Всего новостей: 2229229, выбрано 615 за 0.103 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (40)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (31)Медведев Дмитрий (29)Абакумов Игорь (28)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (16)Бабкин Константин (14)Панков Николай (13)Данкверт Сергей (12)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (10)Басов Максим (8)Власов Николай (8)Ванеев Вадим (7)Ершов Анатолий (7)Зубков Виктор (7)Кашин Владимир (7)Мамытбеков Асылжан (7) далее...по алфавиту
Россия > Агропром > agronews.ru, 20 сентября 2017 > № 2321403 Владимир Лабинов,Игорь Абакумов

Комментарий. Куда делиcь наши породы скота.

Импортозамещение в сельском хозяйстве России осуществляется в целом неплохо. Растет производство, увеличивается экспорт продовольствия. Однако зависимость от импорта все еще сохраняется, особенно в семенах и генетическом материале для животноводства. Естественно, возникает вопрос: а где наше наследие селекционной работы в животноводстве?

Об этом беседовали издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР Игор АБАКУМОВ и Владимир ЛАБИНОВ, аналитик животноводческого рынка, советник главы Республики Карелия.

— Каждый год территорию России наполняют необычные мигранты – через границу переезжают миллионы голов скота и птицы: скота чуть-чуть меньше, птицы намного больше. Они все – иностранцы. Вопрос: а куда деваются наши породы? Где наши птички? Где наши курочки? Где наши коровки? Где наши козы, овцы? Где это все? И почему миллионы голов каждый год?

— Да, все, что вы сказали — совершенно правильно.

— Владимир Витальевич, откуда такое нашествие? И почему оно продолжается? Ну, было понятно – 90-е годы, стада порезали и так далее. Нахлынули на нас европейские, американские, аргентинские, австралийские, новозеландские породы скота. А наши-то где? Что происходит в нашей селекции и в нашем племенном деле?

— Вопрос достаточно емкий. Сам по себе факт обмена племенными ресурсами – это нормальное явление, потому что обмен генетическими ресурсами в мире происходит всегда и везде. Но если мы говорим о количестве завозимого материала, то, конечно, вопрос уместен. И ответ очевиден: завозится потому, что, либо продукции своего производства нам не хватает, либо тот материал, который производится на территории России, уступает по ряду параметров тому, что завозится.

И есть еще другой фактор, чисто субъективный, потому что завозы, контракты, возможность выезда – это тоже одна из составляющих, которая влечет за собой повышенный интерес к теме импорта. Но, конечно, главная проблема в том, что племенного материала не хватает, и он очень часто уступает по своим генетическим параметрам, потенциалу тому, что мы имеем у себя в стране. Это, к сожалению, правда

— А вот наша с вами общая знакомая, которая некоторое время назад работала в компании «Ингосстрах» и занималась сельскохозяйственным страхованием, говорила, что чуть ли не 40% этого скота, который мы завозили, шло, что называется, в отход, оно просто погибало, потому что не было соответствующего ветеринарного сопровождения, кормления, содержания. Просто знаний не хватало для того, чтобы работать со скотом с продуктивностью 10 тысяч литров молока в год. Не было таких знаний. Зачем же его везли, если мы не подготовили кадры? Естественно, как говорили: «Ингосстрах» платит за все». «Ингосстрах» платил эти убытки. Это было кому-то выгодно – завозить скот, чтобы он здесь подох, чтобы на следующий год завезти еще?

— Нет, вопрос совершенно не в том, что кому-то это выгодно. Ну, начнем с того, что массовый завоз скота в нулевые годы пришелся на период старта в стране национальных проектов.

— Приоритетный национальный проект «Развитие АПК».

— Совершенно правильно. И в рамках приоритетного национального проекта, в том числе и с использованием административного ресурса, в развитие аграрного бизнеса привлекался непрофильный бизнес.

— Скажем «городской бизнес», чтобы было понятно. Люди приехали из городов, с большими деньгами. Банкиры, промышленники, которым рекомендовали деньги вложить в сельское хозяйство, да?

— Игнорирование факторов адаптационных, пренебрежение технологическими аспектами отрасли действительно приводило к тому (и очень часто), когда из завозимой партии, особенно молочного скота, до 40% в первый год использования животных выбывало из стада. Были и другие примеры, у нас есть и позитивные.

— Просто дохли, прямо будем говорить.

— Нет, скот, прежде чем он подохнет, всегда можно использовать на другие цели.

Скажем, забить на мясо. Коровы не погибают на ферме. Лактация заканчивается у коровы, если она вновь не стала беременной. Эта корова, просто как не продуцирующая молоко, подлежит выведению из стада через забой. Поэтому слово «подохли» – журналистское. Я не исключаю, что где-то и подохли, но это скорее яркое красное словцо. Скажем так: не использовались для дальнейшего производства на цели молочные, а уходили на мясо.

— Значит, были такие случаи? Я был свидетелем того, как одно фермерское хозяйство по очень высокой рекомендации решило купить быков на откорм во Франции. Купили. Через время увидел тех же фермеров во Франции, на крупнейшей выставке в городе Рен. Они приехали в селекционно-генетический центр по производству симменталов. И приехали, чтобы забрать оттуда ветеринара, потому что их быки, извините, начали мучиться поносом, а они не знали, что делать. И когда французский ветеринар приехал, он сказал: «Нужно, в общем, кормить для начала нормально. Потом – нужны медикаменты». А выяснилось, что в Краснодарском крае (а это было там) нет ветеринарных аптек. И бедолага француз поехал объяснять на пальцах в «человеческую» аптеку, купил какие-то лекарства, развел в ведрах, «починил» желудки этих быков и спас их от позорной смерти. Это разве не говорит о том, что у нас не были подготовлены кадры к приходу высокотехнологичного скота?

— Яркий, красочный пример, который на самом деле опровергать нельзя, потому что это факт свершившийся. Но это не значит, что так было везде. Скот завозился и в советские времена в больших количествах, но, прежде чем получить разрешение на завоз скота по импорту, предприятие должно было доказать свою состоятельность через такие аргументы, как состояние кормовой базы, подготовленность помещений, наличие кадров специалистов, и затем, завезя скот, на протяжении еще 15 и даже 20 лет отчитываться о результатах его использования. Ну, это была плановая советская экономика.

В условиях, когда в рамках нацпроекта стали массово строить новые помещения, которые нужно было заселять, такие перекосы, к сожалению, были характерными. Сегодня не так. Сегодня скота завозится меньше. И в общем объеме племенных ресурсов в молочном животноводстве доля импорта уже не превышает 20–25%. В середине нулевых годов это было более 50%. И конечно, с учетом той негативной накопленной практики вы сегодня вряд ли приведете пример из 2017 года или 2016 года, который продемонстрировали чуть ранее.

— Наверное, так. И все-таки нужно ли нам такое количество скота и птицы? Почему у нас нет своего? У нас есть прекрасные породы с большим генетическим потенциалом, хорошей выживаемостью. Степные просторы дают таких коров, калмыцкие мясные породы. А потом, породы у нас, например, в Костроме были?

— Она так и называлась – костромская порода. Это местный скот облагороженный.

— Стало быть, основа облагораживания все равно на местных породах основана.

— Безусловно.

— Ну? И зачем же нам завозить чистый скот оттуда?

— Ну, во-первых, есть желание быстро получить высокий эффект. Есть такое убеждение: «Мы завезем скот по импорту и в первый же год использования получим необыкновенно высокую, непривычную продуктивность».

— А профессионалов слушали при этом или это только чисто бизнес-подход был?

— Я думаю, что профессионалов слушали. Но когда мы возвращаемся к непрофильному бизнесу, там не хватало профессионалов. Вообще дефицит кадров в животноводстве и в племенном животноводстве – это явление не сегодняшнего дня. И в советское время тоже было с кадрами тяжеловато. И, наверное, так говорить о проблематике племенного животноводства в отрыве от более широкой проблемы (скажем, социальное развитие села) было бы неправильно. Потому что чудовищное отставание уровня развития социальной инфраструктуры, транспортной, коммунальной в селе, сложившейся на протяжении всего советского периода и постсоветского, не способствовало сохранению грамотных и способных к творческому мышлению людей. И селекция шла в пользу города. Поэтому в сельскохозяйственные вузы шли не самые талантливые школьники. Это все привело к тому, что…

— Ну, здесь можно поспорить немножечко. Все зависит от качества товаров, которые мы имеем на выходе.

— Все-таки я склоняюсь к мысли, что более квалифицированные кадры оседали там, где имелась возможность выплачивать более высокую зарплату. В животноводстве более высокая зарплата формировалась на предприятиях с высокой концентрацией производства – это птицефабрики, свинокомплексы. Причем все птицефабрики и все свинокомплексы, в том числе и в рамках нацпроекта, в большей степени располагались в привязке к пригородной инфраструктуре.

— Владимир Витальевич, а что такое селекционно-генетический центр? Селекционно-генетическим центром у нас сейчас называют, по-моему, любое место, где содержится бык и корова. Как вы понимаете, почему это происходит? Что это такое на самом деле в мировом опыте – селекционно-генетический центр? И что такое он у нас?

— Понятие «селекционно-генетический центр» формализовано, оно прописано. В свое время я самолично его прописывал в одном из постановлений Правительства. Это предприятие, которое занимается совершенствованием исходных форм племенных животных до уровня и последующего тиражирования, чтобы поставлять племенной материал (либо это племенное яйцо, либо это спермопродукция, либо это маточное поголовье) в последующие товарные хозяйства для обеспечения конкурентоспособного производства.

— То есть – прироста производства?

— Селекционно-генетический центр – это предприятие, которое содержит не просто лучшее поголовье, не просто сверхлучшее поголовье, а, допустим, как в случае свиноводства и птицеводства, это поголовье животных разных типов, разных форм, в результате скрещивания которых мы потом достигаем эффекта гетерозиса при использовании в промышленных стадах. Селекционно-генетический центр – предприятие, где работа по учету продуктивных характеристик и отбор по отбираемым, лучшим селекционным признакам осуществляется на высочайшем уровне, в том числе с использованием самых современных методов технологических.

— Я был во многих селекционно-генетических центрах за рубежом. В их работе очень важна обратная связь – насколько продуктивность вырастает при использовании коровки, взятой, так сказать, из селекционно-генетического центра, или быка, или насколько сперма папаши, так сказать, эффективна для производства молока или мяса. Вот обратная связь. Это говорит о том, что селекционно-генетические центры должны быть собственностью фермеров, которые и основывают эти селекционно-генетические центры. Они ведь редко очень бывают государственными.

— Мировая практика сегодня подошла к тому, что в свиноводстве, птицеводстве, рыбоводстве мировых генетических центров остались единицы. То есть степень консолидации бизнеса и степень концентрации технологического и научного потенциала достигла такой величины, что таких компаний остались единицы, они конкурируют между собой, и рынок мировой практически поделен.

И в этих отраслях создавать на территории России нечто подобное, надеясь на то, что мы догоним, перегоним и сравняемся, было бы утопичным. И мы должны идти по пути создания совместных предприятий на базе, совершенно точно, крупного бизнеса с ведущими мировыми генетическими компаниями. Например, как это сделано в яичном птицеводстве в Свердловской области. Например, как это сделано в свиноводстве в Орловской области. Как это создается в свиноводстве на базе компании «Мираторг».

— То есть единичные у нас очень качественные?

— Единичные.

— А почему большинство называется селекционно-генетическими центрами?

Какой здесь интерес у кого есть?

— Что касается крупного рогатого скота, то понятие «селекционно-генетический центр» мы относим к крупным станциям искусственного осеменения, таким как «Центральная», которая у нас находится в Московской области. С 90-х годов существует государственная поддержка племенного дела в животноводстве. И форма поддержки – это выплата государственных субсидий на содержание маточного поголовья ведущих племенных заводов.

— Владимир Витальевич, можно ли сказать, что старая структура у нас сохранилась и селекционно-генетических центров у нас практически единицы?

— Можно так сказать. Но для того, чтобы ответ был полным и правильным, замечу. Мы сейчас стали словом «селекционно-генетический центр» злоупотреблять.

Россия > Агропром > agronews.ru, 20 сентября 2017 > № 2321403 Владимир Лабинов,Игорь Абакумов


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 20 сентября 2017 > № 2319052 Александр Михайлов

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Курской области Александром Михайловым.

Обсуждались предварительные итоги уборочной кампании, а также перспективы развития агропромышленного комплекса региона.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Николаевич, у нас сейчас завершается в целом сбор урожая по стране. Я собираюсь в пятницу провести совещание. Хотел бы узнать, каковы результаты Курской области. Что у вас в этом году получается по видам на урожай?

А.Михайлов: Дмитрий Анатольевич, приятно доложить, что, несмотря на неблагоприятные климатические условия этого года, системная работа, которая нами в сельском хозяйстве велась на протяжении уже более десятка лет, дала нам возможность и в этом году получить хороший урожай. Ещё не собран урожай крупяных, масличных культур и кукурузы. Мы имеем уже где-то 4,2 млн т, а выйдем где-то на 5 млн т сбора. Это будет даже выше, чем в рекордном для Курской области прошлом году. И мы опять подтвердим своё значимое место в стране. Мы регулярно на протяжении пяти последних лет занимаем шестое место после Краснодара, Ставрополя, Ростова, Алтайского края и Воронежа.

Сейчас работа по уборке этих культур уже ведётся. И идёт активная работа по севу озимых. Мы его практически через три дня завершим. Это будет хорошая база для урожая следующего года. В этой части мы внимательно всё отслеживаем.

В агропромышленном комплексе идёт сейчас активная уборка сахарной свёклы. У нас работает девять сахарных заводов. Мы считаем, что эта отрасль должна развиваться. Удалось перевести аграрников на научно обоснованную систему земледелия, много сил пришлось приложить. Мы получим в этом году где-то 5 млн т. И будет произведено примерно 500 тыс. т сахара. Мы готовы снабжать другие регионы Российской Федерации либо участвовать, если Правительство решит, скажем, в поставке на экспорт.

Д.Медведев: Да, это тоже важная экспортная позиция, как и зерно, так и сахар.

А.Михайлов: Мы были с визитом в конце прошлого года во Вьетнаме. Они очень заинтересованы в том, чтобы сахар, мука поставлялись туда. Мы сейчас ведём с ними переговоры. И контакты уже начались в этой части.

Если говорить о животноводстве, то здесь у нас тоже хорошие перспективы. Мы вышли на второе место в стране по производству мяса в целом. Больший удельный вес, конечно, занимает мясо свинины и мясо птицы. Есть проблема – пока мы (как и везде, наверное) навёрстываем сейчас по крупному рогатому скоту и по производству молока.

Я хотел бы Вам доложить и поблагодарить наших партнёров. Есть такая компания – «Мираторг». Она в России известна.

Д.Медведев: Крупная компания.

А.Михайлов: Дмитрий Анатольевич, мы начинаем сейчас (вчера был заложен, как говорится, камень) проект, аналога которому пока ещё нет в стране, да и, наверное, в других странах. Он в целом стоит 160 млрд рублей, рассчитан на четыре года. Мы вчера с Виктором Линником (В.Линник – президент агрохолдинга «Мираторг») сделали первые шаги. Вчера уже строители приступили к работе. Это будет крупнейшая в Европе мясохладобойня на 4,5 млн голов в год. Плюс 16 свинокомплексов. Плюс два комбикормовых завода и элеватора. И интересный момент: будет производство ягнятины, где-то пока на 100 тыс. они делают. В целом проект рассчитан до миллиона голов. Это тоже очень важно.

Д.Медведев: У нас, конечно, ещё не по всем позициям в мясном скотоводстве достигнуты параметры, которые установлены Доктриной продовольственной безопасности. Так что здесь есть куда развиваться. Будем надеяться, что этот проект тоже принесёт пользу.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 20 сентября 2017 > № 2319052 Александр Михайлов


Россия > Агропром > agronews.ru, 14 сентября 2017 > № 2309524 Владимир Петриченко

Комментарий. Почему лихорадит рынок зерна в России.

В России вновь будет хороший урожай зерновых. Казалось бы, производителям надо только радоваться. Однако, к сожалению, это далеко не так. Урожай надо где-то хранить и желательно не допустить падения цен, чтобы окупить расходы. Сейчас мы наблюдаем интересную картину: с одной стороны, резкое снижение цен на зерно, а с другой – отсутствие снижения цен на продовольственных прилавках. Хотелось бы знать, а где маржа и куда делись деньги.

Почему так происходит, что думают по этому поводу специалисты, удастся ли обеспечить интересы всех сторон производственной цепочки получения зерна – эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ и генеральный директор аналитического центра «ПроЗерно» Владимир ПЕТРИЧЕНКО.

— Владимир Викторович, какова сейчас ситуация на зерновом рынке? Почему так сыплются цены?

— Ну, первая вещь – мы сейчас собираем такой урожай, которого не было никогда в истории нашей России-матушки – что советской, что имперской, что новейшей.

— Прямо как по Черномырдину: «Никогда такого не было – и вдруг опять».

— Да, и вдруг… Нет, там еще можно дополнительно сказать: «Готовились, готовились, но вдруг…» Это действительно реальная вещь. Уже сейчас намолотили более 100 миллионов тонн, и еще убирать примерно треть площадей. То есть 132 миллиона тонн зерна, по моим оценкам. Может быть, даже будет больше. Скорее всего, до 134–135 – в зависимости от того, как будет кукуруза убрана. Такого действительно не было. Ближайший рекорд – это 78-й год приснопамятный, когда собрали 127,4 миллиона тонн зерна в то самое доброе советское время.

То есть это первое – к обрушению рынка привело то, что предложение настолько нависает над спросом. И есть определенные массивы зерна, которые надо сбросить моментально, ну, просто скорее и скорее.

— Фуражное?

— Это в основном фуражная пшеница, совершенно верно. Ее крестьяне сбрасывают в первую очередь, а более качественную всегда припрятывают, то есть откладывают на потом.

Дальше надо отметить курс рубля к доллару. Если в прошлом году на это время он был 64, сейчас мы имеем 57. Вот этим тоже многое сказано, потому что зерновой рынок интегрирован в мировой. И цены сейчас на мировом рынке все-таки чуть-чуть лучше, чем в прошлом году, но не настолько, чтобы обрадовать наших «рублевых» продавцов.

— Теперь постараемся понять – у нас есть вообще прогнозирование производства? Есть такое мнение среди аналитиков, я со многими общался, что наступает стагнация рынка, стагнация производства. Эти разговоры мы слышим не первый год, но в силу инертности люди продолжают производить на благо Родины, «золотой каравай» начинаем производить, лозунги по-прежнему действуют. Как же так? «Хлеб – всему голова». А тут вдруг его девать некуда. Диссонанс образуется. Вроде как бы победные реляции, с одной стороны. А с другой стороны, люди в Орловской области по 4 рубля уже не могут килограмм зерна продать. По некоторым данным, уже и ниже. Вот как это? Есть прогнозирование хоть какое-то или нет?

— Что касается прогнозирования, то оно, скажем так, существует если не в отдельно взятых холдингах, то в крупных, транснациональных компаниях. Если бы мы посмотрели на это, как на общий отраслевой комплекс … Увы, нет одного центрального проспекта, по которому все идут стройно и со знанием того, что впереди.

— Слишком много «муравьиных троп»?

— Очень много. Настолько много…Конечно, при этом они действуют, естественно, в каком-то одном ключе, может быть, в одном направлении, но отчасти это их определенная беда. Потому что, как говорится, побежали все в одну сторону – и произвели слишком много. Потом, так сказать, отхлынули – соответственно, получили дефицит. Допустим, самый яркий пример – гречиха.

— Производство дикое!

— Да. И какое большое социальное внимание к этому товару.

— Да, я помню, когда был сигнал о том, что будет неурожай, даже не сигнал, а просто слух прошел… Запасли полные холодильники и полные балконы!

— Совершенно верно. По цене в 100 рублей за ядрицу. Можно сказать, что это какое-то сумасшествие. Сейчас это интересный продукт, и понасеяли его на 40% больше, чем в прошлом сезоне. И тогда был неплохой урожай, но сейчас мы соберем 1,7 миллиона тонн гречихи. Такого не было никогда, и это в два раза больше, чем надо в принципе. А это не экспортный продукт.

— Владимир Викторович, почему ваш аналитический центр дает прогноз урожая зерна больше, чем у Минсельхоза? Ведь у Минсельхоза, казалось бы, больше информации, а он очень низкий прогноз урожая дает. Какой в этом интерес? Какая хитрость? Какой стратегический расчет, как вы считаете?

— Выскажу свое оценочное мнение, конечно же, могу ошибаться. Первое. Есть, на мой взгляд, ошибочное представление в Минсельхозе, что если придерживать определенным образом слишком радужную информацию, то мы отрегулируем цены, и они не будут так сильно падать, по крайней мере на мировом рынке. Мы не говорим сейчас про Россию, где всем все ясно. Это я имею в виду – вот там, за бортом. Это раз. Я считаю, что это, конечно, неверно, ошибка, это неправильное движение, но таково оно есть, тут ничего не поделаешь. Второе…

— Ну, дело в том, что Минсельхоз любую информацию придерживает.

— Да, есть такое, осторожное и внимательное движение вообще по всему информационному полю.

Второе – это просто-напросто желание быть консерватором. Как они правильно говорят, мы, аналитики, люди безответственные, а они ответственные. Ну, можно вполне понять, нормальная вещь.

Ну и третье. Если сейчас надо бороться за определенные субсидии (и тут я тоже поддержу) для сельского хозяйства перед Белым домом и Кремлем, то на фоне рекордного урожая что-то нелогично. Тогда уж лучше, вот так, с такими цифрами идти за дополнительными субсидиями, допустим.

— Отчитаться.

— Да. А потом, когда уже Росстат подсчитает в декабре и феврале, как это традиционно делается, тогда уже будет награждение…

— …непричастных и наказание невиновных.

— И наказание невиновных. Ну, надеюсь, невиновных тут не будет. Но если награда найдет героя…

— Так невиновные будут те, кто это зерно вырастил, те, которые продать его не могут.

— Ну, отчасти, в общем-то, да. Отчасти будет определенная их невиновность.

— Владимир Викторович, я понимаю, что людям хочется продать зерно побыстрее, потому что они брали кредиты. Но, с другой стороны, есть желание придержать его подольше, пока вырастут цены. А есть где хранить? Каково у нас состояние элеваторного хозяйства? Я, честно говоря, не помню, чтобы у нас современные элеваторы строились в последнее время.

— Нет-нет, отнюдь. Элеваторы вводятся как крупными компаниями, особенно теми, кто проектирует дальнейшее движение по переработке. Как ни странно, это и мукомолы в том числе. Есть несколько проектов… ну, скажем, два по крайней мере, по глубокой переработке, и там 100-тысячные элеваторы вполне устраиваются и устанавливаются. Но, конечно, самое важное и большое – это строительство металлических банок в сельхозпредприятиях.

— Да. Я говорил с нашим производителем этих металлических емкостей для хранения зерна. Многие, наверное, их часто видят, проезжая вдоль дорог, такие красивые металлические блестящие емкости, огромные вертикальные, где хранится зерно. Вот они сейчас работают в три смены.

Мы знаем вообще, сколько у нас зерна хранится? Ведь эти емкости нигде и никак не проходят по статистике, насколько я понимаю. Это же внутрихозяйственные емкости.

— Да. А если кто-то и отчитывается, то в конце года. Эта информация не оперативная, к сожалению, и кривая. Поэтому я давно уже не смотрю на Росстат, он неинтересен в этом смысле.

Грубые такие оценки, что хранение, единовременное хранение этого движущего зерна (оно очень серьезно движется туда-сюда), эти оценки – от 110 до 120–130 миллионов тонн единовременного хранения. Но при этом структура, конечно же, очень разная, потому что есть современные и хорошие, и там хранится зерно, а есть старые и убитые, и там вообще не хранится, они стоят полупустыми или пустыми вообще.

— Сколько у нас не хватает емкостей для хранения?

— Не думаю, что у нас их сильно не хватало даже для такого урожая в 130 миллионов тонн.

— То есть не будет такого, как в первые годы целины?

— Нет, нет.

— Не будет.

— Хотя бы в биг-бэгах хранят, в таких больших полиэтиленовых емкостях.

— Владимир Викторович, но у нас же есть экспорт. Министр Ткачев заявил, что 40 миллионов мы сейчас просто сбросим моментально. Как дела с экспортом?

— Это вот та самая палочка-выручалочка, которая должна действительно вытягивать зерновую индустрию, потому что внутренне потребление у нас, да, растет, но не так быстро, как производство. Если мы вырастем во внутреннем потреблении… В последние годы было 72–73 миллиона тонн, сейчас поднимаемся на 76–77 миллионов тонн – за два-три года.

— А наши «узкие горлышки» – Новороссийск, Тамань, Ростов – они справятся с этим?

— По моим оценкам, у нас номинально экспортные мощности – это более 50 миллионов тонн, ну, 55 миллионов тонн.

— То есть хватает?

— Это номинально. А учитывая погоду, фарватер и всякое прочее, мы в реальности можем где-то около 48 миллионов тонн отгрузить. Это без учета Балтийского коридора, не нашей мощности, и так далее.

— Владимир Викторович, спасибо вам большое. Вы нас немножко обнадежили с экспортными возможностями.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 14 сентября 2017 > № 2309524 Владимир Петриченко


Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2017 > № 2309187 Иван Ушачев

Комментарий. У нас нет долгосрочной стратегии развития села – мы решаем текущие задачи.

В последние два года развитие сельского хозяйства России демонстрирует несомненные успехи. Это не может не радовать. Вместе с тем специалисты отмечают, что полноценной долгосрочной стратегии развития сельского хозяйства и сельских территорий у нас пока нет, в отличие, к примеру, от США, стран ЕС, Канады и других. Мы решаем текущие задачи, а долгосрочная стратегия пока только разрабатывается. Более того, по некоторым направлениям наметился даже отход от первоначальных целей.

Об этом беседовали академик Российской академии наук, научный руководитель ВНИИ экономики сельского хозяйства Иван УШАЧЕВ и издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ.

— Иван Григорьевич, складывается впечатление, что имеет место остановка в развитии агропромышленного комплекса. И это происходит не только по погодным причинам, но и по идеологическим. Агрохолдинги достигли, по-моему, пика своего развития. Куда дальше развиваться, толком никто не понимает. Денег становится все меньше, они все менее доступны. Как вы полагаете, должен ли быть какой-то стратегический план развития, как это существовало в советское время, как это существует, допустим, у наших так называемых партнеров – Соединенных Штатов Америки (там есть Farmbill, который принимается периодически). Это большой-большой документ, как развивать агропромышленный комплекс. У нас ведь такого ничего нет. Или вы меня сейчас разубеждать начнете?

— Нет, я думаю, что это хороший вопрос, очень правильный, и могу сказать, что актуальный. Он уже давно должен был быть задан, этот вопрос. Все дело в том, что сейчас такая обстановка в мире, которая категорически влияет на нашу внутреннюю аграрную политику даже не косвенно, а прямо. Естественно, возникают новые традиции. И, в общем-то, мы привыкли как можно быстрее и лучше заниматься текущими проблемами.

— Ну да, сиюминутными. Все эти сиюминутные решения…

— Да-да, латать, быстро зашивать возникающие дыры, накладывать латки и так далее, забывая о самом главном: побеждает тот, кто смотрит чуть-чуть вперед.

— Тот, кто в шахматы умеет играть.

— Да, все как в шахматах, правильное замечание. Так вот в связи с этим неслучайно президент поставил задачу перед экономическим блоком нашего правительства разработать стратегию социально-экономического развития страны до 2035 года. И вы знаете, что эту стратегию разрабатывают и Кудрин, и Титов, и Бабкин, и так далее; уже говорят, что в принципе она готова. Мы спрашиваем, почему ее нельзя обсудить сейчас, пока она готовится – нет, когда ее утвердят, тогда будут обсуждать. Я думаю: когда утвердят, то уже…

— Нечего будет обсуждать.

— Да. И я уверен, что в этой общей стратегии будет 3-4 страницы посвящено агропромышленному комплексу и на этом все закончится. Поэтому мы считаем, что крайне необходимо согласно закону о стратегическом планировании, который был принят уже два года тому назад, разработать отраслевую стратегию устойчивого социально-экономического развития агропромышленного комплекса нашей страны. И это крайне необходимо, потому что наш комплекс сейчас носит не просто отраслевой характер, а междисциплинарный, межотраслевой. И отсюда можно посмотреть, выделить тенденции у нашего комплекса на сегодняшний день – положительные, отрицательные – с тем чтобы построить вектор на будущее. Положительно то, что, как известно, в последние годы наш агропромышленный комплекс считается драйвером развития…

— На фоне остальной экономики, которая стагнирует.

— Да, потому что за 2015-2016 гг. у нас был рост 4,5%, а в промышленности – 2,3% и так далее. Это положительно.

— Я боюсь что-нибудь нарушить в радужных планах правительства, но мне кажется, что в связи с погодными условиями этих 4% роста в этом году не будет.

— Да, сейчас я как раз перейду к этому. К положительному все-таки нужно отнести то, что как-никак соотношение экспорта и импорта сократилось: сейчас мы экспортируем примерно на сумму 17 миллиардов долларов, а импорт с 43 миллиардов сократили до 25 – это, бесспорно, значимый результат. Но то, о чем вы спрашиваете… К огромному сожалению, существует большое количество отрицательных тенденций – именно тенденций, – которые не позволяют нам расти, развиваться. Одна из таких важнейших тенденций – недостаточность инвестиций.

— Деньги, о которых мы говорили.

— Деньги, да. То мы говорили, 5 лет они у нас падали, 4 года они у нас росли. В 2016 году выросли на 10,6%, но это не покрывает в любом случае тех нехваток инвестиций, которые были раньше. А в этом году за первый квартал, к сожалению, инвестиции сократились уже на 10%, в то время как по экономике на 0,4% выросли. Может быть, это в пределах статистической ошибки…

— Скорее всего, да.

— …но все же выросли, и это очень тревожный показатель. Потому что именно от инвестиционного фактора зависит технико-технологическое обновление всего агропромышленного комплекса.

— Комбайны, тракторы, технологии, семена, генетика и так далее.

— Все правильно. А у нас получается коэффициент обновления на сегодня – 4%. Это 25 лет нужно работать, для того чтобы заменить этот трактор.

— 4% — это очень мало.

— Более того, мы же импортируем огромное количество иностранной техники – 68% тракторов, 90% оборудования для животноводства – все это не отечественное.

— Для птицеводства особенно, для тепличного хозяйства.

— Да, и так далее. Это такой не очень приятный симптом, показатель.

— У меня иногда в голове такая шальная мысль крутится: если бы против нас действительно решили ввести санкции, нам бы запретили ввозить импортный скот, импортное инкубационное яйцо, оборудование для теплиц, оборудование для животноводства, запасные части к тракторам и комбайнам, тогда было бы веселее, я так думаю. Как вы считаете?

— Мне тоже так кажется.

— Поэтому для сельского хозяйства санкции, которые введены сейчас, скорее благо.

— Бесспорно, это слава богу. Сколько лет мы уже об этом говорим? Давным-давно надо приступить именно к проблеме импортозамещения. Хотя у нас тогда появился приоритетный проект про агропромышленному комплексу, это тоже было толчком, но нужно было еще раньше…

— Кому-то стало завидно, что такие деньги идут в агропромышленный комплекс, я так думаю.

— Наверное. Экономическому блоку прежде всего. Это очень неприятная такая тема…

— То есть тому же Кудрину, я правильно понимаю?

— Да.

— Который сейчас разрабатывает экономическую программу.

— Да, экономическую программу, экономическую стратегию. Очень тревожное состояние в связи с этим, это касается и финансового обеспечения агропромышленного комплекса: у нас нет инвестиций…

— Иван Григорьевич, у нас же ввели льготные кредиты, дешевые кредиты под 5%, везде об этом протрубили. Но беда в том, что фермеры как-то их не очень сильно берут. Во-первых, до них они не доходят, а во-вторых, все равно что брать — миллиард, миллион, стопа документов должна быть одинаковая. У фермера просто нет на это никаких сил, таких бухгалтерий, чтобы заполнить все правильно. А если он где-то ошибется, документы уже устаревают, ему надо все это делать заново. В конце концов он вот так руку поднимает вверх, резко опускает, произносит непечатные слова и далее говорит: «Не буду я брать кредит, я лучше займу у соседа».

— Действительно, мы очень рады тому, что наконец наше предложение установить процентную ставку не выше 5% дошло до тех, кто решил это сделать. Это нужно было сделать давным-давно. Но смотрите, что получается. Вы знаете, что этот механизм заработал у нас с нового, 2017 года?

— Да.

— На эти цели было выделено 25 миллиардов рублей. Этих денег хватило только на погашение ранее взятых кредитов. На следующий год выделено тоже 25 миллиардов рублей, которые должны обеспечить проценты будущего года. Получается, что другие фермеры не смогут взять льготный кредит. Что им остается делать? Единственное – брать коммерческий кредит. А коммерческий кредит вы знаете по какой коммерческой ставке.

— От 20%.

— Ну, если не от 20%, то до 20% — это точно. Я считаю, что это колоссальнейшая проблема.

— Смотрите, что пишут наши читатели: «Чтобы развивалось сельское хозяйство, нужно строить школы на селе». Разумно?

— Разумно.

— А как у нас сейчас сокращается количество школ на селе?

— Неимоверными темпами. Это следующая негативная тенденция.

— А можете ее назвать?

— Это социальная проблема села. У меня просто сердце разрывается. Сейчас скажу почему. Я сам только позавчера это узнал. Вы знаете, что у нас 26 миллионов проживает на селе?

— Третья часть условно.

— Из них 36% безработных, 39% — малоимущих, а 4% живут ниже МРОТ.

— То есть по бедности сельское население лидирует.

— Да, оно на первом месте. То есть бедность имеет сельское лицо в нашей стране, к огромному сожалению. К огромному сожалению, до сих пор и заработная плата у него остается на уровне 57% от общей по экономике страны.

— Иван Григорьевич, она «не остается», как вы говорите. Она такой и предусмотрена в государственном планировании.

— Получается, что так. После села по этому показателю идет только текстильная промышленность. Село находится на втором месте с конца.

— Но текстильная промышленность – это ведь тоже сельское хозяйство? Это лен, конопля, хлопок и так далее.

— Потому что она зависит, конечно, от сырья, бесспорно.

— Это сырье, это те же крестьяне.

— Да. Это очень тревожные показатели. Более того, идет сокращение программы развития сельских территорий. На 2020 год запланировало всего 16,1 миллиарда рублей – это в полтора раза меньше, чем выделяется средств на замену тротуаров в Москве. Это на все село нашей страны – 16,1 миллиарда рублей. Это как раз реальные цифры.

Более того, у нас, например, повысились цены и на дизель, и на автобензин.

— У нас солярка всегда дорожает перед посевной и перед уборочной – это закон жизни, закон жанра просто-напросто. Почему в Германии для сельского хозяйства солярку красят?

— Конечно, предусматривают специально.

— Она дешевая потому что: ее покрасили, ее нельзя заливать в баки собственных автомобилей…

— …потому что это только предназначено для села.

— Конечно.

— И, к сожалению, согласно последней сводке, которая у меня есть (вчера я только подсчитал), действительно на 13% повысилась цена и солярки, и автобензина. Правда, цена на минеральные удобрения немного снизилась за этот период, то есть за последние 5 месяцев. И когда вдруг я узнаю, что будет сокращение программы социального развития села – еще одно сокращение – то получается, она ликвидируется. Это недопустимо. Я считаю, что…

— Фактически программа закрыта, я так понимаю. Если у нее нет финансирования – то это документ без денег.

— Финансирование пока есть, но Минфин пытается резко снизить бюджетные средства на ее реализацию. На практике это значит, что ее надо почти прикрыть, что категорически невозможно.

— Иван Григорьевич, я помню времена – начало 1990-х гг. – когда фермеры стучали ведрами на Горбатом мосту у здания правительства, их принимали и премьеры, и заместители премьеров, и принимались какие-то решения. И было очень мощное аграрное лобби в парламенте. Была аграрная партия. Все это было. Это же нужно было развалить с какой целью? Для того чтобы всего этого не было, чтобы они больше не кричали, эти крестьяне. Кто сейчас выражает мнение крестьян, как вы полагаете?

— Мнение крестьян выражают… Ну, «Единая Россия», получается. Аграрной партии как таковой нет. Кстати, в программе «Единой России» записан лозунг, что в селе должна быть жизнь комфортна.

— Вот давайте о комфорте и поговорим.

— Вот как раз о комфорте. И получается…

— Сколько сейчас нужно ехать женщине из села, для того чтобы родить? Сколько ей нужно ехать до роддома?

— 87,5 километров.

— Это в среднем по стране.

— Да.

— Значит, где-то 20, где-то 100.

— Да. До школы 19 километров нужно доехать.

— То есть только на автобусе?

— Да, это так называемая оптимизация. Вот здесь я не понимаю: президент непосредственно давал указания тем министерствам, которые связаны с сельским хозяйством, выделить отдельной строкой ресурс для села. До сих пор это не сделано, а сделана так называемая оптимизация. Вот к чему она привела: 87 километров туда, 19 километров сюда, то же самое по медицинским учреждениям, по клубам и так далее. Это категорически недопустимо.

— Это называется политикой обезлюдивания деревни.

— Получается так.

— Люди же видят, что в городах жить комфортнее, они туда переезжают – бросают все и уезжают. Сейчас агрохолдинги жалуются, что нет рабочей силы, причем уже давно жалуются, лет 5.

— Более того, такая концепция существует даже среди некоторых ученых, что меня просто огорчает. По их мнению, нужно сосредоточить сельское хозяйство в специализированных зонах, более благоприятных зонах. А потом что делать с другими?

— А потом туда продовольствие втридорога возить… Мы уже нахлебались с этим в Москве, Иван Григорьевич. Московская область раньше кормила не полностью, но в основном кормила, Москву молоком и овощами. Сейчас молоко везут издалека, поскольку сельское хозяйство в 50-километровой зоне вокруг Москвы было фактически ликвидировано (а это было самое насыщенное, европейского уровня сельское хозяйство, туда дипломатов возили показывать образцовые хозяйства).

— Да, показывали.

— Так вот сейчас с территорий радиусом до 500 километров уже возят в Москву молоко. Раньше считалось, что 200 километров – это запредельно, а теперь отдаленность до 500 км уже устраивает. И оттуда везут молоко.

— Плюс демографическая ситуация по прогнозу не улучшается, а ухудшается: до 2030 года мы потеряем еще 5 миллионов человек. То есть если мы не освоим наши земли, то придут другие народы ее осваивать.

— Да, которые без земли.

— И тогда уже эта проблема из экономической превратится в политическую.

— В военную она превратится, Иван Григорьевич. Это будет уже военная проблема.

— И об этом мы ни в коем случае не должны забывать.

— Скажите, пожалуйста по пунктам – какова, на ваш взгляд, должна быть аграрная стратегия?

— Каковы могут быть ее направления? Прежде всего это научно-техническая, научно-технологическая политика совместно с наукой и образованием – это №1, без этого никуда. Что касается образования, даже смешно говорить: почему выделяются средства на одного студента в аграрном ВУЗе в 2 раза меньше, чем в другом ВУЗе? Чем хуже сельский студент, нежели городской? У меня в голове это не укладывается.

— Ну вот это и есть аграрная политика.

— Абсолютно верно. Поэтому №1 – это научно-техническая и технологическая политика совместно с наукой и образованием. Второе колоссальнейшее направление – то, о чем мы говорили – это социальное развитие села. Третье направление, которое мы должны категорически совершенствовать – земельные отношения. Потому что это одна из причин, почему нельзя получить кредиты, почему малые формы хозяйствования их не могут получить – это наши фермеры, владельцы личных подсобные хозяйства – потому что нет залога: земля не является предметом залога. Такого нет в мире в рыночных отношениях. Поэтому навести порядок в земельных отношениях – их огромное количество, это абсолютно отдельная тема для разговора.

Следующее: проблема размещения и специализации агропромышленного производства. Она теснейшим образом связана с земельными отношениями. Следующая проблема: экономический механизм – это основной рычаг. Это бюджетная политика, это кредиты, это налоговая политика, это страхование. Кстати, по страхованию – просто в голове не укладывается: 5% мы страхуем в растениеводстве сельскохозяйственных угодий. Более того, страховые возмещения составляют 15%, в то время как в ОСАГО, КАСКО — 73%. Почему у нас только 15%? Я считаю, что нужно закон по страхованию решительно менять, и пороговое значение должно быть минимум 50% возмещения, а для труднодоступных регионов, где природные условия наиболее сложные, до 70-80% должно быть возмещение. Это колоссальная проблема, касающаяся системы страхования. Мы постоянно об этом говорим и никак не можем продвинуться вперед.

Экономический механизм – это важнейшее направление, без которого невозможно расти. Это внешнеэкономическая деятельность, соотношение экспорта и импорта – отсюда наш Евразийский союз. И если мы пошли на интеграцию, то, наверное, нужно как-то продвигаться вперед. А если нет, то зачем мы интегрировались в этот союз? Наконец, последнее – это экологическая составляющая и проблема изменения климата. Если мы сами не примем меры, не оглядываясь на другие страны – а у нас огромнейшая страна – то для нас это тоже кончится плачевным образом. Мне кажется, такими должны быть основные направления. Если мы будем их совершенствовать, то, по нашему прогнозу, мы сможем обеспечить рост как минимум на 3% в год.

— Стабильно на этом уровне.

— Да, стабильно. Это, в общем-то, хорошая цифра, я все-таки надеюсь на это. А если будет развитие по инерционному варианту, то наше радужное настоящее может превратиться в темное будущее.

— Умные люди предлагают: «Надо надавить на Кудрина, чтобы он выдавил из себя свою аграрную программу, чтобы его опередить немножко». Это правильно, наверное.

— Да. Нам крайне необходимо разработать стратегию развития.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2017 > № 2309187 Иван Ушачев


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Агропром > premier.gov.ru, 6 сентября 2017 > № 2297830 Анатолий Артамонов

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Калужской области Анатолием Артамоновым.

Обсуждались вопросы реализации в регионе ряда инвестиционных проектов в сферах промышленности и сельского хозяйства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Анатолий Дмитриевич, Калужская область известна довольно активными инвестиционными проектами, которые реализуются в самых разных областях, в том числе в промышленности, в сфере высоких технологий, да и в сельском хозяйстве в целом всё развивается. Расскажите о том, какие новые проекты есть, на что они направлены, какое количество рабочих мест создают, с учётом того, что довольно часто вашу область приводят в пример в качестве субъекта, который активно занимается инвестиционной деятельностью.

А.Артамонов: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич, на добром слове. На самом деле мы второй год подряд в промышленности хорошо прибавляем – в прошлом году почти 11% прибавили, сейчас около 13%, я думаю, на этой цифре мы удержимся. Сельское хозяйство – то же самое, особенно молочное производство, мясное производство, компания «Мираторг» к нам пришла. Мы идём по пути строительства роботизированных складов, кстати, очень интересное дело. Приняли специальную программу, называется «100 роботизированных ферм».

Д.Медведев: Молочные фермы имеются в виду?

А.Артамонов: Да. Это новое слово с точки зрения качества. Получить продукцию такого качества с участием человека невозможно.

Д.Медведев: Какие надои?

А.Артамонов: На роботизированных фермах минимум 8 тыс., от 8 до 10. Что касается промышленности, мы сейчас стараемся, учитывая уроки предыдущего периода, максимально диверсифицировать нашу экономику и делаем крен на развитие производства строительных материалов, в особенности связанного с лесопереработкой.

Специальную программу приняли. У нас, как это ни странно (мы не Сибирь, это не на слуху), 65 млн кубометров леса, которые ждут, когда руки дойдут и они будут переработаны. Этот перестоянный лес на корню теряет свои потребительские качества, и его надо замещать, то есть мешающие насаждения убирать, а новые, более ценные породы высаживать. Для этого, конечно, нужно внедрять перерабатывающую промышленность. Мы пригласили австрийскую компанию «Кроношпан», которая в особой экономической зоне будет строить лесоперерабатывающий комплекс, она же приглашает (уже зарезервирована территория для мебельного производства) тех, кто будет применять их технологии. Мы такое условие поставили.

Д.Медведев: То есть у вас тогда вся цепочка образуется. И окончательный передел уже идёт.

А.Артамонов: Да. Мы продолжаем развивать фармацию, у нас этот кластер насчитывает уже более 60 участников. Одну фабрику открыли недавно, сейчас «АстраЗенека» запускает ещё одно производство, подходят новые компании. В особой экономической зоне тоже размещается производство. Я считаю, что это направление хорошее, более того, радует, что эти компании начинают сотрудничать с нашими. Вы, я знаю, на одной из выставок видели достижения обнинских учёных, это «Парк активных молекул», субстанции производят... И они уже начинают сотрудничать с нами, хотя раньше смотрели свысока, надо прямо сказать. А сейчас решения, которые Правительство приняло по локализации, подталкивают к этому, и это правильно абсолютно. Кстати, не только их, но и автомобилистов тоже. Казалось бы, кризис был тогда в продажах у них, но теперь второй год они подрастают.

Д.Медведев: Был сложный период, конечно.

А.Артамонов: Но в этот период производство компонентов росло – в прошлом году на 23%, в этом году – на 46%. Они пошли на экспорт. Это как раз то, что нам нужно.

Что касается переработки сельскохозяйственной продукции, мы тоже стараемся у себя глубокую переработку делать, чтобы уже на прилавок продукция с нашим брендом поступала. Кстати говоря, по тем же самым французским технологиям у нас сыры получаются не хуже, чем французские. И это оценивают и сами французы, и итальянцы, которые приезжают.

Д.Медведев: А почему должны быть хуже? Технологии у нас все хорошие, молоко уж точно не хуже.

А.Артамонов: А молоко у нас даже лучше, и это они тоже признают. Производства новые, которые мы в стране создаём, уже гораздо более совершенные, чем, скажем, в Германии, где нередко ещё используются технологии XVIII века.

Д.Медведев: Надо будет посмотреть.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Агропром > premier.gov.ru, 6 сентября 2017 > № 2297830 Анатолий Артамонов


Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 1 сентября 2017 > № 2306939 Алексей Алексеенко

Комментарий. Как избавиться от подделок и некачественного продовольствия.

Не секрет, что в последние годы мы все чаще и чаще сталкиваемся с такими явлениями, как падение качества продовольствия, появление разного рода заменителей, а то и откровенных подделок. Почему это происходит, можно ли с этим бороться, кто у нас в стране отвечает за качество продовольственных товаров – эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» телеканала ОТР Игорь АБАКУМОВ и помощник руководителя Россельхознадзора Алексей АЛЕКСЕЕНКО.

— Давно мы с вами не встречались, Алексей Николаевич. Заняты были, видимо, сильно своими контрольными функциями. Скажите, пожалуйста, чем отличается фальсификат от контрабанды.

— Тем, что фальсификат может производиться и в нашей стране. То есть это процесс, при котором заведомо изменяются свойства продукта. Как правило, в худшую сторону, потому что здесь главная цель –получение дополнительной прибыли. А контрабанда – это любой продукт, незаконно ввезенный на территорию страны.

— А есть еще такая вещь, как контрафакт. Это что такое? Это то же самое, что фальсификат?

— Да. Это по сути дела то же самое.

— Есть точка зрения, что их стало больше – и контрафакта, и контрабанды, в связи с тем, что упала покупательная способность населения, и производители вынуждены в значительной степени учитывать это. С другой стороны, некоторые пользуются этим обстоятельством, для того чтобы удешевить свои продукты, чтобы они не росли в цене. Получается, что они вроде как Робин Гуды благородные. Они Робин Гуды или все-таки жулики?

— Нет, все обстоит, конечно, не так. Главная цель людей, которые занимаются производством фальсифицированных продуктов – это дополнительное получение прибыли, увеличение дельты своей прибыли, маржи. То есть здесь проблема чисто экономическая.

— Получается, что виноваты только производители? Сейчас возник большой скандал между компанией «Мортадель» и торговыми сетями. Он уже выплеснулся в средства массовой информации. Причем, люди в основном на стороне производителя, а не на стороне торговых сетей, потому что производитель говорит, что торговые сети требуют, чтобы были конкретные ингредиенты в конкретных продуктах. Это так или нет?

— Не только. Здесь речь идет и о том, какая дельта будет и у торговой сети. Потому что здесь проблема тоже экономическая. Как и в первом случае, это правовая неурегулированность. То есть там, где есть лазейка, мошенник обязательно ее найдет. И они активно этим пользуются.

С компанией «Мортадель» вообще история достигла каких-то совершенно безобразных измерений. Например, на прошлой неделе та сеть, с которой «Мортадель» вступила в конфликт («Дикси»), объявила, что компания производит продукцию, в которой обнаружена ДНК человека.

— Было такое сообщение.

— Да, было такое две недели назад. Но на прошлой неделе эта дикая история получила дальнейшее развитие, несмотря на то, что были даны объяснения контрольных органов, что это невозможно, что ДНК человека – это не значит, что там действительно было человечье мясо.

— То есть они там гастарбайтеров не перерабатывали в колбасу?

— Они не перерабатывают гастарбайтеров. Но на прошлой неделе поступил ко мне очень интересный документ из Казахстана. В Казахстане начали проверку всех российских продуктов, которые поставляются в страну. Как раз причина этого –сообщение, что в продукции «Мортадель» обнаружена ДНК человека.

— То есть фактически подложная якобы экспертиза, подложный документ вызвал экономические последствия для всей Российской Федерации.

— Да. Для всей Российской Федерации, для всех российских компаний, которые поставляют свою продукцию.

— Алексей Николаевич, а это может разве оставаться без последствий?

— Надеюсь, что нет. Но на самом деле без последствий у нас, к сожалению, пока остается достаточно много. Потому что для того, чтобы что-то работало, должна иметься структура и функция, которую она обеспечивает.

— У вас же есть структура?

— У нас есть структура. Но она не может обеспечить все в полном объеме.

— То есть она маленькая, эта структура.

— Нет. Структура нормальная. Она может работать в полную силу. Но есть и ограничения. Это то правовое поле, на котором мы работаем.

— То есть вас ограничивают законодательно?

— Нас ограничивают законодательно. Вот вам конкретный пример. Еще в прошлом году должна была быть восстановлена функция Россельхознадзора по проверке всей растительной продукции на содержание ядов – самых настоящих ядов, пестицидов и агрохимикатов. Было даже поручение президента. Но до сих пор эта функция не восстановлена. А потеряли мы ее относительно недавно – в 2011 году, когда были введены некоторые юридические новации. И эта государственная функция контроля была утрачена. То есть нам оставили возможность проверки содержания пестицидов, в это трудно поверить, только в продукции животного происхождения. Теоретически готовую продукцию, которая поступает на полки, должна проверять другая федеральная служба – Роспотребнадзор, а содержание пестицидов в почве – это уже Минприроды. На самом деле такая сложная схема не может работать. Все это межведомственная разобщенность, и это мешает. Дело в том, что в конечной продукции проверить содержание всех пестицидов практически невозможно. Нам надо знать, что применялось на полях. Именно поэтому мы с 2007 года отстраивали систему проверки сырья, готовой продукции по принципу «от поля до прилавка», то есть на всем пути движения товара.

Но пока еще система не введена. Существует межведомственная разобщенность, существует фальсификация пищевой продукции и существует достаточно странное явление, когда мы и Роспотребнадзор в торговых сетях обнаруживаем продукцию, на этикетах которой значатся фирмы, которые никогда не существовали в природе, то есть встречается откровенный фальсификат. Фальсифицирована и сама продукция, и этикетки.

— Я вот недавно купил немецкий сыр. Он же у нас санкционный. Санкционный камамбер из Германии. Написано «Германия». Но почему-то перевод на украинский язык сделан. Это, видимо, каким-то левым путем доставленный товар.

— Да, это доставлено левым путем. Это чистая контрабанда, которая проникла на наш рынок. И здесь, опять-таки…

— Товар распространяется через маленькие магазинчики, в основном в сельской местности.

— И мы как раз опять приходим к тому, что необходимо ввести весь тот комплекс электронных систем, который создавался нами в течение последних 10 лет. Это сертификация пищевой продукции всех видов и полное прослеживание. Это очень важный момент.

Ведь что происходит сейчас. Допустим, торговая сеть получает продукцию с какого-то конкретного предприятия по производству пищевой продукции. Поскольку торговая сеть является здесь с точки зрения закона юридическим лицом, ответственным за ту продукцию, которая реализуется через эту сеть, то многие сети создали свои лаборатории. Они проверяют эту продукцию, и существует возврат. То есть продукция не проходит, несмотря на то, что ветеринарные службы дали свои разрешительные документы.

И вот здесь возникает один очень интересный вопрос: а куда же эта продукция девается?

— А вот куда она девается?

— Очень хороший вопрос. Поскольку нет системы сквозного прослеживания, мы ответить на этот вопрос не можем.

— Я думаю, что она девается как раз в эти маленькие магазинчики, в эти мелкие местные сети.

— Да. И возникают такие парадоксы. Например, мы проверяем продукцию, которая позиционируется как фермерская, то есть она якобы заведомо чистая, премиальная по цене и так далее. И мы обнаруживаем запредельное количество антибиотиков. То есть эта продукция, скорее всего, была не принята торговыми сетями, и она в конце концов реализуется как фермерская премиальная продукция.

— Кошмар. Алексей Николаевич, скажите, а сколько же у нас всего на рынке фальсификата и контрафакта?

— Парадокс заключается в том, что никто вам на этот вопрос не ответит. Потому что, когда наши коллеги из Роспотребнадзора проверяют продукцию, у них получается где-то процентов 6-8. Когда проверяем мы, то обнаруживаем примерно четверть продукции, которая не соответствует заявленным свойствам, которая фальсифицирована.

— То есть 25% продукции, возможно, фальсифицированы?

— Но здесь есть и разница в методическом подходе. Допустим, можно проверить абсолютно всю продукцию, включая продукцию абсолютно низкого риска. Допустим, из молочной продукции нет смысла подделывать продукцию, которая не содержит молочного жира, это обезжиренная продукция. Она недорого стоит. И нет смысла ее подделывать. А там, где массовая доля жира достаточно высока, вот там мы и обнаруживаем фальсификат. Это пальмовое масло чаще всего.

— Пальмовое масло.

— Иными словами, есть продукция высокого риска, есть — низкого риска. Мы проверяем (у нас риск-ориентированный подход) продукцию высокого риска.

— Сыр – это продукция высокого риска?

— Конечно. Потому что у нас обезжиренного сыра нет.

— Сколько у нас сыра подделывается, Алексей Николаевич?

— Не могу сказать точно.

— То есть весь не попробуешь.

— Нет. Не только не попробуешь. Если вы попробуете, вы, скорее всего, не почувствуете разницу, потому что технологи – это люди очень опытные. Хороший технолог – он на вес золота в любой компании. И он может вам создать буквально из любого сырья конфетку. То есть здесь и ароматизаторы используются, и множество других достижений современной науки.

— Но питательных веществ организм не получает?

— Нет. Он что-то получает, но те питательные вещества, которые для него неполезны.

— За то, что он заплатил, он не получает.

— Нет, не получает.

— Он получает другие.

— Да. Но при этом мы еще подняли экономику двух стран – Индонезии и Малайзии. Потому что такое количество пальмового масла, которое ввозится в Россию из этих стран, очень подняло их экономику.

— Меня терзают смутные сомнения. Смотрите, сначала мы им поставили Миг-27, а потом в ответ мы получили… Они же тоже страны бедные. Чем им расплачиваться? В ответ получили пальмовое масло.

— Пальмовое масло – это продукт очень неоднородный. Потому что есть те фракции, которые могут использоваться в пищевом производстве.

— Мы берем подешевле, чтобы объемом было побольше, так?

— Да. Я думаю, что для тех компаний, которые импортируют этот продукт, выгоднее ввозить низкокачественные фракции, которые обычно используются в технических целях.

— Алексей Николаевич, как вы полагаете, что нужно сделать, какие вам нужны полномочия, какие законы требуется принять и кому выгодно это все не принимать? Кто лоббирует это безобразие?

— Кто лоббирует – это, наверное, самый легкий вопрос. Потому что лоббируют непринятие таких законов те компании, сообщества, которым невыгодно, чтобы была видна настоящая картина.

— А таких компаний много? Насколько они большие? Я понимаю, что вы называть их не собираетесь пока.

— Нет. А, потом, у меня нет еще такой возможности, потому что мы не проводим сплошные проверки. Это не наши полномочия. Технически мы можем это сделать. Но у нас юридических оснований для этого нет. Потому что здесь основа основ – это минимальное включение в данный процесс конкретных людей, чиновников. И поэтому мы сосредоточили свои усилия в течение последних 10 лет на том, чтобы создавать имперсональные электронные системы прослеживания и сертификации.

Когда эти программы заработают во всю силу, мы увидим абсолютно конкретно, какое сырье получило то или иное предприятие, сколько и какой продукции оно произвело. Если оно купило, к примеру, 100 л молока…

— И вот это и будет прослеживание?

— Конечно. А дальше прослеживание уже будет другое. Дальше прослеживание конкретной партии пищевой продукции будет до магазина, который ее реализует. Наша конечная цель – чтобы на любой упаковке товаров был или QR-код, или любой другой носитель информации, который позволит узнать, откуда эта продукция поступила, каким предприятием она была произведена и из чего.

— Алексей Николаевич, но ведь нет ничего проще. Маркеры поставили на каждой бутылке. И когда берешь бутылку пива или алкоголя, то всегда вторым щупом, что называется, ее проверяют.

— Конечно.

— А что? Казалось бы, отдать распоряжение, чтобы каждая упаковка…

— Такое распоряжение никто не может дать. Это должен быть закон. Но закона нет. И существует к тому же поверх всего еще и ведомственная разобщенность. Между Роспотребнадзором, Россельхознадзором, субъектовыми ветеринарными службами. У семи нянек дитя без глазу.

— То есть здесь ваша работа с Роспотребнадзором каким-то образом пересекается?

— В чем-то пересекается, в чем-то – нет.

— А нет ощущения, что кто-то из вас лишний на рынке?

— Вообще мое глубокое убеждение как эксперта по безопасности, продовольственной и пищевой – это то, что должна существовать единая служба, которая осуществляет контроль продовольствия от поля до стола потребителя.

— Кому полезна эта борьба между Роспотребнадзором и Россельхознадзором? Зачем содержать две службы?

— Не знаю. Но дело в том, что это результаты первого этапа административной реформы 2004 года. Тогда вообще было сделано много того, что сейчас непонятно, что не работает. По-видимому, нам надо использовать опыт ведущих стран, которые достигли наибольшего успеха в контроле безопасности пищевой продукции. На первое место я бы поставил пионера в этой области – Новую Зеландию. Она первая внедрила такую электронную систему, которая работает до сих пор, как хорошие швейцарские часы. Причем, довольны все. В том числе и предприятия. Во-первых, потому, что там нет смысла фальсифицировать продукцию, все прозрачно.

— И там все свои.

— Там все свои. А потом, когда на предприятие приходят проверяющие, у нас это всегда ЧП, переполох. А там – нет.

— Рутинная работа.

— Это не только рутинная работа. Это бесплатный аудит. Это помощь самому предприятию.

— То есть это не карательные функции, а функции советчика?

— Конечно.

— Они видят твои ошибки, тебе же на них указывают.

— Конечно. В этой системе все находятся в равных условиях. Никто никому не делает никаких поблажек, нет никаких исключений. И все это понимают и принимают.

— Алексей Николаевич, сколько лет нужно для того, чтобы наладить хоть какой-то относительный порядок в сфере продуктов питания? Недавно было сообщение: группа итальянцев в московском ресторане отравились. Это чья работа?

— А вообще знаете, что самое печальное из того, что мы сегодня услышали? Люди обсуждают, какие продукты можно покупать в магазине, какие не стоит. А в магазине должны быть только те продукты, которые реально можно купить, из-за которых ты не отравишься, за приобретение которых ты не выбросишь деньги на ветер.

— Я как раз и привел этот пример. Московский ресторан, группа интуристов приехала, и больше 10 человек отравились. Причем, серьезно отравились. «Отравление итальянцев в России», — сейчас уже заголовки пошли. И, потом, мы слышим: дети отравились там, дети отравились в пионерлагере, туристы отравились на курорте. Это низкий уровень качества продуктов, это низкий уровень культуры поварской, это низкий уровень хранения продуктов? Почему этого в Европе нет?

— В Европе все-таки действует система. Правда, она не очень совершенна, потому что и там бывают проколы. То диоксины вдруг обнаруживают в свинине, то что-то в яйцах обнаруживают. Обнаруживают незаконно появившуюся на рынке конину. Но там это не массово. Потому что все-таки работает система. Такая же система нужна и у нас. А в отношении общепита надо помнить – это, в общем-то, достаточно высокая зона риска. И в Европе тоже, кстати. Потому что, если вы в магазине в Европе возьмете в руки какую-то упаковку продукта, вы можете точно установить, что это такое. И там указаны конкретные компании. Там не рискуют фальсифицировать товар, как у нас.

— Конечно. Там можно проследить, например, на какой ферме было получено молоко.

— Да, и когда, и кем.

— И как фамилия фермера и какой номер его телефона.

— Да. Это то, что необходимо сделать и у нас. И когда здесь будет работать система, то у нас будет еще…

— Вы говорите – когда она будет работать. А хоть планируется, что она будет работать?

— У нас есть все. Технически мы готовы.

— Кто мешает? Денег нет, закона нет, чего нет?

— Нет закона. Отсутствует правовое поле.

— А закон подан в Госдуму или в Минсельхоз?

— Конечно. Дело в том, что мы все-таки эти системы контроля создавали не для того, чтобы они пылились на наших полках. Они все это время проходили тестирование.

— На каком уровне тормозится? Мы определим сейчас с вами точку лоббирования. На кого надавили?

— Я думаю, что прежде всего это Государственная Дума.

— Ну, там люди разные.

— Люди разные. Потом, некоторые отраслевые организации также выражают свои сомнения. Например, рыбаки достаточно долго сопротивлялись, но сейчас уже нет. Молочный союз все время требует отложить введение такой системы контроля в отношении молочной продукции.

— Переживают.

— Переживают. Не у всех ведь есть компьютеры в наше время.

— Да ладно, Алексей Николаевич.

— По крайней мере, этот смехотворный аргумент можно услышать тоже.

— У нас много еще будет смехотворных аргументов. Спасибо вам большое за разговор. Мы с вами выяснили, что примерно 25% продовольствия у нас — это либо контрафактная, либо фальсифицированная продукция.

— Скажем, из продукции высокого риска.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 1 сентября 2017 > № 2306939 Алексей Алексеенко


Украина. Швейцария. Китай > Агропром. Химпром > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293525 Гебхард Рогенхофер

Гендиректор Syngenta в Украине: В наших глобальных продажах Украина поднялась с 36-го на 8-е место

Эксклюзивное интервью генерального директора компании Syngenta в Украине Гебхарда Рогенхофера информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Что изменится на украинском рынке средств защиты растений и семян после объединения Syngenta с ChemChina?

После сделки для Украины ничего не меняется, потому что изменения будут касаться только уставного капитала Syngenta. ChemChina стала нашим единственным акционером, раньше у нас были тысячи акционеров по всему миру. Глобально в работе компании тоже ничего не меняется: штаб-квартира Syngenta остается в Базеле (Швейцария), центры исследований и развития (R&D) продолжат свою работу в тех странах, где уже функционируют. Сделка с ChemChina позволит нам больше вкладывать средств в дальнейший рост бизнеса на развивающихся рынках, в частности, в Китае, больше инвестировать в цифровые предложения в области сельского хозяйства и новые технологии для увеличения урожайности сельскохозяйственных культур при одновременном сокращении выбросов CO2 и сохранении водных ресурсов. Почему ChemChina решила приобрести Syngenta? Вы знаете, что в Китае население растет. Фактически эта сделка со стороны китайского правительства - инвестиция в продовольственную безопасность своей страны. Она оценивается в $43 млрд. Сейчас у Syngenta новый совет директоров, который состоит из восьми человек, из них двое - из ChemChina.

Многие агропроизводители интересуются, изменится ли качество поставляемых в Украину пестицидов после сделки?

По качеству ничего не меняется. Продукция компании Syngenta изготавливается на сертифицированных заводах компании в разных странах мира в соответствии с утвержденной спецификацией и международными стандартами. Данная продукция поставляется для продажи в разные страны, где работают представительства Syngenta, в том числе в Украину. При этом агрохимические продукты, произведенные на любом из таких заводов, имеют тот же состав и идентичные свойства, в частности, физические и химические, токсикологические и экотоксилогические свойства, а также показатели биологической эффективности. Компромисса на качество у нас никогда не было и не будет.

ChemChina также является собственником компании ADAMA, которая реализует пестициды в Украине. Ваши портфели товаров не пересекаются?

Да, у нас есть некоторые конкурентные продукты в портфеле. Но бизнес-модель работы обеих компаний уже известна: Syngenta остается Syngenta, а ADAMA остается ADAMA. В фармацевтике, например, абсолютно спокойно работают на рынке компании, которые продают генерики и оригинальные медпрепараты. У нас будет аналогичная схема работы.

Насколько для самой Syngenta интересен китайский рынок?

Для нашей компании китайский рынок очень интересен, сейчас доля Syngenta на нем маленькая. Но у нас есть план в течение ближайших пяти лет удвоить свой бизнес в Китае. Это касается и семян, и СЗР. В Китае мы будем использовать и развивать наши технологии и ноу-хау для продвижения самых высоких стандартов в сфере сельского хозяйства, безопасности пищевых продуктов и окружающей среды, а также для повышения урожайности сельхозкультур. У всех глобальных игроков на рынке агрохимии есть свои заводы в Китае, эта страна - основной поставщик действующих веществ для производства агрохимии. Формуляцию своих продуктов многие производители СЗР делают в разных странах.

Эта сделка как-то отобразится на стоимости ваших товаров в Украине?

Цену сложно прогнозировать. Себестоимость наших товаров зависит от нескольких факторов, включая цены на нефть, рост цен на некоторые действующие вещества, вызванного глобальным увеличением спроса, повышение расходов на научные исследования и разработки. Единственный прогноз, который я могу сделать, это то, что наши продукты еще в ближайший год будут более-менее стабильны по цене. Большую роль в этом процессе играет колебание курса гривни.

Какую долю занимает украинский рынок в общих объемах продаж Syngenta?

Несколько лет назад Украина в глобальных продажах Syngenta была на 36 месте, сегодня украинский рынок на восьмом месте. В 2001 году у нас был маленький бизнес в Украине, мы начинали с командой в 24 человека. Сейчас в украинском подразделении работает более 300 человек. До 2008 года средний показатель роста продаж ежегодно составлял 15,5%.

Ваша компания использует различные финансовые инструменты для продаж, они помогают вам привлекать новых клиентов? Насколько готовы украинские аграрии работать по таким программам?

Обратная связь, которую мы получаем от фермеров по участию в наших программах финансирования, очень позитивная. Мы видим, что финансовые продукты и решения работают. В этом году с помощью финансовых программ мы сделали 20% продаж, это действительно одна из возможностей эффективно увеличивать наши продажи. Почему еще решили развивать отдел по финансовым решениям? Это дало нам возможность расширить свою клиентскую базу, разделить риск с фермером в случае дефицита оборотных средств. Наши финансовые продукты – это понятные и выгодные для фермера инструменты. Спектр предложений отвечает потребностям агробизнеса разных размеров и направлений, каждый может получить консультацию наших специалистов и выбрать что-то свое. Заинтересованность агропроизводителей в наших финансовых решениях растет. Как пример: в 2014 году в форвардной программе "Форвард Плюс" участвовало шесть хозяйств, а в 2017-м подали заявки уже 40.

Насколько в 2017 году могут вырасти ваши продажи семян и СЗР в Украине?

В этом году у нас рекордные продажи озимого рапса, подсолнечника. В 2017 году планируем увеличить продажи семян на 7%, СЗР - 3%.

В Украине компания не имеет своего семенного завода по доработке семян. Syngenta сотрудничает с заводом Maisadour в Днепропетровской области по этому направлению. Каковы условия вашей кооперации?

У нас есть долгосрочный контракт по сотрудничеству с компанией Maisadour не только в Украине, но и во Франции. Мы еще несколько лет будем работать как партнеры по производству, но на рынке продажи семян мы конкуренты. На их заводе в Днепропетровске дорабатываем свои семена кукурузы и подсолнечника.

В Украине достаточно сильная селекционная традиция по семенам пшеницы и кукурузы. Как обстоят дела с подсолнечником?

Глобально в производстве подсолнечника значительную роль играют три страны: Украина, Россия, Аргентина. Именно с этими рынками Syngenta и сотрудничает. Около 70% семян подсолнечника мы импортируем в Украину, 30% - это местное производство. Лимитирующий фактор по производству семян подсолнечника - один: для чистой генетики нужна изоляция полей. В Украине так много подсолнечника, что обеспечить этот критерий очень сложно, а нам нужна чистая генетика. По кукурузе все не так сложно, поэтому 75% семян мы производим в Украине. Остальную часть импортируем из Франции, Венгрии. Румынии, Италии, Чили.

Планируете ли выводить в ближайшее время новые продукты на украинский рынок?

Совсем скоро сможем предложить рынку первый гибрид подсолнечника 100% украинской селекции. Сейчас гибрид находится на стадии испытаний. Также дополним портфолио семян тремя новыми гибридами подсолнечника, устойчивых к заразихе. В сегменте СЗР – предложим инновационный протравитель.

Как оцениваете перспективы экспорта семян в ЕС из Украины?

Следует отметить, что в 2009 году Украина присоединилась к схемам сертификации ОЭСР по зерновым, кукурузе и сорго, и, к слову, первый аудит от DG SANTE успешно прошла в 2015 году. В 2014 году страна присоединилась к схемам ОЭСР по масличным (и крестоцветным) культурам, сейчас ожидаем ратификацию Верховной Радой. Параллельно проводится работа над присоединением к схемам ОЭСР по сахарной свекле. Если же Украина станет членом ОЭСР, то перспективы экспорта семян будут больше. Многое зависит от стратегии производства семенных компаний. Я не исключаю, что через несколько лет будут осуществляться продажи украинских семян на западный рынок. Мощностей в Украине по доработке семян достаточно, все ждут, когда наступит день Х, когда можно будет увеличивать мощности с целью дальнейшего экспорта.

Растут ли ваши продажи в сегменте семян овощных культур? Как вы работаете с фермерами по этому направлению?

Мы лидеры на этом рынке, но, к сожалению, производство овощей сократилось из-за политической ситуации, поскольку закрылся основной экспортный рынок - Россия. Через несколько лет, надеюсь, украинские производители смогут уверенно поставлять свою продукцию на рынок ЕС. Syngenta будет помогать всем хозяйствам, которые хотят выращивать овощи в Украине. В августе мы праздновали 150 лет нашего овощного бизнеса, который сконцентрирован преимущественно в Голландии. Оттуда мы импортируем семена в Украину.

Почему для крупных компаний неинтересно открывать фирменные магазины для реализации своих товаров, чтобы контролировать ситуацию с нелегальным оборотом семян и пестицидов?

Такие фирменные магазины были у одного из наших конкурентов, они все закрылись, наверное, потому что это было нерентабельным. Мы воюем с контрафактом. У нас ежегодно есть программа по работе с Европейской бизнес-ассоциацией в этом направлении, эффективно работает наш отдел по безопасности. В Украине война против контрафакта была, есть и всегда будет, поскольку это высокомаржинальный рынок.

Как оцениваете долю нелегальной продукции на рынке пестицидов и семян в Украине?

Никто точно не знает, но мы думаем, что доля по СЗР и семенам составляет около 20%, по мелкой фасовке контрафакт достигает около 80%. Речь идет только о подделках внутри страны.

А контрабанда по СЗР и семенам существует?

Есть, но мало. По сравнению с контрафактом это очень невысокие показатели. Подделки - это не только локальный бизнес в Украине, это глобальный бизнес во всем мире.

Какая в Украине процедура утилизации контрафакта?

Процедуры нет никакой. И, к сожалению, в Украине на сегодня нет ни одного завода, который может утилизировать подделки. Мы давно и долго разговариваем с госструктурами на эту тему. Пока не можем организовать транспортировку нелегальных пестицидов в Польшу и Германию, где есть заводы по утилизации.

Куда девается этот контрафактный товар?

Надеюсь, что он остается на складах под контролем правоохранительных органов. В Украине есть заводы по утилизации тары из-под пестицидов, но их мощностей не хватает. Для утилизации контрафактных пестицидов нужна высокая температура, это технологически другой процесс.

Ваша компания не изучала возможность строительства производства по утилизации пестицидов?

Мы рассматриваем некоторые возможности здесь в Украине. Есть один украинский инвестор, который думает нам помочь, и одна немецкая компания. Будем обсуждать этот проект в будущем.

Каковы ваши планы по Украине в рамках проекта The Good Growth Plan?

Syngenta в рамках программы The Good Growth Plan (План успешного роста) до 2020 года реализует проект по борьбе с деградацией сельхозугодий на базе фермерского хозяйства "Широкоступ" (Киевская обл.). Мы привлекли ученых профильных институтов, чтобы исследовать почвы в хозяйстве и дать рекомендации относительно мер по их восстановлению. Эти исследования финансирует наша компания, а хозяйство со своей стороны обязуется следовать этим рекомендациям за собственные средства.

Также в Украине Syngenta взяла на себя обязательство к 2020 году повысить эффективность выращивания таких культур, как кукуруза (8%) и подсолнечник (15%) без увеличения посевных площадей, водопотребления и других расходов. Компания отобрала хозяйства из трех областей - Винницкой, Киевской, Черкасской, которые примут участие в выполнении этого обязательства.

Мы также обучаем работников фермерских хозяйств правилам безопасного производства. Специалисты компании в 2016 году провели практические тренинги и семинары почти для 700 аграриев, где рассказали о мерах безопасности и правилах при работе со средствами защиты растений.

Как полагаете, инвестклимат в Украине улучшается после событий 2014 года?

Бизнес-климат немного лучше, у нас есть стабилизация гривни, но, к сожалению, коррупция остается, движения в этом направлении нет. Надеемся, что будет лучше, но пока я о кардинальных улучшениях не могу сказать.

Компания будет сохранять инвестиции в Украину?

Сейчас работаем над утверждением плана инвестиций на 2018-2019 гг. За время существования компании в Украине мы открыли четыре научно-исследовательских площадки по агрохимии и семенам, четыре диагностических центра с широким спектром лабораторных и технических сервисов для наших клиентов. В 2015 году в Днепре начал работу Институт по защите семян, а совсем недавно открыли научную станцию по селекции семян кукурузы и подсолнечника, также в Днепре. В планах - инвестиции в исследовательскую станцию по агрохимии в Белой Церкви. Наша R&D- база - это инвестиции в инновации...

Какие проблемы испытывает компания в сфере госрегулирования? Каким видите их решение?

Сейчас у нас есть проблемы с регистрацией агрохимической продукции. После изменений законодательства обязательным условием завоза и применения незарегистрированных в Украине СЗР стало документальное подтверждение их государственной регистрации в стране, где они производятся. Но мы ввозим препараты для выращивания риса на юге Украине, зачем нам его регистрировать в Германии, если нам он нужен здесь? За весь 2017 год мы не получили ни одной регистрации СЗР. Вышеупомянутое изменение является искусственно созданным нетарифным торговым барьером, с которым сталкиваются международные работающие в Украине компании. Ведь это положение касается исключительно R&D компаний, что ставит их в дискриминационное положение по сравнению со всем рынком и приводит к нечестной конкуренции. Неоднозначное толкование этого положения государственными служащими приводит к разного рода злоупотреблениям и созданию коррупционных предпосылок. Это закрывает Украине доступ к международным инвестициям. Украина этим положением сама себе блокирует доступ к инновационным технологиям и продуктов нового поколения.

С сертификацией семян, слава Богу, все нормально. Хочу поблагодарить первого замминистра агрополитики, который помогал семеноводческим компаниям в решении этого вопроса.

Украина. Швейцария. Китай > Агропром. Химпром > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293525 Гебхард Рогенхофер


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 28 августа 2017 > № 2286548 Александр Бакуменко

Замглавы комитета ВР аграрной политики и земельных отношений: Стране требуется время для проведения земельной реформы...

Интервью заместителя председателя комитета по вопросам аграрной политики и земельных отношений Верховной Рады Украины Александра Бакуменко агентству "Интерфакс-Украина"

Скоро начнется новая парламентская сессия. Какие, по Вашему мнению, "аграрные" законопроекты Верховной Раде необходимо принять в первую очередь?

Прежде всего, хочу подчеркнуть, что комитет в своей работе установил негласное правило – привлекать к разработке законопроектов профильные ассоциации, участников того или иного рынка. Для чего? Чтобы избежать ошибок. Если документ прошел через экспертную среду, то он становится профессиональным, грамотным и выдерживает баланс интересов государства и бизнеса.

Комитетом уже подготовлены к рассмотрению 32 проекта законов. Среди них есть несколько очень важных документов, которые касаются евроинтеграции Украины. Это, например, законопроект об основных принципах и требованиях к производству органической продукции. Вы заметили, сколько на полках магазинов появилось так называемой "органики"? Зачастую она таковой не является. Нам необходим базовый закон в этой сфере. Сейчас он разрабатывается с участием ассоциаций, производителей.

Документ определит основные требования к органической продукции и предоставит покупателю гарантии, что приобретаемый им продукт действительно органический. Кто того, он позволит отечественному производителю "органики" выйти на рынки Канады, США, стран Европейского Союза.

Еще один важный законопроект, который также является евроинтеграционным, это проект закона о безопасности и гигиене кормов. Законопроект даст возможность рынку кормов развиваться, приведет к улучшению их качества, снижению административной и фискальной нагрузки на производителей этой продукции. Но самое важное, что он позволит решить самую главную задачу – защитить здоровье животных, а значит и человека.

Следующий документ, который требует принятия парламентом, это законопроект об урегулировании проведения фитосанитарных процедур. Он позволит повысить гибкость и эффективность системы фитосанитарного контроля, гармонизировать украинское законодательство с европейскими нормами.

Ну и один из самых важных законопроектов – о расширении полномочий органов местного самоуправления по управлению земельными ресурсами и усилении государственного контроля использования и охраны земель. Самое главное, что он предоставляет материальную и финансовую базу органам местного самоуправления. С принятием этого законопроекта модель государственного управления, как и в Европе, будет базироваться на местных общинах. Мы передадим государственные земли в собственность органам местного самоуправления. Они смогут ею эффективно управлять, сдавать в аренду, аккумулировать налоги с этой земли и контролировать ее качество.

Если мы уже коснулись земельного вопроса. Не могли бы Вы озвучить позицию комитета относительно рынка земли?

Комитет считает, что для начала надо разработать концепцию земельной реформы, которая даст ответы на основные вопросы: каким должен быть земельный рынок, как он будет функционировать и для кого он внедряется. К разработке концепции необходимо привлекать общественность, ассоциации, которые объединяют аграрный бизнес. Хочу отметить, что проект такой концепции уже практически готов. Было несколько встреч премьера со всеми участниками рынка, достигнуто определенное взаимопонимание в данном вопросе.

То есть речь уже не идет о внесении правительством до конца этого года в парламент проекта закона об обороте земель сельскохозяйственного назначения?

Алгоритм наших действий будет следующим, и это позиция как комитета, так правительства: мы разрабатываем концепцию земельной реформы, обсуждаем ее со всеми участниками рынка (проводим круглые столы, конференции), получаем ответ, каким люди видят земельный рынок. Дальше Кабинет министров принимает концепцию, на основании которой разрабатывается закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения. Когда правительство его разработает, тогда документ, как и концепция, опять будет обсуждаться с регионами и ассоциациями. И только с учетом интересов всех участников рынка, когда будет согласован каждый пункт, законопроект можно будет выносить на рассмотрение парламента. В Верховную Раду должен поступить документ, который воспринимается общественностью.

Но на это может понадобиться очень много времени.

Я думаю, что при активной работе - до года. Вопрос настолько серьезный и заполитизированный, что его надо переводить в плоскость профессиональной дискуссии. Он не может быть решен в спешке и требует взвешенных, профессиональных решений.

Это официальная позиция комитета. И я имею право ее озвучить, как де-факто выполняющий функции главы аграрного комитета.

То есть мораторий на куплю-продажу земли опять будет продлен?

Пока мне сложно спрогнозировать, будет продлен мораторий или нет. Такая ситуации вполне возможна, для того, чтобы снять то напряжение в обществе, которое есть сейчас и взвешено подойти к решению земельного вопроса.

Но даже без продления моратория, рынка земли с 2018 года не может быть - нужен закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения. Пока его нет – купля-продажа земли невозможна.

По своей сути, мораторий – антиконституционный. Мы лишаем почти 7 млн владельцев паев возможности распоряжаться своей собственностью.

Я знаю, что в Европейском суде по правам человека рассматривается несколько жалоб украинских граждан на то, что украинское государство ограничивает их экономическую свободу, запрещая продавать землю.

Много таких обращений?

Где-то пять-шесть.

Если Украина не проведет земельную реформу в следующем году, не возникнут ли проблемы с ее главным кредитором – Международным валютным фондом?

Не думаю. На сколько я знаю, и президент, и премьер объясняли МВФ: стране требуется время для проведения реформы, время, чтобы сформировать законодательную базу, найти понимание в обществе, предоставить финансовую поддержку мелким сельхозпроизводителям, чтобы они, на пример, имели ресурсы для покупки земли.

Думаю, что за год вполне реально провести эту работу.

Какова Ваша личная позиция относительно рынка земли?

Да, у меня есть свое видение рынка. Я считаю, что на первом этапе, право покупать землю надо предоставить физическим лицам и разрешить сконцентрировать в одних руках 100-200 гектаров. Как минимум, на 10-15 лет необходимо запретить покупку земли иностранцами.

Вопрос, который сейчас обсуждается, это право покупать землю юридическими лицами–резидентами Украины. По предложению ассоциаций, аграрным компаниям могут разрешить покупать до 1 тыс. гектаров. Этот вопрос пока дискуссионный. Моя же позиция – нельзя оставлять за бортом рынка юридические лица, но надо сделать все, чтобы через них не могли покупать землю иностранные компании.

Надо сформировать целую систему защиты рынка от коррупционных схем. Для этого, например, можно обязать потенциальных покупателей декларировать свои доходы. Кроме того, необходимо экономически запретить перепродажу земли в течение пяти лет через введение высокой пошлины.

Важно, чтобы земельная реформа предусматривала систему "запобижныкив", а также проходила поэтапно. Она должна проводиться в интересах владельцев земельных паев, хозяйственных субъектов, работающих на этих землях, и способствовать развитию сельских территорий.

Как Вы думаете, при введении рынка, на сколько активной будет продажа земли?

Не думаю, что много земли будет выставлено на продажу – сразу после введения рынка – до 10% сельхозугодий. Основой земельных отношений останется аренда.

При этом мы должны защитить права арендаторов: предусмотреть в законе, что пока не заканчивается срок аренды, новый владелец участка не сможет им распоряжаться.

Хочу отметить, что в Украине до 1 млн га не имеют собственников. Они умерли, так и не получив законного права распоряжаться своим имуществом. При этом сейчас до 70% собственников земли – это люди старше 60 лет. Ситуация непростая и она требует решения. Но я повторюсь, крайне важно сформировать цивилизованный рынок и на это нужно время.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 28 августа 2017 > № 2286548 Александр Бакуменко


Россия > Агропром > agronews.ru, 25 августа 2017 > № 2285861 Владимир Кашин,Игорь Абакумов

Комментарий. Почему за 20 лет в России исчезли 34 тысячи деревень.

Процессы, происходящие в сельской местности России, не могут не беспокоить. Продолжается отток молодежи из деревни, очень часто на селе нет работы. Сельская территория не обустраивается, тысячи деревень на наших глазах становятся вымершими в буквальном смысле слова. Закрываются или укрупняются школы, клубы, медицинские учреждения. Что нужно делать для исправления ситуации, пока не стало слишком поздно? Эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и академик Российской академии наук, председатель комитета Государственной Думы по аграрным вопросам Владимир КАШИН.

— Владимир Иванович, на фоне общих больших достижений Россия собрала очень много зерна, практически решает вопросы по импортозамещению, отказывается мужественно от турецких помидоров, поскольку у нас уже свои появились. Россия выходит на мировые рынки курятины, свинины, уже даже говядины. А вопрос «как при этом живет сельское население – хорошо ли, плохо ли, хуже или лучше» – он как-то замалчивается. Причем, кому ни задаешь этот вопрос, все говорят «ну ты что, сам не понимаешь?» и уходят от конкретных цифр. Вот вы в Государственной Думе наверняка всеми цифрами владеете. Что у нас происходит в сельской местности с сельскими территориями? Треть населения, правда же?

— Не могу сразу согласиться, что мы везде выходим на экспорт. Пока, к сожалению, еще завозим очень много продовольствия. Если говорить о говядине на экспорт… Конечно, можно и на экспорт. Но дело в том, что, если мы производили 4,3 млн тонн мяса говядины, сегодня производим 1,6. Можно выходить в космос с нашей говядиной, но, извините, надо сначала произвести то, что хотя бы производили и потреблять у себя, а потом уже дальше двигаться. Да, действительно, по свинине мы приближаемся к 1990 году. По мясу птицы есть превышение. И, конечно, мы все радуемся рекордному урожаю зерна. Тут нет вопросов. И обижает нас только то, что на всех совещаниях первые руководители говорят, что село – локомотив, поскольку все другие сектора экономики подсели. И руководитель, понятно, хочет всегда сказать там, где хорошо, и чтоб люди это воспринимали, что не все плохо, есть и хорошее. И действительно мы радуемся этому. Это сделали люди, крестьяне, наша деревня, село, станица.

И законный вопрос встает: «А как они живут при этих рекордных урожаях, когда село становится локомотивом экономики?». Оно и обязано быть локомотивом. Почему? Мы говорим о рабочих местах. А как их создать? Если на селе один человек делает 7 рабочих мест в городе, значит, надо обратить внимание на рабочие места в сельской местности.

— Конечно. Чтобы они были прибыльны для семьи.

— Основной ресурс страны – это земля. В любой стране за каждый клочок пахотной земли идет борьба, а у нас 40 млн болтается пахотных земель, не обрабатывается. Не так давно мы встречались с президентом. Я называл все эти цифры. Что по своим объемам ввести в севооборот 41,5 млн гектар пашни равносильно тому, что страна в свое время поднимала целину. Но это была общегосударственная задача. Без первого руководителя и без правительства никто не мог решить ее. А сегодня по объемам, и главное – по отдаче это то же самое. Значит, нам надо иметь программу возрождения и возвращения в севооборот этих земель. Это рабочие места, это наша деревня, это все, что связано с ВВП и так далее. Кроме того, это решение проблемы продовольственной безопасности.

Мы, конечно, потеряли поголовье крупного рогатого скота, из 57 млн у нас сегодня 18,5, причем меньше половины из них – в крупном товарном производстве.

— Но, говорят, он качеством лучше.

— Качеством-то качеством. Но мы сегодня товарного молока имеет 18 млн тонн всего-навсего. Стакан цельного молока – это уже проблема. Мы сейчас хотим, чтобы школьное молоко пошло к каждому ученику. Все развитые страны сегодня бесплатное школьное молоко раздают …

— А кому мешает эта программа — «школьное молоко»? Откройте секрет.

— Кто мешает? Дополнительно надо 14 млрд рублей. Конечно, Минфин, экономический блок упрется рогами. Поэтому наша задача сейчас – все-таки переговорить на эту тему обязательно с Владимиром Владимировичем. Он объявил десятилетие детства. Сам бог велел сейчас принять нашу инициативу по бесплатному школьному молоку. Это здоровье.

— Будет же всегда вопрос: «А кто будет эти 18 млрд администрировать? Кто их будет держать в руках?».

— В законопроекте мы все прописали. У нас есть, кстати, опыт. Мы недавно проводили в Воронеже выездной комитет. Был Алексей Васильевич Гордеев (губернатор Воронежской области) с председателем Думы, со всеми главами. Мы посетили несколько районов – Анненский, Рамонский, Кантемировский. Там действительно точки роста. И там есть движение вперед по самой сложной отрасли сельского хозяйства – производству молока и говядины.

— У Гордеева не забалуешь. Будут развиваться.

— Он молодец, но я о другом. Все говорят, что мы селу помогаем – сегодня на него выделяется 1,2% федеральной части бюджета. Это ничего по сравнению с тем, что дают Китай, Индия, страны ЕС или Америка. Маленькая Швейцария 6 млрд долларов дает своему селу, хотя там всего 6 млн гектар. А мы – 3,5! Вы представляете разрыв? Китай – 154 млрд. А мы – 3,5.

— Владимир Иванович, если бы нам столько банков, сколько в Швейцарии. Если бы у нас были такие банки.

— Да не в банках дело. В Советском Союзе было меньше банков, а на село давали в 20 раз больше, чем сегодня.

— Вы не вспоминайте про Советский Союз. Еще вспомним.

— Хорошо бы, поскольку тема нашего разговора – как раз сельская территория. За последнее время здесь произошли нерадужные дела, перестройка. На 24 и на 25 тысяч соответственно сократилось количество дошкольных и школьных учреждений в сельской местности. Если говорить о поликлиниках и участковых больницах, то здесь вообще разорение.

— А какое расстояние сейчас до школы, среднее?

— Среднее расстояние до ФАПа, например, составляет 80 км. Вы представляете, сколько нужно проехать, чтобы получить первую помощь?

— То есть роженица не успеет добежать?

— Не успеет. А если инфаркт? А если что-то другое? Мы видим очень серьезные проблемы, и не первый раз говорим о них. Причем, на самом высшем уровне. 34 000 деревень исчезли с лица земли.

— За сколько лет?

— За последние 20 лет.

— 34 000 деревень …

— Хуже того, еще в 10 000 деревень сегодня меньше 8 жителей. Если говорить о газификации, 95 000 деревень ее не имеют. Если говорить о качественном водоснабжении, то это только 5%. Если говорить о дорогах, о почте, о телефонной связи: 42 000 деревень не имеют телефонной связи, 32 000 – почты. Отсутствие магазинов, домов культуры и так далее.

— И банки уходят из деревни?

— Если нет почты и телефона, о каком банке можно вести речь? Общая картина – очень тревожная. Мы недавно встречались у президента, были вынуждены обостренно говорить о необходимости комплексного подхода к возрождению программы социального развития села. Вы смотрите, сегодня 1 300 000 человек живут в ветхом аварийном жилье на селе. А в год переселяются только 6000.

200 лет надо, чтобы решить эту проблему. 14 млрд рублей направляется из федерального бюджета на всю огромную Россию на устойчивое развитие наших сел и сельских территорий. И столько же от регионов. То есть, по большому счету, это очень небольшие деньги. Ситуацию надо менять срочно и ставить реальные задачи. Если мы в план записываем в федеральной программе – ввести 130 ФАПов за год, то получается, что 1,5 ФАПа на область.

— ФАП – это фельдшерско-акушерский пункт.

— Да. Если в области 500-700 и более деревень, то что же это за программа? С ветхим жильем, дорогами та же ситуация. В целом мы считаем, что надо ставить задачи, которые через 10 лет могли бы изменить лицо сельской территории, чтобы она действительно была устойчива. Надо, чтоб в каждой деревне мы имели сетевой газ. Что это, проблема для страны? Китай свои деревни газифицирует, а у нас в Подмосковье не во всех деревни проведен газ.

Что касается водоснабжения, аналогичная ситуация. Надо этим заниматься. Где-то 180-200 млрд сельское население платит в дорожный фонд. Слушайте, а 7 млрд всего на сельское дорожное строительство выделяют… У нас 30 000 деревень не имеют дорог с твердым покрытием. Чуть-чуть развезло – пожарная машина с трудом проезжает, не говоря уже об автобусном снабжении. Мы считаем, что та программа, которая сегодня есть, должна быть не бутафорской.

— А у вас есть какие-то рычаги, чтобы она была не бутафорской?

— Безусловно.

— Пришел министр финансов, отчитался. Пришел министр сельского хозяйства, отчитался. Что вы им можете сделать?

— Мы эти проблемы перед вышестоящим руководством, перед первым руководителем страны, перед правительством ставим не для того чтобы поставить, а говорим о конкретных путях решения. И говорим о том, что деревня – это не только крестьянство и наша кормилица, к которой надо относиться соответствующим образом. Почему там сегодня зарплата в 2 раза меньше, чем в среднем по промышленности?

— Расул Гамзатов говорил, что в городе живет население, а в деревне живет народ.

— Обидно, что нарушаются конституционные заповеди. Поэтому мы считаем, что в набат надо бить. Почему? Потому что одно дело – это кормилица, а второе дело – это берегиня. Деревня является берегиней, скрепом нашей страны. Вот железные дороги – да, другие пути сообщения, энергетические мощности. Они тоже соединяют нашу великую Русь. А деревня ее бережет. Вот представьте, не будет наших рыболовецких поселков на северах, на Дальнем Востоке. Или не будет в Забайкалье наших станиц, сел и хуторов. Слушайте, тогда там будут жить другие люди. Там не будет русских.

— Придут те, кто без земли.

— Абсолютно верно. Придут те, которых мы иногда зовем партнерами, иногда русофобами, иногда антисоветчиками. Но, во всяком случае, далеко не русские… Уникальный, многонациональный наш народ. И учитывая, что деревня – и берегиня, и кормилица, давайте развернем общество. А то смотрите, что у нас получается. Произвели мясо в Рязани – его забирают рынки или сети, забирают по 120 рублей, продают по 350. Нас сейчас завалили письмами птицеводы и производители свинины.

— С сетями и с их владельцами, Владимир Иванович, на мой взгляд, нужно попристальнее разобраться.

— Пора разобраться. У нас, кстати, есть закон.

— По-моему, одна российская у нас сеть, которая краснодарская. А все остальные – Голландия, Франция, Германия.

— 95% — иностранный капитал. Выгребают все у наших пенсионеров, у наших работяг. И потом эти денежки понятно, куда идут. Но самое главное – они грабят производителя. Накрутки 150-170%.

— Вот иногда спрашивают, почему хлеб стал дороже на целый рубль. На каком основании? Это индексация или что?

— Урожай будет или не будет – во всяком случае, не так много надо продовольственного зерна. 35 млн тонн отправляем за рубеж. Дело в другом. Я вам хочу еще раз показать структуру и себестоимости, и розничной цены.

Что мы сегодня предлагаем? Мы предлагаем крестьянам за килограмм пшеницы третьего класса давать не менее 13 рублей. И 13 рублей дать переработчикам и торговле. Итого: килограмм переработанного зерна в розничной цене должен стоить 26 рублей. А тогда батон будет стоить около 9 рублей. Из зерна делается 250 видов продовольствия. Вы представляете, что можно на пенсию в 2 раза больше тогда иметь основных продуктов питания? И точно так любому работяге. Мы сегодня, к сожалению, кормим всякого рода прилипал и разрушаем кормильца – производителя и мяса, и молока, и зерна в первую очередь. А нувориши в лице этих сетей и всех тех, кто накручивает невозможные проценты, наживаются. Вы представляете, в розничной цене труд крестьянина по хлебопекарной промышленности оценивается на уровне всего 9-10%. Значит, в 9 раз кто-то накручивает цену. Но ведь зерно произвести – разве сравнить с тем, чтобы продать продукцию из зерна?

— Владимир Иванович, а как у нас с местным самоуправлением? У нас ведь сейчас местного как такового уже нет. У нас все укрупняется до уровня района, до уровня райцентра? У нас теперь городское поселение Красногорск, где я проживаю. А вообще я прописан в деревне Желябино. И сейчас и деревни нет, и Красногорск не управляет. И, получается, если это город, то должны быть водопровод, канализация и так далее. Об этом вообще речи нет.

— Вопрос действительно больной. Что касается местного самоуправления, я считаю, что, конечно, перегиб был и со 131 законом, когда начали районы делить на 10-20 территорий, и везде посадили начальника, секретаршу и так далее. А в это время уничтожали ФАПы, уничтожали клубы, библиотеки и так далее.

— Да, распродавалось все активно.

— Но сейчас другой перегиб с этими городскими округами. Слава богу, это не везде происходит. И, опять-таки, если городской округ, давайте решим все социальные вопросы. Но нет. Главное в первую очередь – все снизить, что имел сельский учитель, сельский врач и так далее. В этом плане и один, и второй перегиб должны уходить из нашей жизни. Поэтому муниципальные образования и поселения сегодня определены базовым 131-м законом о местном самоуправлении. В рамках этого закона надо работать не в угоду того, где легче потом выборы провести или что-то другое сделать.

Россия > Агропром > agronews.ru, 25 августа 2017 > № 2285861 Владимир Кашин,Игорь Абакумов


Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 17 августа 2017 > № 2276401 Мария Шостак

"Это замечательно": эксперт рассказал, какого качества зерно нового урожая на Алтае

В 2017 году региональный "Центр оценки безопасности и качества зерна" проверил более 200 проб сельхозпродукции нового урожая. В основном это озимая пшеница. Непродовольственных образцов выявлено не было. Кроме того зерно оказалось очень хороших качественных показателей. Об этом 16 августа, в ходе заседания правительства Алтайского края, посвященного работе зерноперерабатывающего комплекса региона, сообщила Мария Шостак, руководитель ведомства.

По ее словам, поступившая на проверку пшеница — III и IV класса. 50% проб пшеницы оказалось с клейковиной более 32%.

Мария Шостак,

директор алтайского филиала "Федерального центра оценки безопасности и качества зерна и продуктов его переработки":

Это просто замечательно. У нас в этом году также отличный рапс с масличностью более 45%. Сельхозпроизводители получили хороший горох. Я знаю, что его уже продают на корню и готовят к отправке.

Как сообщил Николай Халин, замминистра сельского хозяйства Алтайского края, в регионе убрано более 50% площадей, отведенных под озимые культуры. При средней урожайности в 23,2 ц\га намолочено более 200 тысяч тонн зерна. В Косихинскм, Кытмановском, Зональном, Бийском, Павловском районах средняя урожайность составляет более 30 ц\га. Максимальный показатель по сбору озимых в этом году зафиксирован в крестьянском хозяйстве Анатолия Иванова. Здесь с гектара убирают более 70 центнеров.

В крае также идет уборка гороха. Урожай собрали с 20% площадей под этой культурой. По 4% площадей убрано овса и ячменя. В регионе начали убирать чечевицу. В этом году она занимает более 65 тысяч га.

Россия. СФО > Агропром > zol.ru, 17 августа 2017 > № 2276401 Мария Шостак


Россия. СФО > Агропром > tpprf.ru, 16 августа 2017 > № 2280651 Сергей Терентьев

Сладкий бизнес.

Медовый бизнес – дело интересное, но не без трудностей. С каждым годом спрос на продукцию пчеловодства повышается, и сегодня мы отправились в компанию «Мёд Алтая» - члену Алтайской торгово-промышленной палаты, чтобы узнать о перспективах развития этого молодого бизнеса. Директор предприятия Сергей Терентьев рассказал нам о своем производстве, о тенденциях медового рынка в России, с какими трудностями придется столкнуться предпринимателю, решившему открыть этот бизнес, и почему все-таки это дело стоит того, чтобы вкладывать в него много сил и времени.

Сергей Николаевич, почему решили заняться медовым бизнесом? С чего все начиналось?

Во времена перестройки, в 1992 году, мой отец, бывший военный, с товарищами решили заняться пчеловодством. Поначалу это было просто хобби - они создали общество пчеловодов любителей, у них была своя пасека и производство мёда. Со временем организация стала расширяться, приходили новые люди, и любимое дело превратилось в настоящий бизнес, причем очень даже прибыльный. Когда отец ушел на пенсию, свое дело передал мне. С годами я очень сильно к нему привязался, и теперь мёд стал для меня уже образом жизни, нечто большим, чем средством для заработка.

Это большая редкость, когда работа приносит радость, удовлетворение, не гаснет интерес к ней. Вам по-настоящему повезло. В вашей семье кто-нибудь еще занимается медовым бизнесом?

Да, у нас это семейный бизнес, целая связь поколений – сначала папа, потом я, сейчас вот моя дочь помогает мне, скажем так наследница. Когда есть, кому передать свое дело, вкладываешь в него много сил, стараний.

Хорошо, давайте теперь поговорим о ЗАО «Мёд Алтая». Как сейчас живет компания?

Сегодня это Группа Компаний. У нас есть свой цех для фасовки мёда, а также открыто два направления: продажа инвентаря для пасечников и ключевое – реализация мёда, других продуктов пчеловодства и фитопродукции. На Мало-Тобольской у нас был открыт первый магазин «Дом Мёда». Еще один совсем недавно, в мае, в Ледоколе. Наши магазины ориентированы исключительно на продукцию для здорового образа жизни – мёд: луговой, горный, таежный и другие разновидности; бальзамы, сиропы, чай, халва, масла, природная косметика. Мы стараемся учитывать все вкусы наших клиентов. Вот, например, человеку нужно было миндальное масло. Не проблема! И в скором времени на полочке в магазине появился этот полезный лечебный продукт. Если клиенты довольны, значит и мы довольны, значит не зря мы трудимся не покладая своих рук. Что касается новшеств, то сейчас мы расширяем линейку масел и халвичной продукции. В августе этого года планируем выпуск детских батончиков. Это будет некий эксперимент – медовые подсолнечные композиции в шоколаде. Все натуральное, без химии.

Да, действительно, довольные клиенты – лучшая награда. А помимо магазинов в Барнауле, где еще реализуете продукцию – за пределами Алтайского края, за рубежом?

Мёд и другую сопутствующую продукцию мы поставляем по всей России: Московская, Свердловская, Тюменская, Омская, Магаданская области и Красноярский край. Поступают заказы как от торговых компаний, так и от частных лиц. Кстати у нас появился и VIP-клиент. Этой зимой у нас в гостях побывал Александр Розенбаум. Ему пришлись по вкусу наши медовые композиции – набрал целую корзинку и увез с собой.

Становитесь уже популярными среди наших звезд!

Именно, ведь продукция натуральная, вкусная. Возвращаясь к каналам сбыта, скажу, что в последнее время мы все-таки ориентируемся на частных лиц.

Я так понимаю, идет тенденция ухода в розницу?

Раньше мы занимались оптом, сейчас выбрана другая стратегия – продавать частным клиентам, точечно. Оптовые продажи мы сжимаем – розницу развиваем. В этом направлении, как я уже сказал, открылись два магазина, а не так давно на нашем сайте был запущен Интернет-магазин.

С чем это связано?

Во-первых, сейчас сложилась непростая ситуация на рынке мёда. Мы столкнулись с многочисленными подделками «алтайского мёда» со стороны украинских производителей. Их мёд значительно дешевле, чем наш. И поэтому, продавая украинский мёд на территории нашей страны, его выдают за алтайский. В связи с этим была предпринята попытка защитить местный продукт – был создан бренд «алтайский мёд». Но на данный момент этот уникальный знак требует многочисленных доработок, и защитить наших пчеловодов бренд пока не может. Во-вторых, производство мёда относится к мелкотоварному производству, и ко всему прочему в России оно не достигло высокого уровня – отрасль пчеловодства практически не регламентирована, остается слабой пропаганда пользы продуктов пчеловодства для здоровья человека, не хватает кадров. Есть ресурсы, есть возможности для развития, но этим никто почти не занимается. Поэтому реализовывать мёд оптом не то, что за рубежом, в России то довольно таки трудно. Есть и другие проблемы, их скопилось достаточно, об этом можно целую статью писать.

Все-таки возвращаясь к теме про фальсификацию мёда, как можно определить, что перед нами подделка?

К сожалению, в бытовых условиях это не представляется возможным. Только с помощью специальных лабораторных исследований можно определить подделку. Рекомендую покупать мёд и другие продукты пчеловодства только у проверенных производителей. Сейчас продавцы придумывают огромное количество маркетинговых ходов, чтобы привлечь клиента купить их продукт. Продукция пчеловодства не осталась в стороне. Людям предлагают мёд из верблюжьих колючек, женьшеня и так далее. Некоторые из них верят, покупают, думая, что такой мёд существует.

Сергей Николаевич, а положительные тенденции в отрасли есть?

Конечно. Люди стали больше внимания уделять здоровому образу жизни. К ним потихоньку начинает приходить понимание, что мёд- это не просто сладкая, вкусная еда, но и очень полезная. Несмотря на некоторые трудности в отрасли пчеловодства, медовый бизнес набирает обороты, и сегодня я наблюдаю, как мёд становится частым гостем на нашем столе. Я всегда говорю: человек может быть богатым, иметь хорошую машину или квартиру, но если не будет здоровья у него, его родных, то все эти материальные блага не будут представлять никакой ценности. Поэтому для сохранения своего здоровья, мы должны питаться натуральными полезными продуктами. Одним из таких является как раз таки мёд, представляющий собой целую кладезь витаминов. Мёд делают пчелы – они настоящий дар природы. Только представьте себе, одну капельку нектара пчела проносит через все поле к улью, и так делают тысячи пчел, и получается мёд. Это огромный труд. Причем пчела дает нам не только мёд, но и прополис, пыльцу, пчелиный яд, даже из погибших пчел делают настойки, обладающие лечебными свойствами. Получается вот такая биофабрика, и мы должны этим пользоваться.

На этой замечательной ноте мы закончим наше интервью. Спасибо, вам, Сергей Николаевич. Мы, в свою очередь, надеемся, что медовой бизнес будет продолжать свое развитие, и желаем компании «Мёд Алтая» успехов и дальнейшего процветания.

Алина Гуркина,

специалист по связям с общественностью

Алтайской ТПП

Россия. СФО > Агропром > tpprf.ru, 16 августа 2017 > № 2280651 Сергей Терентьев


Казахстан > Агропром > dknews.kz, 16 августа 2017 > № 2278527 Тулеген Аскаров

Пора уже и цыплят считать!

С началом благодатного «бархатного» сезона, когда спадает невыносимый зной и с неба начинает ощутимо веять приближающейся бодрой осенней прохладой, по давней традиции начинаешь внимательнее прислушиваться к сводкам с полей и следить за тем, как пополняются закрома хлебом насущным наряду и меняются цены на него.

Тулеген АСКАРОВ

С ТАКИМ БАЛАНСОМ ЕДЫ НЕ ДО ЖИРУ…

Конечно, если вспомнить о том, как в эту пору в прошлом году взметнулись цены в годовом выражении на сахар (65,4%), крупы (40,4%), кофе, чай и какао (31,3%), масла и жиры (28,6%), хлеб (27,1%), рыбу и морепродукты (21,5%), фрукты и овощи (20,7%) и другие основные продукты питания, то нынешняя ситуация с продовольственной инфляцией выглядит получше. Из подсчетов статистиков следует, что в июле по сравнению с тем же месяцем год назад крупы подешевели на 6,1%, сахар – 5,6%. А в целом темпы роста цен на продукты питания в годовом исчислении снизились с прошлогодних 15,9% до 8,6%.

С другой стороны, все еще не побеждена «витаминная» инфляция, с которой когда-то неустанно сражались Григорий Марченко на посту председателя Нацбанка и предыдущие правительства, запускавшие из южных регионов «зеленые» караваны с плодоовощной продукцией. Ведь в этом году цены на фрукты и овощи растут гораздо быстрее, чем в целом на продовольственные товары, – 12,4% в годовом выражении. Правда, в июле в сравнении с июнем сложилась «витаминная» дефляция в виде снижения цен по этой позиции на 5,5%. Но источником позитива стали в основном овощи, подешевевшие на 8,9%, тогда как фрукты же потеряли в цене лишь 0,4%. Кстати, и в овощной группе не все сложилось так уж сезонно предсказуемо, ибо цены на морковь подскочили за второй месяц лета на 14,3%, а на репчатый лук поднялись на 6,6%.

А ведь теперь к «витаминной» добавилась еще и «мясная» инфляция! Если спустя год после августовского обвала тенге в 2015 году мясо и мясопродукты подорожали «всего» на 6,3%, то нынче цены на них выросли в годовом выражении уже на 11,1%, в том числе на говядину – 14,1%, баранину – на 13,4%. При этом в июле к июню наиболее быстрыми темпами дорожали конина (1,5%) и мясо птицы (1%). Такая ситуация была вполне предсказуемой еще пару лет назад, когда отечественные фермеры, ведомые Минсельхозом, бодрились и показывали свои аграрные «бицепсы», обещая после девальвации завалить качественным мясом соседние страны, в первую очередь огромные рынки России и Китая. Только по итогам 7-ми месяцев по данным Минсельхоза на экспорт ушло 2,9 тысячи тонн «красного» мяса – говядины, конины, баранины и свинины, а также 3,0 тыс. тонн «белого» мяса птицы. А ведь сами себя мы этой отечественной продукцией не обеспечиваем полностью! К примеру, по мясу птицы на импорт приходится почти 40% в продовольственном балансе, прочему мясу – 12,0%, готовым продуктам из мяса – 42,6%, колбасам – 53,5%! Единственная же продуктовая позиция в балансе, по которой импортная зависимость практически на нуле, – это мука.

ХЛЕБ, КОНЕЧНО, ВСЕМУ ГОЛОВА, НО И ОН У НАС СВОБОДНО ПЛАВАЕТ

В общем, неслучайно на последней встрече в Акорде с председателем Нацбанка Данияром Акишевым вернувшийся из отпуска глава государства особо подчеркнул задачу по недопущению роста инфляции. Ведь она пока еще довольно высока, о чем сообщал «ДК» в предыдущем номере, – 7,1% в годовом выражении, при этом лидируют по темпам роста цен как раз продукты питания. Для сравнения: в соседней России годовая инфляция сложилась по итогам июля в 3,9%, а продукты питания подорожали за год лишь на 3,8% вопреки ответным санкциям властей этой страны по запрету продовольствия с Запада. Как видно, и Нацбанку, и правительству есть над чем работать в борьбе с продуктовой инфляцией! К сожалению, при высокой доле импорта в продовольственном балансе свободно плавающий обменный курс тенге к доллару играет здесь в пользу роста инфляции. Ведь импортеры продуктов питания рассчитываются с поставщиками в твердой валюте, поэтому им приходится закладывать в свои цены и потенциальные потери от падения тенге.

Так что пока оплотом относительной ценовой стабильности для казахстанцев остаются хлеб и мука, точнее, зерно, из которого они изготавливаются. Виды на урожай зерновых, судя по сводкам Минсельхоза, пока неплохие, – чиновники ожидают порядка 19 млн тонн, из которых примерно 9 млн тонн пойдут на экспорт. А к середине августа было намолочено 1,7 млн тонн, но это еще разминка, поскольку впереди предстоит уборочная страда в целинных регионах – главной житнице нашей страны. Конечно же, по давней традиции туда направится и глава государства, чтобы лично убедиться в видах на урожай, как говорится, из первых рук, точнее, из общения с фермерами.

Заодно и с ходом внедрения электронных зерновых расписок можно разобраться, поскольку в прошлом году аграрии решительно сопротивлялись переходу на это новшество. Сейчас вроде бы функционирует электронный госреестр держателей таких расписок, на котором можно управлять их лицевыми счетами. Для работы в личном кабинете здесь нужна электронная цифровая подпись и, конечно же, доступ в интернет, с которым и в городах-то не везде дело обстоит нормально.

Но даже если и будет собран новый миллиард пудов отечественного зерна, то вряд ли стоит ждать снижения цен у нас на хлеб и хлебопродукты – ведь их отправили в свободное плавание вслед за обменным курсом тенге. Остается лишь слабая надежда на соседнюю Россию, где по сообщениям местных СМИ предвидится новый рекордный урожай зерна порядка 125,2 млн тонн, из-за чего тамошние цены на него уже пошли вниз. Слабая потому, что рубль сегодня весьма силен по сравнению с тенге, из-за чего скорее россиянам выгоднее скупать у нас зерно, мясо и прочие продукты питания, как это и имеет место сейчас. В этом году по данным статистиков практически весь экспорт мяса (94,5% в первом квартале) ушел в Россию, тогда как поставки в Китай, Узбекистан и Кыргызстан и вовсе упали до нуля. Все дело, как отмечают аналитики, в возросших ценовых аппетитах отечественных производителей, резко поднявших цены на свою продукцию и для зарубежных потребителей. А ведь через две недели предстоит празднование Курбан-Айта, в преддверии которого неизбежно вырастут цены на мясо жертвенных животных!

Конечно, до уровня запредельных цен на мясо, как, к примеру, в той же популярной у казахстанцев Турции, нам еще далеко и надо надеяться, что до них у нас инфляция не доведет. К тому же справедливости ради стоит отметить, что и чиновники не сидят сложа руки и ищут поставщиков сельхозпродукции из тех соседних стран, где национальные валюты также значительно девальвировались к доллару. На днях стало известно, что Министерство национальной экономики передало Азербайджану список производимых там товаров, которые могли бы полностью заменить импортируемые сейчас в Казахстан из других стран картофель, помидоры, огурцы и другие продукты питания. Наверняка такой подход усилит конкуренцию за наш рынок со стороны других стран региона, прежде всего Узбекистана, где новое руководство идет по пути либерализации экономики и открытия местного рынка. А если вспомнить еще и о том, что уже два года Казахстан состоит в ВТО, то понятно, что есть немало возможностей для наполнения нашего рынка недорогой и качественной едой. В общем, прорвемся!

Казахстан > Агропром > dknews.kz, 16 августа 2017 > № 2278527 Тулеген Аскаров


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 16 августа 2017 > № 2275316 Нуржан Альтаев

Нуржан Альтаев: Доступное кредитование — катализатор роста АПК

Отрасли нужно не спонсирование, а реальная поддержка

В Казахстане активно развивается сфера сельского хозяйства, однако ее потенциал до конца не раскрыт. О том, каковы новые возможности роста казахстанского АПК и что необходимо сделать для их реализации, рассказал в интервью заместитель председателя правления НПП РК «Атамекен» Нуржан Альтаев.

Глава государства неоднократно подчеркивал, что мир сегодня находится на пороге технологической революции. Об этом Нурсултан Назарбаев говорил и в Послании. Третья модернизация — это необходимость. Она диктуется надвигающимися радикальными переменами в мировой экономике. Технологии уже в течение ближайших 10−15 лет в корне изменят привычную экономику. Надвигающаяся технологическая революция — предвестник небывалого роста мировой экономики, многократного приумножения мирового богатства. Но это и источник тяжелого кризиса — не только для старых секторов экономик. Но еще и для многих стран, которые не смогут адаптироваться к переменам, которые окажутся не готовы к ним.

Для Казахстана якорем, который удержит его во времена экономического кризиса, может стать сельское хозяйство. Роль АПК Президент особо отметил в качестве одного из будущих драйверов экономики Казахстана.

— Уже к 2025 году, по мнению экспертов ООН, можно ожидать повышения спроса на продукты животного происхождения более чем на 50%. Все эксперты отмечают, что в перспективе спрос на продовольствие в мире будет расти. Рост отмечается и сейчас. Например, в марте этого года ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН) сообщила, что средняя цена на продовольствие в мире (индекс продовольственных цен ФАО) на 13,4% выше уровня марта прошлого года. В чем причина повышения спроса?

— Во-первых, это потребление в быстрорастущих экономиках, наподобие Китая и Индии. Во-вторых, улучшение ситуации в развивающихся странах. Бедность в мировом масштабе будет снижаться. Это еще один источник роста спроса. И, в-третьих, это постоянно растущий спрос на органическое, экологически чистое продовольствие. Это спрос развитых стран, богатых рынков.

Здесь Казахстан может занять заметную долю рынка. Наше мясо, выращенное в условиях естественного выпаса, уже является органическим. Например, Китай признает органическим практически все продовольствие казахстанского производства. А рынок «органики» Китая, отмечу, что в 2015 году составлял уже 4,7 млрд евро и в будущем будет только расти по мере роста среднего класса, заинтересованного в качестве продукции.

Спрос на продовольствие растет. И на этом фоне снижается количество пригодной для обработки земли. По данным ООН, в результате деградации почв ежегодно безвозвратно выходят из оборота 7−10 млн га пахотных земель, что составляет базу жизни для 21−30 млн человек. Кроме того, население планеты урбанизируется, то есть города растут, плотность населения растет, что тоже приводит к сокращению сельхозземель.

Что мы можем сказать в итоге? Спрос на продовольствие будет расти. Количество обрабатываемых земель будет снижаться и дальше. Спрос на сырье (углеводороды и т. д.) будет снижаться, как и цены на них. В результате в будущем критически важным ресурсом будут два товара — продовольствие и вода.

Страны — экспортеры продукции будут ключевыми игроками в мировой экономике. А продукция, которую они производят, — ключевым структурным фактором мировой экономики и политики.

— Какой у Казахстана сельхозпотенциал?

— Говоря о потенциале, мы имеем в виду невовлеченные в экономический оборот ресурсы. В первую очередь у Казахстана огромный неиспользованный потенциал сельхозугодий. При этом менее половины земель в РК вовлечены в сельхозоборот. В 2015 г. из 222,2 млн га в хозяйственный оборот вовлечено лишь 100,8 млн га (45,4%), из них 24,9 млн га пашни и 69,7 млн га пастбищ. Размеры неиспользуемых сельхозугодий, пригодных под пашню, достигают 10—11 млн га. Площадь улучшенных и обводненных пастбищ в настоящее время составляет 112,2 млн га, из которых используется лишь 69,7 млн га (62%).

Во-вторых, несмотря на небольшую численность населения, страна имеет значительный трудовой потенциал в сельской местности, потому что почти половина населения — это сельчане. Их доля в общей численности населения страны составила в 2015 г. 42,7%. При этом доля занятых в сельском хозяйстве составляет 18% (1553,4 млн чел.) от общего количества занятых (8623,8 млн чел.). Доля самостоятельно занятых в сельском хозяйстве достигает 70,4% от общего количества занятых в сельском хозяйстве (1094,3 млн чел.). Около 40% самозанятых — это сельская молодежь в возрасте 15−28 лет.

Это огромный трудовой потенциал, который используется неэффективно. Нам нужны реальные программы вовлечения этой массы людей в сельское производство. Село сегодня ассоциируется с безработицей. Самозанятый на селе — это, как правило, человек, который работает только на выживание. Его занятие — это не бизнес, а получение минимально необходимых средств для существования.

Численность населения живущего ниже прожиточного минимума составляет в сельской местности 4,4%, что в 1,6 раза выше уровня городской бедности. Таким образом, рост сельхозпроизводства через вовлечение в хозяйственный оборот неиспользуемых сельхозугодий, диверсификацию имеющихся площадей под более востребованные культуры будет способствовать притоку в производительную деятельность свободных трудовых ресурсов, что в конечном счете приведет к росту доходов как отдельно взятых людей, так и страны в целом. Именно на это направлены меры по объединению сельских жителей в кооперативы в рамках Государственной программы развития АПК на 2017−2021 гг. и вывод самозанятых в легальный бизнес в рамках Программы продуктивной занятости.

— Как обстоят дела с животноводством?

— Животноводство в Казахстане обладает практически неограниченным потенциалом для развития. Естественные пастбища составляют порядка 70% территории страны. По естественным пастбищам Казахстан занимает 5-е место в мире (более 180 млн га). Из них в настоящее время 86,8 млн га находится в государственной собственности, в землях запаса и могут быть использованы в животноводстве.

Сегодняшний объем свободной земли позволяет нам в сравнительно небольшие сроки увеличить поголовье животных в более чем 2 раза, при правильном подходе и эффективном использовании существующих земель, а также повышении потенциала рабочей силы.

Традиционный вид разведения скота в нашей стране — это отгонное животноводство. Его развитие позволяет решить проблемы, связанные с концентрацией поголовья скота в хозяйствах населения, такие как: дефицит кормов, деградация земель населенных пунктов, обеспечение занятости и увеличение экспортного потенциала.

Отгонное животноводство — это природные пастбища, а значит, экологически чистый продукт, востребованный не только у нас, но и на мировых рынках. На такое мясо есть огромный спрос. Это, например, Китай. На рынках Китая обычное мясо готовы покупать по цене в среднем за 8−10 долларов США за кг. А цена мяса с сертификацией Organic Foods составит уже около 17 долларов за кг.

Отечественные производители готовы экспортировать на рынок КНР до 50 тыс. тонн мяса ежегодно. Но это пока сравнительно малые объемы. Казахстан при правильном развитии отрасли животноводства может экспортировать гораздо больше.

— Что нужно для развития животноводства?

— Инвестиции и доступное кредитование — путь к развитию животноводства.

В первую очередь необходимо увеличить породное преобразование, разработать более эффективную программу по обводнению пастбищных земель. Важнейший же элемент — это инвестиции. Сегодня есть интерес к животноводству Казахстана со стороны крупных инвесторов из-за рубежа. Реализуются совместные проекты. Но нам нужно продвигать и внутреннее финансирование, без которого дело не пойдет. Внешние инвестиции не решат проблемы.

— А что решит?

— Есть серьезная проблема доступа к финансам. Сегодня кредит в банке для сельхозпроизводителя — это нереальные проценты. У нас в банки кредитуют под огромный процент — 15−17−20%. Льготных кредитов от КазАгро на всех не хватает. Необходимо решать проблему кредитования. Без доступа к финансированию мы роста не получим. Поэтому совсем не удивительно, что в Глобальном индексе конкурентоспособности Казахстан занимает 80-е место по доступности финансовых услуг, по стоимости финансовых услуг — 76-е место, легкости получения заемных средств — 89-е место, надежности банков — 105-е место.

У нас сильно развита система субсидирования. По данным Министерства сельского хозяйства, в 2015 году объем субсидирования АПК составил 157 млрд тенге, что почти в 2 раза больше суммы за 2013 год. В 2016 году было направлено 176 млрд тенге. При этом многим предприятиям, уже вставшим на ноги, субсидии не нужны. Они говорят — лучше дайте эти деньги в виде кредитов, которые нам жизненно нужны, по доступной ставке. Мы эти средства отработаем и вернем.

И в этом плюс для отрасли, для экономики, для государства. Субсидии — невозвратны. Кредиты — возвратны. Они возвращаются и могут по револьверному принципу снова быть запущены в дело. Условно: весной выдали, осенью получили обратно, и снова пустили в экономику. Это, в принципе, более эффективный механизм. Особенно сейчас, на стадии роста АПК. Без живых денег в виде кредитов в отрасль мы эффекта не получим.

Нам же нужно не выборочное спонсирование отрасли, а горизонтальные меры, доступные всем, и в первую очередь развивающимся небольшим хозяйствам. Кроме того, при встречах с предпринимателями в регионах часто поднимаются вопросы длительности рассмотрения заявок по выдаче ветеринарных сертификатов. Эта процедура занимает в среднем не менее 7 дней. Естественно, все это негативно отражается на экспортных контрактах. По решению премьер-министра создана Рабочая группа для снятия бюрократических барьеров в этой сфере, и в ближайшее время мы поймем, что можно сделать для ускорения процедурных вопросов.

— Что для этого нужно?

— Нужны стратегия и ресурсы, чтобы придать стимул для развития. Нужна разработка системных мер по импортозамещению российских и китайских продуктов питания. Наше соседство с Россией и Китаем — это и преимущество, и угроза. Да, эти страны представляют собой огромные рынки сбыта. Но в то же время это и крупнейшие производители. И если не выработать эффективную стратегию развития своей отрасли АПК, можно остаться в зависимости от дешевого продовольствия с соседних рынков и даже усилить эту зависимость.

Сегодня наличие ресурсов не является единственной основой успеха. Выигрывает тот, кто может эффективно модернизировать свой агропромышленный комплекс и создать максимально благоприятные условия для его развития. Примером для нас может быть опыт Аргентины и Бразилии. Они не только имеют нужные ресурсы. Им также удалось грамотно провести модернизацию своего АПК. Казахстан также может этого добиться, если мы реально осознаем приоритетность АПК, его значение и выстроим эффективную аграрную политику, обеспечивающую доступность сельхозтоваропроизводителей к финансированию.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 16 августа 2017 > № 2275316 Нуржан Альтаев


Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев

Доктор «Сникерс». Как производители продуктов поддерживают здоровый образ жизни потребителей

Константин Локтев

Директор по аналитике и консалтингу Nielsen Россия

Компании, выпускающие шоколадные батончики и газированные напитки, уменьшают размер упаковки и заменяют сахар натуральными подсластителями

Глобальное увлечение людей здоровым образом жизни меняет потребительское поведение. Вместе с отказом от вредных привычек многие переходят на здоровое питание. Согласно данным глобального исследования Health & Wellness Nielsen, почти половина (49%) глобальных потребителей и 52% российских считают, что у них лишний вес, и каждый второй в мире активно пытается его сбросить. По данным глобального исследования потребительских предпочтений в отношении состава продуктов питания Nielsen, 70% в мире и 67% в России активно следят за своим рационом, чтобы предотвратить различные болезни. 57% глобальных респондентов ограничивают количество сахара и жиров в своем рационе, в нашей стране таковых — 39%. Изменение диетических привычек оказывает прямое влияние на поведение во время шопинга: 67% глобальных потребителей и 74% россиян внимательно изучают состав продуктов питания и напитков прежде, чем приобрести их. При этом около 70% и в мире, и в России заявляют о готовности платить больше за продукты, которые не содержат нежелательных элементов.

Сегодня здоровый образ жизни — это, с одной стороны, потребительский тренд, а с другой — один из атрибутов статуса. Как и всегда, покупателям важна цена при выборе товара, но сегодня это далеко не единственный фактор выбора. Потребители стали гораздо более осознанными и продвинутыми: они читают состав продуктов, ищут отзывы в интернете, некоторые отслеживают количество потребляемых белков, жиров, углеводов, изучают информацию о влиянии пищевых ингредиентов на свое здоровье. Все это предоставляет брендам колоссальные возможности для дифференциации своих продуктов как более натуральных и полезных. И это касается не только дорогих товаров: существует большое количество примеров, когда масс-маркет бренды выигрывали, делая ставку на платформу натуральности в своем позиционировании и продвижении.

В перспективе тенденция здорового питания лишь усилится, причем изменения в продуктовых предложениях диктуются не только потребителями, но и государством. На многих рынках власти ужесточают требования к производителям с целью поддержания здоровья населения. Среди предпринимаемых мер выделяется введение налогов на продукты, где высока доля «нездоровых» элементов — соли или сахара, — а также ужесточение требований к оформлению информации на упаковке и активизация социальных программ, направленных на популяризацию здорового образа жизни.

Введение так называемых налогов на сахар уже коснулось, в частности, Дании, Норвегии, Венгрии, Франции, Мексики, Чили. В Эстонии, Таиланде, Великобритании, Индии и ряде других стран данный вопрос находится на стадии обсуждений. На текущий момент размер налогов разнится по странам в пределах 3% — 10%, но, к примеру, в Индии уже обсуждается введение 40%-го налога на сахар. Оказывает ли введение налогов продукты с высоким содержанием соли и сахара позитивное влияние на здоровье населения? Споры на эту тему до сих пор продолжаются. Однако практически не вызывает сомнений, что производителям действительно необходимо задуматься о том, насколько они готовы к революции здорового образа жизни.

Примером могут послужить стратегии, которые уже применяются крупнейшими игроками индустрии продуктов питания:

1. Изменение формата и/или ограничение употребления

Ряд производителей прибегают к даунсайзингу с целью снизить уровень потребления какого-либо не слишком полезного ингредиента (к примеру, сахара) за один прием. Так, к примеру, поступила компания Mars в 2013 году, уменьшив размер шоколадного батончика. Некоторые приводят на упаковке информацию, что продукт не пригоден для частого употребления, как сделал бренд пасты Dolmio.

2. Изменение состава продуктов или напитков

Изменить состав продукта для того, чтобы сделать его более полезным, и при этом сохранить любимый покупателями вкус — задача не из простых, и над ней трудятся большинство FMCG-компаний во всем мире. Некоторые смогли найти приемлемое решение. Так, ряд производителей стали применять стевию — натуральный подсластитель — вместо обычного сахара. Компания Pepsico в Чехии ставит перед собой цель снизить уровень сахара в напитках на 2/3 к 2025 году.

3. Диверсификация ассортимента, фокусировка на «здоровых» предложениях в рекламе и их поддержка при формировании портфеля

Все чаще производители запускают новинки, позиционирующие себя как полезные для здоровья, и активно используют это свойство при продвижении продукта. Например, запуск на российском рынке сока с волокнами фруктов брендом J7. В Словакии Hubert выпустила шампанское без сахара, предназначенное для людей, которым необходимо следить за уровнем сахара в крови.

4. Переориентация на производство продуктов, способных благотворно повлиять на здоровье и использоваться в медицинских целях

Некоторые производители открывают для себя новое направление — изготовление функциональных продуктов питания, суперфудов, которые могут употребляться в целях профилактики тех или иных заболеваний. Например, в эту сторону смотрит компания Nestle.

В революции здорового образа жизни игроки FMCG-индустрии играют важную роль, обеспечивая потребителей теми предложениями, которых они ждут и которые помогут им заботиться о здоровье. Применяя те или иные стратегии для удовлетворения сформированного спроса, мы рекомендуем быть проактивными, смотреть шире и не бояться пробовать новые инструменты. Все теснее прослеживается взаимосвязь между здоровьем и современными технологиями. Например, сервис Bon Appetite включил в свою работу технологию искусственного интеллекта от IBM Watson. Теперь вы можете ввести в систему желаемые ингредиенты, а система предложит вам рецепт блюда с ними. Также в Watson обещают создать digital-рекламу, которая будет реагировать на голос. Пользователь сможет уточить информацию по тому или иному предложению, например, пригодно ли оно для аллергиков или для детей.

В это сложно поверить, но 3D-печать еды уже имеет большой потенциал для развития. Соответствующие технологии позволяют одним нажатием кнопки создавать продукты, соответствующие индивидуальным диетическим требованиям. Таким образом, в перспективе предварительно упакованная еда может уйти в прошлое.

Вполне ожидаемо, что в ближайшем будущем бренды будут активно использовать умные технологии при формировании блюд, отвечающих диетическим требованиям конкретных потребителей. В свою очередь, последние будут более отзывчивы к тем компаниям, которые поддерживают их в стремлении к здоровому образу жизни и используют проактивный подход при формировании новых «здоровых» предложений и при построении взаимодействия, а также коррелируют с покупательскими ожиданиями при определении стратегий развития.

Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев


Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275240 Александр Петриков

Комментарий. Кто и как будет готовить аграрных специалистов в России?

Август – пора вступительных экзаменов. По всей стране тысячи и тысячи молодых людей стремятся поступить в ВУЗЫ, чтобы обрести специальность по душе, которая определит их будущее. Как обстоят дела в аграрных ВУЗах, кто туда стремится поступить, кто и как будет учить будущих агрономов, зоотехников и других специалистов, в которых нуждается современное сельское хозяйство? На эти и другие вопросы в беседе с издателем портала «Крестьянские ведомости», доцентом Тимирязевки Игорем АБАКУМОВЫМ отвечает академик РАН, директор ВНИИ аграрных проблем и информатики Александр ПЕТРИКОВ.

— В первые дни июня был подписан приказ министра сельского хозяйства о том, что теперь ректоры сельскохозяйственных ВУЗов будут назначаться Министерством сельского хозяйства. Раньше они избирались: была выборная основа, люди приносили какие-то свои программы, коллективы обсуждали и выбирали все-таки из научной среды. А теперь что, могут любого эффективного менеджера назначить, как это раньше было? Если ты член партии, то ты имеешь право знать все, так что ли?

— Откровенно говоря, я не видел этот приказ. Надо будет внимательно с ним ознакомиться. Если это так, то возникает вопрос о соответствии приказа Федеральному закону об образовании и логике работы вузовской системы, в том числе и сельскохозяйственных ВУЗов, которые хоть и подчиняются Министерству сельского хозяйства Российской Федерации, но должны в этом отношении соответствовать тем требованиям, которые устанавливает Министерство образования и соответствовать требованиям федерального законодательства. Я во всяком случае удивлен вашему вопросу; опять-таки, надо будет внимательно посмотреть нормативные документы Министерства сельского хозяйства. До сих пор существовала двухступенчатая процедура занятия ректорских должностей: сначала это была аттестационная комиссия Министерства сельского хозяйства, а затем лица, которые прошли через эту комиссию, избирались конференцией выборщиков в ВУЗах. Эта система себя оправдывала, и в большинстве своем ректоры были эффективными руководителями.

— Я объехал добрую половину, если не больше, мировых сельскохозяйственных ВУЗов – в Америке, в Европе, в Африке даже был, в Китае– смотрел, как готовят аграрных специалистов. У меня есть свое мнение, но я хочу знать ваше. Наше аграрное образование соответствует мировому уровню?

— Я с уверенностью могу сказать, что наше сельскохозяйственное образование соответствует высоким международным требованиям, соответствует требованиям российского агробизнеса. Мы говорим, что в сельском хозяйстве экономический рост продолжается с 1999 года, кроме трех засушливых лет, и мы называем агропромышленный комплекс лидером нашей экономики.

Но ведь не может быть плохим образование, если у нас в отрасли наблюдается экономический рост, тем более учитывая, что за последние 15 лет численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 2 миллиона 700 тысяч человек, и этот экономический рост обеспечен за счет эффективного использования новых технологий. Значит, специалисты в целом соответствовали этим технологическим требованиям и обеспечили этот экономический рост. И, скажем, как показала недавно закончившаяся Всероссийская сельскохозяйственная перепись, за последние 10 лет произошел рост уровня образования и руководителей сельхозорганизаций, и глав крестьянских и фермерских хозяйств, индивидуальных предпринимателей, которые занимаются сельским хозяйством, и постоянных работников сельскохозяйственных организаций. Например, могу сказать, что удельный вес лиц с высшим образованием среди руководителей сельхозорганизаций увеличился с 76% до 86%, а среди фермеров и индивидуальных предпринимателей – с 26% до 34%. В Канаде, например – это страна, которая сопоставима по своему сельскохозяйственному потенциалу с Россией – удельный вес фермеров с высшим образованием и их общая численность составляет 17%. То есть у нас менеджеры сельского хозяйства и в корпоративном, и в семейном секторе более квалифицированы, чем канадские фермеры.

— Тут я бы немножко поспорил. Они более образованы, но вряд ли они более квалифицированные, поскольку канадские фермеры получают свое хозяйство из поколения в поколение, они впитывают опыт общения со здешней именно землей, со здешним климатом, со здешними ветрами, со здешними дождями; они воспитываются в подкорке, на генном уровне знают это.

— Я согласен с вами, что с младых лет фермеры смотрят, как работают их родители в хозяйстве.

— Конечно. И к их услугам всегда консультанты, которые называются extension service – этой дисциплины вообще нет в наших ВУЗах.

— Они получают солидную практическую подготовку, но тем не менее речь идет о формальных показателях, по которым мы выигрываем. Я согласен с вами, что наше сельскохозяйственное образование в большей степени теоретическое, чем практическое. У нас, к сожалению, выпускники сельскохозяйственных ВУЗов – солидная часть выпускников – должна переучиваться, когда она приходит непосредственно на производство.

— Как у Райкина: «Забудьте все. Забудьте индукцию и дедукцию – гоните продукцию».

— Да. Но тем не менее… Это, конечно, одна из проблем, и особенно она обострилась в последнее время, когда существенно сократилась сеть учебно-производственных предприятий, где студенты сельскохозяйственных ВУЗов проходили практику; когда продвинутые, как мы говорим, сельскохозяйственные компании (агрофирмы, агрохолдинги) не заинтересованы брать студентов сельхозвузов на производственную практику и мало заказывают специалистов в наших сельхозвузах по целевой подготовке. Это так, и эти проблемы надо решать, потому что, скажем, осталась сейчас материально-техническая база сельскохозяйственных ВУЗов: скажем, набор сельскохозяйственной техники, который имеет ведущая компания, в ВУЗах отсутствует.

— В одном уважаемом учебном заведении я видел плакаты агрегатирования трактора МТЗ-82 с трехкорпусным плугом. Александр Васильевич, извините, но МТЗ-82 уже почти не применяется в сельском хозяйстве массово.

— Ну это, скажем, экземпляр для музея сельского хозяйства.

— Но это преподается, Александр Васильевич. Не кажется ли вам, что пора поменять немножко некоторые профессиональные стандарты подготовки? Как готовить сейчас, в нынешних условиях агрономов? Готовят все правильно, но готовят-то, извините, для старой войны, для предыдущей войны. Экономистов, опять-таки…

— Здесь есть несколько аспектов. Общий рефрен высказываний коллег состоит в том, что надо увеличить практическую подготовку, естественно, улучшить материально-техническую оснащенность сельскохозяйственных ВУЗов. Но как это можно, например, сделать, если расходы на одного обучающегося в системе аграрных ВУЗов Министерства сельского хозяйства 90 тысяч рублей в год, а в системе Минобрнауки – 170 тысяч, а в Германии стоимость подготовки 374 тысячи рублей. Естественно, что в разы должно быть увеличено финансирование аграрного образования. Есть такой международный показатель, который используется для оценки уровня финансирования сельскохозяйственного образования – это отношение расходов на образование в бюджете к валовой добавленной стоимости, создаваемой в сельском хозяйстве. У нас это 1%, а в развитых в сельскохозяйственном отношении странах это 4-5%. Как видите, разница в разы. Это первое, что я хотел отметить. Второе – это производственная практика. Те предприятия, которые принимают студентов для производственной практики, должны иметь определенные преференции, быть сертифицированы государством. Такая система есть, скажем, в той же Германии – так называемое дуальное образование, когда теоретические курсы сочетаются с практическим обучением. Сеть предприятий для этого сертифицирована. У нас же агробизнес никакого интереса кроме отдельных энтузиастов не имеет к тому, чтобы принимать на практику студентов, чтобы организовывать базовые кафедры на своих предприятиях.

— Вам не кажется, что система ведомственного образования – у нас есть железнодорожные ВУЗы, у нас есть сельскохозяйственные ВУЗы – несколько устарела? Надо все к какому-то стандарту привести, хотя бы к материальному стандарту. Министерство образования пусть бы и занималось обучением, естественно, под контролем Министерства сельского хозяйства оно бы давало какой-то государственный заказ на производство таких, таких и таких специалистов.

— Это легкий рецепт. У нас, когда возникает какая-нибудь проблема, сразу говорят о некоторой организационной перестройке. Но смотрите, в 2004 году в систему Министерства образования и науки Российской Федерации передали сеть сельскохозяйственных техникумов и колледжей, были раньше в системе Министерства сельского хозяйства. За эти годы численность подготовки специалистов со средним специальным образование уменьшилась в 1,7 раза.

— Стало быть, это вообще никому не нужно, кроме Минсельхоза.

— Это риск, это риск … Значит, у нас уже был печальный опыт.

— Средние специальные учебные заведения резко сократились не просто по количеству обучающихся, но и по своей численности.

— Да, конечно. Но я не закончил немного свою мысль. Нужны, конечно, и новые профессиональные стандарты, и разработанные в соответствии с новыми профессиональными стандартами образовательные программы. И сейчас Министерство сельского хозяйства, Министерство социального развития, Министерство экономики приступили к разработке этих профессиональных стандартов. Существует даже совет по стандартам профессиональным в Администрации президента Российской Федерации. И я думаю, что одно условие необходимо выполнить: надо, чтобы эти стандарты разрабатывались с участием практиков, передовых практиков отраслевых объединений, союзов предпринимателей. Я, например, этим летом занимался подготовкой стандарта экономиста сельскохозяйственного производства. Мы привлекли для его разработки около десятка отраслевых объединений, руководителей передовых предприятий. Я думаю, что этот стандарт будет соответствовать требованиям. Другое дело, что здесь позиция Министерства образования и науки немножко, я бы сказал, странная, потому что они, например, считают, что аграрные ВУЗы не должны заниматься подготовкой экономистов сельского хозяйства.

В их представлении, этим должны заниматься специальные экономические ВУЗы – скажем, Высшая школа экономики, Финансовая академия, экономический факультет Московского университета.

— Но там же не преподают ни агрономию, ни зоотехнику, ни ветеринарию – ничего не преподают практически.

— Вот мы об этом и говорим, что это вообще противоречит мировому опыту. Например, в Соединенных Штатах Америки экономистов сельского хозяйства готовит система так называемых land-университетов, которые имеются практически в каждом штате.

— В каждом штате, да. Еще при Линкольне это было сделано.

— Да. Они сейчас стали почти что классическими университетами: там кроме преподавания сельского хозяйства изучают и медицину, и ядерную физику, но они сохранили свое сельскохозяйственное ядро. Бакалавриат по аграрной экономике есть, например, в ведущем аграрном ВУЗе Великобритании – Королевском сельскохозяйственном колледже, который недавно принц закончил.

— Оксфорд, Кембридж, Итон, Университет штата Колорадо – там великолепно преподают аграрную экономику, просто великолепно. Причем на первых книжных полках, на первых местах стоят учебники Чаянова.

— Ну, в Кембридже бакалавриата по аграрной экономике нет, там есть магистратура по аграрной экономике. Но, скажем, курс Чаянова – это тоже один из аргументов, который мы приводили в своей полемике с Министерством образования и науки Российской Федерации. Согласитесь, странно, когда в сельскохозяйственных ВУЗах запрещают преподавать аграрную экономику в стране с таким крупнейшим сельскохозяйственным потенциалом, какой имеется в России, и в стране, где 300-летняя традиция исследования аграрной экономики, преподавания аграрной экономики, где зародилась организационно-производственная школа Александра Васильевича Чаянова, Николая Дмитриевича Кондратьева и так далее. Но я думаю, что этот стандарт будет утвержден.

— Александр Васильевич, очень сложно это доказывать, когда уже десятилетия у нас так называемый либеральный, сверхлиберальный экономический блок в правительстве. Это очень сложно доказывать.

— Когда мы недавно обсуждали эту проблему в «Вольном экономическом обществе», там присутствовал научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Григорьевич Ясин, и он не возражал против такого подхода. Правда, он сказал, что многие цифры по сельскому хозяйству для него были неожиданными.

— То есть он сделал для себя какое-то открытие?

— Я думаю, что в конце концов этот стандарт будет утвержден.

— Отлично.

— Я к тому, что аналогичную работу надо проделать сейчас по всем направлениям сельскохозяйственного образования. Я думаю, что в агрономии она интенсивно делается, в ветеринарии, в защите растений. И затем в соответствии с новыми профессиональными стандартами должны быть разработаны новые образовательные программы, хотя это не такое простое дело, потому что качество преподавательского труда в сельскохозяйственных ВУЗах, надо самокритично сказать, оставляет желать лучшего. И тут надо больше обращаться к профессуре зарубежной, приглашать их для чтения лекций; надо сформировать резерв преподавательских и лучших выпускников аграрных ВУЗов и послать их на обучение в Европу (как говорили до революции, «для подготовки профессорского знания»).

— Александр Васильевич, главное, чтобы они потом вернулись оттуда.

— Я думаю, что это уже вопрос к условиям такой программы. Но дело в том, что сейчас такой программы нет.

— Да, это действительно так. Самая главная задача, на мой взгляд, – это прежде всего научить тех, кто учит.

Отправить их на стажировку, пригласить сюда специалистов, чтобы здесь происходило обучение. И вот тогда, наверное, мы будем выходить на какой-то правильный курс.

Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275240 Александр Петриков


Россия. ДФО > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275235 Константин Клоков

Профессор СПбГУ Клоков: оленеводство — особый образ жизни.

Профессор Санкт-Петербургского университета К.Клоков, который недавно вернулся из посёлка Мейныпильгыно (Чукотка), отметил, что оленеводство там возрождается. Вскоре на основе полученного материала выйдет серия статей о традиционных занятиях Крайнего Севера.

Профессор Константин Борисович Клоков – признанный специалист, изучающий народы и природу Крайнего Севера. Он исповедует комплексный подход к исследованию феномена оленеводства и поэтому соединяет экологию, этнологию и географию. Это соответствует мировому научному тренду: “Многие зарубежные этнологи включают природу в сферу своих исследований”, – говорит профессор.

Оленеводство на Чукотке было историческим занятием, но в 1990 годы оно фактически прекратилось, от него остались только обряды и верования коренных народов. Стадо оленей уменьшилось с 500 до 92 тысяч. В посёлке Мейныпильгыно не осталось ни одного оленя.

Оленеводство здесь поразило исследователей тем, что оно было возрождено. В науке с подачи этногеографа К.П. Иванова полагали, что если народ забывает о своём традиционном ремесле – то это уже навсегда. Оказалось, что это не совсем так, современные учёные столкнулись с научным феноменом.

Полгода назад местному населению купили 600 оленей, и за это время стадо приросло дополнительно на 200 голов. В посёлке быстро сформировалась бригада оленеводов, которые выгуливают стадо по методу своих предков, отводя его за 300 км. Олени для них – это еда и шкуры, но и смысл существования. Как сказал профессор К.Б. Клоков: “Восстановление этого вида хозяйствования обеспечит поселку, где царит безработица, новые рабочие места. Наконец, оленеводство — это и особый образ жизни, и основа традиционной культуры чукчей”.

Возрождение оленеводства в России опирается на государственную поддержку сельского хозяйства и уже дало результаты. Оно представляет собой отрасль животноводства, где разводятся и выращиваются одомашненные олени. Различаются северные и пантовые олени, которые живут по северному участку Евразии от скандинавских стран до полуострова Чукотка. Всего в мире порядка 5 млн оленей.

При этом домашнее использование оленей различается: в тундре оно мясо-шкурное, стадо свыше 1500 оленей, в тайге – транспортное, и больше сопряжено с охотой и рыболовством. Мясо оленя соответствует по питательности мясу других домашних животных, его выход также наибольший в сентябре-октябре, когда и производится основной забой оленей. Шкуры (постели) используются для изготовления замши и обуви. Шкура маленьких забитых или умерших оленят идёт на мех. В период, когда олени линяют, они теряют шерсть – основу матрасов и подушек.

Пантовое оленеводство – это разведение оленей, или охота на них из-за их рогов – пантов, которые содержат пантокрин и являются ценным лекарством при астенических состояниях.

Где-то оленей доят, где-то нет, но экономически это выгоды не несёт и не может сравниться по выходу с молоком коров и коз. Молоко самок оленя имеет жирность 17-19%.

В дореволюционной России стадо оленей составляло около 1,5 млн голов, для 19 северных народностей это был образ жизни. Такого же поголовья стадо достигло и в современной Российской Федерации. И образ жизни – оленеводство – также возрождается. Не в советском, колхозном и совхозном вариантах, а в возврате к корням.

Россия. ДФО > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275235 Константин Клоков


Россия > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275232 Павел Грудинин

Селу поможет не продэмбарго, а поддержка, заявил глава Совхоза имени Ленина.

Продовольственное эмбарго не стало панацеей для российского сельского хозяйства, чтобы не проиграть конкуренцию с соседними странами, государству стоит предпринять более решительные шаги для поддержки сектора, например — освободить от НДС сельхозпродукцию, считает директор Совхоза имени Ленина Павел Грудинин.

Президент РФ Владимир Путин 6 августа 2014 года подписал указ, запрещающий импорт в Россию некоторых видов сельхозпродукции, сырья и продовольствия из стран, которые ввели антироссийские санкции: США, государств ЕС, Канады, Австралии и Норвегии. В результате под запрет попали мясо, колбасы, рыба и морепродукты, овощи, фрукты, молочная продукция.

По мере сохранения санкций Запада, Россия также продлевала и свои ответные меры. Пока запрет на поставки иностранных продуктов действует до конца 2018 года.

Экономика важнее эмбарго

По мнению Грудинина, который также является заместителем председателя комитета Торгово-промышленной палаты РФ по развитию агропромышленного комплекса, продэмбарго не смогло поддержать развитие отечественного АПК, потому что последовавший за ним реэкспорт продукции свел эффект от этих мер на нет.

«Это ограничение не работало, потому что через Белоруссию, Азербайджан и другие страны ввозили то продовольствие, которое является санкционным. Яблок, например, ввезли из Белоруссии больше, чем может произвести Белоруссия», — заявил Грудинин в интервью РИА Новости.

Глава Совхоза убежден, что для увеличения производства необходимы, прежде всего, инвестиции в его развитие. В ноябре 2014 года ЦБ РФ отпустил рубль в свободное плаванье, после чего его курс резко снизился, в декабре того же года регулятор поднял процентную ставку до 17% (сейчас уже 9%).

По словам собеседника агентства, в таких условиях «инвестиции в сельское хозяйство стали невозможны» в связи с высокими ставками на кредиты и отсутствием свободных денег у производителей.

«Одновременно упали реальные доходы населения, и народ стал покупать не качественный товар, а тот, на который хватало денег», — полагает он. По этой же причине россияне стали в целом покупать меньше продуктов.

Грудинин отметил, что сегодняшнее положение АПК в России связано не столько с санкциями или ответными мерами, сколько с внутренним экономическим положением. «Это связано с общеэкономической ситуацией в стране. Когда у вас доллар становится в два раза дороже, а вы сидите на импортных технологиях, у вас импортные семена, импортное молочное оборудование, даже трактора, к сожалению, импортные, вы вынуждены смотреть на курс. Если рубль ослабел, то вы меньше покупаете, меньше вкладываете», — объяснил он.

Необходимость поддержки

Грудинин уверен, что существует ряд решений, которые могли бы поддержать отечественных сельхозпроизводителей. «Совершенно спокойно можно не помогать деньгами, а просто взять и снизить налоговое бремя, сказать, что у нас вся продукция сельхозпроизводства не облагается НДС вообще – это поддержка», — заявил он.

Действенной мерой поддержки стало бы также снижение тарифов на электричество для сельхозпроизводителей, а также цен на топливо для тракторов. «Во всем мире топливо для тракторов дешевле, чем для автомобилей, потому что трактора не ездят по дорогам, а в цене топлива обязательно заложен акциз, или так называемый, дорожный сбор, логично, что с них этот сбор брать не нужно», — заметил он.

Дополнительной трудностью, является, по его мнению, неравные условия конкуренции с производителями стран ЕАЭС. Грудинин полагает, что сегодня России трудно выдерживать конкуренцию, например, с белорусскими сельхозпроизводителями, поскольку кредиты, например, на строительство ферм в этой стране выдаются под более низкий процент и на более долгий срок.

«В общеэкономическом пространстве необходимо вводить единые налоги, единые условия для крестьян, а у нас тарифы в разы больше, поддержки меньше», — отметил Грудинин.

Россия > Агропром > agronews.ru, 8 августа 2017 > № 2275232 Павел Грудинин


Россия. ЮФО > Транспорт. Агропром > premier.gov.ru, 8 августа 2017 > № 2273814 Андрей Бочаров

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Волгоградской области Андреем Бочаровым.

На встрече обсуждалась реализация плана развития дорожного хозяйства области. Губернатор также доложил Председателю Правительства о ходе уборочной кампании в регионе.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Андрей Иванович, некоторое время назад, когда мы с Вами встречались, как и во многих других регионах, одной из основных тем была тема, связанная с дорогами. Волгоград город очень большой, по протяжённости почти 100 км. Очевидно, что за дорожным хозяйством следить крайне сложно, особенно с учётом того, что на протяжении десятилетий, скажем по-честному, в это дорожное хозяйство почти ни копейки не вкладывалось. Я сейчас вместе с Вами за рулём проехал, посмотрел: есть изменения. Это не означает, что все вопросы решены, но очевидно, что дорожное хозяйство начало восстанавливаться.

Расскажите о том, какие планы по этому поводу существуют, каковы дальнейшие действия.

И второе. Сейчас мы находимся в период разгара сбора урожая. Каковы виды на урожай, что будет получено в Волгоградской области в этом году?

А.Бочаров: Дмитрий Анатольевич, хочу Вам доложить, что задача, поставленная Вами в 2014 году, по приведению дорожной сети Волгоградской области в надлежащее состояние, выполняется в строгом соответствии с планом, который был утверждён тогда же, в 2014 году. В этой работе мы согласовываем свои решения с Министерством транспорта Российской Федерации, с Росавтодором. И те небольшие успехи, которые на сегодняшний день у нас существуют, прежде всего связаны с тем, что мы начали выполнять свои обязательства.

В Волгограде, на близлежащих территориях проживает порядка 2 млн человек. И основные усилия дорожного фонда мы направили на приведение в надлежащее состояние именно дорог города-героя Волгограда. Сегодня все основные артерии города-героя – это и Первая Продольная, и Вторая Продольная, и Третья Продольная, и проспект Жукова – находятся уже в достаточно удовлетворительном состоянии, но, конечно, по каждой из этих дорог ещё необходимо работать. Порядка 30–35% нам ещё необходимо приводить в надлежащее состояние. Но выделяемые Волгоградской области Правительством дополнительные финансовые средства оказывают нам существенную поддержку и помощь. Мы уверены, что, несмотря на все трудности, задача, которая перед нами стоит, будет выполнена.

Что касается урожая, хочу Вам доложить, что, несмотря на непростые погодные условия, мы выполнили поручение Правительства по сбору зерна на территории Волгоградской области. При плане 3,75 млн т зерна мы сегодня уже собрали 4 млн т зерна – полностью выполнили план Правительства, при этом убрав 65% территории.

Д.Медведев: То есть может быть ещё прибавка к этим 4 млн, можно надеяться?

А.Бочаров: Да. Кроме того, идёт плановая работа по овощам, по техническим культурам, включая масличные. Достаточно неплохие виды, несмотря на погодные условия, на бахчевые культуры. И мы надеемся – точнее, уверены, что будем с урожаем. Задачи плановые выполняем.

Д.Медведев: Мы тоже на это надеемся. За последние годы мы очень существенно нарастили наши возможности по сбору зерновых и зернобобовых культур, нарастили размер зернового клина, и это позволяет нам собирать рекордные урожаи. Этот год действительно по погодным условиям очень сложный, тем не менее мы рассчитываем, что собранный урожай позволит полностью закрыть все наши потребности по зерну внутри страны и сохранить очень существенный экспортный потенциал, который тоже нам необходим – для поступления валютной выручки для сельхозпроизводителей и для решения целого ряда других задач.

Россия. ЮФО > Транспорт. Агропром > premier.gov.ru, 8 августа 2017 > № 2273814 Андрей Бочаров


США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 8 августа 2017 > № 2268926 Ангелина Кречетова

Кто накормит Землю: $685 млн инвестиций в искусственный интеллект и роботов в агротехе

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Роботы-сборщики фруктов, анализ спутниковых снимков, компьютерное зрение для борьбы с сорняками, новые модели прогнозирования урожайности — агротехнические стартапы, которые изменят сельское хозяйство

По данным экспертов CB Insights, сельскохозяйственные технологические стартапы за последние пять лет (с 2012 года) привлекли более $800 млн. С 2014 года отмечается устойчивый фокус инвесторов на стартапы, применяющие в сельском хозяйстве робототехнику и машинное обучение. Параллельно с агротехническим сектором эти технологии применяются в здравоохранении, финансах и торговле и других областях.

Самые активные венчурные инвесторы в агротехнологическом секторе — фонды Bessemer Venture Partners, Accel Partners, Khosla Ventures, Lux Capital и Data Collective. Основные вложения приходятся на разработчиков универсальных дронов (например, DJI) и технологии компьютерного зрения с акцентом на использование в сельском хозяйстве. В частности, Orbital Insight фокусируется на анализе спутниковых снимков, а Blue River Technology — с помощью компьютерного зрения дает возможность фермерам «травить» лишь сорняки. Три упомянутые компании за пять лет привлекли суммарно более $200 млн.

По данным CB Insights, по состоянию на 10 мая агротехническим стартапам удалось заключить 56 сделок на $240 млн с начала года, что сравнимо с годовыми показателями предыдущих двух лет: в 2016 году — 80 сделок на $297 млн, в 2015 году – 75 сделок на $231 млн. По итогам текущего года эксперты прогнозируют рекордные 160 сделок на $685 млн в области агротеха.

Заметные инвесторы в сельскохозяйственной сфере — биотехнологические гиганты, например, Monsanto и Syngenta. Они также поддержали такие компании, как Resson, которая специализируется на биоинформатике и анализе данных, предоставляя индивидуальные решения крупным корпоративным клиентам в области сельского хозяйства, и ранее упомянутую Blue River Technology. Последнюю создали в 2011 году два выпускника Стэнфордского университета.

«Мы намерены выяснить, как выращивать намного больше продуктов на гораздо меньших участках земли и сделать этот процесс устойчивым», — заявил генеральный директор Climate Corp Майкл Стерн, чьи слова приводятся в исследовании.

Основные направления инвестиций в агротехе

Анализ спутниковых снимков.

Проекты в этой области, анализируя снимки с орбиты и используя геоданные, дают фермерам всего мира информацию о распределении сельскохозяйственных культур и влиянии погодных изменений на сельское хозяйство. В этой области используются алгоритмы машинного обучения и компьютерного зрения, которые направлены на классификацию данных и извлечение значимой для агротеха информации из миллионов спутниковых изображений.

Фаворит направления — основанная в 2013 году Orbital Insight, которая всего привлекла $78,7 млн , в том числе $50 млн в раунде серии C. Стартап предлагает фермерам модели прогнозирования урожайности. В компанию уже вложились такие известные фонды, как Lux Capital, Sequoia Capital и Google Ventures.

Мониторинг в полевых условиях.

Стартапы в этой категории поставили рекорд по инвестициям среди роботизированых предприятий, продемонстрировав в прошлом году 41 сделку, тогда как в 2015 году речь шла лишь о 22 сделках. Область включает в себя проекты по созданию беспилотных средств с акцентом на сельское хозяйство, а также стартапы, работающие над алгоритмами компьютерного зрения для обработки данных, полученных беспилотными летательными аппаратами и другими камерами, используемыми в ходе полевых работ для инспекции объектов и изучения поверхности Земли.

Разработкой программного обеспечения в этой категории занимаются такие компании, как Prospera, которая использует технологию компьютерного зрения с глубоким обучением для мониторинга сельскохозяйственных культур в реальном времени.

Состояние культур и почвы.

Машинное обучение в этой сфере используется для прогнозирования влияния различных микробов на здоровье растений (Indigo Agriculture) и также позволяет найти патогенные мутации, которые могут негативно повлиять на урожайность.

Один из подобных биотехнологических проектов — Benson Hill Biosystems — собрал $25 млн в серии C. Стартап стремится повысить урожайность, опираясь на результаты генных исследований. Indigo, в свою очередь, поднял $100 млн в раунде серии C (всего компания собрала $156 млн). Indigo фокусируется на микробах, которые эволюционировали вместе с растениями в течение миллиардов лет, чтобы максимизировать производительность почв. Стартапы этой категории «пугают» нас ростом численности населения Земли и потенциальной нехваткой пищи в будущем — именно они предлагают решения, которые позволили бы не допустить преждевременного истощения почв и повысить их производительность.

Сельскохозяйственные роботы.

Категория включает наземных роботов, которые выполняют различные сельскохозяйственные задачи.

Blue River Technology, например, разрабатывает роботов, которые используют компьютерное зрение, чтобы «видеть и распылять» химикаты только на сорняки. Технологией уже заинтересовались производители хлопка. Еще один стартап, Abundant Robotics, привлек $10 млн от таких инвесторов, как Google Ventures и Yamaha Motor Ventures, на создание роботов, собирающих яблоки.

Умная аналитика.

В этой категории представлены приложения, использующие модели машинного обучения для сельскохозяйственных исследований и разработок, сезонного анализа, моделирования различных рыночных сценариев и оптимизации бизнес-расходов.

Например, испанский проект ec2ce помогает фермерам прогнозировать урожайность, управлять удобрениями, ирригацией и следить за распространением вредителей на основе сельскохозяйственных данных из разных источников. Он получил в этом году $1 млн, а позднее привлек еще $7 млн от AgFunder, Aravaipa Ventures и Elixir Capital, отмечает CB Insights.

Сельское хозяйство интересует не только зарубежных предпринимателей: в 2017 году российские миллиардеры аграрного сектора плотно закрепились в рейтинге Forbes, а глава Минсельхоза Александр Ткачев констатировал, что заниматься сельским хозяйством стало выгодно и интересно, при этом зерно, по его словам, по рентабельности не уступает нефти. Совокупное состояние 10 бизнесменов, разбогатевших на сельском хозяйстве, Forbes оценил в $8,6 млрд.

США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 8 августа 2017 > № 2268926 Ангелина Кречетова


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > premier.gov.ru, 1 августа 2017 > № 2261690 Александр Евстифеев

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности главы Республики Марий Эл Александром Евстифеевым.

В ходе встречи обсуждалась текущая социально-экономическая ситуация в республике, в том числе вопросы развития в регионе сельскохозяйственного производства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Александрович, Вы уже больше трёх месяцев исполняете обязанности главы Республики Марий Эл. Надеюсь, что вошли в курс дела, увидели, как обстоят в целом дела. Хотел узнать, какие основные социально-экономические программы, Вы считаете, сегодня важны для развития республики? На что надо сделать акцент, какие точки роста существуют в республике? Что, на Ваш взгляд, является приоритетным для развития этой территории в ближайшие годы?

А.Евстифеев: Дмитрий Анатольевич, во-первых, начну свой доклад со слов благодарности в адрес Правительства за помощь, которая была оказана республике. Это позволило снять социальное напряжение и заметно улучшить социально-экономическое положение. Что я имею в виду? Прежде всего погашена задолженность, в соответствии с майскими указами, в зарплате для бюджетников. За несколько лет впервые удалось отправить в отпуск учителей, заплатив им отпускные. Это очень серьёзная помощь Правительства.

Д.Медведев: А до этого так не происходило?

А.Евстифеев: До этого так не происходило.

Д.Медведев: Безобразие, конечно!

А.Евстифеев: По словам министра здравоохранения, в настоящее время у нас нет ни одного неотоваренного рецепта в отношении тех граждан, которые имеют право на получение бесплатных медицинских средств и препаратов. Это всё произошло благодаря тому, что федеральное Правительство оказало такую заметную, ощутимую помощь.

Есть заметные успехи у нас и в налоговом администрировании. Если мы будем сопоставлять первое полугодие прошлого года и нынешнего, то они являются просто очевидными.

Что касается промышленного производства, то индекс у нас сегодня 1,13 – это, в общем, прилично и вполне сопоставимо со многими субъектами в России. То есть здесь мы развиваемся и движемся как все.

Хотелось бы обратить Ваше внимание и на некоторые особенности нашей республики. Речь идёт прежде всего о продовольственной безопасности, о сельскохозяйственном производстве. Потому что Республика Марий Эл – это экологически чистый район. Продукты, которые здесь производятся, отвечают самым высоким требованиям к качеству и экологии. На сегодняшний день производство мяса – 278% от потребности, то есть практически 2/3 мы вполне можем реализовывать на рынках России.

Д.Медведев: Ниша есть для этого в сопредельных регионах?

А.Евстифеев: Да, есть. Как раз хочу привести конкретный пример. Это холдинг, хозяйство, мясокомбинат «Звениговский». Мясокомбинат – это вершина айсберга, а внизу – это заготовка кормов, собственное поголовье и так далее. Имеет 530 торговых точек по Приволжскому федеральному округу. Во-первых, это более 1,5 тыс. рабочих мест, во-вторых, хозяйство даёт республике 1,2 млрд рублей налогов. Но главное – это тема продовольственной безопасности, качества продукции. Колбаса, например, в этом хозяйстве производится только из мяса. Здесь специи и мясо.

Есть ещё некоторые эксклюзивные продукты, которые очень востребованы в Российской Федерации. Республика является безусловным лидером по производству козьего молока, а это детское питание. Востребованность его и полезные свойства известны. Думаем назвать этот бренд «Марийский продукт».

Д.Медведев: Это здорово! У нас в целом сельское хозяйство очень неплохо развивается в последние годы, в том числе за счёт государственной поддержки, показывая устойчивые темпы роста даже в период, когда другие отрасли находятся в более сложном положении. У вас тоже есть возможности по развитию, но, я думаю, важно, чтобы на территории республики возникали и новые сельскохозяйственные предприятия, которые занимаются животноводством, в том числе молочным, и по линии крупного рогатого скота, и мелкого рогатого скота. Но и не только. Сельское хозяйство требует инвестиций. Мне кажется, на это надо будет обратить внимание, если Вы видите основное направление развития республики именно в сельскохозяйственной сфере.

А.Евстифеев: Да, именно в этом направлении мы и стараемся работать. Сегодняшние настроения сельхозпроизводителей в республике вполне соответствуют такой задаче.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > premier.gov.ru, 1 августа 2017 > № 2261690 Александр Евстифеев


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 31 июля 2017 > № 2264542 Максим Мартынюк

Первый заместитель министра аграрной политики: "Фактически, ничего не изменилось. Мы, как работали над внедрением рынка земли, так и работаем"

Эксклюзивное интервью первого заместителя министра аграрной политики и продовольствия Украины Максима Мартынюка агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Недавно Международный валютный фонд заявил, что земельная реформа не является одним из ключевых условий для получения Украиной очередного транша. Означает ли это, что процесс запуска рынка земли будет приостановлен?

Ответ: Мне сложно комментировать заявление Международного валютного фонда, поскольку я не являюсь участником переговоров с МВФ относительно предоставления Украине финансирования. Я могу говорить только о том, что видел и слышал лично. Я слышал от главы миссии МВФ в Украине Рона Ван Родена, что земельная реформа остается в приоритете Фонда. Они хотели бы видеть ее начало и ее успешное завершение.

Практически тоже самое говорила директор Мирового банка по делам Белоруссии, Молдовы и Украины Сату Кахконен.

Поэтому я точно могу сказать, что МВФ не снимает требование провести земельную реформу и ждет от нас решения этой проблемы.

Но вопрос переходит в другую плоскость: зависит ли выделение Украине очередного транша МВФ от реформирования земельных отношений? Могу высказать предположение, что по крайней мере, завершение четвертого пересмотра программы EFF в прямой зависимости от снятия моратория на продажу земли не находится.

В заявлении представителя МВФ речь шла о том, что земельная реформа требует более длительных дискуссий и может быть смещена на конец года. Но мы и так планировали снять мораторий на куплю-продажу земли в начале следующего года. То есть, фактически, ничего не изменилось. Мы, как работали над внедрением рынка земли, так и работаем.

Вопрос: На какой стадии находится разработка законопроекта об обороте сельскохозяйственных земель?

Ответ: На завершающей.

Вопрос: Когда можно ожидать внесения документа в парламент?

Ответ: Скорее всего, в сентябре.

Вопрос: Не могли бы Вы озвучить основные его нормы?

Ответ: Базовые параметры следующие. Покупателями земли являются исключительно граждане Украины. Максимальный размер участка в одних руках – 200 гектар. Рынок земли должен стимулировать развитие фермерства и опосредованно – поддержать сельские территории.

Вопрос: То есть покупать и продавать землю смогут только физлица?

Ответ: Сейчас обсуждается возможность предоставления права покупки сельскохозяйственной земли юридическим лицам. Но это будет не больше 1 тыс. гектаров "в одни руки" и к потенциальному покупателю будут выдвигаться достаточно жесткие квалификационные требования. Например, предприятие должно вести сельскохозяйственную деятельность минимум последние три года. Кроме того, в его учредителях не должно быть нерезидентов Украины.

Изначально продажа земли юрлицам не планировалась. Эта норма появилась в ходе широких дискуссий с аграрными ассоциациями.

Вопрос: На сколько активной, по Вашим оценкам, будет купля-продажа земли в первый год работы рынка?

Ответ: Социологические исследования показывают, что в первый год работы земельного рынка активно выкупать землю будут те арендаторы, которые обрабатывают до 1 тысячи гектаров. Это будет самая активная прослойка покупателей.

А продавцами станут преимущественно те люди, которые унаследовали свои участки и живут не в сельской местности, и которые по ряду причин не могут или не хотят обрабатывать их. Для них земля – не актив, а иногда даже проблема.

По какой цене продавцы первой волны смогут реализовать участки?

На старте цена за гектар земли будет отталкиваться от расценок "черного рынка", которые относительно не далеко ушли от нормативной денежной оценки. Это от $1 тыс. до $2 тыс. При этом опыт стран Восточной Европы показывает, что цена будет иметь постоянную тенденцию к росту – не слишком существенную в первый год, но все более усиливающуюся в последующие.

Вопрос: Какие факторы будут определять цену на землю?

Ответ: Уровень конкуренции и прозрачность транзакций и цен. Чтобы обеспечить выполнение этих условий и привлечь наибольшее количество участников, государственные земли будут продаваться только через электронные аукционы. В тестовом режиме, по продаже прав аренды, соответствующая площадка заработают уже осенью. Когда земля будет введена в оборот, на этой площадке государство одномоментно выставит несколько лотов в каждом административном районе. Открытая продажа государственных активов даст людям четкий и однозначный сигнал, сколько на самом деле стоит земля. Это будет важный психологический момент: ведь государство даст понять, что это дорогостоящий актив. В принципе, уже сейчас собственники земли не готовы продешевить. Если раньше на них можно было "надавить", уговорить, то теперь они зачастую не соглашаются отдать землю в аренду по стоимости, ниже, чем, к примеру, в соседнем селе. В настоящее время рынок аренды земли достаточно конкурентный.

Вопрос: Каким образом государство намерено предотвратить спекуляции на земельном рынке?

Ответ: Как говорил Остап Бендер: "Раз в стране бродят денежные знаки, то должны же быть люди, у которых их очень много". Мы понимаем, что земля – это достаточно ликвидный актив и он будет пользоваться спросом, по крайней мере, на старте рынка. Понятно, что это может породить спекулятивные явления. Поэтому мы вводим налог в размере 50% от стоимости земли на те случаи, когда участок продается раньше, чем через три года после его приобретения. Будут и другие ограничивающие перепродажу механизмы.

Вопрос: Предполагает ли законопроект некие стимулы для привлечения банковских кредитов в агросектор? И как иначе, без доступа к кредитным ресурсам, фермеры смогут выдержать конкуренцию с агрохолдингами за участки?

Ответ: Да, опасения в разнице стартовых возможностей есть. Общаясь с фермерами, с мелкими аграриями, мы часто слышим от них, что у этой категории сельхозпроизводителей нет достаточной ликвидности для выкупа земли. И да, они боятся конкуренции с агрохолдингами. Но тут конкуренция не возможна по нескольким причинам. Во-первых, холдинги теоретически имеют доступ к дешевым западным кредитам, но практически они почти полностью использовали возможность привлекать иностранный капитал. То есть, выкупать земли за кредитные средства они фактически не смогут. Тем более, им сейчас не до выкупа земли, на который требуется очень большой ресурс.

И второе: сам законопроект мы выпишем так, что агрохолдинги останутся за бортом этого процесса.

Вопрос: Не окажется ли так, что агрохолдинги после внедрения рынка земли начнут терять контроль над частью своих земельных банков?

Ответ: Да, это возможно. Они и сейчас его теряют, очень ударными темпами.

Вопрос: С чем это связано?

Ответ: Прежде всего, с отсутствием надлежащих коммуникаций с владельцами паев. Дело в том, что холдинг с земельным банком 500-600 тысяч гектаров не имеет физической возможности общаться с каждым владельцем паев. У крупных компаний часто исчерпан лимит доверия из-за низкой арендной платы и прочих моментов. В то же время есть мелкие сельские предприниматели, которые знают практически каждого жителя своего села, да и соседних тоже, и за зимний период им не сложно собрать 100-200 гектаров в аренду.

Вопрос: Могут ли владельцы паев так легко разорвать договор аренды, чтобы передать участок другому арендатору?

Ответ: Многие договора составлены не корректно, сроки действия некоторых заканчиваются. Но нельзя сказать, что все агрохолдинги сокращают земельный банк. Все индивидуально. Есть игроки, которым надо было показать определенную капитализацию для получения кредитов, и они активно масштабировались, в том числе за счет малопродуктивных земель Полесья. Сейчас у этих агрохолдингов финансовые трудности и они начинают процесс оптимизации, отказываясь от таких активов. Но в тоже время некоторые компании, наоборот, активно наращивают свои земельные банки.

Кто-то меняет модель бизнеса. Например, есть такие, которые пытаются сделать из своих работников - фермеров, отдать им землю и перейти к модели В2В (Business to business, бизнес для бизнеса – ИФ).

Вопрос: 7 июля этого года Кабинет Министров принял Стратегию в сфере использования и охраны государственных сельхозземель. Многие эксперты критикуют этот документ, утверждая, что его реализация может привести к коррупции, особенно при безоплатном выделении земельных участков гражданам Украины, в частности, участникам АТО.

Ответ: На самом деле, первый месяц работы Стратегии показал, что нам удалось найти такую модель, которая позволила убрать схемы не совсем честного распоряжения государственными землями. Этим, к слову, и обусловлена, значительная часть критики.

Я уверенно могу сказать, что Стратегия не породит коррупцию, и не может этого сделать, так как максимально сужает все возможности для маневра у чиновника.

Мы общаемся с участниками АТО и нам известны их опасения, что реализация документа приведет к уменьшению темпов выделения земли. Но, давайте посмотрим, к примеру, на Днепропетровскую область. Там с начала года на аукционах по продаже права аренды государственной земли не было реализовано ни одного гектара. И при этом на момент принятия Стратегии было подано заявлений на безоплатное выделение земли на 52 тыс. гектаров (а это уже агрохолдинг). Такое соотношение ставит вопрос об эффективности использования государственных земельных ресурсов и правительство не могло затягивать или вообще стоять в стороне от его решения. Фактически мы создали стимулы для общественности – контролировать чиновников и процесс безоплатной передачи земель. Думаю, все согласны, и сами участники АТО в первую очередь, с тем, что они не для того воевали на Востоке, чтобы чиновники набивали себе карманы.

Отдельный аспект реализации Стратегии - ставки аренды, по которым госземли передаются в пользование. На момент начала моей каденции в Госгеокадастре аудит показал, что почти по половине договоров платится арендная плата в размере минимальных 3%, тогда как средняя по Украине уже достигает 8%. Мы мониторим такие договора и либо инициируем повышение ставки или не продлеваем. Таким образом, освобождаются земли для продажи права аренды на аукционе. Я уверен, что коррупционные сделки, благодаря Стратегии, останутся в прошлом. А земли хватит и участникам АТО, и жителям тех сёл, где эти земли находятся. А уже наши чиновники, которые выделяют ее сами себе, останутся не у дел.

Вопрос: Можно ли утверждать, что в последнее время продажа прав аренды государственных земель через аукционы активизировались?

Ответ: В некоторых регионах да, но все зависит от желания самого руководителя областного Госгеоокадастра. Я с удовольствием хочу отметить другое - за последние годы арендная плата за госземли существенно выросла. Если раньше она в среднем составляла 5%, то сейчас – 8%. Но, если брать аукционы за последнее полугодие, то в среднем договора заключаются под 12%.

Для бизнеса такая тенденция не очень комфортна, поскольку увеличивает его затраты. Но государство, несомненно, в выигрыше: первое - увеличивается эффективность использования госземли, второе – мы добились повышения социального эффекта, поскольку дали ориентир, сколько на самом деле должны платить по договорам аренды.

Кроме того, раньше мы не следили за качеством государственной земли, которая находилась в аренде. Сейчас же мы определили, что на начало срока аренды будут зафиксированы качественные характеристики почвы.

Вопрос: Речь идет об агрохимических паспортах?

Ответ: Да. Если показатели почвы ухудшаются, то это является причиной расторжения или не продления договоров аренды, если они заканчиваются.

Вопрос: Этот паспорт за свои же деньги должен сделать арендатор?

Ответ: Нет, согласно условиям договоров аренды, которые составляются по итогам аукционов, паспорт делает государство, и затем в рамках функций контроля отслеживает динамику качественных показателей.

Вопрос: Будут ли пересматриваться действующие договора аренды госземли?

Ответ: Старые договора аренды будут пересматриваться по мере их окончания. Мы будем обращаться к арендаторам с просьбой внести изменения в действующие договора (зафиксировать показатели качества почвы – ИФ), но как они будут реагировать на наши просьбы - не известно.

Однозначно, когда договор закончится, его продление будет происходить согласно новым требованиям.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 31 июля 2017 > № 2264542 Максим Мартынюк


Казахстан > Агропром > zol.ru, 31 июля 2017 > № 2259369 Аскар Мырзахметов

Казахстан ждет урожай зерновых на уровне 19 миллионов тонн

Заместитель премьер-министра, министр сельского хозяйства Аскар Мырзахметов в кулуарах Астанинского экономического форума рассказал abctv.kz о планах минсельхоза на грядущий урожай и прокомментировал сложности, которые стали возникать у сельхозпроизводителей с получением кредитов.

- Аскар Исабекович, посевные работы у нас завершились. Каковы прогнозы на урожай?

- Сейчас уже точно можно сказать, что, несмотря на определенные сложности текущего года (поздняя и холодная весна, паводки), весенние полевые работы проведены в достаточно оптимальные сроки. Нам удалось добиться того, чтобы на самом деле была диверсификация. Поскольку об этом каждый год говорим, возможно, особого значения этому не придается, но в текущем году у нас были конкретные индикаторы. Не просто лозунг, а конкретно по видам культур в разрезе регионов. И более миллиона гектаров - это увеличение площади экспортно ориентированных и востребованных культур. Это уже существенно же, да?

И мы уже отсюда считаем, сколько нам удастся дозагрузить наши предприятия по переработке, в частности маслосемян для производства растительного масла, по производству отечественного сахара - примерно в полтора раза увеличим, если, бог даст, урожай сахарной свеклы будет такой, какой планируем. Я думаю, мы сможем это сделать.

- Но, несмотря на диверсификацию, главным экспортным товаром растениеводства у нас пока еще остается и, пожалуй, достаточно долго будет оставаться зерно.

- Зерно - да, но сейчас скорее зернобобовые. На них спрос огромный. Например, только в Северном Казахстане в текущем году площади под чечевицу увеличены в 2,5 раза, и весь объем уже законтрактован на экспорт. Но, конечно, при этом мы не должны снижать объемы производства пшеницы, потому что есть наработанные рынки, и нельзя их терять. Наоборот, нужно усиливать наши позиции, чтобы наращивать экспорт, в том числе и пшеницы.

- И все-таки какой прогноз на урожай в цифрах? По нашим данным, прогнозы минсельхоза сейчас таковы: порядка 19 миллионов тонн зерна урожай и до девяти миллионов тонн - экспортный потенциал.

- В принципе, да. Учитывая среднегодовой урожай за последние 10 лет, наверное, можно прогнозировать именно в этих пределах урожай. И тот объем среднегодового экспорта за последние пять лет.

- Аскар Исабекович, сегодня немало фермеров в регионах жалуются на сложности с получением кредитов на весенние полевые работы. Вы не планируете ничего изменить в правилах?

- Текущий год был пилотный, потому что был предложен новый механизм кредитования весенних полевых работ. Об этом говорили неоднократно, что нужно снижать процентную ставку. И в этом году нам на самом деле удалось это сделать. Впервые кредиты были выданы под 6% для конечного заемщика. Это первый момент.

Второй момент - на месяц раньше мы начали выдавать кредиты. За счет чего? За счет того, что мы сократили количество звеньев по линии «КазАгро» (национальный управляющий холдинг). Если раньше была головная компания «КазАгро», потом «Продкорпорация» (дочерняя компания холдинга «КазАгро»), потом СПК, получается несколько ступеней. В этом году Аграрная кредитная корпорация (дочерняя компания «КазАгро») наравне с головной компанией также имеет возможность напрямую кредитоваться из бюджета, и тут же выдает товаропроизводителям. Понятно, что это пилотный проект, каких-то производителей, может, не совсем это устраивает. Хотя для нас непонятно: когда через СПК выдавали кредиты, они брали 2% дополнительно, и в прошлые годы процентная ставка составляла порядка 9%-10%. И, кстати, по сумме на сегодня уже прокредитовано порядка 58 миллиардов, это не меньше, чем в прошлом году.

- Производителей не устраивает, потому что возникают серьезные трудности с получением гарантий, а они стали одним из основных требований.

- Да, говорят, нам тяжело давать гарантии. Но гарантии можно дать, объединяясь в кредитные товарищества. То есть, если не можешь предоставить банковскую гарантию, можешь предоставить солидарные гарантии по линии кредитных товариществ.

- То есть вы, так или иначе, просто вынуждаете сельхозпроизводителей объединяться.

- Но это же разумно! Мы же открыто об этом говорим.

Казахстан > Агропром > zol.ru, 31 июля 2017 > № 2259369 Аскар Мырзахметов


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 26 июля 2017 > № 2255615 Азат Сугирбеков

Как овладеть кофейной магией и выстроить бизнес на сегментировании

Азат Сугирбеков раскрыл рецепт успешного эспрессо-бара

Азат Сугирбеков — обычный парень, за плечами которого тяжелая работа в ночном клубе, неоконченное высшее и тернистый путь к собственному бизнесу, пусть и на партнерских началах. Предприимчивый бариста встречает нас радушной улыбкой и двумя чашками мягкого капучино. Во время нашей утренней беседы в одном из алматинских бизнес-центров к совладельцу Buffeteria подходят деловитые казахстанцы в хорошо сидящих костюмах. Они здороваются и просят по-свойски: «Мне как всегда».

Сегодня он варит чудесный расслабляющий кофе для белых воротничков, являясь совладельцем трех кофеен под брендом Buffeteria, деятельность которых сконцентрировалась на сегменте бизнес-центров и университетов. С деловым еженедельником «Капитал.kz» Азат делится креативными составляющими рецепта успешного эспрессо-бара. И чашкой кофе, конечно же.

— В городе столько кофеен! Почему вы решили стать бариста и открыть свою?

- Так случилось, что во время учебы я подрабатывал барменом в ночных клубах. Подработка плавно переросла в основную деятельность, поэтому с дневного факультета финансов гремевшего в то время Центральноазиатского университета я перешел на заочку. Я не видел смысла тратить время на шаблон, который навязывает общество, ведь профессия бармена мне очень полюбилась. Недаром барменов называют вторыми психологами — расслабившиеся клиенты делятся своими историями. Поначалу было тяжело пропускать через себя чужую душевную боль, я переживал за каждого гостя, но, с другой стороны, это было интересно. Чтобы как-то помочь, я начал готовить что-то особенное — напиток под гостя. В каждые бокал и чашку я вкладывал и продолжаю вкладывать душу. Вода — это субстанция, которая впитывает в себя всю информацию. Плохое настроение, недосып, а тем более болезненное состояние всегда передаются человеку через напиток. Я всегда замечаю: в такие моменты он часто не получается. Каждое утро, выходя на бар, я стараюсь поймать правильный настрой и помнить о том, что работаю для каждого клиента.

- И все же сегодня вы не бармен, а специалист по кофе.

— В моей профессии было одно «но» — я не видел света, работал только ночью с графиком 2 через 2. Мне хотелось быть «белым человеком» — с пятидневкой и нормальными выходными. Поэтому пошел стажироваться по специальности в банк, но быстро понял, что без бара мне не жить. И так в 2012 году я наткнулся на объявление о поиске бариста в эспрессо-бар в «Нурлы Тау». Когда начал работать с кофе, поначалу совсем не понимал его: это же гадость, думал я. Никакой эстетики. В алкогольных напитках миллион тонкостей, а здесь что? Горькая темная субстанция из жареных зерен. Может, еще семечки пощелкать? Однажды подошла девушка и сказала мне, что мой кофе отвратительный. Появилось еще пару таких «доброжелателей». Критику воспринял болезненно. Ну кого это не заденет? Даже думал вернуться в привычную ночную жизнь. Но в итоге понял, что ошибкой было то, что я не изучил свое дело. Одним утром проснулся и дал себе обещание не отступать… Тогда я начал штудировать YouTube и Google, читая статьи и просматривая видеоуроки. Делал это часами, часто оставался в бизнес-центре до утра, чувствуя себя химиком — миксовал кофейные коктейли и дегустировал новые вкусы. В итоге стал самоучкой и полюбил этот напиток всей душой.

- И тогда вас пригласили в бизнес?..

— Да. Мне стало поступать очень много предложений — кофейни, рестораны и даже партнерские отношения. Инвестор нашего эспрессо-бара не захотел терять меня и предложил долю в бизнесе, поставив меня у руля. Дальше — больше. Мне оказали финансовую помощь для развития кофеен и эспрессо-баров в сегменте, который мне казался перспективным. Инвестор рассматривает мои предложения, вкладывает деньги, а моя деятельность заключается в продвижении, организации процесса и обучении.

- Почему вы выбрали сегмент бизнес-центров?

— Обычная кофейня требует сменного присутствия персонала, а я думаю о своих ребятах-бариста и сам знаю, насколько тяжело работать нон-стоп. Я хочу, чтобы мы отдыхали по праздничным дням и нормально жили. Поэтому у нас три заведения — два в бизнес-центрах и одно в Университете Нархоз. Там, правда, пока больше прибыли приносит продажа ланчей. Но работа с молодыми людьми — очень важная тема. Посредством прививания культуры пития кофе в университетах мы выращиваем будущее поколение любителей и ценителей кофе.

- Каков на сегодняшний день казахстанский рынок кофеен, есть ли культура потребления напитка?

— История казахстанских кофеен началась с 2000-х годов — тогда, когда сюда зашли крупные компании, поставляющие оборудование, — Musetti, Lavazza, «Данкинг». Они предлагали итальянский способ обжаривания, который отличается горечью. Поэтому у нас сформировалось представление о том, что кофе должен быть горьким. В 2011—2012 годах рынок совершил рывок — появилось много мини-кофеен и частных мастеров-обжарщиков, которые самостоятельно изучали искусство в Европе. Они-то и рассказали нам о том, что кофе не обязательно должен быть горьким, и есть разные способы обжарки и приготовления. В то же время появились первые алматинские и астанинские чемпионаты бариста, которые медленно, но верно воспитывали рынок.

- А что насчет помещения? Какие требования?

— Поиском я тоже занимаюсь. Требования к месту довольно простые — первые этажи, метраж от 20 метров на островок до 55 метров на полноценное заведение, адекватная арендная плата, количество сотрудников более 500 человек и расположение выше Толе би. Дело в том, что в наших эспрессо-барах помимо кофе есть и еда — десерты, порционные бизнес-ланчи. Но мы не готовим их самостоятельно, а наши поставщики находятся в верхней части города. Мы всегда смотрим на время — к 9 утра все должно быть на витрине. Если бизнес-центр будет располагаться ниже, то поставщики успеют только к 11−12, а это уже поздно — человек хотел позавтракать, а у нас ничего нет. Ну и контингент нужен подходящий. Продвигать правильный, специально заваренный кофе получится только там, где люди способны его купить.

- Как вы выстраиваете ценообразование?

— Больших накруток у нас нет. Если вы заметили, цены даже ниже рыночных. Мы озабочены тем, чтобы работник бизнес-центра мог позволить себе кофе каждый день, а не один раз в неделю. В бизнес-центре «Шартас» мы окупились через 1−1,5 года. Вообще окупаемость — штука, которая не так сильно зависит от вкуса напитка или цен. Я помню, как эспрессо-бары загорались и потухали, так и не выйдя в плюс. Потом у них менялись владельцы, которые оказывались влюбленными в свою работу, и кофейни становились безумно популярными. Большие средства нужны для покупки обжарочного аппарата, ростера. Мы арендуем его у собственного обжарщика, профессионала высокого класса. Пока у нас есть три линии — «Эфиопия», «Гватемала» и «Бразилия». Сейчас на рынке Казахстана очень популярна смесь «80 на 20» — арабика с робустой. Ее мы тоже делаем.

- Много ли уникальных рецептов?

— Уникальных немного, есть те, которые мы делаем по-своему. Многие приходят к нам именно за такими напитками — нашим рафом или cheese-латте. Кроме того, я не использую порошок — люблю натуральные ингредиенты. Даже горячий шоколад мы готовим из настоящего какао. Его и хранят в специальных баночках.

- В интерьере тоже предпочитаете натуральные материалы? Везде очень много дерева!

— Да, в оформлении эспрессо-баров я тоже принимаю участие. Я человек дерева! Это можно распознать по тому, что меня окружает, — кофейное дерево, коричневый цвет, карандаши и бумага, рисование. Все эти предметы так или иначе связаны.

— Кстати, о рисовании. Необычные стаканчики с яркими граффити — это сделано вручную?

— Да. В детстве я тяжело заболел. Целый год нужно было себя чем-то занимать, поэтому начал рисовать и читать книги. Тогда и осознал: в рисунках можно воплощать свои мечты! И вот рисую по сей день. На стаканчиках — молодые девчонки-модницы, постеры Keep calm и герои нашего времени. В будущем я планирую запустить линейку стаканчиков с рисунками. Я познакомился с очень сильным химиком, мы уже обсуждаем технологии. Производство ведь недешевое! Рисую я не только на стаканчиках, но и на напитках. Моя любимая техника — эчинг. Тренировался долго, но успеть нарисовать что-то интересное корицей или шоколадом за те 2 минуты, пока кофейный напиток не остыл, — это захватывающе!

- А раскраски-антистресс, которые лежат на столах ваших кофеен?

— Это такой релакс для деловых людей. Раскрашиваешь листочек, и эмоции, которые засели в подсознании, выплескиваешь наружу. Заходят гости, начинают рисовать и через час просыпаются со словами «о, боже, где я!», не заметив, как пролетело время. Вообще секрет Buffetteria — теплое общение с бариста и впечатления. К нам идут расслабиться, переключить внимание с рабочих вопросов и снять стресс. Кстати, запах кофе является одним из трех уникальных ароматов, которые снижают этот самый стресс. Два других — это запахи свежеиспеченного хлеба и свежескошенной травы. Организовать пекарню в бизнес-центре довольно проблематично, ежедневно скашивать траву — тем более, особенно зимой (смеется). У нас остается кофе, и открыть эспрессо-бар в бизнес-центре — это лучшее решение.

- Какую роль играет ваша команда?

— Мы — это и есть команда плюс домашняя атмосфера. Ребята харизматичны и позитивны, у многих посетителей складываются теплые отношения. Не раз у нас образовывались пары. Начиналось с того, что гости спрашивали: «А что она любит?» или «Как достать его номер?». Потом тихонько просят нарисовать на капучино что-нибудь особенное. А потом уже и вдвоем приходят. Даже небольшая кофейня при бизнес-центре — хорошее место для деловых встреч. Бывает, посетители спорят о деталях контракта. После пары чашек нашего кофе успокаиваются, переходят на позитивный тон.

- Куда планируете развиваться?

— Вообще, я занимаюсь обучением персонала, хотя есть и обычные посетители, которые хотят научиться варить хороший кофе у себя дома. Спрос на такие знания хороший, поэтому мы хотим создать школу по кофейному мастерству. Еще я недавно ездил в Астану — ко мне обратилось руководство крупной казахстанской финансовой организации, хотят свои кофейни открыть. Там непаханое поле! Ну, а глобально — хотелось бы когда-нибудь выйти с Buffetteria на мировой рынок.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 26 июля 2017 > № 2255615 Азат Сугирбеков


Сингапур. Украина. Россия. Азия > Агропром > oilworld.ru, 24 июля 2017 > № 2254308 Ашвант Рагхаван, Яна Даниленко

Азиатский рынок зерновых: перспективный и меняющийся

Страны Азии всегда прочно занимали позиции лидеров среди импортеров зерна в целом и украинской пшеницы в частности. При этом с учетом характерной тенденции роста потребления на внутренних рынках импортная зависимость данного региона не только сохраняется, но и возрастает. Вместе с тем, в последние несколько сезонов в некоторых азиатских странах власти приняли ограничения на импорт зерновых, чтобы защитить интересы местных производителей. Подробнее о тенденциях и сложностях зерновой торговли в данном регионе нам рассказали трейдер по зерновым культурам Ашвант Рагхаван и эксперт по бобовым Яна Даниленко трейдинговой компании Agrocorp. LTD (Сингапур).

Справка

Компания Agrocorp International Pte Ltd – одна из крупных мировых агропромышленных компаний, начавшая свою деятельность в 1990 г. в Сингапуре, имеет на сегодняшний день официальные представительства в 13 странах мира. Деятельность компании направлена на производство и реализацию зерновых, масличных, бобовых, сахара, орехов кешью и хлопка с годовым объемом экспорта, превышающим 6 млн. тонн. За последние годы компания существенно расширила свое присутствие и заняла весомую долю рынка в Канаде, Западной Африке, Китае, Турции, Индии, Бангладеш, на Ближнем Востоке и во Вьетнаме, имея годовой оборот капитала $2 млрд.

Кроме того, в 2012 г. компания Agrocorp диверсифицироваласвои рынки сбыта, занявшись переработкой сельхозпродукции, и в настоящее время имеет 4 крупных завода по переработке бобов и пшеницы в Канаде и занимается строительством предприятия по переработке риса в Мьянме. Годовая мощность пяти данных предприятий в 2017 г., как ожидается, составит 400 тыс. тонн.

- В течение последних нескольких лет рынок азиатских стран характеризуется неизменным увеличением потребления зерновых, что обуславливает необходимость в высоких объемах закупок на внешних рынках. Видите ли Вы тенденцию снижения импортной зависимости в краткосрочной перспективе?

- Ашвант Рагхаван (А.Р.): Увеличение внутреннего потребления на азиатских рынках стало прогнозируемым ввиду роста численности населения. При этом мировые торговые потоки всегда были в значительной степени привязаны к Азии и останутся таковыми в дальнейшем. Однако показатели импорта в каждом сезоне разные и определяются внутренней структурой потребления и изменениями в данном секторе.

Таким образом, мы полагаем, что импортная зависимость в ближайшее время будет сохраняться умеренной, и не ожидаем столь показательного увеличения, наблюдаемого за последние 10 лет.

Что касается Сингапура, то, анализируя данные последних пяти лет, можно отметить, что ежегодно внутреннее потребление пшеницы в данной стране увеличивалось на 5 тыс. тонн – с 270 тыс. тонн в 2013/14 МГ до 290 тыс. тонн в 2017/18 МГ, при этом показатель импорта продукции возрос относительно незначительно: с 366 тыс. до 400 тыс. тонн (по данным USDA).

- Как Вы охарактеризовали ценовую ситуацию на внутреннем рынке зерновых Азии в 2016/17 МГ с учетом баланса мирового спроса и предложения, а также предпочтения импортеров относительно происхождения закупаемой продукции?

- А.Р.: Внутренние рынки в Азии никогда не следовали общей тенденции мировых рынков. Импортная продукция на внутреннем рынке необходима, чтобы конкурировать с ценами на местное производство. Таким образом, динамика цен на мировом рынке не сильно отражается на формировании внутренних цен.

Особую обеспокоенность азиатских трейдеров в данный момент вызывают не очень хорошие перспективы производства пшеницы и других зерновых в новом сезоне ввиду засухи, которая стала критичной для ряда стран, в частности Испании, Италии. Сложившаяся ситуация оказывает дополнительную поддержку ценам на рынке.

Что касается предпочтений относительно происхождения закупаемого зерна, то они варьируются от одной страны к другой. Есть страны, которые проявляют особый интерес к закупкам зерновых из США, тогда как иные страны ориентируются в основном на цену.

- В текущем сезоне Индия с учетом необходимости пополнения резервных запасов пшеницы может импортировать порядка 5,8 млн. тонн пшеницы (по данным USDA).

Отразился ли каким-либо образом данный факт на формировании цен в Причерноморском регионе?

- А.Р.: По нашим подсчетам, импорт пшеницы Индией в этом сезоне составит около 4 млн. тонн. Индийский урожай в текущем году был высоким, и 4 млн. тонн импортированной пшеницы достаточно, чтобы удовлетворить спрос на внутреннем рынке.

Данный показатель, безусловно, повлияет на цены в Черноморском регионе – одном из ключевых поставщиков пшеницы. Однако черноморская пшеница, со средним содержанием протеина, по-прежнему очень привлекательна для азиатского рынка, она используется в пищевой и животноводческой сферах. Значимым фактором в пользу данной продукции также являются выгодные цены.

- Касаясь политики госпошлин, отметим, что в системе налогообложения крупных зерновых игроков, в частности таких, как Таиланд, в текущем году был принят ряд ограничений на импорт сельхозпродукции. Как это отразилось на работе рынка?

- А.Р.: В январе 2017 г. правительство Таиланда ввело строгие ограничения на импорт фуражной пшеницы, пытаясь повысить таким образом закупки собственной кукурузы на внутреннем рынке. Так, согласно указу министерства торговли страны, на одну партию импортируемой пшеницы покупатель обязан закупить три партии кукурузы собственного производства по фиксированной цене 8 бат/кг для комбикормовых заводов (1 USD = 34,47 тайского бата). Кроме того, представители комбикормовых и животноводческих предприятий не имеют права перепродавать импортируемую фуражную пшеницу. По нашим подсчетам, указанные ограничения, в частности, могут привести к снижению объемов экспорта пшеницы из Украины в2017/18 МГпримерно на 600 тыс. тонн.

Подобная ситуация наблюдается и в ряде других азиатских странах, в частности в Индии, где «игры» с пошлинами не раз озадачивали трейдеров. Так, в сентябре 2016 г. правительство страны снизило импортную пошлину с 25 до 10%, чтобы облегчить поставки зерна в страну на фоне низких собственных запасов, а в декабре данный тариф был полностью обнулен. Однако уже в марте т.г. действие 10-процентной импортной пошлины на пшеницу было возобновлено с целью поддержки местных фермеров, которые в 2017 г. собрали высокий урожай пшеницы.

Также отметим Индонезию, которая в целях защиты интересов местных фермеров ввела запрет на импорт кормовой пшеницы, чтобы повысить потребление кукурузы собственного производства, которая является ключевой зерновой культурой в стране.

- В текущем сезоне Китай продолжает наращивать импорт пшеницы и ячменя, одновременно снижая закупки кукурузы. Чем обусловлена подобная переориентация?

- А.Р.: В текущем сезонезакупки Китаем пшеницы и ячменя действительно активизировались на фоне рекордно низких мировых цен, а также роста потребления со стороны животноводческого сектора. При этом ограничение на импорт сухой барды из США стало дополнительным стимулом для наращивания импорта. Что же касается кукурузы, то проблема чрезмерных запасов в стране привела к принятию целого ряда программ по их сокращению и, как следствие, снижению импорта зерновой.

- В последнее время во многих странах отмечается тенденция роста производства зернобобовых культур. Как вы оцениваете перспективы развития данного сектора в азиатском регионе?

- Яна Даниленко (Я.Д.): Многие страны Азии отдают предпочтение бобовому протеину в качестве замены протеину животного происхождения, поскольку растительный протеин лучше усваивается организмом, кроме того, количество приверженцев вегетарианства возрастает с каждым годом, и бобовые для них являются единственным источником белка. Это соответственно увеличивает мировой спрос на бобовые.

Кроме того, во многих странах Азии в качестве основного сырья для производства крахмала используется горох. В долгосрочной перспективе его использование будет увеличиваться с учетом роста спроса на бобовый протеин как дополнение к традиционному использованию бобовых в приготовлении пищи. Также все больше азиатских стран начинают использовать горох в ежегодном севообороте, поскольку бобовые культуры насыщают землю необходимыми микроэлементами, что позволяет сократить применение удобрений.

Бобовые также являются более дешевым, но эффективным источником белка по сравнению с мясом, к тому же, если говорить о процессе производства, более щадящим для окружающей среды, поскольку позволяют исключить целую цепочку производства, необходимую для получения животного белка, что также является весомым аргументом.

- Оцените долю зернобобовых в общей структуре потребления в пищевой и животноводческой сферах азиатских стран и уровень маржи производителей?

- Я.Д.: Как известно, Индия является мировым лидером производства бобовых в мире и также основным импортером данной продукции, поскольку именно бобовые являются главным источником белка. В среднем в Индии 75% бобовых потребляется в пищевой и только 15% - в животноводческой сфере. Поскольку их потребление в Азии ежегодно растет, пропорционально возрастают и посевные площади – в среднем на 10% в год.

Вместе с тем предпочтения фермеров в выборе культур для сева основываются на размере возможной прибыли. Кроме того, большую рольиграют погодные условия, которые определяют выбор фермеров с учетом климатических условий каждого региона.

В целом же уровень маржи производителей бобовых невелик вследствие лимитированности посевных площадей и низкой степени механизации.

- Какую поддержку правительство Индии оказывает фермерам для стимулирования производства бобовых?

- Я.Д.: Правительство оказывает поддержку местным фермерам за счет выделения аграриям беспроцентных кредитов либо же полного списания их долгов. Кроме того, ежегодно власти устанавливают минимальную закупочную цену на бобовые, а также проводят госзакупки данной продукции.

- На протяжении последних нескольких сезонов азиатские страны активно развивают торговое сотрудничество со странами Причерноморского региона. Какие особенности Вы могли бы выделить при роботе с украинскими и российскими экспортерами?

- А.Р.: Производство зерновых в России и Украине ежегодно растет, кроме того, на фоне избытка предложения основным преимуществом работы с указанными странами является высокая ликвидность рынка.

Среди негативных сторон можно выделить возрастающее количество ненадежных экспортеров и трейдеров, которые не выполняют обязательства в части поставки определенного контрактом объема продукции, а иногда полностью срывают поставки.

- Возможно ли в ближайшей перспективе увеличение импорта причерноморских зерновых и продуктов их переработки в страны Азии в целом и вашей компанией в частности?

- А.Р.: Учитывая постоянный рост производства в странах Причерноморья, а также привлекательные цены, мы ожидаем постепенного увеличения объемов поставок зерновых из данного региона, которые впоследствии будут смешиваться с продукцией собственного производства. Что касается нашей компании, то в настоящее время мы закупаем ежегодно порядка 3 млн. тонн причерноморского зерна, тогда как в 2012 г. данный показатель составлял 1 млн. тонн.

Беседовала Виктория Носова

Сингапур. Украина. Россия. Азия > Агропром > oilworld.ru, 24 июля 2017 > № 2254308 Ашвант Рагхаван, Яна Даниленко


Россия. ПФО > Агропром > agronews.ru, 21 июля 2017 > № 2252926 Виктор Карамышев

Для успешной реализации программы устойчивого развития сельских территорий не хватает денег.

В Уфе обсудили программу «Устойчивое развитие сельских территорий в современных условиях» во время выездного заседания подкомитета по социальному развитию села комитета Государственной Думы по аграрным вопросам. О проблемах ее реализации, о том, почему событие проходит в Уфе, и что нужно республике для эффективной работы агрокомплекса, в интервью Business FM Уфа Дмитрию Жбанову рассказал председатель подкомитета Виктор Карамышев, модератор выездного заседания.

Почему именно в Башкирии решили провести такое мероприятие? С чем это связано?

Существует единственная федеральная целевая программа «Устойчивое развитие сельских территорий», согласно которой выделяется 16,5 млрд для всей РФ. Как она реализуется? И нам хотелось это все не в стенах федерального парламента рассмотреть, а на примере одного из регионов. Башкирия была выбрана не случайно: такие показатели, как сельская занятость, здесь очень высоки, обеспеченность детскими садами в сельской местности, газификация и так далее. И вот нам хотелось на примере, через призму такого успешного региона посмотреть, а какие здесь есть проблемы? Чего не хватает? Произошел обмен мнений, и в том числе нашли причину, почему где-то участвуют сельские поселения в этой программе, а где-то нет. И прозвучал мудрый ответ: денег просто не хватает. А почему не хватает? А потому что большинство сельских поселений дефицитные. И там, где земля обрабатывается, есть хороший собственник, эффективный, к нему может прийти глава сельского поселения и сказать: «Дай денег на проект». А когда проект выполнен, тогда уже можно вступать в программу.

Какие проблемы возникают при реализации программы «Устойчивое развитие сельских территорий» на федеральном уровне?

Возникает такая тенденция, что программа принята была несколько лет назад, на пятилетку, и в паспорте на каждый год прописывалась определенная сумма. На 2017 год стоит 20 млрд, а в бюджете отражается всего 16,5 млрд. И эта динамика расхождения паспортных показателей и того, что реально заложено, с каждым годом растет. Нельзя забывать о селе, тем более мы сейчас в рамках партийных проектов «Российское село» обращаем на это все больше внимания. Поэтому задача сделать так, чтобы не было разрыва между тем, что заявлено, и тем, что исполнено.

Как вы оцениваете потенциал агропромышленного комплекса республики, что мешает его развитию?

Мы больше рассматривали социальное развитие села, а не сам агропромышленный комплекс. Я хочу сказать, что хорошая команда работает. Основной посыл – выступал министр сельского хозяйства республики, говорил: «Давайте больше средств, мы их освоим, сбоев не будет». Башкортостан участвует в различных направлениях по реализации данной программы. Руководителем департамента Минсельхоза приводилась статистика, где показывалось, какие регионы участвуют во всех направлениях реализации программы. Башкирия – одна из первых и показана в таком «зеленом» свете.

Россия. ПФО > Агропром > agronews.ru, 21 июля 2017 > № 2252926 Виктор Карамышев


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 21 июля 2017 > № 2252923 Владимир Плотников

Аграрное законодательство должно служить интересам крестьянина.

О новых направлениях законотворческой работы, которые обеспечат поступательное развитие АПК в ближайшие годы, рассказал «Парламентской газете» первый зампред Комитета Госдумы по аграрным вопросам Владимир Плотников.

Один из ключевых вопросов, требующих особого внимания законодателей, — земельный, — отметил Владимир Плотников. — Это основа основ, но годами и десятилетиями в земельных отношениях не удаётся навести порядок».

Так, фундаментальной задачей, по словам Владимира Плотникова, является создание государственного реестра сельхозземель с указанием всех конечных бенефициаров — хозяев собственности на землю.

«Мы должны стремиться к тому, чтобы описать каждый участок, границы участков, чтобы цивилизованно ввести в оборот и эффективно его использовать», — отметил депутат.

«На законодательном уровне, — считает Владимир Плотников, — необходимо решить вопросы вовлечения в оборот невостребованных земельных долей, аренды, залога земель. Запустив механизм земельного залога, можно сделать более доступными кредиты, получить действенный механизм развития предприятий, постоянного наращивания производства сельхозпродукциии. Так работают во всем мире, но у нас с этим сложности. Проект соответствующего федерального закона подготовлен, но нас не поддерживают финансовые институты. А значит, необходима общая слаженная работа, чтобы добиться их принятия».

Важнейший вопрос для нашего сельского хозяйства — улучшение его технической оснащенности, технологическая модернизация. К сожалению, работа эта пока идёт медленно, парк сельхозтехники стареет, а купить новый трактор, комбайн и т.д. сельхозпроизводитель зачастую не может. В результате темпы выбытия техники заметно превышают темпы её обновления.

«В этой связи, — отметил Владимир Плотников, — особое значение имеет укрепление потенциала Росагролизинга, который успешно решает эту проблему».

Депутат также напомнил, что на рассмотрении Госдумы находится законопроект о финансовом лизинге поголовья крупного рогатого скота специализированных мясных пород, который даст аграриям реальные стимулы для развития мясного скотоводства.

Также Владимир Плотников затронул проблему уборочной кампании. По его мнению, даже в нынешнем году, несмотря на сложные погодные условия, страна будет обеспечена зерном, урожай зерновых, по прогнозам, превысит 100 млн тонн. Но рост производства сельхозпродукции выводит на первый план проблему её реализации. В Послании Федеральному собранию 2016 года Президент России Владимир Путин обозначил стратегическое направление решения этой проблемы — развитие сельскохозяйственной кооперации.

«В настоящее время Комитет по аграрным вопросам вместе с Минсельхозом готовит поправки в закон о сельскохозяйственной кооперации, принятие которых позволит существенно укрепить её позиции», — отметил депутат.

Эти и многие другие законопроекты будут рассмотрены Комитетом Госдумы по аграрным вопросам в осеннюю сессию, заключил политик.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 21 июля 2017 > № 2252923 Владимир Плотников


Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 20 июля 2017 > № 2248817 Максим Басов

Глава «Русагро» ожидает кризиса в сельском хозяйстве

Гендиректор агрохолдинга «Русагро» Максим Басов ожидает кризиса в сельском хозяйстве в ближайшие годы. В отрасли появилось много новых игроков, возник избыток капитала, заявил Басов в интервью RNS.

«Я думаю, ближайшие пару лет будет кризис (в сельском хозяйстве. — RNS). Инвестиции не окупаются, те, кто инвестировал, потеряли деньги, и будет происходить консолидация», — сказал гендиректор «Русагро».

В последние годы сельское хозяйство привлекло слишком много капитала, поэтому возможностей для роста за счет покупки новых активов становится все меньше, считает Басов.

«У нас на счетах сейчас 24 млрд рублей лежат. Мы хоть завтра готовы их потратить, с тем чтобы они окупились. Но мы достаточное количество таких проектов найти пока не можем. Ищем», — сказал он.

На экономику в сельском хозяйстве влияют прежде всего мировые цены на продукцию и курс рубля, напоминает Басов. Для сельхозпроизводителей, особенно растениеводов, чем ниже курс рубля, тем лучше — в противном случае при низких мировых ценах некоторым из них грозит банкротство. «Я думаю, что если мировые цены будут низкими, а рубль будет крепким, то ряд закредитованных компаний обанкротятся или будут куплены», — говорит Басов.

Господдержки аграриев становится все меньше и меньше, отмечает он. «Это правильно, но, конечно, нам не хватает. Мы получаем денег в разы меньше, чем получали в прошлом году. За весь первый квартал мы получили около 18 млн рублей субсидий. Это очень мало», — подчеркнул он.

Сейчас главная поддержка со стороны государства для аграриев — открытие экспортных рынков, в первую очередь Китая, говорит Басов. Среди других интересных для сельхозпроизводителей рынков он называет Японию, Южную Корею, Узбекистан и Иран.

В будущем рост в сельском хозяйстве возможен на основе новых технологий и на новых экспортных рынках, считает Басов. Поэтому среди ключевых задач «Русагро» в краткосрочной и долгосрочной перспективе — открытие и развитие экспортных рынков, прежде всего по мясу и сахару. Компания рассчитывает нарастить производство мяса и войти в тройку лидеров на потребительском рынке свинины.

В растениеводческом бизнесе «Русагро» намерена добиться роста урожайности за счет проекта автоматизированной системы точного земледелия и развития собственной семенной базы. В масложировом бизнесе главная задача — консолидация активов. «Нам надо либо покупать активы, либо сливаться с кем-то. Я думаю, в течение года мы определимся», — отметил Басов. Он также не исключил покупки банкротящихся предприятий в сахарной отрасли. Помимо этого, «Русагро» изучает возможности по инвестированию в молочную отрасль и рассчитывает зайти в нее в ближайший год.

Россия. ЦФО > Агропром > zol.ru, 20 июля 2017 > № 2248817 Максим Басов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 18 июля 2017 > № 2247201 Андрей Радченко

"Аграрный фонд" сегодня занимает уже 12% на рынке муки, не владея мельницами - Андрей Радченко

Первое полугодие оказалось насыщенным событиями на аграрном рынке Украины. В тени обсуждения будущей земельной реформы, которое, кажется, захватило всю страну, отрасль во время посевной пережила небывалый кризис недопоставки удобрений. В этой связи наша редакция связалась с одним из крупнейших операторов рынка – ПАТ "Аграрный фонд" чтобы спросить у его руководителя, Андрея Радченко как текущие события отразились в целом на состоянии отрасли и его предприятия. Тем более что на прошлой неделе Госаудитслужба передала сенсационную новость, что даже в этой госкомпании, которая предыдущие два сезона показывала рекордные прибыли и перечисляла государству дивиденды, обнаружены крупные потери.

- Андрей Анатольевич, все уже привыкли видеть новости о правонарушениях, в которых фигурирует Аграрный фонд. Однако, как правило, речь идет об одноименном госпредприятии, что находится в стадии ликвидации. Но 20 июня Госаудитслужба сообщила, что в ПАО "Аграрный фонд", который вы возглавляете, и к которому до сих пор не было претензий, выявлены нарушения на 11,5 млн гривен. Это ошибка?

- Нет, это не ошибка, но не стоит драматизировать. Это обязательный аудит, который проводится ежегодно, и его результат был опубликован согласно стандартной процедуре. Цифры, которые звучат в отчете, требуют анализа и комментариев. Все они, в данном случае, обусловлены сложными бюрократическими процедурами взаимозачетов, прописанными в украинском законодательстве, процессуальными действиями, которые были начаты еще до начала проверки и проходят в настоящее время. А в отчете госаудитслужбы лишь изложены факты, как "срез" на отчетную дату окончания проверки.

Так, в отчете сказано, что ПАО "Аграрный фонд" потерял 105 тыс. грн из-за того, что ГП "Спецагро" (также находится в сфере управления Минагрополитики), с которым был заключен договор о возмещении расходов стоимости коммунальных услуг, расходов на содержание и эксплуатационное обслуживание недвижимого имущества, завысило объемы предоставленных услуг, которые "Аграрный фонд" оплатил. ПАО "Аграрный фонд" арендовало у ГП "Спецагро" офисные площади для размещения своих сотрудников и, естественно, обязано было оплачивать коммунальные услуги. Счета за эти услуги в соответствии с договорами нам также выставляло ГП "Спецагро". В ходе встречных проверок аудитслужба выяснила, что "Спецагро" завысило счета – это прямая функция аудитслужбы - а не ПАО "Аграрный фонд". На основании заключений аудитслужбы мы обратились в ГП "Спецагро" с просьбой сделать сверку, пересчитать затраты и провести необходимый взаиморасчет. Получив отказ от ГП "Спецагро", мы обратились в суд. В свою очередь, ГП "Спецагро" подало встречный иск. В настоящее время дела находятся в суде. Заседания назначены на август текущего года. И мы надеемся на положительное решение в нашу пользу и компенсацию затрат со стороны ГП "Спецагро". Мы давали госаудитслужбе соответствующие пояснения и документы в период проверки. И это указано в акте. Однако, в заключительной части акта на дату окончания проверки зафиксирован лишь факт понесенных затрат, что выглядит логичным.

Второй факт, который зафиксирован – это сумма 380 тыс. грн – расходы на перемещение наших грузов транспортно-логистической компанией. Сразу скажу, что этот вопрос уже урегулирован и расходы покрыты. Суть в том, что процесс перевозок – процесс постоянный, живой. В каждый автомобиль и вагон невозможно загрузить одинаковое количество зерна. Кроме того, есть естественные потери, предусмотренные технологическими картами и госстандартами, и случайные, которые невозможно предусмотреть. Всегда, в рабочем режиме, после проведения перемещения партии товара, или определенного периода времени, когда закрыты все вопросы, включая документооборот товарно-транспортных накладных, складских документов – т.е. первичных документов, - мы делаем сверки и взаиморасчеты. Иногда доплачиваем мы. А в указанном случае, нам компенсировал затраты перевозчик. Таким образом, этот прецедент закрыт.

И, конечно, хочется остановиться на третьем случае с самой крупной суммой затрат, которые мы понесли в прошлом отчетном периоде. Разговор пойдет об 11,5 млн грн затрат по хранению государственного сахара, оценочной стоимостью не менее 120 млн грн, который, к сожалению, не может хранить государственный "Аграрный фонд", а государство в лице Минагрополитики не может организовать бюджет для этого подконтрольного предприятия. Если коротко, суть вот в чем: к Минагрополитики и к нам нам обратились правоохранительные органы с тем, чтобы мы, как компания в государственном секторе и в сфере управления Минагрополитики, приняли участие в сохранении государственного имущества – сахара. Мы понимали, что это необходимо для соблюдения государственных интересов. Поэтому, расходы на транспортировку и аренду складов мы взяли на себя - опять же по официальному согласованию, с тем, что нам эти затраты будут возмещены согласно действующему законодательству. У нас есть практика подобных компенсаций затрат в работе с государственным Аграрным фондом. И мы об этом также уведомили инспекторов госаудитслужбы. Но поскольку следственные действия правоохранительных органов и дело еще не закрыты, то компенсация этих сумм переходит в следующие периоды. Вот и все. Понесенные затраты будут компенсированы. Но по формальным законам бухучета Госаудитслужба пока трактует их как убыток. Хотя все понимают, что мы действуем в государственных интересах. Да и храним мы объем государственного имущества в 10 раз превышающий понесенные нами расходы.

Эта шумиха особенно иронично смотрится на фоне того, что буквально за день Аграрный фонд уплатил в государственный бюджет более 24 миллионов гривен дивидендов, выполнив утвержденный финансовый план на 101%. Согласно нормативу Кабмина, мы направляем государству 50% от полученной чистой прибыли предыдущего периода. Чистая прибыль Аграрного фонда в 2016 году составила 48,7 млн грн – это наилучший результат среди государственных аграрных холдингов.

То есть о каких убытках для государства может идти речь при таком балансе?

- Вы не опасаетесь, что эти громкие заявления скажутся на отношениях с контрагентами?

- Нет, у нас достаточный запас репутационной прочности. Было несколько звонков от партнеров-фермеров, но они имели скорее дружеский статус. Никаких предложений о пересмотре договоров или выходе из сотрудничества не было. В отношении осеннего форварда я также не прогнозирую проблем. Если говорить прагматично, то программе Аграрного фонда нет альтернативы – ни по объему, ни по степени лояльности к сельхозпроизводителям, ни по гибкости условий.

Безусловно, я не исключаю, что эта ситуация еще аукнется, в частности при переговорах с финансовыми учреждениями.

- Какая динамика вашей форвардной программы?

- В рамках весеннего форварда мы проавансировали сельхозпроизводителей на 1,6 млрд. гривен. Учитывая, что общий объем кредитования аграриев по банковской системе – около 50 млрд гривен, то мы очень мощный игрок.

Сейчас - на период между посевной и уборочной - мы занимаем пассивную позицию, давая возможность аграриям сформировать товарный ресурс. Через две-три недели зерно начнет поступать на элеваторы. Товарная номенклатура известна: 700 тыс. тонн продовольственной пшеницы 2-го и 3-го класса, 200 тыс. тонн кукурузы, 50 тыс. тонн ржи и около 10 тыс. тонн гречихи.

Мы не прогнозируем проблем с выполнением форвардной программы – этот механизм отработан и построен таким образом, чтобы минимизировать риски. В прошлые сезоны уровень невыполненных контрактов находился на уровне статистической погрешности. Новшество – появление в нашем портфеле кукурузы, но, учитывая широкий опыт с другими культурами, мы не предвидим сложностей с выполнением контрактов.

- Внутри страны основные потребители кукурузы – спиртзаводы и животноводы, вы планируете им поставлять зерно?

- Не только, хотя этот вариант не исключен. Скорее, это будет экспорт. Мы предложили также этот объем рассмотреть ГПЗКУ для выполнения их обязательств по экспортным контрактам. К моему глубокому сожалению, пока это предложение не находит отклик. Я это связываю больше с нездоровыми амбициями нового руководства, чем с профессиональным уровнем и целесообразным прагматизмом.

- Вы постоянно расширяете портфель продуктов в категории "бакалея". Вам не кажется, что вы все дальше уходите от профильного для Аграрного фонда бизнеса?

- Я менеджер и моя задача – обеспечить прибыльность компании. Продукция с добавленной стоимостью априори более рентабельна, чем сырье, поэтому мы постоянно расширяем это направление.

Форвардные закупки – это больше социальная функция. Она обусловлена государственным статусом "Аграрного фонда", и, соответственно, мы не можем рассматривать ее как источник заработка.

Линейка расширялась очень логично и системно: сначала запустили муку, гречку, затем хлопья и их смеси, сахар. Это была фасовка, а теперь мы начинаем углублять переработку: производство гречневой, кукурузной муки и т.д.

Аграрный фонд сегодня занимает уже 12% на рынке муки – уникальный случай для компании, у которой нет своих мельниц. При этом он поделен на региональные рынки, и мало кто может обеспечить национальное покрытие. Я думаю, реально нарастить долю АФ до 30% в течении 2-3 лет – в том числе и за счет запуска нишевых продуктов.

- Реализация этих планов напрямую зависит от того, сможете ли вы обеспечивать такой же высокий уровень закупок зерновых, формируя запасы на этапе наиболее оптимальной цены. Вы не опасаетесь изменения конъюнктуры на рынке и увеличения конкуренции за зерно?

- Эта конкуренция и сейчас есть, в том числе со стороны мощных международных зерноторговых компаний, но мы же как-то справляемся.

Объективно Аграрный фонд предлагает простые, быстрые прозрачные процедуры оформления форвардных контрактов. При этом есть возможность выбора наиболее подходящего сельхозпроизводителю формата – с привязкой к курсу доллара и без. Мы быстро принимаем решение – заявка рассматривается максимум неделю, а через 5 дней после подписания договора аграрий видит деньги на своем счету. Я долго работал банкиром и хорошо понимаю значение сервисной составляющей финансового бизнеса.

- Какая структура контрагентов Аграрного фонда и как она изменяется?

- Идет смещение в сторону мелких и средних сельхозпроизводителей – что полностью соответствует нашим целям. У нас есть нижняя граница отсечения, но она минимальна – 100 тонн и поэтому мы можем охватить широкий круг участников рынка. Кстати, эта минимальная граница может быть еще снижена по запросу сельхозпроизводителя. 95% участников весенней форвардной программы — малый и средний бизнес.

- Но увеличение доли мелких производителей повышает и риски непоставки.

- В теории - да. На практике мы применяем эффективное "сито", через которое сложно пройти мошеннику. Мы применяем 7-8 критериев и, конечно, стараемся отдавать предпочтение аграриям, с которыми у нас есть положительный опыт сотрудничества. Кроме того, происходит мониторинг в процессе выполнения контракта. Но в основе успешной работы – индивидуальный подход к каждому клиенту, вплоть до выведения ставки по займу.

- Сколько она составляет? Какая вилка?

- От 22,5% до 27,5% годовых.

- Это приблизительно соответствует ставкам по кредитам банков…- Согласен. Но вы попробуйте их получить! И за какой срок.

Банки выдвигают совсем другие требования к залогу, обеспечению, многому другому, их процедуры гораздо жестче. Аграрный фонд не смог привлечь кредит от Укрэксимбанка в конце прошлого года на пополнение оборотных средств, так что я знаю, о чем говорю.

Мы же лояльны к залогу (фактически это урожай, который мы контрактуем) и предлагаем максимально простые и быстрые процедуры. При этом мы намерены расширять эти инструменты- запустить товарный форвард, т.е., по сути, обменивать будущий урожай на удобрения, СЗР, другие ресурсы и широко использовать аграрные расписки. По этому поводу мы уже провели встречу с международной финансовой корпорацией.

- Вы не только кредитуете но и сами планируете привлечь финансирование – 6,7 млрд гривен. Что это за займ и для чего?

- 1,7 млрд грн - краткосрочные кредиты. Еще на 5 млрд грн планируем выпустить простые именные облигации. Деньги, как и раньше, нужны для пополнения оборотных средств и расширения охвата форвардной программы. Часть из них – пока просчитываем, в каком соотношении - будет направлена на покупку ресурсов для запуска товарного форварда, о котором я говорил. За счет эффекта масштаба мы сможем не только без проблем обслуживать этот займ (на это нужно 606,3 млн грн), но и нарастить чистую прибыль.

По расчетам наших экономистов, в результате привлечения средств валовая прибыль вырастет на 1,2 млрд грн по сравнению с 2016 годом, финансовый результат от операционной деятельности - на 694,2 млн грн, чистая прибыль - на 42,7 млн грн, до 91,4 млн грн.

В среднесрочной перспективе, через четыре года, мы сможем выйти на показатель чистой прибыли в 660,4 млн гривен. От этого выиграет в первую очередь государственный бюджет, куда мы исправно платим дивиденды.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 18 июля 2017 > № 2247201 Андрей Радченко


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243565 Надежда Пак

Мотивация за $1: ресторанная сеть разработала свою систему стимуляции персонала

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Благодаря гибридной методологии SCRUM и привычкам российского менеджмента сотрудники кафе выполняют рабочие задачи за один доллар.

Управлять бизнесом значит управлять людьми, которые в нем задействованы. Любому предпринимателю хочется видеть у себя в команде замотивированных сотрудников. Когда в своей ресторанной сети мы запускаем что-то новое — фишку в сервисе, PR-акцию или маркетинговое предложение, мы применяем практику «1 бакс». В основе этой системы мотивации лежит методология SCRUM — очень актуальная в IT-компаниях, но мало востребованная вне этой сферы, в России в частности.

Типичная проблема российского менеджмента — руководитель сразу не формулирует задание для сотрудника четко и понятно. Например, перед дизайнером стоит задача разработать новый макет стаканчика для кофе. Как правило, начальник забывает перечислить критерии выполнения, в результате работа выполнена, но вышло не то. С одной стороны, исполнителя нельзя ни хвалить за неудовлетворительный результат, ни ругать, поскольку он старался.

Чтобы создать собственную эффективную команду, нам пришлось тестировать множество методик: ставили цели по SMART, использовали мегаплан и методику проектного менеджмента. Однако персонал все равно не получал достаточной мотивации. У нас сложилась ситуация, когда все сотрудники погрязли в рутине, не видели результата своей работы, а мы не могли оценить реальную продуктивность людей.

Методология SCRUM позволяет нам буквально «есть слона по кусочкам»: пул задач мы дробим на этапы таким образом, чтобы результат был реально осуществим ровно за конкретный промежуток времени. Если речь идет о внедрении нового проекта, то мы можем разбить процесс разработки и внедрения на части, поставить неделю на выполнение. По результатам такого недельного спринта мы объявляем порицания или бонусы (один бакс = один бумажный доллар). Вернемся к примеру с выпуском новых стаканчиков для кофе: мы прекрасно понимаем, что задача состоит из нескольких подзадач и исходя их объема за неделю мы не успеем запустить стаканы в производство. При этом макет мы точно сделаем. Таким образом, большую задачу мы дробим до тех пор, пока не поймем, что реально можем выполнить заявленный объем работ за отведенный временной отрезок, и это программа минимум.

Сейчас наша сеть состоит из пяти ресторанов, где работают около 120 человек. В компании семь топ-менеджеров, каждый из которых налаживают работу в своей зоне ответственности. На встречах с топовым составом мы обсуждаем круг задач и объем, которые они должны выполнить за определенный промежуток времени, например за неделю. Спустя семь дней в то же время мы вновь собираемся, включаем большой проектор, выводим на него список задач каждого исполнителя и обсуждаем, кто что успел сделать.

Менеджеры тоже собирают каждый свою команду и делегируют задания по такому объему, чтобы их можно было выполнить за недельный спринт с раздачей призовых баксов. На собрание должен явиться каждый с четкой формулировкой выполненной задачи. Если это цифровой результат, то мы выводим его на проектор, если дизайн или другой результат, то исполнитель демонстрирует его коллегам сам. При успешном выполнении сотрудник получает один бакс. Получается, что человек сам подтверждает свою готовность выполнить задание в установленный срок без какой-либо существенной материальной мотивации.

Весь процесс проходит с аплодисментами и поддержкой всех участников собрания. На собственном опыте могу сказать: это достаточно эффективная форма нематериальной мотивации, которая гарантированно поднимает настроение человеку, который выполнил свой спринт, и портит настроение тому, кто провалил задание. Если вся команда выполняет спринт, то каждый получает по пять баксов. Таким образом, мы добиваемся не только наглядной результативности работы, но и заинтересованности, морального удовлетворения сотрудников от рабочего процесса.

Система мотивации «1 бакс» обладает важными плюсами. Во-первых, это мощный инструмент управления всеми сотрудниками. Кроме того, вы видите темпы и инициативность каждого человека, сразу ясно, кто хорошо работает, а кто плохо. Во-вторых, система помогает воспитать ответственность сотрудников, которые видят свой реальный вклад в компанию и получают заряд мотивации работать лучше. Еще один немаловажный пункт — внедрение системы «за бакс» проходит в дружеской обстановке. С помощью этой системы мотивации нам удалось сделать самый быстрый и экономный ремонт в нашей практике и открыть новый ресторан на «Правде» в срок. По инициативе мотивированных сотрудников мы ввели новую традицию приветственных посланий для гостей — дружеские комплименты для посетителей подписывают лично владельцы сети.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243565 Надежда Пак


США. Евросоюз. Казахстан > Агропром > kapital.kz, 8 июля 2017 > № 2235306 Анатолий Лаврентьев

Зачем в Казахстане нужны чемпионаты бариста

Соревнования в свое время изменили весь рынок

Первый в мире чемпионат бариста был собран энтузиастами в далеком 2000 году и представлял собой соревнование-классику. Две крупнейшие кофейные организации, европейская SCAE и американская SCAA, объединили усилия для продвижения культуры specialty-кофе в массы. Причем инициатором профессиональных соревнований в Монако стала Норвегия (там кофе еще более популярен, чем в Италии). Среди скромных 12 участников победил именно северянин.

Нынешний год привел на World Barista Championship специалистов более чем из 60 стран. В Казахстане чемпионаты проводятся с 2012 года, правда, классике предпочитают латте-арт.

2017 год для наших кофе-специалистов особенный — именно в этом году страна планирует заявить о себе на мировой арене. О том, как судят кофейные чемпионаты, зачем они нужны и как почувствовать в напитке вкус персика и винограда, рассказывает один из наиболее авторитетных казахстанских обжарщиков, судья чемпионатов и баттлов Алматы, Астаны и Бишкека Анатолий Лаврентьев.

- Анатолий, зачем вообще нужны чемпионаты бариста? Обывателю не понять.

— Чемпионаты нужны в первую очередь для выработки дисциплины, обмена опытом и общения. Обычно они проходят в рамках продуктовой выставки. Каждый бариста приносит свой кофе и кофемолку, остальные составляющие одинаковые. Воду, например, заранее регламентируют и тестируют. При этом важно сорсить (искать) свой сорт кофе, который станет для вас визитной карточкой. Человек работает с обжарщиком, выстраивает профиль, тестирует вкусы, отбирает лучшие и находит свой. Две главные оценочные графы — это вкус кофе и техника приготовления. Если говорить о технике, то здесь важно то, как человек работает с оборудованием — насколько чисто, какой остаток молока и кофе, сколько просыпает и так далее. Подготовка к чемпионату — очень тяжелый труд. Ты полностью абстрагируешься от мира, оставляя друзей и домашние дела. Когда я готовился к астанинскому чемпионату 2014 года, я не выходил с базы подготовки в течение двух недель.

- Какие вообще бывают чемпионаты?

— Самый главный чемпионат — классика, где подаются четыре вида эспрессо, капучино и коктейля на основе кофе. На мировом уровне в нем участвует 60 участников из каждой страны. Ее в нашей стране давно не было. У нас в основном проводятся латте-арт-конкурсы. Количество участников на сегодняшний день достигает 30. В этом году мы надеемся создать национальный комитет и местный чемпионат для того, чтобы отправить победителя на мировой чемпионат бариста в Сеул. Существуют чемпионаты по кофе латте-арт (с уклоном в эстетику), кофе в джезве (по-турецки), good spirits (кофе с алкоголем), cup tasting (дегустационные навыки) и брюверс (альтернативные способы заваривания для полного раскрытия потенциального вкуса зерна — кемикс, аэропресс, воронки и другие) и соревнования для обжарщиков.

- Как стать судьей в таком чемпионате?

— Конечно же, нужно иметь хороший опыт. Я прошел путь от обычного буфетчика до обжарщика, судьи и специалиста по обучению. Чтобы обучать кого-то, я учился сам у специалистов с мировыми именами — как обжарке, так и самому искусству приготовления кофе. Причем пришел в профессию после того, как меня исключили из института. Сегодня я являюсь совладельцем бизнеса — у меня с партнером кофейня и собственная обжарочная.

- Какие навыки нужны судье на чемпионате бариста?

— Вы должны разбираться к дескрипторах (тонах вкуса), ведь в кофе и капучино можно найти разные оттенки — персик, ваниль, яблоко, виноград, ну и, конечно же, карамели. А еще оценивать степень кислотности, горечь и сладость, а также саму подачу напитка. Ваше осязание должно быть в идеальном состоянии — нельзя курить, пить газированные напитки, употреблять тяжелый алкоголь и есть острое — рецепторы после такой пищи будут восстанавливаться до 14 дней.

- Участвовать может каждый?

— Не совсем. Нужно быть членом всемирной ассоциации Speciality Coffee Association, которая базируется в Лондоне, но попасть в нее довольно просто. Британцы, кстати, и проводят международный чемпионат. С ростом количества участников в каждой стране выбирают и назначают 5 координаторов — главного координатора, который курирует систему, а также тех, кто отвечает за обучение (education), проведение мероприятий (event) и поиск новых членов (membership). В Казахстане национальный комитет уже сформировался, правда, из-за некоторых проволочек мы можем не успеть к нынешнему чемпионату. Ну, тогда поедем на следующий.

- А чем занимается ассоциация SCA?

— Вообще, их две. Мы работаем с европейской. Все взносы, которые поступают в ассоциацию, идут на содержание небольшой команды, а главное — развитие кофейной культуры. Ребята проводят различные мероприятия, устраивают поездки на плантации, встречаются с фермерами. Европейская SCA очень тщательно контролирует качество зерна. Ассоциация, например, следит за тем, чтобы бариста принципиально не жарили робусту и использовали только светлый кофе. Большая степень обжарки убивает все вкусовые качества кофе.

- Какую роль в становлении рынка сыграли чемпионаты Казахстана?

— До чемпионатов 2014 года казахстанские бариста в принципе не имели понятия о том, что такое specialty-кофе и что существует напиток, который не горчит. Они наблюдали за нашей работой, нашим подходом и тем, как мы выстраивали станцию, общались с судьями и так далее. В 2012 году люди приходили на чемпионат в спортивных штанах. Сегодня мы соблюдаем дресс-код — брюки, туфли, рубашка. Без сомнения, можно сказать, что чемпионаты в свое время изменили весь рынок. Количество бариста возросло примерно на 60%. Появилась культура проведения соревнований.

США. Евросоюз. Казахстан > Агропром > kapital.kz, 8 июля 2017 > № 2235306 Анатолий Лаврентьев


Италия. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Агропром > agronews.ru, 5 июля 2017 > № 2231616 Александр Ткачев

Ткачев спрогнозировал потерю 2% ВВП России в год из-за глобального потепления.

Министр сельского хозяйства России Александр Ткачев в ходе выступления в Риме на конференции Продовольственной и сельскохозяйственной организации заявил, что нынешние изменения климата могут привести к тому, что России будет угрожать потеря до 1–2% ВВП в год. «Для аграрного сектора опасность представляет рост числа экстремальных погодных явлений, деградация почв, распространение болезней растений и животных, вредителей», — приводит его слова «Прайм».

Господин Ткачев также отметил, что скорость потепления на территории России в 2,5 раза превышает среднюю по миру. «Такие процессы особенно влияют на сельское хозяйство, которое зависит от погодных условий гораздо больше, чем какая-то другая отрасль экономики. В то же время и сам агросектор вносит вклад в глобальное потепление. По оценкам ФАО, почти треть выбросов парниковых газов так или иначе связана с агропромышленным сектором», — добавил он.

Глава Минсельхоза считает, что Парижское соглашение по климату позволит объединить усилия всех мировых держав по сдерживанию климатических изменений. Он рассказал, что Россия, руководствуясь этим соглашением, разрабатывает национальную стратегию по адаптации к изменению климата, государственному регулированию выбросов парниковых газов.

Ранее председатель Совета федерации Валентина Матвиенко на открывшемся в Новосибирске первом конгрессе женщин стран Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и БРИКС заявила, что Россия готовится к ратификации соглашения по климату.

В конце мая президент США Дональд Трамп объявил о выходе из Парижского климатического соглашения. Решение Вашингтона кроме имиджевого урона новому всемирному климатическому режиму означает также сокращение минимум на четверть средств на климатические программы фондов ООН, направляемых наименее развитым странам, а также снижение темпов сокращения выбросов парниковых газов в самих США.

Италия. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Агропром > agronews.ru, 5 июля 2017 > № 2231616 Александр Ткачев


Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 июля 2017 > № 2244717 Виталий Шеремет

"Неэффективные игроки продолжают уходить с рынка"

Сумма сделок M&A в АПК за первое полугодие достигла $1 млрд — Агроинвестор

По оценке KPMG, общая стоимость сделок M&A в российском агросекторе за первое полугодие составила около $1 млрд, тогда как за весь 2016 год их сумма была на уровне $1,3 млрд. В последние годы АПК демонстрирует ежегодный рост, что на фоне стагнации экономики вызывает живой интерес инвесторов, прокомментировал «Агроинвестору» руководитель практики по работе с компаниями агропромышленного сектора КПМГ в России и СНГ Виталий Шеремет.

Если несколько лет назад многие сделки в отрасли совершались в отношении набора активов: покупались земля, фермы, техника, хранилища, и т. д, то сейчас таких приобретений немного и, как правило, они небольшие, что говорит о развитии рынка, отмечает управляющий директор консалтинговой компании BEFL Владислав Новоселов. По его словам, активы в агросекторе в основном покупают стратеги, а вот финансовых инвесторов почти нет. Но есть и новая тенденция: появились инвесторы, которые готовы к долгосрочным вложениям в сельхозземлю под рентный доход. Кроме того, сельское хозяйство стало привлекать институциональных инвесторов, готовых вкладывать в миноритарные доли компаний при наличии сильной управленческой команды, прозрачного корпоративного управления и истории успеха, добавляет Шеремет.

Интерес к АПК подогревается и стоимостью агроактивов, в первую очередь — сельхозземель. В начале года продавцы в своих предложениях ориентировались на высокие цены 2016 года, покупатели же снизили оценки. К середине года рост цен остановился. «Поскольку сделки идут, значит, сторонам удается договориться по ценовому вопросу», — рассуждает Новоселов. Число сделок продолжает расти, что говорит как о сохранении интереса инвесторов, так и о более разумной по сравнению с предыдущими периодами позиции продавцов, уверен Шеремет. Ситуация на рынке достаточно стабильна: инвесторы четко понимают цены активов и методику их формирования. «Говорить о каком-то удорожании не приходится, в том числе это связано с тем, что круг платежеспособных покупателей ограничен», — уточняет партнер консалтинговой компании «А8 Практика» Андрей Тихомиров.

Крупнейшей по стоимости сделкой в первом полугодии стала покупка Parus Agro Group (102 тыс. га в Краснодарском и Ставропольском краях, а также Адыгее) «Агрокомплексом» им. Н. И. Ткачева. О ней стало известно в конце 2016 года, но закрыта она была уже в 2017-м. Ее стоимость Шеремет оценивает в $345 млн. На втором месте — продажа активов шведской Black Earth Farming холдингу «Волго-Донсельхозинвест», который принадлежит семье члена правления «Лукойла» Сергея Кукуры. Совокупная стоимость активов оценена в $200 млн без учета долгов, расчетная сумма сделки — примерно $184 млн. Еще одна крупная сделка в секторе — консолидация земельных активов группой «Черкизово», которая купила компанию «НАПКО» (147 тыс. га) за 4,9 млрд руб.

Опрошенные «Агроинвестором» эксперты отмечают усиление тренда консолидации в растениеводстве и прогнозируют, что M&A-активность в этом сегменте сохранится как минимум до конца года. Еще один тренд — продажа и поиск инвесторов для банкротных активов. К особенностям первой половины 2017 года Новоселов относит рост предложения, тогда как в 2016-м спрос заметно превышал его. «Закончился период высоких цен на большинство видов сельхозпродукции, снижается доходность, для многих средних и небольших участников рынка усложнился доступ к субсидированию. Эти факторы привели к увеличению предложений продажи бизнеса», — поясняет эксперт.

В этом году более эффективные игроки продолжат вытеснять с рынка менее успешных конкурентов, в том числе потому, что финансовое положение последних будет ухудшаться. Учитывая, что ситуация в экономике страны в целом остается непростой, продолжатся банкротства компаний, поэтому сохранится активность покупок проблемных активов за долги и с дисконтом.

«Сейчас хорошее время как для новых покупок игроками отрасли, так и для входа сторонних инвесторов, — уверен Новоселов. — Главное — правильный выбор стратегии инвестирования и создание необходимый инфраструктуры для ее реализации».

Тихомиров предполагает, что в этом году еще состоится значительное число небольших и средних сделок и, возможно, одна-две крупные. «В основном это будут сделки по приобретению земельных активов, — думает он. — Также не исключено, что мы увидим несколько M&A в молочном животноводстве, а также птицеводстве. Что касается федеральных игроков, то их политика по консолидации небольших локальных компаний будет продолжаться». Эксперт соглашается, что 2017 год достаточно благоприятный для реализации сделок в АПК, особенно для участников рынка, располагающих достаточным объемом свободных финансовых ресурсов. Сейчас есть хорошие возможности выгодно купить качественные активы, которые находятся в сложной финансовой ситуации, заключает он.

Россия > Агропром > oilworld.ru, 3 июля 2017 > № 2244717 Виталий Шеремет


Россия > Агропром > fruitnews.ru, 30 июня 2017 > № 2226973 Вадим Заднипрянец

Вопросы переработки: Как выбрать направление глубокой переработки фруктов и овощей?

Большинство участников российского плодоовощного рынка уже ощущают необходимость внедрения переработки своих фруктов и овощей. При этом вопрос о том, как определиться с наиболее эффективным направлением, чтобы обеспечить производство востребованной продукции, остается открытым.

О своем видении перспектив глубокой переработки плодоовощной продукции и наиболее интересных в краткосрочной перспективе направлениях этой отрасли FruitNews рассказал Вадим Заднипрянец, генеральный директор ООО «РУСБАНА инжиниринг» - компании специализирующейся на инжиниринге и поставках оборудования по переработке и предпродажной подготовке продукции.

- Сейчас идет большой бум строительства теплиц. При этом тепличная продукция крайне дорогая для ее использования в переработку. Это бизнес цельного продукта, красиво упакованного и красиво выложенного на полке. Это не для глубокой переработки.

«У нас на рынке очень мало собственного яблочного концентрата для соков».

-Вторая тема, которая сейчас очень активна - это садоводство. Особенно производство яблок. Прямо сейчас высаживают и готовят к посадке большие площади садов. При этом, при любом раскладе, 15-20% яблока будет нестандартным. И в этом большой потенциал. У нас на рынке очень мало собственного яблочного концентрата для соков. 80% яблочного концентрата для наших заводов, включая предприятия западных гигантов по производству соков, поставляется из-за рубежа. Можно этой темой заниматься.

-Также есть хорошие технологичные решения по заморозке яблок. Яблоко очищается, нарезается и замораживается, а затем используется как полуфабрикат для кондитеров, как яблочная начинка, в производстве мороженого, каких-то еще продуктов.

-Далее простейший вариант - очищенное, нарезанное яблоко, бланшированное и упакованное асептически. Это тоже сырье для бизнеса - начинки для блинчиков, вареников и т.д. Таким производством также почти никто не занимается. Такие проекты в России на одной руке можно посчитать.

-Затем производство сублимированной продукции. Например, сублимация тех же яблок для производства мюсли, готовых завтраков, для той же кондитерской отрасли. Это тоже большая ниша.

-Обычная сушка яблок это более сложный бизнес. Сам технологический процесс проще, но сложнее продвижение. Здесь платишь деньги за воздух, за упаковку, за рекламу, а сам продукт играет меньшую роль.

«Если ты делаешь местный бренд, то только через местные сети в этом месте можешь его продвигать. Тут должна быть поддержка сверху, которая давала бы возможность местным развиваться».

-Если взглянуть на картофель, мы тоже видим тему переработки. Американские партнеры уже давно обращали наше внимание, что на территории нашей большой страны и по картофелю фри и по чипсам присутствуют только федеральные бренды, при этом практически нет локальных продуктов. Почему нет производителей, которые делают картошку фри с каким-то местным брендом, например Новосибирска, с картофелем местного качества или сортов, которые там произрастают? Быть федеральным игроком финансово очень сложно. А вот на региональном уровне – это большой потенциал и большая возможность. Это есть во всем мире. Единственная проблема - как пробиваться в сети. Федеральные сети душат местные. А если ты делаешь местный бренд, то только через местные сети в этом месте можешь его продвигать. Тут должна быть поддержка сверху, которая давала бы возможность местным развиваться.

«В последнее время картофельные хлопья поставляют в Японию, США, в Западную Европу».

-Затем глубокая переработка – картофельные хлопья. Удачный рынок. В последнее время хлопья поставляют в Японию, США, в Западную Европу. Следующий этап еще более глубокой переработки – крахмал. На эту ступень также нужно смотреть.

- Рассмотрим морковь. Здесь актуально производство морковного пюре, затем морковный сок как производная пюре, далее сушка моркови. Россия не самая последняя страна по производству моркови было бы справедливо заниматься сушкой моркови.

«Если вы находитесь в неподходящей климатической зоне, у вас сорта будут немного другие, содержание полезных веществ будет ниже, чем у ваших конкурентов, которые находятся южнее в более правильной климатической зоне. Важно определиться, какой продукт выбирать».

-Лук. Сушка лука – это однозначно. Тема, которой нужно заниматься. Конечно, нужно смотреть по климатическим поясам. Не нужно заниматься сушкой или другой переработкой продукта, если для него не подходит климат. Ведь если вы находитесь в неподходящей климатической зоне, у вас сорта будут немного другие, содержание полезных веществ будет ниже, чем у ваших конкурентов, которые находятся южнее в более правильной климатической зоне. Важно определиться, какой продукт выбирать.

-Для свеклы также подходит сушка.

-Что касается ягоды, это могут быть и морсы, и заморозка, и сублимация, и обычная сушка. Мы часто слышим разговор, что рынок еще не насытился свежим продуктом, а вы уже хотите пустить его в переработку. Но ведь и переработчику нужно где-то брать сырье. В очень многих процессах переработки применяется сырье уже с какой-то стадией подготовки. Например, во многих производствах применяются замороженные продукты. Ничего страшного, если мы будем развивать переработку, которая использует сырье – замороженный продукт. Пусть это будет для начала Сербия или Польша. Главное, чтобы производство было здесь, чтобы производитель мог приглашать фермеров и говорить: «Господа, вот у меня есть производственные потребности 10 тонн в день такой-то ягоды в замороженном состоянии. Пожалуйста, готовьте, растите, увеличивайте свои поля, делайте подготовительную часть этой работы. Я с удовольствием буду покупать у вас то, что я сейчас покупаю в Сербии или в Польше». Этот шаг также нужно делать.

«Сушка лука была бы спасением в такой ситуации. Ведь срок хранения сушеной продукции - целый год».

-Кстати, говоря об актуальности переработки, приведу пример по Ставропольскому краю, когда неожиданно и некорректно федеральная розничная сеть отказалась от крупной, давно заказанной, оформленной контрактом, партии лука. Потери от реализации по любой цене этой большой партии лука соотносятся со стоимостью линии для сушки лука. А сушка лука была бы спасением в такой ситуации. Ведь срок хранения сушеной продукции - целый год. Иногда владельцу бизнеса нужно пройти через этот круг, чтобы потом он понял, что переработка – это спасение.

«99 % тех, с кем мы разговариваем, задают первый вопрос – куда и кому это продать».

-Еще одна сложность нашего рынка - это сбыт. 99 % тех, с кем мы разговариваем, задают первый вопрос – куда и кому это продать. И нам приходится кроме того, что рассказывать технологию, как это нужно сделать правильно, еще и пытаться найти каких-то своих знакомых в переработке или рознице, кому это было бы интересно. И еще рекламировать, что вот появится такой-то продукт. Мы понимаем, что если это не сделать, то наш сельхозпроизводитель дальше и не пойдет.

Роль переработки в становлении российского рынка фруктов и овощей обсудят участники Конференции «Категория свежие овощи-фрукты: поиски траектории роста», которая пройдет 12 сентября в Москве в рамках выставки Word Food 2017, а экспозиция FruitTech поможет посетителям выставки сориентироваться в многообразии оборудования, материалов и технологиях производства и переработки плодоовощной продукции.

Россия > Агропром > fruitnews.ru, 30 июня 2017 > № 2226973 Вадим Заднипрянец


Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко

Вице-президент Philip Morris: «Мы формируем будущее без сигаретного дыма»

Сергей Слипченко пояснил, как в компании относятся к законодательным ограничениям продажи продукции с пониженным риском и внедрению в отрасли единой информационной системы

Табачный ЕГАИС и табачное право: о чем стоит задуматься тем, кто все еще не бросил вредную привычку, в интервью Business FM рассказал вице-президент по корпоративным вопросам аффилированных компаний Philip Morris International в России Сергей Слипченко. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Philip Morris — табачная компания, у которой, как говорят оптимисты здорового образа жизни, нет будущего. У нас даже если законопроект о том, чтобы лет через 15-20 лицам, которые родились после 2014 года, вообще никогда не продавали сигарет. Рассматриваете ли вы перспективу, что человечество полностью откажется от курения?

Сергей Слипченко: Одними запретами полностью проблему курения решить нельзя. Как лидеры табачной отрасли мы должны предложить альтернативы, которые могут внести вклад в снижение вреда от курения сигарет. Для нас как для компании сейчас, наверное, самое интересное время в нашей истории, потому что мы стоим на пороге самых грандиозных изменений в нашем бизнесе и перемен вообще всей парадигмы нашего бизнеса. Предлагая в качестве альтернативы курения сигарет инновационные продукты с пониженным риском, мы фактически формируем будущее нашего бизнеса без сигаретного дыма. Мы об этом заявили на весь мир в январе, когда наш главный исполнительный директор, выступая на телевидении, сказал, что компания встала на путь поэтапного отказа от производства сигарет, замещая эту продукцию производством инновационных никотиносодержащих продуктов с пониженным риском.

Какова ваша, может быть, не корпоративная позиция, а личная, веры или неверия, человечество откажется полностью от курения?

Сергей Слипченко: Правильнее всего основываться на фактах. Если мы посмотрим последние 30 лет активной борьбы с курением, то увидим, что действительно потребление снижается, особенно при введении жестких запретов. Но если смотреть в целом, глобально, количество курящих людей в мире особо не снижается. Сама Всемирная организация здравоохранения, которая глобально отвечает за борьбу с курением, табаком, говорит, что даже при всех ограничительных и жестких мерах через 25-30 лет на планете останется тот же миллиард с небольшим курильщиков, который есть и сегодня.

Это будет гораздо меньшая доля населения, поскольку мы ждем, что через 25-30 лет оно увеличится до 7,5-8 миллиардов. Как происходит приспособление к новой, более здоровой реальности? Я, честно скажу, к сожалению, курильщик. Когда-то появились сигареты lights, которые затем разоблачали все та же Всемирная организация здравоохранения и различные фонды, рассказывали и объясняли, что это не более чем уловка, маркетинг. Потребителю внушают идею, что эта сигарета менее вредная, чем та, которую он курил вчера, и он может курить даже больше. Так и происходило. В результате особенно росло потребление табака в Японии, Китае. Чем новые истории о понижении риска отличаются от истории lights?

Сергей Слипченко: Прежде всего тем, что они основаны на фундаментальной научной базе и исследованиях, которые мы начали проводить около семи лет назад, серьезно занявшись поиском решения о снижении вреда сигарет. Мы инвестировали более 3 млрд долларов в создание продуктов, а также в исследования, которые бы подтверждали наши выводы о том, что эта продукция — с существенно меньшим вредом и риском для здоровья по сравнению с сигаретами. Все наши исследования проводятся по самым жестким международным фармстандартам. Они строятся на принципе поэтапного исследования, начиная с токсикологических и заканчивая клиническими исследованиями, которые необходимы для того, чтобы увидеть влияние инновационных продуктов с пониженным риском на организм курильщика по сравнению с продолжением курения сигарет. Конечно же, они не полностью безвредны. Лучший способ полностью исключить риски и вред — это отказаться от употребления никотина в любом его виде и форме. Возвращаясь к фактам, сегодня в мире курит миллиард людей, и ВОЗ сама говорит о том, что этот же миллиард будет, скорее всего, курить через 25-30 лет. Мы как компания ставим себе задачу, в том числе и социальную, разработать, научно обосновать и предложить потребителю продукт, который в среднем на 90-95% снижает риск и вред по сравнению с курением сигарет.

Вы готовы к тому, что все-таки законодатели займутся и этим продуктом?

Сергей Слипченко: Мы не только готовы, мы считаем это одним из самых важных этапов на сегодняшний момент. Любая новая категория, инновация в бизнесе, а тем более в таком чувствительном, как табачный, должна иметь четко прописанный нормативно-правовой контур. Во-первых и прежде всего, данные изделия предназначены исключительно для курильщиков, доступ к ним некурящих и несовершеннолетних должен быть ограничен.

Сейчас по закону 15-летний юноша может подойти и приобрести это устройство, оно вообще ни в какой закон не попадает?

Сергей Слипченко: Сегодня никакой нормативно-правовой базы для этих изделий нет, хотя в своей практике при продаже мы убеждаемся в том, что потребитель совершеннолетний и является курильщиком.

Вы добровольно это делаете?

Сергей Слипченко: Добровольно и считаем это нашей обязанностью. Законодательство на сегодняшний день четко не регламентирует данные инновационные продукты, тем не менее мы понимаем: чтобы это стало нормой, правилом для всех участников рынка, необходимо законодательное закрепление и жесткое регулирование доступа к этой продукции исключительно курильщиков.

Продукт относительно новый. Россия, конечно, не первая страна, где он появился, его продают и в европейских странах. Вас еще нигде не отрегулировали, даже в Швейцарии, где других проблем-то нет, кроме как регулировать эти сферы жизни?

Сергей Слипченко: Поскольку это относительно новая категория, которая начала активно развиваться и выходить на рынки около трех-четырех лет назад, сегодня дискуссия с регулятором ведется во многих странах. Если взять Швейцарию, там уже есть определенное понимание на уровне исполнительной и законодательной власти, что это продукция другая по своему влиянию на здоровье и именно поэтому она требует отдельного регулирования. Подобный диалог происходит во многих странах Европы.

Но нигде пока ничего не принято?

Сергей Слипченко: Нигде пока отдельного законодательства нет, потому что многие страны в этом вопросе ориентируются на позицию Всемирной организации здравоохранения. ВОЗ в ноябре прошлого года на конференции сторон в рамках промышленной конвенции по борьбе с табаком в Нью-Дели, во-первых, признала факт появления этих продуктов, заявила в резолюции о том, что данные продукты в случае переключения на них большинства курящего населения имеют шанс существенным образом улучшить состояние общественного здоровья, а также сказала, что исследования в этом направлении и по этим продуктам должны быть продолжены на независимых научных площадках, чтобы можно было досконально убедиться в их реальном влиянии на здоровье.

Будете ли вы предлагать законодателям, чтобы эти устройства, в отличие от сигарет, не запрещали к использованию в общественных местах, поскольку, как вы утверждаете, они бездымные?

Сергей Слипченко: Как уже я говорил, регулирование этих продуктов должно учитывать научную базу, исследования и реальные факты о воздействии их на здоровье курильщика. Соответственно, регуляторную или нормативную базу по этим продуктам должны строить, с нашей точки зрения, исходя из трех принципов. О первом я уже сказал: законодательно ограничить доступ к этим продуктам только совершеннолетних курильщиков. Второй принцип: совершеннолетние курильщики должны получать информацию о наличии таких продуктов, об их сниженном воздействии на здоровье, о том, что эти продукты менее вредны, чем продолжающееся курение сигарет, чтобы этот выбор был осознанный и информированный. И третье — создание определенных условий, при которых будет мотивация потребителя перейти на данный тип изделий. Использование должно быть ограничено в общественных местах, где это просто неуместно со всех точек зрения. В местах, где собирается совершеннолетняя аудитория — места общественного питания, досуга, рестораны, бары — с учетом того, что эти продукты действительно не влияют на качество воздуха в помещении из-за отсутствия дыма и горения...

Допустим, что это еще предстоит доказать со временем.

Сергей Слипченко: Да, при условии, что это доказано, оставить использование на усмотрение руководства заведения. По этому принципу уже пошли некоторые страны.

Будем ждать, когда будут приняты первые законодательные акты, чтобы ориентироваться. Конечно, США — страна с одним из самых жестких законодательств в области борьбы с курением, так что это, безусловно, будет показательно. В России же идет острая дискуссия насчет распространения системы ЕГАИС (Единая государственная автоматизированная информационная система) на табачные изделия. Какова ваша позиция?

Сергей Слипченко: Действительно, буквально несколько недель назад была достаточно острая дискуссия по этому вопросу. Регулировать и отслеживать табачную продукцию очень важно со всех точек зрения, в том числе и с экономической, потому что отрасль в прошлом году дала в бюджет РФ более 650 млрд рублей — это уже около 4,5% федерального бюджета.

Это акцизы.

Сергей Слипченко: Это акцизы, налоги, все бюджетные уровни. Поскольку это чувствительная, подакцизная группа товаров, нужно четко понимать всю логистическую цепочку, отслеживать то, что в обороте находится исключительно легальный товар.

По вашим оценкам, контрафакт с ростом акциза растет?

Сергей Слипченко: Контрафакт растет, это тревожная тенденция, особенно последних двух лет, на фоне существенного увеличения цены легального продукта на рынке Российской Федерации, связанного с акцизами. Но структура контрафакта, нелегального рынка в России — это преимущественно продукция, которая приходит в Россию из сопредельных государств Евразийского экономического союза, поскольку там сегодня акцизная нагрузка в разы ниже, чем в Российской Федерации. Это проблема, которая полностью ЕГАИС не решается, потому что в случае с ЕГАИС мы отслеживаем только продукт, произведенный в России. Система нужна, но ее необходимо создавать с учетом отраслевой, производственной специфики.

В чем принципиальные отличия от алкогольной продукции, которая сжилась с ЕГАИС?

Сергей Слипченко: Первое — это скорость производства. Существующее оборудование на фабриках всех крупнейших производителей позволяет производить до тысяч пачек в минуту. При таком подходе нужны решения, которые позволяют наносить и сканировать носитель с такой скоростью, чтобы автоматически считывать и забивать в систему.

А нет такого технического решения?

Сергей Слипченко: Есть. На сегодняшний день они применяются и в фарминдустрии. Например Data Matrix или DOT код наносится непосредственно на упаковку товара и содержат всю необходимую информацию, чтобы можно было идентифицировать продукцию. Это первое и очень важное условие, потому что в противном случае мы замедляем производство, а это может привести к дефициту продукции на рынке, росту цен и так далее. Второе условие — это агрегация данных. Наш товар реализуется в основном в пачках, но при этом в логистической цепочке он существует от паллет до коробов, блоков. Возможность привязать пачку к блоку и далее к коробу и идентифицировать по такой цепочке производственную линию, на которой продукт был произведен, критична, чтобы видеть полностью всю цепочку.

То есть тару тоже нужно учесть, в отличие от бутылок?

Сергей Слипченко: Фактически да. Тогда можно видеть всю сбытовую цепочку и полностью контролировать оборудование.

И в результате?

Сергей Слипченко: В результате мы считаем, что система нужна, но она должна основываться на передовых современных технологиях.

Ваша позиция: она нужна, но вопрос времени, чтобы отрасль могла подготовиться?

Сергей Слипченко: Вопрос времени, вопрос выбранного носителя. Информацию нужно наносить не на специальные или акцизные марки, а непосредственно на упаковки, чтобы эта информация была неотделима от потребительской упаковки и соответствовала нашим техническим возможностям производства и сканирования. И необходима агрегация, о которой я сказал, чтобы можно было проследить всю цепочку, в том числе среднее звено, что ЕГАИС сегодня не позволяет делать в алкогольном бизнесе: мы видим бутылку только на выходе с завода, и дальше марка гасится в рознице.

Коль скоро разногласия сугубо технологические, диалог между отраслью и регулятором происходит в нормальном режиме?

Сергей Слипченко: Я бы сказал, с регуляторами, потому что в Российской Федерации нет единого регулятора. Мы де-юре находимся в Минсельхозе, хотя табак не выращивается в РФ, а полностью завозится из-за рубежа. Есть понимание и в правительстве, прежде всего в том, что в вопросе разработки системы необходимо учитывать новейшие технологии и специфику отрасли. Мы продолжаем на эту тему диалог и благодарны, что позиция отрасли воспринимается.

Через сколько времени, с вашей точки зрения, вы могли бы безболезненно ввести эту систему, без ущерба для текущего производства и без дефицита?

Сергей Слипченко: При условии, что технология будет выбрана с учетом нашей производственной специфики и тех технических моментов, о которых я сказал чуть раньше, я допускаю возможность внедрения такой системы к середине — второй половине следующего года. Мы уже начали процесс оборудования этих линий.

То есть вы своими предложениями никак не торпедируете идею законодателей, вопрос только в том, чтобы сформулировать технологические вопросы, решить технические вопросы. Спасибо!

Сергей Слипченко: Спасибо вам!

Илья Копелевич

Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко


Армения. Весь мир > Агропром. СМИ, ИТ > ukragroconsult.com, 29 июня 2017 > № 2225510 Артак Шабоян

Сахар в мире дешевеет, в Армении – дорожает, пишет газета "Айкакан жаманак":

Председатель Государственной комиссии по защите экономической конкуренции РА Артак Шабоян давно не появлялся на экранах и страницах СМИ. Вчера мы «утолили нашу тоску».

Вчера он побывал в Национальном собрании и, отвечая на вопросы журналистов, заявил, что на рынках компаний, занимающих доминирующие позиции, нет препятствий для доступа. «Препятствий для доступа нет, кто что хочет, может импортировать», - заявил он.

А вот сколько человек сейчас ввозит в Армению, скажем, сахар, Шабояну неизвестно, зато известно, что импортеров много – «как малых, так и крупных». На вопрос о том, почему при таком конкурентном импорте нет дефляции, Шабоян ответил: ценообразование любого товара совершается, исходя из себестоимости этого товара и степени рентабельности. «То есть если конкуренты увеличились, это не означает, что это обеспечит снижение цен», - сказал Шабоян.

«Ценообразование», «себестоимость», «рентабельность»… Нашим чиновникам, наверное, кажется, что смысл этих слов известен только им, а остальные от таких слов впадают в гипноз и теряют логические способности. Всего лишь одним примером можно с легкостью доказать, что слова Шабояна никакого отношения к действительности не имеют. Как раз на рынке сахара царит, мягко говоря, ужасная ситуация, которая абсолютно никак не связана с конкуренцией. А вот факт, что ГКЗЭК даже не интересуется этим рынком, может иметь мотивы уголовного характера. Дело либо в преступном сговоре с владельцем этого рынка, либо в преступном бездействии. Третьего варианта нет, и это ясно видно из некоторых чисел и показателей.

Так вот. Рынок сахара в Армении контролирует Самвел Алексанян. Последний заявляет, что импортирует и перерабатывает сырье на принадлежащем ему же Спитакском сахарном заводе. Допустим, поверили. На вышеприведенном графике представлена цена на сахарное сырье на Лондонской фондовой бирже. В декабре прошлого года цена за один фунт сырья составила 19.51 цента. Сейчас цена составляет 12.93 цента. Иначе говоря, в сравнении с декабрем цена на сахар снизилась на 33 процента. Причем снижалась постепенно: месяц за месяцем, день за днем. И в контексте слов «ценообразование», «себестоимость», «рентабельность», произнесенных Шабояном, очевидно, что сахар должен был подешеветь и в Армении.

И что же произошло? Согласно официальной информации, опубликованной Национальным статистическим агентством РА, за последние 5 месяцев, когда по всему миру цена на сахар снижалась, в Армении она росла. В январе, в сравнении с декабрем 2016 года, сахар подорожал на 1.8 процента, в феврале – на 2.9 процента, в марте – на 2.7 процента, в апреле – на 3.2 процента, в мае – на 3.3 процента.

Одним словом, параллельно стремительному снижению цен на сахарное сырье в мире, в Армении цена на сахар стабильно и уверенно растет. Интересно, какой это экономической формулой руководствуются ГКЗЭК и ее председатель, проявляя такое завидное безразличие к этому вопиющему факту. Разве ГКЗЕК не интересует, почему в российских супермаркетах килограмм сахара стоит 320 драмов (39,19 руб), и никому и в голову не приходит ввозить его в Армению, где «нет препятствий для доступа» и килограмм сахара стоит 400-405 драмов? (48,99-49,61 руб) Вот это загадка!

Армения. Весь мир > Агропром. СМИ, ИТ > ukragroconsult.com, 29 июня 2017 > № 2225510 Артак Шабоян


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215875 Андрей Лукашевич

Почему зарубежным foodtech-проектам не удаётся закрепиться на российском рынке

Андрей Лукашевич

Управляющий директор Delivery Club

Почему зарубежные игроки пока не продемонстрировали серьезных успехов в развитии на российском рынке foodtech? Можно выделить как минимум «десятку» особенностей локального рынка, к которым пока не адаптировались иностранцы

Доставка готовой еды как бизнес появилась в 50-х годах в США. В Россию по понятным причинам тренд пришел в 1990-е, а развиваться начал только в конце 2000-х. По результатам нашего исследования (автор представляет Delivery Club — Forbes), 51% россиян ни разу не заказывали еду на дом, классический сервис доставки работает по старинке, а онлайн-сервисы занимают 5% рынка. Заказать на дом готовую еду — привычное дело для жителя страны с сильной экономикой, потому в мире немало международных сервисов с капитализацией в миллиарды долларов. Российский рынок очень привлекателен для таких организаций.

Они пытались

Yemeksepeti

Лидер Турции, Кипра и ОАЭ с капитализацией $1,8 млрд вышел на российский рынок в 2010 году с проектом Izrestorana. Звучит странно, но в 2012 году турецких предпринимателей сломил «Генерал Мороз». Когда через два с половиной года после запуска проект закрылся, финансовый директор Yemeksepeti Гокан Окан среди прочих причин неудачи отметил долгие зимы. Снег лежит месяцами и создает большие проблемы при доставке на мотоциклах, а использование машин нецелесообразно из-за московских пробок. Вложены, по моим оценкам, миллионы долларов, а среднее количество заказов в сутки — 150, в то время как выход в небольшой плюс возможен при показателе в 2 000.

Gett

Сервис-первопроходец в деле дополнительной монетизации клиентской базы. До 2015 года занимался исключительно перевозкой пассажиров и назывался GetTaxi. После ребрендинга его переименовали в Gett и открыли другие направления, среди которых была и доставка еды. Она не просуществовала и года.

Foodpanda (автор статьи возглавлял сервис Delivery Club на этапе его развития внутри FoodPanda, подробнее — в материале Forbes)

Один из лидеров доставки Азии, Ближнего Востока и Восточной Европы. Компания пришла в Россию в 2013 году со своим сервисом и попыталась его развить. Но в итоге компания приобрела российский Delivery Club. Взялись серьезно: изучили рынок и предпочтения потребителей, внедрили новые инструменты, задали хороший темп роста.

Формально при Foodpanda метрики росли — было подключено 2000 ресторанов, уровень капитализации возрос, но Delivery Club терял рынок: на пятки наступал особенно сильный в регионах сервис ZakaZaka. Из-за того, что стратегию диктовали из штаб-квартиры, большинство инициатив тонуло в постоянных согласованиях. Стало очевидно, что российский рынок на глобальном уровне — источник финансирования азиатских активов группы, и в августе 2016 мне и Константину Захарову пришлось уйти из Delivery Club. Осенью того же года Foodpanda не стала дожидаться потери лидирующих позиций и продала этот бренд, после чего ушла из России. Мы вернулись в Delivery Club, получив от Mail.Ru Group карт-бланш на усиление команды и инвестиции на развитие.

Uber Eats

В начале 2017 года на рынок вышел сервис UberEats, который монетизирует базу клиентов такси Uber. В ряде стран это дает хорошие результаты, он работает в 84 городах по всему миру, но в России, на мой взгляд, прогноз неоднозначный. Ресторанов-партнеров пока немного, а значит и выбор у пользователя небольшой. Сервис по-прежнему доступен лишь в нескольких районах Москвы и не имеет преимуществ перед конкурентами. Важный сдерживающий фактор — отсутствие возможности оплаты наличными.

Локальные особенности

В чём же дело? Почему зарубежные игроки пока не продемонстрировали серьезных успехов в развитии на российском рынке foodtech? Всем, кто хочет делать деньги на какой-либо территории, стоит понимать менталитет и правила жизни тех, кто её населяет. Итак, поговорим об особенностях нашего рынка:

Работа с ресторанами. Иностранные сервисы любят приходить в наш монастырь со своим уставом. Стратегия разрабатывается в штаб-квартире и даже где-то работает, но не в России.

Индивидуальный подход. Общих правил и инструментов нет. Приходить и предлагать стандартные условия бесполезно, надо вести переговоры и предлагать выгодные условия.

Программное обеспечение, терминалы и сервера. Владельцы ресторанов давно купили оборудование, программное обеспечение и время «технарей». Они потратили кучу денег и нервов, чтобы всё это заработало, выучили персонал. Переделывать инфраструктуру под очередную службу доставки никто в здравом уме не будет, R-Keeper и iiko и так отлично работают. Сервисы, которые не способны интегрироваться в существующую систему, рискуют не договориться о сотрудничестве.

Актуальные цены и меню. Ежедневное обновление данных — первичная необходимость. Неактуальная информация превращается в недовольных пользователей. Удар по репутации получает и сервис доставки, и ресторан, всё происходит очень быстро. Небольшой агрегатор, который обслуживает несколько сетей ресторанов, справляется вручную, но при росте без специального оборудования и программ начинаются проблемы.

Деньги. Ресторанов, в которых по-прежнему не принимают банковские карты, очень много. Большинство зарубежных сервисов работает только с банковскими картами и с такими ресторанами работать не могут.

Персонал и управление. Зарубежные сервисы не понимают, как и кого искать для решения задач на местах. Наш рынок требует несколько иного набора специалистов, чем за рубежом. Так, на нашем рынке нечего делать без профессионалов из HoReCa — именно они играют ключевую роль в увеличении количества ресторанов. Зарубежные сервисы обычно не могут оценить уровень компетентности таких людей и сильно страдают от этого. Кроме того, удалённое управление означает ослабленный контроль. В сочетании с проблемой набора персонала это увеличивает вероятность того, что местные сотрудники окажутся непорядочными людьми: вступят в сговор, начнут выводить деньги из компании и трудиться в сугубо своих интересах.

Работа с потребителями. Потребитель и его поведение — основа бизнеса. В каждой стране свои правила и Россия здесь не исключение.

«Кровные». За последние 26 лет рубль обесценивался минимум четыре раза. Многих сложно заставить платить картой через терминал у курьера. Люди идут к банкомату, снимают с карты всё что есть и расплачиваются «как привыкли». Онлайн-оплата картой для типичного российского клиента — риск, ведь это предоплата. Он не привык платить вперёд тем, к кому впервые обратился, а привязка карты к личному кабинету вообще на первом месте по уровню тревоги. Поэтому сервис, который принимает к оплате только банковские карты, теряет значительную часть прибыли.

Недоверие к чужакам. Согласно результатам недавнего опроса ФОМ, патриотами себя считают 78% россиян. Очень много тех, кто из принципа не будут заказывать у иностранцев — в особенности в регионах.

Привычка, которой нет. В странах победившего капитализма доставка готовой еды естественна, привычка формируется 70 лет, а в России чуть больше десяти. То, что больше половины наших соотечественников никогда не заказывали еду — нормально. Зачем платить там, где можно не платить? Жители Великобритании и США, например, платят за доставку и не видят в этом проблемы. С такой стратегией на наш рынок пришел UberEats, но в России почти все доставляют еду бесплатно и уходить туда, где будут дополнительные траты, нет смысла. В преимуществах UberEats заявлено, что больше не надо платить чаевые, но это не про Россию. Здесь многие и так их не платят. Причина та же: эта традиция просто не успела возродиться, хотя была в дореволюционной России в порядке вещей. Скорость доставки за рубежом тоже влияет на цену. На нашем рынке это уже есть. Delivery Express (логистическое подразделение Delivery Club, которую представляет автор, — Forbes) и ряд нишевых игроков предлагают доставку за 45 минут и не берут за эту услугу денег.

Вместо заключения

Местные продукты и сервисы успешнее зарубежных аналогов — они ближе по духу нашему потребителю. Вконтакте гораздо популярнее зарубежных социальных сетей, а Яндекс.Такси по количеству поездок в городах России опережает мировых игроков. Здесь владельцы бизнеса прекрасно понимают для кого и как надо работать. Зарубежные foodtech-компании не оставляют попыток закрепиться на нашем рынке. Удастся ли это кому-нибудь? Покажет время.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2017 > № 2215875 Андрей Лукашевич


Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июня 2017 > № 2214148 Алексей Баранов

Клубничные берега: умные агротехнологии становятся «домашними»

Алексей Баранов

Директор по развитию компании Fibonacci

Концепция smart agro (разработка интеллектуальных систем, контролирующих все природные процессы выращивания и позволяющих прогнозировать урожай) от ферм за чертой города перебирается квартиры потребителей. Смогут ли производители домашних гаджетов открыть новый рынок?

С появлением «интернета вещей» (IoT) и индустрии «больших данных» (big data) многие технологии, казавшиеся только далеким будущим, стали частью нашей жизни. Среди таких инноваций —«умные дома», которые полностью автоматизируют быт. Или заводы, где каждый станок подключается к единой системе промышленного интернета вещей. Натуральные продукты питания, которые производятся практически без участия человека.

Правильное питание стало мейнстримом. И неудивительно, по данным НИИ Питания РАМН, 30-50 % всех заболеваний граждан России связаны с некачественными продуктами, содержащим химические удобрения, средства защиты растений, пищевые добавки. Сегодня сельское хозяйство переживает серьезную трансформацию и по принципу других отраслей промышленности, которые идут в сторону штучного, персонализированного производства, становится ближе к потребителю в буквальном смысле этого слова. Появляются технологии, которые дают человеку возможность производить свежие и натуральные продукты питания у себя на кухне.

От сельскохозяйственной революции к городским фермам

В 1940-1970 годах произошла так называемая «сельскохозяйственная революция». Это был послевоенный период оптимизма, агропромышленники, казалось, нашли способ прокормить растущее население планеты. Селекционеры выводили более продуктивные сорта, химики разработали целое поколение новых средств защиты растений, в полях появилась современная агротехника. Технологический прорыв дал возможность накормить жителей развитых стран и улучшить качество жизни в развивающихся странах.

Однако, сегодня этого уже недостаточно. По оценкам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), через тридцать лет населению Земли понадобится, как минимум, на 50% больше продовольствия. Кроме того, последствия агропромышленной революции не заставили себя ждать. Применение агрохимикатов и интенсивная выработка сельскохозяйственных земель привели к загрязнению окружающей среды остатками пестицидов, истощению почв, нарушению водного баланса. А сами продукты интенсивного сельского хозяйства наполнены химикатами, антибиотиками, гормонами роста и другими чужеродными элементами, некоторые из которых по данным ВОЗ могут вызвать серьезные заболевания.

Одна из основных проблем современного сельского хозяйства — неоправданно долгий путь продукта от места производства на стол потребителя. Наши продукты порой плывут к нам на кораблях через полмира, преодолевают на грузовиках сотни километров, потом содержатся на складских комплексах и только затем появляются на полках магазинов. Чтобы продукты не испортились в пути и сохранили товарный вид, используются разнообразные химические технологии хранения.

Вполне закономерно, что на рубеже 1980-1990-х годов появилась идея сократить путь продукта до потребителя. Она воплотилась в двух концепциях: идеологической — local food (ешь то, что произведено в радиусе сотни километров от тебя) и технологической — urban farming (идея производить еду прямо в черте города). В итоге, по всему миру начали развиваться городские фермы, которые производят продукты и тут же продают их в магазины, рестораны и конечным потребителям.

Несколько лет назад экспрессивный экс-мэр Лондона Борис Джонсон объявил план по превращению Лондона в огородный город — выдавал гранты на создание собственного садика всем желающим. Люди брали их тысячами и действительно закладывали небольшие садики на своих крышах и верандах. Свои огороды появились даже на задних дворах Белого Дома и Букингемского дворца. Страх перед последствиями сельскохозяйственной революции встретился с инстинктивной тягой людей к земле и все это вылилось в повальное увлечение городскими фермами.

За двадцать с лишним лет городские фермы мутировали от милых частных огородов в черте города, грядок за задних дворах ресторанов и гаражных экспериментов с гидропоникой и аквапоникой до высокотехнологичных фермерских комплексов. Однако это не умалило тяги обычных потребителей к собственным фермерским экспериментам. На Западе этот тренд год от года набирает обороты и привлекает новых адептов. Очевидно, производители домашних гаджетов не могли обойти его стороной.

Интернет вещей для клубники и шпината

В начале 2000-х появилась и стала активно наполняться технологическим содержанием концепция интернета вещей, проникая во все сферы нашей жизни. В 2012 году компания Panasonic анонсировала полномасштабное производство систем управления энергией SMARTHEMS, предназначенных для «умных домов», а также объявила, что собирается внедрить эту систему во все приборы своей линейки: от кухонной техники до кондиционеров.

Концепция smart agro подразумевает разработку интеллектуальных систем, контролирующих все природные процессы от времени посадки до основных параметров (влажность, температура, свет и др.), которые также способны анализировать и прогнозировать будущий урожай. Системы работают на основе больших данных — собирают и анализируют информацию, поступающую от разных источников, строят взаимосвязи и прогнозы. Например, в городских фермах система «видит» число ферм, урожай, заложенные параметры, на основе которых может вывести статистику, сделать прогнозы и дать рекомендации. Цель смарт-агротехнологий — создать в искусственных условиях имитацию природной экосистемы, в которой не требовалось бы активное участие человека.

На Западе рынок домашних смарт-агротехнологий активно развивается. Этот вывод можно сделать, если посмотреть на активность крупных производителей бытовой техники — у Panasonic, Philips, уже есть свои разработки умных домашних ферм.

В конце прошлого года шведская IKEA выпустила на рынок вертикальные сады для домашнего выращивания. Технология основана на использовании пробок из абсорбирующей пены, которые позволяют семенам прорастать, а затем продолжают создавать благоприятные условия для роста, сохраняя атмосферу достаточно влажной. После прорастания семян пенистая пробка помещается в отдельный маленький горшок и заполняется пемзой, способной хранить много воды. Затем горшки переносятся на оборудованный лампой поднос, обеспечивающий растения светом и достаточным количеством питательных веществ, чтобы они могли расти и развиваться круглый год. Нельзя сказать, что такой сад полностью попадает в концепцию smart agro, поскольку устройство подразумевает достаточное участие человека. Однако, сам факт появления такого устройства в одной из крупнейших глобальных сетей товаров для дома говорит о том, что на подобные решения есть спрос.

Еще один пример smart agro для дома — гаджеты, в которых основной функциональный блок — это картриджи, заправленные семенами и питательным раствором, каждый из которых запрограммирован на определенный вид растений. Такой принцип используется в некоторых гаджетах для кухни — PowerPlant Growing Machine, Click&Grow. При помощи насоса в резервуар поступает вода, увлажняющая губку и обеспечивающая полив растений. Еще одна американская разработка — самоувлажняющиеся контейнеры. Они выращивают свежую зелень и травы, используя технологию, которая позволяет воде увлажнить почву под действием капиллярных сил и сохранить корни растений здоровыми (например, Lets Patch). Однако пока подобные устройства работают, скорее, в тестовом режиме — без больших урожаев.

Широко используются и аэрапонические установки, снабженные смарт-технологиями. Корни растений помещают в резервуар, заполненный ультравитаминным раствором, который по принципу аэрации насыщает растение водой и минералами. К таким относятся AeroGarden и мини-сад Fashion Grower. Количество урожая невелико и непредсказуемо, но установки очень компактны и помещаются даже на стол.

Еще один вариант — «умная» агроферма ,собирающая большие данные (к продуктам такого типа относится продукт компании автора, Fibonacci, — Forbes). Она должна включать необходимую специализированную технику и систему, контролирующую все параметры выращивания: свет, удобрения, влажность, температуру и другие показатели. Система может анализировать полученные данные и вырабатывать рекомендации по рациону, диете и принципам правильного питания.

Проблемы роста

Как и любой развивающийся рынок, рынок smart agro пока стоит перед рядом проблем. Так, многие решения в этой сфере далеки от технического совершенства — ведь по сути мы пытаемся взять на себя роль природы. Например, при отсутствии «закрытой» системы без специально созданного микроклимата и поддержания необходимой температуры, качество и состав продуктов неизменно меняется в худшую сторону. Тогда есть опасность собрать урожай не вовремя или нарушить световой режим, что приведет к порче продуктов. Кроме того, многие продукты требуют особенно сложных методик выращивания. Например, цикл от семечка до ягоды у клубники составляет два года. И на каждом этапе свет, удобрения, влажность и температура должны быть разными.

Отсюда вытекает еще одна проблема — сложность с тонкими настройками smart agro систем. Если в масштабах промышленной высокотехнологичной фермы мы можем говорить про серьезные объемы данных, достаточные для анализа и выводов, то в условиях небольшой домашней фермы накопить столько данных просто невозможно. В качестве решения, можно было бы объединить домашние фермы одного или даже разных производителей в единую сеть, и таким образом агрегировать данные на более широкой выборке.

Однако, здесь мы сталкиваемся с еще одной проблемой: поскольку рынок пока только развивается, ценовой порог довольно высок. На российском рынке стоимость smart agro решений для дома начинается от 120 000 рублей. А значит, на данном этапе сложно говорить про интерес массового потребителя. Получается замкнутый круг: для перехода на новый уровень нужна массовость, для массовости нужна доступность. Как и всегда в таких случаях, для того, чтобы разорвать этот круг нужно, во-первых, время, во-вторых, понимание востребованности smart agro проектов со стороны инвесторов.

Россия > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июня 2017 > № 2214148 Алексей Баранов


Финляндия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 июня 2017 > № 2212038 Владимир Плотников

Плотников выступил на генассамблее Всемирной организации фермеров.

12-15 июня в Хельсинки проходила Генеральная Ассамблея Всемирной организации фермеров. На нее прибыли представители фермерских организаций и кооперативов из 44 стран мира. По приглашению руководства МТК в работе Форума участвует делегация российских фермеров: депутат Госдумы РФ, президент АККОР Владимир Плотников, депутат Госдумы РФ, вице-президент АККОР Светлана Максимова, вице-президенты АККОР Ольга Башмачникова и Алексей Линецкий, председатель Совета АККОР Вячеслав Телегин.

В. Плотников выступил на Генассамблее. Обращаясь к представителям фермерских организаций, он отметил, что участие российской делегации в работе Форума свидетельствует об интересе к фермерам России, стремлении укреплять сотрудничество в аграрной сфере, обмениваться опытом.

Президент АККОР рассказал о современном состоянии фермерского сектора, тех проблемах, которые препятствуют его развитию, акцентировал внимание на вопросах повышения доходности сельских производителей, реализации продукции.

Меры поддержки, предпринимаемые государством, развитие кооперации на селе помогут фермерам выводить на рынок больше продукции, реализовывать ее по более выгодным ценам, выстраивать равноправные отношения с переработчиками и торговлей, заявил Владимир Плотников.

Сейчас доля фермеров в цене невелика – всего 25%. Торговые сети определяют политику на рынке, которая не отражает интересы малых сельхозпроизводителей. Ритейлеры устанавливают длительные сроки оплаты за поставленную продукцию, бонусы за размещение продукции на полках, возвращают непроданный товар и т.п.

Для решения этих вопросов требуется четкое антимонопольное законодательство, которое бы позволило регулировать взаимоотношения торговли и сельхозпроизводителей. Уже принят закон о торговле. Тем не менее, ряд проблем остается.

Так, в небольших населенных пунктах — монополия торговых сетей. Предприниматель, производящий продукцию в сельской местности, должен иметь возможность поставлять ее в местные сети. Однако, логистика пока развита недостаточно и фермеры «проигрывают торговым сетям».

Необходимо создавать торговые сети на кооперативной основе, развивать альтернативные формы торговли. Хорошо зарекомендовали себя ярмарки выходного дня, тематические ярмарки и фестивали, а также новая форма реализации продукции – интернет–торговля.

Российским фермерам важен и мировой опыт в этих вопросах. Фермерские союзы ЕС, других стран имеют давнюю историю и богатый опыт организации торговли, который будет полезен и российским фермерам. Расширение партнерства и дружеских контактов приносит обоюдную пользу, укрепляет добрососедство, уверен Владимир Плотников

Всемирная фермерская организация на очередном съезде после конструктивной дискуссии проголосовала за проведение Генеральной Ассамблеи ВФО в России, в Москве, в 2018 году. В голосовании приняли участие 80 фермерских организаций со всех континентов планеты.

В ходе обсуждения европейские фермеры высказывались за отмену ограничений, которые мешают взаимовыгодному сотрудничеству.

Президент АККОР Владимир Плотников поблагодарил Всемирный форум за принятое решение и пообещал создать все необходимые условия для успешного проведения Генассамблеи ВФО в Москве.

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Финляндия. Россия > Агропром > agronews.ru, 16 июня 2017 > № 2212038 Владимир Плотников


Россия. ПФО > Агропром > agronews.ru, 15 июня 2017 > № 2212061 Дмитрий Теплов

«Наметился тренд на локализацию производства сельхозтехники в России».

В Перми стартовал всероссийский саммит «Агромаш: Локализация производства в России». На мероприятие приехали иностранные производители сельхозтехники, которые готовы рассмотреть возможность открытия производства в России. Почему они стремятся в нашу страну, и стоит ли опасаться роста конкуренции отечественным производителям, рассказал председатель пермского отделения «Деловой России» Дмитрий Теплов.

– В пользу открытия производства в России у иностранных производителей сельхозтехники есть несколько аргументов. Наш рынок очень перспективный. Сельское хозяйство активно растет, в 2015 и 2016 годах объемы производства увеличились на 3,5%. То есть потребность в сельхозтехнике постоянно увеличивается. Одновременно с этим износ технической базы сельхозпредприятий очень высокий. Но после роста курса доллара большинству отечественных предприятий покупка и обслуживание иностранной техники оказались не по карману. Поэтому многие переключились на продукцию российских предприятий. Иностранцы этот тренд почувствовали и те компании, которые хотят сохранить потребителя в нашей стране, задумались об открытии производства здесь. Кроме того, к этому подталкивает и государственная политика, нацеленная на поддержку российских машиностроительных предприятий. Сельхозпроизводители могут получить субсидию в размере 15% от приобретенной сельхозтехники. Но есть важное условие: оборудование должно производиться в России.

– В каких отраслях вопрос обеспеченности современной техникой стоит наиболее остро? Стоит ли российским производителям бояться конкуренции?

– Номенклатура сельхозтехники очень большая. Это и оборудование для производителей молока, животноводческих и птицеводческих хозяйств. Особенно широк спектр в овощеводстве: для каждой категории свое оборудование. Очень многие виды техники в нашей стране не производятся совсем. Поэтому всерьез о росте конкуренции говорить не приходится.

– Какие страны заинтересованы в открытии заводов в России?

– В первую очередь это европейские производители из Италии, Германии, Дании, Голландии и других стран.

– Почему местом проведения саммита выбрана Пермь?

– В регионе традиционно развиты металлообработка и машиностроение. В этом году будет официально зарегистрирован кластер сельскохозяйственного машиностроения в Пермском крае. Это объединение производителей сельхозтехники и комплектующих, сервисных центров и дилеров, образовательных и научных учреждений региона. Конечно, кластер сформировался не за один год, это довольно долгий путь. Он начался в конце 90-х годов, когда пермские компании впервые получили лицензии иностранных фирм на производство сельхозтехники и создали совместные предприятия. В кластер входят «Краснокамский РМЗ», «Навигатор НМ», «Большая Земля», «Техноград» и другие. К официальному объединению присоединятся и зарубежные предприятия, имеющие российские представительства. Это – BCS Group, Sitrex, Enorossi. Мы стали одним их первых регионов, в которых есть кластер сельхозмашиностроения.

– Пока не слышно о массовом открытии заводов сельхозтехники в России. Есть какие-то препятствия для иностранных производителей?

– В Россию уже пришли лидеры из первой мировой десятки сельхозмашиностроения. Остальные пока присматриваются к нашей стране, но не решаются зайти. У многих отсутствует понимание инфраструктуры, подрядчиков, поставщиков. Важно показать наши возможности и имеющиеся условия. Поэтому мы и проводим саммит «Агромаш: Локализация производства в России». Иностранные компании, которые уже открыли заводы в России, поделятся опытом. А для тех, кто пока не решился создать производство здесь, мероприятие – повод познакомиться со страной, инфраструктурой и, конечно, возможностями, которые есть в Пермском крае. Тренд на локализацию производства сельхозтехники в России уже наметился и достаточно заметен, наша задача – привести иностранных производителей именно в наш регион.

Россия. ПФО > Агропром > agronews.ru, 15 июня 2017 > № 2212061 Дмитрий Теплов


США. Россия > Агропром > bfm.ru, 13 июня 2017 > № 2226318 Стефанос Вафеидис

Гендиректор Coca-Cola HBC Russia: 90% нашего сырья производится и закупается внутри страны

Стефанос Вафеидис поделился с Business FM, как компания чувствует себя в России, почему не внедряется в молочный сектор и помог ли ей рост доллара в последние два года

В начале июня прошел Петербургский международный экономический форум, на котором было заключено 386 официальных соглашений на общую сумму 2 трлн рублей. Форум принял более 14 тысяч представителей бизнеса, глав международных организаций, официальных лиц и журналистов, более чем из 143 стран мира. В студии Business FM побывал гендиректор Coca-Cola HBC Russia Стефанос Вафеидис. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Вы по праву считаетесь одним из мировых лидеров рынка продовольственных товаров. Но как исторически сложилась ситуация в России?

Стефанос Вафеидис: Для начала позвольте поблагодарить вас за приглашение. Coca-Cola — сравнительно молодой продукт в России. Истории нашего присутствия здесь чуть более двадцати лет. Тем не менее, мы являемся одним из крупнейших игроков на российском рынке. Нам удалось добиться столь высокой позиции в очень сжатые сроки. Приведу вам всего один пример: на данный момент Coca-Cola является одним из крупнейших брендов безалкогольных напитков в стране.

Тем не менее, некоторым из ваших конкурентов — насколько мне известно, в вашей сфере считается дурным тоном упоминать их названия, однако всем понятно, о ком именно идет речь — как мне кажется, удалось проникнуть несколько глубже, ведь они уже представлены и в молочном секторе. Входит ли это в ваши планы? Есть ли у вас подобные амбиции?

Стефанос Вафеидис: Вы называете это «глубже», я называю это «сферой интересов и компетенции». Мы занимаем первое место по производству безалкогольных напитков, включая газированные напитки, соки, бутилированную воду, энергетические и спортивные напитки. Мы не представлены на рынке молочной продукции в России и на данный момент не планируем внедряться в данный сегмент. Мы занимаемся производством, продажей, распространением и продвижением нашего мирового бренда и удерживаем одну из лидирующих позиций практически во всех категориях.

И вы довольны сложившейся ситуацией?

Стефанос Вафеидис: Мы никогда не останавливаемся на достигнутом. Почему? Потому что мы видим огромные возможности в России. В первую очередь, это предполагает развитие рынка, увеличение так называемого потребления на душу населения. Приведу пример: в категории безалкогольных газированных напитков, которая является для нас одной из ключевых, мы способны увеличить объемы втрое, чтобы, к примеру, сравниться по уровню потребления на душу населения в Польше или в других европейских странах. Большое будущее мы видим и, когда речь идет о производстве бутилированной воды, соков и так далее.

Вопрос, который я задаю каждому на этом форуме: как вы считаете, завершился ли кризис в России? И если вы полагаете, что это так, как это сказалось на вашем бизнесе?

Стефанос Вафеидис: Вообще, мы стараемся не использовать термин «кризис» как таковой. Это слишком сильное определение. Мы предпочитаем формулировку «время вызовов» и, соответственно, воспринимаем данные обстоятельства, скорее, в позитивном ключе, именно как вызов. Мы придерживались такой модели поведения в последние два года и не планируем менять тактику. Переходя к сути вашего вопроса, если предположить, что кризис или трудные времена близятся к завершению, я бы сказал, что мы начинаем замечать, как обстановка постепенно меняется. Я не могу говорить о положительной динамике роста во всех наших категориях, однако перемены заметны. Уверен, что мы вступили на этап развития, изменений и ожидаем, что поступательное движение продолжится во второй половине года. Мы начинаем заполнять рынок и, как я упоминал ранее, нацеливаемся на новые сегменты и увеличение доли рынка, что, разумеется, внушает нам оптимизм.

Как вы оцениваете соотношение между импортированным и местным сырьем? Как изменился данный показатель, и на каком уровне находится он сейчас?

Стефанос Вафеидис: Большое спасибо за вопрос. На мой взгляд, это крайне важный аспект для каждого предприятия, работающего на местном рынке. В настоящее время 90% нашего сырья производится и закупается внутри страны. Что касается ключевых компонентов, то, например, 100% сахара закупается на местном рынке. Мы закупаем сырье у различных поставщиков и довольны тем, что большая часть нашего сырья российского производства.

Включая соки? То есть, откуда вы берете фрукты?

Стефанос Вафеидис: Все фрукты, которые можно закупить в России, мы закупаем здесь. На данный момент это примерно 15% сырья для сокового производства. При этом мы внимательно следим за развитием сельскохозяйственного сектора и заинтересованы в увеличении этого показателя. Это долгий процесс, но наша цель — не останавливаться, пока мы не достигнем уровня 100%.

Coca-Cola, безусловно, является международной компанией. В связи с этим актуален весьма деликатный вопрос: курс валют. Ведь, если вы получаете прибыль здесь, вы должны переводить ее своим акционерам. При этом продукция производится и продается здесь, в России, и, с другой стороны, слабый рубль способствует этому, учитывая, что ваши поставщики — это в основном местные предприятия. В чем решение этой головоломки?

Стефанос Вафеидис: Хотел бы и я знать решение. На самом деле, обменный курс не помог нам в последние два года. Но долгосрочный инвестор, кем мы и являемся, не ориентируется на кратковременное отклонение конъюнктуры, а смотрит шире. Мы в Coca-Cola HBC Россия никогда не переставали верить в развитие экономики России. Мы непрерывно инвестируем, убеждены в долгосрочном благополучии экономики и движемся именно в этом направлении. Возвращаясь к сути вопроса: как мы справлялись с данной ситуацией в такие непростые времена, как в последние пару лет? Очень просто, мы обсуждали это ранее. Мы предприняли большие усилия по локализации и намерены продолжить работать над этим, пока не достигнем уровня 100%. Тем не менее, важно отметить, что мы ожидаем от наших поставщиков высочайшего качества. И в этом, кстати, заключается дополнительное преимущество, ведь поставщик Coca-Cola обязан соблюдать высочайшие стандарты качества. Это стимулирует наших поставщиков расти и развиваться с нами, что в свою очередь можно считать косвенным вкладом в экономику.

Продолжала ли компания инвестировать в Россию в последние три года?

Стефанос Вафеидис: Ответ предельно прост: да.

А что насчет этого процесса замены поставщиков с импортеров на местных производителей? Было ли это обусловлено данным экономическим процессом или началось раньше?

Стефанос Вафеидис: Этот процесс начался раньше. Изменившиеся обстоятельства лишь ускорили этот процесс. Мы делали то, что планировали, но быстрее. В любом случае, мы уже добились определенных результатов. Я уже упоминал актуальные цифры, и мы не остановимся, пока эта доля не составит 100%.

Не могли бы Вы рассказать о перспективах? Учитывая улучшение экономической ситуации в России, планируется ли увеличить объем инвестиций?

Стефанос Вафеидис: Как Вам известно, акции Coca-Cola Hellenic котируются на Лондонской фондовой бирже. Решение об инвестициях базируется на большом количестве факторов, поэтому мне сложно дать вам однозначный ответ. Тем не менее, отмечу, что квартальные результаты продаж и прогнозы инвестиционного сообщества внушают оптимизм. Финансовые показатели в России в первом квартале этого года также показали рост после довольно непростых предыдущих двух лет на рынке. Мы не ждем чуда, но надеемся на период стабилизации. И это хорошо: стабильная конъюнктура без значительных колебаний благотворно влияет на развитие бизнеса, планирование инвестиций. Именно так мы продолжим действовать. Что касается увеличения объемов инвестиций, в любом случае, это зависит от наших планов на будущее. Мы следим за ситуацией и реагируем на изменения. Наш бизнес развивается динамично.

Благодарю вас за интервью.

Илья Копелевич

США. Россия > Агропром > bfm.ru, 13 июня 2017 > № 2226318 Стефанос Вафеидис


Россия. СФО > Агропром > agronews.ru, 13 июня 2017 > № 2212070 Дмитрий Рылько

Дмитрий Рылько: «Нам не может постоянно везти».

О поводах для оптимизма и пессимизма в сельском хозяйстве страны рассказал на этой неделе журналистам гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько. Он приезжал в Барнаул, чтобы прокомментировать результаты опроса руководителей 100 сельхозпредприятий страны, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения.

Исследование ВЦИОМ показало, что, несмотря на неблагоприятные явления в экономике в целом, в аграрном секторе второй год подряд наблюдается положительная динамика. Более того, официальная статистика говорит, что рост прибыли в сельском хозяйстве фиксируется уже три года. Если раньше прибыль в аграрных регионах (кроме юга страны) обеспечивалась за счет государственных субсидий, то с 2014 года она превысила субсидии. Дмитрий Рылько объясняет новую реальность контрсанкциями в отношении западных экспортеров продовольствия, девальвацией рубля и благоприятными климатическими условиями. Последний фактор позволил резко поднять темпы прироста сельхозпроизводства. В среднем растениеводство выросло на 8%, животноводство – на 1,5%.

Российский экспорт продовольствия в 2016 году превысил 16 млрд долларов и в 2017-м, по прогнозам, вырастет еще на 8%, до 18,4 млрд долларов. По объемам экспорта сельскохозяйственной продукции наша страна в прошлом году побила все рекорды, но это совпало с падением мировых цен, поэтому в долларах получилась не столь впечатляющая картинка. Дмитрий Рылько с удовлетворением отметил, что среди покупателей российского продовольствия растет доля Китая. За последние три года она поднялась с 6 до 10%, а в первом квартале 2017 года увеличилась до 11%.

Темпы прироста сельхозпродукции по стране не случайны, а свидетельствуют о том, что российское растениеводство вошло в новый этап технологического развития. На европейской территории страны четко видно, что по ряду сельскохозяйственных культур аграрии вышли на новые показатели продуктивности. Уже никого не удивляют урожаи пшеницы по 6 тонн с гектара и кукурузы по 8 тонн. В последние годы они думают не просто о росте урожайности культур, а проводят маржинальный анализ. И, может быть, крестьяне не знают этого термина, но интуитивно чувствуют, что надо сопоставлять доход и затраты по каждой культуре, чтобы понимать, выгодно ли наращивать ее урожайность, оправдываются ли дополнительные вложения ростом продуктивности. «Этот подход внедряется повсеместно, в том числе и на Алтае, где мы видим изменения структуры посевов, – отметил гендиректор ИКАР. – Теперь хозяйства выращивают меньше культур, но включают в структуру посевов наиболее прибыльные в их почвенно-климатических зонах». …

Россия. СФО > Агропром > agronews.ru, 13 июня 2017 > № 2212070 Дмитрий Рылько


Россия. СЗФО > Агропром > zol.ru, 8 июня 2017 > № 2203189 Виталий Шеремет

«Сельское хозяйство совершило небольшое чудо» - руководитель практики KPMG Виталий Шеремет

Российским сельхозпроизводителям больше помог слабый рубль, а не контрсанкции. Об этом в интервью экономическому обозревателю «Коммерсантъ FM» заявил руководитель практики по работе с компаниями агропромышленного сектора KPMG в России Виталий Шеремет в рамках Петербургского экономического форума.

— Начнем, конечно, с общих тенденций в сельском хозяйстве. Эта отрасль в России демонстрирует, несмотря на все трудности, удивительные темпы роста. Вопрос такой: продолжится ли тренд?

— Вопрос очень интересный, потому что тренды роста действительно были интересными за последние два-три года. В значительной мере эти темпы роста обусловлены двумя факторами: поддержкой государства — работа, которая была произведена в предыдущие годы; но также очень важна динамика курса рубля, что позволило нашим аграриям, особенно работающим на экспорт, заявить себя как экспортные игроки.

— В основном это касается первичного сырья?

— Да, зерно, растительное масло — это то, в чем мы традиционно хороши. Но в последнее время, по итогам этого года, Министерство сельского хозяйства стало помогать игрокам выходить на внешние рынки с продуктами следующего передела.

— Это традиционные рынки или новые площадки появились?

— В сегодняшней геополитике, наверное, ключевыми рынками, направлениями являются Ближний Восток и Азия, Китай как большая часть Азии. И в этом случае очень интересен недавний пример: в Бразилии, если помните, была история с мясными продуктами, рынок знал нашу продукцию, и некоторые наши производители оперативно отреагировали и вошли в те сети, вход в которые занял бы годы. Доминировала на этих рынках традиционно Бразилия, так, Ближний Восток примерно 8% закупает бразильской птицы, но наши сумели сыграть на опережение. Вопрос в том, смогут ли они выдержать дальше эту конкуренцию. Курс здесь все-таки является очень важным фактором.

— Лучше, чтобы курс снижался, я так понимаю?

— Видите, у каждой медали две стороны. Экспортеры в любой отрасли, в сельском хозяйстве в том числе, заинтересованы в более низком курсе, это повышает конкурентоспособность нашей продукции.

— Если этого не произойдет, если курс будет стабилен, то какой поддержки со стороны государства в других элементах стоит ожидать? И нужно ли ожидать?

— Поддержка однозначно нужна, вопрос — где. У нас есть отдельные области, суботрасли сельского хозяйства, которые хорошо представлены, где объем производства уже даже, может быть, превышает объем потребления. В то же время нужны инвестиции, например, в инфраструктуру, в обучение персонала, в переориентацию — у нас с этим проблемы. У нас в большей мере поддержка была направлена либо на прямую поддержку, либо на поддержку по процентным ставкам. А вот инвестиции в инфраструктуру были не такими объемными, скажем так, в сравнении с той же структурой поддержки Китая, Индии, Соединенных Штатов.

— А что вы подразумеваете под инфраструктурой?

— Это и физическая инфраструктура, это доступ к рынкам — порт и перевалка, которая у нас одна из самых дорогих в стране по сравнению со странами региона. Это РЖД, которая является монополистом и, скажем так, иногда является препятствием на пути наших экспортеров. Это речной транспорт, порты малой воды, автомобильный транспорт в некоторых случаях. Но есть и финансовая инфраструктура — здесь у агросектора те же проблемы, те же вызовы, как и у всей страны.

— Нужны ставки поменьше, кредиты подлиннее?

— Ставки поменьше, деньги населения заманить в сектор и так далее.

— Заманить каким образом?

— Убедить, что компании заслуживают доверия, что сектор на подъеме. Это вопрос доверия. Но, в первую очередь, конечно, должно быть доверие к финансовой системе в целом, потом сектора начнут конкурировать. До структурного изменения ничего не произойдет.

— Санкции насколько помогли темпам роста в сельском хозяйстве?

— Какую-то помощь действительно санкции оказали. Но, мне кажется, в большей мере все-таки это была динамика курса рубля. А санкционная тема помогла отдельным областям, овощеводству в первую очередь — это то, чего у нас не было, было слабо развито и только в последние годы начало набирать обороты. Вот история с Турцией, эта «помидорная война» является отголоском. Мы заманили как страна инвесторов в сектор и сейчас решили их поддержать на протяжении какого-то периода.

— Что, с вашей точки зрения, в сельском хозяйстве будет динамично развиваться, на что стоит поставить?

— Мне кажется, тема инноваций в сельском хозяйстве очень интересна. Наша компания довольно-таки серьезно инвестирует в это направление. И, мне кажется, государство должно развернуться и поддержать именно инновации в сельском хозяйстве. Фурсенко даже сказал, что только две отрасли — фарма и сельское хозяйство — являются основными бенефициарами и, по сути, локомотивами в этом отношении. Здесь можно поспорить, но, в принципе, это, наверное, правильно. Если поддерживать в сельском хозяйстве, то интересно выглядят компании, ориентированные на экспортные рынки. Я считаю, у нас очень интересный потенциал.

Внутренний рынок у нас ограничен покупательской способностью. Если брать тот же рынок птицы, который в основном сейчас на внутренний рынок работает, то еще буквально в начале года маржинальность компаний была в районе 2-3% по сектору птиц, очень много убыточных было предприятий.

Мы должны меняться, рынок консолидируется. Возможность выйти за пределы страны при низком курсе рубля даст возможность производителям нарастить объемы и вытащить их из страны.

С другой стороны, сельское хозяйство — та отрасль, которая действительно совершила небольшое чудо за последние годы. Сложно, наверное, и спорно говорить об эффективности поддержки сельского хозяйства, но в целом все-таки результат есть. Посмотрите, мы недавно импортировали, а сегодня мы экспортируем.

Россия. СЗФО > Агропром > zol.ru, 8 июня 2017 > № 2203189 Виталий Шеремет


Россия > Агропром > agronews.ru, 1 июня 2017 > № 2205756 Константин Бабкин

«В наших планах объединить не менее 300 заводов».

О том, зачем понадобилось на месте «Росагромаша» создавать ассоциацию «Росспецмаш», чего она намерена добиваться и купят ли донские комбайностроители белорусский «Гомсельмаш», рассказал «Эксперту Юг» президент группы «Новое содружество» Константин Бабкин в кулуарах второго форума продбезопасности.

В последние годы в сложной и не всегда благоприятной экономической ситуации предприятия сельхозмашиностроения России сделали большой шаг вперед в развитии производства, существенно улучшили качество выпускаемой техники и оборудования, увеличили экспорт высокотехнологичной продукции, создали тысячи новых рабочих мест и увеличили налоговые платежи в бюджеты всех уровней. Это стало возможным за счёт государственной политики на импортозамещение, предоставлению субсидий производителям, введению утилизационного сбора, поддержанию отдельных НИОКР, предоставлению льготных займов Фондом развития промышленности, утверждению критериев отнесения продукции к продукции российского производства, поддержке экспорта.

Однако отсутствие долгосрочных и понятных «правил игры» в отрасли зачастую дезориентирует производителей, которые из-за различных тенденций в политике правительства не могут понять, либо им развивать производство в ожидании субсидий, либо, напротив, его сокращать и переобучать персонал в русле режима экономии. Отстаивать интересы российских машиностроителей призвана Ассоциация «Росспецмаш» (ранее «Росагромаш»), президент которой, Константин Бабкин, (глава группы «Новое Содружество», в которую входит лидер отечественного сельхозмашиностроения завод «Ростсельмаш») дал эксклюзивное интервью «Эксперту Юг».

— Вы много лет апеллировали к федеральному правительству, пытаясь призвать его большее внимание обращать на поддержку отечественного сельхозмашиностроения. Последние годы в отрасли наметились определённые успехи. Как вы их оцениваете?

— Да, что-то началось меняться в отрасли в последнее время. В первую очередь поменялось мышление как в политическом, так и в стратегическом плане. Образ мысли в обществе стал более здоровым. Заявления о том, что нужно защищать свой рынок продовольствия и техники, поддерживать своих производителей ещё 8-9 лет назад всерьёз не воспринимались. Сегодня же протекционизм идёт «на ура». Авторитет представителей либерального крыла власти ослаб, хотя они по-прежнему находятся у власти. Контролируют Центробанк, Минфин, Минэкономразвития, ряд учебных заведений. Тем не менее, проблемы в отрасли никуда не делись. Может быть, даже они стали острее. Налоги на производителей не снизились, стоимость кредитов возросла.

— На ситуацию повлияла «санкционная война» или что-то другое?

— Санкции, рост напряжённости в мире, ситуация с Крымом и т.п. лишний раз показали, что нужно иметь сильную армию, политическую независимость, продовольственную безопасность.

— У Минсельхоза РФ на сельхозмашиностроение большие планы. Его руководство заявляет о необходимости кратного увеличения объёмов производства отечественной техники для роста урожайности в стране. В то же время сами производители объединяются в Ассоциацию «Росспецмаш» для отстаивания своих интересов как раз во властных кабинетах. Нет ли здесь противоречий в ситуации?

— Ничуть. Отрасль по-прежнему находится не в самой комфортной обстановке из-за сложностей с кредитованием и неуверенности в дальнейшем субсидировании со стороны государства. Мы хотим, чтобы политика становилась более стабильной, предсказуемой, с твёрдыми и долгосрочными «правилами игры». Чтобы позитивные ростки правильной политики последних лет не подавлялись, а напротив, пробивались в различных сегментах сельского хозяйства. Если мы видим, что сельхозмашиностроители добились положительных результатов, то этот опыт необходимо тиражировать для производителей строительно-дорожной техники, пищевого машиностроения, станкостроения, авиастроения и других. Более мощная Ассоциация только будет этому способствовать. В наших планах объединить не менее 300 заводов, выпускающих спецтехнику, пищевое оборудование и компоненты. Расширение деятельности позволит более уверенно вести диалог с правительством о поддержке отрасли. …

Россия > Агропром > agronews.ru, 1 июня 2017 > № 2205756 Константин Бабкин


Россия. ЦФО > Агропром > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205065 Сергей Михайлов

Группа «Черкизово»: мясной рынок заинтересован в сильном рубле и слабой инфляции

Совладелец и генеральный директор Группы «Черкизово» Сергей Михайлов стал участником ПМЭФ. В интервью Business FM он рассказал об успехах компании, ее планах и взглядах на экономику

Власти Московской области и Группа «Черкизово» подписали соглашение о сотрудничестве на ПМЭФ. Директор компании Сергей Михайлов обсудил это с главным редактором Business FM Ильей Копелевичем. По его мнению, сейчас вопрос импортозамещения уже решен, и на мясном рынке даже наблюдаются элементы перепроизводства. Какие перспективы у этого бизнеса в России?

У нас в студии Сергей Михайлов — совладелец и генеральный директор Группы «Черкизово» — это одна из крупнейших частных компаний в российском продовольственном секторе и крупнейший производитель мяса. И одна из немногих в этом секторе, которые еще и публичные, и торгуются на рынке, что, безусловно, говорит о масштабе. Сергей, сельское хозяйство — это та отрасль, на которую мы все смотрим с огромной надеждой. Мы знали, что она должна показать рост, она его показывает. Но интересно, как это выглядит со стороны бизнеса, какими по результатам были для вас 2014-2016 годы? Я думаю, что там была хорошая прибыль. Из чего она формировалась, и на что вы ее тратите?

Сергей Михайлов: Аграрный сектор развивается. На самом деле, у нас никогда спокойно не бывает. У нас, можно сказать, что каждый год какой-то кризис. И на самом деле, 2015 и 2016 годы были достаточно волатильные и непростые, и по доходности, в том числе не лучшие для нас. Сейчас мы видим, что ситуация у нас стабилизируется, и доходность растет. Во многом это связано с тем, что у нас поменялась ситуация на рынке. Если раньше мы больше работали над импортозамещением, то, что касается мяса, Россия была одним из крупнейших импортеров мяса последние 10-15 лет, то сейчас этот вопрос уже решен. На фоне того, что потребительский спрос не растет, даже где-то, может быть, падал, а сейчас стабилизировался, но вопрос импортозамещения решен, и мы теперь даже наблюдаем элементы перепроизводства, если говорить, допустим, про птицу. Конкуренты усиливаются, приходится больше работать над эффективностью, над продуктами с добавочной стоимостью, что мы и делаем. Но, несмотря на это, мы не остановили наши инвестиции и развитие. Мы проинвестировали около 10 млрд в прошлом году, и в этом году планируем проинвестировать примерно такую же сумму. Это в том числе проекты в Московской области по мясопереработке. Мы сегодня утром подписали соглашение с губернатором по реализации этого проекта.

Губернатор Московской области Андрей Воробьев был у нас в студии и помянул это специально. Он, кстати, огромное значение придает этому проекту, в числе четырех, вообще, которые он назвал для Московской области.

Сергей Михайлов: Приятно это слышать. Проект, на самом деле, сам по себе уникален. Он не только уникален своим масштабом — это 6 млрд инвестиций, до 100 тонн продукции в сутки.

Какая продукция там будет? Мы же все это едим, поэтому это интересно.

Сергей Михайлов: Это сырокопченые, сыровяленые колбасы. Мы занимаем на рынке достаточно сильные позиции, являемся лидером на этом рынке. И этот проект позволит нам практически удвоить нашу долю рынка. Проект еще уникален не только в России, но и в Европе своей высокой технологичностью и автоматизацией, фактически продукции от начала и до конца никто не касается, в большей степени это роботизированное предприятие.

Это импортное оборудование?

Сергей Михайлов: Да, оборудование в большей степени импортное.

Вот тут мы как раз касаемся общеэкономической темы, потому что, с одной стороны, курс рубля, который у нас образовался после конца 2014 года, хорош для внутреннего производителя, сильнее, чем санкции защищает внутренний рынок от импортной продукции и, с другой стороны, делает очень дорогостоящими покупки нового оборудования. Как тут одно с другим совмещается?

Сергей Михайлов: Вы знаете, поскольку мы ориентированы больше на внутренний рынок, более 95% наших продаж — это сегодня российский рынок, то нам интересен в большей степени стабильный и сильный рубль. Сегодняшние уровни, например, 56-57 рублей.

А иностранного конкурента Вы не боитесь и снижения цен?

Сергей Михайлов: У нас тоже снижается себестоимость. Сильный рубль значит снижение себестоимости, потому что 70% нашей себестоимости впрямую или косвенно привязаны к валюте. Это то же зерно, которое в рублях, но оно экспортируется. Это витаминные аминокислоты, ветпрепараты, масла. На самом деле мне легче назвать, что у нас невалютозависимое, если говорить о производстве свинины и птицы, поэтому и себестоимость падает. Да, есть угроза импорта продукции по более низким ценам.

Но перевешивает вот это. То, что ваши издержки в значительной степени удвоятся.

Сергей Михайлов: Да. Для экспорта слабый рубль — конечно, это приоритет, но мы считаем, что даже здесь мы не согласны, нужен относительно стабильный рубль, и больше важен уровень инфляции. Если мы с вами имеем стабильно низкий уровень инфляции — среднесрочно 3-5%, то это позволяет лучше управлять себестоимостью. Если мы вспомним ранние периоды, когда рубль был на уровне 30 к доллару, но инфляция ежегодная была в среднем 10%, а рубль стабильно держался, то понятно, что через пять-десять лет конкурентное преимущество мы теряем.

Мне кажется, что если бы вас сейчас услышала Эльвира Набиуллина, она бы просто вас вывела на авансцену и сказала: вот видите, что на самом деле нужно бизнесу, — отвечая многим своим оппонентам, которые критикуют ее за ту политику.

Сергей Михайлов: Нужен баланс интересов. Я думаю, у всех тут немножко разная картинка.

Вы идеально иллюстрируете именно ее аргументы в том макроэкономическом споре.

Сергей Михайлов: Добавлю, мы за низкие процентные ставки. В среднесрочной перспективе, понятно, опять же баланс и курс рубля. Я думаю, это, скорее всего, и произойдет, потому что это основной двигатель инвестиций. При ставках в 10-12%, конечно, ожидать огромных инвестиций сложно.

Теперь позвольте перейти к мясу и деньгам. Года два-три назад я разговаривал с одним из ваших коллег из аграрного сектора про свинину. Извините, но меня потрясла цифра, он мне назвал, что маржинальность — это тогда был курс рубля где-то в районе 50, потом он был хуже, потом лучше — он сказал: вот этот курс рубля наш рынок защищает, но у нас маржинальность достигает 40%. Я это запомнил, хотя я очень далек от всех этих технологических вопросов, но мне показалось, что свинина — это какое-то «золотое дно». Так это или не так?

Сергей Михайлов: Вы знаете, во многом это так. На самом деле, мы публикуем наши данные, у нас маржинальность текущая по свинине — в районе 40%.

То есть все совпадает с тем, что я слышал?

Сергей Михайлов: Наверное, нужно отметить, что с одной стороны, это происходит благодаря тому, что в России в целом очень высокое конкурентоспособное производство свинины и себестоимость одна из самых низких в мире. У тех, кто сделали современные, новые инвестиции и применили последние технологии, последнюю генетику. С другой стороны, наверное, маржинальность — не лучший показатель, как мерить это производство, потому что цикл производства — практически год. Возвратный капитал — здесь задействованы большие обороты и средства.

Многие скажут, всего год.

Сергей Михайлов: Ну да, если брать молочное производство или другие...

Там 10 лет.

Сергей Михайлов: Но год, согласитесь, если даже колбасу ту же взять, колбасу мы делаем за сутки, даже ту же сырокопченую колбасу — за месяц, а здесь год. Птица — это три месяца примерно. Индейка — что-то посередине. Поэтому маржинальность высокая, и я думаю это связано еще и с тем, что, имея огромный потенциал внутри страны, до недавнего времени Россия была одним из крупнейших импортеров свинины. И еще, может быть, пять-семь лет назад импортировали даже больше свинины, чем Китай. Китай — сегодня основной потребитель свинины в мире с большим запасом.

Сейчас мы уже выходим на тот рынок. Кстати, мы знаем, что мы начали экспорт свинины в Китай, объемы пока небольшие, какие-то другие рынки мы тоже осваиваем. Вы уже сказали, что наш внутренний рынок бурно развивался, он почти исчерпан?

Сергей Михайлов: Начат экспорт в Азию. На самом деле, доступа прямого на китайский рынок мы пока, к сожалению, не имеем, ни по птице, ни по свинине. И в этом направлении ведется огромная работа и Минсельхозом, и правительством, но, к сожалению, этот рынок для нас остается пока закрытым.

Он административно закрыт?

Сергей Михайлов: Да.

То есть у них тоже есть свой Роспотребнадзор, который инспектирует, проверяет?

Сергей Михайлов: Да.

Как вы думаете, от чего зависит открытие рынка?

Сергей Михайлов: Во многом это и от нас самих зависит, во многом это вопрос политический. От нас самих, потому что мы должны иметь реальную возможность, Россельхознадзору иметь возможность гарантировать качество и безопасность экспортируемой продукции. А здесь не последний вопрос — регионализация. Потому что сегодня, если у нас болячка в одной части страны, сразу другие страны закрывают всю Россию, потому что регионализация до конца еще не доведена, но практически этот вопрос уже решается. И в связи с этим перемещение продукции между регионами внутри страны — этот вопрос еще открыт. И возможность трейсить и прослеживать движение товара по стране — это важные темы, потому что и африканская чума присутствует, и птичий грипп. Это всегда риски, с которыми придется работать.

Я в связи с этим другую близкую тему затрону. Я знаю, что у нас ведется активная борьба не на жизнь, а на смерть с африканской чумой свиней, и в связи с этим, как я слышал, начали забивать в лесах кабанов. И многие, знаете ли, очень беспокоятся на этот счет. На ваш взгляд, это оправданная мера? Я, конечно, знаю понаслышке об этом.

Сергей Михайлов: Вы знаете, действительно, основной источник распространения африканской чумы — это дикая фауна, кабаны. Но, наверное, промежуточное звено этого — это те же ЛПХ — личные небольшие подсобные хозяйства небольшие, которые сегодня, к сожалению, не нормированы и не соблюдают те же правила безопасности, которые применяются в промышленном производстве, и тем самым создают дополнительные риски не только для себя, но и для крупных хозяйств. Это, конечно, проблема, потому что проинвестированы десятки миллиардов рублей, в том числе и частных инвестиций, и кредитные — это и банки, и государственные банки. И здесь уже в какой-то момент риски становятся слабоуправляемыми. И, к сожалению, африканская чума пока развивается по худшему сценарию, и, несмотря на много деклараций о том, что все с этим борются, мы пока видим, что все-таки больше деклараций, меньше действий. Хотя при этом я должен согласиться, что вопрос непростой.

И это на сегодня реальный, серьезный фактор в Вашей отрасли, да? То есть мы пока ничего не добились, чтобы побороть эту инфекцию?

Сергей Михайлов: Знаете, статистика вещь упрямая, мы, конечно, с этим боремся, но пока, если посмотреть на цифры, на количество вспышек, их меньше не стало. Последние 12 месяцев говорят о том, что их стало больше в разных регионах. Это, конечно, тревожный фактор.

И еще один вопрос. Вы сейчас запускаете в Подмосковье огромный новый завод. Приходится ли вам сейчас, в этой нашей экономической стадии, привлекать кредиты, или достаточно собственных средств?

Сергей Михайлов: Мы инвестируем и реинвестируем собственные средства, а также привлекаем кредиты. Например, в проекте в Каширском районе где-то 70 с лишним процентов — это кредиты.

Тогда позвольте еще один макроэкономический вопрос. Ну, так сказать стон, который звучит над российским бизнес-сообществом, что вот по этим ставкам, которые есть в этом году, были в прошлом году, ну, в общем, до сих пор они есть, что вообще кредитовать невозможно. Значит ли это, что ваш пример доказывает обратное, что и по этим ставкам, при той ценовой динамике, которая есть, кредиты можно брать, вкладывать, открывать производство в том сегменте, где гарантирован спрос?

Сергей Михайлов: Вы знаете, аграрный сектор — здесь, наверное, все-таки исключение, потому что действует ряд программ субсидирования процентной ставки, и вот новая программа, где субсидии получают банки, но заемщики могут брать деньги под 3-5% в рублях на длинный срок, я считаю, это подъемные ставки. Поэтому, наверное, когда мы говорим о процентных ставках, вопрос не только об аграрном секторе, а в целом там ставки, конечно, выше — и 10, и 12%. Поэтому у нас эффективная ставка — сегодня на уровне 3-4%.

Мы знаем, что со свининой и с птицей у нас стало все очень хорошо, мы не импортируем, мы, наоборот, экспортируем уже. Но нам бы очень хотелось знать, что и говядиной, и молоком мы тоже будем обеспечены. Вот интересы Вашей группы в эту сторону простираются, или Вы считаете пока это сложным, и с точки зрения бизнеса не привлекательным?

Сергей Михайлов: Мы пока сфокусированы на наших направлениях — птица, свинина, мясопереработка. И вот последний проект был на прошлой неделе. Мы запустили производство мяса индейки совместно с испанской группой «Фертес». Они более 20 лет занимаются индейкой. Это, наверное, новое направление для нас, но вот на данном этапе мы будем дальше усиливать и фокусироваться на этих направлениях. В молоко и говядину у нас планов заходить нет.

А Вы как-то рассматривали, оценивали, в чем причина? Я здесь не с Вашей корпоративной, а с такой общественной позиции. Мне просто интересно. Вы же успешная группа, но вот Вы не занимаетесь этим пока. Почему?

Сергей Михайлов: Знаете, просто мы считаем эти проекты, если говорить про говядину, то не очень привлекательными, слишком длинный срок производства. Рынок сам по себе не растущий, а он стагнирующий, и, на самом деле, потребление переключается от говядины на свинину, птицу и на индейку. Там рост приличный. Это связано, может быть, с высоким потреблением говядины, и она становится менее доступна для людей. Мы все-таки предпочитаем работать на растущих, на массовых рынках, где все-таки можно расти внутри рынка, но и сам рынок растет. По говядине рынок сужается. Что касается молока, достаточно неплохие программы, мне кажется, начинают работать по поддержке и стимулированию этого, но все равно цикл воспроизводства и регулирования этого рынка еще требует доработок. Хотя я не специалист на этом рынке, но мы также понимаем, что там очень высокая, сильно выраженная сезонность потребления.

Вы хотели бы иметь свою собственную зерновую базу?

Сергей Михайлов: Конечно, хотели бы, и мы ее сегодня уже имеем. У нас земельный банк около 300 тысяч гектар, мы недавно его практически удвоили — приобрели земли. Это позволит нам довести нашу самообеспеченность в зерне до 50-60%. Это вот тот комфортный уровень, который мы хотели поддерживать, чтобы сбить волатильность и защитить наш бизнес.

Больше не нужно или больше сложно сделать?

Сергей Михайлов: На данном этапе мы считаем, что даже больше не нужно, потому что все-таки риски в растениеводстве все равно остаются видимыми, риски в этом бизнесе выше, чем в мясе и переработке по новым разным факторам. Поэтому мы считаем, наш тот баланс, который мы для себя определили — это 50-60%, а остальное мы покупаем с рынка. Имеем сегодня очень развитую инфраструктуру, мы можем хранить до миллиона тонн зерна единовременно. Обладаем комбикормовыми заводами, мы себя полностью обеспечиваем своими кормами, и, в принципе, мы считаем, что у нас здесь рисков никаких нет.

Спасибо.

Россия. ЦФО > Агропром > bfm.ru, 1 июня 2017 > № 2205065 Сергей Михайлов


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 31 мая 2017 > № 2191481 Виктор Хлыстун

Комментарий. Виктор Хлыстун: нужна четкая осязаемая земельная политика государства.

«Крестьянские ведомости» уже рассказывали о 44-м заседании Зернового клуба. На нем блестяще выступил экс-министр сельского хозяйства РФ Виктор Хлыстун, который обстоятельно обрисовал ситуацию с земельными отношениями в России.

Сделки с 80% земель – неправомерны

Участники заседания Зернового клуба по делу обсудили мировые рынки зерновых, виды на урожай в мире и России. После этого гендиректор аналитического центра СовЭкон Андрей Сизов сказал: «А теперь слово предоставляю отцу земельной реформы Виктору Николаевичу Хлыстуну». И все повернули головы в сторону седовласого коренастого человека. Спецкор «КВ» неоднократно слушал выступления академика в Совете Федерации, Госдуме, брал у него интервью и всегда поражался тщательности анализа, четкости выводов. Он говорил без бумажки, хлестко. И в этот раз Хлыстун был на коне:

– Я хочу обратить внимание на несколько основных позиций, которые очень сильно сдерживают развитие АПК. Мне пришлось участвовать в подготовке земельного законодательства России. В октябре 1990 года начал функционировать Госкомитет РСФСР по земельным реформам. С этого времени прошло почти 27 лет, и я вынужден с горечью отметить, что никто пока не отверг те позиции, которые были заложены в этом документе. Мы еще очень далеко от тех целевых установок, которые этот закон имел в виду.

Мы не достигли ситуации формирования цивилизованного земельного рынка, разумного управления земельными ресурсами, а во многом даже деградировали по целому ряду позиций.

Часто звучит такое словосочетание «земельная политика государства». Вы ощущаете наличие этой политики, её цели, задания? – обратился докладчик к участникам Зернового клуба. Большинство ответили:

– Нет, не ощущаем.

– в 2013 году было принято постановление правительства о земельной политике, в котором главным был отказ от деления земли на категории и упразднение процесса предоставления земли для развития строительства, – продолжил докладчик. – Хорошая задача. Должны строить, развиваться? Да. Но только почему за счет лучших сельхозземель? И вот с 2013 года бросили законопроект об отмене категорий земель, который обсуждается уже пятый год. Потому что он еще не содержит таких механизмов, которые обеспечивают потребности народного хозяйства в земле, а с другой стороны – сохраняет наиболее ценные земельные участки сельскохозяйственного назначения.

Вот позиция первая: нет четко сформулированной земельной политики. Второй вопрос: как выглядит управление земельным фондом страны? Мы каждый год публикуем годовой отчет о состоянии и распределении земельного фонда, эти отчеты являются откровенным враньем – берется прошлогодний отчет и навскидку вносятся изменения: там прибавят, здесь – убавят. В результате мы не знаем, чем управлять.

А с чего началось? Когда в конце нулевых годов появились позиции, некоторые умники заявили: а зачем нам нужен сплошной земельный кадастр, который представляет свод норм о состоянии сегодняшнего земельного фонда. Давайте откажемся от обязательной постановки на кадастровый учет и перейдем к заявительному принципу. В итоге из всех сельхозземель на кадастровый учет поставили не более 19%. То есть, более 80% земель, которые обращаются на рынке, являются неоформленными, не статусными. Получается, что все сделки, которые осуществляются с этими земельными участками, не являются правомерными.

Недополучаем ежегодно 1 трлн рублей налога

Чтобы земля работала, у нас должен быть конкретный собственник: государство, муниципальное образование, корпорация, гражданин РФ. По прошествии 26 лет я вынужден констатировать, что мы до сих пор не разграничили муниципальные земли, земли субъектов Федерации и РФ. Представьте район: в нем есть земли федеральные, субъектов и земли субъектов МО, но где граница между ними, каковы координаты поворотных точек? Неизвестно.

А это значит, что местный начальник обладает огромными возможностями распоряжаться этим как угодно. Заключить даже арендный договор на длительный срок невозможно, потому что по закону его надо регистрировать. Поэтому преобладают краткосрочные, до 1 года аренды договора. И это все порождает незаинтересованность в улучшении земель, нелигитимные сделки, серые финансовые потоки.

Наконец, если земельные участки не поставлены на кадастровый учет и не зарегистрированы, то они не могут быть обложены налогом. Во всем цивилизованном мире земельные налоги являются основным видом местного налога. Вдумайтесь: мы недополучаем ежегодно, по нашим расчетам, около 1 трлн рублей налога! А это означает, что дефицит бюджета муниципальных образований покрывается за счет бюджета субъекта РФ и субсидий федерального бюджета. Порядка 700 млрд рублей ежегодно выделяется на субсидирование МО. Но там есть под ногами источник получения денег.

Фермеру о межевании и думать нечего

Что нужно сделать, чтобы заработала нормально налоговая система? Нужно, чтобы государство приняло на себя обязанность осуществить полную аэрокосмическую съемку, составить на территории страны плановую картографическую основу, установить границы всех земельных участков, помочь в их регистрации.

А сегодня при заявительном принципе каждый, кто хочет поставить на учет участок, нанимает кадастрового инженера, который всеми правдами и неправдами добывает не очень точные планы, картографические материалы или делает наземную съемку. В итоге эти межевые работы влетают в копеечку. И даже крупной структуре порой трудно оплатить эти работы. А что касается фермера, то тем более. Без участия государства этот вопрос не решить.

Еще одна тема: что происходит с качеством? Если в советское время следили за развитием водной и ветровой эрозии, ростом оврагов, опустыниванием, то сегодня никто эту работу не выполняет. И поэтому только в Центральных черноземных областях ежегодно длина оврагов увеличивается на 80 км. Впервые за всю историю в Калмыкии пустыня продвигается на север.

Вся система прогнозирования и планирования земли отсутствует. Как это было при СССР. Велосипед изобретать не надо. Сегодня под эгидой Минсельхоза разрабатываются схемы так называемого территориального развития. Но в них рассматривается только территория населенных пунктов, а сельхозтерритории абсолютно не затрагиваются. И мы не знаем, что будет через 5-25 лет. Должна быть система прогнозирования, самая свежая информация. Ведь грешно, что мы сегодня покупаем за рубежом информацию об уровне созревания хлебов, о потенциальной урожайности.

Что нужно сделать?

Нужно, чтобы государство определило единственную структуру, которая принимает на себя всю полноту ответственности за организацию использования земли. У нас уже была эта структура – вначале Госкомитет по земельной реформе (я её возглавлял в 1990-1991 годы), потом Госкомитет по земельным ресурсам и землеустройству, а потом начались растаскивания и сегодняшним правопреемником стал Росреестр. Необходимо восстановить права и обязанности прежней структуры. Это первое.

Второе. Нужна четкая осязаемая земельная политика. Вначале 90-х увлеклись фермерством. Потом решили, что оно вчерашний день. Потом в Нацпроекте выделили одну строку – поддержка развития КФХ и ЛПХ. Сегодня непонятно, как государство настроено в отношении различных форм хозяйствования. И в этой ситуации Заксобрание Ставропольского края в прошлом году принимает закон, по которому для вновь образуемых землевладений минимальная площадь устанавливается не менее… 2500 га. Этим самым ставится крест на создании малых и средних хозяйств. Слава богу, суд отменил это решение (в немалой степени благодаря принципиальной позиции АККОР, 28-го съезда фермеров России – Авт.).

Власть в заложниках у олигархов

Посмотрите, что происходит в отношении созданных сверхкрупных земельных монополий – латифундий. Приходят мощные инвесторы, вкладывают большие средства в освоение земель. Но нужно понимать: есть разумный предел концентрации земли в руках одного юрлица. И весь мировой опыт говорит о том, что латифундии служили инструментом разрушения государства экономически. Еще Плиний-старший во II веке сказал: латифундии разрушили Рим.

Тем не менее, мы сегодня имеем как минимум десяток структур, которые владеют сотнями тысяч га, почти до 1 млн га (вот они по состоянию на апрель 2016 года: Продимекс и Агрокультура — 790 тыс. га, Мираторг — 594 тыс., Русагро — 594 тыс., Иволга – холдинг — 511 тыс., ХК АК – Барс — 505 тыс., Агрокомплекс — 456 тыс., Росагро — 400 тыс., Авангард – Агро — 370 тыс., Красный Восток – Агро — 350 тыс., Черкизово и Напко — 340 тыс. га).

Экономически это абсолютно не оправдано. Такого не должно быть. Это очень опасно! Даже с политической точки зрения. Пример – Кущевский район Кубани. Когда в руках одного землевладельца сосредотачиваются земли района, то тогда и исполнительная, и законодательная, и судебная власть находятся в зависимости от него. Этого нельзя допускать.

Означает ли это, что нужно установить жесткие барьеры? Нет, нужно создавать необходимые экономические стимулы и экономические барьеры. Этого нет. Идет захват земель, поглощение большого количества предприятий. Причем, это касается всего сельхозпроизводства. Смею заметить, все законодательство США построено на том, чтобы сохранить мелкого и среднего землевладельца. Потому что справедливо считает его носителем национальных традиций, канвой, основой, базисом государства. И любые попытки идти против класса этих собственников (фермеров – Авт.) встречают очень жесткий отпор.

Означает ли это, что не должно быть крупных объединений? Нет, должно быть разумное сочетание.

Совершенно очевидно, что грамотная организация использования земли требует должного научного и кадрового обеспечения. На муниципальном уровне люди, которые имеют специальности в области регулирования земельных отношений, занимают всего 3%. А кто работает? Родственники, сваты, кумовья, друзья. Это стало семейной сферой управления земельными ресурсами. Стало средой, в которую вносится криминогенная ситуация, развивается коррупция. Обратите внимание, что почти 79% уголовных дел, которые заведены на муниципальном уровне, связаны с земельными отношениями. Потому что система образования, система поддержки не срабатывает.

То же самое происходит и в научной сфере. Сегодня нет специализированной научной организации, где развивается и земельная, и землеустроительная наука.

За три последних года принято множество юридических норм, изменений в Гражданский и Земельный кодексы. Но все они являются фрагментами, решают отдельные проблемы. Земельное законодательство нуждается в значительном улучшении. Специалисты разрабатывают документ (например, об обороте земель), а принимают люди, которые зачастую его рассматривают через призму собственных интересов. И в этом большая беда всего нашего законодательства, в том числе земельного.

Резюме

Виктор Хлыстун подытожил, перечислив необходимые меры:

– разработка и официальное утверждение концепции современной земельной политики;

– воссоздание адекватной системы управления земельными ресурсами;

– формирование органа государственного управления земельными ресурсами, обладающего всей полнотой функций и ответственности за рациональное использование и охрану земельных ресурсов страны;

– переход к принципу обязательности постановки земельных участков на кадастровый учет;

– проведение сплошной инвентаризации земель с установлением точных границ объектов территориального деления страны и всех земельных участков;

– завершение земельных преобразований, формирование адекватной структуры собственности на землю;

– совершенствование земельного законодательства с установлением мер по предотвращению развития латифундий и декриминализации земельного рынка;

– разработка и принятие новой редакции закона «О землеустройстве»;

– разработка и реализация программы мер по предотвращению деградации земель.

– создание современной системы кадрового и научного обеспечения системы управления земельными ресурсами страны.

После выступления В. Хлыстуна в зале наступила тишина. И тут до меня дошло, что в Зерновом клубе в основном собрались руководители и специалисты крупнейших агропредприятий и холдингов. Последовали уточняющие вопросы гендиректора СовЭкон Андрея Сизова-старшего, исполнительного директора СовЭкон Андрея Сизова-младшего, гендиректора Волгогелиопрома Александра Кочубея… Ответы были даны по существу.

Виктора Хлыстуна проводили аплодисментами.

Краткая справка. В.Н. Хлыстун:

1990—1991 — председатель Государственного комитета РСФСР по земельной реформе

1991 — председатель Государственного комитета РСФСР по земельной реформе и поддержке крестьянских (фермерских) хозяйств

Ноябрь 1991 — октябрь 1994 — министр сельского хозяйства РСФСР и РФ в правительствах Б. Н. Ельцина, Е.Т. Гайдара, В. С. Черномырдина

1993—1995 — член Совета Федерации Федерального Собрания РФ

1994—1996 — заместитель, первый заместитель председателя правления Агропромбанка

Январь 1996 — март 1998 — министр сельского хозяйства и продовольствия РФ

Май 1997 — март 1998 — заместитель Председателя Правительства РФ в правительстве В. С. Черномырдина

С июля 1998 г. — вице-президент группы компаний «Разгуляй-Укррос», гендиректор Центра международных инвестиций в АПК

Член бюро Отделения сельскохозяйственных наук ФАНО РАН (секция экономики, земельных отношений и социального развития села), академик

Награжден орденом “Знак Почета”, медалями СССР и РФ, Рыцарским орденом Франции. Опубликовано свыше 250 научных трудов, в том числе 7 учебников и монографий.

Рисунок3 (1)

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 31 мая 2017 > № 2191481 Виктор Хлыстун


Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197142 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

О паспорте приоритетного проекта «Экспорт образования», о ходе реализации приоритетного проекта «Экспорт продукции АПК».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Прежде чем мы начнём работу, я хотел бы выразить соболезнования ещё раз всем родственникам погибших и пострадавшим во вчерашнем стихийном бедствии в Москве. Я знаю, что Москва все решения принимает для оказания помощи пострадавшим и ликвидации последствий. Естественно, в той части, в которой это необходимо, мы готовы оказать и правительственную поддержку. Сергей Семёнович, имейте это в виду.

С.Собянин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Действительно, катастрофа была ужасной, погибло 11 человек. В настоящее время в больницах находятся больше 100 человек с травмами разной степени тяжести. Повреждено 240 зданий, сорваны кровли. По предварительным данным, повалено 14 тыс. деревьев, но я думаю, что эта цифра не окончательная, это касается только городской застройки и не касается особо охраняемой природной территории – там будет значительно больше. Пострадало где-то 2 тыс. машин. То есть масштаб очень большой.

Надеюсь тем не менее, что в течение двух дней все последствия будут ликвидированы. В настоящее время на ликвидации последствий работает около 30 тыс. человек и 5 тыс. единиц техники, так что силы и средства есть, спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Д.Медведев: У Москвы, конечно, сил и средств достаточно, тем не менее, ещё раз подчёркиваю, всё, что необходимо по федеральной линии, мы готовы сделать.

У нас сегодня в повестке – два приоритетных проекта по стратегическому направлению «Международная кооперация и экспорт». Начну с абсолютно нового для нас проекта, который посвящён экспорту услуг российского образования. Для нас нового, конечно. Ещё 30 лет назад, кстати, Советский Союз был лидером в сфере международного образования. Правда, это было связано с идеологией, к нам часто приезжали учиться представители государств, которые были крепко-накрепко связаны с Советским Союзом. Тем не менее факт остаётся фактом: мы были на серьёзных позициях.

Сейчас у нас где-то четвёртое-пятое место в мире по экспортным услугам. Лидируют США, потом идёт Британия, потом Франция, Германия, Австралия – у них одинаковый процент, потом Канада и Россия (приблизительно одинаково). Так что в этом смысле возможности у нас имеются, но их нужно наращивать. Тем более что, по прогнозам ЮНЕСКО, численность иностранных студентов в мире уже к 2025 году может перевалить за 7 млн человек. Это только студентов. Объёмы международного рынка образовательных услуг – это, конечно, миллиарды долларов. К примеру, американская высшая школа зарабатывает на иностранных студентах (в силу роли их образовательной системы) в 15 раз больше, чем тратит на неё Правительство Соединённых Штатов Америки. Там и система образования в значительной степени частная, тем не менее это показательно. Образование является пятой по значимости статьёй экспорта у них.

Очевидно, что в ближайшие годы конкуренция за иностранных учащихся будет усиливаться. Многими государствами эта работа заявлена в качестве стратегического национального приоритета.

И ещё один момент, который нужно иметь в виду: экспорт образования – это не только и даже не столько возможность заработать для университетов. Прежде всего это один из сильнейших факторов межличностных коммуникаций, расширение культурных контактов, привлечение в национальную экономику наиболее талантливых людей, которые, кстати, в ней могут и остаться, а в известной степени и просто выстраивание долгосрочной политики нашей страны.

Развитие экспорта образования – серьёзная национальная задача и для нашей страны, речь идёт о глобализации нашего образования. Нам есть что предложить, чему научить. В приоритетном проекте заложен комплекс мер по повышению привлекательности российской школы на международном рынке образовательных услуг. Во-первых, мы должны усовершенствовать законодательство, которое регулирует вопросы приёма, обучения и выпуска иностранных граждан, а также процедуру их въезда и пребывания на территории нашей страны. В частности, нужно скорректировать миграционные законы, сделать их более спокойными, лояльными для зарубежных студентов.

Во-вторых, мы планируем создать консорциум из ведущих вузов, у которых есть положительный опыт. Это позволит отработать основные подходы к созданию системы экспорта образования. Мы также предложим поучаствовать в этом проекте ведущим российским корпорациям, которые активно работают на внешних рынках. Чтобы выиграть в конкуренции с западными вузами, да и с азиатскими теперь вузами, которые не меньший вес имеют, нужно предлагать по-настоящему уникальные программы обучения в тех сферах, где наша наука и технологии лидируют. А такие сферы есть. И в этом смысле многие технологические виды образования – в сфере точных, естественных, инженерных наук – ценятся за границей.

В-третьих, необходимо отработать вопросы трудоустройства и стажировок на время обучения и каникул, чтобы иностранные студенты могли учиться и жить в нормальных условиях, работать и отдыхать в России. В результате, по нашим прикидкам, к 2025 году мы сможем обучать иностранных студентов, аспирантов по российским программам, причём их должно стать больше в 3,5 раза.

Теперь несколько слов о другом экспортном проекте, который касается поставок сельхозпродукции на зарубежные рынки. Это «Экспорт продукции аграрно-промышленного комплекса». Мы обсудим, как идёт его выполнение. Я напомню, что в рамках этого приоритета мы планируем создать единую систему поддержки и продвижения экспорта продовольствия. Сделать так, чтобы наши товары соответствовали требованиям регулирующих органов зарубежных стран, чтобы компаний – экспортёров продукции сельского хозяйства, то есть продовольствия прежде всего, стало больше, а объём экспортных поставок заметно вырос. Кроме того, мы должны действовать здесь синхронно, имея в виду и то, что мы находимся внутри Евразийского союза. Должны координировать наши усилия по экспорту с другими участниками этого объединения. Об этом мы в Казани говорили, на заседании совета глав правительств Евразийского союза.

В сотрудничестве с бизнес-сообществом нужно подготовить отраслевые программы по увеличению экспорта агропродукции, определить дополнительные меры поддержки, которые востребованы сельхозпредприятиями и ассоциациями. Хочу подчеркнуть, что отраслевые ассоциации должны быть более активными в продвижении наших товаров на внешние рынки. Потому что за нас там никто бегать не будет. Это наша работа. Государство должно поддерживать. А сами ассоциации и сами производители должны максимально активно на эти рынки внедряться. Нужно развивать экспортную инфраструктуру. При этом мы не должны забывать и о небольших компаниях. Давайте подумаем, как поддержать малые предприятия в экспортной кооперации – в создании производственных объектов, маркетинге, логистике.

Должны появиться пилотные центры в Краснодарском и Ставропольском краях. Для этого там будут созданы региональные подразделения Российского экспортного центра. Мы планируем создать при Минсельхозе центр анализа экспорта продукции аграрно-промышленного комплекса. Для развития логистической инфраструктуры предлагается организовать в Приморском крае экспортно-импортный хаб, который бы специализировался на сельхозпродукции и был бы снабжён перерабатывающими мощностями.

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197142 Дмитрий Медведев


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197140 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

А.Ткачёв: Сегодня рассматривался приоритетный проект «Экспорт продукции АПК». За последние годы мы имеем очень серьёзные показатели и по приросту, и по объёму производства, а значит, мы почувствовали, что нам выгодно продавать излишки своей продукции на экспорт. И прежде всего не только в традиционные страны – Египет, Турцию, в Северную Африку, но и в такие страны, как Китай, Корея, Индонезия, Япония, страны Персидского залива, Ближнего Востока. Они для нас сегодня очень актуальны, и это касается не только зерна, это касается и растительного масла, и сахара, и животноводческой продукции. Рынок мяса сегодня очень мощный, он растёт, и востребованность его тоже. Меры поддержки, которые принимаются на государственном уровне, достаточно позитивные (и рынок в общем-то воспринял это с большим воодушевлением – это и субсидирование кредитов, и протекционистская политика, и продвижение товарных знаков, брендов «Сделано в России» на зарубежных рынках. Так что вместе с государством бизнес, я думаю, за будущие пять лет сможет на 27%, по нашим расчётам, увеличить экспорт – с 17 до 21,5 млрд долларов. Это хороший прогресс. Это будет для нас, селян серьёзная победа.

Новые рынки, новые территории – это, конечно, наши доходы, наши перспективы, наша серьёзная финансовая поддержка. Любая страна, весь мир борется за экспорт, за то, чтобы занять нишу, место под солнцем, образно выражаясь. Мы не исключение. И сегодня, слава богу, такой период наступил.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 30 мая 2017 > № 2197140 Александр Ткачев


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 мая 2017 > № 2189931 Ирина Хомин

В Украине игнорируется мировой опыт трансформации аграрного сектора - эксперт

Рост экспорта агропродукции – одновременно национальная гордость и проблема. Животноводство коровы Производство мяса в Украине продолжает падать rus-img2.com Украина — ведущий экспортер агропромышленной продукции. Однако общенациональная гордость является одновременно и национальной проблемой. Поскольку, прежде всего, развивается почвоистощающее монокультурное растениеводство. При этом животноводство не находит себе места в отечественной агропромышленности. Как результат, большинство жителей сельских территорий стали лишними, количество рабочих мест в селах резко сократилось.Об этом пишет в своей статье для ZN.UA Ирина Хомин.

"В Украине производство мяса в убойном весе составляет 2,3 млн против 4,4 млн т в 1990 г., молока — 10,6 млн против 24,5 млн т соответственно. В Польше производство мяса в убойном весе выросло за этот период с 3 млн до 3,8 млн т, а молока составляет 80% от уровня 1990-го. Излишек кормового зерна из Украины экспортируется, в том числе и в Польшу. С позиций финансовых получается, будто отечественный аграрный сектор опосредованно финансирует, вместо собственных, фермеров соседней страны, ведь содержание добавленной стоимости в непереработанном зерне меньше, чем в импортированном из Польши мясе", - отмечает автор.

В Украине игнорируется мировой опыт трансформации аграрного сектора. В частности создание фермерских хозяйств проходит вяло, их в более чем два раза меньше, чем в Польше. При этом крупные агрохолдинги набирают силу. "Средний размер сверхкрупных агроформирований увеличился (за 10 лет – ред.) с 13 до 21,9 тыс.га (на 67,3%), а их количество выросло более чем втрое.

Вместе с тем количество фермерских хозяйств постоянно уменьшается. Причем градация фермерских хозяйств подчинена той же тенденции, ведь количество имеющих в распоряжении свыше 4 тыс. га сельскохозяйственных угодий выросло с 49 до 59, а средняя площадь — с 5,4 до 5,8 тыс. га. Следовательно, можно таких фермеров называть полуолигархами", - уверяет автор.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 мая 2017 > № 2189931 Ирина Хомин


Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 22 мая 2017 > № 2181297 Корней Биждов

Президент НСА: «Засуха остается главным риском для донских аграриев»

Президент Национального союза агростраховщиков (НСА) Корней Биждов рассказал РБК Юг об особенностях агрострахования в на Юге России в условиях дефицита государственных субсидий.

— В этом году в системе агрострахования с господдержкой произошли существенные изменения, которые привели в т.ч. к сокращению объема субсидий. Как это отразилось на востребованности продукта аграриями Ростовской области и Юга России в целом?

— Ростовскую область сокращение объема субсидий коснулось в меньшей степени, так как в регионе изначально был предусмотрен объем субсидий, даже превышающий спрос на агрострахование.

Однако в других южных регионах, в частности Краснодарском и Ставропольском крае, выделенных средств не хватило. В результате образовалась задолженность по уже заключенным договорам: по Краснодарскому краю 318 млн рублей, по Ставропольскому – 493 млн рублей. Т.е. аграрии, поверив в действующую систему, заключили договоры, оплатили их из собственных средств, но из-за принятых на федеральном уровне решений не получили своих денег.

Кроме того, до 2016г. производилось перераспределение субсидий между регионами — из территорий, которые не выбрали выделенные им средства, они перенаправлялись туда, где средств на субсидии, наоборот, не хватало. В 2016г. было решено отказаться от перераспределения средств. Вместе с общим сокращением субсидирования это дало негативный результат.

ФЗ №260 «О государственной поддержке в сфере сельскохозяйственного страхования». Он предполагает, что при заключении фермером договора со страховой компанией первый оплачивает только 50% взноса. Оставшуюся часть берет на себя государство, перечисляя деньги напрямую компании.

В 2017г. правила агрострахования с господдержкой в России изменились. Теперь федеральные средства будут доводиться в субъекты РФ не по целевой программе, а в рамках так называемой «единой субсидии». Регионы имеют право перераспределять эти деньги по своему усмотрению в те отрасли, которые они считают недофинансированными.

— Ряд регионов России в этом году решил не включать агрострахование в те направления, по которым будет предоставляться поддержка. Ростовская область в их число не вошла. Насколько НСА удается выстраивать взаимоотношение с региональными властями, от которых развитие агрострахование «на местах» теперь зависит почти напрямую?

— В 2016г. в Ростовской области на условиях господдержки были заключены договоры страхования 284 тыс. га, что вывело регион в первую пятерку по данному показателю. С учетом озимого сева, застрахованного предыдущей осенью, этот показатель еще выше. Я считаю, что достижение таких показателей стало возможным во многом именно благодаря целенаправленным мерам со стороны руководства региона, изыскавшего возможность в прошлом году усилить господдержку застрахованных агропроизводителей при отсутствии дополнительного федерального субсидирования.

На 2017г. регион запланировал страхование с господдержкой 316 тыс. га. Хочу отметить, что планирование агрострахования в Ростовской области осуществляется с детализацией по районам, при внимании органов власти на всех уровнях.

— Какие риски, по данным НСА, наиболее актуальны для сельхозпроизводителей Ростовской области?

— Последние годы были достаточно благоприятными с точки зрения климатических и погодных условий. Тем не менее, даже в этот период агробизнес нес локальные потери. Главным риском для региона в последние пять лет являлась засуха. Основной ущерб посевам наносила почвенная засуха, на которую пришлось около 60% всех выплат компаний НСА в регионе, и еще 16% всех выплат составили убытки от атмосферной засухи.

Вторым по значению является риск вымерзания озимых посевов. В 2016г. одна из наиболее крупных страховых выплат в Ростовской области — почти 20 млн руб. — была произведена именно по убытку от вымерзания озимой пшеницы.

Всего, по данным НСА и Банка России, начисленная премия по договорам страхования урожая с господдержкой в Ростовской области в 2016г. составила 98 млн руб. В целом же за четыре года действия закона об агростраховании с господдержкой, аграрии региона получили выплаты на общую сумму порядка 760 млн руб.

И это лишнее подтверждение тому, что агрострахование нужно не только тогда, когда мы ожидаем каких-то катастрофических событий вроде засухи 2010 г. или наводнения на Дальнем Востоке — оно должно быть системным и регулярным.

— А каков прогноз для аграриев региона на 2017г. с учетом довольно неблагоприятных условий в апреле?

— В 2017 г. на основе космического мониторинга мы делаем вывод о том, что на Юге России, в том числе в Ростовской области, возможны довольно значительные потери урожая. Будем надеяться, что ситуация выправится. Но по состоянию на середину апреля 27% посевов в Ростовской области развивались хуже, чем в последние годы. Это не обязательно должно привести к каким-то катастрофическим событиям, но это надо иметь в виду.

Кроме того, следует помнить, что часть районов Ростовской области традиционно относится к так называемой «зоне рискованного земледелия».

— Что представляет собой система космического мониторинга и насколько эффективно ее использование с точки зрения страховщиков?

— На это направление в своей работе мы делаем серьезную ставку. Это система, связанная со спутниковым мониторингом и его компьютерной обработкой, которая позволяет объективно оценить состояние посевов, имея при этом историю конкретного поля за последние семь лет — видеть, что на нем выращивалось, какие происходили события, как развивались растения и т.д.

Прежде всего, система космического мониторинга дает объективность, что очень важно для урегулирования споров между страховщиками и аграриями. Их не очень много, но, в любом случае, когда возникают разногласия, необходим объективный инструмент оценки, позволяющий точно сказать — имело ли место событие, и как оно повлияло на снижение урожая.

На сегодняшний день космомониторинг активно используют 16 страховых компаний из 24, занимающихся агрострахованием. Кроме того, обобщенные данные космомониторинга мы регулярно посылаем в Минсельхоз РФ.

— Как часто аграрии страхуются, лишь осознав определенный риск потерять часть урожая?

— Как правило, именно так и происходит. Но существует установленный законом предельный срок – не позднее 15 дней после окончания сева. Как правило, власти каждого региона объявляют об окончании основных посевных работ. После этого срока сельхозпроизводитель уже не может претендовать на господдержку и заключает договор со страховой компании полностью за счет собственных средств.

— Насколько агрострахование в России — доходный бизнес?

— Поскольку около пяти лет в целом по стране погодные условия были достаточно благоприятными, страховщики, имеющие распределение бизнеса в разных регионах, оставались в небольшой прибыли.

Но есть большая иллюзия, что если застрахованный заплатил, допустим, 100 рублей, а получил 40, то 60 рублей ушло в прибыль страховщика. На самом деле большая часть этой суммы идет на формирование резерва на случай каких-то глобальных событий – например, той же засухи, при которых аграрии могут потерять существенную часть урожая. В этом случае они смогут получить весьма значительные суммы страховых выплат.

Что касается результатов деятельности компаний, входящих в НСА, то по итогам этого года мы прогнозируем снижение и так невысоких показателей 2016г., когда субсидирование агрострахования было снижено ровно в два раза. Конечно, ни сами страховщики, ни власти не испытывают иллюзий, что массово внедрить систему агрострахования можно за один-два года. На это требуется время и соблюдение главного условия — установления четких, однозначных правил субсидирования и следование им со стороны всех участников.

Но, если бы не ситуация 2016г. с урезанием субсидий и неподготовленностью нормативной базы на 2017 год, то через два-три года система агрострахования заработала бы в России в полном объеме. Сейчас, если будут стабильные условия субсидирования, для бесперебойной работы системы агрострахования нам потребуется еще три-четыре года.

Россия. ЮФО > Агропром. Финансы, банки > zol.ru, 22 мая 2017 > № 2181297 Корней Биждов


Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 19 мая 2017 > № 2214449 Олег Нилов, Олег Шеин

Олег Нилов и Олег Шеин о целевом приёме выпускников сельских школ в вузы.

17 мая Государственная Дума рассмотрела проект федерального закона № 945514-6 «О внесении изменения в статью 56 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» (о целевом приеме для получения высшего образования выпускников образовательных организаций, расположенных в сельских населенных пунктах). С докладом выступил один из авторов законопроекта Олег Нилов. От фракции «Справедливая Россия» выступил Олег Шеин.

Олег Нилов: ещё одно предложение – поддержать российское село, которое действительно в последние годы всё меньше и меньше получает внимания, денег, поддержки, законов. Идея заключается в следующем, чтобы выпускники сельских школ, профессиональных учебных заведений, которые хотят получить высшее образование, хотят вернуться на свою родину и продолжить там работу, в первую очередь, в таких отраслях, как здравоохранение, образование, сельское хозяйство, могли получить квоту для поступления в высшие учебные заведения на бюджетные отделения. Сегодня этот вопрос отдан, что называется, на откуп рынку, свободной конкуренции. А как конкурировать? Согласитесь, коллеги, для жителей столичных городов, больших городов созданы одни условия для получения знаний, для жителей села совсем другие. Там и библиотеки, как мы только что говорили, исчезают последние, там нужно работать, кроме того, чтобы просто получить обязательные знания. И в этих условиях, конечно, я считаю, что это несправедливая конкуренция – это первый аргумент. Второй. Когда мы сталкиваемся с проблемой, а как заманить выпускников медицинских вузов, каких-то других специалистов обратно в село, мы создаём программы, мы говорим: давайте мы вам дом купим, дадим миллион или ещё какую-то сумму. Давайте вы только туда приезжайте, потому что у нас село оголено: нет профессионалов, нет выпускников вузов. И здесь вторая история, которая этим законопроектом, если не решается, то минимизируется. Поэтому моё предложение, коллеги, ввести такую новеллу, такую новацию и обеспечить квоту. Какой размер? Моё предложение: не более 5% бюджетных мест отдать выпускникам сельских школ. Об этом можно спорить, можно дискутировать, я готов во втором чтении услышать ваши предложения, ваши поправки. Сейчас я предлагаю поговорить о главном, будем ли мы таким целевым образом поддерживать выпускников сельских школ? Ещё была у меня идея, думаю, что немногие откликнутся, я хотел предложить поднять руки тем, кто закончил сельскую школу когда-то, получил возможность бесплатно закончить вуз и стать теми, кем стали сегодня вы. Посмотрите сегодня на те школы, если есть выпускники таких сельских школ, кого выпускают они, какие карьерные перспективы у ваших земляков и что вы лично сделали или готовы сделать для того, чтобы поддержать этих самых детей, на которых и держится, и должна держаться Россия. Потому что я много раз здесь выступал, и буду выступать, и говорить, что пока мы не вернем село на позиции хотя бы те, которые были 50 лет назад, успеха в решении многих и многих задач нам не добиться. Поэтому возвращение специалистов в село, это один из небольших, но очень важных шагов.

Олег Шеин: На самом деле мы говорим о доступности образования и высшей школы и в этом смысле, наверное, рационально оттолкнуться от цифр, что происходит с высшей школой за последние годы? В 2000 году у нас в общей сложности в высшей школе училось 4,7 миллиона человек и в 2015 году тоже 4,7 миллиона. То есть количество студентов не изменилось, хотя были разные демографические волны, которые накладывались друг на друга и переплетались. Но при этом, если в 2000 году из этих 4,7 миллиона на бюджетной основе училось 2,8 миллиона, то в 2015 году – 1,9 и, соответственно, если в 2000 году количество бюджетных мест было 60%, то в 2015 году – 40%. Причём, идёт очень динамичное сжатие как количества бюджетных мест, так особенно их характеристики. Мы с вами помним переход на Болонскую систему, магистратура, бакалавриат. 2000-й год – опять же незаконченное высшее образование, бакалавриат, порядка 10% от всех мест. В 2010 году тоже 10%, а на сегодня – 46%. И количество бюджетных мест, в принципе, динамично сокращается. И если в 2010 году у нас в общей сложности по бакалаврам поступало порядка полмиллиона человек, то на 2015 год утверждена цифра в 326 тысяч. Мы имеем сжимающееся пространство. Партия «Справедливая Россия» предлагает данный законопроект не только с точки зрения насыщения кадрами сёл, но и с точки зрения, в том числе, расширения государственных гарантий по предоставлению доступного образования, в том числе и высшего, в этом смысл. А цифры, которые я привёл, мне кажется, достаточно характерны и показательны тем, чтобы мы понимали одну простую вещь: по сравнению с девяностыми годами и с нулевым годом у нас возможность получить образование в стране качественно сужается, что означает, в том числе, и невозможность для страны обрести квалифицированные кадры для работы национальной экономики. Поэтому предложение коллеги Нилова направлено на поддержку неслучайно селян, где более низкие заработные платы, более низкие доходы и где, соответственно, гораздо сложнее дать ребёнку возможность получить доступное платное качественное высшее образование.

Россия > Агропром. Образование, наука > agronews.ru, 19 мая 2017 > № 2214449 Олег Нилов, Олег Шеин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter