе органической продукцией с Европой. У Украины и логистически более выигрышная ситуация, чем у наших производителей, и климат, в среднем, лучше, и достаточно сильное сплоченное органическое сообщество. Казахстан, опять же, стартовал позже в органике, чем мы, но развивается уже опережающими темпами. Можно выделить Армению – у них большое количество небольших органических производителей, действует сертификационный орган, который имеет аккредитацию в Европейском союзе на право проводить инспекции и выдавать сертификаты европейского образца.

Стоит ли сейчас нам активно говорить о сосредоточении этой организации в России? Сейчас официальный центр IFOAM Евразия в Бишкеке. Киргизии лидером здесь быть непросто и материально, и организационно, но так сложилось исторически. Мы не хотим никакого давления с нашей стороны на соседей-партнеров, хотя, возможно, было бы удобнее, чтобы таким центром была Москва, но мы деликатно ждем, пока ситуация дозреет сама. Стоит отметить, что производители органики наших стран – это, в хорошем смысле, космополиты. Мы равноправные партнеры, мы объединены нашей «органической» солидарностью, и стремления к доминированию ни у кого нет. Нужно просто принять оптимальное решение с точки зрения суммарных затрат.

— Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL представил новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем не указана. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

— FIBL с удовольствием будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого недостаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику — какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них.

А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» — просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие биопродукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители.

Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики. Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может, наконец, появиться и точная статистика.

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 27 апреля 2018 > № 2584891 Илья Калеткин


Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько

До 2026 года в мире прогнозируется существенный рост потребления животноводческой продукции, в частности, мяса.

Такой прогноз озвучил ведущий экономист Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Дмитрий Приходько, передает Сегодня.

По его словам, рост потребления мяса птицы на глобальном рынке ожидается на 12%. Больше всего оно возрастет в странах африканского континента: Судане, Нигерии и Эфиопии. Кроме этого, потребление говядины в мире за восемь лет увеличится на 10%, свинины – на 9%, а молочных продуктов – на 20%.

"Такой рост спроса на мясо и молочную продукцию приведет к росту спроса на кукурузу", - отметил Приходько, имея ввиду необходимость содержания скота и птицы.

По прогнозам ФАО, страны азиатского региона и северная Африка увеличат потребление кукурузы на 16%, а страны Латинской Америки, прежде всего Бразилия и Аргентина – на 20%.В Европе тоже ожидается рост потребления кукурузы на 12%.

В ФАО уже отмечали, что в мире дорожает еда. Средние цены на продовольствие в 2017 году выросли на 8,2%, по сравнению с 2016 годом. Таким образом, стоимость продуктов достигла самого высокого показателя за последние четыре года.

Италия. Весь мир > Агропром > ukragroconsult.com, 27 апреля 2018 > № 2583831 Дмитрий Приходько


Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган

"Посыпать голову мукой: Казахстану объявили торговую войну", "Караван".

Казахстану объявили войну. И она в разгаре уже семь лет. Проигравшая сторона – перерабатывающая промышленность нашей страны. Все эти годы отрасль несет потери. На пике развития работало 350 мукомольных предприятий, сейчас, в 2018 году, – около 100. Остальные 250 крупных и малых мельниц и комбинатов – это жертвы тарифной политики соседей. В живой силе это более 30 тысяч человек. Две дивизии полного состава.

В этом году экспорт муки из Казахстана сократится на 300–500 тысяч тонн.

Потери нашей экономики могут составить 9 миллиардов тенге. Работы лишатся около тысячи человек. Закроется примерно 20 мельниц. Они теперь не нужны.

Еще около 10 тысяч казахстанцев, работающих в инфраструктурных отраслях, пострадают, так как работы для них будет меньше.

– Мы прямым текстом говорим, что мукомольной отрасли плохо. В этом году она потеряет четверть нашего экспорта. Если это случится, то предприятия станут банкротами, – рассказал “КАРАВАНУ” президент Союза зернопереработчиков Казахстана Евгений ГАН.

Мукомолов активно вытесняют с их традиционных рынков: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Причем вытесняют строго по графику. Бьют по самому больному месту – по ценам.

Для казахстанских экспортеров установлен НДС в 18 процентов плюс акциз 5 процентов. Также применяются разные железнодорожные тарифы на провоз. Для муки больше, для зерна – меньше.

Так, Ташкент подталкивает бизнес ввозить в страну не готовый продукт, а сырье.

– Основным нашим покупателем всегда был Узбекистан, – рассказал генеральный директор мукомольного комбината “Мутлу” Досмукасан ТАУКЕБАЕВ. – Но затем правительство этой страны поменяло политику ведения бизнеса. Там поставили очень много мельниц. Переработчики покупают наше зерно и продают муку у себя. Они полностью освобождены от уплаты налогов. Более того, если мельница продает свою муку за рубеж, то для нее применяется толлинговая схема: она заявляет о покупке импортного зерна и обязуется полученный продукт экспортировать. После вывоза компания получает весь НДС обратно.

Примерно так же действует и Таджикистан. Душанбе просто установил разный НДС: на муку – 18 процентов, на зерно – 10 процентов.

Справка “КАРАВАНА”

Страны Центральной Азии последовательно уменьшают импорт муки и переходят на закуп зерна. В 2012-м Узбекистан брал 1,2 миллиона тонн муки и в два раза меньше зерна. В прошлом году – всего 627 тысяч тонн муки, но 1,6 миллиона тонн зерна. Таджикистан в 2010 году купил 463 тысячи тонн муки и 367 тысяч тонн зерна. В прошлом году всего 53 тысячи тонн муки, но больше 1 миллиона тонн зерна. То есть этот рынок мы уже потеряли.

Для обеих стран хлеб из Казахстана – товар стратегический. Например, в Таджикистане это более половины всего каравая. Для Узбекистана – четверть. Страны зависят от импорта. Своего зерна им не хватает. Наше положение на этих рынках всегда было твердым. Мука из казахстанской пшеницы – бренд, который мы теряем. Но его подхватывают местные мукомолы.

Во время своего выступления на форуме “Хлебопродукты-2018” в Алматы Евгений Ган показал фото мешков муки узбекского производства, на которых без ложной скромности было написано “Kazakhstan” и “Произведено из казахстанской пшеницы”.

Ситуация с экспортом постепенно усугуб­ляется. В ближайшие годы наши комбинаты могут потерять и афганский рынок. В прошлом году мы поставили в эту страну 1,5 миллиона тонн муки. Теперь это наш единственный крупный рынок сбыта. Но соседи поджимают нас уже и оттуда.

– За транзит тонны муки Узбекские железные дороги берут 65 долларов. У своих мукомолов просят на 22 доллара меньше. Для них действует внутренний тариф. Эти 22 доллара играют очень большую роль. Особенно на таком рынке, как Афганистан. Если мы поставляем условно 1 000 тонн, то 500 тонн поставляют уже узбеки, – рассказал директор “Мутлу” Досмукасан Таукебаев.

– Фактически то, что происходит с мукомольной промышленностью сегодня, – это тренировка, как будут встречать другие казахстанские экспортные товары в будущем, – уверен Евгений Ган. – Так получилось, что мы опередили в развитии другие отрасли. Их будут точно так же ограничивать, пытаться выдавить.

У всех стран есть заинтересованность в покупке сырья и организации производства из него своего продукта. Поэтому мы должны строить свою экспортную политику так, чтобы нашим парт­нерам было интересно покупать не сырье, а продукт.

Ответные меры могут быть зеркальными – снизить тарифы на экспорт муки, поднять на зерно. Или использовать опыт Китая. НДС в Поднебесной составляет 13–17 процентов. При экспорте сельхозпродукции возврат НДС составляет 0 процентов, при вывозе переработанной продукции – 100 процентов. Никто не заинтересован вывозить сырье.

Справка “КАРАВАНА”

Торговые конфликты – нормальная и обычная ситуация. Даже в рамках Таможенного союза. Например, в феврале Россия запретила ввоз из Беларуси 500 видов молочной продукции. Киев и Москва начали антидемпинговое расследование в отношении Минска, который активно поставлял ржаную муку на рынки соседей. Тем не менее Беларусь и Россия остаются ближайшими партнерами и союзниками.

Мы должны приходить к этому же. Тем более у Казахстана уже есть опыт по защите своих интересов в отношениях и с Узбекистаном, и с Киргизией.

Но лучше должны быть системные меры, направленные на развитие экспортного потенциала в целом, а не только муки. Мука – это только пазл в системе, уверен глава ассоциации. Однако минсельхоз и министерство нац­экономики работают не от продажи товара, а от производства. Поэтому они не понимают таких проблем.

– Наша задача сегодня – изучение товарных рынков и изменчивость на перспективу. Что будут есть китайцы через 3–5 лет? Откуда они это будут брать? Как будут меняться потребительские привычки в Узбекистане? Может быть, они “уйдут” в макароны и будут меньше есть хлеба? Это главное, – считает Евгений Ган. – В 2010 году я был на конференции во Франции. И первая презентация была об изменении потребительских привычек населения.

Что будет востребовано через десять лет: французская булка с хрустящей коркой или английская с мягкой? Я сначала смотрел на них широко раскрытыми глазами, сомневался в их адекватности. А потом до меня дошло: они говорят о рынках! Что будут покупать и к чему надо готовиться.

Два дня была конференция. Два дня я не выходил из зала. Мне было интересно всё! Например, развитие сети французских кофеен в Японии. Какие они должны использовать цветовые гаммы. Какой высоты должны быть стулья. Это на две головы выше наших проблем. У нас всё по-другому.

У нас вся информация – коммерческая тайна. Делиться знаниями никто не хочет.

Поэтому я думаю, что у МСХ должна быть крупная аналитическая служба, которая должна понимать, как будут формироваться потребительские предпочтения на перспективу. Исходя из этого, рекомендовать, сколько надо засеять пшеницы, сколько кукурузы и сколько гречихи.

Справка “КАРАВАНА”

Идеал такой системы – минсельхоз в Штатах. Его прогнозами пользуются все производители продуктов питания в мире. Вне страны работает Иностранная сельскохозяйственная служба. Глобальная сеть охватывает 171 государство. В их офисах работают сельскохозяйственные атташе. На основе своих прогнозов МСХ США рекомендует, что и сколько надо вырастить фермерам. Система выстроена так, что тех, кто выращивает лишнее, накажут, а тем, кто работает согласованно с минсельхозом, помогают субсидиями. Мы до этого не доросли.

Для этого надо выстраивать экспортную политику от целей и задач правительства до работы отдельного фермера. И расписать функционал игроков в системе, чтобы каждый занимался своим делом: кому выращивать хлеб, кому его перерабатывать, кому продавать, а кому следить, чтобы все получали прибыль.

Но прежде всего – определить один государственный орган, который мог бы курировать отрасль. В идеале это должно быть самостоятельное агентство, отвечающее за экспорт казахстанской продукции.

– Две недели назад меня пригласили на выставку турецкого мукомольного оборудования, – рассказал Евгений Ган. – И говорят: мол, мы вас пригласили, оплатили проживание в гостинице, поэтому настоятельно вам рекомендуем лететь турецкими авиалиниями. Где мукомолы и где самолеты?! В билете читаю, что мне можно провезти самолетом не 10, а 30 килограммов. Понятно, что это 20 килограммов тех товаров, что я куплю в Турции и вывезу в Казахстан! Вот это и есть цельная национальная стратегия плюс элементарный патриотизм.

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган


Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников

Готовим дома: как развивать рынок продуктового онлайн-ретейла

Владимир Синельников

Управляющий партнер ecommerce-агентства Aero

Почему продукты, самые важные для любого человека товары, до сих пор так плохо продавались в интернете и что изменится в ближайшем будущем

Мы привыкли покупать в интернете практически все: авиабилеты, электронику, одежду, обувь, строительные материалы. Но искать молоко, фрукты и колбасу онлайн пока непривычно — кажется, что проще поехать в гипермаркет и загрузить багажник на две недели. Подтверждают это и цифры Росстата: на онлайн приходится меньше десятой доли процента всех розничных продаж продуктов питания.

Продукты мало продаются в интернете, не потому, что нет спроса, а потому, что предложение ограничено и качество этого предложения зачастую оставляет желать лучшего. В странах, где ключевые ретейлеры заняли активную позицию, покупатели уже привыкли покупать еду в интернете, и онлайн-торговля продуктами переживает настоящий бум. По данным Nielsen, доля e-commerce в общем объеме продаж продуктов питания в США составляет 2,5%, во Франции — 5,2%, в Англии — 6,3%, в Корее — 11,7%, в Китае — 13,8%.

Мощный импульс отрасль получила после того, как в прошлом году Amazon купил сеть Whole Foods за $13 млрд. За первые четыре месяца после появления бренда Whole Foods на сайте Amazon продал снеков, консервов, замороженных продуктов, фруктов и овощей из популярной сети на $10 млн. Эта категория товаров показывает у Amazon еженедельный рост 9%.

Новости о крупных сделках, инвестициях, запуске сервисов в этом секторе появляются каждую неделю. В тему онлайн-торговли продуктами активно включились и крупнейшие традиционные сети типа WalMart, Costco, Tesco и интернет-гиганты Amazon, Alibaba, Rakuten. У продуктовых ретейлеров есть вопросы, как развивать цифровые продажи, за какой срок окупятся инвестиции, но уже всем понятно, что развивать онлайн нужно. Это основной источник роста для ретейла на следующую десятилетку.

Под влиянием общей ситуации на рынке активизировались и российские ретейлеры. Кроме интернет-ретейлеров «Утконоса» и Ozon, продукты в интернете начали продавать традиционные сети: «Азбука вкуса», «Ашан», «Перекресток», «О'кей», «Глобус Гурмэ», «Метро С&C» (для корпоративных клиентов). Сеть гипермаркетов «Глобус» с осени тестирует онлайн-продажи, а те, у кого пока нет своего интернет-магазина, начали сотрудничать с сервисами доставки.

За ретейлерами в онлайн потянулись и производители FMCG, которые видят в e-commerce возможность дотянуться до конечного покупателя напрямую, без посредников. За последний год только в России интернет-магазины открыли Danone, «Мираторг», КДВ, Mars («Коркунов»).

Хозяйки, миллениалы и хозяйки-миллениалы

Сегмент e-grocery (интернет-торговля товарами повседневного спроса) во всем мире развивается только в крупных городах, где сумасшедший ритм жизни стимулирует спрос, а ретейлеры научились доставлять продукты за день. В России продуктовый онлайн-ретейл пока развивается преимущественно в Москве и Петербурге.

Онлайн-покупателей е-grocery можно разделить на четыре основных типа. Во-первых, это хозяйки с большой корзиной и четкой регулярностью заказов: один-два раза в месяц. Во-вторых, молодые люди, поколение миллениалов, с меньшей корзиной, но более высокой частотностью заказов. В-третьих, офис-менеджеры, пополняющие запасы для своей компании. В-четвертых, люди, ограниченные в передвижении (в том числе пожилые), или их дети, заказывающие для них. В России, правда, покупателей последнего типа практически нет: пожилые россияне менее продвинуты в интернет-технологиях, чем, допустим, в Америке или Европе, и более чувствительны к цене. Хотя теоретически это самая заинтересованная в доставке продуктов на дом аудитория. Уверен, что в будущем этот сервис будет выполнять и социальную функцию.

Подавляющее большинство покупателей продуктов в интернете — это женщины (в некоторых сервисах до 80%) с семейным доходом выше среднего. Это неудивительно, ведь в российском онлайне пока немного предложений для покупателя, который привык искать товары по самым выгодным ценам. Крупнейшие продуктовые онлайн-ретейлеры «Утконос», «Азбука вкуса», Ozon, «Перекресток» работают в среднем и высоком ценовых сегментах. Из дискаунтеров интернет-магазин есть только у «Ашана», но так как он пока не продает свежие продукты, интерес покупателей к нему ограничен.

Своя ноша тоже тянет

В корзине гипермаркета в среднем около 30 товаров. Это очень тяжелая корзина, и многих хозяек, как ни странно, ограничивает в магазине вовсе не бюджет и не список потребностей, а вес сумки, которую придется нести домой (пусть даже из багажника авто). Продукты в интернете часто заказывают впервые из-за питьевой воды, к воде добавляются и другие тяжелые товары: стиральный порошок, корма для домашних животных, чистящие средства, картофель, гречка, консервы и т. д. По мнению ретейлеров, с которыми мне довелось общаться, в числе самых популярных товаров в онлайн-заказах — бананы, апельсины, молоко, яблоки, картофель.

Конечно, заказ свежих продуктов — это вопрос доверия к магазину. Если покупатель доволен сервисом, он добавляет новые категории в корзину, в том числе и те, что привык сам придирчиво выбирать на рынке или в магазине: овощи, мясо, рыбу. Средний чек в «Азбуке вкуса» — 6000 рублей, в Ozon — 5000 рублей, в Instamart — 2500 рублей при доставке из супермаркета и 5000 рублей при доставке из гипермаркета. В Ozon более половины всех заказов продуктов — это повторные покупки. В Instamart 40% клиентов покупают продукты раз в месяц. Мировой стандарт регулярности покупок в e-grocery — раз в две недели, и все ретейлеры к этому стремятся.

Чего хочет покупатель

На популярность онлайн-торговли в целом влияют три основных фактора: скорость доставки, гарантированное качество товара и легкий возврат. В категории продуктов эти факторы вдвойне актуальны. Продукты, как правило, нужны здесь и сейчас, имеют ограниченный срок хранения, а в случае с фруктами или овощами могут быть непредсказуемого качества.

Экономия времени — главный драйвер e-grocery. По данным глобального опроса Niеlsen, 53% покупателей считают, что покупать бакалею в интернете удобнее, это экономит время. Если по другим товарам покупатели часто готовы ждать доставку на следующий день, то с продуктами ситуация другая. Сокращение сроков доставки всегда было конкурентным преимуществом в продуктовом ретейле. Но для традиционных ретейлеров доставка день в день или через два часа — слишком сложный и непривычный бизнес-процесс. Одно дело — развозить партии товара по магазинам со склада, другое — собирать многосоставные заказы для покупателей и оперативно доставлять их на дом. Доставить за два часа с одного на весь город склада в принципе невозможно. Поэтому на инфраструктуре ретейлеров стали возникать сервисы быстрой доставки продуктов, которые собирают онлайн-заказы прямо в магазинах. Пожалуй, самый известный из них — американский Instacart, который сегодня оценивают в $4,2 млрд. Компания работает с 200 ретейлерами, в том числе с крупнейшими американскими сетями: Kroger Co, Costco, Albertsons, Whole Foods и Aldi.

По модели американского стартапа в России работают Instamart, iGooоds, Save Time, Golamago и другие. Сервисы предлагают покупателям товары по цене полки супермаркета, но берут плату за доставку. Для ретейлеров такие стартапы — это дополнительный канал продаж и сервис, особенно для тех, у кого пока нет своего онлайна, как, например, у «ВкусВилла» и «Ленты».

Большинство американских и европейских сетей предлагают услугу самовывоза из ближайшего магазина или пункта выдачи заказов. Этот вариант решает проблему «последней мили» для ретейлера, а покупателю позволяет экономить на доставке. Но популярность сlick-and-collect сегодня скорее питает непредсказуемость услуги доставки. Если ретейлеры научатся привозить заказы в удобное для покупателя время и точно в срок, особой необходимости в пунктах самовывоза в этом сегменте товаров не будет. Уж слишком тяжела продуктовая корзина.

Еще одна часто встречающаяся проблема в e-grocery: интернет-магазины привозят неполный заказ или делают замену, которая не устраивает покупателя (а его редко устраивает любая замена без согласования). Из-за сложностей с учетом и хранением товаров, особенно скоропортящихся, информация по наличию в интернет-магазинах обновляется раз в день, а не в режиме реального времени. А это значит, что товаров, которые вы положили в корзину, может не оказаться в наличии. Автоматизация всех процессов, в том числе учета и проверки качества, в будущем должна решить и ее.

Технологии будущего

Технологии стремительно проникают и в сферу покупки продуктов. Accenture прогнозирует четыре сценария решения задачи рутинных закупок.

Умные сенсоры и приложения составят список продуктов для пополнения холодильника и кладовки.

Мобильные приложения будут автоматически покупать товары по лучшим ценам и в ваших любимых магазинах.

Персональный консьерж-сервис доставит продукты в ваш холодильник, пока вы на работе.

Запасы на неделю вы сможете забирать из беспилотного продуктомата на стоянке около дома.

Все эти сценарии либо уже реализуются, либо тестируются. Сканер GeniCan добавляет в список покупок товары из мусорной корзины, может соединиться с Amazon и сделать заказ по списку. Уже появляются холодильники, оснащенные сенсорным дисплеем, Wi-Fi и видеокамерой, что позволяет контролировать его содержимое на расстоянии (такие модели есть у LG и Samsung). С холодильника можно подключаться к интернет-магазину, чтобы разместить заказ для пополнения запасов. Прототипы беспилотного продуктомата на базе электромобиля с беспроводной зарядной системой уже представили несколько стартапов (например, Robomart из Калифорнии). Сложно сказать, когда эти технологии станут массовыми, но интернет вещей и голосовые помощники десять лет назад тоже казались фантастикой, а сейчас используются все шире.

Эксперимент мирового масштаба

Для начала ответим, почему люди покупают продукты в интернете?

Больше не надо таскать тяжелые сумки — продукты доставят на дом.

Интернет-магазинов, где продают продукты, стало много, можно выбрать подходящий по ассортименту и цене.

Интернет экономит время — заказ можно оформить, лежа на диване, или по пути на работу.

Можно создать в интернет-магазине базовую корзину продуктов и заказывать ее регулярно одним кликом.

Доставка становится быстрее. Есть сервисы, доставляющие в тот же день.

В интернете можно найти то, чего нет в обычных магазинах.

Можно почитать и сравнить состав и другие характеристики товаров.

Мы с коллегами решили узнать у друзей, которые живут в разных странах, как они покупают продукты в интернете. Справедливости ради замечу, что все опрошенные работают в сфере digital, принадлежат к поколению миллениалов и имеют маленьких детей. Мария из Парижа заказывает продукты у крупных ретейлеров, в частности, в Cdiscount (в основном покупает вино, воду, крупы, консервы с доставкой в ближайший к дому пункт выдачи). Это удобно, потому что заказы привозят непунктуально, а ждать доставку дома неудобно. Заказать фреш в пункт самовывоза нельзя, там нет холодильников. Зато можно зайти в соседний супермаркет, набрать продукты и заказать доставку домой (при покупке от €80-100 есть такая услуга).

Ирина из Маунтин-Вью (штата Калифорния, США) тестировала Amazon Fresh. Ей не понравился ограниченный ассортимент продуктов (по ее мнению, хорошие мясо, рыбу или сыр там не купишь). В итоге заказывает продукты из Whole Foods через сервис Instacart. Доставка в тот же день, можно выбрать интервал через два часа после заказа и позже. Сбоев в логистике у Instacart не было ни разу, а продукты всегда хорошего качества — это конкурентное преимущество Whole Foods. Единственное, что вызывает раздражение: если нет товара заказанной марки, то курьер сам выбирает замену, и его выбор не всегда устраивает.

Анна из Берлина заказывает продукты в Amazon Fresh. Продукты привозят обычного качества, так что овощи-фрукты можно заказывать смело (свежее мясо и рыбу не пробовали). В Германии можно выбрать день доставки, но не временной слот (доставки в тот же день нет). Если тебя дома нет, заказ отдадут соседям (чтобы они тебе передали). Логистика работает обычно четко, только один раз сталкивалась с «косяком» доставки.

Алексей из Нью-Йорка заказывает продукты в Amazon Fresh каждую неделю. Продукты всегда свежие, привозят в квадратных фирменных термосумках с прокладками из сухого льда. Если заказываешь в выходные, то обычно ближайшая возможная доставка — это понедельник-вторник, в будни возможна доставка день в день. Можно выбрать временной слот, как и вариант «вручить лично в руки» или «оставить под дверью».

В результате этого небольшого исследования можно выявить барьеры, которые препятствуют развитию онлайн-торговли продуктами питания сегодня. Первое — покупатель привык покупать продукты по самым низким ценам в разных магазинах, также в интернете нет возможности посмотреть и потрогать. Второе — курьеры не всегда привозят заказ в удобное время. Кроме того, найти все необходимое в одном интернет-магазине бывает непросто. Либо ассортимент ограничен, либо поиск неудобный. А заказывать в нескольких интернет-магазинах неудобно и невыгодно. В онлайне есть минимальная сумма заказа, а доставка для небольших заказов чаще платная (до определенной суммы и заказов вне акций), и наконец, чтобы вернуть товар, зачастую нужно ехать в магазин.

Россия > СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 26 апреля 2018 > № 2583328 Владимир Синельников


Германия. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 25 апреля 2018 > № 2591433 Илья Калеткин

НОС: Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики

Интервью с Ильей Калеткиным, руководителем международного направления Национального органического союза (НОС), главой холдинга «Аривера».

В апреле состоялась ваша поездка в Нижнюю Саксонию. Каковы итоги вашей встречи с представителями немецкого бизнеса?

В поездке, которая состоялась по приглашению немецкой стороны, участвовало шесть представителей России, это - производители продуктов питания, представители крупных продуктовых дистрибьюторов и ритейлеров, представитель Руспродсоюза. Мы представляли Россию в этом качестве на рынке органики. Немецких коллег заинтересовал мой рассказ о российском органическом сельском хозяйстве и о деятельности НОС (Национального Органического Союза). Я пытался убедить немецких коллег в том, что мы заинтересованы в поиске немецких партнеров, которые могли бы проинвестировать в создание перерабатывающих предприятий органического сырья в России. Если Германия проявит интерес к этому, я уверен, это будет способствовать их успешному вхождению на российский рынок. Это будет правильная стратегия. Собственно конференция и была посвящена поиску правильных стратегий для входа немецких предпринимателей на российский рынок.

В этом году Россия приняла участие в крупнейшей в мире выставке органической продукции BioFach-2018. Из 179 стран-участниц IFOAM в BioFach-2018 участвовали 80, в том числе и Россия. Наблюдаете ли вы рост интереса к России как к стране органического земледелия?

Интерес к России был и есть. Россия, конечно, обязана присутствовать на таких выставках, если мы хотим играть важную роль на рынке органики в мировом масштабе. Потенциал у нас в этом вопросе огромный. Гости нашего стенда интересовались возможностями продажи в России своей органической продукции и закупкой сырья в России. Это естественно, ведь многие страны заинтересованы в том, чтобы продавать свой конечный продукт в другие страны. В том, как мы сами сотрудничаем с зарубежными странами в органике, мы не сильно отличаемся от других государств бывшего СССР: в нашем экспорте доминирует сырье, в импорте – конечный продукт. Собственно, так же это происходит и в традиционном сельском хозяйстве.

На российском стенде было представлено 8 участников - трое производителей, занимающихся дикоросами ТПК «САВА», «Кедр Экспорт» и «АЮ Групп», два крупных поставщика сырья «Сибиопродукт» и «Юфенал-Трейд», один - производитель проращивателей для семян ООО «СГК» и два производителя конечной продукции – холдинг «Аривера» и «Савинская Нива». Конечно, это было не полное представительство наших органических производителей.

Каковы итоги участия в BioFach-2018? Надо ли участвовать и дальше в подобных мероприятиях?

Безусловно, для нас очень важно, что мы участвовали на BioFach с собственным российским стендом, представив наше органическое сельское хозяйство. К российскому павильону подходили многие участники, заинтересованных нашей продукцией было много. Участие России в BioFach можно назвать успешным. И с точки зрения экономической успешности и поиска контрагентов для наших органических производителей, и с точки зрения декларирования России как полноправного участника органического мира. И конечно, нам обязательно нужно принимать участие в подобных форумах. Это способствует развитию взаимоотношений с другими странами-производителями органики и повышает наш авторитет в мире.

Россия налаживает взаимодействие с IFOAM (Международная федерация движений за органическое земледелие). Чем сейчас занимается НОС с точки зрения международных взаимоотношений?

Цель НОС - представлять нашу страну в таком крупном объединении стран-производителей органики в мире. Нам важно не просто наше упоминание. Мы хотим быть активными участниками этого международного движения развития органического сельхозпроизводства. И мы деятельно участвуем во всех мероприятиях IFOAM.

Последние 4 года мы активны в этой деятельности. Мы участвуем в инициативной группе IFOAM action groop, которая ежегодно на BioFach встречается и обсуждает перспективы развития органики, миссию IFOAM в продвижении органики во всем мире. На этих встречах я представлял Россию. Мы дискутируем о том, каково наше видение органического мира в будущем.

Это частная инициатива с нашей стороны. Неприсутствие России в таком крупном объединении органиков было бы позором. Для нас это и общение, и обмен мнениями. Но самая главная миссия нашего присутствия в IFOAM – это своего рода наше заявление о том, что в России органическое производство существует. Да, органика пока не набрала в России свою критическую массу. Пока мы не знаем, когда это случится, учитывая тот текст законопроекта, который принят сейчас Госдумой в первом чтении. Очень надеюсь, что поправки ко второму чтению, которые мы помогаем готовить заинтересованным в этом депутатам, помогут изменить этот законопроект в лучшую сторону.

Мы участвовали в конгрессе IFOAM в Турции и в Индии. В том числе заявлялись как страна-кандидат на проведение следующего конгресса в нашей стране. К сожалению, нам не удалось этого добиться, но это и не удивительно. Пока на органической карте мира Россия занимает небольшую площадь с точки зрения количества участников рынка, оборота, информированности потребителей. Может быть, за исключением площади сертифицированной земли: мы декларируем почти 400 тыс. га занятых в производстве органической продукции. Хотя, правда, мы не на 100% знаем о статусе этой сертификации (сюда входят земли, сертифицированные не только по признанным IFOAM стандартам). К тому же у нас наблюдается крен в сторону крупных производителей органики, что не совсем типично для остального мира. Обычно органика - это небольшие и средние производители-фермеры или средней величины хозяйства, что дает необходимое разнообразие и девирсификацию. Переплетение таких небольших хозяйств и их объединение в союзы дает усиление и развитие и самим этим фермерам, и таким союзам.

Вы как представитель НОС участвуете в переговорах с FIBL (научно-исследовательский институт развития сельского хозяйства). В феврале FIBL был представлен новый справочник органического сельского хозяйства, но Россия в нем отсутствует. Последняя информация о рынке органики в России в данных FIBL датируется 2012 годом. Каковы итоги переговоров с этим институтом, будет ли когда-то оперативная и достоверная информация о России представлена для международного сообщества?

FIBL будет сотрудничать с нами с точки зрения сбора статистических данных по России и публикации этих данных на своих ресурсах. Мы ведем по этому вопросу переговоры с представителями Минсельхоза, чтобы в FIBL попадали эти данные. НОС частично аккумулирует у себя статистические данные, но этого не достаточно. В данный момент нужна работа по присваиванию кодов органическим товарам как отдельной группы, чтобы мы имели релевантную статистику - какой объем мы производим, какой экспортируем и импортируем. Пока у нас нет градации импортируемых и экспортируемых товаров на органические и обычные, поэтому нет и точной статистики.

Если передавать данные, то мы должны нести ответственность за их точность. А у нас пока нет в стране таких безупречно точных данных по органике. Ведь есть производители, которые, например, не афишируют, что они органические. Они уже нашли своих партнеров, контрагентов, работают с ними, и не хотят громко заявлять о себе. Чтобы производителям выходить из тени, они должны видеть, что государство заинтересовано в их дальнейшем развитии, и что российский потребитель заинтересован в них. А пока условия работы для органических производителей в России достаточно сложные. В первую очередь из-за фальсификаторов, для которых слова «органик», «эко» и «био» - просто рекламный ход. Такие производители эксплуатируют желание потребителей покупать действительно настоящие био продукты. А потребители, узнавая, что их обманывают, настраиваются нигилистически по отношению к любым продуктам, имеющим соответствующие слова на упаковке. Страдают при этом и настоящие производители органики, и потребители. Поэтому крайне важно, чтобы в законе об органике эти три слова были защищены и могли быть использованы только на упаковках сертифицированных (только уполномоченными сертификационными агентствами) в соответствии с принятыми на государственном уровне стандартами продуктов. Так это работает на цивилизованных рынках. Нам крайне важно внедрить такую же систему у нас.

Мы заинтересованы в очищении рынка от псевдоорганики, в честном информировании потребителя. Если наш закон об органическом производстве даст эти возможности, и этот сегмент рынка начнет развиваться, у нас может наконец появиться и точная статистика. При этом, конечно, многое будет зависеть от правоприменительной практики.

Германия. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 25 апреля 2018 > № 2591433 Илья Калеткин


Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Сохраняются ли прогнозы по экспорту на этот год (52–53 млн т по зерну и 35 по пшенице)?

А.Ткачёв: Во-первых, прогнозы по экспорту к 2024 году мы определяем примерно цифрой 45 млрд долларов, это практически в два с лишним раза больше, чем на текущий год. Поэтому, конечно, планы у нас амбициозные, и мы собираемся продавать не только традиционно зерно, растительное масло, рыбу, это наши основные драйверы экспорта, но и говорим сегодня о кондитерских изделиях, сахаре, мясной, молочной продукции. И конечно, прежде всего мы должны сделать уклон в сторону глубокой переработки, то есть экспортировать готовую продукцию, не сырьё, а готовую продукцию. Здесь другая маржинальность, доходность, это выгодно всем: и государству, и предприятиям. Но для этого нужно, конечно, много сделать. Продолжить поддержку: инвестиционные кредиты, льготные кредиты, возмещение CAPEX, прямых затрат, субсидии на перевозки как внутри страны, так и за пределами, развитие мелиорации и так далее. То есть потребуется не одна сотня миллиардов рублей в течение шести лет, чтобы не только увеличить объём производства, но и создать новую, современную инфраструктуру и на Дальнем Востоке, и в центре, на западных рубежах. Построить агрологистические центры, холодильники, увеличить портовые мощности. Нам нужны рыбные порты, для того чтобы не только продавать сырьё, но и производить глубокую переработку рыбы.

И последний момент, позиция очень серьёзная. Мы должны защищать свой рынок от недобросовестных производителей продукции, прежде всего являющихся экспортёрами. Потому что страны-импортёры предъявляют к нам очень серьёзные требования по качеству. Есть примеры: если какая-то продукция идёт на экспорт, её тормозят или она не соответствует стандартам, – страдает репутация страны и всей отрасли. Безусловно, я считаю, мы должны укрепить надзорный орган, Россельхознадзор прежде всего, и сделать единый орган контроля, надзора (как говорится, от поля до прилавка), чтобы могли всю цепочку контролировать на качество, на фальсификаты – внутри страны и, естественно, на экспорт.

Конечно, восстановить вертикаль – ветеринарную службу. К сожалению, они сегодня разобщены, и от этого страдает и отрасль, и мы видим вспышки АЧС и другие заболевания, потому что система не выстроена, нет единоначалия. Это приносит нам огромные потери, огромные издержки.

И конечно, требование времени, современный подход: нам нужен единый реестр экспортёров. Каждое предприятие должно иметь сертификат здоровья. Это документ, который говорит о том, что продукция, приходящая на экспорт, абсолютно качественная, экологически чистая и отвечающая всем стандартам. Это, кстати, западная категория оценки предприятий, такие формы у них существуют в Европе и на других континентах, – наиболее, как мы считаем, развитая. Все эти меры плюс финансовая поддержка этих мероприятий приведут к тому, что мы сможем в 2,5 раза через шесть лет увеличить экспорт сельхозпродукции на все рынки мира. Это позволит нам не только противостоять всем этим кризисным явлениям, санкциям, но и, выходя на другие рынки, укрепить своё могущество, прежде всего экономическое состояние предприятий и, конечно, страны. Потому что через сельхозпродукцию мы завозим валюту в страну. То, что мы раньше делали на углеводородах. Что делают страны вокруг нас? Ни у кого нет много нефти и газа, мы прекрасно понимаем. У большинства стран нет этих ресурсов. Но все экспортируют огромными объёмами за счёт совсем другой продукции, в том числе сельхозпроизводства. Поэтому такую задачу и Президент, и премьер чётко сформулировали перед нашим сообществом крестьян, переработчиков, фермеров, и мы намерены выполнить её в полном объёме.

Вопрос: Рассматривается вопрос об ответных мерах на санкции США ограничить поставки каких-либо видов сельхозпродукции или сельхозтоваров, продовольственных товаров?

А.Ткачёв: У нас сейчас импорт из Америки порядка 300 млн долларов, это в доле импорта около 1% – не так уж и много. Вы знаете, что в Государственной Думе рассматривается законопроект, но в любом случае перечень продукции, которая поступает к нам из Америки, будет утверждаться на Правительстве.

Давайте так посмотрим. По-человечески я, конечно, поддерживаю эти инициативы. Сможем ли мы заместить эту продукцию? Уверен, сможем.

Вопрос: А планируется ли проведение молочных интервенций на фоне падения закупочных цен на молоко?

А.Ткачёв: Нет, не планируется. Мы считаем, что эта мера контрпродуктивна.

Вопрос: Можете пояснить ещё про единый орган от поля до прилавка, Россельхознадзор… Что Вы имеете в виду?

А.Ткачёв: Сегодня у нас существует разграничение. Вы знаете, что Россельхознадзор контролирует только выращивание продукции, в основном сырьё. Это и в животноводстве, и в растениеводстве. А переработка, оптовые склады, торговые сети – это всё контролирует Роспотребнадзор. Мы считаем, что система жизнеспособна, безусловно, но неэффективна. Мы хотим создать единую систему контроля и надзора, как это происходит во многих развитых странах. Потому что, к сожалению, ситуация не улучшается. Мы видим очень много фальсификатов, очень много серых схем, здесь и реэкспорт, и так далее. Мы видим, что до 20%, а в некоторых случаях до 30% нарушается техрегламент, маркировка и так далее. С этим надо бороться. Безусловно, Министерство сельского хозяйства в этом крайне заинтересовано, потому что на рынке присутствуют просто шарлатаны, проходимцы, которые разрушают рынок. В том числе, когда мы говорим о молоке: за счёт сухого молока, за счёт сливок, жировых добавок делают не молоко – молочный напиток, а на этикетке пишут «молоко». Цена на эту продукцию ниже, потому что используют пальмовое масло. А у тех, кто производит молочные продукты из молока, вкладывает туда естественные продукты, качественные, цена выше по понятным причинам. И тот, кто делает из нормального молока молочную продукцию, вынужден уйти с рынка, потому что он неконкурентен. Разве мы за это с вами? Мы же за здоровье ратуем, за экологически чистые продукты. Поэтому, я считаю, мы заинтересованы в том, чтобы с сельхозрынка ушли такие случайные товаропроизводители и на их место пришли нормальные, толковые, чистые, прозрачные, настоящие производители продуктов питания России, каких у нас подавляющее большинство. Тем не менее, к сожалению, мы не можем навести этот порядок (и для меня это очевидно и понятно) без такого органа, без единого контроля, чтобы мы могли продукцию отслеживать, куда молоко поступило, на какой молокозавод, на какой холодильник, в какую оптовую сеть. И наоборот – пришёл в магазин, взял молочную продукцию или кусок колбасы, посмотрел, кто произвёл: из Белоруссии, с Украины пришло или из Прибалтики через контрсанкции, контрабанду и так далее. Поэтому, на мой взгляд, это то, что нам нужно.

Россия. Весь мир > Агропром > premier.gov.ru, 25 апреля 2018 > № 2584850 Александр Ткачев


Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина

Бизнес с быстрой рентабельностью

История «Ланьчжоу» – от уникального рецепта до франшизы

Три с половиной месяца назад Гульбану Майгарина открыла в Алматы китайскую лапшичную Lanzhou Kafe и через три недели после этого вышла на рентабельность. Сейчас планирует открыть еще два заведения и продавать свой формат по франшизе. О том, за счет чего произошел взрывной рост, бизнесвумен рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

«Родина» лапши — Китай

Двери распахнуты, в широком проеме видны столики и диваны с высокими спинками. Заходим внутрь. Аромат специй, звуки кухни. Угощение готовят здесь же, на глазах у посетителей. Пока ждем хозяйку, наблюдаем за тем, как повара делают лапшу: один разминает огромный кусок теста, второй — вытягивает его, ловко пропуская податливую массу между ладонями, третий — подхватывает палочками уже приготовившиеся лапшинки и отправляет их в тарелки, где к ним добавят пряный бульон, фирменный соус и зелень. Выглядит аппетитно и атмосферно.

«Каждый на кухне отвечает только за одно действие. Все поставлено на конвейер, мы ведь зарабатываем на оборотах», — говорит, подсаживаясь за столик, Гульбану Майгарина.

Заведение быстрого питания, где подают лапшу с говяжьим бульоном, — китайский концепт, привезен с родины лапши — из города Ланьчжоу, провинция Ганьсу. «Вообще, в каждом регионе Китая готовят свои виды лапши, тот вариант, который предлагаем мы, появился в 1915 году. Готовим на основе говяжьего бульона. Наша лапша специфична на вкус и отличается от того, что уже хорошо знакомо на нашем рынке, — например, от лагмана, пасты, корейского рамена или вьетнамского фо», — поясняет собеседница.

Бульон — фишка, специи — секрет

Бульон — фишка ланьчжоуской лапши. Само тесто, технология его приготовления, у всех по сути одинаковое, а вот способ приготовления бульона (он варится в течение шести часов вместе со специями и потому получается концентрированным) и состав специй, которые в него добавляются, — суть и особенность лапшичного блюда. Рецепт Гульбану купила в Ланьчжоу у «серьезной компании» (его стоимость — коммерческая тайна).

Ароматная смесь состоит из 82 двух трав, ее поставляют на кухню в уже готовом виде. Ни один повар не знает точной комбинации и пропорций составляющих ее специй. «Поэтому даже если кто-то из поваров захочет уйти и открыть заведение именно с такой лапшой, у него ничего не получится», — говорит хозяйка.

Особый вкус создается и за счет способа приготовления бульона: его варят в специальных казанах. У них очень высокая температура нагрева: бульон в емкости на 80 литров закипает за три минуты. Это необходимо по технологии приготовления. И плюс такие казаны можно использовать круглосуточно, что отвечает потребностям концепта. Казаны, к слову, были куплены также в Ланьчжоу, их стоимость достаточно велика, но было решено не использовать более дешевые варианты.

Вкус требует постоянного контроля

Бренд-шеф Жаркын Кезат несколько раз в день проверяет вкус лапши — точное попадание в стандарт. Это очень тонкий вопрос: достаточно сделать одно неправильное движение в процессе приготовления — ошибиться с температурой, например, — и нужный вкус не получится.

Жесткость воды, кстати, тоже имеет значение. Это одна из причин, почему изначальный рецепт пришлось адаптировать. Отличается и мука, соответственно, это влияет на консистенцию теста, это тоже причина для адаптации рецепта. «Почти месяц до открытия мы работали вхолостую — только для того, чтобы отработать рецепт. Замешивали тесто — и выкидывали, заваривали бульон — и выливали. Пока не добились нужного вкуса», — вспоминает Гульбану.

За счет чего зарабатывает лапшичная

Вообще, в Китае такой концепт работает на одном блюде — лапше. Предлагаются также салаты, небольшие десерты, чай, сок. «Мы с самого начала продвигали себя как лапшичную и сейчас позиционируем себя именно так. Но не знали, как примут такую лапшу в Казахстане, тем более в Алматы — самом большом городе страны. Поэтому для подстраховки запустили лагман, пиццу для детей, блины в качестве десерта, манты — то, что привычно для наших потребителей», — рассказывает Гульбану.

По ее словам, лагман по ценам — на уровне других заведений города, лапша же стоит дешевле, причем даже в сравнении с Китаем. «И мы добавили в концепт такую фишку: если остался бульон, вторая порция — бесплатно», — делится особенностями хозяйка.

Продавать порцию за 600 тенге заведение может за счет оборотов, себестоимость самой лапши невелика. Чтобы выйти на ноль, нужно обслужить минимально 500 человек в день — это покрывает расходы на закупку продуктов, заработную плату, аренду, оплату коммунальных услуг. Маржа — как и во многих заведениях общепита, около 25%. 90% прибыли приносит сама еда, 10% - бар, напитки.

Бара, кстати, изначально в концепте не было. В Китае в лапшичных подают чай или охлажденные напитки в небольших бутылках. Здесь же пришлось расширить ассортимент: гости просят кофе, компот, лимонад, коктейли.

Лапша, которая на своем месте

Помещение, которое занимает лапшичная, большое — 500 квадратных метров. Не было опасений начинать сразу с таких масштабов? «Когда я запускала проект, понимала: или пан или пропал. Для себя решила: пан, продукт должен зайти. И он действительно зашел. Очень сильно помогли вот эти дополнительные блюда», — отвечает на вопрос собеседница. В первую неделю, говорит она, продавали по 30−50 порций, потом — взрывной рост. Дошло до 800−1000 порций в день. Решили включить ночной режим. На вторые сутки после этого продали 1500 порций.

Столь стремительное увеличение продаж Гульбану объясняет несколькими причинами. Во-первых, лапша, которую она продает, — сама по себе интересный и обладающий полезными свойствами продукт (насыщенный говяжий бульон тонизирует, помогает от простуды и пр.). Во-вторых, есть разнообразие вкуса, которое достигается за счет толщины лапши (пять вариантов — пять оттенков). В-третьих, продукт дешевый и к тому же готовится только по заказу (заморозка и полуфабрикаты не используются).

Определенную роль сыграло и расположение заведения. «Когда только начинали, Юрий Пааль (ресторатор, — прим. ред.) посоветовал найти место с очень большой проходимостью. Изначально мы готовили к открытию другое помещение. Пришлось бросить его — без возврата денег за аренду и стройматериалы. Сейчас, конечно, после того, как о нас узнали, мы понимаем, что посетители едут специально к нам», — говорит собеседница.

Персонал должен знать вкус лапши

Работа над проектом заняла в общей сложности три года — от рождения идеи до ее воплощения. Большая часть времени ушла на поиск поваров: специалисты из Китая не хотели ехать в Казахстан. Пришлось везти своих поваров в Ланьчжоу на обучение. Ситуация изменилась, когда заведение заработало: сейчас здесь работают повара из Поднебесной. Причем 60−70% из них получают зарплату больше, чем у себя на родине.

«Мы разработали систему мотивации для сотрудников, создаем дружелюбную атмосферу. Поток посетителей у нас большой, нужны комфортные условия для работы. Всему персоналу позволено есть лапшу бесплатно в неограниченном количестве. Это нужно также для того, чтобы люди, которые у нас работают, сами знали вкус нашей лапши», — поясняет владелица заведения.

Изначально здесь не было официантов. Концепт, привезенный из Китая, предполагал самообслуживание. Но, оказалось, это вызвало трудности у посетителей: в самом начале, когда продукт еще не был знаком, гости не знали, что выбрать. Образовывались очереди. Поэтому было решено взять в штат официантов.

«Делали тогда все быстро: времени на раздумья не было, потому что мы уже открыли двери, и посетителей сразу оказалось очень много», — поясняет Гульбану.

Так же быстро приходилось разбираться со своими ошибками. Например, часть приобретенного оборудования оказалась ненужной, но что-то, наоборот, пришлось докупать. Не сразу угадали с формой для персонала: купленная в самом начале была непрактичной, пришлось искать другую. Было много дополнительных расходов, пока концепт не отработали и все не встало на свои места.

Франшиза — в разработке

Сейчас Гульбану Майгарина работает над открытием еще двух своих ресторанов в Алматы. И просчитывает франчайзинговый пакет. Запросы на франшизу у нее появились буквально через месяц работы, причем интересовались не только в других городах Казахстана, но и в Турции, Германии.

Пока владелица продумывает, что именно нужно предложить потенциальным покупателям. Но уже точно определено: помимо технологии, это будет либо обучение поваров, либо сопровождение как минимум в течение полугода. В это время вместе с франчайзи будет работать подготовленный человек из головного ресторана: он будет следить за соответствием вкуса заданному стандарту.

Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин

Комментарий. Великое племя дачников – это огромный ресурс для села.

Тревогу вызывает ставшее постоянным явление – сокращение сельского населения. В стране тысячи и тысячи заброшенных деревень. Что происходит и как с этим бороться – этот и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и Александр НИКУЛИН – директор Центра аграрных исследований Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России.

— Александр Михайлович, почему так много разговоров и почему так мало дела? Ведь у нас люди из села уезжали до коллективизации, в период коллективизации, потом у них отняли паспорта, чтобы они не уезжали, потом паспорта отдали, и они начали уже повально уезжать, потом появились неперспективные деревни. И сейчас очень много разговоров об этом, ну очень много, но процесс не остановлен. Почему?

— Это общемировая тенденция. Уезжать из деревень начали во всем мире в конце XIX века, когда начался рост городов, рост индустриализации. И Россия-то как раз запоздала с этим процессом. Я напомню, что еще в 20-е годы у нас 84% населения были крестьяне. И тогда многие спрашивали: что делать с этой страной, где так много крестьян и мало городов, малой индустрии? И есть такая проблема как аграрное перенаселение. Она в Индии была, в Китае и была в России. И коллективизация — нарыв аграрного перенаселения просто раскромсала чудовищным, зверским образом. Людей по оргнабору набирали в города, на стройки, чтобы росла индустрия.

И должен вам сказать, что вообще такой сельской и крестьянской наша страна оставалась где-то до 60-х годов, наверное. Даже статистически. В 59-м году у нас было 50% сельского населения и 50% городского населения. А вот уже начиная с 60-х годов… И первыми, как водится, это заметили представители великой русской литературы, проза «деревенщиков», например, это о том, что исчезает крестьянская ментальность.

— Белов, Астафьев?

— Шукшин, Белов, Астафьев, Абрамов и еще ряд писателей. И это было заметно, как говорится, невооруженным глазом. Но это было заметно и статистически. Начинают исчезать деревни. Правительство пытается регулировать этот процесс – вспомним так называемые программы неперспективных деревень. Но, как оказалось, это только больше стимулировало сельских жителей тех самых так называемых неперспективных деревень к окончательному бегству. И больше всего у нас исчезло населенных пунктов именно в период 60-х, 70-х и 80-х годов. На момент распада Советского Союза, если мы берем РСФСР, то у нас было примерно сельского населения 25% и 75% населения городского. Но, должен я вам сказать, что в постсоветское время этот процесс, кажется, несколько сбавил свои обороты. То есть люди по-прежнему уходят из деревень, но менее интенсивно, чем, например, это было в 70–80-е годы.

— Может быть, уже уезжать некому?

— Есть такая точка зрения, и она правомерная. Действительно, во многих регионах уезжать действительно просто некому. Но опять я вам должен сказать: если говорить о статистике, то у нас на тот самый 59-й год еще существовало порядка 300 тысяч сельских поселений. А сейчас, по статистике – то, что числится на карте и на бумаге, – у нас их почти 150 тысяч, но в 30 тысячах поселений никто не живет. Это просто населенные пункты, которые числятся на карте. И еще примерно 10 тысяч поселений – это, как говорится, из разряда ни жив, ни мертв. Иными словами, присутствие населения там в основном поддерживается благодаря дачникам. То есть в целом процесс замедлился, и действительно, именно из-за того, что

во многих регионах уезжать стало некому. И он по характеру стал таким более «лоскутным», неравномерным.

— Пассионарный возраст двинулся в города уже давно.

— Давно, да. Он с начала XX века все уходил и уходил. И сейчас мы имеем такую ситуацию. Некоторые оптимисты говорят: «А чего вы хотите? Ну, более или менее у нас сейчас ситуация стабилизировалась».

— Стабилизировалась с точки зрения чего?

— Стабилизировалась с точки зрения недавнего катастрофического падения сельского населения. Сейчас уровень падения замедлился, и уровень исчезновения деревень замедлился. Вспомним, все-таки еще в начале XX века мы имели сплошное заселенное пространство, прежде всего русскими крестьянами, которые на лошадках добрались до Владивостока. В основном они расселились вдоль Транссиба. Но это было единое сплошное расселенческое поле. А сейчас (и это печально очень), Россия представляет из себя такие расселенческие архипелаги, состоящие из больших и малых островов расселения.

— А где у нас расселение идет?

— В основном оно концентрируется вокруг мегаполисов и крупных областных центров, ну и вообще вокруг более или менее значимых центров. А дальше, особенно если мы берем нечерноземную северную часть, то там наступает тайга. И мы должны осознавать, что уже нет сплошного расселенного пространства, а наша страна представляет из себя такие ареалы…

— Это видно, когда ночью летишь над страной с Дальнего Востока в Москву (или наоборот). Внизу очень мало огней. А бывают территории вообще без огней, сплошная темень. Вопрос возникает: не угасает ли страна?

— Прежде всего это демографический вопрос. Вы же знаете, что демографический спад у нас продолжается, и даже в городах. То есть если говорить о приросте населения, то прежде всего прирастает Москва и окрестности, населения там становится все больше и больше. Да что там деревни! Возьмите многие наши областные центры – там тоже проблемы снижения численности населения. Это просто сильнейший демографический кризис, и он продолжается. И, конечно, больнее всего он бьет по селу и по деревне. Если уж в городах такая ситуация, то что говорить о сельской местности.

— Александр Михайлович, вы назвали Транссиб, сказали, что расселенческая политика Столыпина, Витте шла вдоль Транссиба. Ведь этот вопрос носил стратегический характер. Это была прежде всего охрана Транссиба, потому что крестьянин, охраняя себя, охраняет и территорию.

— И в этой связи мы можем говорить, что сельское население обеспечивает не только продовольственную безопасность, но и пространственную безопасность. И это очень важно. Но, конечно, тут нужно говорить и о субъективных факторах. Вот что я имею в виду.

Нельзя утверждать, что, дескать, так получилось, что люди предпочитают больше жить в городе, чем в деревне. Во-первых, даже если мы сравним нашу ситуацию с положением в других странах, мы можем обнаружить много интересного. Получается, что, возможно, существует определенный закон — порядка 25% всех жителей предпочитают сельский образ жизни. И мы тоже видим эти 25%, причем в самых развитых странах.

Другое дело, что там уже только 2–3% фермеров работает непосредственно в сельском хозяйстве, а остальные 23% просто живут в сельской местности, то есть они занимаются даже не сельскохозяйственным производством. И у нас в этом отношении вполне схожая ситуация: у нас по-прежнему около 25% населения – это сельские жители.

Я бы даже сказал, что у нас еще имеется два важных потенциала «сельскости». Во-первых, это наши малые города. Ведь часто наши малые города по образу жизни и по качеству коммунальных услуг больше похожи на большие деревни, чем действительно на современные города. И второе, что очень важно, я бы сказал, имеющее для нас первостепенное значение – это собственно горожане, которые в результате катастрофических событий XX века в течении жизни двух-трех поколений были вольно или невольно буквально вытеснены в города, но которые не утратили связь с деревней и с селом.

— Прежде всего – ментально.

— Да, ментально. Отсюда и наше великое племя дачников. Я должен сказать, что по количеству дач мы впереди планеты всей. У нас больше всего в мире дач, у нас больше всего дачников. Еще скандинавы это любят, но мы и скандинавов в этом отношении обогнали. И это громадный ресурс, очень важный, который нам часто помогает, особенно в летнюю пору, который оживляет наши села и деревни. И в последнее время дачники много вкладывают в поддержание и развитие сельской местности.

— Это так. Но, с другой стороны, личный огород – это, по моему мнению, высшая форма недоверия человека к государству, поскольку личный огород накормит всегда, а накормит ли государство – вопрос. То у него раскулачивание, то у него расказачивание, то у него расколхозивание, то у него расфермеривание. Уже термин появился «расфермеризация», образование крупных агрохолдингов. У государства всегда появляются какие-то мысли на тему, как для нас обустроить село. А люди, как говорится, голосуют в основном ногами и сами создают свои собственные огороды.

— Если говорить о государственной политике, то долгое время в советский период у нас, в общем-то, это была официальная идеология, согласно которой все городское – это прогрессивное, а все сельское – это отсталое. Ну и говорили, что, в конце концов, сельское должно трансформироваться в городское. Ан нет, этого не происходит. Во всем мире этого не происходит. Да, вы можете обнаружить прекрасно обустроенный дом с канализацией, электричеством, интернетом, но все-таки это сельский дом, это сельский образ жизни голландского, немецкого, американского фермера.

И здесь есть очень важная неистребимая составляющая «сельскости» и она тоже очень важна для нас, ее нужно поддерживать и сохранять. Что еще мешает нашему селу, от чего еще оно страдает. Сельских жителей действительно осталась только одна четверть населения. А собственно аграрных производителей, крестьянско-фермерских – их не более 5%. Остальные 20% –это бюджетники, это те же самые пенсионеры, что на собственном огороде копаются. Это очень часто постаревшее население, действительно депрессивное. И в совокупности это одна из причин массовой безработицы в сельской местности, пьянства и все, что с этим связано.

Но что хотелось бы отметить. Этот деревенский образ жизни, сельскую местность надо поддерживать – хотя бы с точки зрения территориальной целостности и безопасности (с чего и начался наш с вами разговор). У нас именно село послабее других и количественно, и качественно, но все время власти пытаются по-прежнему сэкономить и оптимизировать расходы за счет села. Есть такая позиция большого, бюрократического государства — чем больше ты укрупнишь село, тем тебе будет легче управлять. «Ну зачем так много университетов? Давай из пяти университетов сделаем один. Зачем так много школ? Давай из нескольких школ сделаем одно образовательное учреждение». То же самое у нас происходит и с сельской местностью.

Часто можно услышать именно от городских политиков, мыслящих финансово-бюрократическими категориями, что это, мол, убыточно, это невыгодно. Ничего страшного, если всех стянуть поближе в пригородные зоны мегаполисов, создать современной субурбий мегаполисный. А там, в сельской местности, пускай бродят олени, кабаны и дикие медведи.

— На клятом Западе, как мы его сейчас называем, у наших «партнеров» есть такой предмет, который преподают в университетах, где готовят президентов — «Крестьяноведение».

(Это, например, Йельский, Оксфордский, Кембриджский, Манчестерский университеты). Его там преподают для того, чтобы политик точно понимал, как общаться с людьми, у которых крестьянский тип мышления. У нас полстраны с крестьянским типом мышления. Почему у нас нет предмета «Крестьяноведение» нигде, включая аграрные вузы?

— Слава богу, он в последние лет десять появился. Вы знаете, в некоторых аграрных вузах действительно появились крестьяноведческие программы и именно курс «Крестьяноведение». Например, наш центр издает журнал «Крестьяноведение». Есть даже областные программы в поддержку крестьянского духа, например, в Белгородской области.

— На стыке трех наук, которыми вы занимаетесь – экономики, истории и социологии — надо искать ответ на больной вопрос. Почему закупочные цены устроены так, что работать невыгодно? Почему в Европе есть прекрасные программы поддержки людей, которые хотят оставаться в сельском хозяйстве, чтобы им было комфортно, чтобы были дороги, водопровод с хорошей водой, кстати. У нас проблема большая в сельской местности – водопровод с хорошей водой иметь. Чтобы там был газ, школы, университет в ближайшем городе, где можно было детей учить. Как вы полагаете, наша политика и призывы президента, которые он высказал в своем выступлении перед Федеральным Собранием, – они как-то будут поддержаны нижней властной вертикалью, или все это уйдет в песок, как всегда?

— Я вижу тут две стороны одного вопроса. Во-первых, то, что называется в науке «ножницы цен». Ножницы цен в истории и XX века, и XXI века в целом неблагоприятны для сельского хозяйства. Действительно, продукция для города – одни цены на нее. А то, что нужно для села – это другие цены. И здесь нелегко ситуацию исправить, потому что город мощнее, промышленность мощнее. Лобби, которые представляют ключевые городские отрасли промышленности, сильнее сельских. Это первая составляющая.

Вторая – это действительно собственно социальная политика на селе. Можно и дальше укрупнять, ликвидировать сельскую местность. Но есть и другой вариант – систематически поддерживать ее и развивать. А когда вы говорите: вот мнение президента, воля президента, власть президента, возникает вопрос — насколько все это в состоянии переломить существующую, вековую уже тенденцию? Ее трудно переломить в условиях централизации всего и вся. Централизация, между прочим, муниципальная.

— Вы говорите о самоуправлении?

— Да, конечно. Насколько был, в общем-то, бесправен и декоративен сельсовет в советское время. Реальная власть была у колхоза. Но сельсовет имел гораздо больше возможностей, чем современное муниципальное сельское поселение с его нищим бюджетом, где как будто специально вымерено, что на 80% он должен быть дотационным. Мы посещали разные сельские муниципалитеты. С одной стороны, говорится: «Да-да-да, поддерживаем». И вроде бы все так, есть программы для молодых специалистов на селе, создание ФАПов, медицинских учреждений.

— Их сначала сократили, когда была административная реформа. Сократили ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты), школы сократили. А теперь у нас появляется программа по их строительству.

— Я бы сказал, что они есть. Но если мы посмотрим, какие ресурсы на них выделяются, то увидим, что они незначительны. Это для того, чтобы прежде всего отчитаться чиновникам и сказать: «У нас, как в Греции, все есть. Молодых специалистов на селе поддерживаем, фермеров поддерживаем, о школах заботимся». А когда ты смотришь, вообще, а сколько же нужно средств…

Недавно проводились очень интересные исследования по развитию так называемой неформальной медицины на селе, потому что формальная сокращается, и в село приходят, как в стародавние времена, знахари, всякого рода экстрасенсы. И вот чем сельскому жителю приходится лечиться в результате этого – из-за того, что официальная медицина сворачивается во многих населенных пунктах. И это не афишируется, конечно.

— Какой должна быть аграрная политика, не производство, а аграрная политика как развитие сельских территорий?

— Посмотрим, что такое сельское развитие. Во-первых, и вы уже упомянули об этом – это реальное сельское самоуправление, возможность местных сельских жителей самим определяться со своими нуждами и прежде всего иметь возможность формировать собственные бюджеты. Но у нас такая налоговая система, что все опять же уходит в Центр, и на местах ничего не остается.

Знаете, нынче это слово немодное, но нам необходима децентрализация, по крайней мере на уровне сельских муниципалитетов. Дать им больше возможностей для работы. 131-й закон, который принимался по реформе нашего сельского самоуправления, был очень неровный и лукавый. То есть в основном там декларировалось, что вроде бы вы теперь свободные в рыночной экономике, а на самом деле этого нет. Но даже многие элементы свободы 131-го закона были ликвидированы за последние пять лет. Это касательно сельского самоуправления.

Очень интересное направление есть, связанное с ТОСами (территориальное общественное самоуправление). И оно дает свои плоды. Оно позволяет разбудить активность местного населения. Но без реального сельского самоуправления это, конечно же, невозможно.

В этом году юбилей Александра Васильевича Чаянова – 130 лет великому нашему аграрному экономисту. Он как экономист говорил:

«Главное в реформах экономических, и особенно на селе, – это даже не столько экономика, а сколько культура». И он говорил: «Для того чтобы действительно трансформировать село в современное, комфортное, в зону жизни, где людям действительно интересно жить и работать, это надо решить вопросы культуры». А у нас тоже культура сворачивается. То есть опять необходимо любой ценой остановить сворачивание медицины, школ, клубов, библиотек.

Там интернет, там местная жизнь. Конечно, уже произошел страшный разрыв поколений. Какие наиболее боевые институции у нас сейчас, с точки зрения местной самоорганизации во многих селах? Смешно сказать – советы ветеранов. Если в 20-е годы это был комсомол, над которым иронизировал Сергей Есенин, то сейчас часто в сельской местности в бой за выживание села идут одни старики. Но это означает также, что мы должны работать с разными поколениями и привлекать молодежь в сельскую местность. И вот здесь я опять должен сказать о еще одном важном ресурсе для села. То есть село страшно много сделало для того, чтобы у нас возникла современная индустрия, экономика. Но одновременно сейчас и город стремится помогать селу. Огромное количество тех же самых культурных проектов, огромная работа интеллигенции по созданию краеведческих музеев, по реконструкции и по облагораживанию, рекреации многих сельских мест.

— То есть оживление некоторое наблюдается?

— Безусловно. И его нужно поддержать и развить. И еще очень важна

сельскохозяйственная кооперация, особенно для фермеров, для реальных малых производителей, семейных домохозяйств. Мы знаем, как она разрушена, какие трудности стоят на ее пути до сих пор. Но, как раз здесь и необходима государственная воля. То есть об этом надо помнить, когда у нас говорят: «Вот посмотрите – у нас был бум кооперации, чаяновской кооперации».

— Это было давно, в начале XX века. Тогда во власти сидели люди, которые понимали, что это такое.

— Но я должен сказать, что она пошла именно потому, что в Столыпинских реформах был важный кооперативный компонент. И Петр Аркадьевич Столыпин не только поддерживал хуторян и фермеров, но и кооперирование сельского населения. И эту же линию продолжили большевики, по крайней мере в 1920-е годы. Это тоже была поддержка крестьян через разнообразные формы кооперации. И здесь совершенно правильно говорилось о том, что пока некуда сдавать молоко, картофель и все, что производится в наших домохозяйствах. Да, кооперация нужна.

— Так какой же должна быть экономическая политика?

— Она должна быть сбалансированной. Есть очень упрощенная форма экономической политики, дескать, надо труд, землю, капитал оптимизировать. Есть проблемы с землей – например, спекуляции землей, невозможность получить для реальных аграрных производителей эту самую землю. Есть проблемы с капиталом. В основном капиталы крутятся в поддержке крупного агробизнеса.

Но сейчас центральный для нас вопрос – это вопрос труда, вопрос сельских квалифицированных кадров. Часто можно услышать, что старое советское поколение уже выработало свой ресурс, уходит на пенсию или находится в предпенсионном состоянии. И когда беседуешь с представителями агрохолдингов (а у них все есть: капитал, земля, мощные трактора), они говорят, что им не хватает квалифицированных специалистов. Вдумайтесь, это говорят агрохолдинги, которые достаточно щедро финансируются.

— То есть они тоже это начали понимать и вопрос уже назрел.

— Да. Сегодня это наше узкое место.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 25 апреля 2018 > № 2581766 Александр Никулин


Россия. ДФО > Агропром > amurmedia.ru, 24 апреля 2018 > № 2598546 Роман Антипьев

Инвестиционная программа Slavda Group учитывает требования нового технического регламента

В отрасли производства воды и напитков грядет значительное изменение нормативной документации, касающейся условий производства продукции. В 2019 году в силу вступает новый технический регламент Евразийского экономического союза "О безопасности упакованной питьевой воды", который устанавливает обязательные требования для безопасности упакованной питьевой воды, к процессам ее производства, хранения, перевозки, реализации и утилизации, а также к маркировке и упаковке.

Как предприятия Приморского края, работающие на этом рынке, готовятся к исполнению новых требований, корр. ИА AmurMedia обсудил с генеральным директором Slavda Group – лидера рынка по производству экологически чистой питьевой и минеральной воды на Дальнем Востоке России – Романом Антипьевым.

— Роман Валерьевич, в каких условиях рынок воды и напитков встречает новые требования?

— Потребление воды и напитков снижается, так как это не продукт первой необходимости. В этих условиях для многих актуален вопрос снижения издержек. Многие предприятия сократили затраты. Однако для будущего предприятий важно не просто соответствовать новым требованиям, но и повышать свою конкурентоспособность.

Мы считаем, что, инвестируя в производство, мы инвестируем в качество продукта и стабильность будущего. Технологии не стоят на месте, оборудование имеет свои сроки эксплуатации, соответственно, чтобы поддерживать высокое качество продукции и гарантировать безопасность сотрудничества, мы вкладываем значительные средства в обновление производственных линий.

— Какие изменения в новых требованиях отразились на производстве в большей степени?

— Самым чувствительным для нас оказался пункт, касающийся производства питьевой воды для детского питания. Согласно принятому техническому регламенту, розлив питьевой воды для детей от 0 до 3 лет осуществляется на производственных линиях, предназначенных только для розлива природной питьевой воды и природной минеральной воды.

Это означает, что для производства данного вида продукции запрещено использовать производственные линии, предназначенные для напитков. Сейчас это ограничение значительно усложнило логистику, так как производство напитков и воды пришлось разделить – и здесь остро встал вопрос покупки повой линии.

В рамках реконструкции и модернизации производства сегодня завершаются пуско-наладочные работы новой линии, на которой будут выпускаться напитки форматом 0,5 литров: "Гринк", "Таежная Русь", вся серия "Монастырских" напитков. Ее производительность до 5 тысяч бутылок в час. В настоящий момент на заводе работают специалисты компании производителей оборудования, и, после завершения пусконаладочных работ, они проведут обучение наших операторов. Напитки форматом 1,5 литра пока выпускается на итальянской линии Devin, модернизация которой также в планах компании на 2019-2020-е годы. Помимо установки нового оборудования, мы обновили и помещения завода, в том числе складские комплексы. До конца 2020 года планируется инвестировать в проекты модернизации производства завода около 150 млн рублей. На сегодняшний день инвестиции составили около 50 млн рублей.

— То есть сейчас выпуск детской воды будет регламентирован значительно жёстче, чем ранее?

— Да, и это правильно. Сегодня на рынке есть недобросовестные производители детской воды, которые ориентируются только на снижение затрат при выпуске данного вида продукции, при этом качество часто оставляет желать лучшего. Новый регламент заставит их более ответственно подойти к производству воды для малышей. Мы, как лидеры рынка, отлично понимаем всю ответственность, которая возложена на нас. Сегодня эта мера необходима, чтобы не только исполнить необходимые требования, но и обеспечить конкурентоспособность предприятия. Следуя букве жёстких требований нового регламента, мы дополнили схему водоподготовки минеральной воды ещё одной стадией фильтрования – современной, высокопроизводительной.

— SlavdaGroup — одно из немногих предприятий на Дальнем Востоке, имеющее собственные аттестованные и лицензированные лаборатории. Скажите, почему это для вас так важно?

— Для нашей компании качество выпускаемой продукции – это приоритетное направление. А выпуск детской воды – это еще и огромная ответственность. Наша вода разрешена с первых дней жизни. Для того чтобы всегда быть уверенным, что наша продукция безопасна и соответствует всем нормам, мы и создали с самого начала работы аттестованную и лицензированную лабораторию. Наши специалисты постоянно проходят курсы повышения квалификации и обучение в Москве на базе аккредитованного в международной системе аналитического центра РОСА. Вода берётся на анализ каждый час.

В рамках инвестиционной программы для своевременного и дополнительного контроля санитарно-гигиенического состояния оборудования мы внедрили экспресс метод, позволяющий специалистам производственной лаборатории сделать заключение о качестве санитарной мойки в течение 30 секунд. Приобрели прибор нового поколения "Люминометр". Мы получаем самое высокое качество анализов. А это особенно важно при производстве детской воды.

Поэтому наличие лаборатории даёт нам огромное преимущество перед другими производителями, ведь мы можем оперативно контролировать качество продукта на всех стадиях производства. Я вообще не представляю, как другие производители воды, не имея лаборатории на предприятии, могут выпускать детскую воду, да и вообще пищевую продукцию. Считаю это не допустимым.

— Можно ли выпускать детскую воду, не имея на производстве собственной лаборатории?

— Это не запрещено нашим законодательством, но я не понимаю, почему некоторые производители идут на такой риск. Ведь как тогда они могут уверенно гарантировать качество воды для детей? И самое печальное в этой ситуации то, что так работают многие производители на Дальнем Востоке. По моему мнению, гораздо важнее было бы предусмотреть в техническом регламенте обязательное наличие собственной лицензированной лаборатории для выпуска детской продукции. Ведь производитель в полной мере должен нести ответственность за здоровье своих потребителей.

— Что еще компании дает техническое переоснащение?

— Важно, что необходимость в модернизации открывает нам пути наращивания производства. В том плане, что мы имеем и определенные обязательства перед покупателями: каждый год расширяем ассортимент продукции и предлагаем новинки, а для поддержания этой хорошей традиции необходима современная техническая база. Именно поэтому компания развивается, модернизируется и расширяет свой ассортимент. В прошлом году освоен выпуск новой продукции питьевой воды для детского питания "Славда для малышей" и минеральной природной столовой воды "Славда Курортная". Сейчас проводятся мероприятия по введению источника минеральной воды и самой продукции "Славда Курортная" в национальный ГОСТ Р.

Кстати, воду сегодня можно производить по "Техническим условиям" (ТУ) и "Стандартам предприятия" (СТО), которые каждый производитель делает "под себя", то есть под параметры той воды, которую он производит. Выпуск воды по ГОСТу дает потребителям дополнительную гарантию качества. В ГОСТ продукция вносится после многочисленных экспертиз по результатам испытаний скважин и самой продукции в институте курортологии в Москве. Для нас это крайне важно.

При производстве напитков мы стараемся работать с натуральными концентратами, красителями. Сейчас во многих наших напитках в качестве красителя, например, используется морковный сок или сахарный колер. Но здесь есть свои нюансы и сложности, которые замедляют производство. Новая линия позволяет решить и эту проблему.

В апреле 2018 года мы, например, выпустили два новых напитка серии "Монастырские" — "Слива" и "Виноград". Напиток "Слива" в своём составе содержит натуральный сок. Уже в мае мы анонсируем вывод на рынок новых напитков Grink с совершенно неожиданными вкусами.

Россия. ДФО > Агропром > amurmedia.ru, 24 апреля 2018 > № 2598546 Роман Антипьев


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин

Как победить конкурентов на рынке мороженого?

Горячие советы от эксперта из «холодного бизнеса»

Два года назад специалист в сфере мороженого Дмитрий Докин с командой из 15 человек приехал в Казахстан, в компанию «Шин-Лайн». В «холодном бизнесе» Дмитрий 25 лет. В прошлом — совладелец сибирской компании «Инмарко» (крупнейший в России производитель мороженого, в 2008 году продан Unilever), глава категории «Мороженое» молочного холдинга Food Union в Латвии.

Деловой еженедельник «Капитал.kz» поговорил с экспертом о том, чего не хватает потребителям в Казахстане, как конкурируют производители мороженого, и зачем Дмитрий Докин периодически запускает на рынок псевдоинсайдерскую информацию. И теперь предлагает читателям разгадать загадку — что из идей на будущее, озвученных спикером, «инсайд», а что — правда.

— Дмитрий, почему «Шин-Лайн» пригласил вас? С какой целью?

— Компания поставила перед собой цель — сделать качественный и количественный рывок, в том числе на экспортных рынках, особенности которых наша команда изучила очень хорошо. Интересны в первую очередь соседние территории. В свое время мы проводили большое исследование в Китае, еще в 2000-е изучали на практике рынок Узбекистана, Россия же — исторически родной для нас рынок. Вероятно, мы знаем что-то, что позволит пригласившей нас компании сделать принципиальный прорыв — вырасти не на 5−10%, а на 20−30% в год или удвоить бизнес за три-пять лет.

— То есть ориентир все же на экспорт? Считаете, что местный рынок уже исчерпан или он в принципе не так интересен, как зарубежные?

— Зарубежные рынки интересны по нескольким причинам. Прежде всего — по количеству населения: в Узбекистане живет в 2,5 раза больше, чем в Казахстане, в России — почти в 10 раз, не говоря уже о том, насколько велико население Китая. Кроме того, компании, которая доминирует в своей родной стране, а «Шин-Лайн» на казахстанском рынке занимает первое место, становится не так просто развиваться каждый год.

Как известно, начинать всегда легче с нуля. Это правило срабатывает и в тех случаях, когда производитель выходит на новый для себя и своего продукта рынок, таким образом, он получает возможность расти динамично. В то же время с новыми продуктами появляется возможность увеличивать долю и на внутреннем рынке. Для достижения этих двух целей мы создали новый бренд и продукт — «Bahroma», будем продавать его в основном за рубежом, но и внутри страны тоже.

На казахстанском рынке территорию импортной продукции занимают в основном российские производители. Именно для их блокировки мы создали «Мишку на полюсе». По стилистике и вкусу этот бренд отсылает потребителя к российскому продукту, и, таким образом, с одной стороны, защищает нас от российского нашествия (несколько лет назад, когда рубль стоит 3,5 тенге, экспансия ощущалась особенно сильно), а с другой — помогает продвигаться на рынке этой страны, поскольку потребители воспринимают его как «свой и родной».

— За счет чего компания может вырасти на «своем» рынке?

— Если компания работает на своем рынке, значит, определенные потребности покупателей она уже закрывает. Нужно искать пустоты и заполнять эти ниши, и за счет этого увеличивать продажи и производство.

В нынешнее время, когда производителей стало очень много, нельзя выпускать «просто продукт», как считают многие. Увеличивать объемы продаж можно только за счет целенаправленного взаимодействия с определенной группой или категорией покупателей либо при какой-то ситуации потребления. Что имеется в виду? В Казахстане потребление мороженого существенно ниже, чем в России, хотя, казалось бы, климат более жаркий. Дело ведь в том, что в Казахстане, как и в любых южных странах, мороженое едят в теплое время года и практически только на улице, а в северных странах сильно развито домашнее потребление. Например, если говорить о Европе, в Финляндии, Швеции, Дании, Норвегии потребляется мороженого ровно в два раза больше, чем во Франции, Италии, Испании.

Одна из наших задач в Казахстане — увеличить семейное потребление мороженого, и только за счет этого «Шин-Лайн» сможет вырасти на 30%. Эту задачу помогут решить специальные «домашние» продукты, которые и не предполагается есть на улице, — мороженое в литровой банке, торты, рулеты. Кстати, литровая банка — это не универсальное средство, в России, например, премиальное мороженое продается и в бумажных мешках, мы такую упаковку называем пакетами для муки.

— Видите ли вы угрозу со стороны фуд-кортов, где люди любят проводить время и где также можно купить мороженое?

— Скупинг (мороженое, продающееся шариками, — прим. ред.) — это все-таки больше поддержка основных продаж импульсного и семейного мороженого. Работать исключительно в таком формате недостаточно для компании. Да, есть бренды у скупинга, которые присутствуют только в торговых центрах. Потребитель, попробовав шарик в креманке, не сможет купить в супермаркете эскимо или, скажем, рожок этого производителя, или ту же литровую банку, чтобы съесть мороженое дома. Это ограничивает возможности развития продаж бренда: шариков в тоннах все-таки продается очень мало.

Для «Шин-Лайна» и «Bahroma» планируем делать продукты, которые будут представлены везде — и на фуд-кортах, и в супермаркетах. Сейчас перед нами стоят первоочередные задачи, и нам нужно их решить, но в Алматы и других крупных городах Казахстана мороженое в формате скупинга начнем продавать уже в этом году.

— Бывали ли у вас, не будем говорить «промахи», но, скажем, не совсем удачные ходы с тем или иным видом мороженого или форматом продажи?

— У моего сына-ресторатора есть любимая фраза: ««Профессионал — тот, кто в узкой профессии сделал максимальное количество ошибок и при этом выжил». Мы также не боимся экспериментов и постоянно ищем новые подходы к рынку, безусловно, иногда бывают ошибки — главное оперативно на них реагировать. Приведу в пример опыт на проекте Food Union в Латвии — рынке, где молоко называют «белым золотом» и очень чтят своих фермеров и любую молочную продукцию из Латвии. Мы занимались обновлением дизайна бренда «Pols», знакомого местным потребителям c 1971 года. Сначала мы взяли и сделали современную и яркую упаковку, но после проведения глубинных интервью с местными потребителями, поняли, что зашли совсем не туда — словно фермеров пригласили на дискотеку в ночной клуб. Ужаснулись и из десяти шагов вперед нашего обновления вернулись на восемь назад — добавив при этом продукту натуральности и традиционных вкусов.

— Казахстанцы тоже очень любят местные продукты…

— Но не до такой степени, как в Латвии! Здесь мы ни разу не слышали, чтобы кто-то грозился отрубить себе руку, лишь бы не есть импортное.

Одна из проблем в Казахстане — животноводство больше не молочное, а мясное. И к фермерам нет такого трепетного отношения, как в той же Латвии. Предприятие сначала уплачивает налоги, потом — выплачивает зарплату, потом — рассчитывается с поставщиками. В Латвии же деньги сначала отдают фермерам, а потом — все остальное, потому что страна держится на фермерстве: их продуктах и людях, которые все это создают каждый день.

Для Казахстана мы тоже разрабатываем фермерский бренд. Видим, куда движутся рынки (а мы работали во многих странах, поэтому знаем точно), — ко всему натуральному, экологичному, фермерскому. Это направление актуально и для Казахстана. И здесь главное — быть гагариным: все помнят первых, никто не помнит вторых. Фермерское мороженое планируем выпускать в 2019 году.

— Когда вы начали работать в Казахстане, предпочтения местных потребителей вас удивили?

— Лучше сказать по-другому: удивительно, что в Казахстане никто не делает мороженое с местной экзотикой — курагой, нугой и пастилой. Столько интересных, богатых ингредиентов, и никто их не использует! В Италии, например, уже лет семь мороженое с инжиром — очень популярный продукт. В Казахстане тоже нужно идти таким путем, поэтому мы запустили в производство мороженое с инжиром, черносливом, халвой.

В качестве основы для холодного лакомства можно было бы рассматривать кумыс и шубат, но такое мороженое не будет продаваться в большом количестве: люди привыкли, что кумыс и шубат — это напитки со своим назначением. В свое время в Европе многие производители пробовали делать мороженое на козьем молоке, но при всей популярности самого молока и продуктов из него, козье мороженое не снискало любовь потребителей. Зная об этом, какие-то ниши мы даже не рассматриваем: опыт других стран подсказывает, что работать стабильно и с прибылью в них не получится.

Сейчас нас вдохновляет работа «азиатских тигров» из Южной Кореи и Японии, эти страны делают самое удивительное и инновативное по сложности, ингредиентам и идеям мороженое в мире. Сейчас время — учиться у них.

Для продвижения интересен китайский рынок. К вопросу о том, почему мы приехали в Казахстан: почувствовали, что сейчас ветер дует с Востока.

— С китайским рынком вам, возможно, будет легче работать именно из Казахстана: там любят нашу продукцию, шоколад, например. По крайне мере, так говорят.

— «Говорят» — это как в анекдоте: «А кто мешает вам говорить?» Для того чтобы что-то продавать на тот или иной рынок, нужно тщательно изучать потребительские предпочтения. Китай в этом отношении особенная страна, ее жители любят намного менее сладкие сладости по сравнению с потребителями в Казахстане или России. Поэтому просто поставлять в эту страну продукт, предназначенный для другого рынка, — заведомо проигрышный вариант, поскольку люди могут попробовать новинку как экзотику, но постоянно потреблять и покупать этот продукт не будут.

Мы надеемся, что немного поняли предпочтения китайских потребителей и некоторые виды мороженого сделали специально для Китая (они, конечно, будут продаваться и в Казахстане, и в России). Не буду называть, какие именно это виды — чтобы не давать повода тиражировать это нашим коллегам-конкурентам.

— Премиальный сегмент на казахстанском рынке более или менее востребован?

— Если сравнивать с эконом- или средним сегментом, то премиальный сегмент, конечно, менее востребован. Сегменты — это пирамида, в основании ее находится мороженое в стаканчиках, по доле рынка это 30−40% в натуральном выражении (и в России, и в Казахстане). Никто на стаканчиках не зарабатывает из-за массовости производства и как следствие — дешевизны. Ирония в том, что отказаться от выпуска стаканчиков невозможно: дистрибьютор, не найдя на складе, а потребитель — в магазине мороженое в стаканчике под твоим брендом, не поймет — почему и, скорее, уйдет к другому производителю. Стаканчик — это тот продукт, который компании в большей степени вынуждены, нежели хотят, выпускать. Поэтому важно найти такой стаканчик, какого нет у других. В премиальном сегменте удобнее, когда работает один или, скажем, два производителя, они могут добавить какой угодно ингредиент, и все равно продадут свой продукт, получив при этом достаточную рентабельность. С точки зрения объемов премиальный сегмент значительно меньше среднего и тем более эконом-сегмента, но зато «столпотворения» производителей там нет, каждый, кто выходит на этот уровень, может занять свою нишу.

— Какая маржинальность в премиальном сегменте?

— Как правило, можно получить маржинальность больше 30%, а в некоторых видах мороженого — больше 50%, но здесь главное — найти фишку, чем-то отличиться от других. Это, кстати, работает даже для «стаканчиков». В «Инмарко», например, мы делали «золотой» стаканчик с вафлей желтого цвета и шоколадным спреем. В «Шин-Лайне» создали стаканчик из сахарной вафли (как у рожка) — форма традиционная, но структура и вкус совершенно иные. Технология этого стаканчика предполагает, что он не появится на рынке не только Казахстана, но и России в ближайшие три-пять лет. Поэтому у нас есть время думать над новыми прорывами в этом продукте.

Конечно, в погоне за чем-то оригинальным главное — не «заиграться», помнить о соотношении «цена — качество». Рынок не бесконечен и эластичность цены имеет свой предел.

— По вашим интервью в прессе сложилось впечатление, что конкуренция на рынке мороженого происходит в основном за счет плагиата.

— С плагиатом мы и другие лидеры рынков разных стран сталкиваемся постоянно. Особенно часто — в Узбекистане, там просто копируют любую успешную этикетку. Наш дизайнер на протяжении 19 лет каждый божий день работает над оформлением продукции, он говорит: лучше, чем четкая фотография самого продукта, ничто не способно передать аппетитный вид мороженого. Конкуренты же сканируют и затем ретушируют упаковку в графическом редакторе, где, по их мнению, картинку можно довести «до совершенства». Но, оказывается, что фотошоп действует наоборот — «убивает» продукт: потребители, видя искусственность изображения, воспринимают завернутое в такую упаковку лакомство как синтетическое и не покупают его.

Хочу сказать, что плагиат присутствует на всех рынках — и в России, и в Латвии, и в Китае… В Китае, например, мороженое с кремлями, крестами и куполами на упаковке выпускает чуть ли не каждый производитель, включая двух крупнейших, у каждого из которых по десять фабрик. Потому что есть хайп вокруг «русского мороженого».

Повторить за кем-то — это вроде бы самый легкий путь. Но в то же время не такой прибыльный, каким, вероятно, видится конкурентам. Копия не воспроизводит оригинал на 100%, поэтому приходится продавать дешевле. В итоге зарабатываешь меньше, чем ожидаешь.

Конкуренты пытаются скопировать не только упаковку, но и содержимое. Для того чтобы запутать их, иногда выбрасываем на рынок «инсайд»: якобы планируем выпускать то или иное мороженое. Говорим, например, что будем делать сорт на кефире. Смотрим — через какое-то время три-четыре производителя запускают такое производство. Но мы-то знаем, что скоро оно «умрет». О том продукте, в успех которого мы верим, — хотя бы чуть-чуть — говорить публично не будем. Пока не воплотим свою идею в жизнь.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин


Литва. Евросоюз. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 24 апреля 2018 > № 2581323 Бронюс Маркаускас

Акценты расставит Литва.

В конце мая в Вильнюсе состоится своеобразный сельскохозяйственный саммит: в литовской столице встретятся министры сельского хозяйства 16 стран, представляющие государства Евросоюза, балканские и другие страны, и министр сельского хозяйства Китая.

Поскольку это событие выходит далеко за рамки одной отрасли, пусть и такой важной для Литвы, «Обзор» обратился к министру сельского хозяйства Литвы Бронюсу Маркаускасу с просьбой ответить на несколько вопросов, связанных с предстоящей встречей в Вильнюсе.

— Уважаемый господин министр, почему предстоящий форум «16+1» нельзя сравнивать с ярмаркой, на которой 16 продавцов и 1 покупатель? Или всё-таки можно?

— Я никак не могу согласиться с такой формулировкой насчёт ярмарки с одним покупателем. Во-первых, в конце мая в Вильнюсе состоится сразу несколько очень важных мероприятий, касающихся сельского хозяйства и производства продуктов питания. Пройдёт крупнейшая в странах Балтии сельхозвыставка «AgroBalt» (24-26 мая), которую планируют посетить много заинтересованных лиц из самых разных стран, не только члены «16+1».

Да, они, конечно же, заинтересованы в том, чтобы встретиться с представителями Китая, так как это огромный рынок, где хотели бы работать очень и очень многие. Но гости ведь не будут всё это время стоять в очереди к министру сельского хозяйства Китая, они будут изучать возможности Литвы, предлагать нашим производителям какие-то варианты сотрудничества.

Вторым важным событием в эти дни будет, несомненно, также встреча, которую мы организуем совместно с еврокомиссаром по здравоохранению и пищевой безопасности Витянисом Андрюкайтисом. Это будет политическая платформа, посвящённая вопросам «food waste» (пищевых отходов). Люди выбрасывают очень много еды, на производство которой, к слову, тратится немало энергии, тогда как в других частях света люди нередко живут впроголодь.

А третьим важным событием, конечно же, будет упомянутая вами встреча в рамках «16+1». Хотя в этой встрече хотели бы поучаствовать не только члены этого «клуба», но было решено ограничиться уже существующими рамками.

Стоит отдельно заметить, что в нынешнем году эта встреча должна была состояться в Китае, но наши китайские и европейские партнёры решили сделать нам такой вот подарок к 100-летию восстановления Литовского государства в знак уважения к нашей стране.

Возможно, не все знают, что формат «16+1» работает на самых разных уровнях, в том числе и на уровне глав государств, и в разных отраслях, в том же транспорте, например.

Будет очень много высокопоставленных гостей. Ожидается, в частности, генеральный директор Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Жозе Грациану да Сильва.

Литва. Евросоюз. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 24 апреля 2018 > № 2581323 Бронюс Маркаускас


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов

Успешный бизнес с нуля

Как господдержка позволила казахстанской компании расширить рынок сбыта

Индира Мальтиева

Производство халвы – беспроигрышная инвестиция со стабильно высоким доходом. Именно так думают начинающие предприниматели. Небольшая конкуренция и устойчивый спрос на халву независимо от сезона делают этот бизнес одним из самых заманчивых. Однако, как говорят участники рынка, эта деятельность требует солидных капиталовложений.

Основные статьи расходов – аренда помещения и покупка необходимого оборудования. К тому же процесс производства восточного десерта довольно сложный и трудоемкий. Неслучайно предприятий, специализирующихся на выпуске халвы в Казахстане, можно пересчитать по пальцам. Одно из них – ТОО «Алматинский продукт». Коммерческий директор компании Жанаберген Макуов рассказал деловому еженедельнику «Капитал.kz» о том, какой путь ей пришлось пройти, чтобы не только добиться успеха внутри страны, но и выйти на зарубежные рынки.

«В 2001 году у нас появилась идея возродить ту самую халву, которая производилась в советское время. А уже в феврале 2002 года мы взяли в аренду небольшое помещение и открыли свой первый цех. Оборудование закупали по частям из разных уголков России, что-то нашлось в Казахстане, в том числе на Алматинском плодоконсервном комбинате. Так как оригинальная рецептура халвы и технология производства были утеряны, нам долго пришлось все это восстанавливать. Мы ходили в библиотеки, читали специальную литературу, посещали другие страны. Остро стоял вопрос и с профессиональными кадрами. В то время многие специалисты либо уезжали, либо меняли профиль. Но методом проб и ошибок мы все-таки добились того вкуса, который есть сейчас. Правда, на это ушло несколько лет», – говорит Жанаберген Макуов.

По его словам, когда рецепт халвы был разработан, а производственная линия ожидала запуска, основатели компании начали искать клиентов. На первых порах сотрудничали с небольшими магазинами и продуктовыми рынками Алматы. Оптовики и крупные гипермаркеты присоединились гораздо позже.

«Первая халва получалась более твердая, потому что рецептура не была еще так отлажена, как сейчас. Некоторым клиентам она нравилась, другие говорили, что необходимо ее дорабатывать, то есть наш продукт вызывал определенные нарекания со стороны потребителей. Когда мы начали улучшать качество халвы, к нам сами стали приезжать представители торговых фирм со всей республики с просьбой производить для них определенный объем. Так с увеличением спроса мы нарастили и объемы производства нашей восточной сладости», – поясняет Жанаберген Макуов.

Как вспоминает эксперт, первоначальный капитал составил примерно $10 тыс. Бизнес начинали на собственные деньги, однако с увеличением объемов производства не обошлось и без заемных средств.

«Когда мы начали расти и расширяться, то поняли, что нам нужны собственная территория и производственная база. Естественно, пришлось прибегнуть к помощи отечественных банков и взять кредит. Для сравнения, на начальном этапе у нас помещение было площадью 40-50 квадратов. В месяц мы производили 500 кг халвы, а штат сотрудников составлял 5-6 человек, тогда как сейчас он насчитывает 1200 человек. У нас 2 завода общей мощностью свыше 20 тыс. тонн», – говорит Жанаберген Макуов.

Технология производства халвы основана на трех составляющих: ядра подсолнечника, патока и сахар. При этом сырье должно быть не только натуральным, но и высококачественным. Только тогда получится настоящая халва из детства. В ТОО «Алматинский продукт» предпочтение отдают сырью казахстанского производства. В частности, патоку закупают в Жаркенте, сахар – в Мерке, а семена подсолнечника – в Семее, Усть-Каменогорске и Павлодаре.

«Мы используем исключительно натуральные продукты при минимальном количестве добавок. То есть мы практически полностью отказались от химии, вся наша продукция производится из дорогого и первоклассного сырья. Плюс специальная рецептура и правильная технология производства. Ведь при неграмотной обработке семечек халва получается прогорклой и начинает быстро портиться. Особенно в летнее время года. Не все компании могут добиться того вкуса, который нравится конечному потребителю. В результате они терпят убытки и закрываются. Если в 2002-2006 годах в Казахстане насчитывалось около 12 производителей халвы, то сегодня вместе с нами всего 3 действующих завода и пара небольших производственных цехов», – рассуждает Жанаберген Макуов.

Стремясь удовлетворить растущую потребность рынка, бизнес стал расширяться. В 2008 году в селе Ельтай Карасайского района Алматинской области открылась многопрофильная кондитерская фабрика. В скором времени на прилавках отечественных магазинов появилась продукция, выпущенная на новой производственной линии под брендом A-product. Сегодня в ассортименте предприятия 250 наименований изделий. В их числе: халва различных видов, конфеты в шоколадной глазури, вафли и вафельные трубочки, соломенные палочки, а также огромный выбор печенья.

«Фабрика оснащена современным оборудованием, которое соответствует мировым стандартам качества. К примеру, для выпуска песочного, сдобного и слоеного печенья в 2014 году были закуплены поточные линии немецкого и итальянского производства. Также работает карамельный цех, для чего была закуплена линия по производству леденцовых конфет, которые изготавливаются инновационным методом с применением автоматических линий. Мы стараемся следовать современным тенденциям в кондитерской сфере, внедряя новые технологии и улучшая рецептуру. Регулярно мониторим рынок, узнаем, что интересно нашим потребителям, и на этой основе уже разрабатываем продукты, включая дизайн и упаковку», – объясняет коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Еще один поворотный момент в истории компании произошел в 2010 году, когда руководство приняло решение выйти на экспорт. С этого момента предприятие стало развиваться еще активнее: увеличивает ассортимент, налаживает региональную систему сбыта и расширяет географию продаж на зарубежных рынках. Сейчас продукцию компании можно встретить в России, Беларуси, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане, Афганистане, Монголии, Китае, США, а также в некоторых странах Европы.

«Как производителям, нам хотелось заходить на новые рынки сбыта и экспортировать продукцию в разные страны. Но в наше время на всех рынках уже присутствуют местные конкурирующие производители, и заинтересовать торговые компании покупать именно нашу продукцию порой очень сложно. Данные компании не хотят вкладывать деньги в неизвестный для определенного рынка продукт. Они зачастую просят отгрузить товар без оплаты, то есть с отсрочкой платежа. Для нас это большие риски, так как мы не знаем финансовое состояние партнера», – говорит Жанаберген Макуов.

Расширить географию сбыта ТОО «Алматинский продукт» помогло АО «Экспортная страховая компания «KazakhExport». Она предоставила страховую защиту от риска неплатежей при внешнеторговых операциях и гарантировала безопасность экспортных сделок. «Инструментами KazakhExport мы начали пользоваться с 2016 года. Эта компания покрывает все затраты анализа финансовой стабильности клиента, а также берет на себя риски неоплаты и страхует сделку. Отпуская иностранным партнерам кондитерские изделия без оплаты, мы отвлекаем деньги с оборота. Из-за этого возникает дефицит оборотных средств. В этом случае KazakhExport предлагает такой инструмент, как предэкспортное финансирование. То есть он финансирует производителя под невысокий процент и у компании появляется возможность без затруднений производить продукцию и отгружать с отсрочкой платежа», – поясняет Жанаберген Макуов.

По его словам, благодаря поддержке экспортной страховой компании предприятие нарастило объем экспорта в 2 раза. Причем за все время сотрудничества страхового случая не возникало. Контрагенты добросовестно и в срок производили оплату.

«Мы видим тенденцию увеличения экспорта, поэтому в планах продолжить сотрудничество с KazakhExport. Если бы не было такой организации, нам было бы сложнее выходить на внешние рынки. Думаю, что потребовалось бы 5 лет, чтобы добиться тех результатов, что есть сейчас. И моя искренняя рекомендация тем компаниям, которые только планируют экспортную экспансию, обязательно обратиться в KazakhExport. Конечно, можно попытаться выйти за рубеж самостоятельно, но это очень долгий и дорогой путь. А там команда профессионалов, которые все подробно расскажут, где-то помогут, а, может, и финансово поддержат. У них есть много инструментов, нужно только их грамотно использовать для развития своей экспортной сети», – считает Жанаберген Макуов.

Сегодня продукция компании занимает лидирующие позиции на казахстанском рынке. В частности, на ее долю приходится порядка 75% производства халвы и 35-40% – печенья.

Среди достижений: 10 золотых медалей в номинации «Лучший продукт Казахстана» на международной выставке FoodExpo 2003, 2005, 2006 и 2011 годов, награда «ХалыкМаркасы» в 2015-м и премия за достижения в области качества «Алтын Сапа» в 2017 году. В дальнейших планах компании все так же радовать потребителей качественной продукцией, расширять ассортимент и продолжать экспансию на зарубежные рынки.

«Главная задача сейчас – охватить больше регионов России, на данный момент с нами работают около 17 городов. Мы планируем уходить вглубь Российской Федерации вплоть до Санкт-Петербурга. Также хотим охватить рынки Китая, то есть пока мы представлены лишь в 4 провинциях. В целом при грамотном подходе заниматься такой деятельностью достаточно выгодно. Оперировать цифрами не могу, потому что, с одной стороны, это коммерческая тайна, с другой – мы не хотим плодить конкурентов. Самое главное, мы работаем и нам это интересно», – резюмирует коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов


Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова

За счет чего зарабатывает велокафе

Основатель «Велоедова» делится секретами бизнеса

Елена Тумашова

«Как бывает? Люди приходят к нам попить кофе, видят, что можно арендовать велосипед — и пользуются этой возможностью. Но бывает и так, что кто-то приходит только за этим, а потом уже становится нашим „кофейным“ посетителем», — в прошлом году супруги Анастасия Филиппова и Семен Богомаз соединили кафе и аренду велосипедов — получился «Велоедов». За счет чего зарабатывает велокафе, что получилось не так, как задумывали, и сколько стоит эксклюзивный электровелосипед — Анастасия рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

За счет чего сэкономили

До открытия кафе мы с супругом занимались дизайном интерьеров. В какой-то момент нам предложили помещение и финансы, и мы решили попробовать себя в бизнесе. Семен всегда увлекался велосипедами, это и определило специализацию кафе. Идею подсмотрели в Нидерландах. Но там формат немного другой – веломагазин с кофейней. Мы понимали, что этот вариант у нас не сработает: наши люди любят посидеть, покушать. Поэтому немного изменили концепцию: совместили кафе и аренду двухколесного транспорта.

Поскольку мы на практике знакомы со сферой дизайна общественных заведений, знаем, что нужно вкладывать $1 тыс. на квадратный метр, чтобы получить хороший результат. Наше помещение – 64 квадратных метра, плюс есть пространство на улице (фасад, лестница, подъемник для инвалидов, газон). На все, включая оборудование для кухни и оформление документов, ушло около $50-60 тыс. Получилось дешевле, чем если следовать соотношению «квадратура – предполагаемые затраты», потому что очень много мы делали сами – дизайн, декоративные элементы, часть мебели, люстру.

Кастом-велосипеды для гостей

Аренду велосипедов мы предлагаем в теплое время года – в сезон. В этом году обновляем парк (прошлогодние велосипеды повесили на фасад). Решили взять модели со скоростями и, скорее всего, возьмем два электросамоката Xiaomi. И плюс для нас готовятся два кастом-велосипеда (кастом-байки собираются вручную по персональным параметрам, – прим. ред.). Изначально это была одна из идей – кастом-гараж как дополнительный проект. Но у нас не хватало времени, и зимой было достаточно трудно. Сейчас нашли человека, который может этим заняться, появилось немного времени – и вот мы делаем кастом-велосипеды для нашего кафе. Если они понравятся посетителям, сделаем еще.

Помимо этого, думаем об электровелосипедах. У нас есть один такой и также есть электросамокат – тоже собранные вручную. Мы их практически не сдаем в аренду, потому что они получились очень дорогими по себестоимости. Стоят дома в гараже, ездим на них сами. Иногда привозим в кафе и даем нашим постоянным гостям. Наш электровелосипед мощный, и на него мы затратили около 500 тыс. тенге. Можно собрать, конечно, и более дешевую версию. Самокат стоит чуть дешевле.

В аренду мы сдаем недорогие японские велосипеды. Они очень легкие в управлении и красивые, отличаются от спортивных велосипедов, поэтому их с большим удовольствием арендовали прошлым летом. Часто такие велосипеды берут для фотосессий, для прогулок по парку. Стоимость их разная, в среднем около 50 тыс. тенге. В прошлом году у нас было пять велосипедов, и они все окупились за сезон.

Велосипеды VS кафе: что приносит доход

Вообще, велосипедная «составляющая» не приносит особого дохода, она скорее как дополнение. Основной доход мы, конечно, получаем от кафе. Раньше в меню были сэндвичи, сейчас – питты. Мы их сами печем, черные с разными начинками. Это основное блюдо. Делаем бургеры, но питты все равно пользуются большей популярностью. Также предлагаем гостям домашнее мороженое (на зиму оставили только два сорта), но сейчас начался сезон, и мы расширим ассортимент. Мы стараемся все делать сами. Даже для лимонадов сиропы готовим сами.

Возможно, в этом сезоне будем активнее продвигать аренду велосипедов. Наши расценки чуть выше, чем везде. Во-первых, потому что велопарк небольшой, во-вторых, наши велосипеды отличаются, в-третьих, мы и сами не хотим, чтобы был бесконечный поток аренды: велосипеды очень быстро изнашиваются, приходится вкладывать в них слишком много денег.

Вложения в бизнес еще не окупились. Летом мы выходили в ноль и даже начали двигаться в сторону плюса. Но осень и зима – это трудные времена. Не только для нас: зима многих подкашивает. Чисто с форматом мы это не связываем: в несезон и постоянных гостей стало меньше. Этот период мы пережили, и сейчас чувствуется приток посетителей. Думаю, этим летом будет еще лучше, чем предыдущим.

Плюсы, минусы, особенности

В самом начале мы по-другому представляли наше велокафе. Но примерно на третий месяц поняли: так, как придумали мы, не будет.

Например, мы хотели, чтобы у нас собиралась велосипедная тусовка. Оказалось, основной массе велосипедистов это не очень интересно, они даже за кофе не заезжают. Но зато нашими частными посетителями стали молодые пары с детьми (у нас есть, чем их занять – книги, раскраски). Выходные стали у нас семейными днями. Велосипедисты, конечно, заезжают, но это обычно ребята постарше, с определенным финансовым достатком (для кого-то, возможно, у нас дороговато).

Аренда велосипедов пошла даже лучше, чем думали. На нашей велопарковке стояли велосипеды, но таблички, что они сдаются в аренду, не было. Многие люди просто приходили и спрашивали об этом. Летом в нашей локации еще достаточно много иностранцев (много хостелов рядом), они частенько арендуют байки. Думаю, в этом году сервис пойдет еще лучше.

Немного поменяли кухню. Завтраки оставили до 15:00. Пробовали вводить ланчи, но они не пошли. У нас маленькая кухня и один повар, поэтому достаточно сложно делать широкое меню.

Обычно выходные у нас и по кухне, и по аренде более активные. Летом же каждый день как выходной. И мы это уже начали ощущать.

Казахстан > Агропром. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576050 Анастасия Филиппова


Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова

Как построить онлайн-сервис доставки цветов

Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета

«Знаете, меня вдохновляют такие истории: несколько парней создают мобильное приложение, продают какой-нибудь корпорации и зарабатывают на этом миллионы», — Айжан Танатарова, основательница онлайн-сервиса доставки и заказа цветов zakazbuketov.kz, уверена, что в цветочном бизнесе, который нашел свое место в сети, тоже есть все шансы на успех. Маленький бутик может продавать объем огромного цветочного магазина только за счет того, что присутствует в интернете. «У нас, например, примерно половина заказов приходит из социальных сетей, остальное — за счет поисковых сервисов, рекламы в интернете», — говорит Айжан о своем проекте. Опыт с Инстаграмом у нее тоже есть — взрывной и имиджевый. И есть сервис заказа и доставки цветов — с полной автоматизацией и собственным мобильным приложением.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета, что дало сотрудничество с известными казахстанскими вайнерами и какой видит собственную франшизу.

Логистика помогла, 8marta не сработало

Я работаю с 18 лет. Начинала курьером в крупной компании, возила документы и потихоньку постигала особенности сферы перевозок. Со временем перешла на более высокие должности, в 24 года стала первым руководителем. Вот так я попала в логистику. Это был нефтегазовый сектор. Не могу сказать, что все давалось легко, были такие ситуации, когда я, как гендиректор, должна была в три часа ночи ехать в аэропорт встречать какое-то оборудование, чтобы проследить, что его доставят на месторождение в срок. Было очень много перелетов: я могла, например, в воскресенье улететь в Нидерланды, в среду вернуться и тут же полететь в Китай. Это было очень интересно. Но до 30 лет, пока не появился второй ребенок. Тогда я ушла из логистики в сферу IT. А когда родился третий ребенок, решила: нужно проводить время с детьми, открыть свое дело, пусть и маленькое, и принадлежать самой себе.

Как-то раз — это было четыре года назад — я не смогла заказать цветы на 8 Марта. И вот она, бизнес-идея — открыть цветочный онлайн-магазин. Выкупила домен с названием этого праздника. Бывший муж, айтишник, сделал лендинг. Я запустила сайт и стала ждать заявок. Но их не было.

Я стала изучать рынок, смотреть, как работают другие интернет-магазины, разговаривала с людьми. В итоге купила другой домен — такой, как называется моя компания, благо он был свободен. И это, по сути, стало новым этапом в моем бизнесе.

Цветочный сервис с CRM-системой

Первое, с чем пришлось столкнуться, — недоверие. Бухгалтер, флорист и девушка на заказах — вот, с чего мы начинали. Слишком мало сотрудников, это создавало трудности в поиске новых: не все могут поверить в небольшую компанию, принимающую по три заказа в день.

В то же время проблема заключалась практически в отсутствии профессиональных современных флористов: приходили либо представители «базарной школы», либо те, кто прошел курсы «как подрезать цветы и убрать шипы с розы».

Но большей проблемой оказался финансовый вопрос: люди не понимали, как это — получать зарплату раз в месяц. Хотели каждый день. Были и такие, кто говорил: заплатите мне пять тысяч, я выйду — и в итоге не выходили. Это длилось практически два года. Только в прошлом году нам удалось выстроить систему выдачи заработных плат — так, как принято в нормальной компании. И мы собрали профессиональный штат.

У нас много систем учета. Интернет-магазин у нас на «Битриксе», синхронизируется с 1С, с CRM-системой, запущены телеграм-боты. И еще мы установили ресторанную систему учета: она помогает нам учитывать расход и приход букетов. Очень удобно, настроили ее под себя. Не смогли только поменять слово «официант» на слово «флорист». Работаем, конечно, и с обычной бухгалтерией.

Японские розы лучшие в Израиле

Мы скооперировались с другой компанией — нашим конкурентом и партнером в одном лице — и совместно закупаем цветы. Это позволяет экономить на доставке. Основную часть себестоимости импортного цветка составляет транспортировка: чем больше вес груза, тем ниже тариф. Цветы ведь еще скоропортящийся товар. Брак, появляющийся в дороге, в холодильнике, лом сейчас у нас составляет 5−7%. Раньше было больше — до 20%. Снижение процента — это вопрос опыта. Мы стали смотреть статистику, есть отдельные люди, которые следят за спросом — начальник отдела розничных продаж и главный флорист просматривают, сколько запросов на тот или иной цветок было.

Откуда доставляются наиболее качественные цветы? Здесь лучше говорить с позиции того, какая страна какой цветок производит. Например, в Израиле выращивают лучшие лизиантусы (японская роза), мы по умолчанию знаем, что эти цветы нужно завозить оттуда. Вообще формулировка такая: конкретно вот в этой стране в сезон конкретно вот такой цветок классный. Или еще уже: конкретно вот в этой стране вот эта плантация выдает качественный цветок.

Себестоимость, конечно, тоже играет роль. Голландский пион в сезон мы можем продавать по 1,5 тыс. тенге, потому что получаем, скажем, по 1 тыс. А не в сезон его себестоимость может вырасти до 2,5−3 тыс. тенге. Роза — зависит от ростовки, сорта, плантации (разница между плантациями может доходить до 10 центов на один и тот же сорт).

От неконтролируемого эффекта к имиджу

Когда интернет-магазин заработал в полноценном режиме — это произошло 2−2,5 года назад, — возник вопрос дальнейшего продвижения и продаж. Я стала ближе «знакомиться» с Инстаграмом. Это сейчас можно «закинуть» в аккаунт в этой социальной сети $100 и получить продажи, хотя бы какие-нибудь. Раньше такого не было. Я просматривала профили и вдруг увидела Yuframe. Молодые люди, делающие смешные ролики, мне очень понравились. Позвонила по указанному номеру (как оказалось потом — Арману Юсупову) и предложила сделать для моего проекта рекламу. Ребята согласились.

Выпустили 15-секундный ролик к 14 февраля — и мы захлебнулись: поток подписчиков, сотни писем в директ. Мы тогда не осилили 70% заказов. Не были готовы. Но я поняла: нужно подписывать с ребятами договор. Как они потом сами сказали, для них наше партнерство тоже стало первым опытом — в подписании серьезного договора, на год. Это был эксклюзивный контракт.

Конечно, следующие вайны уже не приносили такого взрывного, неконтролируемого эффекта. Потом, когда мы начали ранжировать свою аудиторию, поняли, что у «Юфрейма» более молодые фолловеры, их не интересуют дорогие цветочные решения. Но зато ролики в Инстаграме стали нашим имиджевым инструментом, мощно сработали на узнаваемость бренда. Я удивлялась, когда старые знакомые, узнав, что я теперь занимаюсь цветами, сначала воспринимали это пренебрежительно, но когда слышали, собственником какого бренда я являюсь, меняли свое отношение на 180 градусов. Это было непривычным чувством. В такие моменты я понимала, что сделка была крутой и деньги вложены не зря. Позже я связалась с другим вайнером — Нурланом Батыровым («Безумная женщина», — прим. ред.). Мы подписали годовой контракт и по сей день работаем. А Артур Аскарулы стал бренд-амбассадором трех наших брендов (еще один — RAFALE — мы создали как альтернативу традиционным букетам; третий бренд — «Цветок короля Артура» — создал Артур Аскарулы, и сейчас мы владеем этим брендом совместно).

Сотрудничество с вайнерами стало ключевым в развитии. Переломным моментом. Просто открыть магазин, настроить контекстную рекламу и сидеть в ожидании покупателей — очень рискованно начинать цветочный бизнес именно так. Цветы — скоропорт. Когда у тебя в холодильнике цветов на 2 млн, а ты расслабляешься, рискуешь просто потерять эти деньги.

Почему в регионах франшиза будет дешевле?

В создание и развитие бизнеса я вложила около $150 тыс. В эту сумму входят все технические решения — создание интернет-площадки, настройка рекламы (как контекстной, так и рекламы в социальных сетях), SEO-продвижение, разработка собственного мобильного приложения, внедрение CRM-системы и всех систем учета. Плюс сопровождение: разработчики у нас в Москве, специалисты по контекстной рекламе — в Беларуси, веб-дизайнеры и SEOшники — из Украины.

Сумма вложений включает и все ошибки и возникающие непредвиденные ситуации — брак, сломавшийся холодильник… Нечестные флористы. Да, я столкнулась и с таким риском. И поняла: очень сложно работать дистанционно. Дважды пыталась открыть магазин в Астане и ничего не вышло. Не потому, что плохой предприниматель, а потому, что требуется постоянный контроль. Это одна из причин, почему возникло желание работать по франчайзингу. Знаете, как бывает? Клиент заказывает, например, букет из 51 розы, флорист заворачивает и вместе с этим кладет визитку своего родственника: приходите, говорит, в следующий раз к нам, мы вам сделаем то же самое, но дешевле. В цветочном бизнесе сильны традиции: в нем работают семьями. Получается, за наш счет они ищут себе клиентов.

Работа через франшизу даст нам возможность нанять службу безопасности, сотрудники которой смогут с помощью камер отслеживать все, что происходит в каждой нашей точке. Для одного магазина это экономически невыгодно.

Мы сами будем заниматься поставкой цветов, сделаем этот процесс прозрачным, так же как и стоимость цветка. Определим комиссию за организацию работы — допустим, 10%. Стоимость франшизы будет различаться: для Алматы, Астаны и крупных городов — Шымкент, Атырау, Актау, Актобе она будет более высокой, как мы сейчас видим — около $1 тыс., в остальных городах — 150 тыс. тенге. По ежемесячным выплатам также будет градация. Для тех, кто захочет с нами работать, такая схема будет однозначно более выгодной, чем продавать на базарах, где царят особые отношения в цветочном мире.

Запросов на нашу франшизу поступает очень много. Практически каждый день нам пишут в директ, звонят. Цветочный бизнес — высокодоходный, в отличие от того же самого логистического бизнеса, поэтому, я уверена, у всех получится зарабатывать вместе с нами.

Установить разные цены мы решили из-за разного дохода населения, его плотности и культуры дарения цветов: в Алматы она еще более или менее присутствует, в Астане тоже начинается, но в регионах это не так. Там и выбор цветов скуден: розы, хризантемы, пионы в лучшем случае в сезон… Будем менять эту ситуацию.

Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио

«Создать устойчивое производство в России — это вызов», - вице-президент по поставкам Unilever в России Лоран Массио — о том, зачем и как компания строит экологически безопасное производство.

Я живу в России уже десять лет, три из них работаю в Unilever Россия — и пришел в компанию именно потому, что она стремится вести бизнес методами, снижающими негативное воздействие на окружающую среду. В стране, где большинство населения не слишком волнуют экологические проблемы, лишь немногие компании готовы инвестировать в переоборудование производства и долгосрочные проекты, нацеленные на сохранение окружающей среды. Такие инициативы здесь выглядят серьезным вызовом.

В отличие от европейцев, в России люди не привыкли думать о ресурсах. В Европе водоснабжение и отопление — дорогое удовольствие. В России же вода и электричество традиционно дешевы, и люди до сих пор не привыкли контролировать их расход. Но плата за водоснабжение и электроэнергию растет каждый год — и это хорошо, поскольку заставляет людей задуматься если не о рациональном использовании ресурсов, то хотя бы об экономии.

Многие говорят: «Россия — большая страна, воды много». Пока это действительно так. Но мы знаем о том, что средняя годовая температура растет в России в 2,5 раза быстрее, чем по всему миру. Мы слышим о том, что уровень воды в Байкале регулярно опускается ниже критической отметки , а засухи и наводнения стали неотъемлемой частью сельскохозяйственного календаря.

Глобальное изменение климата — это та цена, которую приходится платить за перерасход природных ресурсов не только России, но и всему миру. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, бережное отношение к природным ресурсам должно стать идеологией, привычной и понятной большинству россиян.

Нерациональное потребление и неразрывно связанное с ним избыточное производство заставляют компании задуматься о новой экономической стратегии. Пока чиновники ищут ресурсы для утилизации отходов, растущие объемы которых пугают, крупные производители стремятся создать так называемое «устойчивое» производство, генерирующее минимум отходов и выбросов, а значит, и минимум воздействия на окружающую среду.

Unilever несколько лет назад разработал глобальный План устойчивого развития и повышения качества жизни, экологическая составляющая которого основана на модели экономики замкнутого цикла. Согласно этому плану, за минувшие 6 лет мы существенно «озеленили» собственную систему производства и поставок.

Мы намерены полностью перевести наши производства на возобновляемые источники энергии и к 2030 году сделать бизнес "углерод-позитивным" – генерировать больше "чистой" энергии, чем потребляем, а излишки перераспределять тем, кто живёт и работает по соседству. Уже сейчас на наших фабриках неуклонно снижаются выбросы СО2. Несмотря на рост производства, к 2020 году мы планируем вдвое сократить расход воды на наших фабриках.

На сегодняшний день один из наших самым успешных проектов — «Ноль отходов на захоронение», суть которого в переработке или дальнейшем использовании в качестве вторсырья для других индустрий 100% отходов производства. В начале 2015 года по этой программе начали работать все наши фабрики, в том числе четыре в России — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Омске и Тульской области. Нам удалось сократить количество отходов на тонну продукции на 97% — а на российские свалки не попало 11 тысяч тонн мусора.

В программе «Ноль отходов на захоронение» участвуют не только наши фабрики, но и офисы, и склады, а многие сотрудники сортируют мусор не только на работе, но и дома — я и сам это делаю. К сожалению, мы — пока единственная компания, которая работает по этой программе в России. Однако принципы устойчивого производства помогают сокращать издержки и строить долгосрочную стратегию развития бизнеса.

Хотя в России переработка отходов пока зачастую обходится дороже их отправки на полигон, Unilever получает от нее положительный экономический эффект. Так, прибыль от реализации отходов тульского и санкт-петербургского производственных кластеров Unilever в 2015 году превысила расходы на захоронение. В 2016 году мы исследовали мнение акционеров об их отношении к такой экономической модели. Оказалось, что 70% из них при вложении инвестиций ориентируются на долгосрочные “устойчивые” стратегии, а 80% видят устойчивое производство неотъемлемой частью долгосрочного роста.

С упаковкой, которая оказывается на свалке после того, как потребители используют наши продукты, дело обстоит сложнее. Пока образование такого мусора удалось сократить только на 29%. Например, мы заменили бумагой фольгу для упаковки чайных пакетиков – ведь алюминиевая фольга, как известно, разлагается более 100 лет. К 2020 году мы планируем вдвое сократить объем отходов, связанных с потреблением нашей продукции, а к 2025 - сделать 100% пластиковой упаковки нашей продукции пригодной для вторичного использования и переработки.

Более того, мы и сами входим в объединения российских компаний, нацеленные на разработку новых правил ведения бизнеса с учетом экологических норм. Unilever является членом ассоциации РусПЭК, мы активно поддерживали принятие поправок к закону «Об отходах производства и потребления» — и выражали готовность исполнять его самостоятельно (а не отделываться платежами за нанесенный вред) — как это и предусмотрено лучшими международными практиками.

Эту тему мы продвигаем и в рамках отраслевых объединений — Ассоциации менеджеров, НП «Русбренд» (содружество производителей фирменных торговых марок), Консультативного совета по иностранным инвестициям. Изучив правовые акты правительства, мы обнаружили многочисленные неопределенности, пробелы и недоработки, которые препятствуют эффективному выполнению наших обязательств как производителя в отношении отходов.

Как член РусПЭК, мы направили список вопросов по применению положений закона об отходах в соответствующие органы — и вместе с Минприроды, Роспотребнадзором и участниками ассоциации дорабатываем положения законодательства. Госрегулирование в первую очередь должно быть настроено на поддержку тех, кто следует правилам и внедряет стандарты циклической экономики — а всех остальных мягко подталкивать к пересмотру позиций.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио


Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик

Интервью с коммерческим директором ГК «Солнечные продукты» Вячеславом Китайчиком.

О проблемах, существующих у переработчиков подсолнечника в России, прогнозах развития отечественного рынка масличных культур, ожиданиях от программы «Эффективный гектар» и необходимости развития портовой инфраструктуры в интервью OilWorld.ru расскажет коммерческий директор ГК «Солнечные продукты» Вячеслав Ефимович Китайчик.

Вячеслав Ефимович, предлагаю начать наше интервью с краткого подведения итогов прошлого сезона. Какие трудности пришлось преодолеть, и какими результатами вы по-настоящему гордитесь?

Сезон 2017/18 года запомнился, как сезон с экстремальными погодными условиями в Приволжском Федеральном округе: поздняя посевная компания, связанная с неблагоприятными погодными условиями весной 2017 года, и затянувшаяся уборочная, которая, положа руку на сердце, до сих пор не закончилась, так как в полях РФ стоит до 500 тыс. га подсолнечника прошлого года. Влага подсолнечника, который убирался в ПФО в ноябре – январе, достигала значения выше 40%. Все сушильные мощности на наших производственных площадках (МЭЗы и элеваторы), работали в авральном режиме, для того чтобы спасти, и так с трудом собранный, урожай. Нам это удалось. И все-таки результат в 10,5 млн. тонн подсолнечника, который мы увидели из отчета Росстата, стал вторым по объему после сезона 2016/17, хотя мы рассчитывали на новый рекорд. Но погода внесла свои корректировки.

«Солнечные продукты» с полным правом можно считать экспортоориентированной компанией. Недавно вы поставили партию масла во Сирию. О каких объемах идет речь? Что дальше? Расскажите о новых направлениях в бизнесе и рынках сбыта, которые вы планируете освоить в ближайшей перспективе?

РФ уже давно стала экспортно-ориентированной страной по продуктам переработки семян подсолнечника, а именно масла и шрота. Годовое потребление масла в РФ составляет около 2,2 млн. тонн, а при урожае 10,5 млн тонн, за минусом кондитерских сортов, выработка масла составит около 4,3 млн. тонн. Итого экспорт масла в сезоне 2017/18 составит около 2,1 млн. тонн. Если бы мы увидели предполагаемый нами рекордный урожай в 11,5 млн. тонн, то экспорт впервые обогнал бы внутреннее потребление, достигнув отметку в 2,5 млн. тонн.

В январе «Солнечные продукты» впервые отгрузили т/х с маслом напрямую в Сирию в количестве 5,8 тыс. тонн. Этот опыт показал, что Сирийский рынок для нас перспективный. Данный канал сбыта мы планируем развивать. Так же в этом сезоне, октябрь – ноябрь, мы отгружали т/х напрямую с Волжского терминала (г. Балаково) по Волге в Иран, что так же является перспективным для нас направлением. Общий объем подсолнечного масла, поставляемого на экспорт «Солнечными продуктами» составляет около 170 тыс. тонн в год.

Вячеслав Ефимович, а каковы лично ваши прогнозы развития российского рынка масличных культур? Что нужно России, чтобы потеснить Украину на мировом рынке подсолнечника?

На сегодняшний момент мощностей по переработке масличных культур на территории РФ составляет около 16 млн. тонн в год, а урожаи подсолнечника, как я уже говорил, менее 11 млн. тонн. Доля загрузки мощностей по переработке в среднем по стране не дотягивают и до 75% (с учетом рапса). Для увеличения экспортного потенциала и возможности потеснить Украину, нам необходимо:

-увеличивать валовый сбор масличных семян, за счет увеличения урожайности подсолнечника с 14 ц/га до 18 ц/га (Средняя урожайность в Украине около 22 ц/га)

-увеличивать площадь под подсолнечник с 7,9 млн. га до 9 млн. га, в том числе и за счет пересмотра доли подсолнечника в севообороте в ЮФО.

В итоге мы можем получить валовый сбор порядка 16 млн. тонн семян подсолнечника, и это позволит увеличить экспорт масла до 4,5 млн. тонн. В сравнении - экспорт из Украины сейчас составляет около. 5 млн. тонн

Недозагрузка российских производственных мощностей по переработке масличных культур, по оценке Oilworld.ru, в целом по России составляет порядка 40%. Как нехватка сырья влияет на финансовые результаты вашего холдинга? Какие еще основные проблемы, существующие в масложировой отрасли, вы считаете важными выделить?

Недозагруженность производственных мощностей приводит либо к работе не на полной мощности, либо к уходу на вынужденный простой, что влечет за собой финансовые потери. А борьба между переработчиками за основное сырье уменьшает и так не высокую маржинальность отрасли.

Какие надежды вы возлагаете на программу «Эффективный гектар»?

Программа «Эффективный гектар» позволит решить ситуацию нехватки сырья в масложировой отрасли путем замены части посевов пшеницы на масличные культуры. Смена приоритетов поможет нам добиться высоких результатов, прежде всего, повысит урожайность, и будет способствовать быстрому наращиванию посевных площадей под масличные культуры. Конечно, это не может не радовать переработчиков.

Не так давно ваша компания и концерн BASF подписали стратегическое соглашение, в рамках которого планируется создать демонстрационный центр для отработки новых методов защиты растений, а в частности, повышения урожайности сои и обеспечения высокой степени защиты при выращивании подсолнечника. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее. Окупаются ли подобные инвестиции?

Действительно, «Солнечные продукты» подписали cстратегическое соглашение о партнерстве с компанией BASF в рамках проекта расширения выращивания сои на мелиоративных землях. При выращивании сои использование средств защиты растений и стимуляторов роста очень важны для получения стабильного урожая высокопротеиновых соевых бобов. Каждая из сторон берет на себя определенные обязательства:

Солнечные продукты – выполнение всех этапов агротехнологий, а BASF – технологическую поддержку.

Эти меры приведут к урожайности не ниже 26 ц/га в первый год, и соответственно, увеличению этого показателя в последующие годы.

Диспаритет цен на подсолнечник и подсолнечное масло не позволяет производителям работать в положительной доходности. Как с этим справляется ваша компания? Какова ситуация на текущий момент по отношению к прошлому сезону? Можно ли договориться с сельхозпроизводителями о приемлемых ценах на сырье? Есть ли смысл в объединении усилий с другими крупными холдингами в выработке стратегии существования на рынке в текущей ситуации?

Диспаритет цен между семенами подсолнечника и подсолнечным маслом вызван в совокупности снижением пошлины на вывоз семян подсолнечника из РФ на экспорт до 6,5%, пошлиной на ввоз семян подсолнечника в Турцию в 27% (но не менее 121,5 доллара на тонну), с одной стороны, а также пошлиной на ввоз подсолнечного масла производства РФ в Турцию в 36% (но не менее 360 долларов за тонну) с другой стороны. Эти пошлины и дают диспаритет цен в сторону возможного экспорта семян подсолнечника. Именно поэтому мы увидели всплеск вывоза на экспорт семян подсолнечника. Так в прошлом году экспорт семян подсолнечника составил более 350 тыс. тонн., а это годовая загрузка таких МЭЗов, как, например, наш Армавирский ЖК или такого, как Лабинский МЭЗ «Юга Руси».

Вторым фактором является конкурентная борьба переработчиков за сырье, причем во всех регионах Европейской части РФ.

Ситуация в этом сезоне усугубилась в связи с рядом причин. Это и рваная уборочная кампания из-за неблагоприятных погодных условий в ЦФО и ПФО, и введение новых производственных мощностей в ЦФО и ПФО таких как «Тербуны», «Масло Черноземья» в Липецкой области, «Новоанниский МЭЗ» в Волгоградской области, «Маячный МЭЗ» в Республике Башкортостан. С сельхозпроизводителями договориться не представляется возможным, потому что любая цена на подсолнечник для СХТП низкая, даже при маржинальности на ней более 100%. Такая ситуация подталкивает рынок переработчиков к укрупнению (объединению) в рамках слияния или поглощения.

Вячеслав Ефимович, на Масложировой конференции, прошедшей в начале апреля 2018, вы затронули важную тему субсидирования отечественной портовой инфраструктуры. Какие порты, на ваш взгляд, заслуживают инвестиции и почему? Это должны быть только гос.субсидии, или крупным экспортерам по силам и самим вложиться в модернизацию? Ваша компания планирует что-то предпринять в данном направлении?

На сегодняшний момент в России нет ни одного оборудованного глубоководного причала с емкостным парком для накопления масла, с возможностью приема масла как с автомобильного, так и с железнодорожного транспорта. В связи с этим мы не можем конкурировать на равных условиях с Украиной на дальних рынках (Индия, Китай и т.д.). Существует дисконт цен в размере до 20 долларов США при отгрузке масла из портов РФ, по сравнению с отгрузкой из портов Украины, что дополнительно усугубляет диспаритет цен внутри РФ. Вся масложировая отрасль задыхается из-за отсутствия таких терминальных мощностей. Я считаю, можно развивать данную инфраструктуру в порту Новороссийска, так как там нет необходимости размещать емкости непосредственно на причальных и около причальных площадях. И нужно иметь возможность постановки судна к причалу, оборудованному трубопроводами.

Что вы ждете от нового сезона? Что будет являться основным драйвером роста для вашего холдинга в ближайшей перспективе?

Мы ожидаем очередные рекордные площади под семена подсолнечника на уровне 8 млн. га и надеемся на среднюю урожайность не ниже 15 ц/га, т.е. валовый сбор составит около 12 млн. тонн.

Вячеслав Ефимович, благодарю вас за столь подробные ответы на вопросы. И, напоследок, поделитесь, пожалуйста, с читателями OilWorld.ru секретом собственного успеха и эффективности в работе.

Я выделяю три основные составляющие успеха: оптимизм, оптимизм и еще раз оптимизм.

Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик


Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев

Комментарий. Почему в России становится меньше деревень.

Деревень в нашей стране становится меньше. Началась эта тенденция давно, и, к сожалению, никак не прекращается, несмотря ни на какие призывы. Если вы спросите, что такое деревня у тех, кто часто путешествует по стране, то вам ответят примерно следующее: «Слово такое есть, а места такого уже часто нет». Десятки тысяч деревень просто исчезли за последнее десятилетие с карты нашей Родины. Почему это происходит и что нужно делать для возрождения села – эти и другие вопросы стали предметом беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, научным руководителем Федерального центра экономики сельского хозяйства и развития сельских территорий Иваном УШАЧЕВЫМ.

— Иван Григорьевич, вы не раз принимали участие в разных слушаниях, на которых обсуждали развитие сельских территорий и их финансирование. О чем там говорят? Там для них какие-то новости звучат, или они все это знают давно, но никак не могут повлиять на происходящие процессы?

— Не так давно участвовал в парламентских слушаниях по совершенствованию государственной поддержки агропромышленного комплекса, естественно, в том числе и сельских территорий, поддержки сельских территорий. Я думаю, что большинство парламентариев хорошо знают эту проблему и, наверное, просто не могут ни до кого достучаться, как вы говорите.

— А до кого им надо достучаться? Они же сами законодатели.

— К огромному сожалению, наши силовые и экономические ведомства, как мне кажется, определяют больше, нежели Комитет по аграрным проблемам нашей Государственной Думы. Поэтому очень остро ставился данный вопрос. Очень аргументированно выступал и руководитель аграрного комитета Владимир Иванович Кашин, и многие парламентарии, и ученые. Пришлось выступать и мне в том числе. И действительно, все озабочены тем, что, несмотря на благоприятный прошлый год (получен рекордный урожай зерновых или, можно сказать, зернобобовых культур), когда, казалось бы, доходы товаропроизводителей должны расти, на самом деле все получается наоборот – цены реализации в среднем по стране снизились на 2,3%, а цены на промышленную продукцию для села увеличились на 7,6%.

— Идет посевная. Первый признак – рост в цене солярки.

— Солярки, и не только. И получается, что только по трем культурам (пшеница, сахарная свекла и подсолнечник) товаропроизводитель потерял 120 миллиардов рублей. Это практически половина государственной поддержки, которая в прошлом году составила 242 миллиарда. А тут 120 потеряно.

— Как мы с вами знаем, ничто ниоткуда не берется и никуда не девается. Если что-то исчезло из карманов, оно ведь где-то появилось, как вы думаете — где?

— Прежде всего, наверное, у переработчиков и торговли. Оно там появилось. А уровень рентабельности снизился у нас (аграриев). В прошлом году он составил примерно 14% (пока точных данных нет). Это с господдержкой. А без субсидий уровень рентабельности будет примерно 8%. Это в среднем по стране. Получается, что большинство наших хозяйств живут на самом низком уровне дохода. О каком социальном развитии наших территорий может идти речь, если у товаропроизводителя нет дохода? Поэтому, прежде всего, речь должна идти не только о проблеме увеличения господдержки (это крайне необходимо), но и о проблеме регулирования рынка, чтобы не было того, что произошло в прошлом году.

Что мы предлагаем. Как вы знаете, у нас сейчас идут интервенции. И они проходят, как правило, на биржах, без какой-либо гарантии. Мы предлагаем, чтобы для товаропроизводителей заранее устанавливали минимальные гарантированные цены, которые бы обеспечили хотя бы минимальный доход. Кстати, так, как в Штатах. Я неоднократно повторял, что не люблю приводить в пример Штаты, но вынужден… Так вот, у них как раз существует очень хорошая система регулирования рынка через гарантированные минимальные цены.

А в животноводстве насколько хорошо они работают! Допустим, каждая скотобойня должна ежедневно сообщать информацию Минсельхозу, по какой цене они закупили скот. Минсельхозу. Ежедневно. А Минсельхоз ежедневно, еженедельно и ежемесячно обязан информировать фермеров о ценах. Поэтому фермеру намного легче работать. А у нас получается так, что фермер принимает решение, находясь в информационном вакууме.

— И его легко обмануть, обвести вокруг пальца. Сказать: «Мировые цены падают. Вот и у нас упали».

— Вот почему действительно проблема регулирования рынка у нас должна носить комплексный характер, это бесспорно. Могут быть и интервенции, да, но прежде всего я считаю, что нужен все-таки механизм минимальных гарантированных цен. Это первое.

— Иван Григорьевич, извините, перебью. У нас ведь всякое регулирование ассоциируется, по старой памяти, с Госпланом, когда до последнего гвоздя для совхоза все планировали. Это ведь не то, о чем вы говорите?

— Нет, конечно. Это все-таки именно рыночный механизм. Подается сигнал оператору. Это очень важно.

— Вот вы говорите о необходимости поддержки. Но вместе с тем с начала нулевых годов, когда у нас… да еще и раньше, когда у нас либералы так называемые правили миром и правили балом, и когда эти якобы экономисты, которых Геращенко, наш великий Геракл, называл «бухгалтерами», а не экономистами, вот эти «бухгалтеры» считают, что сельское хозяйство должно быть убыточным. И даже запланировали «половинную» стоимость оценки рынка труда в деревне.

— Правильно.

— Половинную зарплату от городского сельский житель должен получать. Поэтому люди-то оттуда и бегут, по большому-то счету. Это же они виноваты. Они сейчас могут перенастроиться? Или их просто надо, извините, взять метлой и там немножечко подмести? Как вы считаете?

— Я бы сказал: и то, и другое. И метлой, и перестроиться. Как можно не понимать, что село выполняет огромное количество функций в стране? Демографическая функция, рекреационная, социокультурная …

Я, например, просто сам не понимаю, как эти чиновники так себя ведут в данном случае. Меня просто возмутило, когда я посмотрел новую редакцию государственной программы, где, оказывается, среди целей нет устойчивого развития сельских территорий.

— Забыли, или их уже нет, сельских территорий?

— Есть показатель – реальные денежные доходы. И все. Это же ни о чем не говорит совершенно. Это просто один из показателей.

— То есть их политика продолжается, Иван Григорьевич.

— И более того, вы знаете, что федеральная целевая программа «Устойчивое развитие сельских территорий» идет в рамках базовой государственной программы развития до 2020 года. А теперь, отныне, с 2018 года, ее статус понижен – она идет как подпрограмма. А приоритетом заявлена экспортная подпрограмма. Я считаю, приоритетом номер один должна быть подпрограмма социального развития села. А потом – экспорт. А не наоборот.

— Что характерно, это решено без малейшего обсуждения с общественностью. А как так можно? Вот вы там далеко, высоко, Академия наук и так далее, в Правительстве часто бываете. Как вообще там решения принимаются? Я, честно говоря, в недоумении большом. Я тоже давно живу и смотрю на этот мир. Ну, раньше хоть какие-то общественные слушания проводили. А сейчас что?

— Существует Общественный совет Минсельхоза…

— Я четыре созыва был в Общественном совете Минсельхоза. Вам в последний день дают 150 страниц, и вы должны на них написать отзыв.

— Это неправильно.

— Это невозможно! Аппарат специально делает так, чтобы воздействовать на принятие решения было нельзя. Поэтому я ушел оттуда, из этого Общественного совета.

— Ну, я пока продолжаю быть.

— Вам по статусу полагается.

— Я считаю, что это крайне необходимо, потому что все-таки мы делаем замечания. Но вернемся к подпрограмме, посмотрим на цифры. Вот количество жилья для граждан, проживающих в сельской местности, миллионов квадратных метров: 2018 год – 0,3; 2019-й – 0,3; 2020-й – 0,3. А мы говорим…

— Какое развитие может быть?

— Наш президент в Краснодаре еще раз сказал, что жизнь на селе должна быть комфортной. О какой комфортности может идти речь, если у 64% на селе нет водопроводной питьевой воды, а газифицировано 59%?

— Иван Григорьевич, а малое предпринимательство на селе? Его вообще в упор никто не видит, совсем.

— Существуют подпрограммы, существует поддержка животноводческих семейных ферм, существует поддержка начинающим фермерам по грантам. Но это копейки.

— Иван Григорьевич, пожалуйста, заклинаю вас: не говорите, как чиновник, а говорите, как ученый. Фермеров сотни тысяч, а помощь получают единицы.

— Согласен. Даже кредиты… Сейчас мы в восторге от того, что теперь есть льготное кредитование – процентная ставка не более 5%. Мы об этом говорим уже лет 15, предлагали все время. Наконец оно есть. Но, к огромному сожалению, сейчас получается, что эту льготную кредитную ставку получает только пятый сельхозтоваропроизводитель. Пятый! Было выделено в прошлом году 1 триллион 200 миллиардов в целом на краткосрочное кредитование, на кредиты, а по льготному – 204 миллиарда всего. Поэтому сельхозтоваропроизводитель вынужден брать кредиты в коммерческих банках по высокой процентной ставке.

— А потом не спрашивайте, почему растут цены.

— Да. И что еще самое главное: цены реализации падают, а цены для потребителей в магазине растут.

— Маржа остается в торговле.

— Конечно. Поэтому логистика очень важна для товаропроизводителя. Вот здесь крайне необходима кооперация, чтобы были созданы кооперативы. Тогда будет толк. И чтобы наши холдинги, наши крупные сельхозпроизводители могли бы вокруг себя иметь мелкотоварное производство. Кстати, как делает в Белгороде Савченко. Он предлагает альтернативную экономику для мелкого товаропроизводителя.

— Он такой один на всю страну, Савченко.

— Так почему нельзя поехать туда, не организовать семинары и так далее для того, чтобы распространить на всю страну, законодательно утвердить?

— У Савченко нет столько умных чиновников, чтобы их на всю страну раздать. Он их не отдаст никому. Он уже их подготовил за 20 лет.

— Существующая программа «500/10 000» предполагает задачу организовать 500 мелких и малых промышленных (предприятий) с общей численностью 10 000. И он обязал холдинги, чтобы они помогали технологически и материально-технически – вот что очень важно. Это роль и функция крупного товаропроизводителя.

— Иван Григорьевич, значит, мозги-то в стране есть, люди знают, как делать.

— Не просто знают, но они еще и сделали это.

— Бесспорно. А почему же остаются очень многие руководители регионов, которые этого знать не хотят, видеть не хотят? Вот у них есть любимый агрохолдинг, где у него племянник руководит и куда все деньги вкачиваются из регионального же банка, которым руководит второй племянник. Так ведь? Иван Григорьевич, не молчите.

— Будем надеяться, что произойдут перемены. Я почему-то уверен. Иначе мы не можем развиваться. Мы только можем расти чуть-чуть, но не развиваться. А это разные абсолютно вещи. И далее — почему бы нам, наконец, как можно быстрее не принять программу по развитию Нечерноземья? Сейчас мы занялись Дальним Востоком, вот этот «гектар». Почему этот «гектар» не перенести сюда?

— Уже самостийно переносят. Тверь начала переносить.

— Тем более! Значит, нужно законодательно все это провести, утвердить.

— Боятся, чего-то боятся.

— Непонятно, почему боятся. Наоборот, могут поехать многие из города. Я уже говорил как-то, что молодые люди, военные, уходящие в отставку… Почему ипотека в этой клетке бетонной? Квартиру он получает. Почему не дать ипотеку для строительства дома на селе?

— Иван Григорьевич, давайте напомним нашим читателям, сколько сейчас нужно ехать женщине, что называется, на сносях до роддома в сельской местности.

— 85 километров.

— Она родит по дороге и успеет его воспитать.

— А ФАПы, вот интересно… Хорошо, что вы затронули этот вопрос. Мне даже смешно… Запланировали на 2018 год создать всего лишь 52 фельдшерско-акушерских пункта. На всю страну. 48 в 2019 году. И 57 в 2020 году. Я считаю, что стыдно показывать вообще эти цифры. Правда, в 2017 году было 107 построено на всю страну.

— Я очень надеюсь, что президент направит свои усилия на развитие внутренней экономики страны.

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев


Россия. ЦФО > Агропром > fruitnews.ru, 12 апреля 2018 > № 2570255 Олег Рьянов

«АФГ Националь»: Вырастить собственный саженец в два-три раза дешевле, чем покупать готовый

Интервью с Олегом Рьяновым, руководителем дивизиона «Сады» агрохолдинга «АФГ Националь».

Как изменился сектор производства яблок в последние годы?

В 2015 году эксперты оценивали объем рынка яблок в 2,5 млн тонн, с учетом валового сбора всех категорий российских хозяйств и импорта. Когда мы начинали проект, в 2015 году, российские производители закрывали лишь 20% потребностей внутреннего рынка, а доля высококачественных товарных яблок российского производства была незначительна. К тому же, из-за дефицита мощностей хранения яблоки попадают на рынок преимущественно в сезон, весной же возрастает доля импорта. Причем яблоки в России достаточно популярный продукт, спрос на него высокий и стабильный.

Сейчас в России развивается несколько крупных проектов в сфере интенсивного садоводства. При достаточном уровне государственной поддержки, после вступления этих садов в промышленное плодоношение, они смогут закрыть довольно большую часть импорта, выпавшего после введения продовольственного эмбарго. На это производителям потребуется еще несколько лет.

Касаясь темы импортзамещения, хотелось бы спросить о посадочном материале. Многие производители используют импортные саженцы. Какая стратегия у «АФГ Националь»?

Изначально в процессе закладки сада мы использовали саженцы итальянских производителей. В дальнейшем мы наладили сотрудничество с одним из краснодарских питомников, будем закупать у них часть посадочного материала. В прошлом году мы завершили закладку собственного яблоневого питомника в Крымском районе Краснодарского края, высадили 82 тыс. деревьев на площади 5 га.

При организации питомника использованы саженцы итальянских производителей, предусмотрен надкроновый полив. В дальнейшем за счет собственного питомника мы рассчитываем закрыть до 30% потребностей холдинга в саженцах для закладки собственных садов. Питомник будет использоваться и для ремонта сада, что позволит снизить издержки и повысить эффективность производства.

Что выгоднее: вырастить собственный посадочный материал или использовать импорт?

Стоимость посадочного материала может достигать 40% от стоимости закладки сада. Вырастить собственный саженец в два-три раза дешевле, чем покупать готовый. С учетом высокой плотности посадки суперинтесивных садов (в нашем суперинтенсивном саду на одном гектаре произрастает 3 571 дерево) собственный питомник позволит получить существенную экономию и обеспечить максимальный контроль качества посадочного материала.

Будет ли расширяться ассортимент сортов?

Да, при формировании сортовой политики будем ориентироваться на потребительский спрос и запросы торговых сетей. Сейчас «АФГ Националь» выращивает Гренни Смит, Гала, Делишес, Голден Делишес, Ред Делишес, Ренет Симиренко, Саммер Ред, Айдаред, Джонаголд.

При подборе сортов рассчитывается конвейер созревания летних, осенних и зимних яблок. Это обеспечивает равномерное поступление продукции на длительное хранение и на реализацию в течение года. Летние сорта яблок сразу отправляются на реализацию, осенние могут храниться 6 – 7 месяцев, зимние – до 10 месяцев. Также учитывается «принцип светофора»: на полках торговых сетей должны быть представлены красные, желтые и зеленые яблоки.

Есть ли у компании новые проекты по хранению продукции?

Завершается строительство первой очереди фруктохранилища на 5 тыс. тонн и блока сортировки, ведутся пуско-наладочные работы на линии сортировки. Начато строительство второй очереди хранилища еще на 5 тыс. тонн. Хранилище оснащено холодильным оборудованием, вентиляцией, датчиками температуры и влажности для создания оптимальных условий хранения продукции. Для сохранения вкусовых и товарных качеств яблок используется технология регулируемой газовой среды, которая обеспечивает сохранность плодов на период от 6 до 12 месяцев, в зависимости от сорта. То есть даже через полгода яблоки не просто будут выглядеть свежими, но и сохранят свой вкус и пользу. А, главное, такая технология хранения абсолютно экологична и безопасна для потребителя.

Как Вы оцениваете перспективы текущего сезона?

В этом году мы рассчитываем на увеличение урожая в два раза – до 8 тыс. тонн. В прошлом году валовый сбор яблок в суперинтесивных садах «АФГ Националь» составил порядка 4 тыс. тонн. В ближайших планах довести валовый сбор товарных яблок до 20 тыс. тонн и более.

Планируется ли расширять площадь насаждений?

Закладку яблоневых садов по суперинтенсивной технологии в Краснодарском крае мы начали в 2015 году. На сегодняшний день завершена закладка второй очереди сада, что позволило довести общую площадь садов до 400 га. Начата закладка третьей очереди сада на 306 га. Планируем последовательно наращивать площадь садов до 2 – 2,5 тыс. га и более.

Россия. ЦФО > Агропром > fruitnews.ru, 12 апреля 2018 > № 2570255 Олег Рьянов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574585 Сергей Феофилов

Урожай зерновых в Украине в 2018 г. может вырасти до 62 млн тонн - Сергей Феофилов

Урожай зерновых в Украине, по данным консалтингового агентства "УкрАгроКонсалт", может вырасти с 61,3 млн тонн в 2017 году до 62 млн тонн в 2018 году.

"В этом году общий валовой сбор урожая будет на уровне 62 млн тонн. На 2017/2018 МГ экспорт составит 41 млн тонн, в следующем маркетинговом году прогнозируем рост экспорта не менее чем на 1 млн тонн", - сообщила аналитик зернового рынка "УкрАгроКонсалт" Марина Сыч в ходе пресс-конференции в агентстве Интерфакс-Украина.

По ее словам, в этом году наблюдается конкуренция между посевами культур, в связи с тем, что сроки сева ранних и поздних яровых практически сошлись.

"Сейчас есть буквально неделя, чтобы выполнить план по севу ячменя, так как дальше необходимо будет начинать сев кукурузы и подсолнечника. Вопрос выполнения плана посева ярового ячменя остается открытым", - указала М.Сыч.

"УкрАгроКонсалт" в сложившихся условиях ожидает, что посевные площади под ячменем в этом году сократятся, урожай при этих условиях составит порядка 7,7-7,8 млн тонн, в случае если аграрии успеют выполнить план по севу ячменя, урожай может составить 8 млн тонн против 8,3 млн тонн в 2017 году.

Посевные площади под кукурузой, по мнению агентства, останутся на уровне прошлого года, возможен незначительный рост площадей, если необходимо будет компенсировать сокращение посевов ячменя. Урожай кукурузы прогнозируют на уровне 26 млн тонн, при увеличении посевных площадей - 28 млн тонн, против 24,1 млн тонн в 2017 году.

В связи с увеличением посевов пшеницы, "УкрАгроКонсалт" ожидает, что урожай этой культуры будет на уровне не ниже прошлого года - 26 млн тонн.

Посевные площади под подсолнечником останутся на уровне прошлого года, в агентстве не исключают расширение площадей, урожай может вырасти до 14,2-14,5 млн тонн против 12,2 млн тонн в 2017 году.

По сое "УкрАгроКонсалт" ожидает небольшое сокращение площадей, урожай в 2018 году составит порядка 3,6,-3,7 млн тонн против 3,9 млн тонн в прошлом году.

Площади сева озимых увеличились по сравнению с прошлогодними за счет расширение посевов пшеницы и рапса и, по мнению агентства, благополучная перезимовка озимых культур оставляет мало пространства для яровых культур.

"В сложных сложившихся климатических условиях в выигрыше останутся те предприятия, которые смогут наладить эффективное управление своим ресурсами", - сказал генеральный директор консалтингового агентства "УкрАгроКонсалт" Сергей Феофилов.

По его словам, объем экспорта будет завесить от урожая, в то же время в агентстве уверенны, что в денежном выражении стоимость совокупного экспорта из Украины может увеличиться, вследствие того, что глобальные тенденции к климатическим изменениям способствуют к определенному росту цен, именно на те зерновые, которые производит и экспортирует Украина.

"Рост цен, который мы сейчас видим, будет достаточно краткосрочным, сейчас работает в первую очередь климатический фактор. В тоже время мы прогнозируем, что долгосрочной перспективе рост цен на аграрную продукцию будет медленным и ограниченным. Речь идет о следующих семи-восьми годах, а то и 10-ти", - отметил С.Феофилов.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574585 Сергей Феофилов


Литва. Весь мир > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574557 Роберт ван Оттердийк

В мире ежегодно выбрасывается 1,3 млрд. тонн продуктов - ФАО

По оценкам ФАО, ежегодно в мире пропадает или выбрасывается почти треть всего произведенного продовольствия, то есть 1,3 миллиарда тонн.

Мало того, что это происходит на фоне волатильности цен на продовольствие и ухудшения продовольственной безопасности множества людей в мире, продовольственные потери и пищевые отходы также негативно влияют на окружающую среду, воздействуя на изменение климата и являясь недопустимой растратой природных ресурсов.

Об этом сообщил Роберт ван Оттердийк, специалист ФАО по вопросам агропроизводства и автор инициативы Сохранить продовольствие, выступивший на международной конференции в Вильнюсе (Литва), передает ИА «Казах-Зерно».

«В большинстве своем пищевые отходы появляются из-за неправильного поведения как розничных продавцов, так и потребителей, поскольку первым зачастую выгоднее выбросить, чем переработать, либо повторно переработать продовольствие, и вторым тоже так проще», - сказал ван Оттердийк на конференции «Пищевые отходы домохозяйств и способы их сокращения».

Возможно, это покажется тривиальным, но наличие продовольственных потерь и пищевых отходов является глобальной проблемой, и ФАО, как специализированное учреждение ООН со всемирной географией деятельности, находится в эпицентре усилий по решению этой проблемы.

Согласно одному из исследований ФАО объем пищевых отходов домашних хозяйств в беднейших регионах мира составляет всего около 10 кг на человека в год, в то время как в странах с высоким уровнем дохода теряется или выбрасывается более 100 кг продовольствия на одного человека ежегодно. В итоге лишь в странах Европы ежегодно в пищевые отходы попадает 88 миллионов тонн продовольствия.

Потери можно сократить только в том случае, если изменения произойдут на всех этапах производственно-сбытовой цепи. Один только частный сектор может существенно снизить продовольственные потери через корпоративную ответственность в сочетании с инновациями, - сказал ван Оттердийк. По мнению эксперта ФАО, государственный сектор, со своей стороны, должен сформировать благоприятные условия через стимулирование, налоговые льготы и совершенствование законодательства. Оба сектора также могут совместно содействовать повышению осведомленности и просвещению потребителей, чтобы замкнуть этот круг.

Сокращение пищевых отходов на всех этапах в странах ЕС приведет к падению цен на продукты питания, и это будет наиболее ощутимо именно в тех регионах, где объем пищевых отходов невелик. Это повлияет на торговлю со странами Африки, где африканские потребители выиграют от подешевевшего европейского импорта, а производители столкнутся с падением спроса и жесткой конкуренцией.

Литва. Весь мир > Агропром. Экология > ukragroconsult.com, 11 апреля 2018 > № 2574557 Роберт ван Оттердийк


Россия > Агропром > gazeta.ru, 11 апреля 2018 > № 2565904 Анастасия Миронова

Омбудсмен по еде

Анастасия Миронова о том, почему России нужен уполномоченный по правам на питание

Нам всем требуется неотложная помощь. Сию же минуту! Незамедлительно! Потому что так есть нельзя.

Масштабы фальсификации продуктов стали чудовищными. К тому же эта плохая еда невероятно дорога и давно стоит, как в Берлине или Лондоне. А, главное, у людей появилось подчеркнутое наплевательство к качеству продуктов, которые им приходится есть. Что-то со всем этим нужно делать.

Вы только вдумайтесь: значительный объем выпечки у нас приходится на фуражное зерно — это еще два года назад признал Российский зерновой союз и подтвердил Россельхознадзор. Непроданный хлеб пускают в тесто для нового — еще в том же 2016 году об этом открыто писали. И это — по официальным данным Российского союза пекарей.

Сливочное масло все чаще делают с растительным жиром. И даже если в продукте только сливки, под видом классического масла 82,5% нередко продают бутербродное, сэкономленный жир реализуют отдельно.

А сыр? «Росконтроль» обнародовал в марте даже не шокирующие, а глубоко стрессирующие данные о том, что 60% проверенного им российского и белорусского сыра вообще не содержит животных жиров. Не на 60% сыры состоят из растительного масла, а больше половины из них сделаны не из молока. Сырная трагедия дошла даже до Кремля — там поручили разобраться наконец с существованием на рынке «сыроподобного» продукта. Какой великолепный слог, какая точность! У нас были сыры. Потом на полках появились сырные продукты. Была попытка ввести понятие сыросодержащего продукта. А теперь появились сыроподобные — то есть те, что сыра не содержат вовсе.

В России человек, который хочет нормально питаться, все время обязан быть начеку. Он должен постоянно наводить справки о производителях, следить за тестами качества, внимательно читать этикетки, хотя именно этот навык потихоньку становится ненужным — соответствие заявленных ингредиентов тому, что действительно положено в банку или упаковано под видом сыра, все чаще не совпадает.

Причем стоит поддельная еда дорого. Дороже, чем настоящая в Европе. Меня многие годы мучили два параллельных вопроса: почему в России такая дорогая относительно наших доходов еда и почему в наших городах так много магазинов. Да какой там город — в поселке, где я живу, больше продуктовых магазинов, чем в среднем финском городе. А население в пятьдесят раз меньше. И только сейчас я поняла, что вопросы эти связаны. Просто в России торговля едой — сверхприбыльное дело. Сумасшедшие наценки, порой достигающие 250-300%, делают огромную маржу в торговле продовольствием. Такая маржа, как в продуктовом сегменте, сегодня мало где еще встречается.

У нас совершенно аморальный бизнес. Это какая-то наша национальная черта. Какой-то духовный изъян, который позволяет наживаться на еде: подменять ее, как только ослабляют контроль, продавать просроченные продукты, делать дикие наценки. В больницах, например, может быть один продуктовый ларек, куда спускаются все пациенты. В нем бутылка кефира стоит 100 рублей, пачка «Доширака» — 150, а 90% ассортимента больным строго противопоказаны. Почему? Потому что нет конкуренции, а, главное, что больной человек не найдет сил пойти дальше, поэтому он все равно купит то, что ему нельзя, причем по тройной цене.

То же — с аэропортами, вокзалами, крупными производствами. Везде в России, где человек попадаете в безвыходное положение, еду ему продают втридорога. Застрял в аэропорту на сутки? Покупай пирожок за 200 рублей. Работаешь на заводе в чистом поле — отдавай 500 рублей за пюре с сосиской.

С этим тоже нужно что-то делать. Так нельзя. Государство здесь может либо создать действительно настоящую конкуренцию, то есть убраться напрочь из этой сферы, оставив лишь истинный контроль за качеством, а не вымогательство под видом контроля. Либо, наоборот, затянуть гайки и установить лимиты наценок. Первый вариант менее вероятен, зато второй опасен. Введут ограничения — станет как с сыром, когда продавец решит, что у него карт-бланш на удержание цен любой ценой. Почему у нас сыр по 300 рублей почти всегда на 100% состоит из пальмового масла? Потому что это вопрос политической важности. Ритейлу дали команду держать цены, иначе — амба. Хоть из силоса сыр делайте — лишь бы он по такой цене в магазине был. Так же случится и с ограничениями торговли в больницах или аэропортах, если за них возьмется государство: хоть картофельные очистки кладите в гамбургер, но он должен стоить 50 рублей.

Но самое страшное, что людям на это наплевать. Да, кое-кто в России уже начинает задумываться о качестве и экологии питания. Некоторые базовые вещи, например, о вреде газировки и чипсов, о предпочтительности замене соков на воду народ массово выучил. Но на этом все.

У нас мужчина на новеньком Range Rover может приехать в магазин со списком от жены, а в списке значатся просто «сыр», «масло», «колбаса». Какой сыр, какого сорта, какой марки — людям, которые заработали на Range Rover, все равно.

В России есть огромная проблема — население не разбирается в еде. Больше 100 лет нашу страну изматывает недоедание, а периодами и откровенный голод. Людям, которые хронически плохо питаются, то есть сидят на картошке, макаронах и самых дешевых сосисках, а то и вовсе голодают, просто не приходит в голову думать о качестве еды. Сначала — количество. Думать о качестве еды может только тот, у кого есть деньги на обеспечение себя и семьи базовым набором калорий и белков, чей организм не посылает постоянно сигналы скрытого голода, заедаемого дешевыми булочками.

Был в истории нашей страны очень небольшой период, когда народ получил шанс немного отъесться. То есть перейти на менее вредное питание. Это буквально несколько сытых лет примерно с 2010 по 2014 год. Но людей подвела общая культура. У нас нет культуры питания.

Более того, в России выпестовано ее отсутствие. Именно выпестовано, причем — государством. Потому что многие десятки лет советская власть, не способная обеспечить людей нормальной едой, внушала им презрение к ней. Откуда взялись все эти десятки миллионов голов, твердящих про то, что не пищей единой жив человек и что лучше подумать о духовном? Да оттуда взялись, из голодного, затерроризированного СССР. Сегодня, на фоне еще имеющегося выбора и на фоне открытой информации, эти десятки миллионов смотрятся совершеннейшими чудаками. Потому что кто, как не чудак, будет хвалить 100-процентно растительный сыр и смеяться над призывами тщательно выбирать продукты, говоря: «Мы едим, чтобы жить, а вы живете, чтобы есть». Помните, какой волной презрения захлестнуло «Одноклассников», когда в России ввели антисанкции и Facebook с его более интеллигентной и обеспеченной аудиторией запаниковал об отсутствии в стране хорошего сыра и хамона? Это же все — советские травмы и советские установки. Урок почти всей страной усвоен. Даже просвещенные россияне нередко вдруг забывают, что они ведь и впрямь едят, чтобы жить. Причем жить — долго и без болезней.

Когда пришли антисанкции, эти странные люди ввели относительно противников закрытого рынка термин Стругацких — «кадавр, удовлетворенный желудочно». И уже четыре года его смакуют. Вприкуску с поддельным сыром.

А что это за высокомерие к еде и потреблению? Братья Стругацкие написали о презрении к западному миру потребления. Ну что ж — они тоже были советским людьми и исповедовали советское кредо «Не можешь купить хорошей еды — презирай ее!»

Наши люди сегодня, как никогда за всю постсоветскую историю, громко твердят заученный урок. Если кто-то пишет о плохой еде, о том, что тратит на нее много денег или возит еду из-за границы, его громко высмеивают. А кто высмеивает? Те, кто на свои 20 000 рублей в месяц кормят семью крахмальными сосисками и «балуют» ребенка растительным сыром. Это ведь чудовищная трагедия. Люди не понимают, что продолжительность и качество их жизни в значительной мере зависят от еды и экологии. И смиренно все принимают. Уже, простите, даже Путина возмутило качество сыра из сетевого ритейла, хотя он этот сыр не ест. Путин возмущен, а им, едокам, хоть бы хны! Вы думаете, в Кремле спланировали четкую операцию, согласно которой из всего сыра в России вынули молочный жир и обменяли его на новые «Буки»? Да нет, просто так получилось. Так вышло, и Кремлю сейчас неудобно за это и даже немножко страшно. Потому что в Кремле понимают, что нельзя есть дрянь. И кормить дрянью в обмен на ракеты никто не собирался. Вы только вдумайтесь: Кремль не собирался, а народ готов. Так и говорят: «Вы снова хотите проесть родину! Обменять нашу безопасность на сыр». Подразумевается здесь сразу и то, что в стране ресурсы есть только либо на ракеты, либо на еду; и что люди, снесшие советскую власть, которая днями морила их в очередях за коровьими мослами, совершили ошибку — надо было перекручивать мослы на котлеты, но страну сохранить. Ох, как песня хороша, начинай сначала!

Но эти — ладно. Есть еще другой тип романтиков гнилой картошки, более утонченный. Они понимают, как важно здоровое питание. Но отказываются верить, что едят дрянь. Тетушки покупают белорусскую «сметану» за 15 рублей и всем твердят, что их-то, выросших в деревне, точно не проведешь. Закупают на «ярмарках меда» китайский сироп. Им его открыто наливают прямо из промышленных контейнеров, а они только нахваливают. У их дядьки, видите ли, еще при Сталине пасека была, они-то знают… Есть такие, кто даже и против власти, но действительно считает, будто в России качественные продукты. Возьмите наших людей: 99% скажут, что на вкус отличат пальмовое масло. Каждый пятый, думаю, уверен, что у него на пальмовое масло аллергия. Каждый второй считает, что имеет аллергию на консерванты, ароматизаторы и прочую «химию». Половина убеждена, что у них чувствительный желудок, который никогда не примет подделку. Ну и все родители считают, что их дети едят только качественные продукты. «Я своему всегда эти сосиски покупаю — трескает за милую душу!» То же говорят о сладких детских йогуртах с крахмалом, сухих кашах с пальмовым маслом и сухим молоком. Психика этих людей стерла негативную информацию о реальности, иначе бы они просто не выдержали, потому что тяжело жить в мире, где нет настоящей еды и никаких способов ее раздобыть.

Но самые удивительные — это российские эмигранты, которые, живя во Франции, Финляндии или США, возят туда российскую еду. Действительно, есть много людей, которые считают, что в Европе или Америка только «пластиковая» еда, что натурального ничего не осталось. Они тащат из России все, от селедки до сухариков к пиву. Родители высылают им почтой сыр «косичка». Они искренне верят, что у нас все натуральное. Не едят, например, финскую свежую икру, которую для финнов на нашем же Приморье специально в дорогих рефрижераторах глубоко замораживают, а для нас не замораживают, потому что мы не финны. Вместо нее наши люди контрабандой провозят российскую икру с уротропином.

У меня складывается впечатление, что подавляющее большинство, процентов девяносто россиян, ничего решительно в еде не смыслит. Вообще ничего!

А ведь еще недавно все все понимали. Восстание на «Броненосце Потемкине» случилось из-за плохой еды. Мартовская революция 1917-го началась с выступления фабричных работниц, которые писали на плакатах, что их детям нечего есть. Прошло каких-то сто лет, и большинство уже искренне считает, что нельзя требовать у власти еды — это, якобы, некрасиво. «Не хлебом единым» и все такое…

Да хлебом, хлебом человек жив. А еще маслом, рыбой, свежими овощами, фруктами, а также кефиром, творогом, сметаной и мясом, хотя вокруг него и ходят споры. Голодные люди не делают научных открытий, не создают великой литературы.

Недоедающие нации не рожают великих ученых. Нет ничего хуже для интеллектуального и культурного багажа нации, чем недоедание беременных и детей.

У нас этого не понимают. Причем, проблема эта не чисто российская. Посмотрите на Украину — вот уж где святым духом свободы живут. Если у нас низким качеством еды возмущаются хотя бы противники власти, то там — почти никто. Более того, украинцы с упоением читают новости о том, как тяжело с едой в России, и одними этими новостями сыты. В последние годы обсудить в том же фейсбуке или в СМИ проблемы питания в России решительно невозможно, потому что набегают тысячи украинцев, которые говорят, что так нам и надо. Но ведь на Украине с едой еще хуже: фальсификата там не меньше, а стоит еда относительно доходов населения дороже. Российский журналист, который пишет о плохом питании в своей стране, возмущен и переживает. Украинский журналист вместо того, чтобы писать о еде на Украине, рассказывает, как плохи дела в России. Это какая-то высшая национальная трагедия.

Есть бедные, но относительно свободные страны. В какой-нибудь Гватемале тоже плохо с едой, но имеется демократия и можно свободно кричать о том, как все тяжело. Грубо говоря, кормят плохо, но можно гавкать. В России еда кончается и гавкать страшно, но пока гавкаем. Украину давно перестали кормить, но никто не гавкает — все внимательно слушают соседа и уставились в забор.

Украине тоже не помешает уполномоченный по еде. Но что там едят украинцы, меня с некоторых пор совершенно не волнует. А вот нашу еду надо спасать.

Нам срочно нужен какой-то глобальный институт, который будет отвечать не только за качество питания, но и за просвещение людей. Роспотребнадзора и прочих органов недостаточно — у них нет полномочий. А за подделку еды, за ее дороговизну нужно наказывать именно как за попирание прав человека. Для чего право на хорошее питание нужно закрепить законодательно. У нас в Конституции прописаны права на жизнь, здоровье, на экологическую безопасность. А про еду не написано ничего. Кормить, оказывается, нас не обещали. Поэтому мусорный ветер со свалки, который дует на маленький городок, возмущает всех, а сыр из пальмового масла технической очистки, которым кормят почти полторы сотни миллионов человек, не волнует почти никого.

Удивительно, но права на безопасное питание закреплены в конституциях ЮАР и Республики Адыгея, например.

Да-да, в Адыгее есть своя Конституция. Может, поэтому адыгейский сыр из Майкопа можно есть, а такой же из Челябинска впору лишь оплакивать?

Нам нужна какая-то институция, которая будет рассказывать о важности качественного полноценного питания не столько чиновникам и бизнесу, сколько народу. Потому что пока народ молча жует по цене настоящего сыра или масла подделки с себестоимостью производства 10 рублей, да еще подбивает под это патриотическую идею, власть и бизнес могут не переживать. Тем более что и чиновники, и те, кто продает под видом еды отходы, есть плоть от плоти народа. В детстве и юности они слышали о том, что еда не главное. И пусть сами они теперь хорошо питаются, нагреться на подделке еды для других они не считают страшным преступлением. Тот, кто сжигает на свалке тысячи тонн токсичного пластика или сливает в реки опасное топливо, прекрасно знает, что наносит людям непоправимый вред. Те же, кто замешивает свежий хлеб из заплесневелых остатков старого, абсолютно искренне думают: «А что такого?» И будут дальше замешивать, пока вся страна наконец не поймет, что так нельзя. Вся, а не горстка самых умных.

Так что давайте нам омбудсмена по еде. Чтобы рассказывал людям, как важно есть свежее, натуральное и вдоволь. Как вредно жить на сосисках и пить молоко с растительным жиром. И чтобы тех, кто делает такое молоко, и тех, кто продает его втридорога, судили с открытыми процессами, конфискацией имущества и реальными сроками. Страна должна усвоить — подделка еды и спекуляция едой так же опасны, как подделка лекарств и врачебных дипломов. А пока люди готовы кормить детей переработанными просроченными сосисками, лишь бы в армии появилось больше ракет, ничего у нас не изменится. Армии, кстати, теперь хорошо платят, армия сосиски за 50 рублей не ест. И вряд ли оценит такие жертвы.

Хватит играть в дурной патриотизм. Если еда с величием родины и связана, то в обратном порядке — не бывает великой родины, у которой народ голодает. Тем более, что в последние 30 лет родина еще ни разу не призывала затянуть ради нее пояса — народ принялся ковырять в ремнях дырки по собственной инициативе.

Россия > Агропром > gazeta.ru, 11 апреля 2018 > № 2565904 Анастасия Миронова


США. Россия. Украина. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 9 апреля 2018 > № 2577864 Уильям Мейерс

Драйверы и факторы неопределенности развития мирового рынка зерна – Уильям Мейерс.

Анализ тенденций и прогнозы – обязательная часть любой рыночной конференции, тем более в зерновом бизнесе. На конференции Grain&Maritime Days in Odessa один из лучших мировых экспертов – почетный профессор экономики сельского хозяйства Исследовательского института по продовольственной и сельскохозяйственной политике (FAPRI) Уильям Мейерс (William Meyers) представит прогноз FAPRI развития мирового рынка зерна до 2026 года.

В предвкушении получения важнейшей информации от высококлассного эксперта АПК-Информ побеседовал с Уильямом Мейерсом в преддверии события.

- Г-н Мейерс, выделите, пожалуйста, основные глобальные экономические факторы, в последнее время ощутимо влияющие на развитие агрорынков?

- Во-первых, из позитивных можно выделить то, что в последние годы глобальный экономический рост идет темпами выше среднего, из основных негативных – торговые войны и споры, распад союзов (сюда отнесу ситуацию с TPP, NAFTA, Brexit, Россию и т.д.). И, конечно, по-прежнему мировые цены на нефть остаются одним из ключевых факторов влияния на все рынки, включая аграрный.

- Согласно прогнозам FAPRI, как будет развиваться «американский пшеничный пояс», принимая во внимание сокращение посевных площадей на нем до 100-летнего минимума?

- Что касается американской пшеницы, первое значительное изменение произошло в 1996 году, когда США отказались от субсидий на выращивание, именно тогда многие фермеры переключились на более прибыльные культуры, в частности – сою. Кроме того, биотопливный бум с 2005 года начал способствовать росту посевных площадей под кукурузой и соей, а развитие биотехнологий улучшало агротехнологии для выращивания этих культур. Кроме того, изменения климата в США способствуют смещению «кукурузного пояса» на север и запад.

- Как Вы оцениваете утверждение ряда экспертов, что через 10 лет половина мирового экспорта пшеницы будет причерноморского происхождения?

- Это во многом зависит от развития сектора животноводства в вашем регионе, а также от ситуации с прибыльностью других зерновых и масличных культур, ведь именно от этого будет зависеть, сможет ли пшеница выдерживать конкуренцию «за гектары».

- Что касается Китая, как Вы оцениваете его дальнейшее влияние на мировой рынок сельхозпродукции?

- Да, Китай стал одним из ключевых факторов именно в последние 15 лет, но, думаю, рост страны замедлится в ближайшее десятилетие и соответственно – ее влияние на мировой рынок АПК (в связи со снижением роста спроса на основные виды агропродукции и высокие внутренние запасы).

- Выделите главные факторы, которые окажут влияние в ближайшие годы на развитие ситуации на мировом рынке продукции АПК?

- Во-первых, дальнейшая госполитика относительно биотоплива в мире и, в частности, в Китае. Во-вторых, фактор роста численности мирового населения остается важным, но стоит отметить, что темпы прироста населения в мире замедлятся.

В-третьих, стоит учитывать возможное влияние со стороны таких факторов неопределенности, как госполитика в ключевых странах – импортерах и экспортерах, валютное регулирование и связанные с ним риски, ослабление ВТО и усиление торговых войн. Ну и, конечно, пресловутых «черных лебедей» – войн, конфликтов, политических протестов и т.д.

США. Россия. Украина. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 9 апреля 2018 > № 2577864 Уильям Мейерс


Россия > Агропром > kremlin.ru, 9 апреля 2018 > № 2563909 Александр Ткачев

Встреча с главой Минсельхоза России Александром Ткачёвым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром сельского хозяйства Александром Ткачёвым. Обсуждалась текущая ситуация в период весенне-полевых работ.

В.Путин: Александр Николаевич, добрый день!

Вопросы для этого времени года традиционные, они связаны с весенне-полевыми работами.

А.Ткачёв: Во-первых, от имени всех крестьян, от нашего сообщества хочу поблагодарить Вас за совещание в Краснодаре, которое Вы там провели.

Ваши недавние поручения мы изучаем, увидели, они направлены на поддержку и увеличение финансирования, на самые животрепещущие, чувствительные моменты, которые сегодня сельскохозяйственные предприятия переживают. Очень надеются на дальнейшую поддержку государства.

Что касается текущей ситуации, то мы в полном объёме выполняем весенне-полевые работы. На южных территориях весна уже входит во все права: это и Крым, и Ставрополье, и Кубань, и Дон, и республики Северного Кавказа.

Мы наращиваем объёмы площадей под сев, уже более 80 миллионов гектаров, это 200 тысяч плюсом к прошлому году. Мы увеличили объём сева: ячмень, лён, рапс, соя очень важна, овощи. Будем ждать достаточно приличного урожая на будущий год; 25 процентов озимого поля посеяны с удобрением, продолжаем работать в этой части.

Конечно, поддерживаем малые формы. Механизм льготного кредитования, поддержанный Вами, работает в полной мере. Мы сегодня уже на 114 миллиардов предоставили кредиты на льготной основе. Здесь, надо отдать должное, Россельхозбанк очень активно работает.

В общем, при хорошей погоде, если всё будет нормально, думаю, что мы выйдем на достаточно приличный урожай в этом году – за 100 миллионов. И конечно, мы очень надеемся, что доходы крестьян увеличатся.

В.Путин: Традиционные вопросы, связанные с помощью крестьянам, финансированием текущих работ, связанных с удобрениями, ГСМ, – в каком состоянии?

А.Ткачёв: Сегодня наши хозяйства практически полностью не хуже уровня прошлого года, по каким–то позициям лучше: и по ГСМ, Вы правильно отметили, и по семенам, и, естественно, по технике.

Удобрения, кстати, снизились в цене, это очень радует. Мы сумели договориться с производителями удобрений. Поэтому, думаю, ситуация в этом году с обеспеченностью материально-технических вопросов достаточно неплохо решается.

Россия > Агропром > kremlin.ru, 9 апреля 2018 > № 2563909 Александр Ткачев


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 7 апреля 2018 > № 2562590 Алексей Красильников

Прощай, бульба: сможем ли мы прожить без белорусской картошки?

Белорусская картошка в России оказалась под угрозой. В марте Россельхознадзор ограничил поставки египетского картофеля в РФ, а затем обнаружил его под видом картофеля, импортируемого из Беларуси. Если подобное повторится, под запрет попадет весь продовольственный картофель, который идет в сопровождении белорусских фитосанитарных сертификатов, пригрозил российский регулятор. Если запрет введут, как это отразится на ценах? Исполнительный директор Картофельного союза России Алексей Красильников рассказал в интервью ПРОВЭД о ситуации на картофельном рынке.

– Какой объем картофеля идет к нам из Беларуси?

– Если посмотреть статистику ФТС за последние 4-5 лет, то данные по импорту картофеля столового в РФ варьировались от 20 до 50 тысяч тонн в год, за исключением 2017 года. Во втором полугодии 2017 года, без декабря, официальные цифры статистики выросли до 250 тысяч тонн. Россельхознадзор объясняет это ужесточением условий прохождения грузов: часть нелегальных операторов вышла в белую зону.

По нашим подсчетам, в Россию ежегодно поставлялось из Белоруссии около 500, а может быть, даже 600 тысяч тонн картофеля. В декабре-январе 2018 года и официальные поставки уже были достаточно высокими.

– Что происходит с отечественным картофелем?

– Урожай 2017 года, несмотря на снижение площадей и снижение качества продукта, по объемам был неплохой. Но очень много претензий к качеству. Белорусский картофель существенно лучше по качеству, и отпускная цена на него на 2-3 рубля дороже.

Однако операторы рынка отмечают, что вместе с белорусским продуктом осуществлялись поставки и польского картофеля этим же транзитным путем.

– Будут ли введены ограничения? Как они отразятся на ценах?

– Честно говоря, я с некоторым недоверием отношусь к возможности введения запрета. Но в принципе Россельхознадзор может пойти на ограничения.

В течение последней недели на рынке, в частности, на подмосковном рынке, сформировалась цена в районе 17 рублей за килограмм. Несмотря на опасения по поводу резкого роста цен, мы пока этого не видим. Если сравнивать цены первой недели апреля в этом году и в 2017 году, то можно увидеть, что в прошлом году в этот период стоимость килограмма была на рубль больше.

Рынок спасает то, что есть достаточный объем картофеля из Египта и есть запасы отечественного картофеля, этого хватает для поставок на внутренний рынок. Ограничения на ввоз из Белоруссии могут спровоцировать рост цен на картофель старого урожая, про новый урожай я не говорю. Но пока скачка цен нет.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 7 апреля 2018 > № 2562590 Алексей Красильников


Китай. ЦФО > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > zol.ru, 6 апреля 2018 > № 2562733 Чжао Цюань

Китай просит Россию расширить ассортимент редких растительных масел

На прошлой неделе в Москве прошла «Масложировая конференция». Она была организована Масложировым Союзом России и собрала ведущих мировых и российских экспертов отрасли. Национальное аграрное агентство выступило информационным партнером мероприятия. Одним из наиболее ярких было выступление Советника по торгово-экономическим вопросам посольства Китайской Народной республики Чжао Цюань, которая рассказала о том, как российским сельхозпроизводителям и переработчикам нужно работать на китайском рынке. Ниже приводим основные тезисы ее выступления, которые нашим агропромышленникам нужно брать на вооружение.

До 2009 года потребление растительного масла в Китае отличалось наивысшим ростом. И хотя в последние пару лет этот показатель демонстрирует замедление, в 2017 году объем потребления (включая спрос пищепрома), составил примерно 32 млн тонн, что на полтора миллиона тонн больше, чем годом ранее.

В будущем мы ожидаем рост потребления масел в пищевой переработке и промышленности.

Сейчас основное место занимают соевое, пальмовое, рапсовое и арахисовое масло. Это примерно 90% общего объема потребления, но в последнее время намечается серьезная реструктуризация.

Так, за последние два года заметно увеличился объем потребления подсолнечного масла в Китае. Конечно, профильные предприятия начали обращать больше внимания на это в своей маркетинговой деятельности, в результате чего подсолнечное масло пользуются все большей популярностью.

За прошлый год на китайский рынок было поставлено 34 млн тонн растительного масла. Объем собственной продукции был на уровне 6,3 млн тонн, а объем импортной продукции достиг 27, 7 млн тонн, то есть увеличение на 14%.

Основные поставщики масличного сырья на китайский рынок сегодня – это США, Бразилия, Малайзия, Индонезия, Аргентина и Канада. Но Украина и Россия наращивают свою долю, и мы полагаем, что в будущем именно они станут основными поставщиками растительного масла на китайский рынок.

Вместе с постоянным увеличением китайского импорта растительного масла обостряется и конкуренция. Но у России есть значительные резервы для увеличения объема экспортных поставок. По итогам прошлого года из России в Китай растительное масло было продано на сумму 237 долларов США, это почти 11% от общего импорта сельхозпродукции российского производства. Российская масло пользуется хорошим спросом у китайских покупателей. Но необходимо углубление познаний друг друга нашим бизнесом. Откровенно говоря, растительное масло российской марки вышло на китайский рынок недавно, и еще не успело завоевать доверие потребителей.

Поэтому мы рекомендуем производителям масла активно участвовать в специализированных выставках в Китае, показывая уникальность своей продукции. Ведь выставки - это эффективно! Благодаря таким мероприятиям у вас сразу найдется много потенциальных партнеров. Что мы рекомендуем делать нашим российским партнерам:

Первое. Необходимо усиление маркетинговой деятельности. На рынке появляется всё больше новых продуктов, например, масло камелий, ореховое и льняное масло, даже масло из риса, пиона, кленовое масло, которое отличается уникальностью и вызывает большой интерес у китайских потребителей. Советую российским производителям, помимо традиционного подсолнечного масла, разрабатывать и новые продукты. Таким образом вы сможете повысить свою конкурентоспособность.

Второе. Необходима кооперация между нашими странами, речь идет как о совместных торговых компаниях, так и о совместном производстве. Торговля - это только один шаг сотрудничество, но совместное производство в высшей степени объединяет интересы партнеров, создавая уникальные сообщества. Мы готовы создавать совместные предприятия по переработке на территории России, чтобы выпускаемая продукция экспортировалась на китайский рынок. Это принесет пользу обеим нашим странам.

Третье. Мы считаем целесообразным прямое рекламирование российского растительного масла в Китае. Например, с 5 по 10 ноября 2018 года в Шанхае пройдет первая китайская Народная экспортная ЭКСПО, это одна из важнейших мер Китая для открытия нашего рынка внешнему миру и поддержанию экономической глобализации на планете.

Согласно официальному прогнозу китайской стороны, в ближайшие 5 лет Китай будет импортировать товары и услуги на сумму более 10 триллионов долларов, что дает зарубежным странам огромные шансы для развития бизнеса. Сельхозпродукции и продуктам питания уделяется при этом повышенное внимание.

Китай. ЦФО > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > zol.ru, 6 апреля 2018 > № 2562733 Чжао Цюань


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 6 апреля 2018 > № 2562622 Александр Ткачев

Александр Ткачев предложил Белоруссии искать новые рынки сбыта молока.

Последние несколько лет Россия предпринимает меры для роста производства молока, а также пытается защитить рынок от некачественного импорта. Длящиеся уже несколько лет «молочные войны» между Россией и Белоруссией даже стали предметом обсуждения глав государств — Россию не устраивает качество поставляемого из Белоруссии молока. Как обстоят дела в молочной отрасли, что необходимо сделать, чтобы на полках российских магазинов перестали продавать «сыроподобный продукт» и как этому поможет электронная сертификация, рассказал в интервью РИА Новости министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев.

— Александр Николаевич, в этом году впервые за пять лет не произошло традиционного зимнего повышения цен на молоко российских производителей. Почему? Отечественного молока стало так много, что производители стали снижать цены?

— Отечественного молока, действительно, производится больше с каждым годом. Мы активно тесним иностранных конкурентов на своем собственном рынке. За период с 2013 по 2017 год отечественные производители увеличили производство товарного молока на 2,2 миллиона тонн, а импорт молочной продукции сократился на 2,8 миллиона тонн.

Наши сельхозпроизводители готовы и дальше теснить импортную продукцию на внутреннем рынке. Анализ, который провели наши эксперты, показывает: мы можем увеличивать объемы производства молока ежегодно на 500 тысяч тонн. Наша ближайшая цель, которая определена доктриной продовольственной безопасности, — обеспечить рынок молока на 90% отечественными продуктами. Уверен, что мы не только достигнем этой цифры, но сможем пойти дальше, вплоть до полного замещения импорта.

— Какие у нас планы на этот год?

— По расчетам наших экспертов в текущем году ожидается дальнейший рост объемов производства сырого молока ежемесячно на уровне 2,5-3%. И данные первых месяцев работы эти расчеты подтверждают.

За первые два месяца надои выросли на 3%. Те решения, которые были приняты на государственном уровне по поддержке молочного животноводства, оказались эффективными и дают свои результаты. Но при этом мы отмечаем другую тенденцию: спрос на сырое молоко у отечественных переработчиков падает. Производители молочных продуктов не закупают сырое молоко, предпочитая использовать другое — более дешевое и не всегда качественное сырье.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 6 апреля 2018 > № 2562622 Александр Ткачев


Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова

На Масложировой конференции обсудили правовую лакуну продуктов со смешанным жировым составом.

3–4 апреля 2018 года при поддержке Минсельхоза России состоялась Ежегодная Масложировая конференция «Масложировая отрасль – драйвер роста российского АПК», в ходе которой были рассмотрены ключевые вопросы сектора, а также основные задачи, которые предстоит решить промышленности в ближайшие годы.

Одной из тем конференции стал вопрос законодательной неопределённости с категорией продуктов с заменой молочного жира более чем на 50 %. Его поднял Артём Белов, исполнительный директор, член правления Национального союза производителей молока (Союзмолоко). Как показала дискуссия, эта тема остро стоит для двух отраслей АПК – молочной и масложировой. За разъяснениями мы обратились к Екатерине Нестеровой, исполнительному директору Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции (АПМП).

– Екатерина Анатольевна, в настоящее время при таком количестве контрольно-надзорных органов и отраслевых регламентирующих документов сложно себе представить, что какая-то категория продуктов может быть упущена. Действительно существует такая проблема?

– Да. Проблема на самом деле существует. Из правового поля выпали продукты с заменой молочного жира более 50%, но они есть и востребованы на рынке. Хочу подчеркнуть, что речь идет о продуктах, полностью соответствующих требованиям здорового питания, а это важный пункт актуальной «Стратегии ЗОЖ», которую курирует Минздрав РФ.

– Вы сказали про «Стратегию ЗОЖ». Не очень понятно, какое отношение к ней имеет названная категория?

– «Стратегии формирования здорового образа жизни населения, профилактики и контроля неинфекционных заболеваний на период до 2025 года» – это стремление сформировать политику здорового образа жизни, улучшить здоровье нации при помощи программно-целевого подхода. Подобная инициатива имеет огромное общественное значение. Однако в стратегии не прописаны принципы здорового питания, но при этом, опираясь на документы ВОЗ, указывается необходимость снижения потребления транс-изомеров жирных кислот и насыщенных жирных кислот. Здоровой альтернативой которым как раз и оказываются продукты смешанного жирового состава, т.е. с молочным жиром и растительными маслами (заменителем молочного жира). Польза таких продуктов доказана отечественными и зарубежными научными исследованиями. В Европе они уже давно входят в ежедневный рацион и являются продуктами здорового питания, я бы даже сказала премиум класса. Такие продукты можно обогащать фитостеринами, витаминами и другими биологически активными добавками, что делает их еще более полезными для человеческого организма.

– Но в России к этим продуктам пока относятся скорее негативно. Почему?

– Хороший вопрос. Это связано с отсутствием пропаганды здорового питания, недостаточной информированностью россиян о пользе таких продуктов, в то время как дискредитирующей информации в открытом доступе очень много. Из-за таких «пугалок» у потребителя и складывается негативное мнение, эти продукты считают некачественными. А это не так. Не добавляет объективности и борьба с фальсификатом молочной продукции, в которую также оказывается втянута эта продуктовая категория. Здесь важно разделять полезные продукты со смешанным жировым составом и действия недобросовестных производителей – это параллельные понятия. Этого, к сожалению, не происходит, отсюда и потребительское недоверие.

– Как, на ваш взгляд, можно исправить ситуацию?

– Здесь мы возвращаемся к началу нашего разговора. Категорию продуктов с заменой молочного жира свыше 50 % необходимо поместить в рамки конкретного правового поля. Единственный регламент, который хоть как-то соотносится с этой категорией, – ТР ТС «О безопасности пищевой продукции». Но этого недостаточно. Существующая законодательная лакуна оказывается на руку недобросовестным производителям, заблуждения потребителей конвертируются в чью-то реальную прибыль. Также необходима грамотная информационная политика, открытый диалог с потребителем. Но всё это в полной мере возможно осуществить только при государственной поддержке. От четырёх отраслевых организаций – Национального союза производителей молока, Российского Союза предприятий молочной отрасли, Масложирового союза России и Ассоциации производителей и потребителей масложировой продукции – мы направили в ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» письменное обращение с детальным обоснованием необходимости решения данного вопроса. Очень надеемся, что наш голос будет услышан.

Россия > Агропром. Медицина > oilworld.ru, 6 апреля 2018 > № 2558543 Екатерина Нестерова


Россия > Агропром > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2590921 Андрей Деллос

Андрей Деллос: «Скромный ресторатор — мертвый ресторатор»

Иван Глушков

Гастрономический журналист

Ресторатор Андрей Деллос рассказал, почему русская кухня никогда не станет суперпопулярной и в чем причины мирового успеха рестораторов из России

О прошедшем десятилетии Андрей Деллос может говорить с гордостью: его рестораны «Бочка» и «Кафе Пушкинъ» успешно работают еще с 1990-х годов, по меркам российского рынка — целую эпоху. Деллос первым из наших рестораторов получил звезду Мишлен — за нью-йоркский ресторан Betony. Он вообще уделяет немало внимания мировой экспансии: заведует сетью кондитерских под брендом «Пушкинъ» в Париже, имеет виды на арабские страны и в конце прошлого года с триумфом открыл ресторан Café Pouchkine Madeleine во французской столице.

— В чем, на ваш взгляд, причины нынешнего ресторанного бума, почему ресторанный рынок для всех так притягателен?

— Все просто: сколько я существую в ресторанном бизнесе, столько люди живут легендами о нем. Когда моей дочери было пять лет, журналисты спросили ее, чем занимаются ее родители. «Мама — она актриса, она играет в театре, снимается в кино, очень много работает. А папа сидит в ресторанах, ест вкусные вещи и общается с друзьями». И вот этот детский стереотип — он сидит во всех, от 5 до 85 лет.

Это хорошо. Во-первых, это конкуренция. Во-вторых, это творческий поиск — потому что никто не идет в ресторанный бизнес просто так, деньжат подзаработать. Все хотят открыть волшебный, самый лучший ресторан. О том, что за красивой картинкой стоит каторжный труд, что это все очень сложно, слишком неуловимо, слишком на нюансах и деталях, люди понимают, только уже ввязавшись в это дело. Это, увы, неумение русских людей, прежде чем что-то делать, влезать в большое количество учебников и книг по этому делу. Поэтому, когда у меня просят совета посторонние люди, я говорю: конечно, открывайте ресторан, чем больше их будет, тем лучше. Своим говорю: да не дай бог!

— Какова эволюция ресторанного бизнеса и вас в этом бизнесе за прошедшие 10 лет?

— Да нет никакой эволюции, вот что самое интересное. Мы, разумеется, развиваемся, но развиваемся в прикладном плане. Появляются новые технологии, оборудование, продукты, под нашим давлением выращивает новое поколение фермеров. Такая эволюция происходит, да, а в остальном я довольно осторожно отношусь к тому, что происходит в мире, а Россия — это часть мира.

Кризис сильно ударил по всем. Как правило, в кризис верхний люксовый сегмент переходит в средний — но разве вы видите какие-то новые гениальные концепции фастфудов в последнее время? Я не вижу, и мне это не нравится. Все, что происходит нового на планете, придумывает от-кутюр в широком смысле этого слова.

Когда у рестораторов спрашивают, чего им не хватает в Москве, они все как один говорят: хороших маленьких ресторанчиков для среднего класса. А я говорю: нет, нам не хватает гастрономических ресторанов, потому что именно они двигают бизнес. Но и здесь все непросто, в Москве гастрономические рестораны не нужны почти никому. А в Европе группа «гастро» озабочена лишь одной проблемой — как продавать за €20 то, что раньше продавалось за €100.

В основе великого искусства всегда лежало одно — деньги.

И высокая кулинария — такое же искусство, которое так же зажато сейчас отсутствием денег.

— И как в этой ситуации вы объясните успех вашего последнего парижского проекта — Café Pouchkine Madeleine?

— А вот кризис как раз помог. Если бы не он, нам бы никогда не досталось это место на площади Мадлен, наверное, самой ностальгической, самой наполненной смыслами в Париже. Там бы так и сидел какой-нибудь банк или офис. И сейчас, когда весь Париж заполонен пластиковыми проектами, проектами-эскизами, рассчитанными на несколько дней, мы открываем дворец — с утонченными интерьерами, мебелью, серьезной кухней. И люди повалили туда. Каждый ресторатор — и дилетант, и опытный профессионал, открывая ресторан, лелеет мысль: а вдруг сейчас опять проснусь знаменитым? И то, что мы проснулись знаменитыми в таком капризном городе, как Париж, — от этого, конечно, ноги отрываются от земли. Но ненадолго, потому что дальше работать надо.

— Вы не единственный, кто завоевывает мировой рынок. Ваши коллеги — Новиков, Орлов, Зарьков — тоже открывают зарубежные проекты, и проекты успешные. С чем связана эта экспансия? В чем конкурентные преимущества русских рестораторов?

— Некоторыми вещами России удавалось удивить развитый, продвинутый Запад. А ресторатор — это такая экзотическая птица, которая создана удивлять. Скромный ресторатор — мертвый ресторатор. И в мир мы идем не для того, чтобы зарабатывать там много денег — для этого нужен другой подход, нужны сети. Речь о том, чтобы доказать самим себе, что мы можем. Это извечный русский комплекс, что мы другие. Грубоватые, глуповатые, угрюмые и, уж конечно, не профессионалы. И на Западе это мнение живет даже не с советского времени, а еще с XVIII–XIX веков. Даже когда очень интеллигентные люди, которые хлопали меня по коленке и говорили: «Старик, ну мы-то все понимаем, вы, конечно, не такие», — что-то меня смущало в их интонации. И меня это, конечно, раздражает. И именно поэтому в Париже наш ресторан — это дворец. Потому что Париж — город дворцов, там избой с балалайкой проще удивить, чем дворцом.

— Вы верите в, назовем это, потенциал модности русской кухни?

— Категорически нет.

Русская кухня не встанет в один ряд с суперпопулярными итальянской, французской, азиатской кухнями.

Но в мире есть много других, достаточно известных кухонь, и русская может встать в один ряд с ними. Русский вкус очень специфический. Не дай бог западному гурману предложить холодец. Но есть 10–15 блюд, которые могут стать хитами. Этому, собственно, и посвящена наша совместная с командой шефа Алена Дюкасса работа в Café Pouchkine. Мы взяли блюда, придуманные французскими шефами в XIX веке для русской аристократии, и попросили Дюкасса перенести их в XXI век. Этой работе предшествовала немалая подготовка, они прошлись по всем нашим ресторанам, попробовали все русские блюда. И главный хит «Пушкина» в Париже, который стоит буквально на каждом столе, салат «Мимоза», придуман командой Дюкасса.

— И где вы планируете развиваться дальше, в Париже или в Москве?

— Везде. В Париже я еще не закрыл для себя русскую тему, и сеть кондитерских прекрасно работает, мы ее будем развивать. Или вот азиатская кухня — как я уже говорил, одна из самых популярных в мире. Париж ее очень любит, наверно, раз в сто больше, чем Москва. А у нас в этом плане наработана уникальная база данных: все время, что существует ресторан «Турандот», туда приезжают лучшие азиатские шефы, дают мастер-классы. Пока это на уровне фантазий, но я вполне допускаю, что открою в Париже азиатский ресторан.

64 ресторана и кафе «Пушкинъ» должны открыться по всему миру к 2020 году.

В Москве я работаю над азербайджанским рестораном. Все не так быстро, как хотелось бы, не обещаю, что открою его в этом году, но обязательно открою. Очень хочется, чтобы там была большая веранда, сейчас занимаемся этим вопросом. При этом каждое открытие в рамках нашего дома — это сразу встряска для всех других ресторанов, чтобы они по качеству тоже вышли на новый уровень. Гости, может, этого и не замечают — не страшно, главное, чтобы довольны были. Все, кто работает со мной, постоянно совершенствуются. Те, кто лишь держит постоянный, стабильный уровень качества, мне не интересны. Надо все время идти вперед. Я, конечно, понимаю, что это все звучит как красивые слова, но это правда.

Мной всегда двигал жуткий, животный страх заскучать. А когда ты каждый раз ставишь себе новую планку, поднимаешься до нее — воздух как будто кристаллами наполняется, дышать сразу легче. Сразу интереснее.

Россия > Агропром > forbes.ru, 4 апреля 2018 > № 2590921 Андрей Деллос


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 29 марта 2018 > № 2549202 Игорь Абакумов

Сельские территории — основа развития экономики.

Россия столкнулась с запустением и вымиранием сельских территорий. Закрываются школы и больницы, население уезжает в города. Усугубляет ситуацию государственная поддержка агрохолдингов, которые не заинтересованы в развитии сельской инфраструктуры. Какой должна быть аграрная политика, обсудят участники конференции «Будущее сельских территорий России в контексте развития аграрного мира». Эксперт Московского экономического форума, издатель портала «Крестьянские ведомости» Игорь АБАКУМОВ рассказывает о проблемах и перспективах села.

– Какие проблемы стоят на пути развития сельских территорий?

– Главная проблема – отток населения. Но это лишь следствие того, что сельские территории постепенно лишаются инфраструктуры: закрываются школы, больницы, спортивные сооружения, кинотеатры, медицинские учреждения и т.д. Люди отказываются жить в таких условиях, поэтому они уезжают в города. А для такой большой страны, как Россия, населенная сельская территория – это инструмент контроля. Если территория не заселена, государство не знает, что на ней происходит. Только местные жители могут сигнализировать о пожарах, саранче, нашествии сорняков.

– Верна ли государственная политика поддержки агрохолдингов?

– В отличие от фермерских хозяйств, агрохолдинги не способствуют развитию сельской инфраструктуры. Они нуждаются только в землях и рабочей силе. Собственнику агрохолдинга не интересно, где учатся дети его работников, не интересно строить школы. Максимум он может вложиться в строительство храма, чтобы успокоить местное население. Когда местные жители не являются собственниками земли, средств производства, им безразлично, где работать – охранником в городе или трактористом.

– Какие шаги необходимо предпринять для развития инфраструктуры?

– Государство должно понимать, что основа развития экономики – это сельская территория. Рост крупных городов изменил нашу политику и экономику. Города разрослись так, что их трудно снабжать и содержать. В Москве уже проживают почти 20% населения страны, при этом она не производит продовольствие. Большие города должны поделиться доходами, налоговые поступления должны распределяться более равномерно. Это даст толчок к строительству дорог, коммуникаций, больниц и школ, созданию рабочих мест. Чтобы молодежь оставалась на селе, ей, помимо инфраструктуры, нужны высокотехнологичные рабочие места: надежный трактор, комбайн, качественные семена, дом с необходимой инфраструктурой. Есть политические силы, которые знают, что делать. Это, в том числе «Партия Дела» и эксперты Московского Экономического Форума.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 29 марта 2018 > № 2549202 Игорь Абакумов


Россия. Индия. Китай. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 28 марта 2018 > № 2549404 Михаил Мальцев

"Бизнес заинтересован, чтобы власть регулировала рынок" - Михаил Мальцев.

«Господдержка – это не только вопросы финансирования. Бизнес заинтересован, чтобы власть регулировала рынок», - исполнительный директор Масложирового союза России Михаил Мальцев.

Интервью для oilworld.ru

- Михаил Станиславович, по вашему мнению, каких главных вызовов ждать масложировой отрасли в сезоне 18/19 и к чему готовиться?

- Масложировому сектору предстоит серьезно нарастить свои объемы производства и освоить новые рынки. И, безусловно, эта цель не на один сезон. Стратегическая задача для для всего АПК – развитие экспорта. И у масложирового сектора в этой части есть большой задел на будущее. По данным РЭЦ, на данный момент «масложир» занимает 20% в общей структуре АПК-экспорта. Согласитесь, неплохая позиция для дальнейшего прогрессивного роста.

Основной объем экспорта в нашем сегменте приходится на растительное масло и шрот. Лидером в категории масел выступает подсолнечное масло – Россия занимает второе место в мире по объемам экспорта этого продукта.

Безусловно, российские производители желают «догнать и перегнать» своего главного соперника - Украину. Ведь, кроме того, что наш сосед активно наращивает темпы производства – (в сезоне 2016/17 Украина прибавила еще 30% экспорта подсолнечного масла к имеющемуся объему за предыдущий период), наши интересы пересекаются на относительно новых для России рынках сбыта – Индии и Китае.

-В настоящий момент Украина является признанным лидером по поставкам подсолнечного масла на мировой рынок, Россия пока занимает второе место. Действительно ли качество украинского масла в сравнении с российским на порядок выше, есть у России шансы обойти Украину?

- В целом, мы производим продукт со стабильно высоким качеством. И в этой оценке я хочу сослаться на мнение третьей стороны – турецкого коллеги, основателя турецкой компании AgriPro Фаика Генча, который еще в прошлом сезоне подчеркивал, что по уровню качества украинское и российское подсолнечное масло не имеют принципиальных отличий. Предубеждение, что украинское масло выше качеством, пошло лишь из-за того, что наши соседи реализуют бОльшие объемы гидратированного масла, но и цена у такого продукта выше.

- А как, в таком случае, российские экспортеры буду бороться за перспективные рынки?

- Мы уже присутствуем на рынках Китая, Индии и стран Ближнего Востока. Все это - очень емкие рынки. Только в Китае и Индии спрос на сырое масло к сезону 20/21г может доходить до 2 млн тонн. Но чтобы укрепиться на этих рынках, мы должны соответствовать их требованиям. В частности, Китай и Индию интересует продукт, прошедший дополнительную очистку – гидратированное масло. Многие крупные российские переработчики уже поставляют товар в соответствие с этими требованиями. Но для того, чтобы занять существенную долю на рынках Китая и Индии, необходимо наращивать возможности по гидратации и раздельной перевалке растительных масел.

Кроме того, насущным остается вопрос планирования потоков: наши предприятия должны четко понимать, сколько и какого масла они произведут и направят на Ближний Восток, и сколько отправят на экспорт в Поднебесную.

- Михаил Станиславович, на ваш взгляд, в каких видах господдержки масложировая отрасль сегодня нуждается больше всего? И какие меры господдержки предлагают производителям в странах-конкурентах?

- В конце января Минсельхоз России огласил, что в рамках проекта «Эффективный гектар» ежегодно под масличные будет дополнительно отводиться порядка 700 тыс. га посевных площадей. Для отрасли это крайне значимый шаг. Формально, эти действия нельзя причислить к мерам господдержки, но по факту мы сможем решить важнейшую задачу обеспечения сырьем.

Одно из самых перспективных направлений с точки зрения производства сырья – мелиорация. Показатели пока скромные – системой мелиорации оснащено около 6% пашни (для сравнения - в Китае этот показатель доходит до 55%). Но и у нас есть продвижение: на развитие мелиорации начали выделять бюджетные средства, субъектам оказывается поддержка по развитию мелиоративных систем.

Кроме того, отрасль имеет острую потребность в предоставлении краткосрочных кредитов на закупку масличных для последующего экспорта переработанной продукции. И здесь также нужна господдержка и госгарантии.

Ранее мы говорили с Вами, что сдерживающим фактором развития экспорта является недостаточно высокий уровень перевалочных мощностей, и надо понимать масштабы вложений для их модернизации. Безусловно, при инвестиционном кредитовании на увеличение мощностей для гидратации и раздельной перевалки гидратированного масла без поддержки государства не обойтись. Это же касается и вопросов реконструкции и модернизации глубоководных портов.

Одновременно хочу подчеркнуть, что господдержка – это не только вопросы финансирования. Бизнес заинтересован, чтобы власть регулировала рынок.

И в завершении беседы приведите, пожалуйста, конкретные примеры, к чему России стоит стремиться?

Примером, в данном случае, может служить Китай, который запретил импорт соевого шрота. Эта страна является крупнейшим покупателем соевого масла и соевых бобов на международном рынке. И такими своими действиями китайские власти регулируют внутренний рынок и стимулируют сектор переработки. Российский масложировой сектор также требует регулирования в целях полной загрузки мощностей: введения защитных мер, стимулирующих переработку сырья внутри страны и экспорт готовой продукции. Отрасль устроит любой вариант, который обеспечит возможности ее стабильного развития. И сегодня есть понимание, что эти решения будут отражены в отдельном ведомственном проекте, посвященного ускоренному развитию масложирового комплекса.

Россия. Индия. Китай. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 28 марта 2018 > № 2549404 Михаил Мальцев


Россия > Агропром > agronews.ru, 28 марта 2018 > № 2546498 Александр Корбут

Комментарий. Глубокая переработка зерна – это новая отрасль экономики. И надо ее создать!

Как отмечают специалисты, по развитию биотехнологий Советский Союз был на 2-3 месте в мире, а сейчас мы скатились в третий – четвертый десяток. Между тем биотехнологии – это и глубокая переработка зерна, о необходимости которой высказался недавно президент В. В. Путин. Можно ли исправить положение и как – эти и другие вопросы обсудили в ходе беседы издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий «Аграрной политики» Общественного телевидения России – ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и вице-президент Российского зернового союза Александр КОРБУТ.

— Александр Вадимович, мука, комбикорма – это, наверное, единственное, что все знают о переработке зерна. А во что еще перерабатывают зерно? И если есть переработка, зачем нам столько его вывозить?

— Переработка есть. Это замечательно. Но мы с вами при всем нашем желании не сможем съест хлеба в три раза больше обычного. Значит, возникает простой и ясный вопрос: если крестьянин производит зерно и другую продукцию, для него главное, чтобы эта продукция была востребована. А если она востребована, тогда он будет ее производить. И неважно, потребляется она на внутреннем или на других рынках. Важно, чтобы она была востребована, и чтобы крестьянин за неё мог получить достойные деньги.

— Во что перерабатывается зерно, в частности, пшеница?

— Давайте пойдем по упрощенной схеме. Сначала это может быть простая переработка – получение клейковины и крахмала. Крахмалы уже могут перерабатываться в глюкозу, глюкоза – в биотопливо, глюкозно-фруктозные сиропы, это то, что может уже добавляться вместо сахара и в напитки, и в кондитерские изделия, то есть различные подсластители. Потом возможна ферментная переработка…

— А это для чего?

— Это для получения очень много чего. Например, для производства витаминов. Вся эта АБВГДейка. Это тоже здесь присутствует. Это и производство аминокислот для корма животным.

— Это имеет цену на мировом рынке?

— Это имеет цену везде.

— Мы сейчас это покупаем?

— Что-то мы покупаем, какие-то объемы, а что-то производим сами. Но если говорить про витамины, например, то я могу вам четко и ясно сказать: в Российской Федерации не производятся промышленные витамины, никакие.

— А желтенькие драже, которые мы в детстве с вами ели?

— Основу покупаем, а потом делаем эти драже. В полном виде у нас они не производятся.

— То есть все, о чем вы говорили, можно делать из пшеницы и из зерна?

— В том числе из пшеницы и зерновых культур. Да, все

это можно делать, вопрос – рационально ли это делать.

— Теперь чуть-чуть конспирологии. Нам подсказали, что это лучше не надо делать?

— Мы это умели делать. Россия по биотехнологиям в советский период была на 2-3 месте в мире, в сейчас – считать не хочется, это долго.

— Где-то сзади?

— Не впереди, по крайней мере. Не в первой десятке и не в двадцатке. Где-то в тридцатке — сороковке. Возникла ситуация, при которой у нас эта промышленность развалилась, предприятия были успешно порезаны на металлолом, который был успешно реализован. И сейчас этого производства просто нет. Хотя, например, многие витамины, которые производятся в мире — в Китае, в Германии, в других странах, основаны на тех разработках, которые сделали наши генетики.

— Александр Вадимович, в прошлом году, когда у нас был очень большой урожай, я этот же вопрос три раза задавал заместителю министра сельского хозяйства. И заместитель министра, как механизм, три раза отвечал мне одно и то же: наш рынок к такой переработке не готов – мы лучше будем экспортировать зерно. Здесь есть какой-то интерес или просто элемент незнания? И что изменилось за год, что об этом заговорил сам президент?

— Давайте скажем так. У заместителя министра, о котором вы говорите, на мой взгляд, нет ни элемента незнания, ни элемента непонимания. Кстати говоря, на наших мероприятиях он активно всегда участвовал, а мы про глубокую переработку где-то с 2008 года говорим. Но здесь возникает вопрос о другом: все проекты глубокой переработки – это игра в долгую и это дорогие проекты. Их можно продвигать только при поддержке государства. И еще один момент: нигде в мире (смею вас заверить) глубокая переработка не входила в рынок без поддержки государства. Это могут быть разные меры поддержки, например, распоряжение добавлять биотопливо в бензин. 66 стран имеют так называемые биотопливные мандаты.

— А Россия имеет?

— Я что-то не видел. Мы не используем биоэтанол, мы используем химическую добавку. А цель введения биоэтанола, вообще говоря, другая. Это не то, чтобы сбыть зерно. Тут другая задача. Это вопрос экологии, вопрос безопасности. И то, что здесь, у нас в стране, вопросы экологии выходят на первый план, с моей точки зрения, очень радостно. И здесь глубокая переработка, между прочим, очень важна именно с точки зрения экологии. Потому что тот же биоэтанол – это не обязательно топливо. Это может быть биопластик, биополиэтилен.

— Следующий вопрос будет про то, каким образом стабилизируются доходы у земледельцев. Как можно стабильно зарабатывать на переработке зерна внутри страны, что это даст и стабилизирует? Это доходы крупных предпринимателей стабилизирует, или все-таки поднимет зарплаты трактористам?

— Вопрос о зарплатах трактористов и доходах крупного предпринимателя… Если кто-то не выплачивает зарплату, есть прокуратура — хороший инструмент. Он очень освежает предпринимателей, которые выплачивают что-то, но мало. Это немножко другая история. Что позволит глубокая переработка. Здесь несколько вопросов. Во-первых, если мы запустим программы глубокой переработки, то сможем снимать часть излишков зерна с внутреннего рынка, стабилизировать цены. Потому что сейчас мы зависим от конъюнктуры мирового рынка. Сегодня она хорошая, у нас идет отличнейший экспорт. А если рухнут цены — будут огромные запасы и низкие закупочные цены, низкие доходы сельхозпроизводителей и всех по цепочке дальше.

И второе. Для меня в глубокой переработке более важно то, что это возможность создать в стране новую отрасль экономики. Именно создать новую отрасль экономики, которая близка к зеленой экономике, которая рассчитана на будущее. Это игра, еще раз говорю, в долгую. Это большие деньги. Заводик стоит где-то порядка 70-100 млн евро. Окупаться он будет при самом оптимистичном варианте лет 7-8. Это тяжелая долгая работа. Но это то, что создаст новую отрасль экономики. И тут возникает вопрос: или мы создаем новую отрасль экономики, или мы идем в хвосте …

— … и продолжаем закупать компоненты для витаминов.

— Если мы можем что-то закупить дешевле, чем произвести у себя, а продать что-то свое дороже и на этом заработать, что здесь плохого?

— Александр Вадимович, насколько занят мировой рынок? Точнее так: насколько нас ждут на мировом рынке с продуктами переработки зерна? Он занят или не занят?

— На мировом рынке, на любом, никто никого не ждет. То, что сделали наши зерновики при определенном сопротивлении государства (был период, когда это было, давайте говорить прямо) просто замечательно. Вы знаете, мы «выгрызли» на мировом рынке свое место и держим его.

— В прежние времена за эти вещи — за вхождение на мировой рынок, за прибыли государству в виде налогов хотя бы, я уже не говорю про прямые прибыли — все-таки в принципе как-то отличали людей. А что сейчас досталось нашим зерновикам от государства, кроме пинка по одному месту? Что дали людям за вхождение на зерновые мировые рынки, что получили зерновики?

— Доброе слово точно получили. Но главное в другом. Мы «выгрызли» этот кусок мирового рынка, который обеспечивает приток валютной выручки в нашу страну, который обеспечивает поддержание доходов сельхозпроизводителей. Мы это сделали. Для страны работаем.

— Я понимаю, Александр Вадимович. Но людям надо как-то спасибо хотя бы сказать. Или их просто похлопали по плечу, говорят: «Ну, пацаны, молодцы! Давайте дальше».

— Предварительно можно говорить, что «спасибо» говорят. Потому что появился приоритетный проект экспорта, госпрограмма изменилась. Вот это уже «спасибо». Потому что там записаны конкретные действия, которые наша власть должна сделать, для того чтобы этому рынку было работать комфортнее.

— Меня вот, что поражает. В принципе такие люди, которые сумели это сделать, должны занимать какие-то государственные посты после этого, потому что они знают, как. Они знают, как общаться, они знают, как что-то правильно продвигать. Но почему-то они всегда уходят на вторые роли, когда чиновники начинают отчитываться перед тем же президентом: «Это мы сделали». Но это не они сделали, так ведь?

— Давайте так. Те люди, которые делают реальное дело, они делают дело, им отчитываться не надо. Пускай за их результаты отчитается кто угодно. Но меня радует, когда чиновники отчитываются, дескать, «мы сделали». Потому что в этом случае у нас как организации, представляющей интересы сельхозпроизводителей (экспортеров и переработчиков), появляется возможность сказать этим чиновникам: «Ребята, а давайте сделаем вот это и вот это…».

— Александр Вадимович, у нас достаточное количество зерна не очень хорошего качества, как бы это помягче сказать.

— А я не знаю, что такое «не очень хорошего качества».

— Не очень хорошего хлебопекарного качества. Зерновики говорят, что… цена IV и III классов не так велика. Кто определяет эти цены и как?

— Вообще-то определяет рынок. IV класс – это экспортная кондиция, это то, что у нас закупают. Наилучшие сорта пшеницы, знак качества. Из такого зерна у арабов лепешки лучше всего получаются. Именно из пшеницы

IV класса. Кубань стала экспортным кластером. Там большая часть производителей перешла именно на производство экспортной продукции.

— Просят похуже и выращивают похуже.

— Это не похуже. Это другое, понимаете?

— Я понимаю. Не для каравая.

— Совершенно верно. А здесь будет уже определяться позиция хлебопека и местных властей, которые хлебопекам тихо или не очень тихо говорят: «Хлеб не должен дорожать. Хлеб должен быть дешевым».

— Значит, надо покупать то, что подешевле.

— А если делаешь дешевый, извините, тут не будешь задумываться, как будет эта буханка сминаться. Потому что ему тоже надо выживать.

— Александр Вадимович, новоизбранный президент Путин сказал, что после инаугурации будет меняться состав правительства. Очевидно, что будет меняться и аграрная политика. Какой вы себе ее видите? Какой она должна быть, в отличие от той, которая есть сейчас? Вот коренные раз, два, три, четыре отличия.

— Постараюсь. Во-первых, новым составом министерства. Тот, который сейчас действует, уже реально меняется. Мы жили в аграрной политике, которую разработал уважаемый мной Алексей Васильевич Гордеев, и которая была полностью адекватна тем компетенциям, которые были. После этого она не менялась. И, откровенно говоря, получилось, что ситуация была загнана в колею достаточно глубокую, из которой выбраться было почти невозможно.

Сейчас мы вступили в совершенно новый период. Об этом мы много раз говорили. Нас не особо слышали. Сейчас я так чувствую, что слышат. Это, во-первых, с учетом низких доходов населения, слабого роста доходов населения, с учетом насыщения внутреннего рынка. Ну, есть продукты. Если б доходы были повыше, то и потреблялось бы больше, но ненамного — съесть все невозможно. Мы входим в то, что товарищами Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом называлось кризисом относительного перепроизводства. По зерну он у нас реально существует. По другим позициям он тоже намечается.

— Вы имеете в виду мясо птицы и свинину.

— Да, и не только. По другим культурам тоже. Иными словами, такие проблемы есть.

— То есть мы производим не столько, сколько готовы купить?

— Мы производим не столько, сколько можем реализовать. Понимаете, купить, может быть, и готовы, но вопрос – по какой цене. И вот здесь ключевой вопрос другой. Если первый этап, который шел – это было наращивание валовых показателей (валовки). Произведем больше, как в наши родные советские времена, дадим родине больше зерна, больше мяса, больше яиц и так далее. Сейчас совершенно новый этап. Это вопрос о том, что произведем, снизив издержки. То есть сейчас основная задача – это обеспечить конкурентоспособность нашей продукции.

— Причем, снизить себестоимость.

— Да. Причем, с моей точки зрения, конкурентность должна обязательно учитываться. У нас нет заградительных пошлин, нет ограничений. У иностранцев пусть все будет. Вот они приходят на наш рынок. Можем мы выдержать эту конкуренцию или нет? Мы должны суметь ее выдержать. В этом случае мы будем конкурентоспособны и на внутреннем, и на мировом рынке. Это ключевая задача. От этого никуда не уйдешь.

— Какова поддержка фермеров в Европе, и сколько на подобные цели идет у нас?

— Там поддержка большая, выделяются огромные суммы. А на что они идут? На пенсии фермерам, на социальные программы. Это другое дело немножко. Когда мы смотрим на эту поддержку, мы видим чуть-чуть по-другому. А десятки миллиардов поддержки в США на что идет? На расширение сбыта. На сбыт. Крестьянин произведет все, что необходимо, смею вас заверить. Вся новейшая история это показала. Дайте ему рынок сбыта, дайте ему возможность продать свою продукцию.

— И дешевый кредит.

— И доступный кредит, и инвестиции, не только государственные. Это беда, когда у нас инвестиции сейчас все увязаны на господдержку. Это проблема. Необходимы частные инвестиции, и сельхозпроизводителей тоже.

Россия > Агропром > agronews.ru, 28 марта 2018 > № 2546498 Александр Корбут


Россия. ЦФО > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 27 марта 2018 > № 2546429 Шамун Кагерманов

Комментарий. «Сельской жизни» – 100 лет!

27 марта 2018 года исполняется 100 лет «Сельской жизни» – одной из старейших и авторитетных газет СССР и РФ. По случаю юбилея «Крестьянские ведомости» взяли интервью у главного редактора Шамуна КАГЕРМАНОВА.

Спасем село – спасемся все

– Шамун Мусаевич, я родом из вятской деревни, и прекрасно помню, как в «застойные годы» зачитывались газетой колхозники на полевых станах, как трактористы промасленными руками перелистывали полосы, ища сообщения о жатве в других регионах. В каждой крестьянской семье обычно выписывали три издания: свою районку, областную газету и «Сельскую жизнь». В чем была причина такой популярности «Сельчанки», откуда корни растут?

– Да, правду жизни писали и пишем, без прикрас, простым языком, без оглядки на «верха». Когда кругом кричат о политике, мы говорим о производстве, о доярках, трактористах, сельских учителях, врачах, библиотекарях, рассказываем об обыденных заботах крестьян. Спасем село – спасемся все!

Сам я крестьянского роду из села Чечен-Аул Грозненского сельского района Чечено-Ингушской АССР и прекрасно знаю чаяния и проблемы селян. Имею два высших образования – полиграфическое и журналистское (МГИМО). Стал десятым по счету редактором газеты, приняв эстафету от блестящего журналиста Михаила Васильевича Шарова.

К слову, первым редактором «Сельской жизни» был В.И. Поляков (ранее работал редактором сельхозотдела «Правды»). Это он предложил на базе газеты «Сельское хозяйство», органа министерства, создать газету ЦК КПСС и назвать её «Сельской жизнью». Это позволило вырвать газету из ведомственных тисков, критиковать министерства, ведомства, местные органы за недостатки в работе.

«Крестьянский» барометр»

– Каковы истоки газеты?

– «Сельская жизнь» – еженедельная федеральная газета – берет свое начало от широко популярной в 20-е годы газеты «Беднота», в 30-е годы влившейся в «Социалистическое земледелие», переименованное в 1953 г. в «Сельское хозяйство». Настоящее название газета носит с 1960 г.

«Беднота» была ежедневной, массовой крестьянско-солдатской газетой (орган ЦК РКП (б). Начала выходить в Москве 27 марта 1918 г. после переезда Советского правительства из Петрограда в Москву вместо выходивших в Петрограде и Москве трех газет: «Деревенская беднота», «Деревенская правда» и «Солдатская правда».

«Беднота» своей задачей ставила сплочение деревенского актива и передовых людей из среды бедняцко-середняцкого крестьянства вокруг лозунгов социалистического переустройства деревни. Особое внимание газета уделяла повышению урожайности в индивидуальных бедняцко-середняцких хозяйствах.

Газета пользовалась популярностью и в казармах Красной Армии. За один 1919 г. редакция получила около 25 тысяч писем красноармейцев, а из деревни во много раз больше. В. И. Ленин подробно знакомился с ними и называл газету «крестьянским барометром». В ноябре 1918 г. в Москве проходило совещание делегатов комитетов бедноты центральных губерний, созванное по инициативе редакции газеты.

«Газета должна быть духовником»

В номере от 26 марта 1922 г. М. И. Калинин подчеркивал: «Агрономы, опытники сельского хозяйства, химики, инженеры, самоучки — все находят место своим мыслям в «Бедноте». Эта газета должна быть энциклопедией крестьянства, его телефоном, телеграфом, почтой, наставником, духовником». В «Бедноте» публиковались М. С. Ольминский, В. А. Карпинский, Ем. Ярославский, известные ученые К. А. Тимирязев, Д. Н. Прянишников, И. B. Мичурин, Н. И. Вавилов, писатели и поэты М. Горький, В. Маяковский, Демьян Бедный и многие другие.

На страницах газеты видное место занимал Уголок неграмотного, в котором текст для начинающих печатался крупным типографским шрифтом с подтекстом «Товарищи грамотные! Помогите неграмотному. Прочтите вслух и заставьте повторить». Прибавляло доверия к газете и то, что наряду с официальной редакционной коллегией существовала и общественная, состоящая из крестьян. Они принимали ходоков из деревни, рассматривали их жалобы, читали письма из деревни. Все пятеро членов крестьянской редколлегии являлись членами ВЦИК.

С января 1920 г. тираж возрос до 750 тыс. экз. Оформление и содержание материалов существенно отличалось от других центральных газет: пространные статьи сокращались до 50-60 газетных строк. Заголовки были краткими, доходчивыми, похожими на пословицы, поговорки, лозунги.

Пропаганда азбучных агрономических знаний стала часто появляться в виде агитплакатов в прозе и стихах с пояснительными таблицами и рисунками на темы: «Береги семена», «Береги скот от заразы», «Как удвоить корм», «Развитие бурака», «Как устроить соломорезку» и др.

«Беднота» практиковала также систематический выпуск приложений и специальных страниц: «Новое земледелие», «Женщина-работница», «Красная молодежь». Приложение за 14 апреля 1918 года «Трудовая коммуна» было посвящено обобщению опыта деятельности первых советских коммун. Женские странички готовились женотделом ЦК РКП (б), их активными авторами были выдающиеся революционерки И. Арманд (Е. Блонина), А. Коллонтай, писатель Ал. Алтаев (М. Ямщикова) и др.20180227_170339

Большой известностью пользовались сельскохозяйственные лаборатории «Бедноты», занимавшиеся изучением и распространением передового опыта методами агротехники. Лаборатории были созданы по инициативе К. А. Тимирязева, по мнению которого наука «должна идти на дом к земледельцу, разыскивать его в деревне». О популярности лабораторий можно судить по тому, что к 1928 г. в них насчитывалось около 12 тысяч участников.

Если в 1925 г. насчитывалось около полутора тысяч активных сельских корреспондентов, то в 1928 г. их было свыше 17 тыс. Писали крестьяне, батраки, красноармейцы, сельские учителя, агрономы, крестьянские писатели. Газета деятельно боролась за переход на многополье, рост технических культур ранних паров, за коллективизацию сельского хозяйства.

На страницах «Бедноты» публиковались и письма тех, кого обвиняли в кулачестве, острый спор велся о том, кого считать зажиточным, а кого мироедом. Приводились и яркие факты бесхозяйственности в коммунах. Уже в первые годы в стране появились и кооперативы, и колхозы, и совхозы, и началась дискуссия о том, что мы сейчас называем многоукладностью сельской экономики.Политика, увы, не позволяла журналистам сохранить долго многоголосие мнений. И тогда в ход шел эзопов язык, сухой язык фактов, который подчас сильнее острой критики. Удивительно ли, что в довоенные годы часть редакторов газеты подверглась репрессиям.

С 1 февраля 1931 г. «Беднота» слилась с газетой «Социалистическое земледелие» в одну объединенную газету. Газета из партийной становилась органом Наркомзема, потом Минсельхоза, сменила название: сначала на «Социалистическое земледелие», затем на «Сельское хозяйство».

Тираж «Сельской жизни» достиг 10 млн экземпляров

– А когда газета получила название «Сельская жизнь»?

– Свое нынешнее имя «Сельская жизнь» получила в апреле 1960 года. Все возможности оттепели и периодического внимания власти к нуждам села журналистский коллектив использовал для «раскрутки» издания. На страницах газеты вновь появились живые люди деревни с их делами, достижениями и нуждами. Редакцию просто захлестнул поток писем — по тысяче и более в день. И власть, особенно местная, была вынуждена реагировать на обращения газеты.

Отмечу: сотрудники редакции были в основном из бедных крестьянских семей. «Отец из крестьян-бедняков, работал директором леспромхоза, мать – из крестьян». Юрий Дашков, зарубежный собкор газеты (1960-1973).

А еще газета сумела стать изданием для целой семьи. До сих пор у многих подписчиков «Селяночки» хранятся вырезки с советами по овощеводству и садоводству, вязанию и шитью, рыбалке и охоте, кулинарии и решению шахматных задач.

Удивительно ли, что «в нагрузку» к «Сельской жизни» сельчанам приходилось подписываться на другие непопулярные издания. Общий тираж газеты постоянно рос и превысил однажды 10 млн экземпляров, после чего был искусственно ограничен.

В 90-е гг. «Селяночка» снова оказалась на острие аграрных преобразований. К примеру, в декабре 1993 года «Сельская жизнь» устами авторитетных ученых вновь предупреждает руководство страны о губительности проводимого курса реформ. Вот мнение директора Аграрного института А.А. Никонова: «Село в очередной раз стало заложником политики. Включая общеэкономическую с «шоковой терапией», инфляцией и прочими реалиями последних лет. И дай Бог быстрее консолидироваться, образумиться, сосредоточиться на конкретных делах. Прежде всего программа должна ставить задачу самообеспечения России продовольствием…Надо создавать цивилизованный рынок. Причем без рыночного романтизма.

«Рынок надо регулировать»

Увы, к голосу видного ученого не прислушались. Ельцинское правительство наломало много дров.

На страницах «Сельской жизни»» шел правдивый, заинтересованный и квалифицированный разговор о многообразии форм хозяйствования на земле, недопустимости диспаритета цен на продукцию города и села, защите отечественного товаропроизводителя от недобросовестного импорта продовольствия.

Примечательно, что во время известных августовских событий 1991 года новый министр печати отверг предложения о закрытии газеты. А уж сам коллектив отверг указание властей об освобождении от занимаемого поста долголетнего главного редактора А.П.Харламова. И Александр Павлович потом еще 6 лет возглавлял коллектив.

Ныне «Сельская жизнь» живет трудно. Так же, впрочем, как и большинство ее подписчиков-сельчан. И по-прежнему редакционный коллектив старается быть верным традициям своих предшественников — служить интересам российского крестьянства.

Под крылом партии

– Интересно, а какова была эффективность выступлений «Сельской жизни» под крылом ЦК КПСС?

– В те годы критических статей газеты боялись – реакция сверху была резкой. Приведу копию (рассекречено) документа: «Постановление секретариата ЦК Коммунистической Партии Советского Союза «О статье «И за борт корма бросают», опубликованной в газете «Сельская жизнь». Учитывая большое народнохозяйственное значение вопроса, поднятого в статье газеты «Сельская жизнь» (21.12.1971 г.), поручить Госплану СССР (т. Байбаков Н.К.), Министерству рыбного хозяйства СССР (т. Ишков А.А.), Министерству сельского хозяйства СССР (т. Мацкевич В.В.), Министерству финансов СССР (т. Гарбузов В.Ф.) в трехмесячный срок разработать меры по расширению переработки и рациональному использованию рыбных отходов и доложить ЦК КПСС».

Хотели показательно наказать, но…

– Да, в те времена к выступлениям СМИ прислушивались, они были под надежной защитой Партии. После перестройки все изменилось. Я помню, какая была реакция на мою статью «Черный беспредел» (СЖ, №13,3-9.04.2014 г.) – в защиту племзавода в Ленобласти, на земли которого покусились именитые рейдеры, потребовавшие впоследствии через суд «показательно» наказать миллионными штрафами принципиального журналиста и главного редактора «Сельской жизни».

– Да, но правда восторжествовала. Во многом благодаря тому, что статью поддержали наши читатели, известные стране люди. Против рейдерского захвата земель племзавода в Ленобласти и ряде регионов твердо выступили в газете с Открытым письмом Президенту РФ 16 академиков РАН и 11 член-корров Россельхозакадемии (тогда еще существовала). Свою роль сыграло и Открытое письмо Союза животноводов России, ряда депутатов Госдумы, а также прямое обращение в суд сенатора, президента АККОР В. Плотникова и председателя АПР О. Башмачниковой. О случившемся был в курсе председатель аграрного комитета Совета Федерации Г. Горбунов, который обещал поддержку редакции.

Так что и теперь «Сельская жизнь» находит опору и поддержку.

Правда, в 2007-2008 годах был период, когда редакцию бессовестно унижали и позже вытурили из здания, которое строилось, в сущности, на наши деньги, или, точнее деньги наших читателей – газета тогда была сверхдоходной. Сколько субботников и воскресников отработали мы на той стройке. Иногда даже думается, что нам припомнили, как мы не соглашались с разгоном колхозов, припомнили, что были газетой ЦК КПСС. Кстати, понимание наших проблем мы находили у министра с/х А. Гордеева, он даже приезжал к нам. Но…А последующие аграрные министры совсем глухи к проблемам аграрного издания.

«Хлеб не от гайки откусывается»

В №1-2 15-21 января 2009 года газета опубликовала Обращение к Президенту РФ Д. Медведеву известных российских писателей-деревенщиков Валентина Распутина, Василия Белова, Владимира Крупина: «Над народной газетой нависла угроза банкротства из-за невозможности расплатиться за непомерно вздутую (в 2007 году в 20 раз! – Авт.) ФГУП «Пресса» Управделами Президента РФ арендную плату за помещения. А ведь когда-то издание ЦК КПССС наряду со многими центральными изданиями финансировало строительство нового корпуса на ул. Правды.

У «Сельской жизни» нет спонсора. Учредителями акционерами являются журналисты и ветераны редакции. Газета никогда не была политиканствующим печатным органом, даже в самые черные дни 90-х писала о работе и жизни крестьянских и фермерских хозяйств, сельскохозяйственных производственных кооперативов, потребительских обществ, которые кормят и работягу, и интеллигента, депутата и министра. Ведь хлеб не от гайки откусывается…Возрождение России пойдет с провинции, с глубинки, где еще крепки нравственные ценности семьи, жива высокая духовность. Крестьянство – главная опора страны. Уход из информационного поля «Сельской жизни» станет победой тех, кто желает гибели России. Негоже лишать людей от земли своего голоса. Нужно оказать газете поддержку» …

Сегодня этот призыв остается в силе.

– Шамун Мусаевич, тем не менее, в российской глубинке помнят и добром вспоминают «Сельскую жизнь». Я в «Селянке» печатался и работал спецкором с 2008 по 2015 годы. Помню в один рязанский колхоз (они еще не все уничтожены) приехал министр Гордеев. Свита 100 человек. Шум-гам. К главе хозяйства за интервью обратились корреспонденты «Сельской жизни» и одного очень известного столичного издания. Только услышав слова «Сельская жизнь», председатель отвела в сторону спецкора «СЖ» и выложила ему всю правду о делах хозяйства и всей отрасли.

Другой случай также глубоко тронул. Как-то, сидя в метро, развернул «Сельскую жизнь». Соседи, читавшие «Московский комсомолец», с удивлением уставились на название, а одна старушка чуть ли не расплакалась и воскликнула: «Неужели еще жива, родная, ведь мы по этой газете узнавали, как трудятся хлеборобы страны, как достается хлеб, а сейчас в киосках продают один гламур, журнал «Крестьянку» превратили в издание для светских львиц» …

Мы сильны поддержкой читателей

– Жива «Сельская жизнь» и не собирается сдаваться. Нам очень важна обратная реакция читателей. И нам пишут о своих делах, заботах из многих регионов России. Мы сильны селькоровской сетью, поддержкой читателей.20180227_161552

Кровь от крови деревни газета была с ней и остается, с верой в лучшую жизнь.

P.S. Редакция «Крестьянских ведомостей» поздравляет своих коллег по перу с юбилеем «Сельской жизни», газеты поистине народной, объективно и правдиво отражающей достижения и проблемы малых, средних и крупных хозяйств, переработчиков, личных подворий. Мы желаем творческих успехов в освещении непростого труда кормильцев Отечества, обеспечивающих продовольственную безопасность России. Сильное крестьянство – основа стабильности государства!

На снимках: главный редактор «СЖ» Ш. Кагерманов (в центре) с учеными; писатели-деревенщики, написавшие в трудный период «Сельской жизни» Обращение президенту РФ – Василий Белов, Валентин Распутин, Владимир Крупин»; «Сельскую жизнь» читают перед заседанием аграрного комитета Совета Федерации; «Сельская жизнь» на племзаводе «Ручьи» Ленобласти; иллюстрации из «Бедноты»

Автор: Александр РЫБАКОВ, спецкор «Крестьянских ведомостей», член редколлегии «Сельской жизни»

Россия. ЦФО > Агропром. СМИ, ИТ > agronews.ru, 27 марта 2018 > № 2546429 Шамун Кагерманов


Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 21 марта 2018 > № 2539228 Вениамин Кондратьев

Глава Кубани: АПК должен ориентироваться на долгосрочную перспективу

Сельское хозяйство Кубани должно ориентироваться на долгосрочную перспективу, а не на получение мгновенной выгоды, уверен губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев. О главных векторах развития АПК в регионе, о защите фермеров и планах региона по производству зерна, востребованного на внутреннем и мировом рынках, в интервью РИА Новости рассказал глава края.

— На прошлой неделе на Кубани прошел Всероссийский форум сельхозпроизводителей, в котором принял участие президент России Владимир Путин. Как вы оцениваете итоги форума, в каком направлении сегодня идет развитие сельского хозяйства в Краснодарском крае?

— Все те приоритеты в АПК, которые обозначил президент страны – развитие животноводства, переработка, поддержка фермерских хозяйств – являются векторами развития сельского хозяйства в Краснодарском крае.

Мы сегодня говорим о том, что развитие сельского хозяйства должно быть ориентировано на долгосрочную перспективу, а не на получение мгновенной выгоды. Поэтому, и это прописано в стратегии социально-экономического развития региона до 2030 год, акцент делается на глубокую переработку, на производство качественного готового продукта.

В целом в 2018 году на поддержку АПК будет направлено свыше семи миллиардов рублей.

Мы делаем ставку на развитие молочного животноводства, через 12 лет край должен выйти на цифру в 2 миллиона 100 тысяч тонн молока в год – и это реализуемая цель. Кубань сохраняет второе место в стране по производству молока в сельхозорганизациях, мы лидируем по переработке продукции.

Почти 40% всего произведенного на Кубани молока приходится на малые животноводческие фермы. Это во многом результат работы региональной программы по созданию семейных ферм. За последние три года 33 хозяйства получили гранты, объем финансирования составил более 375 миллионов рублей.

Кроме того, сегодня мы активно субсидируем качественное обновление поголовья крупного рогатого скота в регионе. За последние три года на приобретение "молодняка" выделили больше 125 миллионов рублей. Еще 340 миллионов рублей получили племенные хозяйства края. Такую же сумму мы предусмотрели и в этом году.

Безусловно, учитывая географическое расположения края, наличие нескольких морских портов, растениеводство всегда было и остается по сей день самым рентабельным и, соответственно, привлекательным направлением в региональном АПК. Сейчас в регионе активно набирает темпы посевная кампания, нам бы хотелось, как минимум, повторить успех прошлого года по урожаю зерновых.

— В ходе пленарного заседания президент отметил, что рассчитывает на поддержку региональных властей в защите фермеров от недобросовестной конкуренции со стороны крупных компаний и любых форм давления. Какие действия будут предприняты руководством региона в этой связи и в какие сроки?

— Защита интересов фермеров, поддержка малых форм хозяйствования – это именно то, чем в первую очередь начала заниматься моя команда три года назад. Вспомните, был даже период, когда говорили, что Кондратьев ведет слишком агрессивную политику в отношении агрохолдингов, выдавливает их с рынка. Поймите меня правильно, места на рынке хватает всем – и агрохолдингам и мелким сельхозтоваропроизводителям, каждый должен занимать свою нишу. Но что такое агрохолдинг? Максимальное количество земли и максимальная автоматизация производства. Он не может трудоустроить всех на селе. А фермер себя в первую очередь себя и свою семью обеспечит, да и соседям работу даст. Не говоря уже о том, что малые хозяйства гораздо более гибкие, им проще подстраиваться под постоянно меняющийся рынок. В целом на долю фермеров приходится почти 40% произведенной в регионе продукции. В прошлом году они получили более 1,2 миллиарда рублей господдрежки, в 2018 – мы увеличили эту сумму еще на сто миллионов.

Безусловно, в одиночку с агрохолдингами фермер конкурировать не сможет – при любых мерах господдержки в условиях рынка это просто нереально. Поэтому мы постоянно говорим нашим небольшим сельхозтоваропроизводителям – объединяйтесь, создавайте кооперации, союзы. И вам так будет легче выйти на рынок, и нам, со своей стороны – вас поддержать. Сейчас в крае зарегистрировано 136 потребительских кооперативов, на их развитие будет выделено порядка 315 миллионов рублей. Речь идет о двух программах грантовой поддержки кооперативов – федеральной для действующих кооперативов с компенсацией понесенных затрат до 60%, и краевой – для начинающих с компенсацией до 90%. В целом, в ближайшие три года на развитие сельхозкооперации в крае планируется направить около 1 миллиарда рублей.

Кроме того, мы прилагаем максимальные усилия для того, чтобы продукция фермеров была доступна жителям края. Большой популярностью пользуются ярмарки выходного дня, они работают по всей Кубани. И сейчас мы хотим сделать так, чтобы подобные фермерские рынки действовали постоянно, а не два раза в неделю, чтобы рядом с жилыми комплексами появлялись фермерские дворики.

— В крае действует федеральная программа "Развития сельских территорий". Вы отмечали, что она имеет особое значение для региона, учитывая, что 46% населения Краснодарского края проживает в сельской местности. Какие задачи программа поможет решить в текущем году?

— В 2018 году планируется построить шесть тысяч квадратных метров жилья, жилищные условия смогут улучшить 75 семей. Конечно, нуждающихся гораздо больше, но постепенно мы этот вопрос решим. Всего за время действия программы поддержку уже получили почти три с половиной тысячи семей, построено более 250 тысяч квадратных метров жилья.

Также в регионе проводится большая работа по социальному и инженерному обустройству сельской местности. По госпрограмме уже построены тысячи сетей коммуникаций, открыто множество спортивных площадок, два родильных дома, офисы врачей общей практики, несколько школ.

В 2018 году планируется построить 65 километров газопроводов, 5 спортивных площадок и 5 офисов врачей общей практики.

Нам сегодня важно создать такие условия жизни на селе, чтобы, прежде всего, молодежь после учебы захотела туда вернуться. И это должна быть не только квалифицированная, высокооплачиваемая работа. Уровень жизни в целом не должен уступать городскому.

— Как будет развиваться селекция и семеноводство в крае в последующие годы? Какие задачи стоят перед отраслью и как их планируется решать? Как будет решаться вопрос о замещении импортных семян сахарной свеклы?

— Краснодарский край остается ведущим регионом России по производству семян сельхозкультур. 100% площадей под пшеницу и ячмень у нас всегда засеяны семенами кубанской селекции. И сейчас важно достичь таких же показателей по другим культурам, и особенно – по сахарной свекле. Сегодня в основном поля засеваются гибридами иностранной селекции, эту ситуацию мы постепенно меняем. Так, в прошлом году впервые аграриями выдавались субсидии на возмещение агротехнологических работ, обеспечивающих увеличение производства овощей и семян сельскохозяйственных культур, в том числе и семян сахарной свеклы.

В 2017 году сумма составила более 150 миллионов рублей, в этом году за счет средства краевого бюджета объем финансирования увеличен до 190 миллионов рублей. Кроме того, поддержка на приобретение элитных семян в текущем году составит более 75 миллионов рублей.

Средства выделяются и на развитие сельхознауки – почти полмиллиона рублей предусмотрено на исследовательские работы в семеноводстве по производству гибридов сахарной свеклы в Краснодарском крае.

— Кубань лидирует по производству пшеницы, риса, сахарной свеклы, тепличных овощей и винограда. Почти половина всех российских ягод и фруктов производится в Краснодарском крае. Какие результаты предполагается достигнуть по итогам текущего года?

— В 2017 году доля Краснодарского края в общероссийском объеме производства пшеницы составила более 10%, риса – почти 75%, сахарной свеклы – 20%, овощей – 5,4%.

В этом году мы должны не только удержать достигнутые позиции, но и сделать еще один шаг вперед – стабильно получать конкурентоспособное и качественное зерно всех сельхозкультур, востребованное как на внутреннем, так и мировом рынке.

В целом, для проведения весенних полевых работ в сельскохозяйственных организациях есть всё необходимое – минеральные удобрения, средства защиты, ГСМ.

Что касается садоводства, то здесь также стоит задача значительно увеличить валовое производство продукции, предложить качественную альтернативу импортным товарам. Мы уже выращиваем 40% всех российских яблок, это хорошие показатели, но потенциал у края значительно больше.

Сейчас планомерно переходим на закладку садов интенсивного типа с высокой урожайностью и качеством продукции. В этом году начинает действовать новая для края программа "Малый сад", аграриям выделят свыше 100 миллионов рублей. Субсидию можно будет получить при закладке интенсивного сада площадью до трех гектаров.

И, конечно, нам важно не просто вырастить достаточное количество продукции, ее нужно где-то хранить, перерабатывать. Сегодня, кстати, многие садоводы объединяются на стадии строительства современных фруктохранилищ, а также установки оборудования для товарной доработки плодов и линий по сортировке, калибровке и упаковке фруктов.

В этом году на поддержку садоводов выделено 500 миллионов рублей. Это более чем на 110 миллионов больше, чем в прошлом году.

Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 21 марта 2018 > № 2539228 Вениамин Кондратьев


Казахстан. Афганистан. Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537944 Дмитрий Пампур

Казахстан постепенно теряет свою позицию поставщика муки в Афганистан и становится поставщиком сырья.

Казахстан традиционно занимает лидирующую позицию на мировом рынке экспортеров пшеничной муки. Однако в текущем сезоне участники рынка столкнулись со значительными логистическими сложностями, которые препятствовали стабильной работе данного сектора рынка. О наиболее актуальных проблемах и перспективах казахстанского рынка зерна и продуктов переработки АПК-Информ рассказал директор ТОО«Фирма Диканшы» Дмитрий Пампур.

- Дмитрий Сергеевич, какие особенности и ключевые проблемы на казахстанском рынке пшеничной муки в текущем сезоне Вы могли бы выделить?

- В последние несколько сезонов одной из ключевых проблем в Северном Казахстане было недостаточное количество предложений пшеницы 3 класса с высокими качественными характеристиками, соответственно многие производители пшеничной муки перешли на изготовление готовой продукции более низкого качества с ориентацией на рынок Афганистана. Естественно, в сегменте пшеничной муки зафиксировалось усиление конкуренции, а также сужение покупательского сектора, так как большинство поставок муки осуществляется в направлении Афганистана. Конечно же, небольшие объемы готовой продукции экспортируются в Россию, Узбекистан, Таджикистан и Китай, но данные экспортные партии минимальны.

- С какими сложностями приходится сталкиваться при работе с афганским потребителем? Какие особенности экспорта в данный регион Вы смогли бы выделить? Как они изменились за последние несколько сезонов?

- Учитывая то, что основной экспортный поток муки отгружается в Афганистан, это оказало существенное влияние на ценообразование. Так как количество предложений муки казахстанского происхождения было достаточно высоким, афганские потребители начали постепенно снижать цены спроса на продукцию, что в конечном итоге отразилось на маржинальности казахстанских мукомолов.

В текущем сезоне афганские покупатели разобрались в логистике доставки муки из Казахстана, сделали для себя выводы и начали использовать толлинг (от англ. toll «пошлина» — переработка иностранного сырья с последующим вывозом готовой продукции. -Прим. авт. ): завозить пшеницу казахстанского происхождения в Узбекистан, арендовать мельницы, производить муку самостоятельно и перевозить готовую продукцию в Афганистан. Казалось бы, схема достаточно трудоемкая, но в текущих экономических условиях она окупается и становится выгодной вследствие отсутствия транзитной пошлины из Узбекистана в Афганистан. Также афганские потребители покупают сырье, а не готовый продукт, и соответственно добавленную стоимость за переработку оставляют себе, становясь и мукомолами, и трейдерами одновременно. Таким образом, Казахстан постепенно теряет свою позицию основного поставщика муки в Афганистан и становится поставщиком сырья.

На сегодняшний день производство муки в Казахстане выживает за счет экспорта готовой продукции в Афганистан. Однако мы помним те времена, когда Казахстан уходил с афганского рынка по причине того, что Афганистан начал активно закупать муку и пшеницу из Пакистана. Хотя на данном этапе сложная политическая ситуация между Афганистаном и Пакистаном играет на руку казахстанским трейдерам, и поставки муки казахстанского производства за последние сезоны существенно увеличились, риск возвращения Пакистана на афганский рынок муки сохраняется.

- Насколько в текущем сезоне ощущается конкуренция со стороны РФ, и оказывает ли это влияние на ценообразование в Казахстане?

- Рекордный урожай пшеницы в РФ привел к беспрецедентно массовому ввозу российского зерна в приграничные зоны Казахстана, что оказывало существенное давление на цены. Однако уже к концу декабря 2017 года в Казахстане ужесточили контроль за ввозом пшеницы из РФ, и на сегодняшний день потоки ввозимой пшеницы российского происхождения значительно уменьшились, особенно зерновой, которую ввозили нелегально, без оплаты НДС. Благодаря контролю над этой ситуацией цены на пшеницу 4 и 5 класса с начала 2018 г. на внутреннем рынке Казахстана начали постепенно повышаться.

- В 2017/18 МГ проблемой аграрного сектора Казахстана является логистика. Какие ключевые сложности Вы могли бы выделить?

- В начале осени появился активный спрос на казахстанский ячмень, и большинство представителей экспортно-ориентированных компаний начало заключать контракты на поставку данной зерновой культуры в Иран через порт Актау. Эта ситуация вызвала транспортный коллапс: огромное количество вагонов скопилось в порту Актау в ожидании выгрузки. Следом, как цепная реакция, из-за того, что отсутствуют государственные зерновозы, частные компании убрали свои вагоны-зерновозы из оборота общего пользования и начали самостоятельно перевозить продукцию. В дальнейшем дефицит вагонов-зерновозов повлек за собой нехватку крытых вагонов, так как участники рынка начали перевозить зерно и другие сельхозкультуры уже в крытых вагонах. Соответственно, казахстанские операторы рынка столкнулись с дефицитом всех вагонов, который сохраняется и до сих пор.

Проблему с логистикой усугубил и высокий урожай зерновых культур в России: российским участникам рынка не хватало вагонов для перевалки зерна как внутри страны, так и на экспорт, и они изъяли из пользования ранее арендованные Казахстаном вагоны.

Все эти факторы создали сложную логистическую проблему, и в ряде случаев отсрочка выгрузки зерна варьировалась в пределах 2-3 месяцев, что существенно осложняло работу участников рынка.

- В последние несколько сезонов Казахстан наращивает производство масличных культур? Какие из них пользуются наиболее высоким спросом в текущем сезоне?

- Основными особенностями текущего сезона стали высокий спрос на рапс и планомерное повышение цен на него, а также низкий спрос на лен масличный со стороны ЕС и невысокие цены на него, которые зафиксировались на уровне более низком, чем в сезоне-2016/17.

- Какие реформы и нововведения произошли в агарном секторе Казахстане в последнее время?

- В конце 2017 г. произошли изменения в налоговом законодательстве Казахстана в отношении сельхозпроизводителей и переработчиков, следствием которых явилось уменьшение государственной помощи производителям. Возможно, для ряда участников рынка данный фактор негативно скажется на их финансовом состоянии, однако перерабатывающая отрасль не должна существовать только за счет дотаций.

- Влияют ли на работу казахстанских участников рынка взаимоотношения РФ и Украины в текущем сезоне?

- Политические проблемы во взаимоотношениях Украины и России мешают нормальной работе казахстанских компаний. К примеру, доставить сельхозтехнику из Украины на сегодняшний день очень сложно, а иногда практически невозможно вследствие проблем с транзитом через Россию. Потому мы вынуждены искать и покупать более дорогое, но зачастую менее качественное оборудование.

- Какие меры стоит предпринять правительству для улучшения бизнес-климата в стране?

- Необходимо привлечение серьезных инвестиций в развитие логистической структуры и в первую очередь – в увеличение количества подвижного железнодорожного состава.

2017/18 МГ показал, что на сегодняшний день мы столкнулись с большой проблемой – при заключении контрактов на поставку муки у нас нет уверенности в том, что мы сможем в срок исполнить свои контрактные обязательства. Сложно поддерживать хорошие уровни продаж, если ты не можешь в срок отгрузить законтрактованный товар.

- В завершение благодарю Вас за содержательную беседу и прошу рассказать о планах компании на ближайшую перспективу.

- В первой половине 2018 г. мы надеемся на продолжение стабильного спроса на муку со стороны Афганистана. Однако, прогнозируя в среднесрочной перспективе уменьшение доходности от производства муки пшеничной, наша компания планирует, во-первых, увеличить объем продаж зерна пшеницы, а также других зерновых, зернобобовых и масличных культур. Вторым интересным для себя направлением мы считаем производство цельнозерновой муки из других зерновых культур, таких как полба, овес, ячмень, благо необходимое для этого оборудование у нас имеется. Сейчас все большее количество людей начинает интересоваться здоровым питанием: данный сегмент покупателей готов оплачивать производителям продуктов добавочную стоимость за возможность питаться более сбалансированно и качественно. В то же время, имеющаяся на прилавках казахстанских магазинов продукция с надписями на упаковке «Bio», «Organic» (в основном российского производства) зачастую не только не является органической в подлинном смысле этого понятия, но и стоит на порядок дороже обычной, «неорганической» продукции. И здесь, в сотрудничестве с сертифицированными казахстанскими производителями настоящей органической продукции, мы видим для себя новые горизонты развития, ориентируясь как на внутренний, так и на европейский рынок. Сложности на рынке меняют сам рынок, но когда закрываются одни двери, всегда открываются другие. Нужно внимательно следить за состоянием экономики, не быть консервативными, меняться вместе с рынком и искать новые возможности для развития.

Беседовала Полина Калайда

Справка

ТОО «Фирма Диканшы» было основано в декабре 2001 г. и является одним из стабильно работающих и динамично развивающихся предприятий на зерновом рынке Северо-Казахстанской области.

Сегодня бренд ТОО «Фирма Диканшы» объединяет ряд направлений деятельности: трейдинг зерновых/масличных культур, а также продуктов их переработки, оказание логистических услуг в страны ближнего и дальнего зарубежья. Производство оснащено оборудованием, позволяющим отгружать продукцию в различной упаковке (мешки, BigBag) автомобильным и железнодорожным транспортом (зерновозы, крытые вагоны), как с имеющегося на территории предприятия ж/д тупика, так и с элеваторов и мест выгрузки по всей территории Республики Казахстан.

Казахстан. Афганистан. Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537944 Дмитрий Пампур


Россия > Агропром. Финансы, банки > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537942 Дарья Снитко

"Развитие потребления шротов внутри России снизит риски для производителей и повысит их рентабельность" - Дарья Снитко.

АПК в России сегодня нацелен не только на удовлетворение потребностей страны в сельскохозяйственной продукции, но и активно участвует в наращивании экспортного потенциала страны, а масличные культуры и продукты их переработки, всегда являлись важной составляющей экспорта нашей страны. О проблемах, стоящих перед масложировой отраслью России, о том, какая культура является основой экспортного потенциала страны, о необходимости поддержки государства для развития инфраструктуры, в интервью OIlWorld.ru с Начальником Центра экономического прогнозирования АО «Газпромбанк» Дарьей Снитко.

Дарья, каковы, на сегодняшний день, ваш взгляд, основные проблемы в масложировой отрасли России?

Главные и общие проблемы масложирового сегмента – инфраструктурные ограничения и неэффективность операционных процессов. Выращивание масличных для России является традиционным и достаточно рентабельно. Рынок развитый, с высокими показателями потребления как масла, так и продуктов переработки, в том числе на непищевые цели. Однако, есть ряд проблем с дисбалансом, который не позволяется аграриям и переработчикам получать адекватную доходность. Прежде всего, не развитый рынок подсолнечного и рапсового шрота, из-за чего рентабельность переработки этих масличных зависит только лишь от внешнего спроса на соответствующие масла, что делает компании подверженными конъюнктуре мировых цен, волатильности курсов валют и тому подобных вещей. Развитие потребления шротов внутри России снизит риски для производителей и повысит их рентабельность. Для реализации этой задачи требуется развитие кормопроизводства с опорой на местную кормовую базу, а не только лишь импортные технологии кормления.

Второе, это неразвитость технологий выращивания сои в основном регионе специализации для этой культуры – на Дальнем Востоке. По моему мнению, потенциал роста валового сбора сои сосредоточен именно в развитии технологий (которые уже активно внедряются в ЦФО, например) на Дальнем Востоке, благодаря которым на тех же посевных площадях будет выращиваться больше.

И инфраструктура – что вырастили, вывозить не можем. Причем 2017 г. показал, что проблема присутствует во всей цепочке – взаимодействие операторов и перевозчиков, хранение, наличие услуг на аутсорсинге. Всю экспортную цепочку, особенно если это касается масла, отличает неэффективность организации процессов, но рост объемом породит конкурентность в сервисном сегменте, что окажет положительное воздействие на качество и цену услуг. В страны Ближнего Востока российское масло поступает через Черноморские пути, а каспийские маршруты не работают. Огромный потенциал есть у речных перевозок по Волге, но пока эта инфраструктура почти не эксплуатируется.

Также есть ряд вопросов относительно эффективности работы компаний по управлению рисками. Отрасль отличает использование оборотных ресурсов для закупки семян для переработки, что предполагает работу с банками по таким продуктам как факторинг, краткосрочное кредитование, использование механизмов хеджирования. В этой области, даже если сравнить компании-лидеры и прочие средние компании, потенциал внедрения технологий управления рисками огромен.

Давайте поговорим про подсолнечник, как основную масличную культуру в России. По итогам последних двух сезонов валовой сбор подсолнечника в России составляет 10-11 млн тонн. По вашему прогнозу, каким будет его валовой сбор в России и за счет каких факторов может вырасти? На сколько возрастут посевные площади под подсолнечник/масличные через 5-10 лет?

Я не ожидаю существенных изменений в посевных площадях подсолнечника, и пока нет оснований предполагать, что площади под культурой перевалят за 8 млн га. Вот какой-нибудь новый проект или специальная программа развития Поволжья могли бы стать фактором расширения посевных площадей под культурой. Напомню, что именно в Поволжье сосредоточен основной массив неиспользуемой пашни России, но аграрии не спешат вводить их в оборот, поскольку спрос на продукцию в регионе не растет, а внешний ограничен проблемами вывоза на экспорт.

Россия и Украина входят в топ стран-производителей подсолнечника на мировом рынке, и последние пару десятилетий Украина, несомненно, лидировала. Какой, на ваш взгляд, предел по валовому сбору подсолнечника культур у этих стран? Есть ли шансы у России обойти Украину в ближайшей перспективе?

Я бы так вопрос не ставила. Украина имеет ряд неоспоримых преимуществ – плечо доставки масла на мировой рынок меньше, а, следовательно, цена конкурентнее. России даже может быть и не стоит гнаться за объемом валового сбора подсолнечника, т.к. культура прихотливая к условиям почвы. Мне кажется, основной потенциал России сосредоточен в выращивании рапса на переработку и экспорт.

Для развития экспортного потенциала нашей страны, на который держит курс российский АПК, необходимо развивать портовую инфраструктуру, транспортную и складскую логистику. Какие шаги на ваш взгляд, необходимо предпринять крупным экспортерам и отраслевым союзам, чтобы получить гос. поддержку?

Нужна отдельная программа развития инфраструктуры для АПК, может быть межведомственная, а не в рамках бюджета госпрограммы развития сельского хозяйства. Развитие перевалочных мощностей, системы элеваторов требует стимулирования инвестиций. Также остро стоит вопрос, связанный с инвестициями в мелиорацию (улучшение качества почв, орошение) на базе существовавшей государственной инфраструктуры, который может быть решен с использованием механизмов государственно-частного партнерства.

Дарья, давайте немного поговорим о мировом рынке. На данный момент порядка 20% мирового рынка растительных масел идет на производство биотоплива. Что, на ваш взгляд, произойдет с мировым рынком растительных масел, если страны, которые поддерживают биотопливо, прекратят субсидировать данную отрасль?

Я думаю, что ближайшие годы темп роста спроса на масло со стороны биотопливного рынка будет существенно ниже, чем в предыдущие годы. Субсидировать отрасль страны вряд ли прекратят, по крайней мере таких прецедентов пока не было. Но интерес к биотопливу немного спал, в том числе на фоне снижения цен на нефть и соответственно, стоимости топлива.

Расскажите, пожалуйста, о тенденциях на мировом рынке растительных масел. Каковы ваши прогнозы по ценам на основные растительные масла на текущий сезон?

По ряду индикаторов видно, что цены на масла должны расти на мировом рынке. В отличие от зерна, в балансе масла нет высоких запасов, а спрос продолжает расти. Но, как и в прогнозе для любых других сырьевых товаров, называть какой-то конкретный ценовой уровень не хотелось бы.

Россия > Агропром. Финансы, банки > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537942 Дарья Снитко


Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537934 Дмитрий Востриков

Исполнительный директор Ассоциации «Руспродсоюз» Дмитрий Востриков — о перспективах вывоза за границу сельхозпродукции.

"Сырой экспорт"

Сегодня мы наблюдаем рост производства сельскохозяйственной продукции и одновременно превалирование темпов роста экспорта над импортом. Благоприятное влияние на рыночную ситуацию оказывает расширение программ государственной поддержки агропромышленного комплекса.

Россия отправляет сельскохозяйственную продукцию более чем в 60 стран мира. Четверть приходится на страны СНГ, в Восточную Азию идет 19% поставок, в Африку — около 17%, в страны Европы — 12%. Основным сельскохозяйственным экспортным товаром сейчас по-прежнему остается зерно — на него приходится 40% всех поставок продукции АПК за рубеж. По прогнозам экспертов, в текущем сезоне Россия сможет вывезти за границу около 45–47 млн т зерна. Одну из лидирующих позиций в структуре экспорта продукции АПК занимают рыба и морепродукты (около 18%) — поставки этого товара за рубеж в 2017 году составили более 1,5 млн т.

Получается, что Россия вывозит и продает за границей главным образом не готовую продукцию, а сырье. Мы поставляем за рубеж более 64 млн тпродуктов, но только 10% из них уже переработанны. Хотя по многим категориям таких товаров отечественные производители способны значительно расширить экспортные поставки. Речь идет, например, о соевом масле, сахаре, соли, кондитерских изделиях и муке.

Но отечественные товары имеют довольно низкую цену на мировом рынке — это самая главная проблема. Однако развивать экспорт готовых продуктов все-таки необходимо, ведь это позволит реализовать товары на новых рынках, что даст дополнительный доход для производителей и будет стимулировать дальнейший рост производства. Технологии для этого в стране есть, их только нужно научиться грамотно применять — эта задача должна быть решена в самые короткие сроки.

Как этого достичь? Наиболее быстрый путь — за счет мер государственной поддержки. В России действует немало программ помощи по развитию экспорта. Соответствующие проекты есть у Минпромторга, Минсельхоза, Российского экспортного центра. Но программы поддержки необходимо переориентировать именно на переработанную продукцию, а не на сырье.

Кроме того, российским экспортерам нужно задуматься о том, как сделать отечественную продукцию востребованной на внешних рынках, обратить внимание на мировые тенденции. С ростом городского населения продукция быстрого приготовления сегодня становится очень популярной во всем мире — и отечественные предприятия уже начинают выпускать такие товары, удовлетворяя растущий спрос. Нет сомнений, что в будущем эта тенденция только усилится.

Еще один глобальный тренд — это ориентация на продукты, обогащенные витаминами. Зарубежный рынок такой продукции в последнее время демонстрирует хорошие показатели роста, ежегодно увеличиваясь на 15–30%. Это говорит о том, что современный покупатель хочет употреблять продукты повышенной физиологической ценности. Например, разнообразные снеки, заменяющие полноценный прием пищи, и тому подобное. Российские производители, ориентированные на экспорт, несомненно, должны это учитывать.

Автор — исполнительный директор Ассоциации «Руспродсоюз»

Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2018 > № 2537934 Дмитрий Востриков


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 марта 2018 > № 2534591 Марина Петрова

Мнение. Мы зависим от белорусского молока.

В России производят недостаточно молока, заявил зампредседателя правительства РФ Аркадий Дворкович. Дефицит составляет 25%. Генеральный директор Petrova Five Consulting Марина Петрова рассказала в интервью ПРОВЭД, как эту проблему можно исправить и сколько времени на это уйдет.

– Действительно ли мы производим лишь три четверти нужной продукции?

– Да, действительно недостаток молока-сырья является одной из важнейших проблем, тормозящих развитие российской молочной отрасли. По данным Росстата, в 2017 году было произведено 31,1 млн тонн молока, но эти цифры включают молоко из личных подсобных хозяйств, которые не идут в последующую переработку. Поэтому правильнее говорить о производимых объемах товарного молока.

В России доля товарного молока составляет 57%, и по итогам прошлого года было произведено 18 млн тонн, а для самообеспечения требуется порядка 50 млн тонн товарного молока (это соответствует объему производимого в РСФСР молока в 1990 году). Эту цифру подтверждает и расчет медицинской нормы потребления молока и молочной продукции – сегодня россияне потребляют на 40% меньше молока и молочной продукции, чем предполагает медицинская норма.

Сейчас недостаток молока-сырья компенсируется импортом как сухого молока, которое идет в последующую переработку, так и готовой продукции – сыра и сливочного масла.

– Насколько достижимы планы довести производство молока до нужного уровня за год? Что для этого нужно?

– Безусловно, за один год невозможно нарастить объемы производства молока до нужного уровня. Даже до 40 млн тонн, о которых говорил Дворкович.

Это связано с тем, что после строительства и закупки скота должно пройти 2 года до первой дойки, а значит – даже если сейчас увеличить объемы государственной поддержки, «рывок» мы получим только через 3 года. Кроме того, необходимо коров обеспечить достаточным объемом кормов, а это значит – ввести земли в оборот, а это также занимает порядка 3 лет.

Молочная отрасль тем и сложна, что вырубить коров от недостатка финансирования быстро, а для того, чтобы восстановить хозяйство и получить снова новое молоко, потребуется значительное время. При текущем уровне государственной поддержки и сохранении эмбарго Россия сможет наращивать объемы производства сырого молока темпами 2-3% в год.

Изменение ситуации возможно только в случае кратного увеличения объемов государственной поддержки, снижения процентной ставки для всех производителей молока, исключения лимитирования объемов льготного кредитования и развития инфраструктуры села. Кроме того, важным моментом является зависимость России от зарубежного скота, оборудования (включая сельхозтехнику, доильное оборудование, оборудование для переработки, упаковочное и лабораторное, даже тесты на антибиотики), премиксы, ветеринарные препараты, моющие средства.

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 марта 2018 > № 2534591 Марина Петрова


Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 15 марта 2018 > № 2537918 Владимир Петриченко

Российские аграрии будут подходить к производству зернобобовых более взвешенно – «ПроЗерно».

Наблюдающаяся в последние годы тенденция бурного развития мирового рынка зернобобовых культур и усиление конкуренции в данном сегменте позволяют говорить о том, что бобовые постепенно утрачивают статус нишевых культур и становятся «полноправными участниками» мировой торговли зерном. О том, насколько данное утверждение справедливо для России, и других аспектах текущего состояния данного сегмента российского рынка АПК-Информ рассказал генеральный директор компании «ПроЗерно» Владимир Петриченко.

- Владимир Викторович, в последние годы в мире растет интерес к зернобобовым культурам, что стимулирует производителей к наращиванию объемов их производства. Насколько данная тенденция характерна для России?

- Это действительно так, и определение «рост интереса» даже не в полной мере описывает тенденции, происходящие в последние годы в производстве российских зернобобовых. В качестве примера можно привести ситуацию с ключевой для России зернобобовой культурой – горохом, объемы производства которого позволяют в настоящее время говорить о том, что он уже перестал быть для РФ нишевой культурой. Так, в 2017 г. в стране было произведено почти 3,3 млн. тонн данной зернобобовой, что превысило указанный показатель по такой традиционной зерновой культуре, как рожь (2,55 млн. тонн). И я уверен почти на 100%, что и в ближайшие годы подобное соотношение сохранится.

Россия: производство зернобобовых, тыс. тонн

2013

2014

2015

2016

2017

Изменение в 2017 к 2016

Изменение в 2017 к 2016, %

Посевная площадь, тыс. га 

Зернобобовые

1 979

1 597

1 588

1 753

2 222

469

26,8

горох

1 110

960

942

1 072

1 328

256

23,9

Урожайность, ц/га 

Зернобобовые

10,3

13,8

14,8

16,8

19,2

2,4

14,3

горох

12,2

15,7

18,2

20,5

24,7

4,2

20,6

Валовой сбор 

Зернобобовые

2 037

2 196

2 357

2 943

4 265

1 322

44,9

горох

1 350

1 503

1 716

2 199

3 286

1 087

49,4

- Чем объясняется подобный рост интереса российских аграриев к производству зернобобовых?

- Прежде всего, отмечу, что рост данного интереса отчетливо просматривается на протяжении как минимум предыдущих 3 сезонов и лишь в 2017/18 МГ данная тенденция несколько замедлилась. Так, в указанный период тот же горох демонстрировал просто великолепные коммерческие результаты – цены держались в диапазоне $250-300 за тонну на базисе FOB (малая вода), даже доходя иногда до $400 за тонну. Этот факт 3 года подряд воодушевлял агрария и стимулировал его к дальнейшему наращиванию объемов производства, которые по гороху выросли примерно в 1,5 раза, а в целом по зернобобовым – на 45%.

Правда, как я отметил, в текущем сезоне в силу ряда причин все выглядит несколько иначе. Вместе с тем, произведенный в 2017/18 МГ в России объем зернобобовых культур неправильно было бы называть «перепроизводством», точнее, следует говорить о неготовности мирового рынка к столь высокому производству и, соответственно, предложению.

- Как эта неготовность отразилась на экспорте российских зернобобовых в текущем сезоне?

- Основным покупателем данной продукции у России традиционно является Турция, которая, в принципе, сохраняет достаточную заинтересованность в закупках, в первую очередь по причине более дешевой и удобной логистики. Но вот следующие три страны в рейтинге топ-импортеров – Индия, Пакистан и Бангладеш, видя растущее предложение зернобобовых на мировом рынке, по сути, объявили «таможенную войну», выразившуюся в повышении ввозных пошлин до фактически запретительного уровня. Прежде всего, это касается Индии, которая с октября по февраль повышала ввозные пошлины на горох, нут и чечевицу с 10% до 40-50% и, похоже, не планирует останавливаться в данном вопросе.

Введение подобного уровня пошлин фактически основным покупателем стало сильным ударом не только по России, но и по всему мировому рынку зернобобовых в целом. Это фактически обрушило мировые и внутренние цены на данную продукцию, что стало не очень приятным сюрпризом для российских аграриев в условиях продолжающегося роста производства. В итоге внутренние цены на горох в России в текущем сезоне составляют $180 за тонну, что гораздо ниже изначальных ожиданий производителей зернобобовой.

- Говоря о ключевых тенденциях российского рынка зернобобовых, основной акцент Вы делаете на горохе. Касаются ли вышеприведенные тенденции других сегментов данного рынка?

- Если говорить о нуте, то касаются в полном объеме. Нут в последние годы был для российских производителей не просто прибыльным, а сверхприбыльным. Но те же торговые барьеры на мировом рынке привели к снижению в 2017/18 МГ внутренних цен на него с 65 до 30-40 тыс. руб/т.

Что касается чечевицы, то это очень тонкий сегмент, да и ее доля в общем производстве российских зернобобовых не превышает 2%. Скорее следует отметить рост производства такой культуры, как люпин, который в определенной мере сдерживается сложностями с его переработкой. Тем не менее, производство люпина в России также растет, пусть и не такими взрывными темпами, как гороха.

- Сохранится ли понижательный тренд текущего сезона в 2018/19 МГ или все же можно рассчитывать на какие-то позитивные изменения?

- Как это ни странно, но пока в планах будущего сева, которые регионы предоставили в Минсельхоз, в 2018 г. предусмотрено увеличение посевных площадей под зернобобовыми. Скорее всего, какое-то увеличение действительно произойдет, но оно вряд ли будет слишком существенным. Производитель будет более взвешенно подходить к данному вопросу, базируясь, в первую очередь, на себестоимости производства. Существует определенная конъюнктурная неудовлетворенность имеющимся уровнем цен, что, несомненно, снизит рекордные темпы последних лет.

- Имеется ли в условиях нынешних проблем на экспортном рынке потенциал для развития внутренней переработки и потребления зернобобовых в России?

- В последние годы потребление зернобобовых, как и зерновых, культур в России также растет, что обусловлено развитием отечественного животноводства. Так, только за последний год производство мяса в РФ увеличилось на 4,7%, яиц – на 2,8%. Такие же темпы роста могут сохраниться и в 2018 г., что одновременно повлечет за собой увеличение потребления кормовых зерновых, в т.ч. и зернобобовых.

Но, в лучшем случае, этот рост по итогам года составит порядка 5%. А если учитывать, что в 2017 г. в целом производство зернобобовых в России выросло примерно на 45%, а гороха – почти на 50%, то следует вести речь в основном не о росте внутреннего потребления, а об ожидаемом увеличении экспортного потенциала, который по итогам года может возрасти с 1 млн. тонн до примерно 1,6 млн. тонн, из которых 1,3-1,4 млн. тонн составит горох.

Учитывая же растущие переходящие запасы, в целом Россия должна была бы экспортировать около 1,8 млн. тонн данной продукции, то есть почти в 2 раза больше прошлогоднего уровня. Но вряд ли этого удастся добиться в условиях уже упомянутой «таможенной войны».

- Может ли Россия в существующих реалиях работать над расширением географии экспорта зернобобовых?

- Работать над расширением направлений отгрузок, конечно же, надо. Но в данном сегменте это сделать достаточно сложно, поскольку потребление зернобобовых в мире обусловлено сложившимися веками кулинарными традициями потребителей, которые быстро не изменишь. Поэтому такой прорыв, какой сделала, например, российская пшеница на рынок Индонезии, по отношению к зернобобовым просто нереален. В нынешних условиях следует сосредоточиться на более эффективной конкуренции на мировом рынке с основными соперниками – Австралией и США. Потенциал для этого есть, Россия без проблем готова предлагать на внешние рынки зернобобовые по $180 за тонну. Но тех «семимильных шагов», которые наблюдались в последние годы, ждать, конечно же, не следует. Дальнейшие темпы прироста российского экспорта будут не столь впечатляющими.

- Нуждается ли отечественная отрасль производства зернобобовых в дополнительной поддержке государства?

- В такой поддержке нуждаются все сегменты зернового рынка. Но в контексте зернобобовых также следует говорить о необходимости популяризации их пищевого потребления. Ведь в настоящее время горох, который мы продаем в ту же Индию как фуражный, на самом деле является продовольственным и используется покупателем в пищевых целях. В традиционных странах-потребителях зернобобовых данное направление развито достаточно хорошо, тогда как в России эти культуры в основном рассматриваются в качестве кормовой базы для животноводства. Поэтому усиление поддержки, в том числе и на уровне государства, именно пищевого использования, в первую очередь гороха и нута, могло бы стать хорошей базой для дальнейшего развития данного сегмента.

- В настоящее время в России ведется активная работа по созданию законодательной базы относительно органического сельхозпроизводства. Насколько, по Вашему мнению, высок потенциал страны в части развития производства органических зернобобовых культур?

- На мой взгляд, Россия в настоящее время располагает всеми необходимыми ресурсами для активного развития данного направления и каких-то отраслевых проблем в отечественном АПК нет. Сегодня сельское хозяйство в России, как и в других ведущих аграрных странах, - это очень высокотехнологичная сфера. Но, в то же время, развитие производства, в том числе и органического, с каждым годом требует все более тщательного подхода на всех этапах – подготовки семян, защиты посевов от болезней и вредителей и т.д. Все эти задачи необходимо решать комплексно, поскольку именно в этом залог не только роста урожаев, но и повышения качества производимой продукции. Вышесказанное в полной мере можно отнести и к отрасли производства зернобобовых культур.

Беседовал Александр Прядко

Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 15 марта 2018 > № 2537918 Владимир Петриченко


Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 14 марта 2018 > № 2532783 Евгений Ахпашев

Евгений Ахпашев: потенциал роста производства продуктов глубокой переработки зерна в России превышает 1,3 млрд долларов

14 марта в Москве прошла международная конференция «Глубокая переработка зерна: формирование цепочки добавленной стоимости», на которой с докладом о развитии глубокой переработки зерна в России выступил директор департамента пищевой и перерабатывающей промышленности Евгений Ахпашев.

Евгений Ахпашев приветствовал участников конференции от имени министра сельского хозяйства России Александра Ткачева, отметив, что объем производимого российскими аграриями зерна на сегодняшний день полностью обеспечивает внутреннее потребление, более того, формирует избыток, который может быть эффективно использован с помощью активного развития глубокой переработки.

«Перед нами стоит важная задача диверсифицировать рынки сбыта и направлять за рубеж не только сырье, но и переработанную продукцию. По ряду направлений глубокой переработки наша страна имеет значительный потенциал импортозамещения и наращивания экспортных возможностей», - сообщил Евгений Ахпашев.

На протяжении последних 17 лет зерновой комплекс России показывал высокие темпы развития (более 3% в год). Валовые сборы зерновых достигли максимальных значений в 2017 году превысив 135 млн тонн.

На фоне растущего производства зерновых культур особую важность приобретает их переработка для производства клейковины, нативного крахмала (и, соответственно, модифицированного крахмала, глюкозы и ее производных, глюкозо-фруктозных сиропов, органических и аминокислот), биоэтанола.

На сегодняшний день по клейковине и кукурузному крахмалу внутренняя потребность страны закрыта и начат экспорт. Достаточно производится и глюкозо-фруктозных сиропов. По остальным же продуктам глубокой переработки Россия пока импортозависима.

Между тем, по текущим оценкам, ожидается положительный рост мирового рынка продуктов глубокой переработки в течение не менее 7 лет.

«Учитывая значимые объемы валового сбора зерновых культур в Российской Федерации и емкость мирового рынка, целесообразно развивать экспорт продуктов переработки зерна», - указал Евгений Ахпашев.

Он подчеркнул, что, по оценке Минсельхоза России, потенциал наращивания производства продуктов глубокой переработки зерна до 2035 года составляет свыше 1,3 млрд долларов в денежном эквиваленте, то есть более чем в три раза по сравнению с текущим объемом производства.

Однако проекты отрасли отличаются большой капиталоемкостью, тем важнее расширение государственной поддержки глубокой переработки зерна для частичной компенсации затрат.

Среди других мер для реализации потенциала отрасли Евгений Ахпашев указал проведение глубокого анализа внешних рынков и поиск оптимальных направлений для экспорта продукции российской продукции глубокой переработки зерна, а также регулярный мониторинг отрасли.

Участники конференции обсудили баланс инструментов поддержки на федеральном и региональном уровнях, формирование цепочек добавленной стоимости в зерновом секторе. Спикеры проанализировали перспективы развития глубокой переработки зерна в России, факторы роста и экономические ограничения, новые направления применения и тенденции для модифицированного крахмала.

Особое внимание уделили растущему мировому рынку биоэтанола и сценарию развития производства этанола в России.

Спикерами конференции также выступили менеджер проектов Департамента промышленного применения возобновляемых ресурсов, C.A.R.M.E.N. e.V. (Германия) Йоханес Нико Арбек, эксперт по развитию экспортных рынков этанола Зернового Совета США Брайн Д. Хили, генеральный директор ООО «ИКАР» Дмитрий Рылько, президент Российского Зернового Союза Аркадий Злочевский и другие.

Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 14 марта 2018 > № 2532783 Евгений Ахпашев


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 14 марта 2018 > № 2527896 Светлана Данилина

В Ассоциации «Росспецмаш» создан комитет по вопросам развития пищевого машиностроения.

В Ассоциации «Росспецмаш» создан комитет по вопросам развития российского пищевого машиностроения. Возглавила его генеральный директор ЗАО «ТАУРАС-ФЕНИКС» Светлана Данилина. По ее мнению, для решения самых актуальных вопросов отрасли необходимо всесторонне оценить ее сегодняшнее состояние и потенциальные возможности. На первом этапе это будет одной из главных задач комитета.

— Светлана Евгеньевна, какие основные факторы влияют на развитие в России пищевого машиностроения?

— Отечественное пищевое машиностроение – это молодая отрасль, которая нуждается в господдержке для повышения конкурентоспособности российского оборудования как на внутреннем рынке, так и за рубежом. И заводы чувствуют повышенное внимание государства. Программы, реализуемые Минпромторгом России, позволяют увеличивать выпуск оборудования, производить новые модели. При этом перед отраслью стоит ряд системных проблем.

Среди них можно выделить отсутствие в России производства целых сегментов комплектующих. Качественный металл мы тоже вынуждены закупать за рубежом. Зависимость от курса валют приводит к тому, что наши клиенты не могут быть застрахованы от роста цен на оборудование.

Еще одна проблема – это дефицит высококвалифицированных кадров, в частности, конструкторов, инженеров, рабочих.

— Равны ли условия конкуренции на внутреннем рынке для российских и зарубежных производителей?

— Зарубежные рынки часто очень хорошо защищены от иностранных производителей. У нас же наблюдается иная ситуация. Свободные поставки импортного оборудования с невысокой стоимостью тормозят развитие собственных высокопроизводительных и высокотехнологичных разработок, поскольку изначально такие модели будут дороже. Введение заградительных пошлин позволило бы значительно расширить ассортимент выпускаемой российской продукции и увеличить долю отечественных производителей на внутреннем рынке.

— В каких программах государственной поддержки участвует ваша компания?

С 2017 года завод активно использует все основные механизмы господдержки, которые разработал Минпромторг России. Среди них – субсидирование скидок на оборудование, компенсация части затрат на участие в зарубежных конгрессно-выставочных мероприятиях.

Например, с 20 по 22 марта инновационные разработки ТАУРАС-ФЕНИКС будут представлены в Кельне на крупнейшей международной выставке пищевых технологий ANUGA FOODTEC 2018.

— С каких основных вопросов начнет свою работу созданный комитет?

На первом этапе необходимо детально проанализировать тенденции развития нашей отрасли. Определить тот уровень, на котором находится отечественное пищевое машиностроение, оценить потенциал российских заводов и выявить общие проблемы, стоящие перед компаниями.

Но самое главное – важно четко обозначить цели, которые мы должны достигнуть. Предприятия, входящие в Ассоциацию «Росспецмаш», приняли активное участие в разработке проекта стратегии развития пищевого машиностроения в России до 2030 года. После утверждения документа мы должны четко представлять, как достичь обозначенных в стратегии показателей.

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 14 марта 2018 > № 2527896 Светлана Данилина


Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 13 марта 2018 > № 2525753 Сергей Сорокоумов

Комментарий. «Теперь мы ждем инициативы от бизнеса».

В январе 2018 года на заседании Правительства РФ был одобрен законопроект «О производстве органической продукции», сейчас документ находится на рассмотрении в Госдуме и будет принят в ближайшее время. Этот законопроект прошел путь от отрицания понятия «органика» и полного незнания этой сферы сельского хозяйства, до ситуации, когда и производители, и потребители хотят развития органического производства. О том, чего стоит ждать рынку с принятием закона об органическом сельхозпроизводстве, рассказывает Сергей СОРОКОУМОВ, советник министра сельского хозяйства, один из авторов и инициаторов законопроекта.

Зачем принимается закон об органическом сельскохозяйственном производстве, каковы главные цели этого законодательного акта?

— Ответ лежит в практической плоскости. Более чем в 170 странах мира производство органики нормативно определено. Существуют правила и само понятие, что такое органический продукт. В России такого понятия не существует. Поэтому мы обязаны были ввести в оборот термин, что такое органический продукт.

Сейчас на полках у нас чего только нет! Есть пометки «эко», «био», «фермерский продукт», «крестьянский продукт» и так далее. Но чем фермерский продукт отличается от крестьянского, органика от биодинамического продукта, эко от био и так далее — никто не знает. Это просто маркетинг. А теперь наконец появятся четкие определения. Потребитель будет знать, что органический продукт — это продукт, произведенный без химии, пестицидов, ядохимикатов, гормонов роста и так далее. Закон определит принципы органического производства.

Второй важный момент. Закон введет запрет на безосновательную маркировку продукта. Если продукт маркируется как органический — это должно быть объяснено и подтверждено. За введение в заблуждение потребителя предполагается административная ответственность, вплоть до изъятия товара из оборота. Такая возможность действует уже сейчас, но без законодательного утверждения принципов органического производства и требований к органическому продукту наложить какие-то санкции пока невозможно. Эта возможность появится с утверждением закона об органике.

Вообще, этот закон нужен в первую очередь для потребителя, чтобы его не обманывали, не использовали маркетинг в ложных целях и так далее. Это прежде всего потребительский закон. Для покупателей нужны правильные термины. Например, чем отличается лекарственное средство от БАД? В законе это прописано. Теперь такие же точные формулировки будут и для органических продуктов. А пока закона нет, создается поле для обмана.

Кто были основные разработчики законопроекта, кто вам оказывал активную помощь?

— Первым человеком, который поддержал идею создания такого закона, была депутат Госдумы Надежда Школкина. Это было еще на заре разработки законопроекта, в 2011 году. Второй важный человек в этой работе — Александр Петриков, доктор экономических наук, академик РАН, в то время он был замминистра сельского хозяйства, сегодня он возглавляет филиал Института экономики сельского хозяйства. Это GR-поддержка законопроекта.

Безусловно, было важно получить помощь и практиков. Во время разработки законопроекта сформировалось бизнес-сообщество, которое до этого было разрознено. Появились два союза — Национальный органический союз и Союз органического земледелия. Я идеолог и технолог, не практик. Я не понимаю тонкостей, как, например, использовать какие-то биологические средства лечения животных и так далее. Это знают практики, которые используют такие технологии в реальной жизни. И нам очень помогла их поддержка, знания.

Главным практиком в этой сфере, конечно же, является исполнительный директор Национального Органического Союза Олег Мироненко, который давно развивает органическое сельхозпроизводство в России, способствует развитию этой сферы. Большую роль сыграли и такие специалисты, как Илья Калеткин, директор компании «Аривера», которая является членом НОС, Анатолий Накаряков, руководитель компании «Савинская нива», это Союз производителей органической продукции Кубани, это Ольга Ратникова, руководитель компании Hipp, и так далее. Они знают все тонкости с практической точки зрения, нюансы применения органики. Поэтому они являлись главными экспертами в подготовке законопроекта. Без контакта с производителями любой нормативный акт обречен на неудачу. Мы всегда консультировались, дискутировали. В чем-то мы находим понимание, в чем-то нет, ищем компромиссы. Они защищают бизнес, мы систему. Но главное, что у нас нет расхождения в принципах органического земледелия.

Как закон об органическом сельском хозяйстве повлияет на дальнейшее развитие органического рынка России?

— С одной стороны, любые правила, любой порядок всегда приводят к тому, что мы делим рынок на правильный и неправильный. Рынок, конечно, сузится за счет того, что на нем не будет фальсификата. С другой стороны, любое нормативное регулирование потребует нормативных процедур – контроля, подтверждения документов и так далее. На компании это ляжет административным бременем.

Но главное для нас — потребитель и его права. Поэтому мы осознанно идем на то, что органический рынок с принятием этого закона в той или иной степени сузится, но это важно, чтобы бизнес привык к правилам. Люди хотят получать натуральный чистый продукт. За этим они и идут на рынок, в магазин. Поэтому и хотят покупать органический продукт – пытаются найти безопасную, экологически чистую продукцию. Но пока, по факту, не всегда находят, верят словам. Сейчас на рынке работает принцип «ничего не запрещено, все разрешено». А когда будет работать закон, будет официальная маркировка продукта.

Органика развивается и сейчас, но без правил. Кто-то на гидропонике развивает огурцы в теплице и считает их органическими. А это неправильно. С появлением четких принципов легче будет всем. Уйдут с рынка нерадивые конкуренты. Когда защита потребителя идет в законном русле, то это удобнее. Все, что не соответствует принципам органического производства, уйдет с рынка, и это расчистит поле. Добросовестный производитель сможет производить органический товар и продавать его в соответствии с требованиями.

Как вы видите дальнейшее развитие законодательной базы по органике?

— Сейчас пока создана только основа. Нынешний закон, который мы разработали, создает систему: правила и принципы, даже, скорее, контуры правил. В целом эти правила определены в Национальных стандартах, их сейчас 4. Но нужна дальнейшая работа. Например, нет стандарта по сбору дикоросов. Или, к примеру, есть общие основные принципы работы в пчеловодстве, но нет законодательных деталей в этой сфере. И этим стоит заняться.

Нужно еще и разрабатывать технологии. Это еще одна больная проблема. Ведь органическое производство, как и любое, требует применения удобрений, средств защиты – но мы не можем использовать химию, а только натуральные средства, а их практически нет. Значит, нужны созданные и апробированные средства и технологии их применения. Такая же ситуация в борьбе и профилактике болезней животных в органике – здесь тоже требуются новые разработки. Эти средства должны производиться в соответствии с правилами органического производства. И такая работа уже ведется в мире, но ее нужно адаптировать к российскому климату и действительности. И это не один день.

Для четкой работы нового закона на практике понадобится и сертификация производителей органической продукции. Есть опасения производителей, что, мол, это будет невозможно осуществить вовремя и быстро, что это миф. Но я не соглашусь с этим. Совсем недавно компания «Органик Эксперт», член НОС, получила первую аккредитацию в Росаккредитации как сертификатор органического производства. Да, это непросто, в ходе аккредитации высокие требования предъявляются к специалистам, нужно наличие опыта и квалификации. Эту компанию аккредитовывали 9 месяцев. И для Росаккредитации это тоже был первый опыт работы. Мы вместе разрабатывали методику, требования. Это не российская придумка, это адаптированный аналог европейского опыта, а у Европы уже более чем 25-летний опыт применения принципов производства органической продукции. Мы не пошли по принципу «мы наш, мы новый мир построим», мы взяли уже существующий опыт, и это правильно. Так что ничего нового для аккредитации сертификаторов или для самой сертификации не будет, и в этом не будет сложностей. Это был наш принципиальный подход. Процедура понятна, доступна, открыта. Да, она займет время, но это нормально.

Какого вы ждете участия профессионального сообщества, например, в лице Национального органического союза, в дальнейшем развитии органического рынка после принятия закона?

— Власть являлась инициатором объединения профессиональных сообществ, консолидации компаний, разработки законопроекта. Но теперь, когда бизнес уже консолидирован, мяч на стороне бизнеса. Теперь бизнес должен подсказывать власти, что нужно делать. И мы ждем участия бизнеса и его инициатив. Мир уже живет по этим принципам.

И мы ждем от НОС и других объединений, чтобы они инициировали разработку и принятие нормативных актов, а власть в лице Минсельхоза поддержит эти инициативы. Например, сейчас очень нужна разработка принципов органического производства по дикоросам. Или, к примеру, нам нужна обратная связь от союзов и ассоциаций о работе Росстандарта, Росаккредитации, Роспотребнадзора, чтобы знать, что нужно сделать для большей эффективности их работы с органическим сектором. Власть сейчас открыта для диалога, и мы призываем бизнес к участию в нем, даже к инициации процесса.

Теперь, господа бизнесмены и производители, ваша очередь. Работайте, помогайте, инициируйте, укажите на наши ошибки, скорректируйте нас.

Россия > Агропром. Экология > agronews.ru, 13 марта 2018 > № 2525753 Сергей Сорокоумов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter