Всего новостей: 2229229, выбрано 615 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (40)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (31)Медведев Дмитрий (29)Абакумов Игорь (28)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (16)Бабкин Константин (14)Панков Николай (13)Данкверт Сергей (12)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (10)Басов Максим (8)Власов Николай (8)Ванеев Вадим (7)Ершов Анатолий (7)Зубков Виктор (7)Кашин Владимир (7)Мамытбеков Асылжан (7) далее...по алфавиту
Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2016 > № 1887917 Владимир Кашин

Комментарий. Не нужен нам берег турецкий и Польша нам не нужна.

Состояние дел в садоводстве в интервью «Крестьянским ведомостям» оценивает председатель Комитета по природным ресурсам, природопользованию и экологии Госдумы ФС РФ академик РАН Владимир КАШИН.

Стоя у красивых ваз с духмяными яблоками в фойе Дома науки Всероссийского селекционно-технологического института садоводства и питомниководства (ВСТИСП), где проходил VII Международный форум «Дни сада в Бирюлёво», Владимир Иванович на вопрос автора строк, как оцениваете положение дел в российском садоводстве, категорично ответил:

– Состояние дел в садоводстве плачевное. Мы за последние годы почти с 780 тыс. га сократили площади под садовыми культурами до 500 тыс. Причем, если взять товарное производство, там площади сократились в несколько раз. И только за счет садоводческих кооперативов, ЛПХ мы удерживаем уровень площадей садовых культур в 500 тыс. га. Сегодня валовое производство плодов составляет порядка 2,9 млн. т. Эти 2,9 млн т (даже при 100-процентной товарности) разделим на численность населения в 147 млн и получим 20 кг на душу. А норматив по потребительской корзине составляет 60 кг на взрослого человека, на детей – почти вдвое больше. Как этого достичь, если урожайность низкая – на уровне 50-60 ц/га.

– Какими видите пути возрождения садоводства?

– Есть два основных пути развития садоводства. Первое – это закладка новых продуктивных уплотненных сортов через системы адаптивных технологий, садопригодности территорий. Все эти системы, механизмы наукой отработаны.

Второе – внедрение новых сортов, которыми богата наша страна, и технологий. Причем, наши технологии на слабороссах – уплотненная посадка на уровень 220 растений на гектар – спокойно решают все проблемы (даже без всяких опор). Это можно посмотреть в Краснодарском институте и в нашем ВСТИСП. В четыре раза меньше затраты по капвложениям. Меняется высота прививки, подвой. Спокойно можно получать 30-35 т/га по семечковым.

Но для осуществления этого необходима господдержка в целом. Мы считаем, в три раза должны быть увеличены средства на НИОКР – это проверенная научно обоснованная цифра. Второе – в целом на АПК необходимо выделять не 1,4% расходной части бюджета, а 10%.

Надо как минимум удвоить зарплату профессорско-преподавательскому составу и аспирантам. Мы летим в пропасть по кадровой составляющей. Я сегодня на форуме показывал слайды, куда мы провалились – всего 18% аспирантов защищается, а их стало втрое меньше.

Выделяя средства, взяв под контроль обеспечение и выращивание сертифицированного посадочного материала научно-производственными центрами, государственными и частными, надо восстановить структуру управления в министерстве этим процессом. То есть, первичное семеноводство и питомниководство, селекция и генетика должны состоять под контролем государства.

– Вы эти вопросы доводили до правительства?

– Да, мы на последнем заседании комиссии правительства по АПК (я член её) четко поставили эти вопросы перед премьером А. Медведевым. И мы договорились на следующем заседании рассмотреть проблемы селекции первичного семеноводства и питомниководства.

Решив проблемы выращивания качественного посадочного материала, имея сегодня достаточное количество сортов, имея все наши технологии, мы сможем изменить ситуацию и уйти с выращивания 2,9 млн т к 10 млн т плодов, ягод и винограда. И тогда резко улучшится ситуация по нормативу (в развитых европейских странах этот норматив продкорзины еще выше, чем у нас). И тогда мы уйдем от импортной зависимости по фруктам. От персиков Турции, яблок Польши…

В принципе мы сохранили сегодня систему для прорыва, но эту систему надо привести в жизнь, и для этого надо самое главное – сформировать конкретный бюджет развития для отрасли садоводства.

– Как оцениваете деятельность ВСТИСП?

– Институт, как всероссийский, признан через целую систему наработанных теоретических основ. Возьмем систему садопригодности, адаптивности. Мы здесь первые. Инструментарий, методики ВСТИСП работают во всех институтах не только России, но и стран СНГ.

Вопросы зимостойкости, устойчивости наших сортов, методика, теория признаны всеми. Вопросы микроклонального размножения, биотехнология – это Государственная премия. Без этого, к примеру, не было бы такого озеленения Москвы.

– Как ФАНО поддерживает научные изыскания?

– ФАНО интересуют институтские структуры в большей степени как собственность, как земли. В меньшей степени – вопросы развития науки, жизнь научного коллектива, ученого совета. Мы должны положить конец разрушению науки. Выступления ученых на форуме свидетельствуют о том, что институты и наша опытная сеть в состоянии обеспечить своими наработками производство.

Александр Ткачев: надо кратно увеличить субсидии по садам

P.S. 26 августа министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев в Нальчике на Всероссийском совещании по развитию садоводства в РФ заявил: «Чтобы ускорить развитие, необходимо обеспечить приоритетное финансирование садоводства в будущем: увеличить субсидии на закладку и уход за садами в 2017 году до 4 млрд руб., Госпрограммой предусмотрено 2,1 млрд рублей».

Поддержку нужно направлять и на создание питомников по производству качественного посадочного материала путем возмещения части капитальных затрат на селекционные центры. По словам Александра Ткачева, необходимо до 2020 года заложить порядка 72 тысяч гектаров садов. В том числе интенсивных садов – 68 тыс. гектаров, что позволит увеличить производство плодов и ягод на 500 тыс. тонн к 2020 году. При этом с учетом вступления многолетних плодовых насаждений в период товарного плодоношения – на 1,5 млн тонн к 2025 году.

По оценкам Минсельхоза России, для создания отечественной базы питомников, которые смогут предоставлять качественный посадочный материал плодово-ягодных культур, необходимо ежегодно закладывать более 500 гектаров питомников. «Это одно из условий эффективного развития садоводства», — подчеркнул министр.

«Считаю необходимым ввести господдержку для суперинтенсивных садов со ставкой 350 тыс. рублей на 1 гектар, а также увеличить сегодняшние ставки на закладку плодовых питомников в 1,5 раза — до 300 тыс. рублей и на проведение работ по уходу за многолетними плодовыми и ягодными насаждениям в 2 раза — до 40 тыс. рублей», — предложил министр.

Надеемся, эти меры возродят отечественное садоводство, и мы увидим на прилавках больше своих яблок, груш и слив.

Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2016 > № 1887917 Владимир Кашин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > bfm.ru, 6 сентября 2016 > № 1885042 Геннадий Онищенко

Онищенко: поправки к закону «О торговле» — «это продукт компромисса»

Геннадий Онищенко рассказал в интервью Business FM о целях и задачах принятых этим летом поправок к закону «О торговле»

Поправки к закону «О торговле», подписанные президентом РФ в июле этого года и ограничивающие максимальный размер дополнительных платежей (бонусов) торговым сетям со стороны поставщиков, вызвали шквал публикаций в СМИ. Это и неудивительно: принятые изменения были «предметом очень серьезной и длительной борьбы», говорит помощник председателя правительства РФ, главный государственный санитарный врач России с 1996-го по 2013 годы, руководитель Роспотребнадзора с 2004-го по 2013 годы Геннадий Онищенко. Как он рассказал в интервью Business FM, поправки нацелены на то, чтобы качество продуктов питания улучшалось, цена — снижалась, создавалась конкурентная среда и на рынок открывался доступ отечественным производителям, малому и среднему бизнесу.

На приведение действующих договоров в соответствие новым требованиям закона «О торговле» участникам рынка дан срок до 1 января 2017 года. Времени все меньше и меньше. Успеют ли они составить новые договоры, соблюдая все новые правила, какие сложности возникают у игроков рынка, и, самое главное, как эти сложности отразятся на конечном покупателе, человеке, который пришел в магазин?

Геннадий Онищенко: С последнего надо, наверное, и начинать, потому что, конечно же, все эти законы, принимались ради одного — ради того, чтобы наш потребитель как можно меньше страдал. Тема сетевых магазинов, которые, надо отдать должное нашему бизнесу, очень быстро вошли в нашу повседневную жизнь, также и обтурировали этот рынок. Обтурировали в том плане, что они явились серьезным, практически не преодолимым препятствием для доступа на рынок малого и среднего бизнеса, отечественного бизнеса. Эти поправки как раз были нацелены на то, чтобы был конечный результат, то есть улучшалось качество, уменьшилась цена на продуты питания. Это было предметом очень серьезной и длительной борьбы, и то, что вышло, это прежде всего продукт компромисса. То, что сейчас приняли в таком виде, это не все, что хотелось принять, поэтому здесь уже больше не столько объективная реальность отражена, сколько отражена та политическая конъюнктура, когда «сетевики» угрожают, что они уйдут с рынка и так далее. Ну, что есть, то есть.

Уже приходят сообщения о том, что крупный ритейл пытается сохранить свою маржу и все то, что убиралось этими поправками, они хотят компенсировать от поставщиков, требуя от них скидки ровно на ту же сумму. Если раньше ретро-бонус составлял 10%, а теперь он ограничен 5%, ритейлер требует отобранные у него 5% заменить скидкой. Насколько здесь соблюден баланс, удается ли поставщикам отстоять и играть в рамках принятых поправок?

Геннадий Онищенко: Во-первых, пока нет достаточной кредитной истории, и трудно пока говорить о том, насколько удается, насколько не удается. Это первое. Второе: конечно же, поставщик не может беспредельно снижаться, поэтому в каждом конкретном случае играют роль многие в том числе неэкономические интересы, факторы. Но что уже очевидно, допустим, я сдал продукцию, и отсчет начинается не с момента моей сдачи продукции в сеть…

Отсчет оплаты?

Геннадий Онищенко: Отсчет времени возврата мне денег. А как было до этого — с момента оформления. Я сегодня сдал, мне могут ее оформлять и день, и два, и три, и чем дальше, тем это было выгоднее для сетей. Конечно, это меня как малый и средний бизнес здорово обременяет.

Принятые поправки эту проблему устраняют?

Геннадий Онищенко: В данном случае единственное, что четко: я сегодня привез, мне делается отметка, что мой товар принят, и с этого момента начинается отсчет. Второе: конечно, все эти, как говорилось, полковые бонусы, я пока не вижу, каким здесь...

Полковые — от слова «полка», речь о том, что поставщик доплачивал за размещение на полке на уровне глаз.

Геннадий Онищенко: Это такой сленг. Будем говорить, на полке, удобной для просмотра. Это были самые дорогие полки. Какой здесь инструмент придуман, я сказать не могу. Нет ответа на этот вопрос, что же делать. В законе ничего не написано. Поставщик вынужден будет говорить, что я так решил. А поставщик что скажет? Раз он так решил.

Свобода договора.

Геннадий Онищенко: Да. Есть эта тема, но в любом случае тема была настолько перегрета, что даже эти скромные достижения уже, на мой взгляд, работают на главное — на то, чтобы цена была приемлемая, чтобы качество товара было соответствующим этой цене, чтобы был на этот рынок доступ отечественным производителям. И это уже все-таки есть. Но какие другие дальнейшие инструменты? Нужна конкурентная среда. Здесь я вижу совершенно другой путь: не столько создание дополнительных экономических инструментов, а сколько создание альтернативы. Что я имею в виду под альтернативой? Допустим, для таких широко распространенных потребительских продуктов, как хлебобулочные изделия, гораздо проще было бы развить сеть. Я производитель, у меня есть несколько товаров, имею официально отведенные мне властями места, выставляю свою продукцию, тут же продаю. Во-первых, у меня идет возврат денег, у меня оборот денег интенсифицируется, повышается ответственность. Я сегодня испек продукцию, вам продал, и вы знаете, у кого вы ее купили, это не какая-то обезличенная продукция. Или, допустим, молочка. Это тоже «скоропорт», и пока он дойдет до предприятия, ему нужно идти через крупные молокоперерабатывающие комбинаты, пока он дойдет до полки, мы уже точно будем иметь дело не с живым продуктом, не с цельным молоком. Тоже лучше мелкая сеть небольших магазинов по продаже, мы выиграли тендер, и сейчас в Москве идет установка автоматов по продаже молока, которые наши отечественные производители из Дмитровского района хотят развить как сеть. Это хорошее дело. Во-первых, это живое молоко: с вечерней дойки уже утром оно в сети. Это одна сторона вопроса, которая и им дает большую выгоду даже при тех накладных расходах, которые они на себя берут дополнительно. Но тем не менее давайте все-таки будем делать выводы. Первый вывод: то, что хотели сделали, и то, что получилось, это следствие компромиссов, жесточайшего сопротивления сетей. Второе: давайте то, что сделали...

Проверим, как работает.

Геннадий Онищенко: Как работает, дадим некую кредитную историю, и у нас появится возможность ценить. По существу мы с вами сегодня устроили некую такую школу молодого нарушителя российского законодательства, мы им даем подсказки. Это вторая часть. И третья, конечно, все равно по этому пути нужно двигаться, и двигаться не только просто запретами и жесткостью, но и еще созданием истинной конкурентной среды.

Иван Медведев

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > bfm.ru, 6 сентября 2016 > № 1885042 Геннадий Онищенко


Россия > Агропром > premier.gov.ru, 2 сентября 2016 > № 1887125 Дмитрий Медведев, Александр Ткачев

О ходе проведения в 2016 году сезонных полевых работ.

Селекторное совещание.

Из стенограммы:

Д.Медведев: У нас сегодня выездной видеоселектор, посвящённый сезонным полевым работам.

Сначала несколько цифр по текущей ситуации. По данным на 31 августа текущего года, урожай убран практически с 70% посевов, намолочено 91,7 млн т зерна, в том числе пшеницы – приблизительно 63,5 млн т. Темпы уборки и средняя урожайность очень неплохие, превышают прошлогодние показатели, хотя они тоже были не самые худшие. Если погода будет благоприятной, то мы можем получить очень приличный, можно сказать, высокий урожай.

Ситуация такова, что мы на сегодня не только полностью закрываем собственные потребности в зерне, но можем и дополнительно зарабатывать на нём. Сегодня российская пшеница экспортируется во многие страны мира. Учитывая размеры нашей пашни, мы просто обязаны сделать аграрный экспорт стабильной статьёй доходов. Причём мы можем продавать за границу не только пшеницу, но и некоторые другие культуры. В частности, и по подсолнечнику мы тоже практически закрываем потребности внутреннего рынка, можем уже думать о поставках на внешние рынки подсолнечного масла. На Дальнем Востоке серьёзно увеличилось производство сои, которая в настоящий момент уже экспортируется в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Экспортный потенциал высокий, и им нужно правильным образом распорядиться, естественно, не забывая о внутреннем рынке. Увеличение производства и увеличение урожайности в растениеводстве также должно стимулировать развитие животноводства, создание новых мощностей в животноводческом комплексе.

Здесь важно правильным образом настроить систему регулирования зернового рынка. Эта система должна защищать производителей от рисков, в том числе рисков сезонного колебания цен. У нас уже применяются такие инструменты, как государственные интервенции (закупочные и товарные), а также экспортная пошлина. Но нужно дополнительно простимулировать и экспортные возможности с учётом текущей ситуации. Хочу ещё раз напомнить, мы приняли решение обнулить экспортную пошлину на пшеницу на ближайшие два года. В результате зерновой рынок получит дополнительный стимул для развития и бо?льшую предсказуемость, в том числе будут исключены риски потерь от колебаний валютных курсов. Рассчитываю на то, что эта мера сможет поддержать в том числе и экспортёров, и число заключаемых контрактов вырастет.

В целях стабилизации цен на внутреннем рынке Минсельхоз по моему поручению уже приступил к закупочным интервенциям. Первые торги были проведены в Крыму. Государство также планирует закупить зерно у производителей из тех регионов, где большие запасы зерна, а цены на него достаточно сильно просели. Речь идёт о Приволжском округе, об Уральском, Сибирском федеральных округах. Будем надеяться, что это сможет обеспечить более справедливую цену на зерно. Аграрии смогут, соответственно, получить дополнительные деньги, закупить всё необходимое к посевной, так что эта практика будет продолжена.

У нас также увеличивается производство овощей – как в открытом грунте, так и в теплицах. Мы находимся в Астраханской области, где овощеводство – один из самых развитых сегментов. Только что побывали в одном из хозяйств, была встреча с предпринимателями, руководителями небольших предприятиятий, которые занимаются прежде всего овощеводством, аквакультурой, некоторыми другими видами аграрного дела. Но овощи нужно не только собрать, но и хранить, упаковывать, перевозить, доставлять до прилавка, и чтобы это не очень сильно сказалось на цене продукции. Ситуация достаточно разная. Мы сейчас зашли в магазин, не так много местной продукции на прилавках. Продукция из других регионов приходит, что само по себе неплохо, но нужно создавать условия, для того чтобы и местные производители могли продавать свою продукцию. Необходимо также, чтобы эта продукция доходила до наших крупных мегаполисов, до центра страны, до Москвы, до Петербурга – это тоже отдельная задача. Ещё совсем недавно на рынке доминировала иностранная продукция. Сейчас ситуация поменялась, нужно это ценить. Нам важно продолжить курс на замещение избыточного импорта.

Только что разговаривал с аграриями, они просили повременить с отменой ограничений на импорт сельхозпродукции. У нас все решения приняты, ограничения сохраняются. Это мера по защите рынка, в то же время это контрсанкционная мера. Но самое главное, что мы надеемся: это действительно поможет нашим аграриям выращивать хорошие урожаи, поставлять свою продукцию в магазины, чтобы она продавалось по разумным ценам, чтобы наши люди были довольны. Вот главная цель такого рода решений.

В этом году также планируется ввести в строй и модернизировать почти 200 га теплиц. Эта мера также направлена на то, чтобы на прилавках появилось больше российских овощей.

Уверен, что практически любой руководитель региона сможет рассказать об успехах в сельском хозяйстве, они сейчас есть у всех – это не фигура речи, это именно так. Куда бы я ни приезжал, везде сельское хозяйство развивается – и на севере, и в центре страны, и на юге, и на западе, и на востоке. Сельское хозяйство, аграрный сектор в настоящий период – это один из немногих стабильно растущих сегментов российской экономики. И в этом году этот сектор, эта отрасль покажет рост, в отличие от целого ряда других отраслей, где есть проблемы. Это нужно ценить и всячески стимулировать. Мы прекрасно понимаем, что за этими результатами, за этими цифрами – напряжённый труд миллионов аграриев по всей стране.

Сегодня мы поговорим и о некоторых проблемах, которые существуют. Одна из самых сложных проблем, о которой мы сегодня также говорили на встрече с аграриями, – это семена. У нас сохраняется чрезмерная зависимость от импорта по семенам, особенно при выращивании сахарной свёклы, кукурузы, подсолнечника, целого ряда овощей. Инструментами поддержки предусмотрен опережающий рост семеноводства. Субсидии в целях поддержки элитного семеноводства должны быть направлены на возмещение затрат (до 20% затрат) на модернизацию селекционно-семеноводческих центров. Это исключительно важно. Это вопрос государственной безопасности в полном смысле этого слова. Нужно обязательно этим заниматься – и науке, и бизнесу.

Ещё одна тема – современная техника. У нас с 2013 года работает программа субсидирования российской сельхозтехники. В этом году на неё выделено 10 млрд рублей. За счёт субсидий сельхозпроизводители закупают новые комбайны, новые тракторы по более доступным ценам. В целом программа весьма востребована, и мы надеемся сохранить существующий уровень поддержки.

Кредиты – тоже важнейший вопрос. Надо обеспечить бесперебойное финансирование уборочных работ, своевременное доведение до сельхозпроизводителей средств господдержки. Эта задача является актуальной, я и в этом году неоднократно на это ориентировал коллег по Правительству. Необходимо быстрее принимать решения, чтобы из Москвы эти деньги быстрее перечислялись в регионы, чтобы они в регионах не оседали где-то на бюджетных счетах, чтобы быстрее доходили до сельхозпроизводителей. Прошу за этим сохранять максимально тщательный контроль.

По мере возможности будем уделять приоритетное внимание и другим вопросам. Рассмотрим это в ближайшее время на заседании комиссии по развитию сельского хозяйства. Это и вопросы удобрений, топлива, и, естественно, того, как проходит сев озимых культур под урожай будущего года, как обстоят дела с софинансированием обязательств в рамках государственной программы сельского хозяйства.

Давайте прежде всего сконцентрируемся на текущем состоянии сезонных полевых работ, но с теми основными нюансами, о которых я сказал.

А.Ткачёв: Вы абсолютно правильно отметили, что Минсельхоз, как и Правительство, ставит вопросы перед регионами о том, чтобы вопросы самообеспечения были в компетенции и ответственности, прежде всего продуктами питания, регионов. Это, на мой взгляд, и политически очень важно. Я знаю, что многие регионы, не говоря уже о юге, работают над этим, и сделано немало, есть огромный потенциал. И должен сказать, что в Астраханской области, может быть, только по свинине и отчасти по птице они не закрывают на 100%, но резерв есть. Я уверен, что в течение одного-двух лет максимум Астраханская область выйдет на уровень самообеспечения. Но подчёркиваю, это, на мой взгляд, задача престижа. Каждый регион своими продуктами – свинина, говядина, молоко, овощи закрытого грунта – должен кормить собственный народ. Остальное всё на экспорт, потому что экспорт в ближайшие пять лет станет основной статьёй дохода для аграриев всей страны, нам есть, куда продавать. И сегодня мы активно при Вашей поддержке этим занимаемся.

Что касается текущего дня уборочной кампании, подведения итогов, то, конечно, благодаря достаточно благоприятным погодным условиям мы подошли к хорошим заделам уборки. У нас достойные показатели по целому ряду направлений. Как Вы уже отметили, по прогнозам, если погода и дальше будет благоволить, ожидаемый рекордный урожай зерна – не менее 110 млн т. При сохранении благоприятных погодных условий урожай зерновых может возрасти и достичь (я, конечно, с осторожностью говорю, но тем не менее) от 113 до 116 млн т. Мы уже перевалили за половину, остался месяц-полтора. И всё-таки очень надеемся, что это будет рекорд практически за всю новую историю.

Д.Медведев: Это тогда будет абсолютный рекорд.

А.Ткачёв: Но хочу сказать, что Россия в 1990 году собирала 116 млн т зерна, уже эту цифру преодолевала. За 26 лет мы, к сожалению, должны констатировать, посевные площади, занятые под зерновые, сократились на 20%, и у нас выбыло более 13 млн га. Но урожайность была порядка 12–15, а сегодня 24 центнера с га. Но самый выдающийся урожай, это для истории, был в 1978 году – 127 млн т, 17 центнеров с га. И это опять же благодаря объёмам пашни.

Д.Медведев: Сохраняется задача восстановления объёмов пашни.

А.Ткачёв: Я сейчас буду об этом говорить в том числе. О чём это говорит? Мы на правильном пути, безусловно. Мы поднимаем объёмы зерна за счёт урожайности, за счёт технологий, интенсивных технологий прежде всего. Получаемая господдержка даёт возможность аграриям добиваться рекордных показателей на меньших посевных площадях за счёт повышения урожайности.

Мы прекрасно понимаем, что нам нужно идти дальше и менять на 2017 год правила распределения погектарной поддержи так, чтобы каждый потраченный рубль попадал в десятку и приносил максимальную отдачу. И здесь две составляющие.

Первая – надо стимулировать внесение минеральных удобрений. Прежде всего хочу напомнить, что половина страны сеет вообще без удобрений и получает 10–12 центнеров, рентабельность там от 10%, и вроде бы как неплохо. Но тем не менее мы прекрасно понимаем, что потенциал у каждого региона, до Дальнего Востока, гораздо выше. Я уверен, что если мы начнём заниматься предметно этим вопросом, для многих земель впервые, если будут внесены удобрения, конечно, земля наша благодатная отреагирует сразу. Я в этом убеждён, в течение пяти-семи, максимум 10 лет мы можем поднять нашу среднюю урожайность с 24 до 30 центнеров с га.

Конечно, с одной стороны, мы должны, как я уже сказал, стимулировать внесение удобрений, то есть из погектарной поддержки доплачивать тем, кто занимается предметно плодородием почвы и сеет с удобрениями, тем самым поднимая урожайность, и стимулировать, с другой стороны, возврат в оборот, как Вы сказали, неиспользованных земель. Вот эти 10 млн в течение 10 лет мы можем монотонно год за годом возвращать. Там, Вы знаете, уже кусты, уже деревья. Работы много. Но мы будем стимулировать, финансировать и субсидировать эти работы. Мы впервые этим будем заниматься в современной России, и я уверен, что аграрии воспримут это как большой стимул. Эти земли, конечно, нужны всем – это их доходы, это их результат труда и так далее.

За счёт введения повышающих коэффициентов акцент при распределении связанной поддержки должен быть смещён также в пользу регионов с непростыми природно-климатическими условиями. У нас, плохо или хорошо, наверное, не очень, но погектарная поддержка на юге была выше, чем в Сибири. То есть мы исходили из критериев, что большое плодородие, вроде бы 60 центнеров с гектара, надо ещё больше. Но с другой стороны, мы прекрасно понимаем, что денег в большей степени не хватает тем территориям, у которых рентабельность ниже на земле, условия климатические хуже, поэтому мы переворачиваем эту систему поддержки.

Я уверен, если мы пойдём по этому пути, плюс будем доплачивать за удобрения, плюс за ввод новых земель, то, я Вас уверяю (мы подключили экспертное сообщество), если до 2030 года эта работа будет проводиться, можно получить 170 млн т зерна. Я хочу напомнить, что Китай производит 507 млн, Соединённые Штаты Америки – 428. Мы говорим: 116. Да, у нас седьмая позиция, но понятно, что зерно – это очень высокодоходная часть аграриев, мы умеем заниматься производством зерна. Конечно, чем больше мы будем продавать на экспорт и внутри страны, естественно, от этого мы будем только богаче. Мы посчитали, что дополнительные доходы от экспорта, если продавать порядка 60 млн на экспорт, составят 11 млрд долларов.

Такие подходы по корректировке несвязанной поддержки, я уверен, одобряет большинство регионов. Мы планируем согласовать наши предложения с регионами и заинтересованными ведомствами, до конца года представить их в Правительство.

На сегодняшний день уборочная кампания приближается к завершающей стадии, почти 70% площадей уже убрано, собрано свыше 92 млн т зерна, почти на треть больше, чем годом ранее. Урожайность выше на 7%. Планируется собрать рекордный урожай пшеницы, сахарной свёклы, сои, у нас здесь большой потенциал.

Уборка масличных культур, подсолнечника, сои, льна, тоже находится в активной фазе. По прогнозам, удастся собрать до 15 млн т масла семян. Рассчитываем, что снова побьём рекорд по сбору сои. Позавчера я в этом лично убедился в ходе рабочей поездки в Амурскую область, Хабаровский край, где мы проводили Всероссийский день сои. В Приамурье сосредоточено 40% всех посевов сои по стране, мы производим порядка 3 млн т. Хочу напомнить, 2 млн т закупаем в Бразилии, Парагвае. Должен сказать, что это, к сожалению, генно-модифицированная соя, которую мы должны, конечно, компенсировать, восполнить своей, экологически чистой, нормальной. Для этого есть потенциал. Кстати, рентабельность сои – больше 60%, то есть достаточно высокая, почти как зерна. Я имею в виду в лучших территориях.

Всё это формирует высокий экспортный потенциал зерновых и растительных масел. Планируем сохранить наступательную стратегию на мировые рынки сбыта в этом году и закрепиться на позиции крупнейшего экспортёра пшеницы. В 2016–2017 годах планируем экспортировать до 40 млн т зерна, в том числе до 30 млн т пшеницы.

Введение ограничений на ввоз в Россию овощей оказало положительное влияние на развитие овощеводства. Производство тепличных овощей в сельхозпредприятиях, по прогнозам, вырастет на 25% и достигнет по итогам года 800 тыс. т. А нам нужно, чтобы закрыть дефицит, 2 млн, то есть ещё чуть больше 1 млн т нужно произвести. Мы продолжаем их закупать, это десятки миллиардов рублей. В целом планируется собрать 16,5 млн т овощей, 31 млн т картофеля.

Вы правильно сказали, что мы сегодня закладываем 200 га теплиц, но чтобы выполнить задачу, которую Вы ставите вместе с Президентом, – за 5 лет обеспечить себя овощами, – нам нужно 300 га. Тогда к 2020 году мы практически произведём тот объём, 1 млн т, который нам необходим.

Сегодня мы уже приступили к закладке фундамента урожая будущего года. Засеяно 17% прогнозной площади озимых. Всеми необходимыми ресурсами для проведения осенних полевых работ сельхозпроизводители обеспечены. Продолжается подготовка семян к озимому севу, запасы превышают прошлогодние. Обеспеченность семенами составляет 95%, из них кондиционных семян – 97%.

За последние два года наметилась тенденция сокращения импорта семян на 15–20% в зависимости от сельхозкультур. Этому способствовало развитие отечественных семенных компаний, увеличение спроса на рынке семян отечественной селекции. Тем не менее по итогам первого полугодия сохраняется высокая зависимость от иностранного селекционного материала: по сахарной свёкле – 76%, по кукурузе – 25%, по подсолнечнику – 38%, по овощам – 23%.

Для развития отечественной селекции предусмотрены субсидии на поддержку элитного семеноводства, а также возмещение 20% прямых понесённых затрат. До 2020 года в регионах планируется ввести в эксплуатацию 87 селекционно-семеноводческих центров, в том числе построить 61 центр и модернизировать ещё 26.

Но, Дмитрий Анатольевич, мы об этом тоже с Вами говорили и будем очень благодарны, если Вы поддержите. Вы чётко сказали, что это продовольственная безопасность, поэтому, чтобы быстрее дело шло и была окупаемость этих центров, мы просим, чтобы всё-таки капексы были не 20, а 40%. Их всего 80 на всю страну, но это скелет, базис, который будет нас сопровождать на десятки лет вперёд.

Предлагаю ФАНО России совместно с Минсельхозом усилить работу по подготовке программ развития селекции и семеноводства наиболее импортозависимых культур до 2030 года и проработать вопрос их финансирования совместно с Минфином.

Запасы минеральных удобрений и топлива выше, чем в прошлом году. Готовность техники в среднем по России остаётся на уровне прошлого года, что позволит завершить сезонные работы в оптимальные сроки. Благодаря поддержке Правительства за последние два года мы существенно увеличили темпы обновления парка сельхозтехники. Если в 2014 году в общем объёме закупок на 40% отечественной сельхозтехники приходилось 60% импортной, то уже в этом году доля закупок отечественной техники выросла на 15%, то есть соотношение 55 на 45 по тракторам и комбайнам. В последующие годы необходимо сохранить достигнутые объёмы субсидирования, чтобы растущие темпы приобретения новых сельхозмашин компенсировали выбытие старой техники. На полях страны работает порядка 600 тыс. тракторов и комбайнов, и у половины из них износ уже более 10 лет.

Что касается ситуации по финансированию отрасли. В этом году на развитие растениеводства мы направили в регионы порядка 62 млрд рублей, из них три четверти, или 77%, уже доведено до сельхозтоваропроизводителей. Это на 7% больше, чем в прошлом году.

Весомой помощью остаётся привлечение кредитов. Динамика кредитования сезонных полевых работ на 20% опережает прошлогоднюю. Банками выдано кредитов на сумму 186 млрд рублей, в том числе лидер Россельхозбанк – 123 млрд, Сбербанк – 63 млрд рублей.

Несколько слов о ситуации на рынке зерна. Мы ведём ежедневный мониторинг. Спасибо, что поддержали наше предложение обнулить экспортную пошлину. Это даст экспортёрам больше определённости, они смогут заключить долгосрочные контракты на поставку зерна, не переживая из-за колебаний курсов валют.

Во избежание резкого падения цен с учётом высокого урожая уже ведётся закупка зерна, как Вы отметили, в интервенционный фонд. Мы начали с Крыма, уже к сентябрю перейдём в центральную часть России. До конца сельхозгода планируем закупить в наш фонд до 2 млн т по предельно минимальным закупочным ценам на зерно, которые Минсельхоз утвердил в марте.

Завершая своё выступление, Дмитрий Анатольевич, хочу напомнить, что 18–19 ноября в Сочи состоится второй Всемирный зерновой форум, организованный по Вашей инициативе. Россия вновь станет мировой ареной для выработки предложений, рекомендаций по дальнейшему развитию зерновой отрасли и обеспечению глобальной продовольственной безопасности. За семь лет, прошедших со дня проведения первого Всемирного зернового форума в Санкт-Петербурге, российский экспорт зерна расширил свою географию с 60 до 100 стран, производство зерна выросло на треть. Россия выходит в четвёрку лидирующих стран по производству и экспорту зерновых. Эти факты свидетельствуют о возрастающей роли России в числе ключевых игроков на глобальном рынке зерна, усилении её влияния на мировую агропромышленную, агропродовольственную политику.

Пользуясь случаем, хочу пригласить всех принять участие в работе второго Всемирного зернового форума.

А.Жилкин: Дмитрий Анатольевич, хочу от всех сельхозпроизводителей поблагодарить Вас лично, Правительство России за реализацию последовательной политики в развитии агропромышленного комплекса, который обеспечивает продовольственную безопасность страны и реально решает политику импортозамещения. Отмечу, что долгосрочные планы развития отрасли получили существенный импульс, в том числе это контрсанкции, которые ввела наша страна. Освободившиеся на рынке ниши обеспечивают устойчивый повышенный спрос на продукцию.

В региональном АПК начинает складываться система расширенного воспроизводства, увеличивается занятость, растёт количество хозяйств, внедряются новые технологии. Мы активно используем современные методы орошения, добиваемся высокой урожайности за счёт применения научно-обоснованных норм внесения минеральных удобрений. Сегодня в передовых хозяйствах средняя урожайность – 80 тонн с гектара по овощам, до 100 тонн с гектара по луку, и это не предел.

Сегодня Вы, Дмитрий Анатольевич, видели продукцию астраханских аграриев, Вы видели запуск нового завода по переработке томатов, его первую очередь – получение томатной пасты отечественной. В следующем году на этой площадке будут запущены вторая и третья очереди, объём готовой продукции будет доведён до 50 тыс. т томатной пасты.

Все организационные и финансовые вопросы решены. Опираясь на этот факт, мы планируем нарастить объёмы производства сельхозпродукции. Только в этом году объём растениеводческой продукции перешагнет планку 1,5 млн т. Хочу напомнить, что в лучшие советские годы Астраханская область выращивала не более 800 тыс. т.

При этом структура меняется, я не буду всё перечислять, но структура меняется в сторону выращивания тех растений, которые раньше закупались за пределами Российской Федерации. Мы устойчиво по многим видам овощных культур, лука и картофеля вышли на получение двух урожаев с одного поля.

Хочется отметить, что все планы, которые мы ставили на 2016 год, будут выполнены. Но это не означает, что у нас нет проблем или все они преодолены. Ввиду того, что регион расположен в зоне рискованного земледелия, выращивание растениеводческой продукции здесь невозможно без оросительных систем, что отражается на высокой себестоимости сельскохозяйственной продукции. Поэтому в первую очередь хочу поблагодарить Министерство сельского хозяйства и Правительство за оказываемую поддержку в вовлечении в сельскохозяйственный оборот неиспользуемых земель сельхозоборота за счёт мелиорации. В этом году только будет введено 4 тыс. га. В этом году также по линии Минсельхоза был выполнен значительный объём работ, для того чтобы мы могли поднимать и направлять воду в наши полупустынные земли. Мы используем активно систему капельного орошения, на сегодня «под капелькой» находится 50 тыс. га земли. Для того чтобы помочь аграриям, Дмитрий Анатольевич, я Вам докладывал, в особой экономической зоне начинается строительство завода по производству трубок для капельного орошения, в том числе на основе биоразлагаемых технологий. Это российская технология, в апреле следующего года завод будет запущен.

Ещё обеспечение овощной продукцией во внесезонный период. Здесь у нас два направления, и первое – это овощеводство защищённого грунта. У нас ЛПХ достаточно активные, где-то 500 га – это площадь с использованием плёночных укрытий. Но это сверхранняя продукция, то есть они там круглогодично выращивать не могут. Поэтому ту поддержку, которая сегодня присутствует в Минсельхозе, я думаю, надо продолжить, чтобы общую программу, поставленную для круглогодичного выращивания в закрытом грунте, выполнить.

И второе направление – единовременное хранение и логистика. Хочу доложить, что в регионе функционирует 92 овощераспределительных центра, половина из них введена была при поддержке в том числе бюджета в последние пять лет. Объём единовременного хранения составляет 160 тыс. т. Мы планируем довести до 35% объём возможного сохранения для дальнейшей реализации в течение двух-трёх лет.

Всё это, конечно, возможно при достаточно комфортном взаимодействии с Минсельхозом. И я бы хотел повторить своё обращение, Дмитрий Анатольевич, – сегодня при формировании программ поддержки аграрного сектора страны учесть особенности таких регионов, как мы, высокозасушливых: к ним относится часть районов Ростовской области, Волгоградской области и Ставропольского края. Здесь нужны несколько иные коэффициенты, Александр Николаевич (А.Ткачёв) об этом знает. Если такое поручение будет, мы Вам будем благодарны.

А.Карлин: Уборочная кампания в Алтайском крае находится на пике. Сегодня 52% площадей в нашем регионе убрано, намолочено 3 млн т зерна. И у нас есть уверенность, что мы свои обязательства, которые взяли согласно соглашению с Минсельхозом, не только выполним, но и перевыполним примерно на 10–15%. Не менее 5 млн т зерна Алтайский край в этом году стране даст. Это обеспечит устойчивое развитие отрасли и сельского хозяйства на последующие периоды и полностью загрузит самые крупные мощности по мукомольной, комбикормовой, макаронной промышленности в Алтайском крае и крупяные наши производства.

Дмитрий Анатольевич, к уборке мы подготовились достаточно серьёзным образом. На полях сегодня работает только зерноуборочных комбайнов 8,5 тыс. В этом году приобретено крестьянами 170 комбайнов, практически подавляющая часть – это комбайны отечественного производства. Мы использовали механизмы государственной поддержки крестьян согласно известному постановлению №1432. За последние пять лет наши крестьяне приобрели более 1,2 тыс. только зерновых комбайнов.

Это наряду с другими мерами и системной государственной поддержкой сегодня позволяет нашим сельхозтоваропроизводителям, крестьянским (фермерским) хозяйствам, несмотря на погодные аномалии, которые случались и в этом году, в целом вести отрасль устойчиво и демонстрировать положительные экономические результаты деятельности на земле.

Я хотел бы особо доложить по гречихе. Алтайский край в среднем половину объёмов в стране по этой культуре даёт. Доложу, что положение здесь спокойное, стабильное, 560 тыс. га гречихи с хорошей урожайностью мы имеем. Это культура поздней уборки, поэтому убрано пока ещё только 7%, но примерно 85% этих площадей сегодня уже в валках, культура требует раздельной уборки. Мы специально ориентировали крестьян, чтобы они ускорились по этому виду работ, потому что культура имеет потенциальную угрозу терять часть урожая от сильных осенних ветров. То, что крестьяне сделали, гарантирует нам, что выращенное будет собрано и переработано у нас, в Алтайском крае.

Поэтому мы просили бы, чтобы средства массовой информации наше население информировали правильно, чтобы избежать какого-то ажиотажного спроса. Поверьте, нашим крестьянам и зернопереработчикам это не с руки, нам выгоднее работать на устойчивом потребительском рынке, мы в этом заинтересованы.

Крестьяне уже активно работают по обработке почвы, ведут вспашку зяби. Мы уже приступили к посеву озимых. Предполагается, что мы в следующем году будем иметь озимых посевов 185 тыс. га. Это создаст определённую подушку безопасности для наших очень сложных климатических условий.

Мы единственный регион на востоке страны, в Зауралье, который занимается производством сахарной свёклы. Мы в этом году имеем более 23 тыс. га посевов этой технической культуры. К уборке свёклы также приступили. Мы приближаемся к решению задачи самообеспечения нашего региона по сахару. Для нас это принципиально важно, поскольку по всем основным другим продуктам питания мы не только покрываем собственные потребности, но являемся в этом смысле регионом – продовольственным донором и намерены эту миссию выполнять и дальше.

У нас более 0,5 млн га под важной технической культурой – подсолнечником. Мы в прошлом году экспортировали за пределы нашей страны алтайское растительное масло замечательное, экологически качественное в объёме более 80 тыс. т. Виды на урожай неплохие, мы надеемся, что будем достойно присутствовать и на мировых рынках по поставкам этого вида продовольствия.

Я одобряю позицию Александра Николаевича, высказанную сегодня здесь. Мы эти мысли обсуждали у нас, в Алтайском крае, в июле, по корректировке механизмов субсидирования сельского хозяйства, в частности по несвязанной поддержке. Я думаю, принимаемые корректировки позволят этот механизм организовать более эффективно.

Ю.Берг: На сегодня уже убрано 80% посевных площадей, намолочено более 2 млн т зерна, средняя урожайность – 13,1. Валовой сбор зерна в 2016 году сохраняется в пределах 3 млн 200 тыс. т при средней урожайности 11,5, что обеспечит область семенами, фуражом и позволит иметь 2 млн т товарного зерна для реализации. Не сомневаюсь, что главную задачу – завершение уборочной страды, вспашка зяби и пара на площади более 2 млн га и сев озимых культур – область выполнит в срок.

Я поддерживаю все предложения, которые были высказаны моими коллегами Александром Александровичем (А.Жилкиным), Александром Богдановичем (А.Карлиным) по тем госпрограммам, которые есть. Также выражаю благодарность за эти программы. Мы все надеемся, что они и дальше будут работать.

Р.Минниханов: Формирование урожая в этом году в Татарстане прошло в тяжёлых погодных условиях. Сумма положительных температур оказалась на 30% выше, а количество осадков – на 38% ниже среднемноголетних показателей. Но благодаря соблюдению технологий возделывания сельхозкультур, а также системному внедрению инноваций и элементов влагосбережения нам удалось полностью обеспечить потребности республики в сельхозпродукции.

В целом под урожай текущего года нашими хозяйствами направлено свыше 24 млрд рублей, из которых 18 млрд – кредиты.

Что касается уборочной, завершена уборка зерновых и зернобобовых культур на площади 1,5 млн га. Валовой сбор превысил 4 млн т при урожайности 27 центнеров с гектара. Мы приступили к уборке масличных культур – рапса и подсолнечника. В текущем году планируем собрать до 400 тыс. т маслосемян. Сахарной свёклы планируем собрать более 2 млн т, на сегодня накопано свыше 200 тыс. т. Сахарные заводы приступили к приёмке и переработке сырья.

Засуха прошлых лет заставила нас более внимательно отнестись к вопросам мелиорации. В республике восстановлено свыше 30 тыс. га орошаемых земель. Кроме того, овощами начали серьёзно заниматься на приусадебных участках.

Потепление климата в последние годы позволяет нам увеличивать площади кукурузы на зерно. В текущем году они доведены до 100 тыс. га. Планируем намолотить более 400 тыс. т зерна кукурузы. И большие планы на будущее – в ближайшие годы довести валовой сбор по этой культуре до 1 млн т.

В республике продолжается подготовка грубых и сочных кормов. Предстоит прокормить более 1 млн голов крупного рогатого скота. Кормами для высокопродуктивной зимовки республика будет обеспечена в полном объёме.

Началась работа по закладке урожая следующего года. Планируем посеять 600 тыс. га – это более 35% зернового клина. Все площади подготовлены, на сегодня посеяно 480 тыс. га.

Из республиканского бюджета на посевные дела мы дополнительно выделили 1 млрд рублей по статье несвязанной поддержки для проведения осеннего сева. Основная часть этих средств хозяйствами направлена на закупку минеральных удобрений.

По техническому обеспечению активно используется федеральная программа, через «Росагролизинг» приобретено 340 единиц техники на сумму более 1 млрд рублей. По постановлению Правительства Российской Федерации №1432 приобретено 535 единиц техники на сумму 1 млн 230 тыс. рублей. Также из республиканского бюджета три года подряд ежегодно выделяем порядка 2 млрд рублей на возмещение 40% стоимости приобретённой техники. Кроме того, для проведения всего комплекса полевых работ сельхозпроизводителям республики выделено 140 тыс. т дизельного топлива по льготной цене.

Я хотел бы обозначить один вопрос. Перерабатывающие предприятия для закупки сырья привлекают большие суммы краткосрочных кредитов, которые в настоящее время не субсидируются. Это, конечно, отрицательно влияет на обеспечение сырьём переработчиков и на их финансовое положение. Я бы просил рассмотреть возможность возобновления господдержки по данным видам кредитов.

В.Владимиров: Уборку мы практически завершили, осталось немного кукурузы и свёклы. Ожидаем, что урожай Ставропольского края будет чуть более 10 млн т. Это хороший урожай. Достигнуто, конечно, это не только благодаря погодным условиям. За три года мы нарастили в три раза количество удобрений, вносимых на один гектар, – до 180 кг. Мы в два раза увеличили площади посевов высокопродуктивными или репродуктивными семенами, это тоже даёт эффект практически 50%. Сегодня мы гордимся урожаем. Соберём ещё, я думаю, 1 млн т кукурузы, 2 млн т свёклы, ориентируемся на 800 тыс. т картофеля, овощей закрытого грунта будет чуть более 300 тыс. т.

Мы, как и вся Россия, в сельском хозяйстве устойчивы, ежегодно прирастаем на цифры от 4 до 7% по разным видам культур и в целом по производству.

К посевной 2016 года мы готовы полностью: 100% – ГСМ, 100% – удобрения. Спасибо за решение по удобрениям. Сегодня мы видим снижение по цене на удобрения. Применяем новые удобрения, так называемые жидкие удобрения, безводные удобрения, это тоже даёт свой особый эффект.

Разрешите три вопроса.

Первый. Александр Николаевич, спасибо за инициативу о перераспределении несвязанной поддержки. Но хотелось бы дополнить, помимо коэффициентов удобрений, продуктивности, плодородности почв, также наличием животноводства на этой территории. Сегодня мы практически на 30% снизили количество населения, занятого в сельском хозяйстве, только из-за одного: в два раза снизили количество производимой продукции животноводства – это мясо, молоко, субпродукты. Желательно было бы нам такой коэффициент ввести.

Второй вопрос, актуальный и с каждым годом всё более актуальный вопрос на юге России, – это град. Сегодня только Ставропольский край потерял уже 1 млрд рублей. У нас 35 тыс. га посевных площадей выбыло из строя из-за градовых явлений. Сегодня в целом 2,5 млн га находится под противоградовой защитой, но тем не менее необходимо усиливать эту службу, что важно, делать ответственной за свои действия. Я из краевого бюджета сегодня плачу 75 млн рублей за противоградовые мероприятия, но град как падал, так и падает, причём это у нас, в Кабардино-Балкарии, Краснодарском крае. Необходимо усиливать и выводить в отдельную службу.

Д.Медведев: В отдельную службу где?

В.Владимиров: Моё глубокое убеждение, что это должно быть Министерство по чрезвычайным ситуациям. Но здесь, что называется, кто это будет тянуть на себе. Чтобы была ответственность.

И третий вопрос. Дмитрий Анатольевич, спасибо за поддержку, Вы поддержали меня по АПП «Ставрополье». Я бы хотел немножко усилить. Сегодня мы на территории АПП «Ставрополье» планируем детское питание производить, питание для спортсменов, сублимированные продукты. Таких проектов, я уверен, в регионах очень много, именно по переработке сельхозпродукции.

Мы по образу Минпрома видим поддержку на создание инфраструктуры в рамках региональных парков. Если есть такая возможность, сделать целевым решение об обеспечении инфраструктурой объектов сельхозпереработки на территории Российской Федерации тех регионов, которые в этом заинтересованы.

В.Голубев: Вы сказали, что урожай этого года неплохой, и первая часть уборки показала, что он действительно выше прошлого года. И надежды на вторую половину уборки у нас такие же. Мы уже начали активную работу по подготовке урожая будущего года. Планируем посеять не меньше 2,2 млн га озимых. Сегодня хозяйства готовят почву и кондиционный семенной материал, которым, мы уверены, будут обеспечены полностью.

Какие проблемы я бы сегодня хотел выделить, актуальные для Ростовской области? Мне кажется, часть из них коллеги уже обозначали. Для нас актуальным является развитие тепличных комплексов, мы планируем строительство нескольких таких объектов. Это позволит увеличить производство местных овощей закрытого грунта, например, в следующем году на 14 тыс. т. Но в то же время сегодня в области есть мощности для единовременного хранения, они примерно на 148 тыс. т овощей. К сожалению, это только 19% от потребности формирования запасов длительного хранения и ритмичной отгрузки в течение года. Поэтому мы принимаем дополнительные меры по расширению ёмкости хранилищ, планируем в 2016–2017 годах дополнительно ввести мощности на 32 тыс. т.

Отдельная тема – это создание условий для модернизации существующих консервных заводов. В первом полугодии текущего года по сравнению с аналогичным периодом прошлого у нас увеличился выпуск продукции из овощей, но в то же время серьёзно поддержать консервные заводы могло бы субсидирование процентной ставки по кредитам на пополнение оборотных средств для закупки сырья. Думаю, что здесь у нас есть примеры, это аналогия с масложировой отраслью.

Область участвует в федеральной программе, о которой также говорили, Александр Александрович говорил, – это мелиорация, для нас она очень актуальна. В своё время примерно 10% посевных площадей гарантированно обеспечивали 30% урожая Ростовской области. Мы, конечно, добавляем из года в год, за три последних года 12,5 тыс., а в текущем году 6 тыс. га орошаемых земель у нас появится. Но в то же время из-за смены условий финансирования господдержки сегодня реально хватает на возмещение не многим более 20% затрат на строительство оросительных систем и приобретение оросительного оборудования. Поэтому мы предлагаем рассмотреть возможность увеличения суммы возмещения этих затрат.

Следующий вопрос. Речь идёт о науке. Несомненно, что сегодня наука стремится, но в полной мере не обеспечивает введение научно обоснованных систем ведения отраслей селекции сельхозкультур и животных. Предлагается Федеральному агентству научных организаций проработать с регионами и согласовать с органами управления АПК субъектов проведение научно-исследовательских работ на территории конкретных субъектов.

Что беспокоит? Беспокоит рост цен на ГСМ. На 21,8% с начала года выросла цена на бензин марки Аи-92, им заправляется почти 75% автопарка. Поэтому я считаю, что нужны дополнительные меры по остановке роста цен.

И последнее. По-прежнему селяне высказывают мнение о том, что необходимо принятие решений по укреплению финансовой устойчивости сельхозпредприятий. Сегодня в области их кредиторская задолженность к июлю текущего года составляет 97 млрд рублей. Мы уже высказывали это предложение, считаю возможным его повторить: всё-таки рассмотреть вопрос и принять нормативную базу, которая позволит банкам реструктурировать задолженность предприятий АПК на более длительный срок.

С.Собянин: В Москве за последние годы происходит резкое изменение структуры продовольственной группы с точки зрения резкого уменьшения импорта. В 2014 году импортные товары на 28% просели, в этом году в I квартале – ещё на 13%. Все эти товары, естественно, замещаются отечественными товарами. Для примера скажу, что поставки отечественного картофеля составляют 96% от потребности, сахара – 90%, молока и молокопродуктов – 88%, масла растительного – 87%, мяса и мясопродуктов – 83%, рыбы – 70%. Это серьёзная подвижка в силу того, что Москва всегда была городом, который потребляет большой объём импорта. Причём качество этих товаров в своём большинстве соответствует потребительским критериям.

Для развития товаропроводящей сети мы создали агропродовольственный кластер «Фудсити», который заключил соглашения практически со всеми сельхозрегионами и с двумя десятками стран, у которых можно купить товары мелкооптовым покупателям по достаточно сходной цене, с низкими наценками. Кроме того, со всеми регионами заключены соглашения, проводим региональные ярмарки. Почти в каждом районе Москвы созданы фермерские рынки выходного дня, на которые мы записываем фермеров напрямую в электронной форме, что обеспечивает доступ на рынок Москвы, причём места им предоставляем бесплатно.

Какие проблемные вопросы могут возникнуть, на мой взгляд, в связи с обнулением экспортной пошлины? Как я мог понять, не знаю, насколько это правильно, в 2014 году цена на зерно резко выросла, есть опасения, что такие же ценовые колебания могут произойти и в этом году. Хотелось бы минимизировать эти риски.

В.Кондратьев: Первый вопрос касается обеспечения семенами. Я понимаю, что в перспективе, может быть, будет государственно-частное партнёрство по этим селекционно-садоводческим центрам, но это долгосрочная перспектива или краткосрочная?

Сегодня есть наше уважаемое ФАНО, и у нас в крае тоже присутствуют ФГУПы, которые входят в это агентство. И дело в том, что сегодня у нас в крае все 16 сахарных заводов заработали, и сегодня бизнес очень активно заинтересован в сахарной свёкле. И они готовы пойти на это самое государственно-частное партнёрство, 50 на 50 или как мы определим, потому что сегодня это уже для них жизненная необходимость. Причём условия таковы, что им не нужна земля, им не нужно имущество, им нужна только возможность, то есть площадка, остаток научного потенциала, который ещё есть в федеральных государственных унитарных предприятиях, для того чтобы они смогли создать родительские формы семян, в данном случае свёклы. Кроме того, они готовы пойти на то, что эти родительские формы останутся в собственности Российской Федерации. То есть им нужны сами семена.

Д.Медведев: А что нужно от ФАНО?

В.Кондратьев: Поручение, чтобы они не начали сейчас заниматься укреплением. ФАНО сегодня говорит: давайте, к примеру, Гулькевическое федеральное государственное унитарное предприятие присоединим к такому, которое помощнее. Но это всё форма, а содержание не меняется. Поэтому нужно поручение: рассмотреть вопрос о конкретном подходе к государственно-частному партнёрству Гулькевической по крайней мере семеноводческой станции, ну и в целом по ряду федеральных предприятий.

Ещё вопрос о внесении изменений в закон о карантине. У нас сегодня из закона о карантине ушло такое понятие, как «партия семян». На селекционной станции, к примеру, чтобы было понятно, 160 т семян находится. У нас есть фермеры, есть малые и крупные формы, так вот, чтобы приобрести даже мешок семян, необходимо брать карантинный сертификат. А почему нельзя его получить на всю партию и не заморачиваться фермерам, которые должны потом проходить опять целый круг, грубо говоря, на тонну (им больше не нужно) получать карантинный сертификат. То есть ввести, как было раньше, – «партия семян». Они получат карантинный сертификат на 160 т и всё. А потом просто отнимите, если нужно проконтролировать, если свыше 160 т, это уже «левак».

И второй момент немаловажный. Даже если ты покупаешь 300 кг семян (это фермеры), то требуется документ, подтверждающий фитосанитарную обработку складских помещений. Это целый круг вопросов. Конечно, фермер сам себе во вред не сработает, он не будет хранить семена в непригодных условиях. А это опять разрешительные документы, куча справок. Они просто эти вопросы поднимают всегда, потому что для них каждая копейка на счету. Не нужно отрывать их от дел, которые для них приоритетные.

Россия > Агропром > premier.gov.ru, 2 сентября 2016 > № 1887125 Дмитрий Медведев, Александр Ткачев


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > kapital.kz, 31 августа 2016 > № 1875810 Бакытжан Базарбек

Как земля концентрируется в одних руках

О слабостях земельного законодательства Казахстана

«Как получается, что люди владеют 80 тыс. гектаров сельскохозяйственных угодий?» – юрист, международный эксперт по земельному и экологическому праву Бакытжан Базарбек знает ответ на этот вопрос. Проблема, по его мнению, в том, что действующее земельное законодательство, в частности Земельный кодекс РК, имеет множество слабых мест. Его легко обойти. Но в то же время интересы инвесторов, решивших вложить средства в землю, очень плохо защищены. Это если кратко, подробнее – в интервью эксперта корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz.

– В обществе бытует мнение, что казахстанское земельное законодательство слабое. Вы согласны с этим утверждением?

– Проблем достаточно много. Вообще хочу сказать, что если инвестор, вне зависимости от того, казахстанский он или иностранный, решил вкладывать свои средства в природные ресурсы Казахстана, то одним из нормативных документов, гарантирующих защиту и приумножение его инвестиций, должен быть Земельный кодекс РК.

К сожалению, недостатков в этом документе предостаточно. Слабость Земельного кодекса вкупе с отсутствием разъяснения его положений населению и бизнесу-сегменту на региональном уровне создает огромные проблемы. Грош цена многолетним законопроектным усилиям с затратами на них, если это не работает. Более того, не просто не работает, а разрушает. Я скажу так: Земельный кодекс в сегодняшней редакции разрушает инвестиционный климат в земельных отношениях.

– Вы хотите сказать, что Земельный кодекс не защищает интересы предпринимателей?

– Приведу пример. Физические лица приобрели на аукционе право аренды участка земли для того, чтобы спроектировать и построить на нем малые жилые комплексы (коттеджного типа) стоимостью несколько миллионов тенге, срок аренды – 18 месяцев. Участок не обеспечен инженерными сетями, нет линий электропередачи, дорог. Как инвестор будет строить жилой комплекс в том месте, в котором ничего нет, только степь кругом?

По статье 44-1 Земельного кодекса, если такой участок все-таки был выдан, государственные органы указывают сроки ввода в эксплуатацию инженерных сетей и точки подключения к ним. Инвесторы ждут информацию. Но новостей нет, а сроки аренды тем временем идут! В итоге с инвесторами не продлевают договор аренды из-за того, что они не освоили земельный участок. И деньги им при этом не возвращают. Как можно назвать такую ситуацию?

Мы никогда не дождемся потоков инвестиций, пока не предусмотрим защиту инвестиций в землю на законодательном уровне, в положениях Земельного кодекса. Может быть, кто-то мне на это возразит: есть же Предпринимательский кодекс, Гражданский кодекс, инвестиционное законодательство Казахстана – там все предусмотрено. Я отвечу так: все, что касается приобретения права частной собственности на землю и права землепользования вне зависимости от категорий земель и целевого назначения, – это инвестиции, и они должны быть защищены. И все это должно быть предусмотрено в Земельном кодексе, поскольку речь идет об инвестициях в землю.

– Вы как-то говорили о проблеме рейдерства в бизнесе, который связан с землей. Поясните, что вы имели в виду.

– Поясню на примере лесоразведения и предоставления земельных участков под эти цели. Кто-нибудь из отечественных инвесторов желает этим заниматься? Нет. Потенциальные инвесторы не могут рассчитать объем вложений на долгосрочный период. Почему? Потому что нормы Земельного кодекса не только не способствуют развитию лесоразведения, но и создают угрозу для инвестиций в лес.

Согласно пункту 2 статьи 23 Земельного кодекса негосударственным юридическим лицам в частную собственность земля предоставляется. При этом в Лесном кодексе первоначально землепользователю, который выращивает лес, участок выдается на праве долгосрочного лесопользования сроком от 10 до 49 лет.

А теперь представьте. Вы 20 лет выращиваете лес, но гарантий, что никто не положит на него глаз, у вас нет никаких! Одними только внеплановыми проверками в рамках Предпринимательского кодекса можно вмешаться в чужую собственность. При этом в Земельном кодексе нет норм, которые запрещали бы изъятие выращиваемого десятилетиями леса, нет норм, гарантирующих защиту инвестиций. Но зато есть статьи 92 (Принудительное изъятие у собственника и землепользователя земельного участка, не используемого по назначению и не освоенного, – прим. ред.) и 93 (Принудительное изъятие у собственника и землепользователя земельного участка, используемого с нарушением законодательства Республики Казахстан, – прим. ред.).

А потом, когда дело доходит до судебных разбирательств, зачастую никто не разбирается, надуманные доводы против землевладельца или землепользователя или нет. Земельные участки выставляются на аукционы, кому они продаются – другой вопрос. Чем не рейдерство?

– На ваш взгляд, действующая редакция Земельного кодекса несет риски сосредоточения огромных участков земли в одних руках?

– Это очень важный вопрос! Как получается, что люди владеют 80 тыс. гектаров сельскохозяйственных угодий? Ведь о таких предельных или максимальных размерах участков в законодательстве речи не идет. Значит, есть проблема.

Пункт 3 статьи 50 Земельного кодекса определяет предельные размеры сельскохозяйственных участков, предоставляемых в частную собственность. Однако предельные размеры земельных участков, предоставляемых на праве временного землепользования, Земельным кодексом не прописаны.

Другими словами, предельные (максимальные) размеры земель, предоставляемых в частную собственность, могут устанавливаться для физлиц (для крестьянских (фермерских) хозяйств) и юрлиц (для товарного сельхозпроизводства). А земли, находящиеся во временном возмездном землепользовании, не входят в этот предел.

Так что же, можно оформлять в пользование столько земель, сколько душа пожелает? Здесь-то и начинается самое интересное. Юридические лица для видимости оформляют в частную собственность небольшой участок земли, который по размерам «укладывается» в предельные нормы, а все остальные участки оформляют во временное возмездное землепользование.

Таким образом, отсутствие предельных и максимальных норм на земельные участки, находящиеся во временном землепользовании, дает возможность физическим и юридическим лицам сосредотачивать огромные участки земли в одних руках.

– Получается, временное землепользование выгоднее и удобнее собственности на землю, и это вытекает из самого земельного законодательства?

– Если хорошенько разобраться в вещных правах, разница между собственностью и землепользованием заключается только в правомочии владельца решать юридическую судьбу земли – в праве отчуждать землю. Других отличии нет. Поэтому землепользователь, по сути, – это временный владелец земельного участка. При этом сроки землепользования позволяют свободно хозяйствовать на участке достаточно длительный период. Это выгодно предпринимателям: вроде и хозяин земли, и дешево обходится.

Тем более, Земельный кодекс с прописанными в нем сроками отбивает интерес инвесторов к собственности – 49 лет для ведения товарного сельскохозяйственного производства. Вопрос – что выгоднее. Выкупить участок в собственность, имея смутные представления о том, что будет, скажем, через 10 лет, и получая в придачу множество обязательств, налагаемых на собственника. Или оформить участок во временное землепользование на столь длительный срок с минимальной арендой, понимая, что через 20 лет этот участок уже не будет в прежнем «свежем» состоянии? Ответ очевиден, достаточно только посмотреть на статистику: более 95% земель сельскохозяйственного назначения находятся во временном землепользовании, только менее 5% – в частной собственности. Тем более, как я уже говорил, норм и пределов нет.

Если ситуация не изменится, мы вообще можем «проснуться» в феодализме! Лично мое профессиональное мнение: вне зависимости от разновидности вещных прав на землю, будь это временное возмездное или безвозмездное, постоянное землепользование, частная собственность, все должно быть ограничено нормами и пределами. Иначе, страну купить можно. При желании.

– Если вернуться к теме сосредоточения огромных участков земли в одних руках, проблема аффилированности, наверняка, также существует…

– Да, такая проблема существует. В Земельном кодексе, в подзаконных нормативных актах не разъясняется, как именно уполномоченные органы и органы земельной инспекции должны проверять аффилированность каких-либо негосударственных юридических лиц к заявителю при предоставлении права на землю. Будут ли запрашивать через органы юстиции сведения, проверять учредительные документы – не понятно. То есть получай участок и, главное, оформляй так, чтобы учредитель компании не был твоим родственником по фамилии! На деле получается именно так. Возникает вопрос: может, степень аффилированности вообще не проверяется?

Есть и такая проблема. Участки земли предельного размера оформляются на предпринимателя – отдельно, на аффилированных с ним лиц – отдельно. Земельный кодекс не предусматривает общий размер в совокупности для заявителя и его аффилированных лиц по всей стране. Каждый предельный размер местные исполнительные и представительные органы утверждают у себя в регионе. Получается, можно подать документы на земельные участки в одном административном районе, в другом, в третьем – и так просто и быстро обойти пределы. Думаю, законодатели не могут не замечать этого вечность.

– Бакытжан, спасибо за интервью! Надеемся, Земельный кодекс РК и земельное законодательство будут совершенствоваться и рано или поздно начнут по-настоящему защищать интересы инвесторов и предпринимателей.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > kapital.kz, 31 августа 2016 > № 1875810 Бакытжан Базарбек


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 августа 2016 > № 1888819 Тарас Кутовой

Министр Тарас Кутовой о будущей земельной реформе

Министр аграрной политики Тарас Кутовой рассказал Фокусу о грядущей земельной реформе, перспективах приватизации скандальных государственных агропредприятий и стимулах для развития малого фермерства

Продаже подлежит

Минагрополитики называют одним из самых инертных ведомств. Что вы делаете, чтобы ускорить его реформирование?

— Безусловно, министерство очень инертно. В прошлые годы, по сути, его реформированием никто не занимался. Люди работают так, как десятки лет назад. Планируем сменить принцип работы министерства с отраслевого на проектный. Люди не должны просто сидеть и готовить какие-то бумажки по растениеводству, животноводству.

Приоритетных направлений у министерства три: земельная реформа, развитие малого и среднего агробизнеса, приватизация госпредприятий. Надеюсь, что законопроект об обороте земель сельхозназначения попадёт в парламент на второе чтение уже в следующем месяце и до конца года его примут. Что касается поддержки малого и среднего бизнеса, мы сейчас готовим законопроект, который принципиально меняет подход к системе дотаций сельхозпроизводителей, в результате чего акцент сместится с поддержки крупных агрокомпаний, и без того показывающих хорошие результаты, на поддержку фермеров, которые не могут нормально работать из-за отсутствия средств на технику и внедрение новых технологий. Если говорить о приватизации госкомпаний, то уже принят закон об условиях приватизации Укрспирта, назначены новые руководители Артёмсоли и Государственной продовольственно-зерновой корпорации Украины (ГПЗКУ). Надеюсь, что до конца года мы передадим хотя бы одно из этих предприятий в Фонд госимущества.

Верите, что приватизация этих скандальных предприятий состоится в ближайшее время?

— Каких-то препятствий для приватизации Укрспирта я не вижу уже сейчас. Предполагаю, что от продажи корпорации государство получит от $200 млн до $400 млн. Мы разработали модель приватизации, которая заставит инвесторов бороться за спиртзаводы. Мы установим общий лимит производства пищевого спирта для страны. После приватизации каждого завода его мощности будут вычитаться из общего лимита. Это заставит инвесторов конкурировать за самые мощные заводы, повышая цену актива на аукционе. После того как лимит будет исчерпан, оставшиеся мощности можно будет использовать для производства биоэтанола либо как производственные площадки, перепрофилировав их под другие производства.

В Артёмсоли мы, наконец, преодолели бандитский беспредел предыдущих годов. Нужно ещё время, чтобы наладить бизнес-процессы, и предприятие можно выставлять на приватизацию. Сложнее с ГПЗКУ. На ней по-прежнему висит $1,5 млрд китайского кредита, вокруг которого возникли разногласия. Китайские партнёры считают, что ГПЗКУ должна продавать до исчерпания суммы кредита всё зерно им, даже если другие контрагенты предлагают более выгодные условия. Мы с такой трактовкой контракта не согласны. Этот вопрос сейчас рассматривает Лондонский арбитраж. В любом случае, пока мы не выполним контракт, для приватизации ГПЗКУ нужно будет получить согласие китайской стороны. Я уже обращался к китайцам по этому поводу. В принципе, они не против, но длительных переговоров вряд ли удастся избежать.

«Если мы разрешим продажу земли, многие люди её продадут, чтобы выручить крупную по их меркам сумму, но потом останутся вообще без средств к существованию»

Игра в долгую

Вы предложили новую версию земельной реформы — возможность продажи права аренды сельскохозяйственной земли на 49 лет. По сути, аренда земли на 49 лет — это её продажа. Зачем нужны такие сложности?

— Долгосрочная аренда земли и её продажа — разные вещи. В селе много людей кормится со своих паёв. Они получают за них или хоть какие-то деньги, или зерно, необходимое для ведения подсобного хозяйства. Если мы разрешим продажу земли, многие люди её продадут, чтобы выручить существенную по их меркам сумму, но потом останутся вообще без средств к существованию. Если же мы разрешим долгосрочную аренду, то паи никуда не денутся, люди продолжат получать за них арендную плату, но агропредприятия будут иметь твёрдую гарантию для ведения бизнеса. Сейчас, когда договоры с физлицами заключаются на семь лет, компаниям трудно планировать свои производственные циклы.

Ещё одно нововведение — возможность залога права долгосрочной аренды земли. Это упорядочит взаимоотношения банков и заёмщиков. Сейчас, если агрокомпания не может выплатить кредит, она попросту передаёт арендованные паи связанным компаниям. В итоге из всего залогового имущества банк получает право распоряжаться только строениями, которые без земли не представляют ценности. Заканчивается всё тем, что кредитор выкупает у банка своё имущество с большой скидкой. Невозможность реализовать залог по справедливой цене повышает стоимость кредитования агросектора, а высокие ставки тормозят развитие отрасли. Если право на аренду земли будет передаваться в качестве залога, банк сможет передать хозяйство новому владельцу вместе с землёй. Невозвратов кредитов станет куда меньше, деньги станут дешевле. Наконец, возможность продажи и залога прав долгосрочной аренды запустит механизм ценообразования на землю. Мы будем понимать, растёт ли у нас отрасль, повышается ли цена на землю со временем.

Доля агросектора в экономике из года в год растёт, сельхозпроизводители уже обошли металлургов и машиностроителей. Но в правильном ли направлении движется украинская экономика, ведь большинство аграрных стран живут бедно?

— Украина уже стала одним из ключевых экспортёров зерновых и масличных культур в мире. Сейчас перед нами стоит задача увеличить в агропромышленном комплексе долю агропродукции с высокой добавленной стоимостью. Недавно был в Дании, эта маленькая страна, имея в десять раз меньше пахотной земли, получает на 50% больше дохода от сельского хозяйства, чем мы. Нам нужно увеличивать долю нишевой продукции, на которую в мире есть спрос. К примеру, украинские производители органической продукции весьма конкурентоспособны на рынках ЕС. А стоит «органик» гораздо дороже, чем конвенциональная продукция аналогичного качества. Именно поэтому я и говорю о необходимости поддержки малого и среднего бизнеса. Крупные агрохолдинги — молодцы, они дают поток прибыли в страну, но нишевый бизнес им неинтересен.

Фермеры же хотят заниматься нишевыми культурами, но просто не могут это делать: нет техники, нет возможности осваивать новые технологии. При размере земельного банка до 500 га получить банковский кредит практически невозможно. В итоге они вынуждены просто сдавать землю в субаренду крупным агрохолдингам. Поэтому необходимо перейти к прямой финансовой поддержке малых и средних фермеров. Для этого необходимо не менее 3 млрд грн. Пытаемся добиться, чтобы эти деньги заложили в бюджет следующего года. Если средств не найдут, придётся искать возможность дотировать фермеров через льготный режим налогообложения. Но этот вариант хуже, так как фискальные преференции всегда оставляют возможности для схем.

Естественно, наша поддержка фермеров не будет ограничиваться деньгами. Министерство должно помочь им научиться экспортировать продукцию. Для этого мы сейчас работаем над созданием офиса по продвижению продукции небольших сельхозпроизводителей на мировые рынки. У крупных холдингов достаточно ресурса, чтобы продвигать себя за рубежом. А у маленькой компании такой возможности нет. Фермер не поедет, скажем, в Иран договариваться о поставках. Это должно сделать профильное министерство. Договориться о сотрудничестве, вернуться в Киев и сообщить производителям, что в Иране нужно то и то, и каким стандартам качества должна соответствовать эта продукция.

Далее на базе ГПЗКУ мы будем формировать большие партии фермерской продукции и, используя нашу инфраструктуру, отправлять их за рубеж. При этом фермерам мы предоставим возможность на льготных условиях использовать государственные элеваторы и портовые перевалки по приемлемым для них ценам.

МВФ не будет против сохранения налоговых льгот для аграриев, если денег на прямые дотации не найдут?

— МВФ изначально был против и переходного периода в налогообложении агросектора, но об этом с ним удалось договориться. Если мы докажем МВФ, что сохранение налоговых льгот для фермеров необходимо для стабилизации украинской экономики, проблем возникнуть не должно.

Команда вашего предшественника Алексея Павленко с восторгом говорила о перспективах евроинтеграции. Но создаётся впечатление, что Европа не слишком рада нашей продукции животноводства и готовым продуктам питания. Чем можно реально заменить потерянный рынок России?

— Сейчас, наконец, начал сдвигаться с «мёртвой точки» вопрос увеличения беспошлинных квот. Раньше ЕС вообще не хотел его рассматривать. Но мы попытались объя­снить влияние на наш торговый баланс блокады России. Для европейской стороны это сильный аргумент. Сейчас ключевой вопрос поставок продукции животноводства и готовых продуктов питания в ЕС — соответствие стандартам качества. Как я говорил, у нас практически развалены существовавшие ранее контролирующие органы, а новые ещё не заработали. По этому вопросу мы регулярно встречаемся с главой Госпродпотребслужбы Владимиром Лапой. Надеюсь, что в ближайшие несколько месяцев новосозданная система контроля качества пищевой продукции полноценно заработает и мы сможем показать всему миру высокое качество нашей продукции. Другое дело, что не надо концентрироваться только на Европе. Украина очень слабо интегрирована в рынки Юго-Восточной Азии и Африки. А это гигантские рынки. Нужно работать над углублением проникновения на эти рынки. Недавно был в Индонезии, большую часть продуктов питания туда завозят из Австралии. Мы можем предложить продукцию по качеству не хуже, но по более низким ценам.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 августа 2016 > № 1888819 Тарас Кутовой


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 22 августа 2016 > № 1873849 Александр Михайлов

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Курской области Александром Михайловым.

Из стенограммы начала встречи:

Д.Медведев: Александр Николаевич, мы с вами сейчас обсуждали темы, которые действительно волнуют огромное количество наших людей, прежде всего тех, у кого есть садовые участки и огороды. Но перейдём к более таким масштабным вопросам – я имею в виду урожай.

В этом году всё пока у нас развивается хорошо. Урожай собран на значительной части территории нашей страны. Урожай очень хороший. Знаю, что и у вас результаты весьма и весьма впечатляющие.

Что удалось сделать к настоящему моменту, какие ещё есть виды на урожай. И как предполагаете использовать его, потому что всё-таки Курская область – одна из наших аграрных областей и от того, как вы сработаете, зависит и общий уровень обеспеченности продовольствием в стране и благополучие государства.

А.Михайлов: Дмитрий Анатольевич, что касается агропромышленного комплекса, по итогам прошлого года, мы сработали с хорошим ростом. И вообще на протяжении последних шести лет у нас на созданной нашими хозяйственниками базе, при нашей, конечно, поддержке, достаточно динамично развивается отрасль растениеводства прежде всего. Сегодня уже неплохо и животноводческая отрасль.

Что касается нынешнего года. Собранный на сегодняшний день урожай – это практически 99%, мы имеем сегодня в активе уже почти 3 млн 600 тыс. тонн зерна. Это хороший показатель с учётом того, что предстоит убирать ещё поздние культуры. В том числе там и крупяные есть. Мы сейчас будем наращивать производство гречки, поскольку это востребовано, и зерно кукурузы. В этом году у нас достаточно много её – 150 тыс. гектаров. И вкупе виды на урожай показывают: если в прошлом году у нас было 3,6 млн тонн в целом, в этом году мы должны выйти где-то на 4,4–4,5 млн тонн. Это будет лучший показатель за всю историю Курской области.

Внутренние потребности нашего региона, что касается зерна, составляют где-то 2,2 млн тонн. Поэтому область имеет возможность подключиться к общегосударственной работе по экспорту зерна, в том числе, за рубеж.

Мясное животноводство у нас тоже сейчас неплохо развивается. Мы уже вышли на второе место в Центральном федеральном округе и на пятое в стране. Но у наших соседей-белгородцев показатель получше. А в растениеводстве мы уже шесть лет их опережаем. Они закупают где-то около 500 тыс. тонн зерна у нас.

У нас партнёры и в Ленинградской области, Санкт-Петербурге – тоже где-то в этом году 400 тыс. тонн будет поставлено туда.

Остальное зерно может быть поставлено и нашим фирмам-партнёрам, которые у нас на территории работают, они будут его отправлять зарубежным партнёрам.

Д.Медведев: Мы действительно довольны тем, что у нас появился экспортный потенциал, который за последние годы где-то складывался в размере от 25 до 30 млн тонн. И это, конечно, очень хорошо. Это позиция на международном рынке. Это экспортная выручка, большая причём. Но, с другой стороны, не менее важная задача – использовать зерновые культуры и вообще продукцию растениеводства для того, чтобы поднимать животноводство, то есть, по сути, вкладываться в новые более высокие формы передела в сельском хозяйстве, выходить на переработку. Потому что чем больше у нас будет объём животноводства, тем больше будет поголовье в конечном счёте и молочное, и мясное, тем больше, естественно, потребуется кормов. И в этом плане как раз общегосударственная задача заключается в том, чтобы определить баланс между внутренним потреблением, в том числе на цели животноводства, и внешним экспортным потенциалом. Хотел бы, чтобы и у себя на территории Курской области вы этот баланс определили окончательно.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 22 августа 2016 > № 1873849 Александр Михайлов


Россия. СКФО > Агропром > premier.gov.ru, 17 августа 2016 > № 1873854 Владимир Владимиров

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Ставропольского края Владимиром Владимировым.

Из стенограммы начала встречи:

Д.Медведев: Владимир Владимирович, я хочу поздравить вас и в вашем лице всех тружеников села Ставропольского края с очень хорошим результатом, который был получен в этом году, – с беспрецедентным уровнем по урожаю. Это действительно выдающееся достижение всех, кто занимается растениеводством, кто помогает всем процессам на селе. Конечно, для нашей страны очень важно, что с каждым годом объём зерна, который получают наши хлеборобы, объём в целом продукции растениеводства растёт.

Хотел бы отметить ещё один момент, который всегда важен. У нас урожаи растут год от года, по зерновым во всяком случае это именно так. Растёт экспортный потенциал, значительное количество зерна мы не только перерабатываем, потребляем, но и отправляем на экспорт. Но крайне важной является тема сохранения урожая и последующего хранения. Просил бы вас рассказать о том, каким образом вы планируете и в этом году сохранять полученный урожай, имея в виду его очень значительные объёмы.

В.Владимиров: Дмитрий Анатольевич, действительно, урожай большой. Спасибо за поддержку. Без поддержки государства этого бы не произошло. Всё-таки 6,2 млрд в этом году мы получили только из федерального бюджета. Свой миллиард на софинансирование потратили.

В части хранения. Сегодня мы для своего зерна на 80% имеем площади и объекты хранения у себя на территории. Практически пятая часть урожая будет продана до 1 октября. Всё остальное будет ждать лучшей цены, с февраля начнётся очередная волна продаж.

Элеваторы и места хранения подготовлены полностью. Нужно только улучшать качество хранения, чтобы зерно не набирало влагу. Над этим работаем. У нас недавно открылась выставка «Агро Юг», там представлены хорошие технологии хранения, бункерного типа, в оцинкованных элеваторах.

Д.Медведев: Это очень важно, потому что действительно урожай хороший, им нужно правильно распорядиться. А направление того, куда расходовать это богатство, вы и сами прекрасно знаете. Что-то подлежит реализации, что-то идёт в переработку непосредственно у вас или в сопредельных регионах, ну а что-то подлежит хранению, имею в виду и внутреннее потребление, и экспортный потенциал. А это действительно сейчас для нашей страны ключевая задача. Объём экспорта зерновых, точнее, продукции сельхозпроизводства из нашей страны превысил на четверть объём экспорта вооружений. Это очень хороший результат, к которому мы долго шли, и нам нужно наращивать наши возможности и по линии зерновых, и, естественно, по другим направлениям сельскохозяйственной продукции, имея в виду и растениеводство, и животноводство.

Россия. СКФО > Агропром > premier.gov.ru, 17 августа 2016 > № 1873854 Владимир Владимиров


Россия. ДФО > Агропром. СМИ, ИТ > amurmedia.ru, 13 августа 2016 > № 1875138 Роман Авилов

Всё больше хабаровчан при выборе продуктов делают выбор в пользу здорового питания. При этом, все, что связано с темой здорового образа жизни, можно назвать мейнстримом. Спортзалы, фитнес клубы и секции активного отдыха переживают второе рождение, а понятие "правильное питание" на пике популярности, как среди молодежи, так и более старшего поколения. Люди стали внимательней относиться к тому, что едят, а в это время продуктовые сети все чаще предлагают нам сырный продукт вместо сыра, йогуртосодержащие напитки вместо йогурта, колбасу без мяса и шоколад без какао. На этом фоне, все более привлекательным направлением для создания бизнеса становиться продажа полезных продуктов. Но для того, чтобы заниматься продажей таких продуктов, необходимо всерьез интересоваться здоровым питанием, уверенно заявил корр. ИА AmurMedia владелец и директор интернет-магазина "Руккола.net" Роман Авилов.

— Роман, в допредпринимательской жизни кем Вы были?

— Я сменил немало мест и успел поработать в разных должностях: это и программный менеджер в одной из телевизионных компаний города, и директор магазина, и маркетолог-аналитик. Предпринимательство привлекало давно, да все как-то не складывалось. Но как бывает у многих владельцев своего дела, в какой-то момент просто "выстрелило" в голове и я приступил к активным действиям.

— Первоначальные инвестиции, которые пришлось вложить, окупились быстро?

— Для старта понадобилось порядка 150 тысяч рублей, с последующими небольшими денежными вливаниями. А окупается, наверное, до сих пор. Сейчас оборот держится на одном уровне, и я вижу по клиентам, что им очень интересна наша продукция. Многим просто любопытно попробовать, есть и постоянные клиенты. Но, несмотря на это, покупательская способность населения, к сожалению, падает.

— А почему именно здоровое питание?

— Честно скажу — очень долго думал, куда себя применить, советовался с супругой, анализировал рынок. И в итоге остановил свой выбор на интернет-магазине. Правда, изначально это был магазин товаров для выпечки хлеба: разнообразная мука, готовые хлебные смеси. Но в последующем, уловив модное нынче течение ЗОЖ, мы поняли, что эта ниша еще не переполнена, быстро переориентировались, расширили ассортимент, добавили несколько товарных групп и стали называться "Руккола". Сейчас это интернет-магазин и магазин-склад, которым в августе исполнился год.

— Продуктов, продаваемые "Рукколой", можно назвать уникальными? Возможно, у вас есть то, что нельзя найти на полках других магазинов?

Все магазины здорового питания разные. У кого-то уклон на суперфуды, у других на зерно или чай, а мы вот специализируемся на муке

— Поскольку начинали мы с продажи муки, которая до их пор составляет немалую часть ассортимента, о ней я могу рассказывать бесконечно! Помимо всевозможных ее видов у нас можно найти макаронные изделия и печенье из цельнозерновой муки: пшеничной, ржаной, овсяной. Она совсем по-другому ведет себя в организме благодаря тому, что это цельно смолотое зерно вместе с оболочкой и зародышем. В обычных же магазинах продается мука только высшего сорта, даже 1-го и 2-го редко встретишь. Так же имеются всевозможные масла, некоторые редкие травы и специи, семена для проращивания. Кроме того, у нас есть амарантовое масло, мука и амарантовая крупа, из которой получается очень полезная каша, богатая скваленом. Те, кто знаком с полезными свойствами амаранта и находят наш магазин, автоматически становятся нашими постоянными клиентами.

— Кто ваши покупатели? Спортсмены? Модницы?

— В основном, это люди среднего и старшего возраста. Но при этом, очень много молодых мам. Есть какое-то количество вегетарианцев и даже один идейный сыроед. Последний, кстати, уже перешел в разряд хороших знакомых. Он стал для меня настоящим примером того, что можно питаться, так скажем, весьма аскетично, но при этом заниматься спортом, прекрасно себя чувствовать и замечательно выглядеть. Я вообще считаю, что человека невозможно просто со стороны взять и переориентировать на пресловутое правильное питание. Это однозначно должно идти изнутри. Только посредством личной мотивации люди приходят к этому, решают нужно им это или нет, а после сами находят наш магазин. Как ни удивительно, среди наших клиентов немало мужчин.

— У мужчин? И что же они покупают?

— Нельзя сказать, что одна категория товара чисто женская, а другая — мужская. Но однозначно у всех популярны сладости. Очень вкусное печенье с разнообразными зернами, натуральные конфеты с медом и сухофруктами, полезные сиропы. Кроме того, в последнее время набирает популярность Иван-чай. Люди, наконец, оценили его полезные свойства: ферментированность, потрясающий вкус и отсутствие кофеина. Я и сам уже почти не пью обычный байховый – перешел на Иван-чай. К нам он приходит из Иркутска, очень хороший продукт.

— Роман, а Вы отслеживаете информацию о поставщиках? Как производится продукция, где готовится?

— Стараемся. Прежде чем начинать продажи, мне пришлось проштудировать достаточно много информации о здоровом питании, ведь необходимо разбираться в свойствах каждого продукта, а не просто с улыбкой произносить название товара. К тому же, я сам потребитель той продукции, которую реализую, поэтому отслеживать качество нетрудно.

— Неужели всей семьей перешли на здоровое питание?

Не обязательно сразу становиться вегетарианцем, можно постепенно заменять некоторые привычные продукты на более полезные аналоги.

— Не совсем. Тем не менее, открытие "Рукколы" вдохновило на получение новых знаний из области ЗОЖ, и многие "мусорные" продукты как-то сами собой заменились на полезные. Жена, например, постоянно экспериментирует с выпечкой из разных сортов муки.

— Кстати, а с открытием бизнеса произошли какие-то кардинальные изменения в вашей жизни? О личной жизни пришлось забыть или это больше вопрос грамотного распределения времени?

— Конечно, я стараюсь распределять временные ресурсы и вечер посвящать семье. Моему ребенку сейчас пять лет, он требует внимания, и я понимаю, что это тот возраст, который нельзя упускать. Хотя поначалу магазин работал без выходных, но я очень быстро понял: что для бизнеса хорошо, то для семьи не очень. А ведь в конечном итоге все, что я делаю – это ради близких, поэтому воскресенье – свято выходной день, как для меня, так и для "Рукколы".

Россия. ДФО > Агропром. СМИ, ИТ > amurmedia.ru, 13 августа 2016 > № 1875138 Роман Авилов


Россия. ЮФО > Агропром > premier.gov.ru, 9 августа 2016 > № 1853451 Дмитрий Медведев

Встреча Дмитрия Медведева с активом, кандидатами и сторонниками партии «Единая Россия» в Краснодарском крае.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги! Мы с вами встретились здесь, на Кубани, и разговаривать будем про село, про аграрное дело. Я обычно во время таких встреч не делаю долгих вступительных слов, мне гораздо ценнее пообщаться с вами. У кого какие предложения, вопросы? Пожалуйста.

Ю.Хараман (председатель сельскохозяйственного производственного кооператива (колхоз) «Знамя Ленина», член фракции партии в Законодательном собрании Краснодарского края): Правильно поставленные задачи по импортозамещению и разработанные на местах аналогичные программы дали возможность увеличить производство сельскохозяйственной продукции. Эта тенденция будет сохраняться и в будущем, производство сельскохозяйственной продукции будет нарастать. Однако сейчас мы уже испытываем трудности по реализации отдельных видов сельскохозяйственной продукции, особенно скоропортящейся продукции.

Если учитывать то, что на рынке сегодня присутствует и импортная, не всегда высококачественная продукция, и существует такое понятие, как демпинг, возникает вопрос о строительстве логистических центров. Не рассматривается ли возможность строительства федеральных логистических центров для хранения сельскохозяйственной продукции и оказания помощи регионам, для того чтобы мы могли здесь, у себя, построить такие центры?

Д.Медведев: Во-первых, хочу отметить отрадный факт, что у нас импорт продовольствия снизился на 35%. Это означает, что мы движемся в правильном направлении, занимаемся вопросами обеспечения нашей продовольственной безопасности и переходим с импортных продуктов на наши, отечественные. А мы с вами знаем, что наши продукты гораздо лучше, чем иностранные. Это первое.

Второе. Конечно, мало собрать урожай, его нужно сохранить. И здесь вы правы, программа по строительству логистических центров, оптовых центров существует, она реализуется, причём реализуется в разных местах, она есть и федеральная, и региональная. Мы сейчас только что говорили с Вениамином Ивановичем (В.Кондратьев – глава администрации (губернатор) Краснодарского края) по поводу того, чтобы строить такие центры на Кубани, и мы эту работу обязательно продолжим. Имею в виду, что нужно строить и большие, и не очень большие центры в зависимости от ситуации на рынке.

Н.Боева (генеральный директор ООО «Калория», член фракции партии в Законодательном собрании Краснодарского края, кандидат в депутаты Государственной Думы по Каневскому одномандатному избирательному округу №53 Краснодарского края): Мы уже не один год говорим об импортозамещении, о продовольственной безопасности, но не знаем точно, сколько должны произвести зерна, молока, мяса и прочей продовольственной продукции.

Мне кажется, что всё это нужно рассчитать, для того чтобы каждый регион знал, сколько потребуется всей этой продукции произвести, чтобы наш рынок наполнить, а если будут какие-то остатки, продать на экспорт.

Д.Медведев: Вообще-то мы знаем, сколько нам всего нужно. У нас в каждом регионе есть статистический подсчёт потребности в продовольствии.

У нас, напомню, существует Доктрина продовольственной безопасности, которую мы реализуем. В рамках этой доктрины, по сути, и формируется рынок. И за последние годы мы очень сильно продвинулись в смысле того, что мы себя полностью обеспечиваем теми видами продовольствия, которые ещё совсем недавно закупали за границей, включая картофель, злаки и сахар. В меньшей степени, к сожалению, мы пока себя обеспечиваем мясом и молоком, но если говорить о мясе птицы, то здесь также наша потребность полностью закрыта, мы уже ничего практически не покупаем за границей. А вспомните, как это было в 1990-е годы, когда ввозили тысячами тонн все эти так называемые «Ножки Буша». Сейчас всё, мы все эти вопросы закрыли.

Посложнее, конечно, с КРС, мясом крупного рогатого скота, но и там у нас движение неплохое есть, мы продвигаемся и себя обеспечиваем сейчас процентов на 70. Поэтому все эти задания будем выполнять, включая Доктрину продовольственной безопасности.

С.Шатохин (генеральный директор ЗАО «Успенский сахарник»): Директор успенского сахарного завода Шатохин Сергей Викторович. У нас в Краснодарском крае есть селекционная станция. Но сегодня ситуация такая с селекцией: если не вкладывать деньги, то мы не скоро дождёмся от нашей станции результатов. Мы предлагаем на основе государственно-частного партнёрства укрепить селекционную станцию. От государства здесь денег не нужно. На эти цели мы выделим – мы входим в состав компании «Продимекс» – 2 млрд рублей в течение трёх лет. Все семена, которые будут выращены, будут оставаться за ФАНО или Росакадемией. И возможности для научных институтов (у нас четыре хозяйства) есть. Кроме того, мы могли бы и молодые кадры, в том числе зарубежных специалистов, привлечь к этой теме.

Д.Медведев: Идея правильная. Более того, мы в государственную программу развития аграрно-промышленного комплекса, которая у нас действует, в качестве приоритета сейчас специально погрузили селекцию и генетику. У нас, к сожалению, в последние годы это направление не развивалось так, как следовало бы. Мы очень зависим от поставок из-за границы семенного, посадочного материала. По сути, это и есть потенциальная угроза нашей продовольственной безопасности. Поэтому генетика, селекция остаются приоритетом номер один сейчас. Более того, если раньше мне периодически приносили на подпись всякие бумаги о том, чтобы приватизировать в этой сфере что-то, то сейчас я это полностью запретил, потому что государству важно оставить это всё за собой и развивать те формы партнёрства, о которых вы говорите. Так что, я думаю, это правильное решение.

В.Плотников (президент Ассоциации фермеров, кандидат в депутаты Государственной Думы по одномандатному избирательному округу №83 от Волгоградской области): Очень серьёзный вопрос с землёй, и наша фракция в Думе добилась принятия закона об изъятии неиспользованных земель и передаче таких земель в упрощённом виде для сельхозпредприятий и крестьянско-фермерских хозяйств. Поэтому вопрос: упрощённая процедура – какой её регламент? И планируется ли с помощью поправок в Земельный кодекс дать возможность крестьянско-фермерским хозяйствам без торгов получать такие земли?

Д.Медведев: Эта тема в какой-то момент стала притчей во языцех, потому что земли много, но изъять её невозможно, и на моей памяти одних поручений на эту тему было, наверное, несколько десятков. Сейчас благодаря стараниям коллег в Государственной Думе законодательство изменилось, оно стало проще, но, к сожалению, пока ещё не настолько простым, как бы нам всем хотелось. И сейчас делом Правительства будет подготовить необходимые подзаконные нормативные акты, для того чтобы реализовать эти новые правила по изъятию неиспользуемой земли. Мы это быстро подготовим и выпустим.

Что же касается второй части вашего вопроса – по поводу возможности передать без торгов такую землю крестьянским (фермерским) хозяйствам, я считаю, это было бы нормальной практикой. Но нужно оценить ситуацию более глубоко, насколько эта процедура будет использоваться. Но в принципе, мне кажется, это совершено нормально.

Д.Щебетов (президент Северо-Западной ассоциации промышленников, предпринимателей и сельхозтоваропроизводителей, кандидат в депутаты Государственной Думы по списку от Санкт-Петербурга): Дмитрий Анатольевич, у меня очень важный вопрос для нас, сельхозтоваропроизводителей. Огромные деньги государство выделяет на поддержку отечественного производителя машиностроения сельскохозяйственного и техники. Хотелось бы Вас попросить рассмотреть возможность ввести предельную наценку на эту технику, потому что она должна быть конкурентоспособной с импортной, чтобы те огромные деньги, которые выделяются на поддержку развития машиностроения, не уходили в прибыль какого-то конкретного предпринимателя.

Д.Медведев: В отношении поддержки приобретения российской техники – мы увеличили финансирование по этой линии, и если недавно на это выделялось миллиард или полтора, то сейчас эта сумма составляет 10 млрд. Это действительно большие деньги, которыми нужно правильным образом распорядиться. Цены, которые есть у производителей сельхозтехники, утверждаются один раз в течение года и корректировке не подлежат. Может, вы имеете в виду каких-то посредников, которые торгуют? Но у аграрного производителя всегда есть возможность приобрести сельхозтехнику прямо на самом производстве, у поставщика, и не нужно пользоваться услугами сомнительных посреднических организаций. А если говорить об инновационной продукции, не имеющей аналогов, там вообще есть предельная наценка, она уже существует.

А.Лавриненко (председатель сельскохозяйственного производственного кооператива (колхоз) имени Апанасенко Апанасенсковского района Ставропольского края, кандидат в депутаты Государственной Думы по списку от Ставропольского края): Дмитрий Анатольевич! Хотел бы обратить внимание на агрострахование, страхование сельхозпосевов от чрезвычайных ситуаций и от непогоды. Фактически на сегодняшний день, когда застрахована часть урожая и наступает страховой случай, очень сложно получить деньги. Механизм доказательства того, что страховой случай наступил, очень сложный. Механизм подтверждения убытков очень сложный, и очень размыт механизм прохождения денег.

Хотелось бы законодательно откорректировать и чётко прописать все параметры.

Д.Медведев: В отношении агрострахования. К сожалению, действительно этот вид страхования таким образом устроен, что получить страховое возмещение подчас почти нереально – и в силу оговорок разных, которые страховые компании делают, и в силу того, что очень многие не страхуют урожай, а страховые фирмы, которые этим занимаются (часть из них, во всяком случае), очень напоминают жульнические структуры.

Но это не значит, что нам не нужно развивать агрострахование. Его нужно обязательно развивать. И за последнее время количество застрахованных случаев увеличилось. Несколько лет назад, когда я начинал этой темой заниматься, у нас, по-моему, 9% страховалось всего. Сейчас около 20. Но это всё равно очень мало, потому что по-хорошему практически вся аграрная деятельность должна страховаться.

Поэтому мы подумаем, каким образом упростить практику применения правил о страховании в аграрном деле. Наверное, есть смысл просто изменить законодательство на эту тему, с тем чтобы эта система была гораздо более понятной и прозрачной для тружеников села, для всех, кто занимается сбором урожая.

Мы постараемся этот вопрос продвинуть. Я и в порядке законодательной инициативы могу это сделать. Надеюсь, коллеги из Государственной Думы тоже здесь помогут.

А.Поляков (генеральный директор ЗАО «Сабуровский комбинат хлебопродуктов», кандидат в депутаты Государственной Думы по Тамбовскому одномандатному избирательному округу №177):

Дмитрий Анатольевич, у меня вопрос по сельскохозяйственной технике. В 2016 году был введён утилизационный сбор, и автоматически техника сельскохозяйственная подорожала. То есть при покупке сельхозтехники за 3,5–4 млн утилизационный сбор составляет сверх цены 500–600 тыс. Известно, что существует программа государственной поддержки машиностроителей. И получается, с одной стороны, государство поддерживает машиностроителей, а с другой стороны, предприятия машиностроительные берут утилизационный сбор с сельхозтоваропроизводителей. Это первое.

Второе. Работает программа очень хорошая по субсидированию при покупке отечественной техники. Есть предложение продлить эту программу, чтобы она продолжала работать, и расширить список в части машин подработки сельскохозяйственных культур зерновых, сушки и хранения. Потому что основные потери как раз происходят на этом этапе.

И третье предложение – разработать программу по утилизации сельскохозяйственной техники, аналогичную программе, которая была по поддержке отечественного автопрома. Эта программа очень эффективно работает. Если будет разработана такая же программа по утилизации сельскохозяйственной техники, она тоже принесёт положительные результаты.

Д.Медведев: С утилизационным сбором будем разбираться, потому что действительно всегда в таких решениях есть и плюсы, и минусы.

Что касается вашей идеи разработать программу, похожую на программу поддержки автопрома, мне кажется, это хорошая идея, потому что программа поддержки автопрома работает. Может быть, и сельхозмашиностроение получит результат от использования таких же принципов, как и в программе поддержки автопрома в нашей стране. Идея хорошая, я обязательно поручу её проработать.

А.Князев (глава крестьянского (фермерского) хозяйства в Воронежской области, кандидат в депутаты Государственной Думы): Вопрос о программе развития сельских территорий. В последнее время идут разговоры, что её могут сократить, объединить с другими программами, хотя за счёт этой программы на селе ремонтируются дороги, строятся школы, ведётся водоснабжение, газификация, молодым семьям, специалистам на селе субсидируется покупка квартир, домов. Это уже не только социальная программа, это и помощь производству. Потому что, допустим, строится серьёзный животноводческий комплекс, и вдруг для него не хватает каких-то специалистов, и вся эта цепочка начинает рушиться. Программа эта была рассчитана до 2020 года. Она, я считаю, не просто нужна, она необходима.

Д.Медведев: Программу эту мы в обиду не дадим. Мы её обязательно продлим и сохраним. Программа на самом деле очень полезная, это правда. Очень много хороших вещей сделано. И школы, и дороги – всё это строилось на базе этой программы, равно как и развивалась газификация. Кстати сказать, это ещё одна тема, очень важная для будущего нашей деревни, нашего села. Когда я ещё раньше занимался этими вопросами, работая в Правительстве, в Администрации (я был ещё и председателем совета директоров в «Газпроме»), появилась программа газификации нашей страны, и меня удивило, что у нас село газифицировано было всего на 15%. Это очень обидно, имея в виду, что мы смогли газифицировать массу наших соседей, соседних республик, когда они входили в состав большого Советского Союза. Например, наши товарищи из закавказских республик газифицированы на 95%, а у нас уровень газификации на селе был просто чудовищно низким. За последние годы эта программа набрала обороты, и я считаю, что это очень важная, хорошая программа. В ней принимает участие и «Газпром», не снимающий с себя такой социальной ответственности, и регионы, которые занимаются софинансированием в той части, в которой должны это делать. Программу газификации на селе мы обязательно продолжим, потому что это просто другое качество жизни.

Е.Василенко (глава крестьянского (фермерского) хозяйства в Краснодарском крае): Мы сталкиваемся с тем, что средства государственной поддержки из федерального бюджета в регионы попадают в июне-июле. До нас, фермеров, деньги зачастую доходят уже после уборки урожая. А необходимы они, конечно, в посевную для закупки семян, удобрений, ГСМ.

Также мы сталкиваемся с проблемой сбора документов. Например, столкнулись с такой проблемой: необходима справка из налоговой о том, что нет задолженности. Иногда два рубля задолженности отменяют субсидию для фермеров либо её получение откладывается на неопределённый срок. Предложение такое: ускорить процесс получения денежных средств из федерального бюджета непосредственно фермерами. И, если возможно, упростить документооборот и установить, может быть, порог допустимой задолженности, для того чтобы получить денежные средства.

Д.Медведев: Документооборот точно нужно упрощать, в том числе переходить на электронный документооборот. Я думаю, это нормально для всех – и для фермеров, и вообще для всех, кто так или иначе участвует в этих процессах.

Что касается того, почему деньги не доходят быстро, я с этим разбирался. К сожалению, здесь грехи есть у всех, скажем прямо. Есть грех и на Минсельхозе, который в этом году очень долго раскассировал эти деньги. Есть грех, наверное, и на Минфине, который, действительно, сложные требования подчас выдвигает. И есть, наконец, проблема в регионах. Поэтому будем обязательно за этой ситуацией следить самым внимательным образом, а тех, кто деньги задерживает подолгу, и начальников, которые не принимают решений по этому поводу, будем наказывать. В такой ситуации, мы с вами понимаем, нужно деньги моментально разгонять, для того чтобы вы могли ими воспользоваться. Это совсем не та сфера, где допустимы какие-либо задержки.

Н.Костенко (член центрального штаба Общероссийского народного фронта): Импортозамещение полностью поддерживается населением, всеми сельхозпроизводителями, оно привлекло внимание и повысило престиж жизни на селе и интерес к этой отрасли. Но, с другой стороны, рост конкуренции, который естественным образом возник в этой сфере, привёл к тому, что сельхозпроизводители начали между собой спорить за землю. Где-то, конечно, в каких-то регионах много земли, но на Кубани её мало, и не только на Кубани – на юге России. И здесь возникло много споров.

На Кубани мы этим занимались, и губернатор нам помогает, создал рабочую группу и ввёл омбудсмена по вопросам фермеров, но, поскольку это тема не только Кубани, мы хотели бы Вашей поддержки тоже попросить. Нам нужно навести в этих вопросах порядок, в том числе продолжить обновление земельного законодательства, которое фактически не обновлялось с земельной реформы в 1990-е годы.

Д.Медведев: Конечно, займёмся совместно вопросами совершенствования земельного законодательства. Действительно, земельное законодательство у нас формировалось в 1990-е годы, качество этого законодательства очень разное, где-то оно сбалансированное, где-то какие-то решения принимались достаточно скоропалительно и много запутанности, внутренних противоречий. Правительство будет заниматься этими вопросами, не сомневайтесь.

П.Романишин (генеральный директор ОАО «Агропромышленная фирма “Фанагория”»): Романишин Пётр, руководитель виноградарско-винодельческого предприятия «Фанагория». Мы благодарны за поддержку отрасли. С момента проведения под Вашим председательством встречи в Абрау-Дюрсо изменения введены в законодательство, они начинают приносить пользу отрасли. Также с этого года благодаря федеральному центру и нашему губернатору увеличены дотации и субсидии на посадку виноградников. Но наш рынок в значительной степени занимают пока столпы мирового виноградарства – Франция, Италия, Испания, которые не стесняются поддерживать санкции против нашей страны. Понятно, что импорт вина, коньяка, шампанского невозможно полностью запретить, потому что (мы пока набираем обороты) просто будет недостаток продукции на рынке.

Но если применить квотирование, например по 10% в год снижать завоз, особенно продукции разлитой в потребительскую тару, как это сделано, например, в Белоруссии?

Вопрос: возможно ли такими тонкими настройками квотировать год от года завоз этой продукции и тем самым создавать горизонт для отрасли?

Д.Медведев: Отрасль развивается. Хорошо, чтобы вы помните результаты этого совещания, потому что мы после этого изменили законодательство. Вы упомянули некоторые страны. Там вот как раз это квотирование вовсю представлено. Это первое. Второе. Конечно, очень важно, чтобы производитель виноградного вина обязательно указывал, из какого винограда это сделано. Потому что очень часто используются виноматериалы, которые имеют сомнительное происхождение, а как раз культура развития виноградарства и винодельческой отрасли напрямую связаны с тем, что человек видит, откуда происходит тот или иной сорт винограда. Мне кажется, что если мы пойдём по такому пути, то в этом случае мы добьёмся хороших результатов. Во всяком случае, сейчас готовится предложение по поводу того, что должно содержаться на этикетке. И это вопрос нормативного регулирования.

Что же касается квотирования, нужно аккуратно, так, чтобы не создавать ажиотаж. А то, знаете, вот сейчас скажешь, что нужно квотировать, после этого начнётся рост цен. Поэтому тонкими настройками, как вы говорите, нужно к этой ситуации и подходить.

Коллеги, я два слова ещё скажу. Просто хочу, чтобы вы ещё раз от меня это услышали – и вы, и, естественно, через средства массовой информации огромное количество аграриев в нашей стране. Для нас, для Правительства поддержка аграрной отрасли является ключевым приоритетом. И мы, безусловно, сохраним тот объём финансирования, которого в настоящий момент нам удалось достигнуть. Село, аграрная отрасль без государственной поддержки в той или иной степени не живёт ни в одной стране, и мы эту поддержку будем обеспечивать.

Россия. ЮФО > Агропром > premier.gov.ru, 9 августа 2016 > № 1853451 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 8 августа 2016 > № 1853430 Александр Никитин

Встреча Дмитрия Медведева с главой администрации Тамбовской области Александром Никитиным.

Стенограмма:

Д.Медведев: Мы с вами относительно недавно встречались на заседании Правительственной комиссии по развитию села, аграрного комплекса, вы там целый ряд идей выдвигали. Как обстоят дела в области по этому направлению?

А.Никитин: По первому полугодию темпы развития сельского хозяйства у нас на уровне 100%. Если брать, допустим, 2015 год по отношению к 2014 году, там было чуть выше – 104,5%, но связано это с тем, что валовое производство продукции сельского хозяйства в 2015 году было рекордным за счёт рекордного урожая, который мы получили. В этом году, несмотря на все сложности, которые были – климатические, с севом, – урожайность очень высокая ожидается.

Д.Медведев: А какая средняя урожайность у вас сейчас?

А.Никитин: 35 центнеров с гектара, но по большинству передовых хозяйств идёт 40 центнеров и выше. Это пока предварительные данные, я думаю, что эта цифра поднимется.

И это даёт нам основания считать, что мы объёмы по сельскому хозяйству не только сохраним, но дадим ещё и прибавку.

Пока по итогам первого полугодия всё достаточно неплохо выглядит, включая объём инвестиций. За первое полугодие он тоже выше 100%. По прошлому году это было 120 млрд рублей. Я думаю, сельское хозяйство у нас в этом смысле драйвером является.

Теперь конкретно о проектах, в том числе о том, о чём была речь на правительственной комиссии.

По садоводству. У нас сегодня есть определённые сложности с закладкой садов в связи с тем, что недостаёт лимитов. Но наши садоводы исходят из того, что на следующий год эти лимиты придут, и в любом случае свои планы не меняют в сторону уменьшения. То есть закладка садов в течение последних двух-трёх лет в Тамбовской области идёт достаточно хорошими темпами.

Но, естественно, нужна база хранения, база переработки. Именно поэтому мы рассчитываем, что Федеральный научный центр имени Мичурина, который сейчас создаётся распоряжением ФАНО, как раз будет призван обеспечить эти задачи. Речь идёт не только о сертифицированном посадочном материале, что чрезвычайно важно в развитии садоводства, но и о самых современных, самых передовых технологиях хранения и переработки плодово-ягодной и овощной продукции. Соответствующие наработки в Тамбовской области есть. И Мичуринск как наукоград Российской Федерации свою лепту внёс в развитие темы здорового питания. Другое дело, что в ряде случаев эти наработки носят экспериментальный характер, а нужен тираж.

Д.Медведев: Как в Мичуринске дела? Я там был однажды. Как в целом ситуация?

А.Никитин: В целом ситуация неплохая. Мы получаем новый импульс от новых проектов, которые связаны как раз с технологиями производства и переработки продукции здорового питания, продукции функционального назначения. То есть инновационный потенциал наукоградом накоплен, и мы рассчитываем, что Федеральный научный центр активизирует многие наработки за счёт систематизации научных знаний, подходов и укрепления материально-технической базы. За последние два-три года лабораторная научно-исследовательская база инновационная очень здорово приросла. И это, конечно, огромный вклад в соответствующую государственную программу, программу развития образования.

Д.Медведев: Нам очень важно поддерживать аграрную науку, чтобы специалисты-аграрии занимались именно нашим посадочным материалом, нашей семенной базой, то есть всеми вопросами селекции, генетики – чем, собственно, и призвана заниматься аграрная наука сегодня. Для этого важно использовать все возможности и, конечно, те научно-производственные наработки, которые имеет Тамбовская область.

Надеюсь, что вы уделите этому должное внимание. Мы обсудим с вами задачи, которые предстоит в этом плане решить в ближайшие годы.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 8 августа 2016 > № 1853430 Александр Никитин


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 3 августа 2016 > № 1853813 Толеутай Рахимбеков

Толеутай Рахимбеков: Фермеров надо учить, а не поучать

Чем недавно созданный Центр агрокомпетенций может помочь фермерам и какая работа уже проводится

В июне текущего года на III съезде Национальной палаты предпринимателей РК «Атамекен» было принято решение о создании Центра агрокомпетенций. Главное его предназначение – обучение сельхозтоваропроизводителей инновациям и основам эффективного ведения агробизнеса. Сегодня в Казахстане работают свыше 200 тысяч сельскохозяйственных формирований. Но, по мнению экспертов, большинство фермеров не имеют специального образования либо зачастую ограничиваются познаниями только в своей области, работая по старинке, как привыкли. Несомненно, труд фермеров нелегок, ему приходится работать 24 часа в сутки все 365 дней в году. И в этой череде бесконечных дел сложно найти время для обучения новому. Но таковы реалии, что сегодня без определенных знаний, без внедрения инноваций в своем производстве не достичь каких-либо эффективных результатов. В современных условиях фермеру необходимо учиться постоянно, нужно почаще обращаться к ученым.

Сейчас Центр агрокомпетенций НПП РК проводит во всех регионах обучающие семинары, причем учитывая специфику региона.

О том, чему и как учат эксперты и лекторы казахстанских фермеров, насколько нужны эти знания самим аграриям и какого эффекта следует ожидать, мы попросили рассказать директора Центра агрокомпетенций НПП РК «Атамекен» Толеутая Рахимбекова.

- Толеутай Сатаевич, название новой структуры НПП говорит само за себя - повышение компетенции казахстанских фермеров. Почему возникла такая потребность? Выходит, деятельность наших аграриев не всегда была столь эффективной?

- Подавляющее большинство наших фермеров, руководителей агроформирований не имеют специального сельскохозяйственного образования. Вместе с тем даже при наличии высшего профильного образования современное развитие АПК требует постоянного повышения квалификации, поскольку практически каждый день в производство приходят инновации, новые технологии.

Именно недостаток информации о них у сельхозформирований является одной из основных проблем агропромышленного комплекса. В связи с этим Министерство сельского хозяйства РК разработало бюджетную программу по информационному обеспечению субъектов АПК на безвозмездной основе. То есть для самих аграриев это будет бесплатное повышение квалификации. Исполнителем госзадания постановлением Правительства определена Национальная палата предпринимателей, поскольку «Атамекен» является единственной структурой, имеющей филиалы во всех сельских районах регионов.

В рамках реализации программы нам поручено провести порядка 700 семинаров с охватом 10 тысяч субъектов АПК. Заказчик - МСХ - определил 25 приоритетных направлений, по которым будут проводиться семинары.

- Учитывается ли специфика регионов при проведении семинаров, ведь у каждой области свое направление в сфере АПК? И нужно ли фермеров, которые уже много лет успешно ведут свой бизнес, поучать, как сеять, к примеру, пшеницу или кормить животных?

- С 11 по 31 июля мы уже провели 110 семинаров почти во всех регионах страны. В Актюбинской, Мангистауской и Атырауской областях мы начнем обучение фермеров с 8 августа. Продолжительность семинаров будет от 1 до 5 дней.

Безусловно, при выборе направлений, по которым проводятся семинары, во главу угла ставилась специфика регионов. Допустим, по верблюдоводству львиная доля семинаров приходится на Мангистаускую область. При этом несколько семинаров по этому направлению пройдут в Алматинской, Кызылординской и Южно-Казахстанской областях. Зерновые культуры охватывают в основном Акмолинскую, Костанайскую и Северо-Казахстанскую области. Кроме того, семинары по зерновым культурам мы проводим в Алматинской, Жамбылской, Южно-Казахстанской областях, где производят озимую пшеницу. Кукуруза в основном выращивается в Алматинской области, рис - в Кызылординской области, хлопок - в ЮКО, мараловодство, пчеловодство развиты в Восточно-Казахстанской области. Впрочем, по разведению пчел большой интерес проявили фермеры Алматинской области, ЮКО и Жамбылской области. Овцеводство и коневодство у нас развито в Карагандинской области.

- С регионами понятно, а как определяете темы семинаров?

- Очень важно было правильно определить темы семинаров с тем, чтобы на конкретные вопросы фермеров дать такие же конкретные ответы. Тематики подбирались на основании предложений, которые нам представили отраслевые ассоциации, собранные, в свою очередь, ими у своих членов, у агроформирований.

Безусловно, за три-четыре дня, или за месяц, даже за полгода учебных занятий невозможно охватить весь спектр вопросов, касающихся сельскохозяйственного производства. И мы поставили перед собой задачу - в течение одного-двух дней ответить на конкретные вопросы, которые интересуют фермеров. Именно в этом заключается суть передачи инновационных технологий, сортов, пород и т. д. Например, на прошлой неделе на базе центра распространения знаний при Казахском институте зернового хозяйства и базового хозяйства - ТОО «Новокубанское» Шортандинского района Акмолинской области рассматривался вопрос о применении биостимуляторов роста кормовых культур. Фермерам рассказали, что их применение позволит повысить урожайность зерновых и кормовых культур на 15-20 процентов. Причем есть однородные биостимуляторы, но влияние на растения при различных климатических условиях совершенно разное. В этом году все лето шли дожди, поэтому эффективно применять один вид биостимуляторов. В засушливые годы необходимо применение других видов биостимуляторов.

В Кызылординской области мы планируем проводить семинары по рисоводству с применением автоматизированной системы полива. То есть регулируется подача воды в рисовые чеки, что позволяет на 30-35 процентов снижать затраты воды. Это достаточно большой показатель, если учитывать, что примерно 30-32 тыс. кубометров воды сегодня затрачивается на 1 гектар посевов риса. При автоматизированном поливе экономия составляет 8-9 тыс. кубометров воды с одного гектара. Этот метод уже апробирован в регионе, проведены научные исследования. Теперь нужно фермерам рассказать и показать, что ничего сложного нет. Ведь, как известно, зачастую препятствием на пути к новому служит страх перед новизной. Такая же боязнь у аграриев перед применением новых технологий. А эта автоматизированная система полива риса достаточно проста: поплавок держит воду и не позволяет поступать на поля. А когда влага впитывается в почву, уровень воды понижается, поплавок открывается, вода подается на рисовые чеки.

Планируются достаточно интересные семинары и по животноводству, в частности, по снижению стресса животных, влияющего на ежесуточные привесы. Казалось бы, какие у них могут быть стрессы? Между тем, например, на птицефабрики очень часто не пускают посторонних людей, ссылаясь на санитарные нормы, опасность заражения инфекциями и т. д. И эти опасения вполне оправданы. Но одной из главных причин является стресс, который испытывают птицы при посещении птицефабрики посторонними людьми. И, если такое все же случается и каждая птица на один грамм недополучила привеса, а там два-три миллиона голов птиц, птицеводы теряют 2-3 тонны мяса, а это уже определенные убытки, которые терпит фермер.

То же самое с более крупными сельхозживотными, находящимися на откорме. При хороших технологиях и кормах животные на откормочных площадках могут получать привес 1,5 кг в день на каждую голову. Где стоит обслуживающий персонал, во что он одет, как он регулирует прогон животных, какова температура воды, подаваемой для поения, - все это является стрессообразующим фактором.

Еще одно новшество, которое начали применять наши передовые аграрии, это специальные станки для прогона животных. Такие станки завозят из-за рубежа. Они позволяют, во-первых, упростить процедуры отбивки молодняка. Во-вторых, проводить ветеринарные мероприятия. При существующих технологиях для ветмероприятий на 200 голов необходимо было привлекать 10-12 человек. С помощью новых станков со стадом в 600 голов справляются 1-2 человека. Все большее применение в животноводстве находят УЗИ-технологии, которые уже на 20-25-й день позволяют определить, ждет ли корова приплод. При помощи таких же технологий можно определять толщину мяса, ее мраморность. Раньше для этого надо было в обязательном порядке забивать 1-2 головы.

Или возьмем шпалерное садоводство. Мы привыкли выращивать яблони и груши высотой 6-7 метров, но за ними, как известно, требуется определенный уход, также сложно собирать урожай и т. д. Сейчас их можно выращивать, как виноград, высотой 2-3 метра, их привязывают к тросам, которые натянуты между бетонными столбами. И урожайность таких садов намного выше.

Далее - производство кормовых культур. Одно время в Казахстане начинали применять такое новшество, как культурные пастбища, электропастухи, электроизгороди. Потом постепенно о них забыли, сейчас мы рассказываем о преимуществах такой технологии. В поле находится ветроустановка, которая поднимает воду для поения и вырабатывает электроэнергию. Все поле делится на несколько участков, которые огорожены электрическими тросами, к которым скот боится подходить, это и называется электропастухом. На участках устанавливается целая система автопоилок. Скот, когда на одном из участков заканчивается трава, перегоняется на другой участок. В это время травяной покров на первом участке начинает восстанавливаться, затем животные переходят на третий, четвертый участок и т. д. И так по кругу. Через некоторое время скот возвращается на исходную позицию. Всеми этими процессами может управлять один человек.

Таких технологий много, просто нашим фермерам о них надо говорить, и не только говорить, а показывать на семинарах, чтобы он воочию убедился в том, что новые технологии вполне понятны и ясны, и не надо бояться внедрять их у себя. Потребности у фермеров в них есть, они сами интересуются, как и при помощи каких технологий можно повысить эффективность производства, как, например, возродить плодородие почв. При мне руководитель одного из крупнейших в нашей стране агрохолдингов интересовался у ученых, что можно сеять на солончаковых полях.

Сегодня государство оказывает большую помощь животноводству. Как мы знаем, завезли высокопродуктивные породы скота, построили племенные репродукторы, у которых уже небольшие фермерские хозяйства покупают быков-производителей, телок. Но при этом встает вопрос: а как кормить? Ведь не каждый фермер знает, как рассчитать рацион кормления, чтобы не потерять эффект от высокопродуктивных пород. А у нас зачастую начинают кормить, как привыкли, и в результате теряется весь эффект, и говорят, что вот, мол, подсунули что-то не то. На самом деле здесь требовалось применить совсем другой рацион кормления и поения. Аналогично, когда небольшие крестьянские хозяйства закупают цыплят на птицефабриках для откорма - нужен особый уход за цыплятами, чтобы получить нормальные суточные привесы.

В Мангистауской области развито верблюдоводство. Здесь также важно знать, как повысить продуктивность этого вида животных, как они должны пастись. Центр агрокомпетенций привлек к решению данной проблемы зарубежного эксперта из Франции Бернара Фойе, который более 20 лет работал в арабских странах и занимался верблюдоводством. Он научит наших фермеров новым методам содержания верблюдов, режиму пастьбы, умению подбора тех или иных пастбищ и т. д. И это важно, поскольку, развивая верблюдоводство, мы можем производить шубат. Также можно приступить к сублимированной сушке верблюжьего молока с целью сбыта в Астану, Алматы, другие города и там восстанавливать. По мнению специалистов, между сухим и восстановленным молоком большой разницы нет. Если мы научились производить сухое коровье молоко, почему нельзя производить такое же верблюжье или кобылье, а потом восстанавливать? Все-таки перевозить сухое молоко намного выгоднее и с точки зрения экономики, и с учетом сроков хранения.

- Помимо новых технологий, о чем еще могут рассказать, разъяснить фермерам эксперты Центра агрокомпетенций?

- Мы перед отечественными и зарубежными экспертами поставили задачу при составлении методик в обязательном порядке включать три раздела.

Первый – экономическая эффективность предлагаемых на семинаре технологий, то есть какой эффект получит фермер от внедрения нового сорта, породы или технологий.

Второй раздел - меры государственной поддержки АПК по конкретному направлению. К слову, проведение обучающих семинаров, проводимых на бесплатной для фермеров основе, тоже является одной из мер господдержки. Борьба с вредителями растений, субсидирование подачи поливной воды, гербицидов, пестицидов, осуществление закупочных операций тоже относятся к мерам помощи субъектам АПК со стороны государства. В Казахстане оказывается очень много мер господдержки, и не только в виде субсидирования и кредитования. Но зачастую фермеры попросту о них не осведомлены. Даже про субсидии не все знают, но даже если слышали о тех или иных направлениях субсидирования, то не знают, как их получить, куда обратиться. Еще один момент. Когда аграриям сообщают о предлагаемых субсидиях, они, увидев перечень документов, необходимых для их получения, махнув рукой, попросту игнорируют помощь государства, поскольку не желают заниматься сбором документов. А если разобраться, то 9 из 10 документов лежат… «на дне сундука» у супруги! Это стандартный набор документов, к примеру, копия удостоверения личности, госакт на землю, свидетельство индивидуального предпринимателя, которые у каждого из них есть на руках. И к ним потребуется всего лишь предоставить пару других документов, касающихся доходности предприятия и т. д.

Третий раздел - кооперация в сельском хозяйстве. Причем мы ориентируем наших ученых-экспертов на то, что главное в сельском хозяйстве не производственная кооперация. Не надо пытаться объединить всех фермеров в один большой кооператив, поскольку у людей на генном уровне срабатывает страх перед коллективизацией, колхозами и т. д. Когда им об этом говорят, у них, естественно, происходит отторжение такого рода кооперации. Вопрос должен идти о кооперации отдельных функций сельхозтоваропроизводителей. Сам фермер должен заниматься своим прямым делом - производить продукцию, за остальное у него голова не должна болеть. Он умеет 24 часа в сутки и 365 дней в году выращивать, например, скот или овец, зерно или овощи, пусть этим и занимается. А у нас аграрии начинают заниматься и сбытом своей продукции, поиском ГСМ, техники, удобрений, если он животновод, то ищет ветеринара и т. д. А надо им предложить объединить отдельные функции и создать кооперативы, которые бы занимались всеми этими процессами. Какие у сельхозтоваропроизводителей основные проблемы? Во-первых, сбыт продукции. Любая предпринимательская деятельность направлена на извлечение прибыли через сбыт произведенной продукции. Вторая проблема - это недостаток сервисного обслуживания. Третья проблема - это финансовые ресурсы. Вот создание кооперативов на селе должно быть ориентировано на решение этих проблем. К примеру, фермеры и личные подсобные хозяйства в одном сельском округе объединяют свои функции по сбыту и создают сбытовой кооператив, скажем молокоприемный или овощеприемный пункт. Сервисные услуги, в частности, в области ветеринарии, агрохимического, технического обслуживания (МТС), по заготовке кормов и т. д. могут оказывать также созданные самими сельчанами кооперативы. Зачем содержать каждому фермеру ветеринара, когда его услуги может оказывать специализированный кооператив? Аналогично и по созданию машинно-тракторных станций, техникой которых могли бы пользоваться все аграрии. Это освободило бы фермеров от лишних функций. При этом параллельно решалась бы проблема занятости сельского населения.

Для решения проблемы финансового обеспечения сельхозтоваропроизводителей можно было бы создать кредитные кооперативы в сельских округах. В России подобные кооперативы существуют, и довольно эффективно, не прибегая к господдержке. Почему бы такие кооперативы не создать и у нас? Причем их услугами могли бы воспользоваться и фермеры, личные подсобные хозяйства, и другие жители села, которым выдавали бы потребительские кредиты на приобретение бытовых товаров, оплату учебы детей в вузе, то есть на разные цели. Почти по такому же принципу работают кооперативы в Германии.

Суть кредитного кооператива в том, что это своего рода касса взаимопомощи, когда можно получить деньги на какие-либо нужды и постепенно рассчитываться. В России на 75-80 процентов источником фондирования являются деньги самих пайщиков. Там используют такой механизм, как сберегательные займы пайщиков. Это почти то же самое, что и депозиты. Правда, вознаграждение по сберзаймам выше, чем по депозитам банков. Соответственно, и кредиты кооперативов стоят дороже. Но сельчане работают с кредитными кооперативами, потому что их привлекают короткие сроки рассмотрения заявок, несоизмеримо меньшее, чем в банках, количество требуемых документов, щадящее залоговое обеспечение - вместо залога работает принцип солидарной ответственности, когда срабатывает наш менталитет: в селе все друг друга знают, и здесь не получится смошенничать или сбежать с деньгами. В сельских кредитных товариществах, которые, кстати, сегодня действуют у нас, возвратность кредитов выше, чем в банках, именно из-за солидарной ответственности участников. И главное преимущество кредитных кооперативов в близком расположении, не нужно за кредитами ехать в областной центр.

- Какова роль зарубежных экспертов?

- Во-первых, опыт зарубежных экспертов нужен при разработке методик и учебных программ. Они делятся с нашими специалистами своим опытом организации семинаров, методологией преподавания. Во-вторых, их знания необходимы для обучения наших экспертов, лекторов и консультантов районных палат предпринимателей. Ведь не секрет, что не каждый академик, профессор может быть оратором, и задача зарубежного специалиста - научить их умению владеть аудиторией, передавать аграриям свои знания доступным языком. Из опыта прошлых лет мы знаем, что фермеры попросту уходили из зала, когда ученый начинал им читать лекции на ту или иную тему, поскольку он говорил на одном языке, а фермеры ждали от него другого и на другом, доступном для них языке.

Также зарубежные эксперты необходимы, в первую очередь, для базовых, передовых хозяйств, которые нуждаются в точечных консультациях. Сегодня к проведению семинаров мы привлекли специалистов из Франции, Германии, Австралии, Сербии, Канады, Украины и России.

- Как сами фермеры отнеслись к новшеству? Устраивает ли их подача материала?

- Впечатления у наших фермеров хорошие. У них накопилось много вопросов, они также делились своим мнением, предлагали свои идеи по дальнейшему развитию АПК. Не скажу, что все было гладко, безусловно, возникали какие-то сложности. Но фермерам понравилось именно то, что теоретическая и практическая части семинара шли в одном ключе. Бизнес сам задавал тон, определяя, какие темы актуальны для них, на базе каких хозяйств нужно проводить семинары.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 3 августа 2016 > № 1853813 Толеутай Рахимбеков


Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 3 августа 2016 > № 1844943 Вениамин Кондратьев

На Кубани поднимут налоговую ставку на заброшенные фермы.

За брошенные фермы придется платить больше. Это предложил губернатор Вениамин Кондратьев. Сегодня в Тимашевском районе глава региона провел заседание Аграрного совета. Подробности — в следующем материале.

Вторая жизнь первого в Тимашевске сахарного завода. Сейчас здесь вовсю идут последние приготовления: заканчивают ремонт и монтируют новое оборудование после трех лет простоя. Масштабные реконструкции оценивает Вениамин Кондартьев.

— Это оборудование будет жить долго, и оно будет делать экономику предприятия.

— Оно высокоэффективное, и эксплуатационные затраты на него значительно ниже. Это экономия газа, экономия угля, камня и экономия рабочей силы.

— Давайте на рабочей силе экономить не будем.

Современные технологии применяют не только на крупных предприятиях, но и в фермерских хозяйствах.

— Легче стало работать на земле?

— Я считаю, что на сегодняшний день все фермеры в крае достаточно окрепли, набрались опыта

— Вы все равно должны подойти к вопросу объединения, стать еще сильнее, еще мощнее. Никто не говорит про прототип колхоза, но скорее современного кооператива, где вы сможете максимально отстаивать свои права, наступать на рынки сбыта. На каких условиях объединиться — это вы будете решать.

Почетный статус лидера в этом году носит весь регион. Общими усилиями небольших фермеров и крупных аграриев в этом году удалось побить очередной рекорд. С полей убрано больше 10 миллионов тон зерна. Теперь важно не сбавлять оборотов по всем позициям, настраивает аграриев Вениамин Кондратьев.

— Имея теплицы, мы сможем конкурировать с турецкими помидорами и огурцом. Сегодня есть дивиденды. Давайте сделаем так, чтобы смогли конкурировать. На что наша страна возлагала надежды, мы доказали. Этот гарант продовольственной безопасности. Рекорд мы выполнили, — отметил Вениамин Кондратьев, губернатор Краснодарского края.

Тем не менее, сложной остается ситуация с животноводством. А это одно из важнейших звеньев цепи сельхозпроизводства, акцентирует внимание глава региона.

— Сельское хозяйство — это замкнутый цикл. И если вытаскиваем одно звено, то цикл весь остановим, — сказал Вениамин Кондратьев.

Тем более никаких послаблений не может быть, если сельскохозяйственная земля или ферма на ней используется не по назначению. В этом случае глава региона предлагает поднять налоговую ставку.

— Они не хотят заниматься, пусть продадут тогда. Давайте поднимем коэффициенты, пусть они тогда платят за них. Поручение подготовьте и начнем с этого. Давайте пристально регулировать вопросы с тем, кто нерадиво распоряжается этими фермами, — предложил Вениамин Кондратьев.

— Мы изменили норму налога на землю, и она увеличена в пять раз, когда земля не используется. Для того чтобы они хотели максимально избавиться от нее. Проект подготовлен и будет рассматриваться. Это одно из направлений, чтобы вовлечь пустующие фермы в оборот, — сообщил Андрей Коробка, заместитель губернатора Краснодарского края.

Кубанские сельхозпродукты сегодня уже действительно стали брендом. И главная задача, которую ставит губернатор перед аграриями, — продолжать держать марку лучших.

Россия. ЮФО > Агропром > zol.ru, 3 августа 2016 > № 1844943 Вениамин Кондратьев


Россия. СКФО > Агропром > agronews.ru, 2 августа 2016 > № 1844392 Римма Дзицоева, Игорь Кадзаев

Комментарий. Северная Осетия: развитие сельского хозяйства пойдет через МФХ и кооперацию.

«Крестьянские ведомости» продолжают цикл рассказов о делах аграриев Республики Северная Осетия-Алания. На этот раз интервью с врио министра сельского хозяйства Риммой Дзицоевой и руководителем региональной АККОР Игорем Кадзаевым, а также репортаж с СПК «Де-Густо».

Солнечный июльский день. На горизонте красуются северные склоны Большого Кавказа, а в садоводческой бригаде сельхозкооператива «Де-Густо» близ села Эльхотово аврал – наступил сезон сбора фруктов. Подъезжали и уезжали фуры с яблоками, грушами, сливами в Москву, Питер, Новосибирск, Екатеринбург… Я подержал в руке наливное яблоко, пахнущее чистой землей, травой, воздухом. Не то, что импортные, смазанные для сохранности каким-то трудно смываемым жирным раствором. Поскольку председатель СПК Алена Кисиева была в отъезде, за нее четко и непререкаемо отвечал бригадир Олег Бидихов:

– Наш кооператив культивирует и предлагает сельхозпредприятиям и индивидуальным предпринимателям посадочный материал абрикоса, персика, нектарина, сливы, алычи и других. Однако мы и сами реализуем фрукты. В 2015 году сдали 2000 т фруктов, в том числе 1500 т яблок. Первые яблоки уходят по 45 рублей за кило (в Москве средняя цена под 100 руб. – Авт.). Проблемы доставляют зарубежные конкуренты из Польши, Бразилии, Сербии, которые переходят нам дорогу на рынках России. Неужели на них нет управы, кто их лоббирует?

Для повышения товарных качеств продукции возводится новое хранилище мощностью до 1500 тонн, в котором фрукты будут сохраняться свежими в течение длительного времени. Кроме того, организация занимается разведением зерновых культур — кукурузы, злаковых, тритикале и прочих. В ближайших планах увеличение посевных площадей до 2265 га по всем видам культур и увеличение их урожайности.

СПК имеет статус российского племенного производителя КРС мясных пород, разводит герефордов. Готовится открытие специализированного центра трансплантации эмбрионов КРС. Эта передовая технология позволит выводить не просто отдельных животных с хорошими показателями, а целые их семейства. Превосходные показатели дают возможность расширять рынки сбыта за пределами Республики. В качестве питания животные получают натуральные корма, например, фуражное зерно, и безопасные комбикорма. Благодаря тому, что корма используются только натуральные, мясо быков очень вкусное.

Легкой походкой к нам подошла изящная женщина. Оказалась врио министра сельского хозяйства Риммой Дзицоевой. Во дворе за столом с чаем и знаменитыми осетинскими пирогами она ответила на все расспросы спецкора «Крестьянских ведомостей» :

– В Республике имеются хорошие условия для развития садоводства, в первую очередь, горного. На пахотных землях желательно выращивать зерновые, овощи, а садоводство уводить в предгорные склоны. И такой опыт имеется, я в прошлом году проводила региональный семинар – весь Северный Кавказ присутствовал. Самое главное достижение: в СПК «Де-Густо» создается промышленный плодопитомник. Здесь есть все для выращивания саженцев. В этом году хозяйство ожидает урожай около 3 тыс. т фруктов. Здесь только треть садов подошла в пору плодоношения. Потенциал – 10 тыс. т. Чтобы удовлетворить потребности населения региона (600 тыс. чел.) необходимо иметь не менее 3000 га продуктивных садов. Сегодня имеем втрое меньше.

И, конечно, надо лучше использовать огромные пастбищные территории в горах – свыше 200 тыс. га горных пастбищ со времен Советского Союза заброшены, неухожены, там нет животных. Надо возрождать горно-пастбищное содержание КРС. Определенная работа проведена – имеется племенной репродуктор по разведению мясной породы скота герефорд и более тысячи голов маточного поголовья вместе с телятами бесплатно 4-5 месяцев пасутся на горных пастбищах. Сегодня, как в былые времена, нет возможности самоходом перегонять скот, так как дороги перегружены автотранспортом – надо перевозить, и КРС перевозится в горы на высоту 1,5-2 тыс. метров над уровнем моря. Это практически курорт для животных, где они оздоровляются на альпийских лугах, пьют родниковую воду.

У нас имеется великолепная зона для выращивания зерна кукурузы. Если в России производят в целом 13 млн т кукурузы, то потенциал Осетии – 1 млн. Технологии известные. Единственное – нет собственной базы семеноводства кукурузы. Семена завозятся из разных регионов, очень много фальсификата. Плюс стоит вопрос реализации кукурузы, которая раньше была востребована алкогольной промышленностью. Нужны серьезные перерабатывающие предприятия. У нас есть проект по глубокой переработке кукурузы в крахмал, но нет финансирования, нет инвесторов. А ведь когда-то действовал крупный маисовый комбинат, крупнейший в Европе.

Что касается переработки, то час назад мы были в рыбхозе «Брут», – заметила председатель АПР, замдиректора АККОР Ольга Башмачникова. – И предпринимательница Зоя Дзодзиева посетовала на отсутствие средств для создания перерабатывающего производства. Из 500 гектаров ее владений 360 – водная гладь. Восемь озер, в половине производят товарную рыбу. В озерах выращивают карпа, толстолобика и белого амура. Сегодня она производит 210 т рыбы, а мощности позволяют 700-1000 т. Я порекомендовала Дзодзиевой связаться с ЗАО «Колакс-М», которое производит заводы и цеха-модули по переработке рыбной продукции. Что вы ей посоветуете?

– Зое Дзодзиевой надо с Рыбоводством скооперироваться, составить бизнес-план для получения грантов. А они немалые – до 70 млн рублей могут предоставить на создание перерабатывающего производства на кооперативных началах. Кооперацию надо поддерживать грантами.

За справедливую передачу земель в аренду

21 июля «Крестьянские ведомости», ссылаясь на сообщение руководителя комитета по имуществу Руслана Тедеева для ТАСС, написали: «Инвентаризация имущества и земель в Северной Осетии выявила, что 428 земельных участков общей площадью 15 тыс. га юридически никому не предоставлены, в Росреестре нет сведений о регистрации и договоров аренды, а на практике оказывается, что большая часть земельных участков обрабатывается».

«За счет земель, выявленных в ходе инвентаризации, удастся решить проблему, которой обеспокоены жители селения Раздзог Правобережного района, будет решен земельный вопрос и для жителей селения Нижняя Саниба, 25 га будут переданы на развитие селения Дзуарикау. Жители этих сел обращались к руководителю республики с просьбой о выделении земли. Оставшиеся земли будут предоставляться в аренду по результатам аукционов, а также предлагаться инвесторам, которым до сегодняшнего дня не могли найти свободные квадратные метры», — подчеркнул Тедеев.

Вот что сказала по этому поводу руководитель Минсельхоза Республики Дзодзиева: «Для того чтобы разобраться в ситуации и исключить в будущем подобные случаи, сделать процедуру распределения земель максимально прозрачной, врио Главы Республики Северная Осетия-Алания Вячеслав Битаров поручил создать в муниципалитетах специальные органы, призванные контролировать справедливость передачи земель гражданам в долгосрочную аренду».

И власти Северной Осетии начали наводить порядок в земельных отношениях. Недавно по результатам проведенной инвентаризации имущества было изъято 300 гектаров земли у недобросовестного арендатора, который не платил земельный налог около пяти лет, задолжав бюджету республики 660 тыс. рублей.

Изъятые земли, относящиеся к сенокосам и пастбищам, переданы в распоряжение местной администрации селения Даргавс, которое относится к числу высокогорных населенных пунктов, где земельный вопрос стоит особенно остро. Даргавс входит в тройку самых известных туристических мест республики, это популярное место для строительства загородных домов. В связи с этим местные жители, практически единственным доходом которых является содержание КРС, не имели возможности вести хозяйство.

По результатам инвентаризации составлено более 100 претензий на расторжение договоров аренды на землю, около 20 из них уже расторгнуты, с остальных недобросовестных арендаторов налог взыскивается через суд. Через суд будет решаться и вопрос нецелевого использования земель, (например, пахотные земли в окрестностях поселка Майское использованы под жилищное строительство и строительство коммерческих предприятий).

Доход в республиканский бюджет от использования земель увеличился в результате принимаемых правительством мер почти в четыре раза. Так, в 2014 году поступления от аренды земли составили 5,7 млн рублей, а в 2015 году — уже 22,7 млн рублей. Посмотрим, что покажет 2016-й?

Ставка на фермеров

Кавказ подо мною один в вышине… Эти лермонтовские строчки вспоминаются на Военно-грузинской дороге, на которой перед таможней в Грузию скопились сотни машин с экспортным российским зерном. Только для коров не существует границ – вижу, как одна буренка бодро шпарит по центру дороги к шлагбауму и погранцы для нее не указ.

Красота сказочная: вверху царственные заснеженные вершины гор и дремучие леса, отвесные скалы и бездонные ущелья, бурные ледяные реки и завораживающие водопады. В десятке шагов шумит Терек. Не хочется говорить о делах, но президент АККОР РСО-Алания Игорь Кадзаев повествует:

– Особенность сельского хозяйства Республики – практически все хозяйства фермерские. Есть, правда, несколько холдингов, но основную продукцию производят КФХ, ЛПХ, ИП. Глава Северной Осетии Вячеслав Битаров уделяет большое внимание фермерству. Грантовая поддержка подстегнула население организовывать ФХ. Заявки на получение грантов поступили от 202 начинающих фермеров. Комиссия допустила к грантам (от 500 тыс. до 1,5 млн руб.) 76 человек. На получение грантов на семейные фермы было подано 30 заявок, допустили к ним – 16.

– Как собираетесь развивать кооперации?

– Это очень нужное дело, но ломаю голову, как подступиться. Я понимаю это так: надо завязать в одно целое производство, переработку и сбыт…

Тут в разговор подключилась Ольга Башмачникова:

– Мы раньше как-то упустили из поля зрения Ассоциацию фермеров Республики, хотели даже исключить ее из состава АККОР. С приходом нового руководителя мы связываем определенные надежды, в том числе на развитие кооперации. Есть хороший опыт развития кооперации в Краснодарском крае, Липецкой области, Башкирии, Татарстане и мы готовы организовать поездки осетинских фермеров в эти регионы для изучения их опыта.

Я двумя руками за это, – откликнулся Игорь Кадзаев. – Потому что надо развеять сомнения некоторых глав КФХ республики: создание кооперативов – это не стремление загнать их в новые колхозы. А именно так превратно толкуют это нужное дело.

– Для этого необходимо проводить разъяснительные семинары, – ответила Башмачникова. – Надо объяснять фермерам, что от вступления в кооператив их юридический статус не меняется, просто они скидываются деньгами на приобретения техники для обработки земли, для переработки или сбыта продукции.

Какую роль отводите фермерским хозяйствам в развитии сельского хозяйства? – этот вопрос спецкор «КВ» в СПК «Де-Густо» задал руководителю аграрной отрасли Республики Римме Дзицоевой и получил такой ответ:

– Это очень серьезный вопрос, потому что земельные участки раздроблены – больших очень мало. Имеется программа поддержки начинающих фермеров и семейных ферм. Считаю, развитие сельского хозяйства должно идти через малые формы хозяйствования (МФХ) и однозначно через кооперации. Потому что покупать современную технику одному фермеру проблематично – нужны ресурсы. То же касается строительства хранилищ, переработки продукции.

Римма Дзицоева отметила: «На долю фермерских хозяйств приходится порядка 70% производимой в Республике сельхозпродукции. Сейчас есть интерес перевести крупные ЛПХ в статус ФХ, чтобы они могли пользоваться господдержкой, рассчитанной для фермеров, для производства молока. По этому поводу собираем начальников управлений, проводим совещания в районах».

Субсидия на 1 л реализации молока в Республике составляет 4 рубля. Это высокий показатель. Правда, погектарная поддержка всего около 600 рублей (её получают 40% хозяйств). Не густо. Возможно, это сдерживает освоение земель.

Процентная ставка для получения кредита в банке равна16%. Руководитель Минсельхоза Республики порадовалась: «На днях получила проект постановления о возмещении банком недополученных доходов, то есть, установление для приоритетных проектов стабильной ставки по инвестиционным и краткосрочным кредитам в 5% с 1 октября 2016 года».

В 2015-м на сельское хозяйство Северной Осетии было выделено 444 млн рублей – меньше предыдущего года. В 2016-м поддержка будет больше – власти Республики на селе решили не экономить, особо уделяют внимание молочному животноводству.

P.S. Аналитик Центра Изучения Молочного Рынка Екатерина Захарова прислала «Крестьянским ведомостям» ТОП-10 российских регионов по размеру КФХ, занятых в производстве молока. Первое место в рейтинге занимает Республика Северная Осетия-Алания. Средний размер КФХ в республике составил 560 коров, средний показатель надоев на корову в КФХ — 5738 кг в год (первое место среди других регионов РФ в 2014 году). Поголовье коров в целом в секторе КФХ республики невелико, всего 2,8 тыс. голов, однако с каждым годом поголовье растет. В 2014 году прирост поголовья коров в КФХ составил 16,7% по сравнению с 2013 годом.

Село Брут – село Эльхотово – Владикавказ Республики Северная Осетия – Москва

Автор: Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия. СКФО > Агропром > agronews.ru, 2 августа 2016 > № 1844392 Римма Дзицоева, Игорь Кадзаев


Россия. Весь мир > Агропром > zol.ru, 2 августа 2016 > № 1844171 Константин Бабкин

Константин Бабкин: Универсальный принцип лоббиста.

Вчера Минсельхоз предложил отменить экспортную пошлину на зерно.

Это очень правильно. Производим 106-109 млн т, потребляем 72-74 млн. Излишки нужно продавать, поэтому не затруднять нужно экспорт, а его поддерживать.

Правда, обнулить пошлину Минсельхоз предлагает лишь до середины 2017 года. Это неправильно. Нужно отменить эту дурацкую пошлину навсегда. В США, например, есть специальный закон, который запрещает вводить подобные пошлины.

Говорят: после этой отмены зерно подорожает, пострадают хлебопёки, производители макарон, животноводы, далее по списку.

Отвечаем: давайте посмотрим, в чём реальная причина проблем у хлебопёков, производителей макарон, животноводов?

Может в том, что в России высокие налоги, дорогие кредиты, а рынок хлеба, макарон и продукции животноводства не защищён от неравной конкуренции?

Может, интерес этих отраслей состоит не в том, чтобы держать производителей зерна в подавленном состоянии, заставляя продавать пшеницу по заниженным ценам, а наоборот, в том, чтобы дать им возможность зарабатывать, делать инвестиции, производить гораздо больше зерна, что и послужит базой для развития прочих подотраслей сельского хозяйства и всей экономики?

Некоторые крупные производители зерна, кстати, тоже годами требовали у государства тратить деньги на закупку иностранной сельхозтехники. Это, мол, заставит российские заводы снизить цены, это нам будет хорошо.

Правительство их не послушалось, стало поддерживать российское производство, что привело к развитию сельхозмашиностроения. После недавней девальвации иностранная техника подорожала в два раза, а российская - нет. И сегодня Россия благодаря разумному протекционизму в одной отдельно взятой отрасли обеспечена недорогой сельхозтехникой вполне достойного уровня. Что, в итоге, выгодно и производителям зерна.

Вывод: предлагается всем представителям отраслей следовать следующему универсальному принципу.

Нельзя требовать поставить другую отрасль в подавленное положение, в положение хуже, чем у зарубежных конкурентов.

Продаёт французский фермер пшеницу по мировой цене?

Вот и наш должен.

Поэтому шаг правильный.

Россия. Весь мир > Агропром > zol.ru, 2 августа 2016 > № 1844171 Константин Бабкин


Россия. СЗФО > Агропром > oilworld.ru, 1 августа 2016 > № 1853464 Александр Долгов

Рапс – затратная культура, но рентабельная

Из-за неурожая семян рапса в сезоне-2015/16 на масложировом рынке России установились повышательная ценовая тенденция и жесткая конкуренция между переработчиками. Колебания курса национальной валюты также отразились на внутренних и внешних продажах компаний. При этом наступивший сезон-2016/17 может оказаться наиболее благоприятным ввиду увеличения посевной площади и урожайности.

О том, как работали компании в сложившихся условиях, с какими трудностями пришлось столкнуться в прошедшем сезоне, а также чего ожидают от 2016/17 МГ, согласился рассказать один из владельцев агрохолдинга «ДолговГрупп» Александр Долгов

Справка:

Агрохолдинг «ДолговГрупп» является одним из крупнейших в Калининградской области. В его состав входят сельскохозяйственные предприятия с общим земельным банком около 80 тыс. га, где выращивают пшеницу, кукурузу, ячмень, бобы, многолетние травы, рапс. Также в состав входят комбикормовые заводы, несколько элеваторов, завод по переработке семян рапса, молокоперерабатывающее предприятие в г. Гусев - «Гусевмолоко», молочная фабрика «Нежинская» и птицефабрика «Гурьевская».

- Агрохолдинг «ДолговГрупп» является одним из крупнейших предприятий в Калининградской области. Александр Александрович, как Вам удалось этого достичь?

- За хорошим результатом всегда стоит большая работа и интерес к тому делу, которым решил заниматься. А, если приложить к этому еще и накопленный опыт, команду профессионалов и бизнес-чутье, то рано или поздно результаты твоих трудов будут видны.

- В текущем сезоне в России, по прогнозам аналитиков, ожидается рекордный объем производства кукурузы. Как Вы оцениваете состояние посевов зерновой на ваших полях?

- О качестве урожая следует судить по итогам его уборки. На данный момент все внешние признаки свидетельствуют, что прогноз будет оправдан. Поскольку наша продукция экспортируется и в страны ЕС, то параметры отбора сырья достаточно высоки. При выборе семян для сева отдаем предпочтение отечественной селекции. Однако в случае отсутствия необходимого товара закупаем также импортные семена из Швейцарии и Германии. Соблюдаем все нормы высева. По прошлогодним показателям мы соответствовали этим требованиям. Если погода будет благосклонна и засухи не будет, то и в этом году качество нашей кукурузы должно быть на высоте.

- В ближайшее время начнется уборка рапса. Какой урожай и качество Вы ожидаете в текущем году в целом? Насколько изменились посевные площади под этой культурой за последние 5 лет?

- Если говорить о тенденции посевов рапса, то за последние 5 лет мы выделяли под рапс порядка 6000-7000 га. Но в последние пару лет начали увеличивать площади до 15000 га. Прежде всего, это связано с востребованностью рапсового сырья как на внутреннем, так и на внешнем рынках.

- Насколько изменилась рентабельность производства зерновых и масличных культур за последние несколько лет? Какие факторы способствуют ее изменению?

- В последнее время наблюдается рост потребности как в зерне, так и в рапсовом сырье среди клиентов агрохолдинга. Также многие клиенты проявляют высокий интерес к закупкам продуктов переработки рапса. Нам удалось повысить рентабельность производства в целом по агрохолдингу за счет открытия завода по переработке семян рапса. Благодаря этому мы можем подстраиваться под собственные потребности предприятий (фермы, птицефабрики), входящих в агрохолдинг.

- В распоряжении агрохолдинга находятся элеваторы, используемые для собственных нужд. Планируете ли предоставлять услуги по хранению зерновых и масличных культур в перспективе?

- На сегодняшний день мы выращиваем зерновые и масличные культуры в достаточно больших объемах. За уборочный сезон нам необходимо просушить порядка 150 тыс. тонн (ячменя, пшеницы, рапса, бобов, кукурузы). Поэтому наша первоначальная задача – подработать и просушить весь убранный урожай. Помимо этого, мы еще закупаем сырье у других производителей для собственного производства рапсового масла. Его тоже необходимо принять и подработать. В перспективе при наращивании свободных мощностей, конечно, мы будем предоставлять услуги по подработке и хранению.

- В 2015 году ваша компания открыла завод по глубокой переработке рапса. Чем обусловлено такое решение?

- Рапс – очень затратная культура, но рентабельная. Мы всегда отправляли весь выращенный рапс на экспорт. В 2014 году Россия вступила в ВТО, и одним из условий было введение пошлины на экспорт рапса, поэтому его стало выгодно не экспортировать, а перерабатывать на масло и жмых. Кроме этого, рапсовый жмых является очень ценным сырьем в качестве корма для животных. В собственности агрохолдинга имеются птицефабрика и КРС (крупный рогатый скот). С открытием рапсового завода нам стало проще обеспечивать свои собственные хозяйства качественной кормовой базой.

- Достаточно ли собственного рапса для переработки, и чего ожидаете от данного направления деятельности в 2016/17 МГ?

- В связи с плохой перезимовкой озимого рапса в сезоне-2015/16 мы были вынуждены пересеять 7 тыс. га. В результате для обеспечения завода сырьем пришлось закупить порядка 20 тыс. тонн рапса. По нашим прогнозам, летом 2016 года валовой сбор собственного рапса будет менее 20 тыс. тонн. Максимальная производительность завода составляет 66 тыс. тонн масла в год, но в связи с большим неурожаем культуры в холдинге завод собственными семенами загружен на 100% не будет.

- Изменились ли покупательская активность и объемы реализации рапсового масла и жмыха на внутреннем рынке в 2015/16 МГ? Если да, то с чем это было связано? Каковы Ваши ожидания на 2016/17 МГ относительно динамики потребления продукции?

- Покупательную способность не всегда можно спрогнозировать, все зависит от ценового предложения. Внутренний рынок небольшой, поэтому покупатели одни и те же. Впрочем, альтернатива нашему рапсовому жмыху и маслу только рапсовый или соевый шрот, который предлагает ГК «Содружество». В связи с тем, что Калининградская область невелика, то и потребности в рапсовом жмыхе и масле не так высоки на внутреннем рынке, как на внешнем. На экспорт в страны ЕС идут рапсовый жмых и масло. Относительно ожиданий на будущий год мы, как всегда, строим оптимистичные прогнозы.

- Расскажите, каково соотношение реализации произведенной продукции на внутреннем и внешнем рынках? Какие страны являются основными покупателями продукции на внешнем рынке? Планируете ли расширять географию поставок?

- Из всего произведенного объема рапсового жмыха на внутренний рынок и на собственные потребности приходится около 40%, а 60% идет на экспорт. Относительно масла, то всего 7% идет на внутренний рынок. Мы наблюдаем сейчас интерес со стороны покупателей из «большой России». К нам обращаются многие покупатели, но из-за аренды вагонов, транзита через Литву и Беларусь наша цена становится менее конкурентоспособной по сравнению с ценами местных производителей. Они в шаговой доступности, а за нашим жмыхом надо проехать две границы. Однако, несмотря на сложности, мы готовим несколько крупных контрактов.

- Поделитесь, пожалуйста, видением ситуации на рынке семян рапса в сезоне-2016/17. По Вашему мнению, какие основные факторы будут оказывать влияние на ценообразование?

- Главный фактор при ценообразовании сырья – это затраты на МТР. Это наиболее значительная статья затрат, есть еще много второстепенных. Некоторые товары нам приходится закупать в России и везти через две границы – Беларусь и Литву, в связи с чем происходит удорожание сырья. Кроме этого, нельзя не сказать о влиянии погодных условий. При формировании урожая 2016 года большая часть посевов озимого рапса вымерзла, и нам пришлось все пересевать. Вследствие этого затраты будут очень большими, поэтому и себестоимость сырья возрастет.

- Довольно сложной оказалась в прошлом сезоне ситуация на валютном рынке. Насколько изменилась стратегия ведения бизнеса в условиях высокой волатильности на данном рынке?

- Да, действительно, российский валютный рынок в течение последних нескольких лет характеризуется высокой волатильностью и непредсказуемостью. Номы оказались достаточно подготовленными и устойчивыми к такому развитию событий благодаря той стратегии, которая осуществлялась до начала резких скачков курсов иностранной валюты по отношению к рублю. При управлении нашими валютными рисками мы исходим из особенностей бизнеса группы компаний – порядка 38% выручки группы компаний составляют поступления от экспорта товаров зерновой группы, рапсового масла и жмыха. Кроме того, доля кредитов в иностранной валюте в общем кредитном портфеле группы компаний составляет не более 6%. Пожалуй, это два основных фактора, которые позволяют чувствовать себя достаточно уверенно при «бурях» на валютных рынках. Кроме того, не нужно забывать и об имеющихся инструментах хеджирования валютных рисков, которые также позволяют снижать их при проведении экспортных и импортных операций. Таким образом, стратегия в части управления валютными рисками глобально не изменилась. Мы продолжаем следовать нашим правилам, которые себя неплохо зарекомендовали в 2014 и 2015 годах, вводим новые земли в оборот, увеличиваем посевы пшеницы и рапса, а также с осторожностью оцениваем возможные сроки начала реализации новых инвестиционных проектов.

- Вы говорите о том, что агрохолдинг «ДолговГрупп» внес достойный вклад в развитие сельского хозяйства России и не собирается останавливаться на достигнутом. Поделитесь, пожалуйста, планами компании на будущее. Какие проекты думаете внедрять?

- Мы планируем приступить к вводу самого крупного на сегодняшний день в Калининградской области элеватора (г. Гусев) с возможностью единовременного хранения более 130 тыс. тонн зерна. Уже сдана первая очередь. В Калининградской области в район уже проведен газ, а значит, у нас появится возможность уйти от дизельного топлива, сократив расходы на сушку зерна чуть ли не в 5 раз. Ввод элеватора для нас очень важен, поскольку мы возлагаем большие надежды на урожай зерновых сезона-2016/17, и введенные мощности позволят нам не беспокоиться о состоянии зерна (сушка и хранение).

В настоящий момент продолжается модернизация и расширение площадей Гурьевской птицефабрики, входящей в агрохолдинг и являющейся одним из ведущих сельхозпредприятий Калининградской области.

В будущем году будут введены в эксплуатацию еще две птицефабрики на 124 тыс. мест для продуктивного поголовья и еще зал выращивания на 65 тыс. голов. Ежедневный сбор яиц в результате доведем до 800 тыс. шт.

Осенью 2016 года готовимся к запуску комбикормового завода на территории птицефабрики, который будет на 100% обеспечивать потребности предприятия. А к 2018 году планируем построить элеватор мощностью 40 тыс. тонн единовременного хранения, это еще более упрочит позиции Гурьевской птицефабрики не только на региональном рынке, но и за его пределами. Также мы продолжаем развивать растениеводство – в этом году уже начали подготовительные работы в Зеленоградском районе.

Беседовала Анна Булатова

Россия. СЗФО > Агропром > oilworld.ru, 1 августа 2016 > № 1853464 Александр Долгов


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 1 августа 2016 > № 1842360 Николай Щербак

Наша цель - генерировать ресторанам столько прибыли, сколько они зарабатывают в залах

Директор Chocofood.kz Николай Щербак о целях, цифрах и еде

Сервисы заказа еды становятся все более популярны как во всем мире, так и в Казахстане. Сегодня они занимают более 10% от общего рынка заказа еды. Их успех обусловлен удобством использования и значительной экономией времени и денег. Корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с Николаем Щербак, директором Chocofood.kz, одного из крупнейших игроков данного рынка о том, насколько популярны сервисы по доставке еды в Казахстане, как они зарабатывают и как относятся к критике в свой адрес.

- Насколько активно казахстанцы пользуются сервисами по доставке еды?

- Рынок доставки еды в Казахстане стремительно растет - на 50% в год. Так, в 2014 году рынок доставки еды оценивался в 2,9 млрд тенге, в 2015 - примерно в 4,35 млрд тенге. Вместе с этим сегментом неизбежно растет доля агрегаторов - в 2014 году она составляла 100 млн тенге (3,4% рынка), а в 2015 году - 420 млн тенге (9,6% рынка).

- Какова динамика в кризис? Если у этого бизнеса фактор сезонности?

- Мы не заметили резкого падения спроса с момента девальвации, однако она повлияла на средний чек: если в додевальвационный период он был близок к 5000 тенге, то сейчас составляет 4100-4200 тенге. Между тем, сервисам заказа еды присуща сезонность. Начиная с октября наблюдается высокий рост показателей и продолжается до февраля (в холодные месяцы доставку еды заказывают больше). В выходные заказов на 15-20% больше, чем в будни. Резкий скачок можно наблюдать в праздники - Новый год, 14 февраля, 8 марта, Наурыз. В период поста количество заказов сокращается. Также зависимость наблюдается и от погодных условий - в дождливые дни заказов в среднем на 12% больше, чем в солнечные.

- Какую долю рынка вы сейчас занимаете? Как конкурируете с другими сервисами и с доставкой? непосредственно от самих ресторанов?

- Chocofood.kz занимает около 60% всего рынка онлайн-агрегаторов. Мы ожидаем, что рынок заказа еды составит 7 млрд тенге, а на долю агрегаторов будет приходиться более 1,3 млрд тенге (18% рынка). На рынке есть несколько других подобных сервисов, однако большим нашим преимуществом является то, что мы являемся частью Chocofamily - холдинга, которому доверяют более 900 тыс. казахстанцев. Отмечу, что в процессе доставки есть два или три участника. Это Chocofood.kz, который принимает заказ и передает его ресторану, и ресторан, который готовит блюда и доставляет их. Есть рестораны, у которых нет своей доставки, и здесь появляется третий участник цепочки - служба доставки на аутсорсе, на которой лежит ответственность за качественную и быструю доставку. Мы стараемся оказывать по-настоящему Wow-сервис, отвечая за качество каждого участника из цепочки. Поэтому наши пользователи доверяют нам и остаются лояльными к нам надолго.

- Как вы можете прокомментировать частые претензии к нашему сервису по поводу долгой? и дорогой? доставки?

- Появление сервисов по заказу еды заметно сократило среднюю продолжительность процесса доставки блюд. Благодаря наличию рейтингов заведений (по скорости и качеству блюд) и массовому сбору отзывов, среднее время доставки сократилось с 85 минут в 2014 году до 70 минут в 2015 и почти до 60 минут в 2016 году. Chocofood.kz старается сократить время доставки до 40 минут. Наша цель - освободить время, которое люди тратят на готовку, и разнообразить ежедневный рацион питания казахстанцев. Мы хотим, чтобы рестораны занимались ключевыми вещами - готовили вкусную еду. Мы готовы принимать заказы и обеспечивать быструю доставку благодаря созданию собственной службы. Наша цель - генерировать ресторанам столько прибыли, сколько сегодня они зарабатывают в залах.

Кроме того, мы развиваем ресторанный бизнес. Рейтинг ресторанов, который составляется на основе реальных оценок пользователей по таким критериям как скорость доставки, довольство едой, процент отмены заказов имеет сильное влияние на предпочтения людей. 20% ресторанов, находящихся в топе по рейтингу, забирают 80% всех заказов. Поэтому рестораны стремятся попасть и удержать место наверху, ведь наши заказы генерируют, в среднем, от 15 до 50% всей прибыли по доставке. А некоторым партнерам мы обеспечиваем до 60-70% прибыли по доставке.

Претензии по скорости доставки возникают, но их нельзя назвать частыми. Обычно пользователи думают, что именно Chocofood.kz доставляет еду, тогда как самой транспортировкой блюда занимается ресторан. Как мы с этим работаем? На данном этапе проводим переговоры с ресторанами, в ходе которых стараемся донести важность хорошего сервиса, а в скором времени хотим формировать и собственную службу доставки.

- Как планируете развивать мобильное приложение, какие технологические ноу-хау вы внедряете?

- Более 68% всех заказов осуществляются с мобильных устройств, в том числе на мобильное приложение приходится около трети всех заказов. Полагаю, в течение двух лет 90% всех заказов мы будем получать именно с мобильников, поэтому стараемся следить за трендами и постоянно обновлять приложение. В скором времени внедрим онлайн-оплату и групповой заказ.

- И напоследок, что же предпочитают заказывать казахстанцы: суши, пиццу, шашлык или бургеры?

- 42% всех заказов приходится на пиццу. Японская кухня также популярна - 21% всех заказов приходится на суши. Остальные 37% почти поровну между собой делят заказ фаст-фуда, шашлыков и домашней еды. Часто к заказам добавляют десерты, на них приходится 3-4% всех заказов.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 1 августа 2016 > № 1842360 Николай Щербак


Россия. СЗФО > Агропром. Химпром > kremlin.ru, 29 июля 2016 > № 1839881 Владимир Путин

Посещение компании «Акрон».

В ходе рабочей поездки в Великий Новгород Владимир Путин посетил публичное акционерное общество «Акрон». Группа «Акрон» является одним из крупнейших мировых производителей минеральных удобрений.

Глава государства ознакомился с производственным процессом в цехах компании «Акрон», где запущен в работу новый проект «Аммиак-4».

Кроме того, в режиме видеоконференции Президент принял участие в выводе на проектную мощность горно-обогатительного комбината «Олений ручей» – производственной площадки группы «Акрон» в Мурманской области.

* * *

Выдержки из стенографического отчёта о презентации деятельности публичного акционерного общества «Акрон»

В.Путин: Во–первых, по поводу аграрного лобби. Я встречаюсь с представителями всех отраслей экономики: и с аграриями, и с представителями промышленности, причём всех отраслей промышленности.

Сейчас мы с вами, в этом смысле вы тоже лоббисты отрасли в целом, – не вижу в этом ничего дурного. Наоборот, думаю, что как раз в ходе таких прямых дискуссий мы и выработаем с вами, найдём наиболее оптимальные решения для развития соответствующих отраслей и для их взаимодействия.

Что касается того, что, когда меняются параметры на мировых рынках, меняются и подходы, настойчивость увеличивается тех или иных представителей тех или иных отраслей по поводу соответствующих поддержек либо со стороны других производителей, либо со стороны государства, – это естественно, потому что все сразу смотрят на уровень доходов, если меняются показатели на мировых рынках.

И все говорят: «Они сырьё здесь получают по дешёвым внутренним ценам, а как они продают на мировых рынках по мировым ценам, почему мы должны от этого страдать?» У вас своя логика, у них своя логика, но в целом, если я что–то скажу не так, меня коллеги из Правительства поправят, но в общем Правительство тоже примерно так действует.

Скажем, когда меняются соответствующие параметры на мировых рынках, допустим по нефти или газу, как только доходы компаний увеличиваются, Правительство сразу увеличивает всякие налоги и сборы, чтобы часть дохода изъять в доход государства, в бюджет. Поэтому, если речь идёт о перераспределении этих доходов между отраслями, здесь тоже ничего необычного нет.

Конечно, мы должны минимизировать эти вмешательства. И если мы сможем добиться той цели, которую Вы сейчас сформулировали, а она абсолютно правильно поставлена, именно если мы сможем сделать так, что взаимодействие между отраслями производства будет у нас вестись на системной основе и по максимально рыночным принципам и законам, то это будет идеально.

Во всяком случае, мы будем к этому стремиться и всячески будем в этом помогать. Поэтому тезис о том, что дело не в цене удобрений, а в количестве их внесения, – с ним можно поспорить, потому что количество внесённых удобрений зависит от цены, поэтому здесь всё взаимосвязано.

<…>

Теперь по тем предложениям, которые Вы выдвинули.

Первое – продавать внутри страны по рыночным ценам, но не выше экспортных, это прямо скажем, как–то… С вами торговаться будет крестьянам трудно – не выше экспортных. Экспортные всегда выше, чем у нас внутренние.

Реплика: Внутренние цены сейчас примерно в полтора раза ниже…

В.Путин: Да, мне коллега подсказывает более-менее точную цифру: внутренние цены на удобрения у нас в 1,8 раза ниже, чем экспортные. Поэтому нужно совершенно точно стремиться к рыночному выравниванию. Делать это аккуратно, спокойно, находить механизмы, находить элементы поддержки со стороны государства для сельхозпроизводителей, но не нанося ущерб ни одной отрасли, ни другой.

До сих пор в целом нам это удавалось сделать – думаю, вы со мной согласитесь, – и, надеюсь, так оно и будет дальше, и будем идти именно по этой дороге – рыночного регулирования.

<…>

По поводу собственного терминала в Усть-Луге. Целиком и полностью поддерживаю: чем активнее мы будем действовать в направлении строительства и расширения собственных логистических возможностей, инфраструктуры, тем лучше.

Мы на каждом этапе работы, в том числе и на транспорте, должны, конечно, прежде всего стремиться к тому, чтобы поднимать собственную налоговую базу регионов, где работают наши предприятия, обеспечивать рынок труда новыми высококвалифицированными рабочими местами и так далее. Чего мне перечислять, мы и сами всё прекрасно понимаем.

<…>

Прежде всего хотел бы отметить нацеленность вашей компании, или, точнее сказать, группы компаний «Акрон», на повышение доли высоких технологий в производстве. В принципе, это и так высокотехнологичное производство, но то, что вы сделали в последнее время, радует особенно, потому что это не просто высокотехнологичное производство, это новый шаг, безусловно, для российской промышленности, да и для европейской тоже.

В этой связи очень радует, что вы восстановили проектный институт и собственными силами в состоянии теперь мультиплицировать проекты подобного рода либо расширять их на совершенно новой технологической базе. Это очень здорово. Но и кадровый потенциал, я так понимаю, восстанавливается, новые люди приходят, готовые к такому уровню работы. Собственный проект вы сделали по «Акрону-4», по сути, и это не просто приятно об этом говорить, это ведёт к реальному результату, который выражается в повышении, увеличении эффективности самого производства, что действительно не может не радовать, имея в виду и экологическую составляющую проектов подобного рода, потому что чем меньше газа нужно на единицу произведённой продукции, тем меньше там происходит всех этих химических процессов. И потом, это намного эффективней, это повышает производительность и все другие показатели. Это не может не радовать, просто это очень здорово.

Третье, на что хотел бы обратить внимание. На то, что, несмотря на все сложности с финансированием, о которых вы сейчас говорите, всё–таки за последние годы компания проинвестировала очень большой объём средств, это пять миллиардов долларов, – это очень солидные инвестиции, и хочу вас с этим поздравить.

Не менее важно, что само производство хотя и считается таким, которое требует особого внимания с точки зрения соблюдения экологических стандартов, но как раз вам это удаётся сделать. И это ещё одно достижение, это очень здорово. Потому что нужно не только создавать рабочие места, но всегда думать о среде обитания и для тех людей, которые работают на производстве, и для тех людей, которые рядом живут. И это как раз тот случай, когда вы об этом подумали.

И наконец, решение социальных задач в рамках довольно большой группы и то внимание, которое вы уделяете решению социальных задач, не может не радовать и не может не вызвать желание мультиплицировать практику подобного рода.

Так что большое спасибо. Желаю вам успехов.

Россия. СЗФО > Агропром. Химпром > kremlin.ru, 29 июля 2016 > № 1839881 Владимир Путин


Россия. ЦФО > Агропром > kremlin.ru, 28 июля 2016 > № 1839869 Владимир Путин, Александр Ткачев

Совещание по развитию сельского хозяйства Центрального Нечерноземья.

Владимир Путин провёл совещание о мерах по развитию сельского хозяйства Центрального Нечерноземья.

Перед началом совещания глава государства ознакомился с продукцией Дмитрогорского мясоперерабатывающего завода.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы сегодня с вами поговорим о мерах по развитию сельскохозяйственного производства Нечернозёмной зоны, нечернозёмных регионов Центральной России.

Сейчас только что с коллегами посмотрели здесь одно хозяйство. Очень хорошее, интересное – я бы сказал, перспективное и так быстро и эффективно развивающееся, что просто это не может не вызывать удовлетворения. Начали здесь совсем недавно, практически десять лет назад; по меркам сельхозпроизводства уже превратились… – когда начали?

Реплика: С 2006 года.

В.Путин: За десять лет получилось хорошее, полноценно и эффективно развивающееся хозяйство.

Напомню, что из 18 регионов Центрального федерального округа 12 относятся к Нечерноземью: это Тверская, Ярославская, Владимирская, Брянская, Калужская, Рязанская, Тульская области, а также Ивановская, Костромская, Московская, Орловская и Смоленская.

Безусловно, в сравнении, например, с Кубанью или Доном условия для земледелия в Центральном Нечерноземье менее благоприятные. Несмотря на это, территория обладает большим потенциалом.

Среди конкурентных преимуществ, мы сейчас только с исполняющим обязанности Губернатора об этом говорили, близость к крупным рынкам сбыта — традиционно хорошее условие для развития животноводства и переработки сельхозпродукции.

И конечно, эти преимущества нужно использовать, повышать эффективность тех направлений сельского хозяйства, которые гарантированно принесут отдачу. Некоторые регионы уже ведут такую работу: программно выделили приоритеты аграрной политики, предусмотрели меры поддержки и привлекли инвесторов, что очень важно, для реализации масштабных проектов. Так, в Брянской, Калужской, Орловской, Смоленской и Тверской областях построили крупные мясо-молочные и тепличные комплексы.

На такие позитивные примеры, конечно, нужно ориентироваться. На одном из этих комплексов мы и находимся. Мы отметили в ходе того, как посещали это хозяйство, что лет десять назад не только здесь, да и по всей стране, наверное, поискать было таких хозяйств. Их практически и не было у нас.

Уверен, есть резерв для роста эффективности АПК для ввода новых производственных мощностей и в других регионах Центрального Нечерноземья. Государство продолжит оказывать вам необходимую поддержку, хочу это отметить. Только в текущем году на мероприятия по развитию сельского хозяйства в Центральной нечернозёмной зоне запланировано направить 23 миллиарда рублей, это на три миллиарда больше чем годом ранее: в 2015-м было около 20 – 19,8 миллиарда.

Напомню, что деньги выделяются в рамках государственной программы развития сельского хозяйства с общим объёмом финансирования 224 миллиарда рублей. Важно обеспечить эффективное использование этих ресурсов, в том числе нужно совершенствовать механизм субсидирования сельскохозяйственных производителей, делать это более понятным, прозрачным способом, своевременно доводить средства до конкретных получателей, тщательно контролировать, безусловно, как расходуются эти деньги, следить за тем, чтобы деньги не уходили на проекты, не способные приносить результат.

Сегодня хотел бы поговорить с вами на тему о том, какие шаги для этого нужно предпринять. Остановлюсь на некоторых ключевых вопросах.

Первое, что касается растениеводства. Чтобы повысить эффективность отрасли, нужно внедрять современные технологии, активнее проводить мелиоративные работы, позволяющие повысить урожай, а также вводить в оборот сельхозземли, которые не используются по целевому назначению. Напомню, эта тема поднималась и в Послании 2015 года.

Здесь, так же как и в других секторах экономики, конечно, нужно привлекать инвесторов, прежде всего, конечно, частных инвесторов, наладить хорошие конструктивные отношения с финансовыми учреждениями. Необходимые законодательные условия также сформулированы, имея в виду оборот сельхозземель. Прошу региональные власти идти навстречу сельхозпроизводителям, не создавать излишних трудностей с оформлением соответствующих документов.

Тоже хотел бы напомнить, что у нас в целом по России не используются по целевому назначению более 12 миллионов гектар сельхозугодий. Только здесь в области, где мы находимся, 2,8 миллиона гектар, неиспользуемые пашни, пригодны для ведения сельского хозяйства и не пущены пока в оборот.

В этой связи хотел бы вернуться ещё раз к тому, что только что сказал, имея в виду нормативное обеспечение этой работы. Вы знаете, что законодатель принял решение об изъятии: 3 июля сего года приняты поправки в законодательство, которые предусматривают возможность изъятия земельных участков в случае их неиспользования в течение трёх лет по целевому назначению, и в течение года затем новый собственник должен ввести их в сельхозоборот.

И здесь очень важно, чтобы не создавались искусственные сложности при этих действиях нового собственника. Нельзя допустить, чтобы человек или хозяйство получило сельхозземли для введения в оборот, у него год всего для того, чтобы это сделать, – и он не должен год бегать по кабинетам и оформлять бумаги. Наоборот, вы должны сделать всё, чтобы это было быстро, эффективно, качественно. Но и финансовые учреждения должны подключиться для того, чтобы обеспечить соответствующее финансирование.

И ещё. При возделывании новых земель особое внимание нужно обратить на те культуры, которые климат Нечерноземья позволяет выращивать наиболее успешно. Среди них, вы сами знаете, картофель, лён, кормовые и масличные культуры.

Второе. Важно наращивать глубокую переработку сельхозпродукции. Причём не только вводить новые перерабатывающие мощности, но и обеспечивать их нормальную загрузку. Например, в настоящее время из–за нехватки сырья у нас нет загруженной производственной мощности по переработке в масло семян. Но у нас производственные мощности позволяют перерабатывать до 20 миллионов тонн сырья, а Россией производится всего 14 миллионов тонн. И это при том, что растительное масло, как и зерно, являются ценным экспортным товаром. Отмечу, кстати, что в этом сельхозгоду Россия заняла первое место в мире по экспорту пшеницы. Это очень хороший результат наших сельхозпроизводителей: 24,6 миллиона тонн против 21 миллиона тонн в 2014–2015 годах.

Считаю, что хорошая перспектива по укреплению своих позиций на внешнем рынке есть и у наших производителей растительных масел, о чём я уже говорил.

Третье. По–прежнему достаточно остро стоит вопрос с развитием тепличного овощеводства. Проблема не новая, но она, к сожалению, решается очень медленно. Например, в Центральном Нечерноземье валовой сбор овощей в 2015 году увеличился на шесть процентов, в том время как производство тепличных овощей снизилось на 13,7.

В прошлом году я уже давал поручение разработать и внедрить механизмы, предусматривающие возможность снижения стоимости или компенсации части затрат на электроэнергию в сфере тепличного овощеводства. И хотел бы сегодня услышать, что в этом отношении делается.

Теперь, что касается животноводства. За последние 10 лет во многом благодаря весомой государственной поддержке было обеспечено ускоренное развитие свиноводства и птицеводства. Мне было сегодня приятно услышать от руководителя хозяйства, что принятые нами решения и внедрение программы развития сельхозпроизводства в 2005 году позволили начинающим хозяйствам сделать первые шаги и развиться до сегодняшнего состояния. Достаточно сказать, что уровень самообеспеченности, например, по свинине и мясу птицы вырос с 60 до 95 процентов, это реально очень хороший результат.

В 2015 году впервые за долгие годы нам удалось достичь и даже превысить порог доктрины продовольственной безопасности по мясу. Доля отечественной мясной продукции, в целом мясной продукции достигла в общем объёме ресурсов 88 процентов. Даже по этой доктрине, о которой я упомянул, цель ставилась 85 процентов.

К сожалению, в мясном и молочном скотоводстве, имеется в виду прежде всего КРС, конечно, такой позитивной динамики пока нет. Считаю, что именно эти направления должны стать якорными для развития регионов Центрального Нечерноземья, и хотел бы повторить, для этого здесь есть все возможности: обширные земельные ресурсы и кормовая база.

В этой связи прошу проработать механизмы повышения эффективности молочного и мясного скотоводства в Центральном Нечерноземье, стимулировать привлечение фермеров в эти секторы. В частности, предлагаю рассмотреть возможность увеличения размера грантовой поддержки начинающим фермерам в сфере молочного и мясного скотоводства с 1,5 до 3 миллионов рублей, а семейных животноводческих ферм – с 21 до 30 миллионов рублей.

Давайте подробно об этом всем поговорим. Слово Министру сельского хозяйства Александру Николаевичу Ткачёву.

А.Ткачёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

В нечернозёмных регионах Центральной России действительно менее благоприятные условия для производства зерна, чем на Юге России, но есть, конечно, и преимущества. Как Вы отметили, это хорошие сенокосы, пастбища для скота, а значит, есть условия для развития животноводства. Тем не менее климат Нечерноземья, с достаточным количеством осадков (у нас не везде, не во всех регионах преобладают осадки), благоприятен и для овощеводства. Специалисты считают Нечерноземье зоной гарантированного урожая даже в самые засушливые годы. Благодаря органическим и минеральным удобрениям нечернозёмные почвы становятся вполне плодородными и способны давать хорошие урожаи.

Хочу отметить, уважаемый Владимир Владимирович, земли этой русской равнины очень похожи на земли соседней Белоруссии – Белоруссия, Смоленск, Брянск и так далее, – которые за последние 10 лет, хочу отметить, существенно преуспели в производстве зерновых и животноводческой продукции, особенно молока. То, о чём сейчас Вы ставите задачи, мы это непременно сделаем и выполним. Но белорусские коллеги начали осваивать, конечно с учётом их ограниченности в земельных ресурсах, те земельные ресурсы, которые у них есть, и сделали серьёзные подвижки. Нам есть чему у них учиться на сегодняшний момент.

В Белоруссии поголовье крупного рогатого скота на 100 гектар сельхозугодий в пять раз выше, чем в России. Аналогичная ситуация в свиноводстве. Белоруссия производит в три раза больше молочной продукции на душу населения в год, чем мы.

О чём говорят эти цифры? Это нереализованные возможности регионов Нечерноземья. То есть практически мы здесь и по площади, и по нашим ресурсам, возможностям имеем примерно такой же потенциал. И конечно, нам нужно пересматривать подходы по развитию сельского хозяйства в округе и определить точки роста.

Хочу напомнить и хочу поблагодарить Вас, действительно, за своевременность этого совещания, ведь в советское время на самом деле в Нечерноземье была целая большая государственная программа, очень большое внимание и поддержка. И были, безусловно, другие результаты. И сегодня пришло время поднимать эти субъекты Российской Федерации, которые, как я уже говорил и Вы в своём выступлении, имеют колоссальный потенциал.

Хочу напомнить, что за 25 лет, с 1990 года, посевная площадь регионов Центрального Нечерноземья сократилась в два раза. В шесть раз или на два миллиона тонн снизилось производство озимой ржи. Рожь здесь всегда доминировала. В основном рожь шла на переработку на спиртзаводы, а также на хлебопекарные предприятия.

Сейчас потребности в увеличении посева озимой ржи уже нет, поскольку спиртзаводы закрыты, а её перепроизводство приводит, естественно, к резкому падению цен. Теперь пришла пора менять структуру севооборота.

Условия Нечерноземья, как Вы отметили, Владимир Владимирович, позволяют выращивать масличные культуры: рапс, рыжик, лён масличный и даже соя. Производственные мощности по переработке масла семян в настоящее время недозагружены, поэтому потенциал развития существенный.

На сегодняшний день заводы по переработке растительного масла могут перерабатывать до 20 миллионов тонн сырья, а в России производится масличных культур только 14 миллионов, то есть излишние мощности. То есть 6 миллионов – это наш резерв. И здесь, в Центральной зоне, мы можем как раз это производить.

Многие сельхозтоваропроизводители уже делают ставку на масличные культуры, в том числе и в Центральном регионе. За 25 лет производство рапса в нечернозёмных регионах существенно выросло, то есть практически в 14 раз.

При проведении мелиоративных работ и соблюдении всех агротехнических технологий мы можем получить хороший урожай кормовых культур – овса, ячменя и многолетних трав – клевера и люцерны. Это, конечно, для заготовки кормов для крупного рогатого скота.

В 1990 году площадь кормовых культур в Центральной Нечернозёмной зоне превышала шесть миллионов гектар. За эти годы она сократилась в два раза.

За 25 лет в три раза снизилось производство исконно русской и традиционной для Центрального Нечерноземья культуры – льна-долгунца, который продолжают выращивать, кстати, сельхозтоваропроизводители Брянской, Костромской, Смоленской, Тверской, Ивановской, Московской и Ярославской областей. Здесь доминирует, конечно, Тверская область, они молодцы, можно здесь брать за основу и дальше двигаться по другим субъектам.

Минсельхоз осуществляет поддержку производства льна-долгунца, выделяя средства из федерального бюджета на реализацию экономически значимых региональных программ в этом направлении.

С учётом близости регионов Центральной России к Москве, а значит, к рынкам сбыта, которые входят в двадцатку крупнейших потребительских рынков в мире, необходимо активно наращивать производство овощей для замещения импорта.

Картофель даёт хороший урожай на торфяных почвах. Увеличивая посевные площади под картофелем в два раза, Нечерноземье может стать картофельным огородом Москвы и существенно нарастить доходы селян.

В прошлом году производство картофеля в Нечернозёмной зоне уже выросло на 22 процента, а производство овощей – на 6 процентов. То есть программа импортозамещения в этом направлении работает. Кстати, в рамках её реализации мы предусмотрели меры, направленные на увеличение мощностей по хранению овощной продукции, – тоже ключевая позиция.

Помимо субсидирования и кредитов государством также предусмотрена новая мера поддержки – компенсация 20 процентов затрат на строительство овощехранилищ. Этим активно пользуются Московский регион и Калуга.

На сегодняшний день в 12 регионах Нечерноземья функционирует более 500 хранилищ плодоовощной продукции общей мощностью на два миллиона тонн. Это только на две трети закрывает потребности. Дефицит мощностей ещё на миллион тонн, все должны об этом знать. У нас есть меры и инструменты поддержки. Конечно, этим надо заниматься.

В ближайшие два года планируется построить хранилищ примерно на 250 тысяч тонн. Строительство хранилищ в достаточном объёме позволит снимать излишки продукции с рынка, поддерживая справедливую цену и обеспечивая потребителей свежей овощной продукцией в несезонный период.

В прошлом году Минсельхозом также отработано для оказания господдержки 25 инвестиционных проектов, направленных на создание и модернизацию тепличных комплексов, из них пять проектов в Центральном Нечерноземье. Их реализация даст прирост производства тепличных овощей на 15 тысяч тонн. Но надо сказать, что в прошлом году в Нечерноземье зафиксировано падение на 14 процентов, а в целом по стране, наоборот, фиксируется рост производства овощей.

Надо увеличить производство тепличных помидоров и огурцов на 30 тысяч тонн ежегодно, в том числе для этих 12 субъектов Российской Федерации, центра. Конечно, это даст прирост, безусловно, – 200 тысяч тонн мы примерно посчитали, – чтобы через пять лет полностью заместить импортные овощи в Центральной России, Естественно, в Московском регионе эту работу необходимо сделать.

Ускоренному развитию этого направления препятствуют высокие тарифы на электроэнергию, поскольку тепличные комплексы относятся к числу наиболее энергоёмких производств. По Вашему поручению, Владимир Владимирович, мы направили в ведомства предложения оптимизировать затраты сельхозтоваропроизводителей на электроэнергию, но наши предложения не поддержали, хотя такая льгота не стала бы существенной нагрузкой для энергетики, поскольку сельское хозяйство потребляет лишь 1,5 процента в общем котле. То есть речь идёт, конечно, о перекрёстном субсидировании, и нам, безусловно, для тепличных комплексов нужен льготный тариф. Хочу напомнить, что в промышленности, особенно в металлопереработке, тариф – порядка 35 процентов, у нас, у селян, – от 2 до 6 процентов в разных территориях.

Нельзя сбрасывать со счетов и богатые леса Центральной России. Это своего рода «витаминный пояс» здоровья округа. Прошу обратить внимание глав регионов на возможность получения фермерами грантовой поддержки на выращивание или сбор ягод: клюквы, брусники, земляники, малины, черники.

Сегодня мы с вами пробовали местный йогурт из прибалтийской клюквы. Я абсолютно убеждён, что в следующем году, ближайшие два-три года, конечно, мы активно будем заниматься и производством, и сбором этих культур, и, конечно, переработкой.

Более того, я хочу с грустью констатировать о том, что Россия импортирует только одних грибов на два миллиарда долларов – где, как принято говорить, грибов как грязи. А импортируем, потому что нет промышленной основы, промышленного производства. Конечно, я буду просить Вас о том, что мы должны переработку грибов…

В.Путин: Импортируем грибов?..

А.Ткачёв: Да, на два миллиарда долларов из других стран, в том числе из Белоруссии, раньше из Польши очень много завозили.

В.Путин: Водку на клюкве, я смотрю, производят, а йогурт почему–то на своей клюкве нельзя произвести. Нужно завезти обязательно клюкву из–за границы.

А.Ткачёв: А потому что нужна промышленная основа, производство, высокие технологии. А так, понимаете, и грибы потребляют и собирают местные жители. То есть то, что съели, закрутили и забыли. А для больших городов, для промышленных центров России, конечно, нужна промышленная основа, высокие технологии, естественно: качество, хранение и так далее.

Эти меры, которые мы сегодня будем оговаривать, в том числе мы должны сделать ставку на Нечерноземье. Потому что мы здесь тоже сотни миллионов долларов точно тратим на покупку: и повидло, и всё что угодно – это всё импорт. В самолётах небольшие стеклянные расфасовки, банки и так далее. С прошлого года мы также поддерживаем развитие кооператива по заготовке и переработке такой продукции.

Развитие растениеводства по перечисленным мною направлениям возможно только при условии активной работы по четырём направлениям.

Первое – возвращение пустующих земель в сельхозоборот. Хочу поблагодарить Вас, Владимир Владимирович, действительно благодаря вашей позиции этот уникальный закон… Сам работал в регионе и видел, особенно возле больших центров, городов земля просто разбазаривалась, разбирались сельхозугодия. Потом ждали наилучших времён, когда она перейдёт в поселение и на этом делать уже бизнес, продавая уже втридорога и так далее.

Сегодня этот закон позволяет Россельхознадзору вместе с субъектами изымать – естественно, через суд – и на конкурсе передавать в эффективные руки. Мы максимально закрыли все лазейки (раньше переписывали на родственников, потом ещё что–то) для того, чтобы действительно мы включили в оборот миллионы гектаров земли, которые будут нам давать зерно, другие культуры и так далее.

Конечно, проведение осушительных и мелиоративных работ, особенно здесь, для Нечерноземья, это высокоактуально. Дальше. Комплексное агрохимическое оздоровление почвы – это раскисление. Именно здесь проблема эта существует. И, конечно, обновление парка сельхозтехники.

На сегодня площадь неиспользуемой пашни в регионах Центрального Нечерноземья составляет четыре с лишним миллиона гектаров, и при этом почти треть не использовано пашни, пригодной для ведения сельхозоборота. То есть практически три миллиона, бери – не хочу. Но для этого, конечно, нужен комплекс мер, и об этом я буду сейчас говорить.

Чтобы вовлечь в оборот земли, нам нужны дополнительные средства. К сожалению, без денег мы не сможем. Но я уверен, что вложения окупятся сторицей.

Недавно я посещал Алтайский край, Ростовскую, Саратовскую, Калининградскую области. Там схожие проблемы. У нас вообще в России, конечно, дефицит влаги – совершенно очевидная проблема, и её решать можно только способом мелиоративных работ, как, собственно, решается во всём мире. На всё про всё у нас с вами семь миллиардов рублей, и только из них два миллиарда непосредственно на ремонт, модернизацию сети мелиоративной – всё то, что, в общем–то, будет давать большую воду на суходолы и так далее. В том числе регионам Центрального Нечерноземья было выделено 420 миллионов рублей. В целом по России это позволяет охватить, эта сумма средств на мелиорацию, средствами господдержки порядка пяти процентов от общей площади мелиорируемых земель. То есть условно у нас несколько миллионов, и только пять процентов мы сегодня используем и поливаем – условно с влагой.

Хочу привести пример. В Соединённых Штатах мелиорируемых земель 40 процентов – от пашни, у нас – 6 процентов, в Китае – 55 процентов, в Германии – 45 процентов. Китай производит 508 миллионов тонн зерна, мы – 105, Америка – 435, Индия – 236, потому что практически в половине работает мелиорация активно.

Вот опять же пример Саратова. Летишь – пустыня, земли практически чернозём, не настолько хуже, чем на Кубани, но как только работает мелиорация, только подаём воду, капельное орошение, кукуруза – 80 центнеров, соя – 40 центнеров. То есть это практически Айова. Но, к сожалению, без мелиорации они это сделали, но это сделали ещё 30–40 лет назад, когда у нас не было ни сил, ни возможностей. Но это вложения, которые изменят Россию. И, конечно, 200 миллионов тонн зерна для нас – это абсолютно нормальная позиция, это то, что укрепит нашу страну экономически прежде всего и даст возможность укрепить благосостояние наших крестьян.

На территории 12 регионов Нечерноземья площадь (подчёркиваю, у нас 7 миллиардов всего, из них 2 только идёт), конечно, нужно увеличивать кратно, хотя бы в два раза эту цифру и, конечно, бить точечно: Калининград, Нечерноземье – везде. Здесь раскисление, там, наоборот, переувлажнение, там – недобор влаги.

У нас в советское время было Министерство мелиорации, и они чем–то занимались, огромные ресурсы осваивали. Нам бы восстановить то, что было, это уже мы качественно поменяем жизнь тех отдалённых территорий, где мы говорим: это бесперспективно. 120 мм осадков – там ничего не растёт. Действительно, 120 – это ноль. 5 центнеров, 10 центнеров с гектара – это ни о чём. А там может расти 30–40 центнеров. Вот у него 50 центнеров, потому что он занимается практически сам за свои средства каждым клочком, и понятно, что он землю восстановил, и она здесь. А кто–то рядом с ним 20 центнеров получает.

К 2020 году надо ввести в сельхозоборот дополнительно 20 процентов, или 200 тысяч мелиорируемых сельхозземель, которые сейчас с учётом климата Нечерноземья просто заболочены. Это позволит в два-три раза повысить урожайность зерновых на этих землях – с 15 до 40. Это революция, мы просто не узнаем свою страну или по крайней мере эти регионы.

Это касается и овощей. Справочно: в Саратовской области мы проводили эксперимент. Это не теория, это жизнь. Без полива урожайность лука – 120 центнеров, то есть 1 тонна 200, огурцов – 8 тонн, а с капельным орошением урожайность вырастает в 10 раз и на помидорах, и на огурцах, в том числе на других культурах. Для этого нужно удвоить объёмы господдержки, то, о чём я говорил.

Ещё одна составляющая – это агрохимическое восстановление плодородия почв. Это очень актуально для этих земель. По примеру Белоруссии в том числе надо на постоянной основе проводить известкование и фосфоритование почвы. Это снижение кислотности, потому что при такой структуре почвы мы здесь ничего доброго не получим.

За последние 25 лет внесение удобрений в нечернозёмных регионах сократилось в 2,5 раза, что ведёт естественно к истощению почв. А что мы хотим? Мы ничем не кормим, плодородие снижается – конечно, и урожаи, в том числе вместе с ним, а отсюда и уровень жизни, и зарплаты, и доходы, и налоги, и так далее.

Минсельхоз готов пересмотреть подходы по распределению несвязанной поддержки в растениеводстве для эффективного распределения средств, учитывающих показатель по внесению минеральных удобрений, то есть через погектарную поддержку.

При распределении средств у нас была ситуация абсолютно абсурдная. Мы на Юге давали больше средств, чем на Дальнем Востоке, в Сибири и так далее. Там и так всё неплохо, а мы туда ещё денег. То есть, наоборот, сюда переведём потоки погектарной поддержки; естественно, в том числе и Сибирь получит, и все те, кто нуждается в этом для того, чтобы улучшить плодородие.

Благодаря поддержке государства за последние два года мы увеличили темпы обновления парка сельхозтехники. Если до введения санкций в общем объёме закупок на 40 процентов отечественной сельхозтехники приходилось 60 процентов импортной, то уже в этом году доля закупок отечественной техники выросла на 15 процентов, соотношение: уже 55 процентов – отечественная, и 45 – импортная. Но это касается только тракторов и зерноуборочных комбайнов.

А у нас, допустим, ситуация плачевная по машинам по обработке садов, всё это импортное, виноградарство – в том числе только импортное. А здесь, в Нечерноземье, нужно меры, которые, собственно, и предприняли наши коллеги из братской республики, а именно нужна специализированная техника. Она, в общем–то, производится у них в том числе.

В ближайшее время мы планируем, если Вы поддержите, подготовить предложения по закупке такой техники с господдержкой в рамках действующих правил по субсидированию – 1432, где скидка должна быть не ниже от 30 до 50 процентов. Потому что это тяжёлая техника, дорогая, это техника, которая может выкорчёвывать берёзы, сосны, которые выросли уже на наших пахотных землях, и, собственно, отвоёвывать у леса плодородную землю, и на ней уже, естественно, выращивать урожаи и так далее.

И создавать типа МТС – вот наши предложения – в регионах. Естественно, это частно-государственное партнёрство, но мы должны существенно финансировать, и тогда это будет выгодно, это будет интересно, и бизнес займётся раскорчёвкой этих земель.

В развитии животноводства в регионах Центрального Нечерноземья в целом отмечается позитивная динамика. За последний год удалось существенно нарастить производство мяса, птицы и свинины, Вы об этом говорили. В целом по округу сохраняется устойчивый рост по этим направлениям животноводства в пределах пяти процентов к прошедшим годам.

Более подробно хочу остановиться на развитии свиноводства, поскольку стабильному функционированию этой отрасли в округе угрожает африканская чума свиней. Именно хочу сказать, здесь, в Центральном округе, потому что за последние годы «африканка» зарегистрирована в 42 регионах России, особенно вирус получил распространение в Центральной России, в Поволжье, на Юге и Северо-Западе России.

Регионы Центрального Нечерноземья производят 10 процентов от общего производства свинины в стране. Это очень много, это существенная доля. Свиноводство ориентировано как на обеспечение внутренних потребностей, так и на экспорт продукции. И темпы экспорта с каждым годом растут. Так за пять месяцев текущего года экспортировано в пять раз больше, чем в прошлом году.

Владимир Владимирович, Вы нас поддерживали в Китае, и мы сегодня боремся, весь мир борется за рынки Китая, потому что у нас скоро будет перепроизводство свинины. У нас есть два пути. Или мы останавливаемся, а значит, сокращаем бизнес. Людям уже понравилось: у него миллион голов – он хочет два миллиона. Это же рабочие места, здесь же производственная база, производство, налоги. А для чего нам нужен экспорт? Для того чтобы Китай, Иран, страны Персидского залива – и не только свинины, но и птицы, говядины и так далее.

В.Путин: С Ираном Вы загнули, и Персидский залив.

А.Ткачёв: Я по птице и говядине сказал.

Так вот Китай на переговорах выставляет нам абсолютно объективные условия: «Коллеги, у вас есть в регионах африканская чума, мы не можем себе позволить». А у них, хочу проинформировать, в Китае 430 миллионов поголовье свиней ( у нас в России — 24 миллиона, и мы уже практически подбираемся к удовлетворению потребления) – 430 миллионов. И конечно, если этот вирус попадёт, – понятно, у них же плотность населения, плотность животных очень высокая – конечно, это может просто угробить им эту отрасль. И не только китайцы – все.

И если мы не наведём порядок у себя в стране в этом смысле, то, конечно, мы никогда не выйдем на экспорт, мы просто обречены, и Евросоюз рано или поздно, и все остальные. Этот аргумент будет доминировать и будет ключевым для нас. И конечно, у этой проблемы две проблемы, если так можно высказаться. Это источник вируса. Чаще всего выступают дикие кабаны и домашние свиньи. Это, кстати, мировая практика, это тенденция. Если страны с этим справились, то, собственно, они и занимаются промышленным производством свинины. Недопустимо закрывать глаза на дальнейшее распространение вируса в охотхозяйствах, в личных подворьях, оберегая частные интересы и ущерб целой отрасли.

Хочу напомнить, что при Вашей поддержке за последние 10 лет в свиноводство вложено более 350 миллиардов рублей. Я сам был свидетелем, когда работал в регионе: мы потеряли более 100 тысяч поголовья. Плотность населения большая на Кубани; естественно, перемещения, потоки, курорты; вирус: одно животное болеет – сразу выбивается комплекс в 50 тысяч голов. И ты ничего не сделаешь, потому что не лечится во всём мире. Это страшная беда. Конечно, я понимаю, как дрожат коленки и у него, и у всех, потому что это всё вокруг и рядом ходит, через дорогу; неизвестно, когда это может случиться, и он может потерять бизнес – вот что такое африканская чума.

И, естественно, нам нужно – и Россельхознадзору, и Минприроды, потому что в ведении Минприроды находится охота, – принять меры по депопуляции, то есть сокращению дикого кабана, а также на особо охраняемых природных территориях федерального и регионального значения. И мы предлагаем опять же общемировую практику, потому что все остальные уговоры, рекомендации не работают.

Нужно запустить следующий механизм – стимулирование, то есть платить за каждую тушу кабана, и особенно платить больше за маточное поголовье. Тогда мы сократим насыщенность, и заболевания будут менее распространяться, и деньги на это относительно небольшие – условно порядка 200–300 миллионов рублей. Мы готовы найти средства, но по–другому мы не приведём в чувства ни тех собственников этих угодий, и, естественно, у каждого есть свои причины, это не болит, как у большинства. То есть у большинства не болит, поэтому не чувствуют эту проблематику.

Конечно, по ЛПХ тоже болезненная тема. И у нас, к сожалению, в 90 случаях распространение АЧС – это в личных подсобных хозяйствах. У нас, в том числе здесь, мягко говоря, бардак, потому что можно иметь в ЛПХ и 100 голов, и 200 голов, там ни учёта, ни дисциплины, ни регистрации в поселениях. Естественно, ветврач не может зайти, никакие рекомендации… Конечно, абсолютно бесконтрольно перемещаются грузы. Поэтому у него сдохли свиньи, он тут же прикопал: «А у меня ничего не было». Каждый, естественно, покрывает. Мы каждый день фиксируем вспышки АЧС.

Поэтому какой там экспорт! Нам бы своё поголовье удержать, которое сегодня существует. Поэтому, Владимир Владимирович, мы готовим ряд естественно объективных мер, которые, конечно, добросовестных собственников не ущемят. А тех, кто не хочет выполнять правила и, собственно, живёт лишь бы набить карман, то, конечно, они будут способствовать наведению здесь порядка.

Хочу ещё раз подчеркнуть, потенциал развития нечернозёмных регионов заложен в мясном и молочном скотоводстве. Многие регионы Центральной России: Тверская, Брянская, Калужская, Смоленская, Тульская – доказали это на своём примере, это перспективные точки роста. За последние пять лет поголовье специализированного мясного скота в сельхозорганизациях выросло в 2–4 раза, это хороший показатель; поголовье молочного скота на 7 процентов прибавилось.

Но, для понимания, в 1990 году поголовье крупного рогатого скота в сельхозорганизациях в 5 раз превышало текущие показатели. Есть к чему стремиться. Особенно это актуально для развития малых форм хозяйствования в качестве переориентации со свиноводства на содержание крупного рогатого скота.

Спасибо, Владимир Владимирович, за то, что поддержали наше предложение по фермерам – увеличение размера грантовой поддержки с 1,5 до 3 миллионов. На мой взгляд, это важнейшая сегодня роль государства и поддержка. У нас очередь за грантами от Калининграда до Дальнего Востока, особенно Сибирь, огромные расстояния. Мы ничем больше не сможем занять этих людей, они сами создают семейные фермы, животноводческие фермы, то есть кормят себя. Естественно, нанимают людей на работу.

Это ключевая, на мой взгляд, вещь, она и политическая, люди закрепляются. И надо, конечно, мы предлагаем в два раза как минимум (сегодня 11) – 20 миллионов, чтобы все желающие получить грант на развитие, получили. Тогда это активность, на мой взгляд, очень перспективное направление. То же самое для животноводческих ферм – с 20 до 30 миллионов рублей, Вы об этом сказали.

Стоит также рассмотреть возможность расширения поддержки небольших молочных ферм. Для этого можно снизить критерии отбора с 400 до 100 коров. То есть условно если 200 коров по нашим требованиям, то есть он не подлежит субсидиям, – неправильно. Нужно снизить эту планку; значит, мы больше людей сможем и поддерживать, и субсидировать, а значит, этот бизнес для них будет интересным.

Для увеличения фермеров в мясное скотоводство можно использовать ресурс крупных хозяйств, которые выращивают скот мясных пород. Совместно с отраслевиками и Рослизингом мы разрабатываем механизм господдержки приобретения такого скота и передачи его в лизинг небольшим фермерским хозяйствам. Это существенно повысит эффективность мясного скотоводства.

Но вообще, Вы говорили о проблемах молока, на самом деле нам нужно восемь миллионов тонн молока. Мы практически на 1,5 миллиарда долларов завозим из Белоруссии: это молоко, сыры, молочную продукцию и так далее. Конечно, наверное, не очень здорово. У нас есть огромнейший потенциал, мы прирастаем – и здесь медленно, тем не менее двигаемся вперёд.

За последние два года импорт продовольствия сократился почти на 40 процентов, за два года – на 40 процентов импорт продовольствия, с 43 миллиардов до 26 миллиардов. По нашим оценкам, при условии финансирования мер господдержки не ниже заявленного уровня текущего года, а мы настаиваем, чтобы этот уровень был 237 миллиардов, то есть и уровень 2014 года. Только, я прошу прощения, Вы сказали – 224, это с учётом 10 миллиардов на сельхозтехнику.

В.Путин: Восемь.

А.Ткачёв: Восемь. Которую, в общем–то, мы не учитывали. Это Минпром, это мы, это развитие машиностроения. А 237 – это были чисто инвестпроекты, короткие кредиты, капексы, мелиорация, малые формы и так далее, то есть это непосредственное развитие, то, что даёт сегодня 2–3 процента роста сельхозпроизводства.

В.Путин: Если так считать, то мелиорация тоже один из источников.

А.Ткачёв: Нет, мелиорация – это то, что… Хорошо, пусть будут сельхозмашины. Тогда 247 – не 237.

Если мы будем двигаться такими темпами, Владимир Владимирович, уже через пять лет объёмы экспорта и импорта сельхозпродукции и продовольствия сравняются и достигнут порядка 22 миллиарда, то есть 22 на 22. Сегодня 43 на 26, а было вообще 60 на 20.

Учитывая специфику региона в развитии сельского хозяйства и климатические особенности, удалённость от рынков сбыта, традиции, Минсельхоз предлагает консолидировать ряд субсидий, сократив их число с 54 до 7 субсидий. Это расширит полномочия регионов при определении приоритетов в аграрной политике, повысит оперативность и своевременность доведения средств до получателей.

Минсельхоз готов разработать соответствующие методические рекомендации по разработке региональных программ развития сельского хозяйства, и уже с 1 января 2017 года, подчёркиваю, с 54 субсидий (на самом деле много, очень много было путаности, сложности) довести их до семи. Это упростит, это будет более прозрачная ситуация. И думаю, что выиграют все. И мы даём больше полномочий регионам, то, о чём они нас и просили.

Завершая, прошу обратить внимания, коллеги, уважаемый Владимир Владимирович, на то, что все перечисленные предложения по развитию сельского хозяйства могут быть реализованы при условии сохранения тех объёмов, как уже сегодня мы с вами договорились, – 247 миллиардов рублей. Тогда мы сможем обеспечить через пять лет на 80–90 процентов основными видами продуктов питания насыщение нашего рынка.

Это историческая миссия. Никогда Россия и Советский Союз даже и близко не стояли к этому. И конечно, если уровень поддержки останется, как сегодня, 224, а более того, Минфин нам даже прогнозирует ещё снижение, как и другим отраслям, то, чудес не бывает, в 2017–2018 годах у нас не будет роста. И, более того, все те надежды, тот сигнал, который получили сельхозтоваропроизводители, – мы просто их обманем, и они развернутся, умоются и, собственно, перестанут двигаться в этом направлении. Это ключевые вещи.

Более того, регионы вам скажут сегодня о том, что мы недофинансируем. То есть новые проекты начаты, а мы в силу того, что нас подрезали, мы не можем додать по капексам, по инвестам, по коротким. Короткие – вообще это жизнь: это ГСМ, это удобрения, это техника, это оборотные средства. Их нет в регионах. А значит, это грозит разочарованием в определённой степени и оттоком инвесторов с этого рынка.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Чувствуется, что бюджетный процесс начался, прямо в воздухе висит.

А.Ткачёв: На самое больное в данный момент наступают.

В.Путин: Понятно.

Аркадий Владимирович, как по поводу поддержки в сфере энергетики? И я об этом упомянул, и Александр Николаевич тоже.

А.Дворкович: Владимир Владимирович, эта тема уже стала долгоиграющей. Основная причина была в том, что любые льготы кому бы то ни было – это всегда перекладывание издержек на кого–то ещё, и поэтому, конечно, тяжело Минэнерго давалось это решение. Тем не менее на этой неделе Министр энергетики собрал всех квалифицированных людей: и представителей отрасли, и энергетиков – и по итогам встречи принял решение о возможности поддержки, по крайней мере в качестве позиции Минэнерго, этого направления, этих проектов.

Какими мерами? Есть три основные меры.

Первое. Нужно оптимально выбирать места для размещения тепличных комплексов с тем, чтобы в первую очередь использовать те точки, где в непосредственной близости есть соответствующая либо генерация, либо сетевая инфраструктура, подстанции с достаточными резервами мощности, которые не выдаются в использование. Таких объектов много, десятки объектов только в этом регионе, и их вполне можно использовать. Губернаторы об этом хорошо знают. У кого–то их чуть больше, у кого–то чуть меньше, но они точно есть, около генерации – абсолютно точно.

Здесь есть правовая проблема, которую Минэнерго знает, как решить, они должны внести соответствующий акт.

Наконец, третье – это подключение к сетям ФСК непосредственно напрямую. Проект акта Правительства готов, он уже в Аппарате Правительства, думаю, что на следующей неделе может быть уже выпущен.

За счёт трёх этих мер, думаю, что проблема будет решена, и удастся примерно от полутора до двух раз снизить затраты на электроэнергию для вновь стоящихся тепличных хозяйств.

Отдельная проблема для существующих. Здесь такого прямого решения нет, потому что здесь уже точно если мы их переключаем на сети ФСК, то это потери у территориальных сетевых организаций немедленные, сразу же возникают убытки. Здесь такого лёгкого решения не будет. С другой стороны, они уже существуют, работают, и нам важно поддержать расширение этой деятельности в большей степени, чем существующие комплексы, хотя хотелось бы всех.

Кроме этого, коллеги, может быть, будут говорить, у нас есть ещё необходимость в стабильном режиме с точки зрения ограничения импорта. У нас сейчас действует эмбарго. Это хорошая возможность для наших овощеводов, как и для других отраслей.

В.Путин: Не эмбарго, а ответные меры.

А.Дворкович: Да, я сленг использую – ответные меры в этой сфере.

Кроме того, чтобы усилить эти ответные меры, Россельхознадзор также ввёл свои ограничительные меры. Даже если мы отменим по каким–то причинам, например политическим, наши ответные меры, останутся действия Россельхознадзора, который сможет регулировать этот процесс.

Это абсолютно правильно, потому что у нас есть вопросы к безопасности соответствующих продуктов. А каждое такое хозяйство должно проходить инспекцию, и необходимо действовать очень постепенно. Мы говорим об этом абсолютно открыто нашим коллегам, в том числе из Турции и из других стран. Мы будем проверять, мы не будем открывать всё. Они это понимают, это абсолютно нормально, мы здесь открыты для диалога со всеми.

Против нас действуют так, и мы действуем так. В мире это общепринятая практика. Я в том числе говорю это открыто и для средств массовой информации, мы будем действовать здесь именно таким образом, главное – соблюдать стандарты, главное – соблюдать все правила и действовать одинаково по отношению ко всем.

Три-четыре года нужно нашим инвесторам, чтобы в России было обеспечено конкурентоспособное производство этой продукции.

В.Путин: Спасибо.

Игорь Михайлович Руденя, пожалуйста.

И.Руденя: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Развитие агропромышленного комплекса и сельских территорий – это один из приоритетов Правительства Тверской области. Для нас очень важно, что на федеральном уровне началась работа по формированию программы развития сельского хозяйства в Центральном Нечерноземье. Мы надеемся, что данная программа будет принята уже в текущем году.

Инициированная Вами, уважаемый Владимир Владимирович, работа по вводу в оборот неиспользуемых земель сельхозназначения и принятие соответствующего федерального закона окажут существенную помощь нашему региону в решении приоритетной задачи по вводу в оборот неиспользуемых земель.

Правительство Тверской области планирует за пять ближайших лет начиная уже с текущего года вовлечь в оборот не менее 100 тысяч гектаров неиспользуемой пашни. Таким образом, мы увеличим площадь используемых сейчас пахотных земель более чем на 20 процентов. Справочно: у нас в Тверской области – Вы сказали, собственно говоря, какие есть резервы, – и мы видим, что у нас используется только одна вторая, одна четвёртая часть (в зависимости от того, как быстро мы сейчас сможем это сделать) нашего потенциала.

Для комплексного развития растениеводства мы также намерены восстановить и сеть хлебоприёмных предприятий и линейных элеваторов. Потому что, когда будет растениеводство, соответственно мы должны получить урожай, дальше вопрос будет, куда его собрать и где его разместить.

Сегодня в порядке информации могу сказать, что у нас сохранилось только два хлебоприёмных предприятия и два мельничных элеватора, которые есть на территории Тверской области. Поэтому это тоже задача – восстановить инфраструктуру.

Второе важнейшее направление – это развитие молочного и мясного животноводства. Наряду с крупными аграрными проектами для данного направления мы считаем эффективным развитие формата малого и среднего бизнеса.

На прошлой неделе мы встречались с руководителями наших сельхозпредприятий и приняли решение о развитии кооперации в переработке данной сельхозпродукции. Потому что тяжело построить средним и маленьким свой завод, а в режиме кооперации, как это происходит в Европе, мы считаем, что это будет эффективно и достаточно быстро.

Для обеспечения реализации продукции наших предприятий мы намерены более активно использовать удачное географическое расположение Тверской области между Москвой и Санкт-Петербургом. Как и по всей стране, наши предприятия, производящие продукты питания, к сожалению, испытывают трудности с выходом на прилавки в федеральных торговых сетях, мы сегодня об этом говорили.

Но при том что у нас есть некоторые законодательные поправки, всё равно есть в чём совершенствоваться. Мы понимаем, что это естественный признак конкуренции и видим один из путей решения этого вопроса: это развитие собственной региональной розничной сети. В этой связи планируем со следующего года в рамках действующего законодательства оказывать максимальную поддержку в развитии региональной розничной торговли. И хотели предложить нашим коллегам по Центральному федеральному округу присоединиться к этому проекту.

Владимир Владимирович, если будет Ваше поручение, может быть – под эгидой Александра Дмитриевича Беглова, мы бы тогда такую программу разработали.

Важным и перспективным направлением для АПК Тверской области является льноводство. На сегодняшний день по площади посевов льна-долгунца мы вышли на первое место в России. Сейчас мы приступили к формированию льняного кластера и созданию безотходного перерабатывающего производства.

В настоящее время в АПК Тверской области реализуется 21 инвестиционный проект, в порядке информации хотел просто доложить. Это свыше 20 миллиардов рублей инвестиций и около двух тысяч новых рабочих мест.

Также мы видим большой потенциал для развития АПК Нечерноземья, в том числе и Тверской области, в развитии аквакультуры. У нас, в порядке информации, на территории Тверской области более 1760 озёр и более 900 рек, то есть это огромный водный бассейн. Могу сказать, что, так же как и дикоросы, о чём сейчас говорил Александр Николаевич, также и аквакультура имеет очень большой потенциал. Причём это формат среднего и малого бизнеса, это та же самая занятость людей, это то же самое вовлечение людей в деловую активность. Примером качественной реализации инвестиционных проектов крупного формата является фирма «Дмитрова Гора», на территории которой сегодня проходит наше совещание.

Хотел бы особо отметить, что надёжными партнёрами в развитии малого и среднего бизнеса на территории Тверской области являются Минсельхоз России, Россельхозбанк и Росагролизинг. Здесь присутствуют наши коллеги. Хотел доложить, что в апреле текущего года мы заключили соглашения с банком и с лизингом. На сегодняшний день мы уже получили 909 миллионов кредитных средств. Всего нам выделили по лимиту более 1 миллиарда 150 миллионов. Для сравнения, в прошлом году мы получили всего за весь год только 292 миллиона, то есть мы в три раза в этом году уже выросли на сегодняшний день за это непродолжительное время. Росагролизинг нам запланировал выдать до конца текущего года 50 единиц новой техники кроме текущих контрактов, которые они обслуживают.

Также хотел сказать, что в нашем регионе активно стало развиваться молодёжное фермерское движение. У нас на сегодняшний день в Тверской области начал свою работу Форум сельской молодёжи Центрального федерального округа. Он проходит на базе филиала Тимирязевской академии, которая расположена в городе Твери. Благодаря областной поддержке молодых специалистов мы считаем, что у нас есть такая устойчивая тенденция закрепления их на селе.

Уважаемый Владимир Владимирович! В завершение своего выступления хочу попросить Вас поддержать разработку и принятие программы развития сельского хозяйства в Центральном Нечерноземье, в Центральном федеральном округе именно в этом году, если это возможно, чтобы мы успели к бюджетному периоду уже сформировать какие–то стандартные предложения и соответственно предусмотреть в наших региональных бюджетах меры поддержки софинансирования, а также включить в данную программу меры по стимулированию льноводства, аквакультуры (то, о чём мы сейчас говорили) и дикоросов (то, о чём сказал Александр Николаевич), а также закрепление молодых специалистов и кадров на селе.

Также, Владимир Владимирович, просим дать поручение рассмотреть возможность по увеличению или дофинансированию Минсельхоза по субсидиям по длинным кредитам и коротким, потому что у нас часть проектов может зависнуть в середине инвестиционной фазы. То есть мы уже начали строить и боимся, что можем несвоевременно их закончить. Поэтому такая просьба. И конечно, очень рассчитываем на помощь Минсельхоза и Минфина в этом вопросе.

Большое спасибо за внимание.

В.Путин: Спасибо большое.

Сергей Валерьевич Королёв, пожалуйста, президент Национального союза производителей овощей.

С.Королёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Разрешите сначала поблагодарить Вас лично, Владимир Владимирович, Правительство Российской Федерации, Минсельхоз за те меры поддержки, которые у нас появились по развитию овощеводства в стране. Это случилось не так давно, фактически это 2013 год, то есть мы в самом начале пути.

Могу Вам доложить, что результаты не заставили себя долго ждать. Мы на сегодняшний день имеем постоянный ежегодный рост. Если в 2014–2015 годах он составлял всего 6,5 процента, то за первый полгода 2016-го этот рост составил уже 22 процента. А по отдельным культурам, таким, например, как томаты, он достиг более 60 процентов. Это, в общем–то, рекорд отрасли, такого не было никогда. Это свидетельствует о том, что те меры господдержки и те субсидии, которые на сегодняшний день есть в госпрограмме, – они работают, привлекают инвесторов, и мы консолидируем достаточно большие объёмы инвестиций.

Могу Вам сказать, что за это время в отрасль инвестировано уже более 85 миллиардов рублей. Наверное, сегодня в агропромышленном комплексе тепличное овощеводство – это одна из самых быстрорастущих, если не самая быстрорастущая, подотрасль.

Нам, конечно, важно на сегодняшний день сохранить те темпы, которые мы набрали: инвесторы поверили, люди пришли, причём пришли не только из сельского хозяйства, а из свиноводства приходили, из сахарной подотрасли. Мы сегодня имеем инвестора из автомобильного бизнеса, нефтяного, из телекоммуникаций, из розничной торговли. То есть сегодня этот круг инвесторов расширяется, и, безусловно, мы очень рассчитываем, что то, что есть сейчас, те меры поддержки – они сохранятся для того, чтобы нам поддержать эти темпы инвестиций.

Всего нам нужно построить 1,5 тысячи гектаров теплиц, и на это нужно 300 миллиардов рублей. На самом деле это не такие большие деньги. То есть если мы создадим достаточно выгодные условия, то эти инвестиции придут. То есть у нас уже фактический результат на сегодняшний день есть. Нам нужно примерно инвестировать около 50–60 миллиардов рублей в год для этого. Если мы такие темпы сохраним, то к 2020 году, я хочу подтвердить слова Александра Николаевича, мы действительно уйдём от импортозамещения по самым сложным нашим позициям: это тепличные, это зимние овощи.

Что касается ситуации, которая есть сейчас, как она изменилась. То, что мы начали, – это очень хорошо, всё это развивается. Что изменилось? Изменилось то, что на сегодняшний день у нас резко подорожало оборудование, которое мы ввозим, потому что в основном оно всё импортное, мы закупаем за евро. Если раньше нам гектар теплиц обходился примерно где–то в 130 миллионов рублей, то на сегодняшний день цена достигла уже 200 миллионов рублей. Но при этом цены на готовую продукцию у нас не растут. То есть данные Росстата свидетельствуют о том, что в этом году у нас действительно нет роста цены. Правительственная комиссия по мониторингу цен на продовольствие…

В.Путин: В прошлом году рост был какой?

С.Королёв: В прошлом году был 15 процентов. То есть рост цен и на самом деле потребительский спрос на сегодняшний день очень ограничены, поэтому мы даже не видим для себя никаких перспектив для роста и не хотим этого роста на самом деле, потому что нам нужно сбывать свою продукцию. То есть мы в такие немножко экономические ножницы попали. Срок окупаемости проектов у нас увеличился где–то с 7–8 до 11–12 лет именно из–за этого. Конечно, эту ситуацию необходимо как–то анализировать. То есть мы это уже делаем совместно с Министерством, с Правительством в части того, как нам сократить эти сроки окупаемости.

Фактически на сегодняшний день речь идёт о том, что у нас самая большая статья затрат, особенно операционные затраты, – это электричество, Вы правильно сегодня сказали об этом. У нас требуемая мощность для строительства одного гектара составляет 2 мегаватта в час. Если мы построим 1,5 тысячи гектаров теплиц к 2020 году, то потребляемая мощность достигнет 4 гигаватт в час. Это будет один из крупнейших потребителей в России по электроэнергии – тепличная отрасль. Причём потребитель постоянный, который без этого работать не может, он не может остановить производство, он постоянно выращивает.

Вы дали поручение, мы активно его отрабатывали под руководством Аркадия Владимировича. Сегодня, безусловно, самое простое и технологичное решение – то, что хотят все: снизить тариф до 2–2,5 рубля, чтобы все могли прийти в региональную сеть подключиться, и это бы работало. Но мы понимаем проблему перекрёстного субсидирования. Действительно, эта проблема тоже есть.

Один из вариантов, который мы обсуждаем, наиболее реальный – это подключение к сетям ФСК. Сети ФСК на сегодняшний день – единственный из всех вариантов, который даёт возможность получить тариф два рубля. Могу вам сказать, что буквально позавчера было проведено совещание в Минэнерго, и ФСК обнародовало цифру, то есть они уже получили заявок на подключение на 1 гигаватт в час от тепличных комплексов.

Но, безусловно, это достаточно такая дорогая история, потому что подключение стоит – если у нас комплекс, допустим, средний стоит 2 миллиарда, то подключение – примерно 500 миллионов. И соответственно у нас возникает проблема, что у нас действует программа так называемого возмещения 20 процентов капитальных затрат, и мы бы очень хотели, чтобы эти затраты тоже туда попадали, чтобы нам снизить нагрузку на наших инвесторов.

Есть ещё один механизм тоже в рамках ФСК, Владимир Владимирович, – это подключение к так называемым уже существующим резервным мощностям напряжением ниже 110 киловольт. Но это нужно делать по отдельному распоряжению Правительства. Конечно, если взять наш отдельный тепличный комплекс, он никогда не дойдёт до Правительства и не сможет решить этот вопрос.

Нам хотелось бы, конечно, чтобы был разработан такой регламент, который бы позволял нам системно подключить к имеющимся мощностям, о которых я сказал, наши тепличные комплексы. Это бы существенно удешевило наши затраты, буквально в разы. Сегодня такая работа уж ведётся. Мы примерно по четырём площадкам уже получили предложения от ФСК. Нам необходимо просто их сейчас дальше отработать.

В.Путин: А как с понижением мощности вы справляетесь?

С.Королёв: С понижением? Там у нас есть два варианта, то есть это свыше 110 киловольт подключение к сетям и ниже 110. Если свыше 110 – это можно делать и без разрешения Правительства, а ниже 110 киловольт – это отдельное распоряжение.

В.Путин: Распоряжение – ладно, а технологически? Там же нужно трансформаторы строить для понижающей…

С.Королёв: Нет, понижающие трансформаторы и там, и там нужно. Но только во втором случае это стоит в разы дешевле, потому что они уже существуют там, просто к ним нужно подключиться.

Мы сейчас все эти площадки отрабатываем. Создана уже на сегодняшний день карта распределения этих мощностей – она отработана с Министерством энергетики, и мы, безусловно, по этому пути пойдём. Но здесь, конечно, нужен именно системный подход, чтобы мы и по одному варианту, и по второму могли подключаться, и получали по этому направлению тоже субсидии так называемые – 20 процентов возмещения капитальных затрат. Потому что это составная часть тепличного комплекса. Это достаточно большие деньги, я сказал уже, – 50 миллиардов рублей, а если мы 20 процентов берём, то это 10 миллиардов в год. То есть мы эти цифры, собственно, и в Министерство сельского хозяйства дали, и Правительство проинформировали.

Безусловно, если мы этот вопрос решим по электроэнергетике, то думаю, что у нас инвестиционный процесс продолжится так же активно, как он начался.

Мы сегодня также обсуждали вопросы субсидирования покупки электроэнергии, но тут есть определённые бюджетные ограничения. Безусловно, мы пониманием, поэтому будем работать по варианту ФСК пока. Самое главное, чтобы этот вариант сохранился, и нам давали такую возможность. Аркадий Владимирович нас поддерживает в этом вопросе, поэтому мы будем двигаться.

В.Путин: У вас уже принято решение?

А.Дворкович: У нас проект акта уже подготовлен, поэтому в течение нескольких дней, думаю, может быть выпущен.

В.Путин: Постановление Правительства?

А.Дворкович: Да, постановление Правительства.

С.Королёв: Владимир Владимирович, и сегодня уже обсуждался вопрос – безусловно, мы все знаем, что у Вас состоится встреча с Президентом Эрдоганом. По Турции у нас введены ответные меры. Они действительно дали результат. В этом году большинство наших тепличных комплексов перепрофилируются с огурцов на томаты. До этого у нас было 75 процентов всех площадей занято под огурцом и только 25 – под томатом, потому что было очень тяжело конкурировать с турецкой продукцией, которая, к сожалению, очень низкого качества и небезопасная. Поэтому они обрушивали рынок, и наши производители уходили в другие культуры.

В.Путин: Аркадий Владимирович сказал сейчас о том, что мы будем обращать внимание в любом случае на качество продукции.

С.Королёв: Спасибо.

И могу Вам сказать, что тот результат, который мы имеем сегодня, плюс 60 процентов по томатам, – это как раз ответ на те ограничения, которые были введены. Мы успели перепрофилироваться и увеличить это производство. Нам тоже нужно это сохранить. Кстати, и турецкая лира тоже сейчас очень сильно обесценилась, девальвировала на 30 процентов по отношению к рублю, это тоже создаст им дополнительные экономические конкурентные преимущества на нашем рынке.

Владимир Владимирович, ещё один вопрос, который хотели поднять, он, безусловно, касается не только овощеводства, но и других направлений сельского хозяйства. Сегодня мы бы хотели обсудить порядок отбора инвестиционных проектов, потому что сохранить инвесторов очень важно для нас сейчас в этот сложный момент, когда у нас есть определённые бюджетные ограничения. Мы считаем, что инвестор, когда он заходит в проект, должен знать, что, когда он этот проект реализует, он точно получит обещанные деньги, обещанные субсидии. Потому что сегодня иногда получается так, что он получил кредит, всё оформил, принёс заявку – и какое–то время не проводится отбор.

В.Путин: Да, я знаю такие случаи.

С.Королёв: Владимир Владимирович, по капексам то же самое. Мы сегодня считаем, что нужно разработать механизм, который бы на этапе входа в проект инвестора давал ему гарантию, потому что, когда он его реализует, он получит эту поддержку. Самое главное, чтобы это была ответственность двусторонняя. Если инвестор не сделал то, что обещал, то он должен понести какой–то штраф за это или какую–то ответственность.

Поэтому мы предлагаем предусмотреть порядок, особенно по отбору проектов по возмещению капитальных затрат, 20 процентов, заключать соглашения между федерацией, регионом и инвестором, и чтобы это соглашение …

В.Путин: Федерация – это кто, Минсельхоз?

С.Королёв: Да, в лице Минсельхоза. Для того чтобы и у федерального центра, и у региона, и у инвестора был понятный регламент действий, порядок действий и сроки исполнения этих обязательств. Тогда это позволит нам включить это в бюджетный процесс в рамках программы проектного финансирования.

В.Путин: Сергей Валерьевич, я Вас полностью поддерживаю. Знаю такие случаи, когда все вроде пообещали, разговоры состоялись, а к моменту оформления документов выясняется, что кого–то вычеркнули из программы, кого–то забыли или специально отодвинули.

С.Королёв: Владимир Владимирович, знаете, получается так, что если вдруг вычеркнули, как Вы сказали, то в первый год – это дефолт.

В.Путин: Да.

С.Королёв: Нарушение обязательств, и всё. Даже сейчас с банками получается такая ситуация, что они эти меры поддержки, вроде которые есть в госпрограмме, продекларированы, но многие их не учитывают в расчёте окупаемости проектов и оценки рисков по проектам. Поэтому, если бы мы такой механизм ввели, и для банков было бы проще принимать решение.

В.Путин: Давайте обязательно зафиксируем это в сегодняшнем решении. Вопрос просто в повышении дисциплины совместной работы на этих трёх уровнях, о которых Вы сказали. Вы правы.

С.Королёв: Спасибо.

В.Путин: Спасибо большое.

Пожалуйста, Юшин Сергей Евгеньевич, руководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации.

С.Юшин: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо за предоставленное слово.

Во–первых, мне, с одной стороны, проще, с другой – сложнее, потому что основные вопросы, о которых я сегодня хотел бы сказать, уже и Вы в своём вступительном слове упомянули, Александр Николаевич достаточно подробно, но всё же какие–то акценты хотелось бы сделать.

Во–первых, спасибо за Вашу высокую оценку. Вы заметили, что мясную отрасль мы создали. Правильно сказал Сергей Анатольевич, с 2006 года начался такой глобальный у нас скачок. И, что греха таить, сегодня иностранные телевизионные компании чаще приезжают на наши предприятия снимать передачи, чем федеральные. Японцы уже в Брянской области были, американский Wall Street Journal пишет. Действительно, это не фанфары – это реальный успех.

Хотел бы обратить внимание, что когда мы говорим о Центральном Нечерноземье, абсолютно правильно было сказано, что одно из направлений, которые здесь можно развивать, – это мясное скотоводство. Более того, именно Брянская область, одна из областей, которая как раз относится к региону, стала таким лидером. Вы знаете, этот проект «Мираторга» – в том, чтобы создавать базу для дальнейшего развития.

Но хотел бы обратить внимание, вообще в целом ситуация, конечно, с крупным рогатым скотом в регионе очень сложная, гораздо сложнее, чем в среднем по стране. Если поголовье молочного и мясного скота упало на 65 процентов с 1990 года, то в областях, которые сегодня здесь представлены, – от 80 до 88, то есть тяжёлая ситуация. При том что в целом мы понимаем, и правильно сказал Александр Николаевич, пастбища есть, климат хороший, влага есть, логистическая составляющая присутствует, эпизоотическая ситуация здесь лучше, чем в ряде регионов.

Поэтому я думаю, что сейчас, вслед за Брянской областью – не думаю, я практически уверен – и другие области подключатся к развитию мясного скотоводства. Почему я так думаю? Потому что, во–первых, уже, в частности, в Смоленской, Орловской, Калужской областях и в Брянской уже с начала года построено пять новых ферм по пять тысяч поголовья каждая, с пастбищами. Смоленская область недавно подписала дополнительное соглашение на инвестиции в 6 миллиардов. Это тоже дополнительные фермы. А всего будет построено несколько десятков крупных товарных ферм.

Но, как совершенно правильно было сказано, рассчитывать на постоянное развитие отрасли, только опираясь на мощные компании, это недальновидно. У них всё равно ограниченные ресурсы, будь то финансовые, человеческие, управленческие и так далее. Поэтому мы подходим к тому моменту, когда мы должны фактически вовлекать средний (мелкий я бы не хотел говорить, всё–таки средний) бизнес на селе в некие технологические процессы, которые им можно отдавать фактически на аутсорсинг. Сегодня мы даже начали прорабатывать программу такую взаимодействия с фермерами.

В.Путин: А что это может быть?

С.Юшин: Сейчас я скажу. Мы до сих пор ставили цель и её, в общем–то, выполняли – наращивать маточное поголовье. Понятно, что это всегда нужны большие площади, опять–таки пастбища и так далее. Но есть такой цикл в производстве, называется он по–простому «корова – телёнок», когда у фермера на пастбище – конечно, это должно быть культурное пастбище с соответствующими травами, должна быть скважина, вода обязательна (в такую погоду пять часов без воды – и скота больше нет у вас) – фермер содержит, продаём ему нетель или тёлочку, её осеменяют под присмотром опять–таки соответствующих правильных людей технологически, дальше обслуживание ветеринарное, обеспечение соответствующими семенами. Технику ему тяжело покупать, можно в аренду технику сдавать и так далее, – то есть он под крылышком, как франшиза фактически. Его задача одна – смотреть за скотом в соответствии с определённой технологической картой и (примерно через два года это будет) сдавать бычка обратно, продавать, простите, по заранее оговорённой цене, то есть он может уже просчитать экономику, обратно на такую компанию-интегратор.

Потому что этим компаниям, у которых сегодня образуется маточное поголовье, важно свои мощности по убою заполнять своим скотом. Его же не хватает, но скот должен быть стандартизированный, определённых кондиций. Простите, я сказал, что сначала на убой, – неправильно: сначала он на свою площадку откормочную, вы тоже видели, где уже финальный докорм проходит, там 4–6 месяцев, и мы получаем тот скот, который идёт на убой. То есть фермер точно знает, что его работа от сих до сих, но это работа, это тяжёлая работа, вообще работа с КРС не для слабонервных.

Здесь что очень важно? У нас сегодня, к сожалению, Росагролизинг ограничен нормативно так, что он может только приобретать и передавать в лизинг с господдержкой племенной скот. Но зачем фермерам заниматься этим племенным скотом? Это не их дело, правильно же? Поэтому нам сегодня, помимо того что, конечно, племенную базу мы будем наращивать и расширять, нам надо расширять эту товарную уже базу, то есть скот, который пойдёт уже на убой. И мы предлагаем как одну из мер предусмотреть, разработать Минсельхозу совместно с Росагролизингом механизм, согласно которому можно было бы приобретать такой товарный скот, чистопородный (это очень важно, чтобы отбирали они не мусор какой–то) скот мясных пород для передачи с господдержкой и соответствующим субсидированием фермерам.

Что касается самих программ – в частности, проект такой программы в Ивановской области уже губернатору представили, он уже с удовольствием на базе одного из своих предприятий готов этим заниматься. В этом участвует и наша ассоциация, и Союз производителей говядины, Союз скотопромышленников России. И самое главное, что сейчас тот момент, когда и крупные компании, которые раньше не хотели этого (потому что где фермеров ещё взять), – они тоже поняли, что в этом будущее, так они быстрее смогут заполнять свои мощности.

То есть первое – это нужно, чтобы у нас был инструмент, чтобы скот доставался, скажем так, по доступной цене или с доступным финансированием.

Второе – это, как раз Вы уже тоже сказали (я понял, что вопрос практически решён), увеличение грантовой поддержки. Мы так считаем. Мы не просим дополнительных денег, пусть будет меньше фермеров да лучше, как говорилось. Просто их надо обучать, потому что, когда мы говорим о вовлечении фермеров в такую кооперацию, мы всё–таки имеем в виду, что экономически это им интересно, когда это, скажем так, не пугайтесь, от 200 гектаров. Тогда он получает, если расчёты сделаны, порядка 180 тысяч рублей в месяц дохода. Это уже солидная штука получается. Конечно, более мелких тоже можно, но там доход будет поменьше. Но, как говорится, надо с чего–то начинать. Поэтому, если гранты увеличат, мы с удовольствием это будем приветствовать.

Конечно, огромная просьба к регионам. Нам уже сейчас надо таких людей постепенно в регионах искать. Мы сюда летели, с губернатором разговаривали. Нам надо с людьми уже начинать разговаривать, понять, кто готов вообще включаться в эту работу. Может, у кого–то уже есть земля, или кто–то по каким–то механизмам сможет получить от региона льготную аренду, или что–то. Но нам сегодня надо формировать этих людей, их надо начинать обучать, потому что знаний этих нет, Владимир Владимирович. Вы знаете, мы с нуля строим всё это. Поэтому к регионам такая большая просьба. Это не только фермеров – небольшие сельхозорганизации тоже могут это делать. Конечно, это очень существенное вовлечение земель в сельхозоборот.

Хотел бы напомнить, я как–то уже к Вам обращался с такой идеей, понимая, что это денежная идея, но сегодня она прозвучала: всё–таки нужно каким–то образом материально стимулировать возврат земель в сельхозоборот. Если мы не берём какие–то пашни, а только пастбища со средней залесённостью, то без учёта скважины, без учёта ограждений, но с учётом того, что мы траву посеяли, это на гектар 20 тысяч рублей. Это не так мало. Если бы мы изыскали какие–то ресурсы, не знаю там – внутренние, для того, чтобы вводить, 100 тысяч гектаров – один миллиард. В общем–то, кажется, сумма небольшая, но 100 тысяч гектаров – это огромные площади, и, главное, кумулятивный эффект для регионов совершенно другой, не на миллиард будет. Поэтому я бы, наверное, постарался такие деньги найти.

И конечно, надо вовлекать активнее недавно созданную корпорацию по поддержке малого и среднего предпринимательства. Почему? Во–первых, они уже с аграриями работают, а во–вторых, у них среди задач есть создание консультативных центров. Поэтому я думаю, что мы можем попросить регионы, чтобы они поплотнее взаимодействовали с корпорацией для того, чтобы опять–таки такие центры создавать в областях, куда фермеры могли бы обращаться за соответствующими знаниями. А мы бы помогали эти знания до них доводить.

Поэтому, повторяю, мясное скотоводство будет обязательно развиваться в ближайшие годы очень активно в Центральном регионе. Но хотелось бы, повторяю, чтобы мы постепенно делали это как в других странах. Последняя цифра: в Америке на фермеров, у которых до 500 голов, приходится более 30 процентов всего поголовья страны. В Германии на фермах от 200 голов, я про мясной скот говорю, – 44 процента. То есть вот основа как раз сельской жизни.

Теперь о старом, о больном. Вы меня извините, может быть – я десятый раз говорю про АЧС, ещё в 2008 году в Ершово сказал, что это наша будущая беда. Но всё же хотел бы акцентировать то, о чём говорил Александр Николаевич, тем более здесь присутствует один из крупнейших свиноводов, Сергей Анатольевич. Только могу подтвердить, так как я, собственно, с первого дня член штаба по борьбе с АЧС.

К сожалению, меняются руководители, которые посещают совещания, именно посещают, они не работают, а посещают совещания штаба из Минприроды, но они не работают там для того, чтобы решить проблему. Это постоянная ссылка на какие–то нормативные акты, почему того и сего нельзя.

Аргументы смешные: мы должны сохранить видовое многообразие. Да, конечно, у нас страна Россия большая, и можно кабанов сохранить в другом месте, тем более их завезли в Центральную часть искусственно в советское время, искусственно. Это смесь дикого кабана со свиньёй, но это завезли, его тут не было. Поэтому даже если вдруг будет депопуляция полная…

В.Путин: Откуда завозили?

С.Юшин: Из других районов, здесь не было этого.

В.Путин: Ладно уж, не было!

Реплика: Из Краснодара завозили и из Сибири завозили. Это было в 1950-е годы.

С.Юшин: Владимир Владимирович, когда я прихожу на совещание, Вам я не могу ни одну цифру соврать. Это будет последний мой шаг, потому что это как у сапёра. Нет, это точная информация, у нас специалисты всё проверяют. Спасибо, что поддержал, Сергей Алексеевич, действительно не было.

Хорошо, Минприроды говорит: это инвестиция в кабанов. Сегодня цифра звучала: 350 миллиардов вложено в свиноводство. Мы вообще что сравниваем6 продовольственную безопасность страны, наш потенциал экспорта или желание поохотиться? Но, простите, можно поохотиться на кабанов в Сибири или где–то ещё. Или есть олени, косули.

Поэтому, Владимир Владимирович, от всего свиноводческого сообщества говорю следующее. Кабаны в Центральной части России, в регионах, которые поражены, и соседних должны встречаться реже, чем слоны и леопарды, реже. Это совершенно не шутка. У нас в этом году ситуация приближается к самой плохой – к 2013 году: АЧС подобралась к самым крупным комплексам – к Тамбовской области, к самым крупным иностранным инвесторам, которые, кстати, уже вложили порядка 800 миллионов долларов в российское сельское хозяйство, – тайцы. Они уже под угрозой. Мы же всех распугаем. Поэтому, извините, что я так эмоционально, но нет уже сил наблюдать за тем, как кабаны… Повторяю, это не единственная проблема, но одна из главных проблем. Кстати, в Польше к уничтожению (нет другого слова) кабанов сельскохозяйственная палата привлекла армию, а в Эстонии платят за каждую голову 100 евро.

Реплика: 80.

А.Беглов: У нас пять регионов граничат с Украиной и Белоруссией.

С.Юшин: Это проблема. Вы абсолютно правильно сказали, что ещё нужно смотреть, чтобы оттуда ничего не пришло.

А.Беглов: Специально запускают к нам, диверсии такие есть.

В.Путин: Давайте про диверсии сейчас не будем, но то, что такие случаи возможны, конечно, это очевидно.

С.Юшин: Да уж, как мы растём, занимая уже шестое в мире, никто ничего не должен исключать.

Поэтому просьба большая дать соответствующее поручение Минприроды, Россельхознадзору приступить, скажем так, разработать, может быть, программу максимальной – я понимаю, что невозможно всех кабанов выбить, – депопуляции. Дискуссии на эту тему пора прекращать.

По этому же вопросу в 2013 году ещё Аркадий Владимирович дал поручение Россельхознадзору, Минсельхозу, Россельхозакадемии, Росстату утвердить правила идентификации животных. Понятно, что у нас сегодня, когда животные и продукция перемещаются бесконтрольно фактически (хорошо, бумажные переведём на электронные), мы не можем оперативно, моментально реагировать на соответствующие угрозы. Здесь вопрос не только в АЧС.

Вы знаете, у нас ящур, сибирская язва с оленями случилась, нодулярный дерматит, который просто может убить наш КРС. Поэтому большая просьба дать поручение ведомствам ускорить принятие этих правил по идентификации животных. Более того, это наши обязательства как страны в рамках Евразийского союза. Наши коллеги, белорусы и казахи, худо-бедно, но уже сделали.

И следующее. Уже немного поднимали административную ответственность за нарушение ветправил. Понятно, когда нигилизм правовой присутствует: ну что мы такие жёсткие люди, мы же свободные, – то людям, когда маленькие штрафы, гораздо выгоднее нарушать правила: перевозить животных бесконтрольно, продавать без соответствующих документов.

Ну, хорошо, сколько собирает Россельхознадзор штрафов? Я могу сказать, средний штраф с юридических и физических лиц за последние полгода составил меньше 10 тысяч рублей за раз. За год собирается 100 миллионов, потери бюджетов и бизнесов – миллиарды рублей. Поэтому штрафы по КоАПу должны кратно расти.

Когда человек едет пьяным за рулём – это очень плохо, но он может две-три машины, два-три калеки, не дай бог кто погиб. Когда у нас эпизоотия – это не только тысяча животных, но это многие жизни людей находятся под угрозой. Поэтому большая просьба – дать поручение Минюсту и Минсельхозу внести предложение о кратном повышении ответственности за нарушение ветеринарных правил.

И самое последнее. Вы сегодня сказали, что 10 лет назад начали, будет нескромно, но я думаю так: апэкашники, колхозники за это время очень много чего сделали. У нас нацпроект начался 10 лет назад, фактически юбилей. Поэтому я думаю, что лидеров отраслей, инвесторов, не только доярок, это всегда красиво, но инвесторов, которые рискнули своими деньгами, многие жён и детей заложили, чтобы только построить свои свинокомплексы или крупный рогатый скот, надо каким–то образом в этом году отметить.

В.Путин: Отметим. Но перегибать по поводу того, что заложили жён и детей, – это перебор: помогать нам должны и жёны, и дети.

Да, пожалуйста, прошу Вас.

О.Ковалёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я по АЧС тоже хочу сказать. На сегодня мы столкнулись в Рязанской области с этой темой в 2015 году, когда началась в нацпарке «Мещёра», – ничего не могли поделать, то, что он сказал. Потом это пришло в Приокский биосферный и сейчас по всей Рязанской области. Еле держим крупные хозяйства.

Но, когда мы начали заниматься, оказывается, Минприроды вообще не слушает эпизоотическую комиссию. МВД выполняет наши решения, там другие силовые структуры, Минобороны выполняет решения, а Минприроды не выполняет решения. Это первое.

Второе. У нас действует инструкция, которая говорит о борьбе с чумой, с 1980 года. Она уже морально и физически устарела. Необходимо постановлением Правительства принять новый нормативный акт, который отразил бы все аспекты исходя из реалий сегодняшнего дня.

Даже такой парадоксальный вроде бы пример. Там, где есть карантин по АЧС, но, допустим, в крупном хозяйстве нет АЧС, он может продавать свинину со своим сертификатом через торговую сеть, а через рынки не может. А рынки–то уже другие стали, они уже торговые места, там ещё входной контроль есть, не только выходной, когда из хозяйства идёт, – входной. Они не могут там. То есть это всё необходимо сконцентрировать, и такую инструкцию принять.

И ещё одно хочу добавить. Полностью согласен с Александром Николаевичем, необходимо, конечно, сохранить и, может быть, усилить программу устойчивого развития сельских территорий, потому что всё, что мы реализовываем, это всё опирается на кадры. Кадры – это когда мы развиваем село, инфраструктуру, тогда мы берём.

Мы в этом году на село отправили 60 молодых специалистов, 60 семей. Естественно, они получили там определённые подъёмные и всё, но жилищная проблема там. Детские сады, вся эта инфраструктура, даже интернет – это необходимо нам делать. И эта программа должна всё–таки быть усилена, особенно по нашему Нечерноземью, по нашему региону, Владимир Владимирович.

Спасибо.

Реплика: Можно короткое предложение?

В.Путин: Да, пожалуйста.

И.Руденя: По африканской чуме. Я не знаю, может быть, Аркадий Владимирович поддержит меня и Александр Николаевич.

У нас раньше охота была в Минсельхозе, за полномочиями закреплена. И у нас всё было в одних руках: и Минсельхоз, и Россельхознадзор – и был полный контроль. Отдали в Минприроды – Минприроды теперь их не слушает и, кроме того, ещё и не взаимодействует должным образом с Россельхознадзором. Поэтому, если можно, если Аркадий Владимирович не будет возражать с Андреем Рэмовичем, поручить рассмотреть вопрос Правительству всё–таки передать функцию охоты обратно в Минсельхоз и в Россельхознадзор, соответственно будет, как раньше это у нас было исторически всегда, регулировать эту историю. Потому что в Минприроды краснокнижные только были животные, у них не было этой истории с охотой. Я просто думал, вы посмотрите на комиссии, взвесьте.

Реплика: Абсолютно правильно.

В.Путин: Аркадий Владимирович говорит: подойдём творчески.

И.Руденя: Это правильно абсолютно. С этого момента бардак и начался. Как только в Минприроды отдали охоту, так и история началась.

Реплика: В Россию АЧС зашла через Грузию, Абхазию, Сочи и через горы.

В.Путин: Андрей Рэмович, давайте мы в поручении Правительству аккуратненько, но укажем на это, с пометкой «рассмотреть вопрос и доложить». Если все руководители регионов придерживаются этой точки зрения, а я так понимаю, что это фактически единая позиция, то нельзя мимо этого проходить.

С.Орлова: Можно?

В.Путин: Да, пожалуйста.

С.Орлова: Мы все столкнулись в этом году, у нас в ЦФО мы не одно совещание провели межрегиональное, потому что без этого мы не справились бы с этой темой. Кабан мигрирует за ночь только 40 километров и в течение месяца разносит: траву покосил, где прошёл кабан, – пожалуйста.

Почему координация: у нас началось всё с охотхозяйств, больше на 400 тысяч голов. Мы так боролись с бешенством с лисами: дали деньги на отстрел и побороли бешенство. Так же и с кабаном.

Конечно, Минприроды не отвечает. Абсолютно правы мои коллеги: если был бы координирующий орган, мы договорились с Минсельхозом, они провели селекторное, а когда будет координирующий орган, тогда какая–то ответственность будет. Поэтому здесь я коллег полностью поддерживаю.

Теперь по электроэнергии, Владимир Владимирович. Мы каждый имеем свою инвестиционную программу. И, естественно, мы заинтересованы в развитии – всё, что касается тепличных хозяйств. Каждая инвестиционная программа предусматривает льготы, когда заходит инвестор. Тем более Вы приняли это решение, то, что касается субсидирования по теплицам. 15 тысяч мы сдали, и сейчас там в Торчино над 50 гектарами ещё работаем с Минсельхозом, со всеми. Смысл какой?

У нас есть ещё гарантирующие поставщики, и, мне кажется, Аркадий Владимирович, рынок гарантирующих поставщиков – 2,7 триллиона. Не постесняюсь сказать, что они там жируют. Когда у кого–то нет, они друг на друга перекладывают и всё закрывают. Но главный инвестор ничего не получает от этого, программа–то инвестиционная с МРСК. Хорошо, на ФСК переложить. Мне кажется, тот, кто получил статус гарантирующего поставщика, тоже должен работать на инвестора. Это тогда будет очень правильно.

Казалось бы, наша область небольшая, Владимир Владимирович, но я уже говорила, и коллеги знают, прошлый год мы заняли первое место по молоку. Мы плюсуем: в ЦФО – первое, седьмое – по России. На 2 тысячи голов мы купили больше. Мы стали развивать кроликов на 28 тысяч тонн, грибы. Вот сказал Александр Николаевич. У нас было грибоварен 140 во Владимирской области. Сейчас у нас, конечно, 140 нет, но мы это всё восстанавливаем по карте, два завода, всё это перерабатываем.

Теперь по поддержке малых форм. Абсолютно правильно коллеги говорят, малый и средний бизнес в сельском хозяйстве не просто пошёл, а пошёл как литерный. Вот у нас 14 фермерских хозяйств, 90 начинающих. Чего они только ни выращивают: цесарки, гуси, кролики, бараны, коровы, крупный рогатый скот. И абсолютно правильно.

Но мы ещё снизили ставку земли. Почему? Потому что для них это тоже большая поддержка. У нас 225 тысяч гектаров земли не используется. Это непростая тема, Вы абсолютно правильно сказали, законы приняты, через суды сегодня забираем и эти вещи решаем.

Фонд Бравермана. Александр Николаевич, у нас два завода по производству сыра, и Вы пробовали. Второй завод мы ведём сейчас через фонд Бравермана. И на этом заводе менеджер, кстати, швейцарец. Так что мы тоже скоро будем конкурировать по сырам. А один из них – это Джон, англичанин, который Вам задавал вопрос; у него великолепные сыры.

Закон № 244 помогает, торговые сети стали откликаться. Они даже второй год у нас финансируют под заказ.

В.Путин: Откликаются они как?

С.Орлова: Кстати, но это трудно было, Владимир Владимирович, я Вам скажу, очень тяжело было с ними навести порядок. Но мы сейчас выставили стационарную торговлю, 50 машин у нас, тоже хороший комплекс сдан, у нас тоже вкусная колбаса очень и йогурт (кстати, с нашей клюквой, который делает Судогодский завод).

Поэтому первое. Спасибо Вам большое за поддержку этой программы. Коллеги абсолютно правы, 10 лет прошло – село поднялось. Мы начинаем занимать уже и внешние рынки, мы уже горох поставляем в Арабские Эмираты и дальше будем двигаться по этим рынкам. Поэтому, считаю, денег просить сейчас лишних неприлично, просто нужно минимизировать риски. Если будет семь субсидий, их можно будет разумно распределить, у кого на поддержку почвы. Мы рапс сегодня высаживаем, у нас кстати, хорошее льняное масло. Два завода уже по производству льняного масла. Это тоже всё копеечка туда же идёт, в бюджет. И сельское хозяйство сегодня больше дало налогов, чем в 2013 году.

Поэтому Вам спасибо большое. Сегодня такой день – иконы Владимира, поэтому я думаю, что сегодняшний день тоже даст такой нам всем посыл. И думаю, что сельское хозяйство – одно из таких драйверов развития. Хотела коллег поблагодарить: и Россельхозбанк, и Рослизинг, и все ассоциации.

Знаете, люди стали закрепляться на селе, Владимир Владимирович. И водопровод пошёл, и ФАПы. И, если только программа по школам – помните, мы по садикам сделали капитальный ремонт, не только строительство, а если мы по школам ещё сделаем, мы тогда сможем ещё сельские школы отремонтировать.

А так спасибо большое.

В.Путин: Отметим праздник принятием решения о развитии сельского хозяйства в Нечерноземье.

Пожалуйста.

А.Артамонов: Спасибо, уважаемый Владимир Владимирович.

Мне, как человеку, который долго работал в сельском хозяйстве, приятно сегодня присутствовать при этом разговоре, потому что говорят профессионалы. А сельское хозяйство, я рискну сказать, – это самая сложная отрасль народного хозяйства. Здесь не только специальными знаниями надо обладать, но ещё и интуицией – в расчёте на погодные условия, стечение различных факторов и так далее.

Сегодня Александр Николаевич сказал, несколько цифр приводил в сравнении с Белоруссией. В Белоруссии, конечно, климат помягче, они, в отличие от нас, в марте начинают посевные работы, а мы – в конце апреля – мае. Самое главное то, что белорусы в советское время мелиоративные работы провели по уму, а не так, как мы: просто закопали деньги во многих случаях, и всё. Я этому был свидетелем и сам вынужден был участвовать. Мы пролетали с вами, видели посреди болот железобетонные мосты стоят. Тем не менее, конечно, мелиоративными работами заниматься надо, особенно в результате того, что мы получили.

Мы же долго не могли, и Вы несколько раз обращали на это внимание и торопили с принятием закона об обороте сельхозземель, но сопротивление было мощнейшее. За это время, конечно, многие наши поля подзаросли, причём основательно, а кое–какие уже теперь в лесные угодья надо переводить.

В этом смысле, конечно, в наших краях, о чём сегодня речь идёт, в Центральном Нечерноземье эти средства на мелиорацию должны быть в первую очередь направлены на освобождение этих полей от закустаренности, от уже появившейся лесной растительности. Если мы опять их направим на осушение или орошение, – это актуально, но это будет потом. Сейчас это надо сделать в первую очередь, пока ещё, может быть, год-два природа нам даст возможность эту работу сделать.

Мы у себя создали свою МТС государственную, она как раз этими работами и занимается. Когда приходит инвестор, мы им помогаем освободить эти поля и сделать их пригодными. Но, конечно, силами одного только региона мы достаточной мощности создать не в состоянии. И здесь было бы очень здорово, если бы мы совместно эту работу делали.

Совершенно правильно, сегодня много различных отраслей, которые, может быть, в советское время нам казались бы экзотическими, а они оказываются востребованными и очень хорошо развиваются, в том числе и грибоводство. Очень многие фермеры сегодня занимаются выращиванием грибов, не только шампиньоны, но и вёшенка, которая в несколько раз более ценная, чем шампиньоны. Но грибы, Александр Николаевич, не значатся у нас ни в одной из программ, и они никакую поддержку не получают.

Мы, кстати говоря, не только импортируем грибы, но мы их в огромном количестве экспортируем, только экспорт наш неорганизованный. Вот сегодня всё наше население сельское – оно где: в лесах собирает лисички. Поляки закупают, эти же самые прибалты, и не факт, что меньше, чем на два миллиарда, на которые мы закупаем шампиньоны. Но организовать эту работу – и мы бы сами могли закупить и поставить, как государство, тогда, конечно, было бы гораздо больше толку.

Вот то, что касается всё–таки закона об обороте земель сельхозназначения. Ну, первое. Владимир Владимирович, там вкралось одно словечко, которое… – но это опять же вот оппоненты нам оставили: регионы обязаны выкупать те земли, которые мы будем изымать у недобросовестных пользователей. Надо было записать: «имеют право». Что такое «обязаны»?

При нашем сегодняшнем безденежье, вы прекрасно понимаете, это значит поставить, нам сказать: хотите – занимайтесь, только деньги ищите, чтобы выкупить у нас, причём по цене не менее 50 процентов от кадастровой стоимости. А она сегодня на рынке стоит 10 процентов от кадастровой стоимости. Здесь надо всё–таки ещё изучить этот вопрос, и я свои предложения давал (кстати говоря, они не были приняты) на этот счёт. И можно было бы здесь ещё поправить.

И второе. Владимир Владимирович, к этому же закону. На наш регион у Россельхознадзора 14 инспекторов. Когда они смогут актировать эти все земли? Им нужен не один год, а десятилетия. Мы с Сергеем Алексеевичем этот вопрос обсудили, и предлагаю, пожалуйста, хотите – пилотный какой–то проект, хотите – по всей стране, дать это право сельским администрациям. Они не сильно перегружены, прямо надо сказать, сегодня работой – те, кто работают в сельских администрациях.

В.Путин: А они смогут это сделать?

А.Артамонов: Они смогут это сделать. А инспектор пусть заверит своей печатью, проверит правильность оформления документов и заверит. Мы такую работу, кстати говоря, делаем в некоторых случаях с налоговыми органами, и нормально получается. И тогда мы могли бы за год-два эти все поля неиспользуемые каким–то образом обследовать, актировать и вернуть их в оборот. Иначе закон есть, но он может не сработать.

То, что касается энергоёмких объектов. Я абсолютно согласен, и мы сами такой имеем не очень хороший опыт, мы сейчас создаём тепличный комплекс по выращиванию овощей крупнейший в Европе – 100 гектар в одном месте. Он уже в прошлом году произвёл 25 тысяч тонн овощей. В этом году мы произведём 40 или чуть больше тысяч тонн, а проектная мощность у него 70 тысяч тонн, при том что, Александр Николаевич говорил, нам надо прибавлять по 20 тысяч, – вот 70 тысяч тонн один комплекс. Мы его разместили прямо под линией электропередач 220 киловольт, специально это сделали. Там же и особая экономическая зона. Но решить вопрос с тем, чтобы накинуть туда провода и поставить понижающие трансформаторы, это целая проблема. Вообще говоря, есть большой риск, что этот проект может просто застопориться, потому что тяжело решить.

Я согласен с тем, что нельзя давать бизнесу хаотично размещать эти энергоёмкие объекты, надо обязательно, чтобы было какое–то государственное видение и с энергетиками согласовывать эти вещи. Но, когда согласовали, как в данном случае, о котором я говорю, тогда уже энергетики должны позаботиться о том, чтобы электроэнергию туда подать. А она с этой стороны, с 220, будет априори дешевле.

Ничего они, Аркадий Владимирович, там не теряют, потому что у них нет этих расходов по транспорту. То, что они её продают по 1 рубль 80, – это их цена, это себестоимость. И они могут их продать без всяких потерь. Но это позволит нам избежать перекрёстного субсидирования, которое абсолютно неправильно. Нам этот ящик Пандоры просто открывать нельзя – перекрёстного субсидирования.

Что бы я хотел сказать по поводу финансовой поддержки? Я абсолютно согласен с тем, что сказал Александр Николаевич, это не только его позиция, это и регионы высказывают, и у Андрея Рэмовича мы собирались на предварительное такое совещание по подготовке сегодняшнего мероприятия. Конечно, надо сокращать количество этих субсидий.

Но у нас даже на этой территории Центрального Нечерноземья регионы очень разные. В одном регионе лён растёт, в другом он не растёт. В одном регионе картошку можно выращивать, в другом это бессмысленно. Я думаю, что каждый регион должен иметь свою собственную программу развития агропромышленного комплекса. Мы, например, её имеем. Мы эту программу должны с Минсельхозом согласовать, в этой программе должны быть указаны эти семь направлений той деятельности, по которой мы можем получить поддержку от государства. На юге – это зерно. Нам в этом нет смысла, мы неконкурентоспособны в этом направлении. И тогда мы бы знали, что, допустим, у нас молочное животноводство, мясное скотоводство, картофелеводство, то, что касается Калужской области, несколько направлений выбрать, их поддержать, и они бы дали рост сразу, большой рост. Это было бы полезно для страны.

И то, что касается вообще самой системы поддержки. Кто–то здесь сказал: обязательно сюда надо включить ответственность регионов. Казалось бы, это от меня звучит немножко, я должен стараться уходить. Нет, я согласен. У нас должна быть субсидиарная ответственность вместе с Правительством Российской Федерации. Мы должны отвечать за успешность этих проектов. Но нам надо давать тогда не только ответственность, но и право определять, куда в первую очередь надо направлять эти деньги по субсидированию проектов в агропромышленном комплексе.

Не так, что, допустим, он поехал, у него какие–то там есть возможности, привёз проект и говорит: я получил финансирование. Он–то получил финансирование, а я ему должен софинансировать из регионального бюджета. А потом, оказывается, прошёл год-два – он сдулся, и всё. А кто будет возвращать эти деньги? Да никто. В таком случае, если мы будем чувствовать на себе эту ответственность и за нами будет записана обязанность вернуть, мы тогда очень аккуратно будем подходить к набору тех проектов, которые мы будем субсидировать.

Больше того, может быть, мы не сразу в начале строительства начнём их субсидировать, а тогда, когда он покажет результат. Во–первых, какой–то проект, может быть, когда он будет в стадии завершения. Да, мы верим, начинаем субсидировать, но мы комиссионно соберёмся и определим вместе с депутатами, ещё кого–то пригласим к этому разговору. Или же, может быть, тогда, когда уже начнёт он производить продукцию, и тогда меньше будет этих ошибок. У нас очень много денег уходит в никуда зачастую.

Больше того, многие стараются поучаствовать в этих программах для того, чтобы заработать именно на процессе строительства, создания, завышают искусственно. Вот капексы – это очень опасная штука. То есть мы берёмся субсидировать какой–то процент от капитальных затрат. Ему выгодно сейчас эти затраты раздуть, получить процент, допустим, от капитальных затрат на создание объекта, а потом уже в принципе можно и не беспокоиться, будет он работать, не будет он работать. Одним словом, если включатся регионы со своей субсидиарной ответственностью – наверное, тогда качество этих проектов значительно будет лучшим.

В.Путин: Сейчас разве этого нет?

А.Артамонов: Сейчас нет этого.

И последнее, то, что говорил Александр Николаевич. Я абсолютно поддерживаю, Владимир Владимирович, сельхозтоваропроизводители очень нуждаются в том, чтобы были короткие кредиты на текущую деятельность, но у них зачастую уже всё, остаётся только жену и детей заложить, но под будущий урожай.

В.Путин: Что вам всем хочется от жён избавиться, заложить их куда–то. (Смех.)

А.Артамонов: А дом, где они живут, закладывают, между прочим. Почему нельзя выдавать под будущий урожай эти кредиты?

В.Путин: Другого имущества нет, что ли?

А.Артамонов: Эти кредиты надо выдавать под будущий урожай, и тогда всё будет нормально, и он будет себя нормально чувствовать. Но опять же мы видим, мы же знаем на местах, кому можно выдать кредит, а кому их нельзя выдать.

А.Ткачёв: Можно?

В.Путин: Да.

А.Ткачёв: Спасибо.

Мы из 54 делаем объединённые семь субсидий. Это на самом деле маленькая революция, такого не было никогда. То есть мы многие полномочия сегодня передаём, но по ключевым вещам, всё–таки здесь не будем немножко максималистами, чтобы тоже не наломать других дров.

Выступал коллега Королёв: дисциплина и так далее – слушайте, а давайте скажем честно, почему это происходит. Мы в начале года начали открывать проекты новые, выдавать инвесторам, обещать по крайней мере. Потом нам 20 миллиардов срезали и сказали, что нам не дадут. А кому? Мы же должны эти средства кому–то дать, а кому–то не дать. Сказали, что просто тупо нет денег. Так бывает. Отсюда вся и проблема.

В.Путин: Александр Николаевич, так не то, что бывает, это всегда так: денег всегда не хватает.

А.Ткачёв: Они были, у нас забрали.

В.Путин: Вопрос в том, чтобы их рационально расходовать. Анатолий Дмитриевич сейчас сказал, что есть правила, которые побуждают участников экономической деятельности действовать неэффективно с точки зрения достижения конечного результата, так же как по строительству при некоторых проектах. Вот о чём речь.

Мы с вами собрались сегодня для того, чтобы обсудить один из важнейших вопросов жизнедеятельности страны, а именно развитие сельского хозяйства в Нечернозёмной зоне России. Что говорить? Это коренная Россия, Центральная её часть. Нам нужно решить здесь целый комплекс вопросов, связанных с тем, чтобы людям здесь было жить комфортно, чтобы люди из сельских территорий не уезжали в города. Это комплексная проблема, связанная с развитием инфраструктуры, с решением социальных вопросов, с развитием сельского хозяйства как такого, как производства, как отрасли экономики.

Совершенно очевидно, что здесь есть конкурентные преимущества, мы об этом уже сегодня много раз сказали. Они заключаются, повторю ещё раз, в близости рынков сбыта, в достаточно развитой энергетике. Здесь много, реально много конкурентных преимуществ – нужно только их определить, как грамотно ими воспользоваться.

Конечно, нужно настроить и механизмы государственной поддержки. Эти механизмы есть, средств выделяется немало, мы уже говорили, – 247 миллиардов. Даже если предположить, не предположить, а мы знаем, что часть – это не прямое сельское хозяйство, это сельхозмашиностроение, мелиорация, какие–то другие направления, но так или иначе это связано с развитием сельского хозяйства. Надо только рационально эти средства использовать.

Здесь много прозвучало хороших предложений. Думаю, что у нас разговор очень такой предметный, конкретный и совершенно очевидно заинтересованный со стороны всех участников нашей сегодняшней встречи, интересный разговор на самом деле.

Мы видим, что за последние годы сельское хозяйство, безусловно, демонстрирует уникальные темпы роста, уникальные просто. Но каждый день нам преподносит какие–то новые задачи. Сейчас мы говорили о взаимоотношениях с энергетиками, и здесь есть что настроить, совершенно очевидно. Мы говорим и о внешнеэкономической составляющей с нашими партнёрами. Это касается не только наших турецких партнёров, это касается и Евросоюза, и касается тех стран, которые не входят в Евросоюз. Нам нужно иметь это в виду.

Раньше нам было вообще всё равно; по сути, нам нужно было только подешевле завезти в страну продукцию любого качества, только бы рынок не был пустым. Теперь другая ситуация, теперь у нас, смотрите, я уже говорил по мясу, особенно по мясу птицы и по свинине, 95 процентов – собственное производство. Послушайте, такого никогда не было. Я вообще не знаю, было ли когда–нибудь вообще такое. В Советском Союзе точно не было, но в царской России, наверное, было.

А.Ткачёв: Мы зерно завозили 40 миллионов тонн.

Реплика: И в царской России не было, Владимир Владимирович.

В.Путин: Ну вот. Поэтому у нас совершенно другая жизнь началась. Здесь есть плюсы безусловные, большинство плюсов, но есть и новые вызовы, как говорят по–современному. Поэтому нам нужно с вами подумать, как их преодолеть. Разумеется, за эти два часа нашей работы мы даже и не вскроем все эти вопросы. Но часть – она стала для нас более понятной.

Поэтому я попрошу своих коллег, Администрацию Президента, Правительство, соответствующие наши ведомства всё проанализировать, то, что сегодня прозвучало. Мы не оставим все эти вопросы в покое. Наша цель применительно к данной встрече – наметить эффективные меры по развитию именно этого региона, но как части всего сельскохозяйственного комплекса Российской Федерации.

Спасибо.

Россия. ЦФО > Агропром > kremlin.ru, 28 июля 2016 > № 1839869 Владимир Путин, Александр Ткачев


ЮАР. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 26 июля 2016 > № 1837457 Анна Зуевская

ЕЭК: В Регламенте Таможенного союза определена возможность указывать маркировку фруктов в сопроводительных документах

Интервью заместителя начальника отдела разработки технических регламентов Департамента технического регулирования и аккредитации Евразийской экономической комиссии Анны Зуевской

Некоторое время назад мы писали о том, что в Евразийской экономической комиссии экспортерам фруктов из ЮАР сообщили о возможности указывать маркировку продуктов в сопроводительных документах.

Между тем, с требованием наличия русскоязычной маркировки продукции на транспортной упаковке часто сталкиваются российские импортеры и экспортеры фруктов и овощей в Россию. Необходимость присутствия такой маркировки на каждой коробке с продукцией вызывает существенные трудности у участников рынка.

За подробностями и разъяснениями в этом вопросе ИА «FruitNews» обратилось к Анне Зуевской, начальнику отдела разработки технических регламентов Департамента технического регулирования и аккредитации Евразийской экономической комиссии.

FN: Ранее ЕЭК разъясняла представителям ЮАР, что при импорте продукции в страны ЕАЭС, включая Россию, маркировка упакованной пищевой продукции на русском языке может указываться в сопроводительных документах, а не наноситься на транспортную упаковку продукции. Относится ли эта информация к любой продукции из всех стран и ко всем участникам внешнеэкономической деятельности ЕАЭС?

АЕЗ: Требования к пищевой продукции, импортируемой на таможенную территорию Евразийского экономического союза, установлены техническим регламентом Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции»1, а требования к маркировке пищевой продукции – техническим регламентом Таможенного союза «Пищевая продукция в части ее маркировки»2.

Возможность указания маркировки пищевой продукции, помещенной непосредственно в транспортную упаковку3, в документах, сопровождающих пищевую продукцию, определена пунктом 7 части 4.12 статьи 4 регламента «Пищевая продукция в части ее маркировки»4.

При обращении продукции на территории Союза такая маркировка должна быть нанесена на русском языке. Если в законодательстве государств – членов Союза, на территории которых будет реализована продукция, есть дополнительные требования о размещении информации на государственном языке или языках такого государства, потребуется дополнительная маркировка на этом языке или языках. Это требование установлено пунктом 6 Протокола о техническом регулировании в рамках Евразийского экономического союза5 в целях единообразного подхода к маркировке продукции.

FN: В какие сопроводительные документы и в каком виде может включаться такая информация?

АЕЗ: Маркировка неупакованной пищевой продукции наносится на товаросопроводительные документы6.

В соответствии с устоявшейся практикой под товаросопроводительным документом понимается документ, направляемый грузоотправителем с отгруженным товаром, который удостоверяет перевозку и содержит наименования и реквизиты грузоотправителя и грузополучателя, а также сведения о наименовании и количестве груза по каждому направлению.

FN: Может ли ЕЭК предоставить документ с уточнениями статьи 4 Технического регламента Таможенного Союза «Пищевая продукция в части

ее маркировки», подтверждающий указанную выше информацию?

АЕЗ: Требования к маркировке пищевой продукции, а также к способам доведения маркировки установлены статьей 4 технического регламента Таможенного союза «Пищевая продукция в части ее маркировки».

Указанные требования обязательны для применения и исполнения на территории государств – членов Союза, а также странами, импортирующими пищевую продукцию на территорию Союза.

Евразийская экономическая комиссия может оказывать содействие заинтересованным сторонам по разъяснению положений, в том числе статьи 4 технического регламента «Пищевая продукция в части ее маркировки». Вместе с тем, разъяснения положений технического регламента, данные представителями Комиссии, не содержат конкретизирующих нормативных предписаний, содержащихся в рассматриваемых нормативных актах, и носят информационный характер.

FN: Какие действия Вы можете порекомендовать компании импортеру или иностранному поставщику, который сталкивается с требованием наличия маркировки на русском языке на каждой транспортной упаковке продукции при проведении процедур импорта в пункте таможенного контроля?

АЕЗ: Успех международной торгово-экономической деятельности импортеров Союза

и грузоотправителей третьих стран во многом зависит от знания и исполнения положений технических регламентов Таможенного союза.

Одним из приоритетов деятельности Комиссии является выстраивание отношений с третьими странами и интеграционными объединениями.

В связи с этим необходимо подчеркнуть, что уполномоченные представители Комиссии готовы к содействию в поисках ответов на вопросы о ввозе пищевой продукции на территорию Союза, а также разъяснению основных принципов технического регулирования в Союзе и установленных в Союзе требованиях к пищевой продукции, в том числе в части ее маркировки.

ЮАР. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 26 июля 2016 > № 1837457 Анна Зуевская


Россия > Агропром > gazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1843971 Владимир Фисинин

«Фуа-гра никто не занимается»

Президент Росптицесоюза Владимир Фисинин о бройлерах и дефиците коров

Мария Малышева

Сокращение деревень обернулось дефицитом молока в России. Об изменении рациона россиян, использовании антибиотиков в птицеводстве, а также почему невыгодно производство экзотических видов мяса в интервью «Газете.Ru» рассказал президент Росптицесоюза Владимир Фисинин.

— В последнее время все больше рапортуют об успехах в птицеводстве. Неужели Россия себя обеспечивает яйцами и курами на все 100%?

— Смотрите, в прошлом году отечественное производство яиц составило 42,5 миллиарда штук, или 295 яиц на душу населения. При уровне по доктрине продовольственной безопасности в 85%, обеспеченность пищевыми яйцами сейчас –94%. В мировом рейтинге по валовому производству яиц Россия занимает шестое место. По мясу птицы дела тоже обстоят неплохо. Если в 2000-м году производство мяса птицы составляло 755 тысяч тонн, и по этому показателю у нас было 20 место в мировом рейтинге, то в 15-м году, достигнув уровня 4 425 тысяч тонн, Россия занимает уже четвертое место.

В 90-м году Россия производила на душу населения 12 килограммов мяса птицы, в прошлом году – 30,3 килограмма. Вот такой рывок. Уровень продовольственной безопасности — 89%. В общей структуре отечественного производства мяса всех видов удельный вес птицы с 18% в 90-м году поднялся до 48% в 15-м году.

— Явно же помогли не только санкции, кур, видимо, производить дешевле всего?

— Во-первых, это быстрая окупаемость вложенных инвестиций. Мы в 40 дней бьем бройлера весом два с половиной килограмма. Во-вторых, способность птицы конверсировать питательные вещества корма в продукцию значительно превосходят другие виды животных. Так, потребность в энергии корма на производство одной тонны говядины в 2,3 раза выше, чем для производства одной тонны мяса бройлеров.

— То есть можно и на экспорт поставлять?

— Как ожидается, к 2050 году производство мяса птицы в мире вырастет на 122%. Потребление остальных видов мяса возрастет не так сильно. Вообще, нам есть кого накормить. Каждый день в мире появляется 219 тысяч новых клиентов за нашим глобальным обеденным столом. Перемножьте на 365, вы получите годовой прирост в 78 миллионов.

К 50-му году нам нужно накормить 9,3 миллиарда жителей Земли.

Вот из этого нужно будет и исходить, решая какое мясо и куда пустить на экспорт.

— С таким подходом не рискуем ли мы остаться с прилавками, заполненными только куриными окорочками?

— Производство говядины развивается неплохо. Но там годы нужны будут, есть те, кто скоропалительно говорит к 20-му году заместим, но к 20-му году замещения не будет. Проблема с говядиной – в мире нехватка земельных угодий. Это Россия так нерационально использует свою землю. Земли же не хватает для выпаса. Сейчас у нас воды много, и мы уже говорим: вот бы воду перегнать в Китай. Какой Китай? Самая большая проблема ближайших лет – уход грунтовых вод, как совершенно справедливо пишет Лестер Браун, американский исследователь.

Но проблемный вопрос, самый проблемный, это молоко.

По молоку Россия к 90-му году имеет производство всего 37%. Потому что было 20,5 миллиона коров, сегодня только 8,3 млн осталось. Сейчас сельскохозяйственная перепись покажет, что этих 8 миллионов нет. Потому что считается, что 52% коров у населения. Этих коров у населения уже нет. Я думаю, там не доберут миллион или полтора миллиона коров.

— Почему зарезали?

— Россия за это время потеряла 17 тысяч деревень. Была деревня, обязательно стоял скотный двор. Сто коров, двести коров.

Не стало деревни – не стало коров.

Так что это проблема из проблем. Я вот подсчитал, что с этим поголовьем коров, если доить по 12 тысяч литров на корову в год, то можно достигнуть уровня 90-го года. Сегодня доим пять тысяч литров молока. При этом каждый год на сто тысяч коров убывает поголовье, идет под нож.

Это наиболее сложная отрасль и работа сложная. Надо в четыре утра встать, чтобы на дойку в пять часов. И целый день работать. Сейчас, правда, появились «карусели», автоматы.

— Возвращаясь к курам. Многим страшновато есть мясо - кажется, что если бойлер так быстро вырос, его накачали гормонами. Используют ли сейчас гормоны и антибиотики, чтобы куры быстрее росли и не болели?

— На ранней стадии американцы использовали гормональное стимулирование. Но вот мы выращиваем 2,5 миллиарда бройлеров в год. Если вы гормон вводите через ротовую полость, и он попадает в пищеварительный тракт, через 10 минут его нет, он не может подействовать. Гормон работает только, когда вы внутримышечно его ввели. А как мы можем 2,5 миллиарда колоть этим гормоном? Это затраты и по времени и по деньгам — стоимость одной дозы гормона – это примерно 20% стоимости готовой тушки.

Рост объема получаемого мяса достигнут путем генетики и селекции линий на прирост массы тела. Было время, когда бройлеры семнадцать граммов среднесуточного привеса давали. Я пришел в институт – 17 граммов давали. Сегодня 50–55 граммов, так сказать. Есть отдельные партии – 60 граммов.

Другое дело, что мы очень увлеклись ранним убоем бройлеров.

Мясо-то еще незрелое. Поэтому вот сейчас японцы бьют бройлеров не в 39 дней – 40, как мы, а в 56 дней. По словам специалистов, в ближайшие три года будет примерно 15% уже в Европе медленно растущего бройлера, там используются местные породы мясояичных. Таким образом, забиваться они будут через 52—58 дней. Франция сейчас такое мясо уже продает. Оно где-то в 2,7 раза идет по цене выше, нежели бройлеров рано забитых. Что касается антибиотиков. Вы знаете, что антибиотики пенициллинового ряда, тетрациклинового ряда, запрещены в Советском Союзе еще были в 56-м году. То есть, то, что использует человек для лечения, не может использоваться… Используются кормовые антибиотики и то в немногих хозяйствах.

— А по каким направлениям сохраняется зависимость от Запада?

— По вакцинам, мы, к сожалению, в зависимости — у нас своих заводов не так много. Второе – мы всегда были в зависимости по сое, по соевому шроту, и по кукурузе. Сейчас мы себя кукурузой обеспечиваем. Но много гоним за рубеж. Мы до сих пор не определились, сколько нам нужно пищевого, продовольственного зерна, и сколько фуражного.

— А экзотические виды мяса и мясных продуктов нам производить не под силу? Фуагра, например? И что с другими видами птицы?

— Фуагрой никто не занимается сейчас. Это надо вести откорм гусей на крупную печень. Мы начинали, но это дорого — надо на каждый килограмм дополнительного откорма затратить по восемь килограммов кукурузы.

Фуагра идет за бешеные деньги, которые нашему рядовому потребителю и не снились.

Одно время была мода на страусиное мясо. Но страус — это как корова, три года вы ее должны растить. Первое яйцо страус дает через 40 месяцев жизни. Мытищинские ребята запустили производство мяса страуса, но порция стоила 3200 рублей. Кто у нас его сможет купить? Сейчас 18 ферм страусиных в Польше. Ни одна не является товарной, их просто вписали в туристические программы. Страус может быть рентабельным только в том случае, если используются не только яйца, но даже кожа страуса будет переделываться в туфельки, сумочки, кошельки.

Еще пример — у нас цесарка идет по стандарту как курица. Кожа у нее синяя, поскольку много меланина. Вот мы цесарку привезли в магазин, старушка-эксперт и говорит: опять дохлятину привезли. И все, и на этом закончилось. Что сделал Запад? Он ввел стандарт на цесарку как на дичь. И эта дичь идет в четыре раза дороже, чем мясо бройлера.

При этом у нас в институте птицеводства коллекция — шесть пород цесарок. Зарубежные коллеги были, заинтересовались нашей загорской белогрудой цесаркой, она единственная в мире, созданная путем переливания крови цесаркам от петухов.

Последние 25 лет на экспериментальное хозяйство вообще ничего не выделялось.

Но вот сейчас, в связи с вхождением в ФАНО, надеемся, что деньги будут выделяться. Хозяйство немножко старенькое у нас. Но, тем не менее, за последние годы создали несколько кроссов кур. В коллекции у нас 70 пород кур. 22 породы гусей, пять пород цесарок, восемь - перепелов. Генофонд позволяет активно заниматься созданием и разработкой новых отечественных кроссов, птиц будущего.

— Что же это за птица счастья завтрашнего дня такая?

— Мы раньше пять месяцев выращивали молодку и переводили ее в курицу-несушку. И продуктивный период был 12 месяцев. Сейчас эти кроссы совершенствуются, чтобы птица неслась не 12 месяцев, а минимум 17 месяцев. Чтобы от нее можно было получить не 320 яиц, а 500 яиц, и только потом ее пустить на забой. Кроме того, птица, над которой мы работаем, должна быть с повышенной резистентностью и быть устойчива к ряду заболеваний.

Россия > Агропром > gazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1843971 Владимир Фисинин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 6 июля 2016 > № 1824272 Петр Мельник

Руководитель Agricom Group: Наш завод по производству хлопьев станет одним из самых технологичных в ЕС

Интервью исполнительного директора Agricom Group Петра Мельника агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Недавно АМКУ опубликовал решение о приобретении кипрской компанией Armpitch Holdings 25% акций Agricom Group. Что это за соглашение, кто является владельцем компании-покупателя? Или это техническая сделка по переоформлению долей в уставном капитале?

Ответ: Это не техническая сделка. Компания привлекла дополнительного акционера, инвестирование которого будет осуществляться путем увеличения уставного капитала. У нас есть планы по развитию: строим новый завод, увеличиваем земельный банк, а на все это нужны деньги. Покупатель – украинский акционер из фармацевтического бизнеса, который реализовал в этой сфере успешный проект, продал там часть акций, а средства реинвестировал в Agricom Group. Мы год работали с разными инвесторами. С собственником Armpitch Holdings познакомились случайно и приняли решение совместно реализовывать стратегию развития компании.

Вопрос: Кто является собственником еще 75% акций?

Ответ: Анатолий Шкрибляк.

Вопрос: Чем человека из фармацевтики привлек отечественный АПК?

Ответ: Если ты работаешь эффективно в агросекторе, то понимаешь: рентабельность сельского хозяйства выше, чем остальных отраслей экономики. У Agricom Group есть стратегия развития на 5 лет, которая предусматривает рост земельного банка. Мы хотим создать 4-5 кластеров в разных регионах Украины, ведь понимаем, что есть погодные риски, которые нужно диверсифицировать. Иногда восточные регионы показывают урожайность ниже, чем центральные и западные. Мы решили занять северную часть страны с запада на восток и этот план хотим воплотить в жизнь.

Вопрос: Вы строите вертикально-интегрированную компанию?

Ответ: Возделывая землю, мы понимаем, что нужно где-то хранить продукцию. Мы не храним зерно у других компаний, это - стратегическое решение акционеров. К новому сезону готовимся заранее, чтобы понимать, какие у нас планы посевов. В прошлом году были откорректированы планы: мы отказались от кукурузы, потому что в Чернигове элеватор был не готов принять большой вал зерна. В этом году мы также откорректировали посевы этой культуры, потому что всегда ищем оптимальную логистическую цепочку. Кроме этого, пытаемся привлечь сторонние организации для хранения, сушки, чистки зерна на наших мощностях, отсюда берет свои корни и трейдинговый бизнес. Те, кто у нас хранит зерно, обычно его продает.

Вопрос: Можете рассказать, какие культуры сеет ваша компании?

Ответ: Кукуруза у нас посеяна в этом году на 400 га. Основные культуры – это озимые 7,5 тыс. га, яровой клин – около 20 тыс. га, из них подсолнечник – около 12 тыс. га и почти 6,5 тыс. га – лен, 400 га – овес, 300 га – гречка. Мы пытаемся вести четырех- пятипольную структуру севооборота. Основное задание пока – максимально увеличить озимый клин, что и планировали в прошлом году, но засушливая осень не дала нам возможности воплотить планы в жизнь. Подсолнечник в этом году мы недосеяли на 2,5 тыс. га, семена остались на следующий год, потому что вы видели, что происходило с погодой.

Вопрос: Как отразился длительный период дождей на состоянии кукурузы и подсолнечника?

Ответ: Кукуруза сейчас себя прекрасно чувствует, она ждала плюсовых температур. Сначала у нас она была слаборазвитой, но в последнюю неделю пошла в рост, у нас уже метровая кукуруза стоит. Мы сделали дополнительные обработки подсолнечника фунгицидами, средства были заложены в бюджете компании. На 1,5 тыс. га подсолнечника агрономы констатировали начальные стадии фомоза, но в принципе средствами защиты растений поля уже обработали и болезнь остановлена.

Вопрос: Вы сказали, что ваша компания выращивает лен. Насколько это направление прибыльное?

Ответ: Каждый год наши менеджеры по продаже хватаются за голову, когда видят, что я увеличиваю площади под этой культурой. Но проходит 2 месяца и получается, что льна недостаточно. Спрос на него есть, цена ниже 350 EUR/тонна не опускается, а были годы, когда мы и по 460 EUR/тонна его реализовали. Мы выращиваем порядка 10% украинского масличного льна. Пока работаем с компаниями, которые дочищают лен и продают кондитерам из ЕС и Америки. Мы ищем возможность зайти на эти рынки самим, но для этого нужны мощности по доработке льна. Возможно, мы будем этим заниматься, но сначала нужен завод, где можно это делать. Поэтому в Чернигове такой завод по зернопереработке мы и строим. Сначала установим линии по переработке зерновых, потому будет добавлять остальные. Иногда по льну мы не имеем такую рентабельность, как по другим сельхозкультурам, но он очень хороший предшественник при нашем севообороте, у нас на 100% отработанна технология.

Вопрос: Производители льна хотят отмены экспортной пошлины, вы считаете, что она не способствует росту перерабатывающих мощностей внутри страны?

Ответ: Десятипроцентная пошлина на лен – существенное ограничение для экспорта. Лен попал в перечень культур, для которых она действует, случайно как масличная культура. Когда вводили ограничения для подсолнечника, не разбираясь, ввели пошлину и на масличный лен.

Вопрос: Расскажите, где вы строите завод по производству овсяных хлопьев и где взяли на него средства?

Ответ: Мы строим полноценный крупный завод в пгт Михайло-Коцюбинское Черниговского района. Проектирует его швейцарская компания Buhler, которая также делает инжиниринговые работы. Эта компания будет и поставщиком оборудования. Мы 2 года этот завод "вынашивали", сейчас идет процесс заказа оборудования. Планируем открыть его летом 2017 года. Завод будет иметь возможность производить не только овсянку, но и хлопья разного рода - кукурузные, ячменные, пшеничные, пшённые, ржаные, гороховые, рисовые, гречневые, а также продукты на основе хлопьев. Стоимость проекта – $7 млн, мощность – около 1,2 тыс. тонн хлопьев в месяц.

Вопрос: Как считаете, спрос на эту продукцию в Украине будет?

Ответ: Внутренний рынок падал в последние два года где-то на 25%. Я считаю, что своего дна он достиг и дальше начнется рост. При том что этот рынок падал, наша доля на нем росла. Мы наращивали свою долю не за счет того, что снизили качество или цену. С открытием завода хотим сделать такое качество продукции, чтобы оно стало стандартом, на который нужно ориентироваться. Buhler поможет внедрить несколько технологических решений: хотим выпускать ассортимент из семи разных видов овсяных хлопьев и при этом без каких-либо химических обработок.

Вопрос: Сколько рабочих мест будет создано на заводе, как местное население отреагировало на новость о его строительстве?

Ответ: Черниговская область имеет определенные особенности. Она расположена близко от Киева и люди, которые могут зарабатывать деньги, переезжают сюда, а в селах остаются в основном пожилые люди. Почти 70-80% людей, которых мы привлекаем для работы на заводе – приезжие. Завод - это новые рабочие места, это налоги в сельские советы, местные бюджеты. У нас достаточно хорошие отношения с местной налоговой службой, мы только в мае сделали платеж по НДС на 700 тыс. грн и, возможно, перевыполнили все бюджеты, которые у них были за месяц. Завод рассчитан на 100 рабочих мест. Местное население, которое там будет работать, составит около 30%.

Вопрос: Остальных откуда будете возить?

Ответ: Механика привезли из Одессы. Он поселился в с. Красное, мы даем ему кредит на покупку дома. Начальник строительства – из Белокуракино, она там работала на элеваторном комплексе.

Вопрос: Какой кредитный портфель компании?

Ответ: С финансированием у компании все нормально. У нас очень маленький кредитный портфель – $3,7 млн при прогнозируем объеме выручки в $25 млн за 2016 год. Технику берем в лизинг, есть товарные кредиты от поставщиков средств защиты растений и семян. Если нам предлагают отсрочку выплат, но с дорогими процентами, мы выбираем способ платить сразу.

Вопрос: Какая часть ваших активов осталась в зоне АТО, какие из них вы не контролируете?

Ответ: У нашей компании нет никаких активов, которые остались там. Все активы Agricom Group находятся на подконтрольной Украине территории. Завод по производству овсяных хлопьев принадлежал акционеру Agricom Group, но в состав компании не входил.

Вопрос: Как близко ваш земельный банк к зоне разграничения с не подконтрольными Украине территориями?

Ответ: У нас на севере Луганской области единый целостный массив, около 10 тыс. га в двух районах: Белокуракинском и Новопсковском. Еще есть около 3 тыс. га, они находятся в 100 км в направлении города Счастье. Есть еще Марковский район (около 4 тыс. га). Это где-то 20 км до границы с Россией, но до зоны боевых действий это еще дальше. И Троицкий район – тоже около 4 тыс. га, это земли на границе с Россией. Но поверьте, там Украина ощущается еще больше, чем здесь, там Слобожанщина, я сам был удивлен, когда услышал там украинские песни и язык. Ситуация меняется, там хороший бизнес-климат, работящие люди.

Вопрос: Сейчас в Украине наблюдается рекордный рост цен на гречку. Ваша компания выращивает эту культуру. Можете пояснить, чем вызван такой ценовой скачок?

Ответ: Это не монопольный сговор. Если на рынке объективно есть дефицит гречки, то цена будет расти. В прошлом году мы посеяли 500 га, очень выгодно ее продали еще в августе. В этом году столкнулись с проблемой поиска качественных семян. Мы используем импортный посевной материал.

Вопрос: Хочу еще спросить относительно налогообложения по новой системе уплаты НДС? Насколько для вас было сложно его администрировать?

Ответ: Нам легко. У нас нет животноводства, только по льну мы имеем 50%/50%. Все, что мы начинали делать, начинали с учета, я по образованию финансист. Поэтому никаких проблем не было.

Вопрос: Вы говорили, что в этом году намерены увеличить озимый клин? Сеете только пшеницу и рапс?

Ответ: Да. Традиционно сеем то, что знаем, как выращивать. В компании должна существовать определенная простота действий. Чем больше культур я буду выращивать, тем больше буду создавать проблем с их реализацией отделу сбыта. Соответственно, это большее количество людей, администрирования, контрактов и т.д. И опять-таки увеличиваю риски. Мы для себя понимаем, что лучше отрабатывать технологии, искать лучшие сорта. Ячмень – это, в моем понимании, культура не очень стабильная, она колеблется из года в год. Озимая у нас только пшеница, стоят планы по увеличению урожайности.

Вопрос: Животноводством ваша компания не планирует заняться?

Ответ: Мы идем туда, где видим, что есть рентабельность. Мы делаем то, что обеспечивает стабильность людям, работающим в компании. В компании в сезон работает около 600 человек. Если мы будем направлять деньги в какие-то проекты, где не будет прибыли, то, в первую очередь, это безответственно по отношению к ним, ведь каждый хочет работать с повышением зарплат ежегодно и видеть какие-то перспективы.

Вопрос: Какова ваша позиция относительно отмены моратория на продажу земель сельхозназначения? Производители готовы покупать землю, а население продавать?

Ответ: Для меня абсурден тот факт, что существует собственность и ее нельзя продавать. Если правительство решит открыть рынок и снять мораторий, то будут и покупатели, и продавцы. В зависимости от количества желающих с одной и другой стороны будет определяться цена. Это рыночный механизм, его давно пора было бы запустить. А с другой стороны, у земли будет собственник, а это может повлечь другие проблемы, которые мы должны понимать. Сейчас у меня есть поле как массив и я с ним работаю, Если поля будут дробиться, то для меня это дополнительные проблемы. Действительно, должно быть какое-то правило "первой ночи", чтобы покупали, в первую очередь, те, кто работает реально на этой земле. В то же время сегодня в АПК есть очень мало компаний, которые имеют оборотные средства, чтобы покупать землю.

Вопрос: По стратегии развития агарных компаний. Ваша компания представляет средний бизнес, на который собирается делать ставку новое правительство. Комфортно ли вам работать в сельском хозяйстве на равнее с крупными агрохолдингами?. Вы видите перспективы роста среднего бизнеса в АПК?

Ответ: Конечно, и перспективы очень значительные.

Вопрос: Насколько рентабельность сельхозкультур в средних компаниях отличается от крупных? Или все индивидуально?

Ответ: Рентабельность не очень отличается. Если ты работаешь эффективно, то имеешь те деньги, которые имеют самые успешные компании. Есть компании такого же размера, как и наша, и при этом они убыточные. Есть фермеры, которые работают в убыток. Мне кажется, 20-30% компаний каждый год уходит с этого рынка и на полях можно наблюдать их "последний шанс" – посеянный подсолнечник по подсолнечнику. В итоге нужно 4-5 лет пересевать это поле, чтобы возобновить. Все индивидуально. Мне кажется, что можно управлять и большим банком земли, и делать это эффективно, хотя нам достаточно долго продавали сказку о том, что это неэффективно. Все зависит от людей, которые работают в компании.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 6 июля 2016 > № 1824272 Петр Мельник


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 5 июля 2016 > № 1813144 Александр Ткачев, Андрей Воробьев

Первое заседание Правительственной комиссии по вопросам агропромышленного комплекса и устойчивого развития сельских территорий.

Посещение сельхозпредприятия «Матвеевское»

Перед началом заседания Дмитрий Медведев посетил ЗАО «Матвеевское». Предприятие создано 55 лет назад в деревне Вырубово Одинцовского района Московской области для обеспечения населения Москвы и Подмосковья овощной и мясомолочной продукцией. Основное направление деятельности хозяйства – производство овощей защищённого грунта (огурцы, томаты) и молочной продукции. Общая площадь теплиц составляет 8 га.

В 2007 году был построен и введён в действие завод по переработке молока и выпуску кисломолочной продукции мощностью 20 т молока в сутки. Завод оснащён новейшим технологическим оборудованием. Ассортимент молока и кисломолочной продукции составляет более 20 наименований. Поголовье крупного рогатого скота для обеспечения молочного завода сырьём и создания кормовой базы племенного животноводства составляет 1560 голов.

В 2013 году введён в эксплуатацию современный складской комплекс общей площадью 30 тыс. кв. м.

Заседание Правительственной комиссии по вопросам агропромышленного комплекса и устойчивого развития сельских территорий

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги, у нас сегодня первое заседание большой Правительственной комиссии по вопросам агропромышленного комплекса и устойчивого развития сельских территорий. Заседание такой комиссии первое, но работа и до этого шла своим чередом на разных уровнях. Все наши достижения последнего периода, а с другой стороны, проблемы всем хорошо известны. Сейчас уже идёт работа над новым бюджетом. Вчера я проводил заседание комиссии по бюджетным проектировкам. Хочу напомнить, что совсем недавно на съезде «Единой России» я говорил, что на аграриях мы экономить не будем. Сегодня обсудим, какие ещё меры нужно принять, чтобы создать условия для успешного развития сельского хозяйства на ближайшую перспективу.

Темы роста агропромышленного комплекса за последние несколько лет действительно вышли на совершенно иной уровень, по всем товарным позициям, которые представлены на внутреннем рынке, есть выбор и по качеству, и по ассортименту, и по цене. Более того, Россия успешно отвоёвывает статус крупного поставщика на мировом продовольственном рынке, сейчас это уже не слова, а именно так и есть. Я не буду приводить цифры, я совсем недавно их приводил в разных форматах, они известны – и по экспорту зерновых, и по экспорту других видов продовольствия. Результаты есть, они достигнуты благодаря совместным действиям и Правительства, и отраслевых объединений, и, конечно, самих аграриев, включая ту работу, которая у нас постоянно велась, – Аркадий Владимирович Дворкович ей занимается, Министр сельского хозяйства и другие коллеги.

Конечно, эти результаты достигнуты благодаря беспрецедентным объёмам государственной поддержки. Таких объёмов государственной поддержки сельского хозяйства никогда не было в постсоветский период. Только в текущем году на реализацию государственной программы мы предусмотрели 215 млрд рублей. Учитывая необходимость дополнительной поддержки, мы включили на текущий год развитие сельхозмашиностроения, целый ряд других решений. Сейчас главное это не растерять.

Всё это должно работать на решение основной задачи – повышение качества и конкурентоспособности сельхозпродукции, чтобы наша продукция и сам аграрный сектор могли сделать разворот от импорта к экспорту и на рынок продовольствие поступало такого качества, чтобы потребители и в России, и за рубежом без колебаний выбирали бы именно наши, российские продукты.

Я подписал распоряжение Правительства, которым вносятся изменения в Стратегию развития пищевой и перерабатывающей промышленности. Этот сектор также успешно развивается, входит в число лидеров по объёмам производства. Мы доработали стратегию, предусмотрели развитие новых форм государственно-частного партнёрства на базе территориальных кластеров, развитие инфраструктуры, уточнили механизмы инвестирования.

Не менее важно повысить качество самой переработки сельхозпродукции. Этим целям служит ещё один документ, который закладывает стандарты повышения качества в пищевой индустрии до 2030 года. Вчера я объявил о нём, на совещании с коллегами по Правительству мы его обсуждали. Чтобы достичь поставленных целей, нужно поработать над развитием отдельных направлений агропромышленного комплекса. Речь идёт о производстве фруктов, овощей, мяса, молочной продукции. В целом объёмы производства по этим направлениям также увеличиваются, но разными темпами. По итогам прошлого года уровень самообеспеченности по овощам составил почти 94%. Мы и сегодня встречаемся на территории такого комплекса в Одинцовском районе, акционерного общества «Матвеевское», которое уже 50 лет работает. Начиналось всё, естественно, в прежних технологических условиях, в 1960-е годы. Сейчас уже, конечно, современное производство.

Но я говорил об уровне самообеспеченности в сезон, а в межсезонье по овощам – менее 50%, поэтому на рынке есть довольно значительная ниша, которую наши производители могли бы заполнить. По фруктам это 33%, то есть 1/3 от рынка.

Конечно, из-за специфики нашего климата у нас всегда будет необходимость что-то дополнительно закупать, но тот основной набор продуктов, который есть в каждой продовольственной корзине любого покупателя, надо выращивать самим, и в этом основная задача. Для этого мы начали работать над модернизацией тепличного комплекса. Напомню, что в прошлом году введено в строй 170 га теплиц. На 18% по сравнению с прошлым годом мы увеличили площади закладки садов и ягодных насаждений. Мы сейчас с коллегами говорили: нам в целом, для того чтобы в прогнозируемом направлении развиваться, в год надо вводить где-то от 200 до 300 га теплиц. Тогда приблизительно за 5 лет мы закроем вообще потребности в тепличном производстве, в хозяйствах тепличных в масштабах всей страны.

И конечно, нужно обеспечить производителей качественным посадочным материалом, предоставить доступ к кредитам по льготной ставке (это тоже у нас тема, которая регулярно обсуждается с участием аграриев) и обратить внимание дополнительное на тарифы на электроэнергию для тепличных хозяйств. Понятно, что эти тарифы должны быть подъёмными, чтобы производство в тепличных хозяйствах было рентабельным.

Есть достижения у нас и в мясной отрасли. В прошлом году мы впервые достигли необходимого уровня продовольственной безопасности по производству мяса и мясопродуктов, но, конечно, в основном за счёт роста в птицеводстве и свиноводстве. Там ситуация практически нормальная уже. В результате экспорт мяса и субпродуктов также вырос более чем в два раза.

Но есть и проблемные зоны, в частности производство говядины и молока. Пока уровень обеспеченности молоком недостаточный, в прошлом году он составил чуть более 80%. А учитывая, что импорт молочной продукции в 2015 году также сократился более чем на 20%, наши производители имеют очень значительную нишу, которую необходимо закрывать.

А.Ткачёв: Сам факт создания такой авторитетной, уважаемой комиссии говорит о действительно беспрецедентной поддержке сельского хозяйства в нашей стране. Как вы видите, на цифрах и в деле мы действительно демонстрируем рост и особую активность в этом ключе.

Если можно, несколько слов о ходе уборки урожая. Мы сейчас находимся в очень ответственной фазе. Должен сказать, что своевременная подготовка и проведение посевной, а также благоприятная погода позволили приступить к уборочным работам с большим запасом прочности.

На сегодняшний день собрали уже первые 5 млн т. Пока мы в два раза опережаем темпы прошлого года. Планируем собрать 106 млн т зерна, а если погода будет к нам благосклонна, то эта цифра может вырасти – от 108 до 110 млн т. Это позволит нам сохранить лидерские позиции на мировом рынке по экспорту пшеницы. В этом году нам удалось превзойти рекордные показатели предыдущего сезона, направить на экспорт почти 34 млн т зерна, в том числе 24,6 млн т пшеницы.

В наших планах увеличить производство зерна, до 2020 года выйти на цифру 120 млн т зерна. Чтобы увеличить сбор зерна на 15 млн, надо повысить урожайность по всей стране примерно на плюс-минус 3 центнера с гектара. Для этого, конечно, нам нужно изменить подход к использованию прежде всего минеральных удобрений. Сегодня более половины посевных площадей засевается без внесения удобрений. Люди уже привыкли и не знают, что это такое, а это, конечно, огромный потенциал роста.

Мы производим в среднем от 18 до 20 млн т удобрений, а внутри страны используем лишь 15%, то есть 2,5 млн. В среднем на один гектар вносится 33 кг в действующем веществе, а надо вносить минимум в три раза больше. Таким образом мы сможем до 10 млн т удобрений в России вносить. Тем не менее даже при этой цифре мы будем отставать в разы от Европы – там 250 кг вносится, в Белоруссии – 180, в Китае – в четыре раза больше, 400 кг (он, кстати, покупает у нас достаточно большое количество удобрений). В Сибири вносят 7 кг, а надо хотя бы 25–30, в Центральной России вносят 60, а надо хотя бы 90. Даже на юге мы вносим порядка 50, а нужно до 100.

Конечно, это огромный потенциал, и, безусловно, мы в этом ключе и будем работать все вместе, и аграрии это понимают. Чтобы увеличить количество, объём удобрений, которые будут использованы в России (это повысит плодородие, урожайность), мы планируем стимулировать применение удобрений через инструмент несвязанной поддержки в растениеводстве. Считаем несправедливым действующий порядок распределения поддержки, при котором южные регионы получают больше средств, а Сибирь, Дальний Восток, Забайкалье – в меньшей степени. Парадокс. Следует в большем объёме оказывать поддержку регионам, находящимся в неблагоприятных природно-климатических условиях, и привязать поддержку к внесению удобрений. Так мы сможем в ближайшее время, 3–5 лет, увеличить объём внесения удобрений на миллион тонн и тем самым поднять плодородие, урожайность и восполнить истощённые земли.

В отношении сельхозтехники хочу обратить внимание на растущую потребность аграриев в обновлении парка техники. Я бы хотел ещё раз поблагодарить Правительство – мы очень плотно работаем с Министерством промышленности – за принятое решение о двукратном увеличении поддержки (сумма 10 млрд). Это позволит уже в этом году приобрести порядка 20 тыс. единиц сельхозтехники. Надеюсь, это количество будет только расти с каждым годом. Рынок уже почувствовал, что сельхозтоваропроизводители стали настоящим драйвером спроса на отечественную сельхозтехнику.

Если же говорить о долгосрочных перспективах на зерновом рынке, Минсельхоз разработал проект стратегии развития зернового хозяйства до 2030 года, предусматривающий увеличение производства зерна до 130 млн т, что позволит увеличить экспортный потенциал до 50 млн. Зерно – это наш базовый экспортный, биржевой товар, я бы так сказал, который составляет сегодня две трети экспорта. В условиях курса Правительства на диверсификацию экономики, АПК, экспорт зерна и продовольствие в целом могут наравне с энергетикой стать становым хребтом нашей экономики, Россия может торговать не только нефтью, но и стать ведущей мировой зерновой державой.

Для примера, Китай производит 508 млн т зерна (напомню, мы – 106), США – 435 млн, Индия – 236. То есть у нас, конечно, потенциал для роста великий. По крайней мере и Китай, США (особенно) торгуют по всему миру и зерном, и соей, и кукурузой и, конечно, на этом зарабатывают огромные деньги.

Ключевыми точками роста и приоритетами развития помимо зерна также являются мясная и молочная продукция, овощи и фрукты. Здесь мы, конечно, пока говорим об импортозамещении, но подразумеваем создание производств с экспортным потенциалом. Мы ставим целью производить качественные продукты питания, которые будут пользоваться спросом как в России, так и за рубежом.

В 2014 году, приостановив ввоз отдельных наименований продовольствия из ряда государств, мы значительно расширили возможности для наших производителей. За счёт тех инструментов поддержки, которые предусмотрело Правительство, мы создали серьёзный задел для развития из сотен инвестпроектов в десятках регионов нашей страны. Инвесторы заинтересовались тепличным овощеводством, закладкой садов, виноградников, животноводством. За этот период мы отобрали и просубсидировали порядка 500 инвестиционных проектов на общую сумму 280 млрд рублей кредитных ресурсов.

Кстати, я хочу поблагодарить наши банки – Россельхозбанк, который очень активно участвует в наших программах, Сбербанк. Без них, я думаю, нам было бы крайне сложно. Есть и контакт, и взаимопонимание, надеюсь на дальнейшую конструктивную работу.

Отдельно в рамках поддержки инвестиционных проектов путём возмещения части прямых понесённых затрат в Минсельхоз поступило на рассмотрение ещё 380 проектов, и работа эта продолжается.

По итогам 2015 года совокупный инвестиционный портфель составил около 1,5 трлн рублей. По оценкам аналитиков, по итогам прошлого года вложения в сельское хозяйство оказались в числе лучших инвестиционных стратегий. По нашим прогнозам, до 2020 года планируемый объём инвестиций в отрасль составит ещё порядка 1 трлн рублей.

Мы фиксируем рост инвестиционной активности в сфере производства овощей. В прошлом году нами было отобрано 25 инвестпроектов, направленных на создание и модернизацию тепличных комплексов. В этом году планируется построить не менее 260 га теплиц, что даст прирост производства тепличных овощей на 100 тыс. т. Однако, конечно, эти темпы недостаточны, если мы хотим в течение пяти лет закрыть эту позицию.

Для замещения импорта необходимо увеличить производство тепличных помидоров и огурцов на 1 млн т к 2020 году, или на 200 тыс. т ежегодно, что потребует строительства и модернизации в течение ближайших пяти лет не менее 2 тыс. га тепличных комплексов. Ускоренному развитию этого направления препятствуют в том числе и высокие тарифы на электроэнергию, о чём Вы говорили, от 2 до 6 рублей за киловатт (в разных территориях по-разному), поскольку тепличные комплексы относятся к числу наиболее энергоёмких производств. Сейчас инвесторы за счёт строительства собственной газовой генерации снижают себестоимость электроэнергии до 2 рублей, но это приводит к увеличению инвестиционной стоимости проектов на 30–40% и, конечно, к росту издержек.

Наша задача – оптимизировать затраты сельхозтоваропроизводителей на электроэнергию. Установление льготных цен на электроэнергию не станет существенной нагрузкой для энергетики, поскольку мы потребляем лишь 1,5% в общем котле. Тем более в условиях возможного укрепления торгово-экономических связей с Турцией – а это крупный поставщик овощей и фруктов на мировые рынки – такая льгота была бы существенным подспорьем для отечественных производителей, для повышения их конкурентоспособности.

Мы рассчитываем на существенную динамику роста по садам и виноградникам. В прошлом году для стимулирования развития садоводства более чем в пять раз увеличен объём субсидий на закладку и уходные работы за садами. Выделенные средства позволили уже в 2015 году увеличить ставки субсидий, заложить 14 тыс. га садов, из них 10 тыс. га интенсивных садов, что очень важно, – практически в два раза выше, чем в прошлом году.

Хочу отметить, что на все наши вложения и поддержку крестьяне очень быстро откликаются, потому что всё счётно и все прекрасно понимают, что можно получить и прибыль, и высокую маржинальность, и, конечно, бизнес идёт в этом направлении.

В этом году мы уже на 20% опережаем показатели прошлого года по закладке садов. Для замещения импорта к 2020 году необходимо заложить порядка 72 тыс. га садов, что позволит за это время увеличить производство фруктов на 500 тыс.

Сейчас в стране примерно 50 тыс. с небольшим гектаров садов. То есть мы должны практически удвоить закладку, таким образом мы получим дополнительно уже через пять лет 500 тыс., то есть 0,5 млн, а с учётом длительного вступления в период товарного плодоношения получим 1,5 млн т к 2025 году. Но этот урожай мы заложим сегодня. Будем так двигаться.

Уверен, что через пять-семь лет у нас в стране появится новый бренд – русское яблоко по примеру польского яблока, которое заполонило не только Россию, но и практически всё СНГ. Как и турецкий помидор. Собственно, они на этом десятилетиями зарабатывали неплохие деньги.

Пока темпы развития сдерживаются капиталоёмкостью и длительными сроками окупаемости, высокими затратами на закладку садов и отсутствием качественного посадочного материала. Чтобы ускорить развитие, необходимо обеспечить приоритетное финансирование садоводства в будущем. Мы уже расписали и с Минфином ведём достаточно активно переговоры. До 4 млрд рублей – наше предложение, в том числе направить средства поддержки на создание питомников по производству качественного посадочного материала.

Аналогичные примеры поддержки необходимы и по виноградарству.

За последние 10 лет площадь виноградников выросла почти на треть (85 тыс.). С принятием в прошлом году решения Правительства о признании вина сельхозпродуктом (это ключевое было решение) и с включением его в нашу госпрограмму «Развитие сельского хозяйства» перед отраслью появилась перспектива развития. Мы, кстати, говорим не только о винограде, из которого делают вино, но и о товарном винограде, который традиционно в России любят, и мы можем действительно практически на половину снабжать своим, отечественным виноградом.

Ежегодный объём импорта столового винограда составляет порядка 250 тыс. т. Конечно, половину мы можем производить у себя как на юге, так и на других территориях нашей страны. Для обеспечения импортозамещения в данном направлении необходимо до 2020 года заложить 50 тыс. га новых виноградников, что даст 200 тыс. т винограда и через 10 лет позволит полностью заместить импортный виноматериал.

Россия сегодня импортирует 17 млн декалитров виноматериалов – это треть от общего объёма потребления в нашей стране, то есть 30% вина мы производим сами, 30% – это готовые изделия в бутылках (в основном Франция, Италия, Новый свет) и 30% – виноматериалы, которые приходят в порты нашей страны в бочках, цистернах и разливаются на винзаводах. Конечно, низкое качество, низкая цена. Понятно, что инвесторы не могут заходить в этот бизнес, закладывать новый урожай, новый виноградник, потому что это гораздо дороже. Легче получить эту ёмкость, условно, 50 т или больше, разлить, продать и дальше ждать новой партии из ЮАР, Бразилии или Аргентины.

Поэтому есть предложение, которое, как мне кажется, очень своевременно, мы с Вами обсуждали, и Вы давали поручение. Мы готовим сейчас проект постановления о том, чтобы или, с одной стороны, увеличить пошлину, или, с другой стороны, дать сигналы инвесторам, что через пять-семь лет мы закроем полностью этот рынок завоза в Россию виноматериала. Для инвестора это будет сигнал к тому, что надо закладывать виноград и заниматься производством вина из отечественного материала.

Что касается ускоренного развития в животноводстве. В текущем году в производстве мяса сохраняется положительная динамика в основном за счёт, как Вы сказали, свиноводства, птицеводства. Рост – 6,2%. Бурное развитие мясной отрасли в последние годы создало стимулы к экспорту российского мяса – птицы и свинины. За пять месяцев текущего года экспорт мясной продукции вырос почти в три раза и достиг 43 тыс. т. В связи с этим одним из приоритетных направлений нашей работы является поддержка экспорта и продвижение отечественного продовольствия на внешние рынки. По расчётам, к 2020 году производство скота и птицы на убой в живом весе вырастет на 10% и достигнет 15 млн т.

Чтобы повысить конкурентоспособность и снизить себестоимость нашей животноводческой продукции, целесообразно исключить животноводческие комплексы по выращиванию свиней и птицы, а также перерабатывающие предприятия, из первой категории объектов, оказывающих негативное воздействие на окружающую среду. Исходя из сегодняшних правил, которые начнут работать с 2019 года, эти требования, конечно, приведут к избыточному администрированию, естественно, к повышению издержек и, соответственно, к росту себестоимости готовой продукции. Считаю, что отнесение предприятий АПК к объектам первой и даже второй категории необоснованным и нецелесообразным. Хочу сказать, что к первой категории отнесены практически все предприятия металлургической, химической промышленности, добычи и переработки руд, нефти, газа и угля. Мы считаем, что не настолько мы сегодня загрязняем экологию, чтобы так жёстко к нам относиться.

Напоследок самое проблемное направление – производства молока (то, о чём Вы говорили). Несмотря на принимаемые меры по поддержке и развитию молочного скотоводства ситуация остаётся сложной. Мы продолжаем констатировать отсутствие динамики в молочной отрасли. Для замещения импорта отечественной молочной продукцией необходимо увеличить к 2020 году производство молока на 7 млн т. Это потребует выделения дополнительных средств и господдержки на строительство и модернизацию 1 млн ското-мест и позволит нарастить производство говядины не только за счёт специализированного мясного скотоводства, которое активно развивается в последние годы, но и молочного, то есть, поднимая молоко, мы, естественно, поднимаем и производство говядины.

Сохранение текущих объёмов финансирования и мер господдержки по развитию молочного скотоводства позволит увеличить объёмы производства молока на 1 млн т к 2020 году. Подчёркиваю, нам нужно 7 млн. Необходимо пересмотреть подходы к решению проблемы.

В прошлом году рентабельность сельхозпредприятий в целом по стране превысила 20%, я имею в виду свиньи, птицы и другие направления. При этом по молоку показатель рентабельности в 3,5 раза ниже, то есть 5% даже с учётом субсидий. И конечно, туда бизнес не идёт, тем более длинная окупаемость.

Важнейшим фактором повышения доходности, привлекательности является формирование справедливой закупочной цены на сырое молоко для сельхозтоваропроизводителей. В целом по России средняя цена реализации молока за 2016 год составила 21–22 рубля, а в некоторых субъектах она до 15 рублей. Хотя справедливая цена – чтобы это было интересно, была повышенная рентабельность и банки бы охотнее реагировали на создание молочных комплексов, – должна быть 24–25 рублей. Мы сейчас разрабатываем ряд мер, которые будут стимулировать рост цены, прежде всего закупочной, в том числе через механизм молочных интервенций. Мы со всеми заинтересованными организациями активно работаем по введению этого механизма. Нужен ряд постановлений Правительства, в том числе и поправки в закон.

Также мы хотим модернизировать систему поддержки через дотации на молоко, там тоже есть с чем работать. Если позволите, 16 июля в Тамбове мы доложим о ситуации по животноводству (и по молоку, и по мясу), по нашему ускоренному развитию.

Естественно, все перечисленные планы не могут быть реализованы, если мы не выполним несколько основных показателей и подходов. Крестьянам, селянам нужен доступ к дешёвым кредитам. Мы рассчитываем, что с 1 января заработает льготный механизм кредитования сельхозпредприятий по привлечению краткосрочных и инвестиционных кредитов по ставке не более 5% годовых. Это тоже очень хороший сигнал для инвесторов. Понятно, что мы здесь во многом разбюрократим ситуацию, и банки в том числе получат хорошие возможности, чтобы выбирать вместе с министерством правильные проекты, более окупаемые, более интересные.

Во-вторых, крайне важно сохранить заявленные на текущий год объёмы финансирования, а это 237 млрд рублей. Мы просим дополнительно 23 млрд из антикризисного фонда или Плана развития Правительства на 2016 год. Эти деньги в принципе уже теоретически потрачены, потому что пришли к нам инвесторы, которые должны получить субсидирование на ранее выданные краткосрочные и инвестиционные кредиты, а также на капексы – это возмещение прямых затрат и так далее. Поэтому если мы не получим эти средства или произойдёт сокращение до 206 млрд рублей, то это повлечёт за собой отказ инвесторов от реализации новых аграрных проектов уже в текущем году, не говоря уже о тех долгах, которые образовались в начале года.

Финансирование отрасли на уровне 215 млрд не обеспечит принятые обязательства перед сельхозтоваропроизводителями, это не позволит достигнуть поставленных целей по ускоренному импортозамещению, более того возможно сокращение производства. Конечно, мы такого допустить не можем. Господдержка на уровне 237 млрд позволит выполнить все обязательства перед инвесторами, просубсидирует выданные краткосрочные и инвестиционные кредиты. При этом только лишь 20%, а это тоже немало на сегодня, от общего финансирования пойдёт на реализацию новых проектов, что позволит обеспечить население основными видами продовольствия к 2025 году, то есть через девять лет.

То есть у нас, и мы должны все понимать прекрасно, – развилка: если бюджет 215, мы стоим на месте, не двигаемся, 237 – рост 3,4% и обеспечим российский рынок собственными продуктами через девять лет, то есть к 2025 году. Если мы ещё прибавим от 30 до 50 млрд к 237, то через пять лет мы абсолютно точно закроем все основные позиции по продовольствию и закроем весь дефицит.

По фермерам, по малым формам. Мы видим огромное желание создавать семейные фермы, животноводческие фермы, и есть большое желание удовлетворить спрос. Потому что это в основном кавказские республики, Сибирь, Дальний Восток. Это сложные территории, по-другому людей мы не закрепим, поэтому увеличить в два раза, до 20 млрд, гранты и поддержку в целом, мне кажется, действительно стоит.

За последние два года импорт продовольствия (Вы говорили об этом) скатился на 38%, с 43 млрд долларов до 26. По нашим оценкам, при условии финансирования мер господдержки не ниже заявленного уровня текущего года, а это 237 млрд, уже через пять лет объёмы экспорта и импорта сельхозпродукции и продовольствия сравняются и достигнут порядка 22 млрд долларов.

Д.Медведев: Перспективы на самом деле внушающие оптимизм. Самое главное – их реализовать, эти планы.

Теперь с учётом того, что мы находимся в Московской области, я попрошу выступить Андрея Юрьевича Воробьёва.

А.Воробьёв: Для всех тема агропромышленного комплекса, развития сельского хозяйства сегодня является стратегической. Если раньше часто считали, что сельское хозяйство – это чёрная дыра, то сегодня это драйвер экономического роста и залог социальной стабильности.

Мы находимся в Московской области. Казалось бы, здесь до Москвы, до МКАД рукой подать, однако предприятие, на котором мы присутствуем, обладая высокотехнологичными методами производства, доказывает своё место под солнцем. Сегодня продукция предприятия, как мы видели и слышали, пользуется популярностью, предприятие прибыльно.

Вообще в Московской области доля сельского хозяйства не очень большая – всего 2,5%. Российская доля в ВВП – это 4,5. Однако на территориях, которые удалены от Москвы на расстояние 30 км, доля – от 30 до 50%, то есть сельское хозяйство по-прежнему является хребтом экономики.

Мы, конечно, очень заинтересованы, чтобы каждый клочок земли в Подмосковье работал. У нас не очень много земли, не как на Кубани, всего 900 тыс. га. Три года назад работало 50% земли, через четыре года не будет ни одной территории сельхозназначения, которая бы не работала под те или иные культуры.

Из истории мы хорошо знаем, что из трёх орденов Ленина, которые имеет Московская область, два, как это ни удивительно, может быть, были получены за высокотехнологичное сельское хозяйство. То есть когда мы используем самые современные методы производства, экономика, рабочие места находятся в очень хорошем тонусе.

Благодаря тесной работе с Аркадием Владимировичем, с Александром Николаевичем (Сергей Алексеевич Данкверт присутствует) мы обсуждаем очень предметно разные темы, будь то молоко, производство овощей, зерновые, и это, конечно, даёт нам возможность получать поддержку по ряду направлений.

Стратегическим направлением и таким локомотивом являются сегодня теплицы. Дело в том, что до сих пор наша страна закупает колоссальные объёмы огурцов, помидоров, баклажанов, перца. Мы закупаем преимущественно в Турции, Иране, в Китае в последнее время. Очень удивительно, потому что все эти культуры производятся благодаря современным технологиям и энергии – энергии электрической или газа, которого, как известно, у нас больше, чем у кого бы то ни было.

Программа поддержки, Дмитрий Анатольевич, которую Вы поддержали, сегодня меняет ситуацию кардинально. Мы в 2015 и 2016 годах сдадим 50 га теплиц, в следующие три года мы сдадим ещё 200. Если программа поддержки капитальных затрат будет акцептована Минсельхозом, Правительством Российской Федерации, не возникает никаких сомнений, что мы уйдём от зависимости по овощам. Сегодня такие проекты реализуются в Калужской области, на Кубани, в Воронежской, Тульской областях инвесторы стоят и ждут, когда будет подтверждена эта программа.

Очень отчётливо я хотел бы сконцентрироваться на этом обращении, Дмитрий Анатольевич, и попросить предусмотреть необходимые средства для полного импортозамещения. Если мы не будем смотреть под ноги, а спланируем своё производство на три – максимум пять лет вперёд, эту тему мы забудем, мы полностью себя обеспечим первоочередными продуктами питания.

Также я должен сказать, что овощи всегда являлись, до сих пор являются очень серьёзным компонентом продолжительности жизни. От качества питания, как известно, очень многое в нашей жизни зависит.

Вторая тема – это молоко. Сегодня дефицит в столичном регионе, мы только на 30% себя молоком обеспечиваем. Если будет продолжена поддержка по молоку, то у нас реализуются масштабные проекты. У наших соседей, в Туле, Калуге, Курской области этим направлением готовы заниматься иностранные инвесторы: там есть земля, кормовая база. В Подмосковье тоже большой проект, Александр Николаевич присутствовал на нём, – вьетнамцы инвестируют колоссальные, я считаю, деньги – 0,5 млрд долларов, в это даже верится с трудом, но это факт.

Поэтому и здесь тоже для нас (в выступлении своём министр сказал) очень важно иметь понимание среднесрочной перспективы. Если это будет обеспечено, никаких сомнений в том, что «Данон» не будет лить слёзы по поводу того, что у него нет молока. Крупнейший завод в мире находится на территории Подмосковья, а молоко они везут в радиусе 1,5 тыс. км. Они говорят, что это нонсенс, такого не должно быть.

Есть ещё темы, на мой взгляд, очень выгодные для нашей страны. Например, грибоводство. Интересно, что мы 60 тыс. т шампиньонов и вешенок везём из-за границы и только 10% производим у себя в стране. В принципе основная база, основной компонент, компост, который служит базой, – это куриный помет, извините. Здесь мы приняли региональную программу и поддержим и грибоводство, и аквакультуру.

В искусственных водоёмах сегодня очень высокая производительность. Я уж не говорю про наши бассейны на севере (Мурманск, Дальний Восток), но даже здесь, в Подмосковье, мы кратно увеличиваем (кратно, я подчеркиваю) производство рыбы. Причём это доходный бизнес, коллеги вкладывают туда деньги. Ясно, что здесь тоже нужна внятная поддержка нашего Минсельхоза.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 5 июля 2016 > № 1813144 Александр Ткачев, Андрей Воробьев


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 4 июля 2016 > № 1813156 Аркадий Дворкович, Дмитрий Козак

Совещание с вице-премьерами.

В повестке: о Cтратегии повышения качества пищевой продукции до 2030 года, о порядке отбора подрядных организаций для выполнения работ по капитальному ремонту многоквартирных домов.

Стенограмма:

Конечно, все мы хотим, чтобы на прилавках были качественные продукты (и для этого многое делается, в том числе в ходе реализации государственной программы по поддержке сельского хозяйства), чтобы не нужно было беспокоиться о том, из чего они сделаны, соблюдаются ли при их изготовлении требования, которые установлены. Потому что в конечном счёте это всё влияет на здоровье.

В рамках стратегии предусмотрено совершенствовать и нормативную базу, и систему мониторинга, и создать единую информационную систему, в рамках которой можно узнать, где и из чего сделан тот или иной продукт, какие добавки использовались. Потому что люди наши в последние годы гораздо внимательнее стали к этим вопросам, все стараются покупать именно качественное, желательно, естественно, российское и свежее, изготовленное в соответствии с технологиями. Поэтому нужно понимать, какая организация несёт ответственность за качество такого рода продуктов.

Аркадий Владимирович (обращаясь к А.Дворковичу), вы будете организовывать исполнение этого документа, что будет делаться? Пожалуйста.

А.Дворкович: Стратегия предусматривает 12 основных направлений работы, и по реализации этих направлений будет подготовлен детальный план с конкретными сроками и ответственными. Этот план будет представлен для подписания не позднее сентября, но реализация конкретных задач началась уже сегодня, не дожидаясь подготовки этого детального плана.

О чём идёт речь? В первую очередь, как Вы уже сказали, будут подготовлены предложения и проекты нормативных актов, которыми предусматривается расширение требований к качеству и безопасности пищевой продукции в технических регламентах, и других нормативных правовых актов, в том числе ведомственного характера.

Основные элементы совершенствования нормативной базы касаются возможности использования различных ингредиентов, добавок, пищевых составляющих, компонентов в конкретных нормативах, дозировки этих компонентов при производстве различных видов пищевой продукции с акцентом (подчеркну здесь) именно на качестве продукции. Безопасность будет и дальше регулироваться в рамках законодательства о техническом регулировании.

При этом будут разработаны необходимые методики, методология оценки соответствия пищевой продукции установленным требованиям.

Такие методики есть и сейчас, но на современном этапе по мере развития науки, по мере развития биотехнологий возникают новые требования, возникают новые нюансы в регулировании качества безопасности. Методология требует серьёзного совершенствования, в том числе это касается лабораторной базы исследований, и в рамках мониторинга качества будет создана в том числе единая база и лабораторных исследований, испытаний пищевой продукции, а также доступ к результатам этих исследований. Она будет создана в системе институтов Россельхознадзора, Роспотребнадзора и Российской академии наук, будет предусмотрена координация этих трёх элементов. Мы такие задачи перед нашими коллегами уже поставили. Средства для этого есть в системе. Если требуется дополнительное бюджетное финансирование, мы будем этим заниматься в рамках нормального процесса работы, без каких-либо сверхзатрат. По мере обновления лабораторной базы мы будем просто закупать и использовать то оборудование, которое необходимо на современном этапе.

При этом Вы уже упомянули о единой информационной системе отслеживаемости продукции, чтобы люди знали, откуда поступило сырьё для производства пищевой продукции, какие были использованы ингредиенты, добавки. Мы это сделаем, это необходимо. Тем не менее абсолютизировать возможности этой системы тоже нельзя. Допустим, при производстве молочных продуктов смешивается молоко от разных производителей, невозможно сказать однозначно, где конкретно возникла проблема, если вдруг что-то случается с конкретным потребителем молочной продукции. Здесь необходимо изменение системы контроля и надзора, а именно переход на тот самый риск-ориентированный подход, о котором много говорится, чтобы регулярно и в зависимости от степени риска отслеживать прохождение продукции через весь процесс – производство, распространение, продажа продукции – и выявлять опасные случаи. Выявлять конкретные случаи – и в дальнейшем уже осуществлять контроль и применять санкции по отношению к тем, кто допустил определённые нарушения. Здесь тотальная отслеживаемость, тотальная проверка просто технически невозможна. Тем не менее сочетание двух систем позволит решать необходимые задачи.

Также важным элементом стратегии является управление качеством на самих предприятиях, стимулирование производителей к производству более качественной продукции и продукции, которая может характеризоваться как здоровая продукция, которая соответствует так называемому здоровому образу жизни. И пропаганда этого здорового образа жизни должна быть элементом нашей общей работы.

У нас в стране практически утеряна практика производства необходимых ингредиентов и добавок, и стратегия предусматривает возрождение производства ингредиентов и добавок в России. И, наконец, последнее, но, может быть, самое важное как фундамент всей работы – это опережающее развитие научных исследований, научных разработок, которые позволят обеспечить и должный уровень качества, и современный уровень нашей пищевой продукции.

В конечном счёте мы рассчитываем, что стратегия позволит нам обеспечить достижение целей продовольственной безопасности не просто за счёт массовости производства и распространения широко применяемых технологий, а производства продукции именно высокого качества с выполнением всех установленных законодательством требований.

Д.Медведев: Спасибо.

И ещё один вопрос, он касается капитального ремонта многоквартирных домов. Вопрос тоже сверхрезонансный, волнует абсолютное большинство людей, которые живут в таких домах. Собственники жилья должны понимать, за что они платят, кто и как и, самое главное, когда будет проводить ремонт на их деньги.

Правительство подготовило правила, по которым региональные операторы будут отбирать подрядчиков, для того чтобы вести капитальный ремонт. Правила должны быть едины, естественно, для всей страны, основаны на действующем законодательстве о контрактной системе в сфере государственных закупок, чтобы эти процедуры были понятные, прозрачные и, конечно, чтобы закупки проводились с использованием системы электронных аукционов.

Кроме того, предусмотрено создание в каждом регионе реестра подрядных организаций. Будет решён и целый ряд других вопросов. Всё это должно помочь отбирать компании, способные работать и качественно, и в срок. Вот на что хотел обратить внимание.

Дмитрий Николаевич (обращаясь к Д.Козаку), вы эту работу ведёте, расскажите чуть более подробно, как будет организована деятельность по отбору подрядчиков для проведения капитального ремонта, чтобы мы были уверены, что деньги, которые собираются с граждан Российской Федерации на капитальный ремонт, пойдут на дело.

Д.Козак: Как Вы точно отметили, это своего рода федеральная гарантия прозрачности и эффективности использования средств, собираемых на капитальный ремонт.

В настоящее время эти правила регулируются законами субъектов Российской Федерации. В прошлом году по инициативе депутатов от «Единой России» были внесены поправки в Жилищный кодекс, которыми предусматривается установление Правительством Российской Федерации единых правил проведения закупок.

Поскольку капитальный ремонт в настоящее время приобретает массовый характер, то изобретена схема, согласно которой проводится предварительный отбор всех подрядных организаций, которые вправе осуществлять на территории субъекта Российской Федерации капитальный ремонт жилого фонда. Они проверяются по различным видам работ на предмет их квалификации, на предмет способности выполнить договорные обязательства качественно и в установленный срок. После того как произведён отбор, все они вносятся в реестр, и все эти организации вправе конкурировать на открытых электронных аукционах, критерием победы на которых является только цена, для того чтобы не было злоупотреблений при проведении конкурсных процедур.

Кроме того, этим постановлением предусмотрены требования к обеспечению обязательств всех подрядчиков по качеству и срокам выполнения работ. Такими обеспечительными мерами является банковская гарантия (предусмотрены и соответствующие требования к банкам и банковским гарантиям, которые предоставляются в обеспечение выполнения обязательства), а также обеспечительный платёж.

Также предусмотрены единые требования к договорам, которые выставляются на аукцион, где предусмотрена повышенная финансовая ответственность подрядных организаций за выполнение своих обязательств. В совокупности это позволит максимально эффективно использовать средства жителей многоквартирных домов, снижать цену капитального ремонта.

Напомню, что в настоящее время в региональные программы капитального ремонта включено 745 тыс. многоквартирных жилых домов, в которых проживает 86 млн человек. Только в текущем году предполагается израсходовать на капитальный ремонт 175 млрд рублей, отремонтировать 45 тыс. жилых домов.

Это постановление вступает в силу через три месяца. Необходимы на региональном уровне соответствующие подготовительные мероприятия. Через три месяца заработает вот эта прозрачная процедура, которая не должна вызывать сомнений у людей, что их деньги будут потрачены эффективно и в соответствии с целевым назначением.

Д.Медведев: Программа эта пошла, деньги уже удалось собрать немаленькие. На самом деле другого источника, для того чтобы проводить капитальный ремонт, мы с вами понимаем, нет, тем более что речь идёт именно о домах многоквартирных, где квартиры принадлежат гражданам на праве собственности, и собственники и должны этим заниматься. Другое дело, что нужно контролировать, чтобы эти расходы были эффективны. 45 тыс. будет отремонтировано в этом году.

Это в принципе уже начало работы. Прошу, следите за этим, регулярно сообщайте о результатах. И, конечно, не допускать каких-либо проблем с применением этих правил, в случае необходимости, соответственно, и контрольные процедуры использовать, и обращаться к правоохранителям.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 4 июля 2016 > № 1813156 Аркадий Дворкович, Дмитрий Козак


Швеция. Украина > Агропром > interfax.com.ua, 24 июня 2016 > № 1802927 Уроша Кепица

Управляющий директор Tetra Pak: С закрытием завода мы из Украины не уходим, и будем развивать рынок вместе с партнерами

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" управляющего директора Tetra Pak в Украине, России, Беларуси и Центральной Азии Уроша Кепица

Вопрос: Вчера компания Tetra Pak сообщила о закрытии до конца этого года своего завода в Киеве, который проработал в Украине более 20 лет, будучи фактически одной из первых иностранных инвестиций. Какие тенденции, в том числе на рынках-потребителях, привели к такому решению?

Ответ: Решение о строительстве завода в Украине компания Tetra Pak приняла еще во времена Советского Союза (сам завод открыт уже в 1992 году). Тогда собственники решили открыть, наверное, единственный завод в то время, ожидая большого роста потребительского спроса на упакованную продукцию. Так оно и случилось.

Если смотреть на последние лет 7-8-9 лет, то наши продажи в странах Восточной Европы выросли на фоне доступности соков. Следует отметить, что продажи соков в этом регионе занимают большую долю, что нетипично для Tetra Pak, так как в целом по миру примерно 65% продаж связано с молоком.

Но после 2007-2008 гг. наблюдался спад потребительского спроса на соки, что было связано с кризисом. Молочный сегмент растет даже в кризис, хотя и медленно, а для завода в Киеве важно то, что он технически не оборудован для производства упаковки, которая будет способствовать наращиванию нашей доли на рынке. Это различные форматы с разными крышками, а завод этого делать не может, либо нужны постоянные вложения.

Понятно, что последний недавний кризис привел к спаду объемов в ближайшей географии, и в этой ситуации комбинация технических невозможностей завода и уже сделанных вложений в другие фабрики в сочетании с падающими объемами привела к тому, что утилизация фабрики упала на очень низкий уровень.

Tetra Pak по понятным причинам постоянно глобально пересматривает, как оптимизировать свой так называемый "футпринт", и это не первый случай в Европе. За последние пять лет, если не ошибаюсь, компания закрыла в Европе три завода. В данном случае глобальный менеджмент пришел к тому, что придется делать этот не очень популярный шаг.

Вопрос: Почти три четверти продукции завода поставлялось на экспорт, в основном в Россию, при этом доля экспорта росла, тогда как в Украине продажи были приблизительно стабильны – около 1 млрд упаковок.

Ответ: Теперь это еще меньше. В последний момент загрузка фабрики была меньше 50% от того, что мы видим на наших фабриках. В прошлом году в целом было выпущено около 1,2 млрд упаковок

Вопрос: В этой связи – повлияли ли на решение о закрытии завода сегодняшние отношения между Россией и Украиной? То есть ориентация в продажах на российский рынок.

Ответ: Нет, никоим образом. Только спад спроса плюс техническая невозможность. А вложения, которые надо было бы делать, они серьезные, большие и постоянные. И сегодня такие вложения уже сделаны в других странах, в том числе в России, а также в Венгрии, Германии, где более стабильный спрос и загрузка повыше.

Вопрос: В Украине же покупательная способность по понятным причинам падает…

Ответ: К сожалению, да. Но мы на украинский рынок смотрим позитивно, и знаем, что рост намечается. Даже сегодня, когда мы, с одной стороны, делаем очень нелюбимый шаг с точки зрения производства, мы оставляем здесь всех наших продавцов, технарей, всю структуру, которая поддерживает работу с клиентами. Потому что в 2016 году мы наблюдаем рост продаж в Украине и уверены, что этот рост будет продолжаться за счет собственного рынка и за счет того, что Украина сегодня в силу экономических причин имеет очень хороший потенциал для экспорта окончательной продукции. Украинские производители молока, соков уже экспортируют за рубеж, и могут только наращивать его. Это отличный украинский ресурс, который мы вместе с нашими партнерами продолжаем обсуждать.

Но все же, чтобы быть готовыми и для экспорта, опять же, форматы, которые будут востребованы, мы здесь произвести не сможем. Скажу, не называя имен, в структуре поставок одному из крупнейших украинских молочных предприятий последние два года упаковка с киевского завода занимает очень маленькую долю, возможно около 10%, а остальное производится на наших фабриках, в том числе в Германии, Италии, и - да – в России, но опять же не потому, что не хотим здесь производить, а потому, что технически не можем.

Да и в целом от продаваемой в Украине упаковки только 10-15%, максимум 20% мы поставляем с украинского завода, а заводы, которые географически близко, уже имеют техническую возможность обеспечить необходимые поставки.

Вопрос: То есть клиенты компании, которым поставлялась продукция с украинского завода, практически не пострадают?

Ответ: Пошаговое перенесение разных форматов на разные фабрики – это детальный план, который уже частично разработан, и дальше разрабатывается с конкретными клиентами, которые обеспечиваются с киевской фабрики. У нас в мире фабрик достаточно много, и даже имеем опыт, как переводить и делать такие вещи. Бывают же и технические поломки, и надо переводить, и мы понимаем как, но это требует времени, и с каждым клиентом и партнером надо обсудить, и это мы всегда делали успешно, поэтому не боимся.

Вопрос: Упаковка, которая будет поставляться в Украину с других заводов, может быть дороже украинской?

Ответ: Для этого не видим никаких причин. Условно это был маленький кусок, который теперь будем экспортировать. Но для партнеров просто будем обсуждать сам переход, способ перехода, откуда. Но, опять же, мы и сами должны быть конкурентоспособными, и работать с партнерами, которых в Украине около 20, чтобы и их продукция была качественной и конкурентоспособной.

Ведь мы здесь не только поставщик и производитель, мы вместе с партнерами развивали и их предприятия, и более того – развиваем отрасли и категории продукции, и непосредственно на этих предприятиях было создано много рабочих мест. И это одна из вещей, где мы имеем долгосрочную перспективу всегда – вместе с нашими партнерами строить категорию отрасли.

Ведь кто, например, раньше думал, что можно пить соки из картонной упаковки, 25 лет назад это были банки - дорогие, экологически неправильные...

Вопрос: А я помню появившиеся наряду с бутылками картонные упаковки молока "пирамидка" (тетраэдр), которые были сложены в металлические корзины в магазине и иногда вокруг них образовывались молочные лужицы…

Ответ: Это было одно из первых упаковочных решений, изначально оно было неспособно дисрибутироваться при комнатной температуре. Но сегодня оно, кстати, в Украине вернулось в других объемах, и продукты в таких пакетах-пирамидках можно найти в украинских магазинах…

Вопрос: Оборудование фабрики тоже будет перемещено на другие предприятия?

Ответ: На сегодня основной план – обеспечить плавный переход, а оборудование и технологии принадлежат нам, нашим хозяевам, оно останется с нами, и что конкретно будем делать – это вопрос дальнейшего обсуждения.

Вопрос: А сам завод как актив будет продан или есть другие наработки?

Ответ: Тут мы тоже будем искать варианты, ведь мы только объявили о принятом решении. Ситуация такова, что земля в аренде, а здания принадлежат нам. Будем искать лучшие варианты, потому что это тоже частично касается участников, которые до сегодня никак не могли говорить, что конкретно намечается. Поэтому это вопрос для дальнейшего обсуждения.

Вопрос: Работники уже поставлены в известность? Как они восприняли это? Какое выходное пособие им будет выплачено?

Ответ: Вчера они были поставлены в известность, что у нас есть намерение о закрытии завода поэтапно до конца года. И мы им объявили, как это будет выглядеть. Это соответствует украинским законам и практике Tetra Pak. Они сами сегодня лично не знают конкретику, поэтому не хотелось бы говорить конкретно, но выходное пособие зависит от стажа, возраста и даже корректного и конструктивного сотрудничества с нами до конца года, и качества их работы.

Кроме того, наш опыт показывает, что мы можем помогать сотрудникам в трудоустройстве в плане консультационных услуг, определенный опыт здесь накопился, на киевском предприятии получены международные призы - JIPM Excellence Award (2008г) и JIPM Consistency Award (2012г) – и украинский завод единственный, который когда-либо получил такую награду. Поэтому мы надеемся, что это поможет нашим сотрудникам найти работу, а мы очень хотим помочь.

Вопрос: Сколько сейчас сотрудников на заводе?

Ответ: Сегодняшнее объявление коснется 188 человек до конца года.

Вопрос: А какова средняя зарплата?

Ответ: Честно - не знаю.

Вопрос: Но, наверное, для Украины привлекательна?

Ответ: И стабильна... Сотрудники всегда говорили: главное - стабильно. Даже в тяжелые времена, когда работы было меньше, они все равно получали зарплату.

Вопрос: Можно ли сказать, что это решение они восприняли более или менее с пониманием?

Ответ: Это очень тяжелая информация для восприятия. Нужно сказать, что команда, которая этим проектом занимается, очень профессиональна. Первое впечатление, что люди воспринимают это очень профессионально, себя ведут грамотно и по-взрослому, и тоже понимают, что Tetra Pak компания, которая ведет себя адекватно в таких вопросах.

Вопрос: Закрытие завода в Украине связано ли в какой-то степени с возможными глобальными проблемами на рынках Tetra Pak? Есть излишек мощностей, сложные рыночные условия…

Ответ: У компании проблем нет, это просто постоянный процесс в поисках дальнейшей оптимизации. Он непрерывный, и это результат в определенной степени спада потребления, но самое главное, что мы утилизируем фабрики все больше и больше, конкретная фабрика крутится все быстрее и быстрее, и это реальный процесс улучшения оптимизации рабочих процессов, и в итоге остается мощность, которая нам не нужна. И продукция, которая поставлялась в Россию из Украины, также будет покрыта остальными фабриками, которые ближе и они нам помогут больше – в той же Сербии, Германии, ну и фабрика в Подмосковье.

Вопрос: А насколько загружено сегодня производство в Подмосковье? И планируется ли там расширение мощностей?

Ответ: Сейчас почти полностью загружено. И они также работают на экспорт. Но сегодня с объемами, которые есть – расширение не планируется. Могу сказать, что фабрика под Москвой была запущена в 2007 году, и физически она готова расширяться, но пока такого решения не принято

Вопрос: Компания Tetra Pak известна своими экологическими проектами, в том числе в Украине, где вы сотрудничаете с харьковской компанией АСС (в настоящее время "Кронекс") в плане переработки упаковки. Какова дальнейшая судьба этого сотрудничества?

Ответ: С компанией АСС ("Кронекс") мы сотрудничали больше в качестве консультанта. Отходы киевской фабрики также перерабатывались, но в целом сотрудничество нацелено на то, чтобы через разные структуры сбора потребительского мусора, который, надеюсь, также станет в Украине раздельным, они обеспечивались сырьем для переработки бумажных изделий, и, с другой стороны, полиалюминиевых изделий, которые можно перерабатывать в другие решения. Поэтому мы будем продолжать их консультировать, поддерживать, у нас есть мировая картина, и мы можем помогать и советом, и показать поставщиков оборудования. Короче, тема экологии никак не прервется. Наоборот, ее надо усиливать. Экология – это совесть потребителя.

Вопрос: Встречались ли вы уже с украинскими властями, и сообщили ли о своем решении?

Ответ: Мы во всем мире стараемся работать справедливо, в соответствии с законами и с большим респектом к местным властям. Но это решение чисто бизнесовое. Мы, естественно, их поставим в известность и не ожидаем никаких проблем, потому что сотрудничали хорошо, и, надеюсь, для нас самих и других международных предприятий создавали позитивную репутацию. Поэтому у нас никогда не было и, надеюсь, не будет проблем. Но заранее мы не сообщали, потому что это просто часть нашего подхода к оптимизации бизнеса.

Вопрос: Но для Украины это все равно потеря, и точно не позитив для инвестиционного климата…

Ответ: Наше присутствие на рынке Украины усиливается, и бизнес растет, и мы обсуждаем с партнерами не только инвестиции в упаковочный бизнес. У нас есть надежда, что мы, как компания с глобальным опытом, можем сделать для Украины гораздо больше, чем только с одного завода.

Мы знаем, что это яркий моментальный пример, но думаем, что надо смотреть с перспективой 25 лет и больше, и в этом плане нас ничто не затормозит. У нас остается офис продаж со всеми структурами маркетинга, технической поддержки, технических продаж, поставки запчастей. Работа с дизайном, поставка упаковочного материала – это около 50 человек, и мы помогаем партнерам финансировать оборудование, вкладывать деньги в маркетинг. И этого мы прекращать не собираемся с учетом перспектив Украины.

Плюс сегодня перспектива Украины на экспорт. Я пару лет проработал в Африке. Там население бурно растет, молоко любит и пьет, но его там нет, а это колоссальный рынок. Знаю, что украинские молочные предприятия уже экспортируют в Серверную Африку молоко в нашей упаковке. Поэтому, думаю, там надо усиливать, и там наш самый большой потенциал совместно с украинскими партнерами.

Вопрос: А как вы оцениваете конкуренцию в сегментах упаковки, в которых вы присутствуете, на украинском рынке?

Ответ: Скажу так - в Украине в разных сегментах наша доля сильна. Но есть куда двигаться: если взять, например, все белое молоко, то более 40% - это разливное молоко. А наших асептических ультрапастеризованных решений – менее 10%, тогда как в Испании наша доля 90%.

Вопрос: Сколько в целом Tetra Pak инвестировал в украинский завод?

Ответ: Тут нет конкретной цифры, это и невозможно - это инвестиции разноплановые и постоянные, и в технологии, и в завод – это десятки миллионов евро… Но уверен, что наши вложения в рынок, маркетинг, инвестирование в оборудование клиентов, развитие сотрудников – это точно больше, чем в завод. Это основные вложения, которые были, есть и будут. Завод – это только орудие, а то, что развиваем отрасль, – это гораздо больше, и это то, что остается с Украиной.

Для меня лично важно то, что мы продолжаем вкладывать в украинский рынок. Да, решение для нас тяжелое, но мы себя и сотрудников убеждаем, что никуда не уходим и будем развивать рынок вместе с партнерами. Это не делается одним днем.

Швеция. Украина > Агропром > interfax.com.ua, 24 июня 2016 > № 1802927 Уроша Кепица


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800664 Вячеслав Столяр, Нурлан Каженов

Открыть сыроварню можно, даже имея $10 тысяч

Сыровары рассказали, из чего делается сыр и сколько стоит «вход» в крупный молл

Сырный рынок у нас в стране не развит, он пока находится в зачаточном состоянии. Как поясняют владельцы небольшой сыроварни, 85% сыра, находящегося на полках крупных моллов, состоит из сухого молока. Это, как заверяют сыровары, дискредитирует фермеров, производящих экопродукцию. Они призывают государство обратить внимание на проблемы малого бизнеса, ликвидировать существующие препоны. Владельцы сыроварни Иссыка Вячеслав Столяр и Нурлан Каженов рассказали корреспонденту «Капитал.kz», сколько необходимо инвестиций для запуска семейной сыроварни, насколько съедобен магазинный сыр и как они намерены возродить в Казахстане новый класс предпринимателей.

- Вячеслав, как вам пришла идея открыть сыроварню? Может, у вас родители были каким-то образом сопричастны к пищевой промышленности?

Вячеслав: Мои родители не имели и не имеют никакого отношения к пищепрому: мама - учитель химии, папа – предприниматель. Идея открыть сыроварню появилась в конце августа 2015 года, в сентябре мы с моим партнером по бизнесу Нурланом запустили сыроварню. Я пришел к сыроварению по наитию, до 2015 года занимался работой, не связанной с сельским хозяйством. У меня был опыт работы в госструктурах, впоследствии я был агентом и дистрибьютором трех итальянских заводов.

- Почему вы открыли сыроварню именно в Иссыке?

Вячеслав: Все просто - мои родители в 1989 году приобрели там дачу, в 2013 году у меня появилась дочь, и мы с семьей захотели перебраться в Иссык, в тот самый дом. Я снес все постройки, которые были на участке, и построил новый дом, а также гостевой домик. Еще два года назад я не планировал заниматься сыром, у меня не было никакого специального помещения под этот проект. Парадокс заключается в том, что впоследствии гостевой домик был трансформирован в небольшой цех по сыроварению. На сегодня цех соответствует всем требованиям, он сертифицирован. Так сложилось, что для меня и моего партнера по бизнесу Нурлана город не является местом, где мы бы хотели жить. Мы в этом смысле нашли друг друга. Город – это место, где нет тех энергий, которые хотелось бы прочувствовать. Мне захотелось стабильной пасторальной жизни…

- Где вы научились варить сыр? У вас был свой гуру?

Вячеслав: Я самоучка, все познавал из интернета, статей. Сначала сыроварение было для меня хобби, я варил сыр на своей домашней кухне. Спустя время, как я сказал ранее, мы запустили производство сыра. Мы с Нурланом изначально решили позиционировать свое производство как небольшое семейное дело, которым при желании может заняться каждый. Именно поэтому, набравшись опыта, мы решили обучать всех желающих искусству сыроварения, чтобы каждая семья на селе смогла прокормить себя, стала самодостаточной ячейкой общества. Я, как и Нурлан, очень много путешествовал по Европе, и мне посчастливилось посмотреть, как устроен быт европейцев. В любом небольшом городишке Чехии, Германии есть по 3-8 семейных предприятий, которые являются основой каждого из локальных рынков. Чем больше будет таких начинаний, в каждое из которых будет вовлечено по 2-4 человека, тем устойчивее будет страна.

Нурлан: Я достаточно давно работаю в пищевой отрасли, в частности в ресторанном бизнеса. В 2000 году запустил свой собственный небольшой пивной завод. Когда в прошлом году Слава озвучил мне, что у него есть желание заниматься сыроварением, то я поддержал его. В то время я инспектировал молочные заводы и примерно знал, что из себя представляет молочный бизнес. Поэтому начать дело по сыроварению было несложно.

- Сколько вы учились мастерству сыроварения?

Вячеслав: Это заняло 2-3 месяца, но процесс обогащения знаниями для меня непрерывен.

- Какой у вас был объем инвестиций в проект?

Вячеслав: Всего около 10 тыс. долларов, это включая оборудование. Газовые горелки я приобрел в одном из магазинов техники в Алматы за 9 тыс. тенге. Я заказал для этой газовой горелки специальные ножки, чтобы на них можно было установить ванночки для варения сыра. Если приобрести аналогичное профессиональное оборудование для варки сыра, скажем, в Европе, то оно обойдется в несколько тысяч долларов. Принципиально мы покупали обычное ресторанное оборудование – это максимум 2-3 тыс. евро. Своим примером мы хотели показать, что для открытия своего дела не нужно 40-50 тыс. долларов, а достаточно и десяти.

- Это были частные инвестиции?

Вячеслав: Принципиально не привлекали внешних инвесторов.

- Кстати, сыроварня уже окупила ваши вложения?

Вячеслав: Конечно нет. Сыроварня пока как маленький годовалый ребенок, с которого пока нечего требовать.

- Какие сыры вы варите?

Вячеслав: Мы производим моцареллу, качотту и фету.

- Почему ваш выбор остановился именно на этих сырах, это связано с высоким спросом на них или спецификой технологии?

Вячеслав: Наверное, это каким-то образом связано с Италией, я был там около семи раз. Но тут есть и технологическая взаимосвязь. Небольшая сыроварня не может себе позволить варить много сортов сыра, предполагающих разные способы заквасок. Объясню, мезофильные и термофильные закваски могут конфликтовать между собой. Например, при изготовлении моцареллы, феты мы закладываем бактерию, которая относится к группе термофильного стрептококка. Также используем сычужный фермент. Если бы мы, допустим, варили чеддер, то при его изготовлении нужно было использовать мезофильную закваску. Только крупный завод может себе позволить производить сыры, которые бы включали несколько видов заквасок. Нужны были бы отдельные цеха для каждого из сыров.

- Где продаете свою продукцию?

Вячеслав: У нас есть заказы от частных лиц, мы сотрудничаем с двумя фермерскими магазинами, ресторанами. Реализуем свои сыры только в Алматы.

- Какова площадь вашей сыроварни?

Вячеслав: Около 20 квадратных метров.

- Маловато...

Вячеслав: Этого достаточно для малого бизнеса.

- Понятно, что для запуска сыроварни необходимо разрешение от санитарно-эпидемиологической службы…

Вячеслав: Верно. Здесь у нас возникли небольшие проблемы. Действующие нормы СЭС были написаны еще в советское время, когда не было маленьких локальных производств. Сейчас эти нормы надо корректировать, потому что они создают препоны для развития малого бизнеса. Например, в тех нормах было требование по удаленности цеха от жилого массива на 50 метров. К тому же цех по нормам должен иметь отдельную канализацию и отдельный водопровод — это очень дорого.

Мы с Нурланом приняли решение как-то откорректировать существующие требования СЭС, в первую очередь было принято решение обратиться в Ассоциацию предпринимателей Алматы, к его президенту Виктору Ямбаеву. Он является членом правительственной комиссии по унификации законодательства в сфере МСБ.

Поясню, нам было очень сложно получить сертификат на создание сыроварни, пришлось пройти через многие барьеры. Многие семьи потому и не открывают небольшое производство, что боятся. Их страх связан с тем, что завтра может появиться СЭС и закрыть их бизнес. Нужно понимать, что ежемесячно все сыроварни проверяются, делаются бактериологические смывы цеха, проходят мониторинг сыры. И если сыроварни соблюдают все эти требования, им не грозит закрытие.

- Готова ли Ассоциация продвигать интересы сыроваров на более высоком уровне? Вячеслав: Да, нам сказали, что необходимо подготовить концепцию наших предложений. Мы сейчас от знакомых сыроваров, рестораторов принимаем предложения по унификации законодательства.

Нурлан: В существующих нормах есть требования и по наличию лаборатории. Понятно, что лаборатория, которая бы несколько раз в день проверяла сырье на кишечную палочку, нужна при масштабном производстве сыра. Но лаборатория неприемлема для небольшой сыроварни. Мы, например, в среднем варим 100 литров молока в день — это 10 килограмм сыра. О какой лаборатории может идти речь, если ее средняя стоимость составляет порядка 25 тыс. долларов? Европа давно прошла свой путь, их законы позволяют любым сыроварням качественно работать. Можно взять европейские нормы и адаптировать их под Казахстан. У нас в республике нет каких-то обучающих программ для крестьян, с жителями колхозов не проводится никакой разъяснительной работы. Им не объясняют их прав. Повторимся, люди боятся, что они вложат свою последнюю тысячу долларов и их закроет СЭС или какой-нибудь чиновник.

Мы специально выдержали год после открытия нашей сыроварни и запустили специальные обучающие курсы по сыроварению. На наших курсах мы свободно говорим о том, что ничего не стоит бояться. Налоговая и СЭС не требуют взяток, мы никому не давали взяток. Пройдя свой путь, мы можем уверенно говорить о том, что если сыроварня содержится в чистоте, то никто не имеет права требовать с бизнеса денег. А если обнаружены бактерии, грязь, то такие сыроварни нужно закрывать.

Вячеслав: У нас уже есть три ученика, которые познают ремесло по варению сыра: женщина из России, один мужчина из Украины и один из Казахстана (из города Тараза). У ученика из Тараза достаточно крупное производство – ежедневно оно обрабатывает 3 тонны молока. Наш ученик из Казахстана производит брынзу и чечил. Все эти люди сами вышли на нас, через соцсети. Наши ученики из России и Украины никак не связаны с пищепромом, они айтишники. Мы не знаем, где они хотят открыть бизнес, в Казахстане или за его пределами, пока им нравится процесс сыроварения и сыр.

- Как вы оцениваете качество сыра в казахстанских магазинах?

Нурлан: Мы изучали рынок, и мы знаем, как делается «другой», неживой сыр. Не хотелось бы никого обидеть, но тот сыр, который продается в большинстве магазинов, на 70% — химия. Своих детей таким сыром я бы не стал кормить. Срок хранения натурального сыра без консервантов несопоставим с магазинными сроками хранения.

- Сколько хранится сыр, который вы варите?

Вячеслав: Например, моцарелла - 5 дней, кочетта — 30-60 дней.

Нурлан: Если же при производстве сыра будут использованы сухой порошок, стабилизаторы, консерванты, то моцареллу можно будет хранить даже месяц. При желании можно достичь любых сроков.

Вячеслав: Иностранная моцарелла, привезенная в Казахстан, в среднем хранится месяц. С чем это связано? Импортеры не скрывают, что их сыр произведен из восстановленного молока, иными словами, из сухого молока. Если ранее сыр на 70% состоял из «живого» и на 30% из сухого молока, то сейчас доля сухого молока в сыре доходит до 85%. Понятно, что это выгодно крупным производителям, потому что их технология отработана таким образом, что им легче работать с консервантами. В итоге мы видим на полках «пластиковый» сыр.

Нурлан: При этом те стандарты, по которым производят сыр крупные компании, не идут в противовес законодательству — все легально. Как-то разговаривал с продавцами, которые работают на Зеленом базаре, они при варке сыра не используют термофильные закваски, как мы. Для того чтобы завести молоко, они используют сок лимона или лимонную кислоту — это дешевле. Дальше брынзы никто из стоящих на Зеленом базаре не уходит, ведь этому надо учиться, а учиться не у кого. Поэтому мы решили занять эту нишу и воспитать новый класс сыроваров.

- Качество сыра напрямую зависит от молока. Есть даже коровы определенных пород, которые дают «сыропригодное молоко», отличающееся высоким содержанием кальция и белка. Но даже вкус и насыщенность молока коровы, которая выросла в Альпах, или скажем, на пастбищах Казахстана, будет отличаться… Как вы определяете то молоко, которое пригодно для сыра?

Вячеслав: Да, есть сырные коровы и несырные. Даже по жирности молоко может соответствовать требованиям, но сыр может не запускаться. Первая варка сразу покажет все дефекты молока, стоит лишь завести первые 30 литров молока для сыра.

Нурлан: Когда Слава искал поставщиков молока, он ездил по домам Иссыка. Мы сразу отсекли многие дома, потому что там коровы содержатся в очень плохих условиях.

По-прежнему существует стереотип, что иностранная продукция всегда лучше, чем местная. Это миф, который нужно разрушать. К примеру, в Италии такие же фермеры, как и у нас, такие же коровы с рогами… Там, как и в Казахстане, сыр делают люди, а не инопланетяне. Я не устаю повторять, что у нас в стране отличные горы и пастбища, где можно пасти и овец, и крупный рогатый скот. У нас можно производить отличный сыр пекорино, не хуже итальянского.

Замечу, что у нас не развита культура потребления сыра. Не у всех есть понимание, что представляет из себя натуральная моцарелла. Экомоцарелла не должна содержать много соли, быть слишком кислой или жесткой. Она не должна походить на мячик для сквоша. Вкус моцареллы должен быть нежным, нейтральным, при нажатии на сыр должно выделяться молочко. Иногда, пробуя моцареллу нашей сыроварни, люди спрашивают, почему наш сыр пахнет коровой? И я задаю встречный вопрос: а чем он должен пахнуть, он же делается из коровьего молока? Мы привыкли к пластиковым продуктам, которые не имеют запаха. Сыр должен пахнуть коровой, а куриные яйца - курицей.

- По словам одного из владельцев небольшой сыроварни в России, в 2015 году на рынке РФ был дефицит «сыропригодного молока». Рынок покрывал только 50% сыроваров таким сырьем. Хватает ли на казахстанском рынке «сыропригодного молока»?

Вячеслав: Дефицита в таком молоке в Казахстане нет.

- По какой цене вы приобретаете литр молока для сыроварения?

Вячеслав: Цена колеблется от 100 до 120 тенге за литр.

- Это дорого для вас?

Вячеслав: Летом цена на молоко составляет 60-70 тенге, зимой она поднимается до 180-190 тенге. У меня с поставщиками молока достигнута договоренность, что и летом, и зимой я буду покупать молоко по одной цене – по 120 тенге. Это выгодно всем сторонам сделки.

- А остальные ингредиенты где приобретаете?

Вячеслав: Термофильные закваски в Дании. Формочки для сыра у меня и российские, и итальянские, их можно использовать многократно.

- Можно заметить, что натуральные фермерские продукты стоят достаточно дорого...

Нурлан: Пока мы придерживаем цены на наш сыр. Например, моцарелла у нас на 120 тенге дешевле, чем в магазинах.

Вячеслав: Классическая качотта у нас стоит 4 тыс. тенге за килограмм, с добавлением куркумы, паприки — 5,5 тыс. тенге. Если везти кочетту из Италии к нам, то он будет дороже как минимум на 40%. Хотя, мне кажется, некорректно сравнивать импортную продукцию с локальной — это разные весовые категории. Фермеры, и мы в том числе, при сыроварении не добавляют никакого консерванта, я даже для связки белка не кладу в сыр хлорид кальция – это моя принципиальная позиция. К слову, хлорид кальция обычно используют, чтобы придать сыру эстетическую красоту.

У нас есть своя целевая аудитория, которая настаивает на отсутствии аналогичных компонентов, — это рестораны, частные клиенты. Они утверждают, что им не хочется есть пластиковую продукцию. У многих наших покупателей есть дети, за здоровьем которых они постоянно следят. Есть достаточно известное исследование, в нем принимали участие дети из Англии, Италии, Франции и ряда других стран. Так вот, выяснилось, что у детей, которые ели продукты из натурального молока, на 30-40% уменьшилась аллергическая реакция на продукты.

После этого исследования в Италии было установлено 1,5 тыс. вендинговых автоматов, которые продавали свежее, даже непастеризованное молоко. Так, отфильтрованное свежее молоко стоило 6 евро за литр, обычное — 1 евро. Вендинговые автоматы с молоком установили возле школ, в общественных местах.

- Какова себестоимость одного килограмма моцареллы?

Вячеслав: Чтобы сделать килограмм сыра, потребуется 10 литров молока, это обойдется в 1200 тенге. А если сюда прибавить затраты на закваску, газ, электричество, логистику, то себестоимость моцареллы дойдет до 2500-2700 тенге. Как-то смотрел одну передачу, там эксперты анализировали качество сыра и его состав. Так вот, специалисты даже не попробовали ни один из предложенных 10 видов сыров, сказав, что сделают это только после лабораторных исследований сыра. К слову, 90% сырного продукта сделано из пальмового масла, там вообще нет молока. Россия сейчас на первом месте по импорту пальмового масла из Таиланда, Индонезии. Пальмовое масло по своему составу при коагуляции схоже с молоком.

Нурлан: В магазинах можно встретить сыр по 2300 тенге за килограмм — это себестоимость натурального сыра. И это учитывая, что в данную цену уже заложена маржа производителя и магазина. К слову, магазин в среднем накручивает ценник на 25%. Даже если учесть, что крупные производители могут снизить себестоимость за счет больших оборотов, все равно напрашивается предположение, что магазинный сыр за 2300 тенге за килограмм сделан из искусственного молока.

Вячеслав: И опять же, если заметили, в последние годы у нас всплеск онкологии. Люди не понимают, что есть взаимосвязь этого тренда с тем, что мы едим. Если мы потребляем «пластиковый» сыр, то мы и становимся пластиковыми. Поймите, сначала люди начинают экономить на питании, а потом тратят бешеные деньги на лечение. Посмотрите, как помолодела онкология, теперь ею болеют 20-30-летние, раньше возрастной ценз был выше: 50-60 лет.

Нурлан: Никто нам не делает прививку из вредных продуктов. Я, например, антифастфудчик, я против тушенки, лапши быстрого приготовления.

- Как же, например, ориентироваться потребителям?

Вячеслав: Парадокс заключается в том, что техрегламенты устроены таким образом, что производители на упаковке могут писать только то, что они считают нужным. То есть дискредитирующая продукт информация ими не указывается: какова доля пальмового масла в сырном продукте, какова доля других добавок. Если даже мы будем под лупой рассматривать упаковку, мы не увидим все эти нюансы.

Нурлан: Мало кто знает, что такое, например, «Е 520». Очень узкий круг людей имеет представление, что такое глюконат натрия, и на упаковках никто из производителей не пишет: «глюконат натрия». Зачем, когда есть различные вариации «Е»? С юридической стороны предприниматель себя уже обезопасил, выразив состав продукта через короткие обозначения.

- Давайте поговорим о сыре с плесенью - рокфоре. Как распознать полезную плесень от вредной?

Нурлан: Это можно сделать только лабораторным путем.

- По оценкам некоторых экспертов, в 2015 году казахстанец в среднем потреблял около 2,5 кг сыра в год…

Вячеслав: Это ничтожно мало. Скорее всего, это связано с тем, что культура потребления сыра у нас не развита. Мы едим много мяса и хлеба. Сыр менее востребован, потому что мы не знаем, как его грамотнее потреблять. Ведь сыр можно добавлять не только в салаты или бутерброды.

Нурлан: Например, моцареллу можно есть с джемом или вареньем как десерт.

- Ценится ли наш курт?

Нурлан: Этот продукт нужно популяризировать, он продается по 1500-1800 тенге за килограмм. Многие считают, что это дороговато, но это не так. Ведь при его производстве также использовано молоко, ручной труд, он не может стоить еще дешевле. Многие этот продукт не ценят, хотя в каждой области он имеет свои вкусовые особенности.

Кстати, в Астане есть ресторан, в котором работает повар из Швейцарии. Он, как и все профессиональные повара, готовит блюда преимущественно из локальных продуктов. Например, он делает пасту с кониной и посыпает ее куртом. Это и вкусно и недорого – местные продукты более свежие, чем импортные. У многих казахстанских рестораторов пока другая поварская культура - они по-прежнему смотрят в сторону импортных продуктов.

- Часто производители говорят, что порой им трудно попасть на полки моллов, дисконт-центров. Крупные торговые сети не хотят брать неизвестные или малоизвестные бренды, к тому же они требуют за место на полке «входной взнос». Есть ли у небольших сыроварен потребность в том, чтобы попасть в моллы?

Нурлан: Ранее я работал в дистрибуционных компаниях и знаю ситуацию изнутри. Цена за место на полке в крупном супермаркете высока – это даже не одна тысяча долларов. Чтобы разместить товар на уровне глаз, понадобится как минимум 5 тыс. долларов, эту сумму нужно оплачивать ежемесячно. Ни один фермер не сможет себе этого позволить. Было бы замечательно, если бы государство обязало моллы иметь полки, специально отведенные для продукции фермеров, выделяло бы субсидии на эти цели.

Вячеслав: Принципиально должны быть полки не только для продукции made in Kazakhstan, а полки для товаров МСБ.

- Сколько на рынке игроков, которые составляют вам конкуренцию?

Нурлан: В Алматы моцареллу производят три фермерских хозяйства, включая нас. Качотту - только мы. Есть также ИП, которые делают хорошие турецкие сыры. Чтобы понять расстановку сил на всем сырном рынке, нужно заказывать исследование, мы этого не делали. Можно сказать одно - огромную конкуренцию по сыру создает Киргизия.

- Планируете ли расширяться?

Вячеслав: Мы принципиально не хотим наращивать свои мощности, хотим показать, что небольшие производители, как мы, также могут существовать и зарабатывать.

Нурлан: Мы как-то обсуждали со Славой вопрос – а нужен ли нам инвестор? К нам поступало предложение расширить цех с 20 до 50 квадратных метра, нарастить штат, оборудование, но мы поняли, что нам это не нужно. Мы на своем примере хотим показать, что у малого бизнеса есть право на жизнь.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800664 Вячеслав Столяр, Нурлан Каженов


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800616 Эсат Акйылдыз

Как управлять кухней и почему для местных торжеств бешбармак важнее торта

Шеф-повар отеля The Ritz-Carlton, Almaty рассказал об этом в интервью «Капитал.kz»

Мы сидим на 30 этаже отеля The Ritz-Carlton, Almaty в ожидании шеф-повара отеля. К нам за столик подсаживается жизнерадостный мужчина в белоснежной форме с наглухо застегнутыми золотыми пуговицами и с акцентом сообщает: «Привет, я Эсат». Расположившись в кресле, он начинает рассказывать о том, как стал поваром, как ушел из военного училища и поступил в кулинарный. Потом были годы путешествий из одной страны в другую, адаптация к новой кухне и местным продуктам. Чуть позже мы проходим на кухню – сердце ресторана, откуда доносятся запахи трав, специй и, конечно, мяса. Молодые помощники снуют туда-сюда, пытаясь ненароком не задеть фотографа, который в этот момент снимает рабочий процесс. В таком режиме и проходит наша беседа. В интервью деловому изданию «Капитал.kz» шеф-повар отеля The Ritz-Carlton, Almaty Эсат Акйылдыз рассказал о том, как управлять кухней, почему для местных торжеств бешбармак важнее торта и какова истинная ценность звезд Мишлена.

- Расскажите, с чего начинался ваш профессиональный путь повара. Для того чтобы стать поваром, нужно долго обучаться или это вопрос таланта?

- Прежде всего, вы должны любить то, что делаете. Моя любовь к кухне началась в детстве. Когда мы с сестрой были маленькими, то часто заменяли друг друга на кухне: один день я мог играть на улице, а она готовила обед с мамой; в другой день я готовил и помогал на кухне, а она играла во дворе нашего дома. Когда я вырос, то решил пойти в армейское училище, но после того, как поступил и проучился там около года, ушел, так как понял, что это не мое. Я бросил учебу и поступил в кулинарную школу. Уже в 15 лет я начал работу в небольших ресторанах. Думаю, чтобы стать хорошим поваром, нужно много путешествовать, нарабатывать опыт и изучать разные кухни мира. Каждое место учит тебя готовить по-новому: ты приспосабливаешься к традициям и местным продуктам.

- Повара, как правило, часто переезжают и меняют место работы. Скажите, легко ли адаптироваться к новой кухне и как оправдать ожидания гостей?

- Как правило, повара не задерживаются долго на одном месте, и тут дело не в том, что что-то идет не так. Просто когда шеф работает в одном ресторане или в одном отеле в течение пяти лет, то можно сказать, что он достигает своего потолка. Такие повара перестают расти, перестают пробовать что-то новое. Я сам люблю знакомиться с новыми местами и новыми традициями. Например, на Западе на свадьбе все внимание уделяется торту. Это как главное блюдо, которое выносят последним и вокруг него собираются все гости. Торт в западных странах – это показатель хорошей кухни и хорошего повара. В Казахстане на свадьбе важен бешбармак. Я, конечно, сейчас говорю о казахских свадьбах в национальном стиле. Бывает и такое, что я сам вместе с заказчиком езжу в магазин или даже на конную ферму за подходящим мясом для бешбармака – настолько он важен для гостей.

- Насколько мне известно, это не первый ваш опыт работы именно в ресторане отеля и не первый раз, когда вы работаете в Казахстане. Можно ли говорить о переменах на рынке в плане продукции или поставщиков?

- Для меня важно работать именно с местными поставщиками, так как это гарантия свежести продуктов. В Алматы я стараюсь использовать местные помидоры, которые только что росли в саду у фермера, а теперь я могу их использовать у себя на кухне. Конечно, я мог бы заказать помидоры из Италии, но они будут недельной или двухнедельной давности, пока их доставят к нам. Около 20% от того, что мы заказываем – это иностранная продукция. Так как Казахстан географически далеко находится от моря или океана, то основная часть поставок из-за рубежа – это морепродукты. Главными поставщиками для нас пока остаются Франция и Италия, но Казахстан стремительно развивается в этом направлении. Например, когда я в 2010 году впервые приехал в Казахстан, то мне было тяжело найти морскую соль и ее приходилось заказывать. Сейчас ситуация изменилась и на рынке уже есть магазины, где можно купить даже свежего лобстера.

- А кто контролирует все закупки? Неужели вы сами договариваетесь с поставщиками?

- Конечно, я не могу контролировать все процессы, включая и этот. В первую очередь из-за их объемов. У нас есть отдел закупок, который отвечает за работу с поставщиками и провизию для ресторана в отеле. Они все время мониторят рынок, разговаривают с поставщиками и договариваются о ценах на продукты. Со своей стороны, я тоже отчасти контролирую этот процесс. Бывает, что я езжу на встречи с поставщиками и смотрю, что они могут предложить. Но в моем случае я могу положиться на отдел закупок, так как они знают, что делают.

- То есть вы можете всецело отдаться приготовлению блюд?

- Нет. На первый взгляд может показаться, что шеф только и делает, что готовит блюда. На самом деле он должен быть и хорошим управленцем. Сейчас у нас на кухне работает 70 поваров, и шеф ответственен за административные процессы команды: расписание, отпуска, выходные. Так как у тебя в подчинении столько человек, ты должен быть очень собран. Шеф-повар, я сейчас говорю именно про отель, должен понимать, что помимо умения правильно резать морковь, ты еще должен уметь ладить с людьми и умело переключаться, например, между кухней ресторана и кухней банкетов. Когда ты работаешь в банкетном зале, то тебе нужно проконтролировать все процессы, начиная от заготовки и заканчивая главным блюдом и его единовременной подачей на сотни гостей.

- Кто в ресторане отвечает за персонал? Вы сами отбираете себе помощников на кухне или это обязанность HR-департамента отеля?

- В отношении именно этого ресторана могу сказать, что персонал уже был. Мы просто стали работать вместе. Конечно, как и в любом коллективе, у нас есть текучка. Часть сотрудников уходит, если, например, им предлагают другую работу. Мне в этом случае приходится искать новых работников, просматривать резюме, мониторить рынок. У нас есть HR-отдел, который является первой ступенью при устройстве на работу в отель. Мы проводим онлайн-оценку персонала и уже потом решаем, кто будет работать в команде. Когда вы работаете на кухне, гораздо важнее личные качества самого сотрудника. Над навыками работы мы можем поработать прямо на кухне, а вот человека изменить уже нельзя. На кухне важно быть командным игроком, помогать друг другу. Блюдо, которое мы готовим – это результат командной работы, а не одного человека.

- Есть ли разница в работе между шеф-поваром в отеле и шеф-поваром в отдельном ресторане?

- Быть шеф-поваром в отеле и быть шеф-поваром в независимом кафе или ресторане – это совсем разные вещи. В ресторане ты готовишь массово, для всех. В ресторанах поварам предоставляется больше возможностей для творчества и кулинарных экспериментов. В отеле же к тебе предъявляют более высокие требования и обязательства – ты ведь являешься частью отеля и должен соответствовать заданному уровню. Тебе часто приходится готовить для высокопоставленных лиц, президентов компаний или звезд шоу-бизнеса, поэтому нужно быть очень осторожным. К таким местам у клиентов высокие ожидания, которым ты должен соответствовать.

- Кажется, что в мире поваров все, о чем мечтает повар в карьерном плане, – это получить звезду Мишлена. По крайней мере, это нам показывают в фильмах. Как обстоят дела в реальной жизни? Важно ли повару получить заветную звезду?

- Нельзя оценивать рестораны только по звездам Мишлена. В мире много ресторанов и заведений, у которых нет этой награды, но это не умаляет их уровня и качества. Да, я бы не отказался от того, чтобы примкнуть к рядам поваров с мишленовскими звездами, но это не является самоцелью. Ведь главное оставаться увлеченным своим делом, преданным ему, работать над улучшением качества и вкуса твоих блюд, и тогда награда станет логичным результатом этих трудов.

- Большинство обладателей мишленовоских звезд – это французы. Скажите, какова вероятность того, что местные повара тоже станут обладателями этой награды?

- У местных поваров есть все шансы со временем получить звезду. Я не могу точно сказать, сколько времени нужно, чтобы казахстанский рынок вышел на должный уровень, но развивается он достаточно быстро. Повара, в принципе, люди творческие, особенно мишленовские, которые всецело поглощены своим делом. Те, у кого уже есть звезда Мишлена, не думают о том, что в этом году им нужно получить еще одну звезду.

- Насколько мне известно, вы стали практиковать так называемые chef’s table, то есть когда шеф-повар сам составляет меню из нескольких блюд плюс напитки. Как гости отнеслись к такому нововведению, ведь мы все привыкли выбирать…

- Отличие chef’s table от стандартного меню в том, что оно располагается максимум на двух страницах. Это такой выбор шеф-повара, когда уже все продумано за тебя. Во Франции, в кулинарной Мекке мира, в ресторане ты не найдешь меню на 25 страниц. Там тебе подают меню на одной страничке, где есть максимум два варианта ужина, при этом туда входит и салат, и основное блюдо, и, как правило, десерт. Такое меню фиксировано и ты не можешь выбрать ничего другого, так как за тебя уже все заранее продумал шеф-повар. Это как раз то, что практикуют повара со звездой Мишлена. Такие повара никогда не будут тебе угождать, потому что гости сами приходят к ним. Гости идут на их еду, идут за опытом и новыми вкусовыми ощущениями.

Мы решили сделать совместный проект с французским домом шампанских вин Veuve Clicquot («Вдова Клико», – прим. ред.). Именно под шампанское Veuve Clicquot Brut Yellow Label было разработано концептуальное меню chef’s table. Признаюсь, реакция была неоднозначной, так как местный рынок все еще придерживается привычек, когда к красному мясу подают красное вино и, соответственно, к рыбе или курице – белое. На Западе многие уже давно отошли от этого правила. Мы предложили не совсем стандартный вариант, когда к предлагаемым блюдам подается шампанское. Так как в Казахстане очень любят мясо, мы решили показать его немного под другим углом. Это наш летний проект, так что в этом случае нужно время, чтобы гости привыкли к новому формату.

- Есть какие-то блюда, неподвластные приобретенным профессиональным навыкам, умению? Когда остается только признаться: «Ну все, этого я не могу!»

- Для меня нет ничего невозможного (смеется). Я могу приготовить любое блюдо. Но мы должны помнить об аутентичности кухни. Например, если мы возьмем даже такое простое блюдо, как борщ, то мой борщ будет все же отличаться от тех, что привыкли есть в Украине или России. Ингредиенты и рецептура кухонь разных стран отличаются друг от друга, поэтому работа в отелях – это отличный шанс набираться опыта, узнавать новые техники и сочетания вкусов и применять их на практике.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800616 Эсат Акйылдыз


Россия > Агропром > agronews.ru, 23 июня 2016 > № 1799516 Николай Власов

Николай Власов: среди производителей молока есть откровенные жулики.

Заместитель руководителя Россельхознадзора Николай Власов в интервью ТАСС рассказал о ситуации с фальсификатом в молочной отрасли России и том, что недобросовестные производители встречаются даже среди крупных игроков

— Россельхознадзор опубликовал релиз о случаях и способах фальсификации молочной продукции. Помимо растительных жиров, производители используют мел, крахмал, соду… Ведомство не хочет озвучить конкретных производителей, которые «балуются» такими вещами?

— К озвученному списку того, что используют недобросовестные производители, можете добавить еще борную кислоту, ацетилсалициловую кислоту (аспирин) – ее добавляют для обработки кислого молока. Все это имеет место при производстве молочной продукции. Но самое основное – это растительные жиры, конечно.

Называть производителей, фальсифицирующих свою продукцию мы пока не готовы. Не готовы потому, что Россельхознадзор делает эту работу по поручению правительства. Нормальной нормативной базы, чтобы проводить эту работу, у нас пока нет. Например, нет статей в КОАП, по которым наши инспекторы могли бы применять штрафные санкции за обман потребителей. Этим наша ситуация отличается от ситуации Роспотребнадзора, который этим занимается очень долгое время и имеет соответствующую нормативную базу.

В такой ситуации, если мы будем озвучивать списки молокопереработчиков, которые производят фальсификацию своей продукции, а их очень много, мы втянемся в бесконечные количество судебных разбирательств. У нас их поддерживать ресурсов нет.

— Вы сказали, что проверки производителей по выявлению фальсификата проводятся по поручению правительства – как давно оно было озвучено? Какие меры планируется предпринять к нарушителям?

— Да, мы действуем в рамках поручения правительства, конкретно – вице-премьера Аркадия Дворковича. Поручение по этому поводу было дано в сентябре 2015 года. О результатах этой нашей работы мы регулярно докладываем, о выявленных случаев фальсификации сообщаем в Роспотребнадзор для принятия мер.

— Можно ли говорить, что добавлением мела, соды и прочего грешат прежде всего мелкие производители?

— Нет. Нет абсолютно. Есть мелкие производители, которые выпускают очень высокачественную продукцию, и есть откровенные жулики. При этом крупные производители тоже производят фальсификацию. Это происходит и на предприятиях крупных холдингов.

Причем вся фальсификация идет в молокопеработке, особенно при производстве молокопродукции с высоким содержанием жиров. Мы никогда не находили фальсификации сырого молока.

Могу подсказать еще одну интересную тему. В некоторых крупных компаниях мы столкнулись с новым явлением. Полагаем, что там имеет место низовая коррупция, выражающаяся в том, что происходит фальсификация молокопродуктов без ведома высшего руководства этих компаний.

У нас многократно были случаи, когда по распоряжению топ-менеджмента сам холдинг сдает нам продукцию на контроль фальсификации. И мы обнаруживаем в ней фальсификацию. Понимаете, если директор не сумасшедший — он фальсифицированную продукцию в лабораторию к нам никогда не сдаст. А они сдают. Это говорит о том, что они не в курсе происходящего – не в курсе того, что выпускают фальсификат.

Отсюда вывод – либо это коррупция среди «нижних чинов» компании (например, некто утащил сливки – притащил растительного жира), либо это «подарок» партнера по бизнесу — использование в производстве фальсифицированного компонента или полупродукта, изготовленного иной компанией.

— О фальсификациях в молочной отрасли говорят уже давно. Ситуация улучшается или, наоборот, становится более тревожной?

— Ситуация становится более острой. Причина совершенно очевидная, элементарная, можно сказать. В основе ее экономическая целесообразность. На рынке идет недобросовестная конкуренция. Честный производитель вынужден конкурировать с нечестным. Честный проигрывает, потому что фальсифицированная продукция дешевле. Кто-то и хотел бы производить нефальсифицированную продукцию, но, из-за угрозы проиграть в конкурентной борьбе, вынужден делать то, чего делать сам бы не стал.

Вследствие этого доля фальсификата на рынке растет. Пока мы не сделаем систему адекватную, останавливающую, систему контрольных и надзорных мер и не научимся адекватно извещать потребителя о том, кто есть кто, этот процесс будет продолжаться.

— Весной Россельхознадзор сообщал о создании перечня честных производителей молочной продукции. Перечень растет? Есть хотя бы здесь положительные моменты?

— Наш «список честных» — одно из таких мероприятий по адекватному информированию потребителей. Надо сделать так, чтобы производить фальсификат было страшно и экономически не выгодно.

Пока перечень растет. И пока ни одна из компаний, которые ранее были внесены в список, в ходе дальнейших надзорных действий его не покинули — то есть они и после внесения в «Список честных» не расслабились и на фальсификации продукции при повторных проверках не попались.

Список живет в режиме реального времени, туда добавляются производители, по итогам проверок которых Россельхознадзор не выявляет нарушений.

Россия > Агропром > agronews.ru, 23 июня 2016 > № 1799516 Николай Власов


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 июня 2016 > № 1807735 Александр Раппопорт

Александр Раппопорт: «Я стараюсь украсть все идеи»

А посетитель, по словам ресторатора, — это самый главный капитал. Александр Раппопорт на Петербургском форуме поделился с Business FM всеми секретами ресторанного бизнеса

Как совмещать адвокатскую деятельность с ресторанным бизнесом? Об этом на Петербургском международном экономическом форуме юрист и ресторатор Александр Раппопорт рассказал гендиректору «Румедиа» Михаилу Бергеру.

У нас в гостях известный ресторатор Александр Раппопорт. Адвокат Раппопорт тоже вполне успешный. Не завидует ли юрист Раппопорт ресторатору Раппопорту? Есть ли такой внутренний конфликт интересов?

Александр Раппопорт: Адвокат Раппопорт с ресторатором, мне кажется, уживается в достаточной степени спокойно. Относительно зависти — это, конечно, вопрос, над которым надо задуматься. Может быть, на неком уровне происходит нечто, на метафизическом, но вряд ли я это ощущаю. Я думаю, что они живут друг с другом в достаточной степени комфортно.

Если себя представить на вашем месте, я бы, конечно, позавидовал ресторатору, к которому стоят очереди. Все-таки в бюро у вас нет очередей.

Александр Раппопорт: Просто немножко другой критерий. Это просто разные бизнесы. Они прямообратные. Бизнес ресторана публичный, он требует публичности. Вся его формула требует определенной степени узнаваемости. Бизнес адвокатский, тем более тот, которым занимаемся мы, а мы занимаемся корпоративным правом, сделками, наоборот, требует достаточно серьезного молчания вокруг. Мы никогда не давали никаких комментариев. Мы никогда публично не говорим о своем адвокатском бизнесе. Сказать откровенно, аплодисменты всегда приятны, и, наверное, нет человека, которого бы это не волновало, но я не могу сказать, что это меня сильно возбуждает, иногда даже наоборот. Очень многие меня называют человеком общительным, тем не менее, как это ни парадоксально, я иногда все-таки публичности стараюсь сторониться. Поэтому в адвокатуре, которая требует и предполагает некой тишины, конфиденциальности и так далее, мне там было в достаточной степени комфортно.

Не сложно как бы жить на два дома, на две семьи? Вопрос времени, управления своими собственными ресурсами.

Александр Раппопорт: Жить на две семьи, по моему глубокому убеждению, наверное, одна из самых страшных участей, которая может выпасть на долю человека, потому что это требует некоего разрыва. Так как это абсолютно в дружбе друг c другом, то семья одна, а внутри семьи это же вопрос общественного договора, если вы можете договориться. Если один Раппопорт с другим договаривается, а я надеюсь, что это так, то все остальное происходит в достаточной степени спокойно.

В вашей ресторанной части лично меня некоторые вещи раздражают.

Александр Раппопорт: Отлично.

Первое — к вам трудно попасть. Это звучит как комплимент, но меня правда раздражает, когда приходиться назначать ланч на 17:00 — ни то ни се, потому что остальное время занято.

Александр Раппопорт: Я вас очень хорошо понимаю. Я вообще стараюсь у себя в ресторанах не делать то, что меня раздражает в других. И если меня раздражает какая-то вещь в одном ресторане, я постараюсь этого никогда не делать у себя. Конечно, когда ты звонишь в ресторан, а тебе говорят, что все занято, ты чувствуешь в определенной степени ущербность, невнимание, незаботу, раздражение. Но это, как ни странно — я, может, не очень приятную вещь скажу для аудитории — это вопрос привычки. Когда мы звоним на Западе в ресторан, в 90% ресторанов Нью-Йорка или Лондона невозможно заказать в тот же вечер. Мы к этому привыкли, и в этом нет ничего страшного. Это работает нормально. В Москве это действительно вызывает определенное раздражение. Нравится ли мне это как потребителю? Нет, не нравится. С точки зрения бизнеса есть вещи, которые мы можем сделать, а есть которые не можем. Меня иногда упрекают, и это действительно упрек, который у меня вызывает достаточно серьезный гнев, когда мне говорят, что это такой пиар.

Есть такая версия, что это специально.

Александр Раппопорт: Да, я это слышал. Во-первых, я иногда тоже попадаю в чужие рестораны, в которые трудно попасть, вижу полупустой стол, и у меня начинает просто все закипать. С другой стороны, для меня это является сильнейшей пощечиной, потому что, конечно же, посетитель — это самый главный капитал, который у нас есть. Если мы потеряем их лояльность, то никакого бизнеса не будет.

У посетителя возникает ощущение, что его дурят.

Александр Раппопорт: Конечно. Вы журналисты, вы можете провести журналистское расследование. Любую хостес хоть раз в жизни кто-нибудь просил попридержать стол, не отдавать, создавать искусственный дефицит, не сажать людей. Вот тогда действительно я мог бы стоять на эшафоте и самостоятельно рубить себе голову. Говорить сейчас, что мы никогда этого не делаем, смешно. Лично я думаю, что этот способ в маркетинге, если бы он был, был бы самым идиотским и катастрофическим, потому что если вы приучаете людей, что попасть нельзя, при этом у вас пустой ресторан, от вас просто все отвернутся. Но здесь есть одно «но» — могут быть злоупотребления. Когда ресторан популярный, иногда хостес могут придерживать стол, чтобы получить за это деньги. Мы с этим активно боремся. Есть рестораны, которые считают, что это нормально, и закрывают на это глаза. Мы увольняем людей, мы жестко с этим боремся. Многие внутри нашей системы считают, что я к этому слишком жестко отношусь, поэтому я слышу этот упрек в свой адрес, за моей спиной в ресторанах посмеиваются, потому что я сношу головы, а меня упрекают, что я это делаю искусственно.

Еще одна вещь, которая раздражает не только меня, — узкий набор карт, которые принимают рестораны Раппопорта. Экзотическая карта «Мир», American Express, которой в России почти нет, а дальше только наличные. Это мы можем обсуждать?

Александр Раппопорт: Мы можем говорить о чем угодно, но это вопрос, вырванный из контекста. Надо начать сначала. Я считаю, что главное в ресторане — это концепция и ее точность. В концепции очень много составляющих: настроение, еда, кулинария, как выглядит меню, какой свет, какая звучит музыка, во что одеты официанты. Ресторан «Доктор Живаго», о котором мы, очевидно, говорим, это ресторан российских национальных продуктов. Мы относимся к этому достаточно серьезно, потому что это часть концепции. У нас российские продукты, российская музыка, российские художники на стенах, русские дизайнеры, которые шьют наши платья, русский антиквариат. Это часть концепции, которая работает. Когда появился первый российский финансовый продукт, конечно, мы это восприняли как удачу, потому что у нас замыкается концепция. Когда вы говорите, что мы принимаем American Express, это неточность. В «Китайской грамоте» мы принимаем China Pay на базе American Express, это была небольшая ирония, и, кстати, к этому все отнеслись иронично. У нас есть перуанский ресторан, и если бы были перуанские карты, мы бы, конечно же, их принимали тоже. Что касается карты «Мир», это российский продукт, мы считали ее частью концепции, как минимум ее поддержать, и сделали, нам кажется, достаточно изящную вещь — объявили о том, что принимаем карту «Мир», и сказали, что проводим некий эксперимент и посмотрим, как это работает. Возник вокруг колоссальный резонанс. Мы считаем, что выполнили свою задачу. Все считали, что мы их агенты, что это заговор. Я вам скажу откровенно, я с ними встретился первый раз сегодня, то есть спустя неделю.

Здесь, на форуме?

Александр Раппопорт: Здесь, на форуме, вообще первый раз увидел их в лицо. Они сами не ожидали, конечно, такого резонанса. Они откровенно мне сказали, что у них нет никакой задачи, это общая платформа, которая работает, чтобы не принимали Visa и MasterCard, но про карту «Мир» не знали, наверное, процентов 70 или 80 людей, с которыми мы говорили. За один день мы, по-моему, покрыли узнаваемость почти на 100%, поэтому спокойно сегодня принимаем «Мир» и считаем, что это хороший и важный продукт. И мне он нравится как продукт. Когда я внимательно посмотрел, что они предлагают, не говоря о том, что это же бизнес. Карта «Мир» предлагает значительно более выгодные финансовый условия, чем любые другие карты.

Ну вот, началась настоящая реклама.

Александр Раппопорт: Вопрос же, почему мы это используем. Вы очень часто, наверное, оказываетесь в Америке, где вам говорят, что принимают только American Express. А в Европе часто говорят, что не принимают American Express, кстати, потому что она самая дорогая. Это нормально. Это к вопросу о резервации, когда вы не можете попасть в ресторан. Вещи, которые воспринимаются привыкшими к ним людьми нормально, у нас воспринимаются значительно более напряженно, агрессивно. Мы попробовали, это вызвало большой резонанс. Мы сегодня принимаем все карточки мира: American Express, Visa, MasterCard, поэтому я не думаю, что с этим есть хоть какие-то проблемы.

Мы сейчас говорим о ресторане как о бизнесе, хотя вы все время называете это своим хобби.

Александр Раппопорт: Я, конечно, говорю о ментальности, о подходе. Все-таки хобби от бизнеса отличается тем, что бизнес — это как минимум жизнеустанавливающий фактор.

Это базовый жизненный интерес.

Александр Раппопорт: Если завтра не станет моей основной работы, мне трудно будет без этого существовать.

Без хобби можно потерпеть, да.

Александр Раппопорт: Когда-то, когда мне было девять или десять лет, у меня украли мою коллекцию марок. Мне казалось, что жизнь останавливается. Если бы сегодня мне пришлось жить без ресторанов, наверное, это было бы сложно. Но между хобби и профессией именно то отличие, что без этого можно жить и существовать как минимум с точки зрения жизнеобеспечения, а без этого достаточно сложно. Я готовлю много лет, последние лет 30, я принимал дома 60-100 человек и все готовил сам. Закончил 10-12 кулинарных школ, я уже точно не помню. Сегодня это с точки зрения организационной бизнес, с точки зрения ментальной и отношения к этому психологического — это по-прежнему хобби.

Вы больше кулинар-повар или ресторанный организатор? Вы в каком-то интервью сказали, что администрирование персонала вам не очень интересно. Хотя я должен отметить, персонал у вас очень высокого качества.

Александр Раппопорт: Я скажу откровенно, это не вопрос интереса. Я считаю, что каждый должен заниматься тем, где его область экспертизы. У меня есть некая иллюзия, что я понимаю что-то в кулинарии, понимаю, что я еще много чего не понимаю, иногда понимаю, что хотят люди, что им будет вкусно, что им не будет вкусно. Моя основная задача — продумать концепцию, как я отношусь к концепции, что я туда включаю. Когда ресторан открывается, я погружен туда на 100%, я им занимаюсь 24 часа от полной разработки меню, причем неважно, для китайского повара я писал меню или для французского. Другое дело, что я никогда не учу повара готовить. Но для меня нужно вместо того, чтобы объяснять, что я хочу. Мне легче его написать и показать. Иногда оно имплементируется на 100%, иногда на 60-70%, это зависит от того, как дальше уже состоится разговор. Чтобы управлять рестораном, должны работать профессионалы. Я могу поставить задачи, как я хочу, чтобы персонал общался, как я хочу увидеть его отношение, но я не могу оперировать рестораном каждый день — не способен физиологически, физически, это не моя профессия. Для этого, как мне кажется, у меня есть очень хорошая команда, которая это делает day-to-day, а моя задача — делать точечные настройки и ставить задачи, что я хочу в результате увидеть.

А это в каждом случае отдельная группа людей, или у вас есть какая-то общая надстройка?

Александр Раппопорт: У меня есть формально некая управляющая компания, очень ограниченный круг людей, которые следят и контролируют все рестораны. Я не хочу это превращать, как существует у некоторых холдингов, в массивную надстройку и действительно серьезный бюрократические аппарат, но есть какие-то общие службы, которые работают на все рестораны. Тот же пиар у нас общий, управление, у нас общий управляющий директор, который контролирует изначально все рестораны, как раз отвечает за операционное управление. Но чтобы каждый ресторан работал, должна быть очень серьезная, абсолютно самостоятельная, независимая бизнес-единица. И в каждом ресторане есть свой директор или управляющий, есть своя команда, которая очень много операционных решений на месте принимает самостоятельно. Есть определенные вещи, которые мы спускаем, есть вещи, которые мы хотим видеть, которые мне важны. Например, почти ни один директор не сможет поменять меню без согласования со мной, одежду официантов или даже музыку, потому что эти вещи я считаю важными. Это нюансы, которые на самом деле вы никогда не видите и не обратите внимание, но это ровно то, что создает настроение, что создает то, ради чего мы делаем рестораны в конечном итоге. Еда — это то, что есть в видимости, сервис — это то, что видно, и есть очень многие вещи, которые вы не видите.

У вас нет общего бренда, как «Ресторанный синдикат»?

Александр Раппопорт: У меня есть бренд «Ресторан Раппопорта», нам говорят, очень похожи две буквы на «Роллс-Ройс». У нас есть общий бренд, мы его не можем сказать, что очень активно с точки зрения маркетинга продвигаем, просто не видим в этом необходимости. Но если вы видите карточку, а на ней написано «Ресторан Раппопорта», он существует.

На самом деле это часто звучит. А что такое «Ресторан Раппопорта»? Можно же как-то сформулировать в формате тоста?

Александр Раппопорт: В форме тоста я не уверен, но если попытаться коротко дать некие тезисы, рестораны Раппопорта — это в первую очередь рестораны, которые очень серьезное внимание уделяют концепции. У каждого ресторана должна быть своя четкая, жесткая концепция. Более того, у той же Ginza есть рестораны настроения, которые мне очень нравятся, о которых вы не сможете одной фразой сказать, какая там кухня. Я не умею это делать, поэтому я стараюсь делать то, что я умею. У меня такой критерий концепции: когда вы выходите из ресторана, у вас есть одна фраза, чтобы сказать, что вы ели. Если вы зайдете в мясной ресторан, это слово «мясо», если вы в перуанском ресторане — перуанская еда, испанском — испанская, китайском — китайская. Это легко. Объяснить, что вы находитесь в ресторане, в котором некая клубная обстановка, атмосфера, достаточно сложно. Это основа — одно слово для определения концепции, в которой находитесь, а дальше уже все детали. Мы придаем внимание музыке, мне говорят, что она узнаваемая. Мы придаем очень большое внимание дизайну. Мне говорят, что он похож, а я пребываю в некой иллюзии, что он везде разный. Оказывается, что нет. Это то, что, как мне кажется, отличает каждый ресторан от другого. Но есть ли что-то общее? Может быть, только внимание к деталям.

Скажите, если можно об этом говорить, вы — компания непубличная, не обязаны раскрывать структуру и так далее, у вас партнеры везде, я так понимаю, да?

Александр Раппопорт: Я бы не произнес этого просто во множественном числе. У нас есть партнер внутри нашей компании, который все время существует, поэтому не ищем нигде финансирования, финансируем все сами. И при этом, когда мы приходим в какой-то отдельный проект, если он уже исторически связан, или, бывает, что нас приглашают партнеры, тогда у нас возникает какое-то стороннее, третье лицо. В отдельных ресторанах у нас возникают исторические партнеры.

Это, наверно, в тех случаях, о которых говорят следующее. Некоторые ваши коллеги с уважением, иногда, может быть, с оттенком зависти говорят: ну, конечно, к Раппопорту владельцы помещений идут в долю, поэтому у него другие условия аренды. Ему легче жить, чем нам, простым арендаторам.

Александр Раппопорт: Вы знаете, это точно вопрос бизнесу и немножко чувствительный. Я вам так скажу, у меня есть один ресторан из 12, который у меня в качестве партнера выступает владелец помещения.

Да, это интересно. Кстати, об аренде и точках. Вот у меня, как у потребителя, есть такое ощущение, что в Москве существуют проклятые места. Вот какой ресторан ни открой, он все время прогорает. И одним вы занимались, вот «Цукер». Знаете?

Александр Раппопорт: Конечно, знаю, это ресторан, которым я занимался.

Да, это место, сколько там перебывало ресторанов. Вот в трех шагах живут нормально, а вот на этом углу что-то происходит. Есть какая-то мистика места?

Александр Раппопорт: Вы знаете, ресторанный бизнес — это бизнес, который развивается по правилам бизнеса, с очень четкими моделями, но это бизнес, в котором существует, назовите как угодно, шестой элемент, пятое чувство. Потому что очень часто, находясь в ресторане даже за день до открытия, мне тяжело определить, что с ним будет завтра. Но по поводу места того, которое вы сказали, не хочу произносить это слово вслух, вы знаете, у меня здесь возникает определенный кураж. Потому что, например, когда мы открывали «Доктор Живаго», нам говорили: не трогайте это место, все рестораны на протяжении 20 лет там прогорали, не трогайте. Мы открыли, пока получается. Мы открыли ресторан на месте «Воронежа», где 7 лет был до нас ресторан, у которого не очень хорошо шли дела. Нам говорили, что это место... нельзя его открывать, оно неправильное, не те потоки людей. Говорили люди очень серьезные. Мы открыли, у нас это происходит. Поэтому у меня скорее азарт такой появляется. Если места, с которыми сложно, ну, я не верю в это. Если мы говорим сейчас о том же «Цукере», когда вы придумываете и продумываете концепцию, очень важно... вот она зависит от места, потому что я глубоко уверен, что концепция, которая может идеально работать в одном месте, будет провальна в другом. Если вы не оцениваете место: ага, вот отличная точка, как тот же «Националь», замечательный угол, знаменитая «Клюшка», и в ней пойдет все, что угодно, это не сработает. Я стараюсь очень внимательно продумывать, что именно на этой точке, именно в этом месте может работать. Когда мы открывали «Китайскую грамоту», один наш первый проект, и мне вообще крутили пальцем у виска и говорили: на Сретенке, в подвале, китайский ресторан — ни один нормальный человек туда в жизни не придет. Кстати, «Китайская грамота» — один из основных наших показателей некой стабильности, ему три года, и как бы через 10 дней он заполнился, ровно то количество людей, которое пришло через две недели, плюс-минус, посещают его и сегодня. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, я человек суеверный, но, тем не менее, вот вам вопрос места — подвал на Сретенке, где нельзя ни припарковаться, ни подойти, казалось бы. Поэтому, если меня спрашивают, важно ли место — важно, просто ко всему нужен свой подход. Как говорил Жванецкий: «У меня хоть и маленькое, но умею с ним обращаться». Это Жванецкий.

Да, конечно. Пикассо приписывают фразу о том, что великие художники копируют, а гениальные воруют. В ресторанном бизнесе, вы что-то, где-то, у кого-то подсматриваете, воспроизводите? Джобс обожал эту фразу и не стеснялся того, что хорошую идею можно украсть.

Александр Раппопорт: Вы знаете, я вам скажу откровенно, 90% всей моей работы, все, что я делаю, тратя свое время, — это, конечно, воровство. Этим занимаюсь все время, я посещаю тысячи ресторанов, я смотрю все, что происходит. Я стараюсь украсть все идеи, какие только могут быть. Другое дело, вы абсолютно правы...

Ну это уже явка с повинной...

Александр Раппопорт: Абсолютно. Но я говорю при этом абсолютно откровенно, конечно, сегодня мир очень transparent. Вы не можете сделать модный, популярный ресторан, если вы не знаете идеально, как работают другие рестораны мира. Конечно, я могу зайти в ресторан в Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, увидеть блюдо, которое меня потрясает, конечно, оно через неделю будет у меня вне всякого сомнения. Другое дело, что делать это надо творчески, и если в вашем ресторане будут только копии, которые вы где-то своровали, у вас получится подделка. Вся идея — сделать из этого что-то реальное. Взять идею, взять концепт, переосмыслить ее, сделать из нее...

И ее отредактировать.

Александр Раппопорт: Отредактировать и сделать из нее отдельный, самостоятельный, творческий продукт. И мне кажется, без этого на сегодняшний день невозможно. Потому что тренд... когда говорят, почему ресторан популярный, потому что не может родиться ниоткуда, это же тоже воровство. В мире стали популярными перуанские рестораны, 7-8 лет назад. В Москве за последний год их открылось четыре. Это что, воровство идеи? Ну, в какой-то степени, назовите это как угодно, дальше это уже зависит от терминологии.

Ну да, в ресторанном бизнесе нет интеллектуальной собственности практически.

Александр Раппопорт: Более того, я вам скажу откровенно, бывает от обратного. Мы придумываем какое-то блюдо, ну, как минимум приводим его впервые в Москве или в России, а после этого оно заполняет весь город. У меня только чувство гордости, никто на меня не ссылается. Ни один ресторан в жизни не скажет, что это первым возникло у нас, но, тем не менее, мне очень нравится, что мы были одними из первых, кто это инициировал, после этого пошло дальше. Замечательно.

В рамках форума, по-моему, вы единственный представитель ресторанов таких. Просто здесь есть фабричное питание для участников, условно говоря, есть ресторан, куда можно прийти, заказать что-нибудь.

Александр Раппопорт: Немножко по-другому, мы единственный платный ресторан. Здесь достаточно много, в том числе, заказать столики, вот рыбный есть ресторан, есть другие рестораны, в которых кормят бесплатно. Мы — единственный ресторан, который кормит платно, у которого отдельная система кухни, то есть мы не кейтеринг. Мы самостоятельно построили здесь наш ресторан и привезли поваров из Москвы и Санкт-Петербурга, которые готовят здесь еду. Да, единственный.

А было много желающих, вы прорывались? Почему вы вообще решили?

Александр Раппопорт: Я объясню. Во-первых, по поводу «прорывались», я точно думаю, что несколько не то определение. Давайте сначала поймем, почему одни. Потому что общая система логистики такова, не важно, будем ли мы или кто-то другой, очень сложно при единой кухне, при единой системе подвоза, чтобы здесь было несколько хозяев на одной кухне, в прямом и переносном смысле слова. С точки зрения прорыва, это такая достаточно непростая экономическая модель, нам надо было построить рестораны, которые будут существовать три месяца. Хотел ли кто-то еще, я не знаю. Здесь, насколько я знаю, был некий тендер, мы присылали документы. Кто был кроме нас, мне неизвестно, я не очень как бы в этой кухне находился. Но, тем не менее, это достаточно непростой с точки зрения бизнеса бизнес, извините за тавтологию. Потому что нам нужно было создать три, абсолютно независимые системы, достаточно сложные, вы знаете, здесь достаточно большие потоки, и за три дня, грубо, как минимум их окупить. Поэтому я не знаю, насколько здесь... Как бы представления о том, что эти деньги падают с неба, мне кажется, в достаточной степени далеки от истины.

Александр, еще такой вопрос в завершение нашего разговора. Как далеко вы готовы экспансию свою... как далеко вы готовы разгонять?

Александр Раппопорт: Давайте я вам отвечу. У каждого есть своя специфика. И я вам уже говорил сегодня, что есть вещи, которые я умею делать, а есть, к сожалению, которые не очень. И я стараюсь, надеюсь, что мне хватит иронии, интеллекта, всего вместе, чтобы понимать, что я могу делать, чего не могу. У нас работает так модель, что каждый ресторан требует моего глубокого, максимального погружения, как минимум на фазе его создания. И здесь, как у Кощея Бессмертного, количество жизней ограничено. Я не смогу развиваться бесконечно, это плюс и минус с точки зрения новых концепций и идей, потому что это требует, действительно, очень серьезного погружения. Мы когда открывали в прошлом году, случайно так произошло, три ресторана подряд, но это все равно как, я уже, по-моему, говорил это, мы говорили про две семьи, а это как рожать трех детей от трех разных женщин в одно и то же время. Ну, наверное, это в какой-то степени приятно, но это трагедия, которая разрывает на части абсолютно, и это очень сложно. Поэтому для себя я принял некое решение. Мы на сегодняшний день, с точки зрения новых концепций попытаемся открыть не больше, чем два, максимум три ресторана в год, а может быть и меньше. С точки зрения развития, да, мы собираемся развиваться. Стоять на месте, тем более в этом бизнесе невозможно, потому что все считают это проявлением слабости. Это, кстати, одна из специфик. Если вы возьмете любого ресторатора, вдруг увидите, что он год ничего не открывает, все, он сошел, уже идут слухи. Но при этом мы собираемся развиваться немножко, что называется вширь. Мы взяли сейчас три наши основные модели — это закусочная «Воронеж», «Китайская грамота» и «Ку-ка-ре-ку», и будем открывать определенные такие мини-контролируемые сети, то есть это не будет сто ресторанов, а пять-шесть. На их базе мы собираемся делать, мы уже открыли второй «Воронеж» в Камергерском переулке, на Большой Дмитровке на углу. Мы сейчас строим новое «Ку-ка-ре-ку». Мы открыли две «Китайские грамоты».

Я так понимаю, российское мясо вас вполне устраивает.

Александр Раппопорт: Меня очень устраивает мясо. Вы знаете, ведь родоначальники стейков — это американцы, несомненно. Стейк как некая высочайшая форма потребления, потому что он готовится не на плите, он готовится на пастбище. Если вы приходите в любой, уважающий себя стейк-хаус, то вам тут же расскажут, какое у них стадо, где берут эту корову, что она ест, как она выращивается и так далее. Когда мы получали импортное мясо, вы получаете в вакуумной упаковке, ну, хорошо, если страна-производитель совпадает, а дальше, что это за бык, как он выглядел, что он ел, какими лекарствами его кормили, чем он питался, вы не знаете в точности. Когда у вас есть возможность, не важно, мы пользуемся воронежским мясом, существует как минимум еще пять-шесть очень неплохих производителей. Проблема же России в чем? Что здесь не было специальных мясных пород для этого выращиваемых. А это идея достаточно революционная американская столетней давности, что бычка надо убрать с поля и вместо травы кормить его кукурузой, за счет этого появляется мраморность. Кому-то это нравится, в Аргентине это не прижилось, но именно мраморное мясо попадает отсюда. У нас есть пять-шесть подобных производителей. Нам нравится тот, кого мы выбрали, но я фактически каждого бычка, которого вы едите, знаю в лицо. Я знаю, как минимум смотрел ему в глаза, и я знаю, что он ел, как его забивали, я знаю, как делали этот стейк. У нас, например, есть стейк «Дельмонико», который один на корову. Представляете, если вы берете... ну, с точки зрения импорта это вообще невозможно, даже теоретически, никто это в жизни не будет делать, но даже на большом производстве здесь достаточно сложно, чтобы кто-то... Поэтому мы пытались связать себя с неким процессом, который большой с одной стороны, который может не только наши, но и другие потребности восполнить. С другой стороны, достаточно маленький, чтобы быть гибким, делать тот продукт, который нужен нам. Поэтому когда мы говорим об экспансии, еще раз возвращаясь к этому, я считаю, что у нас все очень ограничено. Нас много зовут в другие города. Я думаю, что с точки зрения, как минимум сегодня, пока мы не построили некую систему франшизы, нам это делать будет очень сложно. Мы, кстати, строим сейчас два ресторана в Сочи, и у нас есть ресторан здесь, но я думаю в ближайшее время на этом остановиться, хотя у нас существуют от близких друзей и партнеров предложения, от которых трудно оказываться. Ну, потому что это просто сложно, мы не можем себе позволить хотя бы чуть-чуть поставить под вопрос наше качество, а для этого необходимо нависать, присутствовать, терроризировать всех личным присутствием.

Михаил Бергер

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 июня 2016 > № 1807735 Александр Раппопорт


Россия > Агропром > newizv.ru, 21 июня 2016 > № 1803594 Василий Узун

Главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Василий Узун – о перспективах развития сельского хозяйства и эффективности господдержки АПК

«Задача номер один для нашего агропрома – выход на мировой рынок»

Георгий Степанов

Объем государственной поддержки агропромышленного комплекса в 2016 году составит примерно 250 млрд. рублей. Об этом в кулуарах только что завершившегося Петербургского международного экономического форума заявил вице-премьер правительства РФ Аркадий Дворкович. Ранее глава Минсельхоза Александр Ткачев, представляя национальный доклад о реализации госпрограммы развития АПК до 2020 года, напомнил, что отрасль по итогам года показала трехпроцентный рост, объяснив это масштабной господдержкой – в 2015 году АПК было выделено 222 млрд. рублей, что на 15% больше, чем в 2014-м. О том, насколько эффективна господдержка сельского хозяйства, «НИ» беседуют с доктором экономических наук, главным научным сотрудником Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Василием УЗУНОМ.

– Госсподдержка в размере 250 млрд. рублей – это много или мало? Ощущают ли аграрии эту поддержку?

– Конечно, если мы хотим наращивать производство, господдержка необходима. Скажем, в случае с овощами государство поддерживает строительство и ввод теплиц. По фруктам у нас пока низкий уровень самообеспеченности, мы завозим в год 3 млн. тонн цитрусовых – то, что сами никогда не будем производить. По птице и свинине продолжается ввод мощностей, на которые раньше были получены субсидированные кредиты.

Считаю, что задача номер один для нашего агропрома – выход на мировой рынок мяса птицы, свинины, сахара и некоторых других продуктов, и вот здесь государство должно помочь нашим производителям и экспортерам. В противном случае нас ждет потеря тех темпов роста, которые сложились в предыдущие годы, так как внутреннее потребление не растет, а даже падает из-за снижения доходов населения. Если мы прежде все время говорили о чистом импортозамещении, то теперь должны ориентироваться на экспорт. Это – ключевое условие развития агропромышленного комплекса. Все говорят: у России огромные возможности, но пора бы уже показать, что мы способны производить качественную продукцию. Мы продолжаем списывать долги многим странам, например, Узбекистану. При этом обычно выдвигается условие: мы вам спишем долги или предоставим кредит, но вы обязуетесь купить у нас зерно, мясо, птицу, масло. Наши торгпредства должны переориентироваться, работать на экспортную пропаганду, на поиск рынков.

– И все же, есть ли ощутимый эффект от господдержки производителей молока и говядины?

– Он весьма скромный. Государство решило, что если оно понастроит мегафермы, крупные комплексы, как это было сделано с птицеводством и свиноводством, то закроет вопрос с обеспечением рынка молоком и говядиной. Но в скотоводстве, в овцеводстве так не получается. Там нужно подключать сотни тысяч мелких фермеров, которые сначала будут выращивать телят на своих небольших угодьях, а уже потом, через год – продавать крупным компаниям по откорму, переработке. Требуется другая схема. Нужно в большей степени ориентироваться на малый бизнес, принципиально менять идеологию поддержки. Она должна быть рассчитана на длительную перспективу. Производство молока растет только в фермерском секторе, но деньги туда идут небольшие.

Наращивая господдержку, нужно застраховаться от ошибочных решений. Например, Евросоюз занимался импортозамещением долгие годы. В ЕС поддерживалось производство сахара и сахарной свеклы, там вытесняли тростниковый сахар – путем ограничений, импортных пошлин. Потом, со вступлением в ВТО, ситуация стала меняться. Квоты убрали, пошлины снизили. Были закрыты несколько сотен заводов, поскольку производство стало невыгодно. Нам нужно помнить о такого рода вещах. Теплицы в северных регионах России – это хорошо, пока есть господдержка. А если в один прекрасный момент ее не станет, если электричество и газ будут по рыночной цене, если строить придется на свои деньги, то аграрии будут вынуждены сворачивать свое производство. Конкуренты вытеснят их даже с внутреннего рынка.

– Официальные лица заявляют, что слабый рубль делает российскую аграрную продукцию более конкурентоспособной на нашем и мировом рынках. Так ли это?

– Да, сейчас наши сельхозпроизводители продают товары по более низким ценам, чем на мировом рынке. Но опыт предыдущих кризисов показывает, что долго это не держится. И в 1998, и в 2008 годах мы наблюдали такую ситуацию: рубль слабел, но внутренние цены достаточно быстро росли и подравнивались с мировыми. А как наши аграрии будут конкурировать с зарубежными фермерами, не получая тех же денег, что и они?

Наши сельхозпроизводители хотят продавать свою продукцию по ценам глобального рынка. Недаром же власти ввели экспортную пошлину на зерно. Вроде бы хотели, чтобы животноводы получили дешевые корма, а население – дешевый хлеб. Без этой пошлины на экспорт уходило бы гораздо больше зерна, и, соответственно, внутренняя цена подтянулась бы до международной. Хуже всего, когда начинают искусственно сдерживать цену. Так было неоднократно за нашу историю – и в конце 80-х, и в начале 90-х годов, когда государство пыталось купить у своего производителя в двадцать раз дешевле, чем у зарубежных. В итоге производитель прекратил продажу, и это обернулось пустыми магазинными полками.

– Насколько серьезна проблема с обеспеченностью аграриев современным оборудованием и технологиями? Ведь все это – в основном зарубежное, и зависимость от импорта сохраняется.

– Это правда. Мы в больших количествах покупаем за границей элитные семена, породистый скот, средства защиты растений, технику, биодобавки в корма. Нам остается молить бога, чтобы с нами не поступили так, как мы в августе 2014 года, – на наше эмбарго не ответили бы запретом на ввоз этих ресурсов. Это очень сильно ударило бы по урожайности, по продуктивности, по эффективности аграрного производства. Пока ограничений нет. Но импорт дорогой, и он тоже ведет к повышению внутренних цен.

Конечно, какие-то меры принимаются – по налаживанию собственного производства техники, по выводу российских пород скота. Действует программа поддержки комбайностроителей, тракторостроителей. А вот с научными достижениями плохо – новые сорта растений и породы скота не появятся ни за месяц, ни за квартал, ни за год. Мы субсидируем покупку семян из других стран, тратим на это государственные деньги, вместо того, чтобы больше средств расходовать на поддержку собственных селекционных центров.

– Легче ли сегодня аграрию получить кредит, чем до введения эмбарго?

– Нет, с кредитами стало еще труднее, хотя государство пытается привязать всех сельхозпроизводителей к банкам. Дело в том, что, когда происходит девальвация рубля, наши банки поступают одинаково – направляют значительную часть средств на валютные спекуляции, а не на кредитование. Там можно заработать гораздо больше. Поэтому кредитовать никто не хочет, особенно когда речь идет об инвестиционных кредитах, сроком на 15 лет. Кроме того, дешевые займы прежде можно было получить за границей. Многие банки брали там под 2–3%, а здесь отдавали под 15%. Сейчас эти источники закрыты, а свои деньги тратить не хочется. В нынешней неустойчивой ситуации все достаточно осторожны. Хотя этой весной коротких кредитов выделялось чуть больше, чем в прошлом году – в абсолютных цифрах. Но надо сравнивать корректно, с учетом инфляции.

– Насколько в целом изменился российский продовольственный рынок за последние полтора-два года?

– Когда мы говорим о доле импорта на нашем продовольственном рынке, мы анализируем таможенные данные – стоимость ввезенной продукции. Если взять в среднем, у нас получается 10–15% по всем продуктам, это немного. Но Росстат дает еще такой показатель – доля импортной продукции в обороте розничной торговли. Прежде она была 33–35%. Сегодня – уже 27%.

По пути от границы до магазина импортное продовольствие дорожает в два, в три, а некоторые виды – в четыре раза. У покупателя создается впечатление, что на импортные продукты он тратит слишком много денег. Он прав, однако его деньги уходят не иностранным поставщикам, а, собственно, российскому бизнесу, который занимается ввозом этой продукции и продвижением ее на рынок. Очевидно, что с момента введения эмбарго зарубежных продуктов стало меньше, сократилась и разница между ценой на границе и в магазинах. При этом ни о каком риске дефицита пока нет речи – все же сохраняется рыночная экономика, которая находит замену исчезнувшим с рынка товарам. Главная проблема в другом – в снижении доходов и, соответственно, покупательной способности населения, в повышении расходов на питание.

Россия > Агропром > newizv.ru, 21 июня 2016 > № 1803594 Василий Узун


Россия > Агропром > gazeta.ru, 18 июня 2016 > № 1803773 Александр Ткачев

«Мы уступили им свои полки и сбежали с поля»

Интервью главы Минсельхоза Александра Ткачева

О новых сельскохозяйственных законах и регламентах, штрафах за фальсификацию, финансировании АПК и импортозамещении в винном секторе в интервью «Газете.Ru» и агентству RNS в рамках ПМЭФ-2016 рассказал министр сельского хозяйства Александр Ткачев.

— Александр Николаевич, одним из последних решений, касающихся продовольственного эмбарго, было ослабление ограничений для производителей детского питания. Расскажите, в чем была причина таких мер и есть ли предпосылки для изменения списка запрещенных продуктов для других производителей?

— Вы знаете, это была точечная мера. Мы сделали это прежде всего для поддержания производителей детского питания в России, которые используют органические продукты. Мы пока не имеем стандартизации органических продуктов, норм и правил.

И закон об органическом продовольствии, который сегодня в том числе по инициативе Минсельхоза проходит согласование со всеми заинтересованными ведомствами, очень надеюсь, будет принят в этом году.

После этого мы сможем производить у себя в стране органические продукты питания, и, таким образом, отпадет необходимость в поставках импортной продукции. Но я хочу сказать, что в вопросе ослабления эмбарго речь идет всего лишь о 700–800 тоннах, которые поставляются из-за рубежа. Это совершенно незначительное количество.

— То есть это было сделано только для отдельных производителей?

— Да, меры приняты потому, что мы должны кормить своих детей правильным качественным продуктом. Но после того, как закон вступит в силу, я думаю, эту нишу мы в будущем закроем, хотя это будет и нескоро. Рынок органической продукции в стране находится в зачаточном состоянии. Если брать мировую практику, то доля органики делится примерно надвое. 50% с лишним производится в Америке, и большая часть остального — в Евросоюзе. В России, может быть, около 1% производится, что ничтожно мало, ведь мы находимся в начале пути. Но я уверен, что наши экологически чистые продукты, без ГМО, будут востребованы, как только мы создадим прецедент на рынке, примем правовую норму. У нас есть предприятия, которые хотят этим заниматься. Спрос на органические продукты пока невысокий, но он будет расти, особенно когда наши товары пойдут на экспорт, у меня есть большие надежды на этот счет.

— Есть прогнозы по тому, насколько крупным может быть рынок органической продукции в России?

— Мне сложно сейчас оценить его, я уже сказал, что на нас сейчас приходится только 1% от мирового рынка, а совокупный объем органики составляет около $100 млрд.

Но через пять лет мировой рынок будет уже $200–250 млрд.

В России все зависит от многих факторов. Прежде всего, мы должны накормить себя простыми продуктами питания, закрыть все дефицитные ниши в мясе, молоке, у нас этого еще нет. Ведь те страны, которые занимаются органикой, давно накормили себя и, в общем-то, здорово последние десятилетия кормили нас с вами. А мы, так сказать, уступили им свои полки, сбежали с поля боя и уступили врагу, образно выражаясь. И конечно, это нездорово. Поэтому мы сейчас возвращаем свои позиции. Когда мы освоим этот уровень производства, будем активно думать об органике.

— Кстати, если мы говорим о качестве продовольствия, то остро стоит вопрос о фальсификации продуктов и об отсутствии маркировки. Когда будет решение по этому вопросу?

— Этот вопрос очень активно сейчас прорабатывается со странами ЕврАзЭС. Надо отдать им должное, у нас нет больших противоречий, мы понимаем друг друга. Наши коллеги, партнеры по союзу, тоже озабочены фактом фальсификации. И их беспокоит, что горе-предприниматели, особенно в молочной промышленности, очень активно используют немолочные жиры.

Очень надеюсь, что осенью мы примем технический регламент. Новая маркировка, которая будет присутствовать на этикетках молочной продукции, повысит прозрачность рынка и конкурентоспособность производителей, которые делают молочные продукты из настоящего молока.

Этот регламент поддержит их, и наши сельхозтоваропроизводители его давно ждали.

— Повлияют ли новые стандарты на стоимость продукции?

— Знаете, это копеечные вещи, потому что все в этом заинтересованы, и скажу вам почему. Добросовестные товаропроизводители, переработчики молока заинтересованы в том, чтобы показывать состав продукта, чтобы потребитель знал, из чего сделано молоко. И мы надеемся, что маркировка поможет потребителю выбрать настоящее молоко, а не молоко с добавлением пальмового масла, кокосового масла и так далее. Люди увидят, скажут: «Слушайте, что-то здесь какая-то пальма», и будет у них маленькое отторжение, они будут искать на прилавках чистые продукты.

— А что будет с ключевой проблемой, со штрафами для фальсификаторов?

— Их ждут достаточно большие штрафы, до 1 млн руб. для юридических лиц. Это во многом отрезвит рынок и недобросовестных производителей.

— Миллион рублей за первое нарушение или это максимальный штраф?

— Потом последует приостановка деятельности. Это будут жесткие меры.

Бюджет пойдет на экспорт

— Как известно, уже началось обсуждение бюджета. Александр Николаевич, в текущих сложных экономических условиях в какой степени оптимизация бюджетных трат может затронуть сектор АПК?

— Мы очень надеемся, что сокращений не произойдет. Тем более есть благоприятный фактор, который заключается в том, что комиссию по АПК возглавляет премьер-министр и руководство будет непосредственно участвовать в принятии таких решений, контролировать расходование средств, и, естественно, нам будет проще информировать руководителя правительства о нашем потенциале, может быть, нехватке средств и каких-то других проблемах.

Я считаю, что сельское хозяйство растет лучше других отраслей нашей экономики, поэтому грех как-то урезать, подрезать и останавливать это развитие. Потому что это не просто 3% роста, за этим стоит огромное количество людей, предприятий, налоговая база, и мы тем самым закрепляем людей на селе.

— Понятно, что Минсельхоз не хочет, чтобы ему сокращали финансирование программы...

— Я вас уверяю, что и руководство страны тоже не хочет сокращения программы Минсельхоза, потому что это не просто министерству непосредственно все делать, а дальше это наши сельхозтоваропроизводители. Зачем рубить сук, на котором будет рост, на котором идет движение, будет развитие.

Сельское хозяйство развивает и сопутствующие отрасли экономики: машиностроение, сельхозмашиностроение, обрабатывающую промышленность. Мы покупаем много ГСМ (горюче-смазочные материалы. — «Газета.Ru»), очень много металла, мы много строим в сельском хозяйстве, всякие комплексы по содержанию животных, покупаем оборудование в конце концов. Во всем мире такой драйвер экономики — сельское хозяйство.

— Поддержка, безусловно, нужна, но у нас есть такие отрасли, которые уже очень хорошо развиты, например свиноводство, птицеводство, и есть отрасли, которые только начинают зарождаться, овощеводство или аквакультура. Если из-за сложных условий будет сокращено финансирование, для каждой отрасли оно будет сокращаться равномерно?

— Что касается свиноводства и птицеводства, мы обсуждаем поддержку этих направлений, потому что мы уже насыщаем свой рынок. У нас есть в плане и овощеводство, и производство плодов, фруктов, молока, мяса говядины — это вещи, которые нам предстоит еще пять-семь лет наращивать и тем самым закрывать этот дефицит.

Но с другой стороны, по мясу свинины и птицы у нас очень хорошая экспортная составляющая, и обидно было бы сокращать производство.

Мы должны наращивать (экспорт. — «Газета.Ru»). Весь мир экспортирует, каждая страна Евросоюза или Америка, все борются за экспорт. Поэтому, накормив себя, мы должны дальше идти. Зарабатывать валюту в страну.

— Импортозамещение в вине тоже важная для России отрасль. Не так давно Минсельхоз подсчитал, что площадь виноградников в России сокращается и сбор винограда падает. Какие меры будут приниматься для поддержки отрасли?

— У нас достаточно регионов в стране, которые готовы возделывать виноград и делать вино отличного качества. Для этого нужны две составляющие. Первая: мы должны продолжать поддержку закладки новых виноградников и выкорчевку старых, поддержку покупки шпалеры. Всего примерно три-четыре направления, где мы должны поддерживать производителей.

И второе: в какой-то мере нужно сдерживать рынок импортных виноматериалов. Потому что 30% вина мы завозим готового в бутылках, 30% производим у себя собственного вина и 30% завозим в виноматериалах в трюмах через порты.

Потом это все расходится по винзаводам, и здесь мы под собственными брендами разливаем. Конечно, это уже недобросовестная конкуренция, в том числе из-за этого у нас малая закладка винограда, это сдерживает рост. Потому что надо заложить виноград и пять-семь лет ждать, пока он вырастет. А так пришел, разлил, продал, получил прибыль и так далее. По этим направлениям будем работать, и я надеюсь, что у нас получится очень серьезный эффект.

— Интересуются ли иностранцы локализацией производства вина в России? Например, французы или чехи?

— У нас есть чешские инвестиции на юге страны. Это инвестиции в виноград. Они заложили виноград, и мы, в общем-то, их поддерживаем, они добросовестные. Мы их воспринимаем как российских инвесторов, они также строят свои перерабатывающие предприятия.

Дело в том, что из-за таких факторов производство винограда и вина имеет низкую маржинальность, низкую рентабельность — крайне низкую. Поэтому там нет очереди инвесторов. Нам надо создавать предпосылки для того, чтобы люди вкладывали свои средства, инвестиции, зарабатывали. Это трудоемкий и трудноокупаемый процесс, но он должен приносить людям доходы, тогда это будет интересно. Тогда мы увеличим в два-три раза наши площади винограда, в десятки раз увеличим заводы по переработке, а значит, будем создавать российское вино. Это возможно. Крым, Кавказ, юг России.

Карина Романова, Елена Сухорукова 

Россия > Агропром > gazeta.ru, 18 июня 2016 > № 1803773 Александр Ткачев


Россия > Агропром > gazeta.ru, 16 июня 2016 > № 1803789 Николай Кокарев

«Я объездил все живые и полуживые фермы»

Как можно заработать на санкциях и коровьих лепешках

Уничтожение санкционных продуктов и коровьих лепешек может быть прибыльным бизнесом. О «крышевании» фермеров и о том, какие еще продукты годятся для производства биогаза, в интервью «Газете.Ru» рассказал инноватор из Оренбурга и участник ПМЭФ-2016, глава компании «Комплексные системы утилизации» Николай Кокарев.

— Как родилась идея такого специфического бизнеса — производить биогаз из коровьих и пищевых отходов?

— Наверное, не от хорошей жизни — от потери предыдущего бизнеса. Раньше я занимался, и довольно успешно, полиграфией, издательским делом, рекламой. Кроме этого, моя компания изготавливала номерные знаки для ГАИ. В какой-то момент пришли люди в погонах и отжали.

— И на что вы жили?

— Года полтора был вообще без заработка. С женой и двумя детьми. Подъедали запасы, друзья денег давали. Со словами «вернешь при случае». В итоге друзья и надоумили: делай бизнес на отходах.

— Это правда, что представители Роспотребнадзора заключили с вами договор на утилизацию запрещенных к ввозу продуктов питания?

— Да, мы и «запрещенку» утилизируем. Помидоры турецкие, а фрукты из Италии, Испании…

— Выгодно? Почем «санкционка» на переработку идет?

— По 6 рублей за тонну.

— Ну, это не бизнес. Зато Роспотребнадзору, похоже, выгодно, хлопот меньше.

— Конечно, все лучше, чем закапывать-то.

— Ваш бизнес — прямо как зеркало русской санкционной борьбы и утилизации. Хорошо, но хотя бы с коровьим добром в России проблем нет? Обеспечены мы этим «сырьем» на 100 лет?

— Не совсем, есть проблемы. Я объездил все живые и полуживые фермы в радиусе 40 километров от города Оренбурга, начиная от небольших фермерских хозяйств, знаете, по 20–30 голов, и заканчивая крупными фермами. Нужно было сначала, прежде чем перерабатывать, закупить оборудование, найти постоянный источник отходов и договориться с владельцем этих отходов. Но никто не хотел связываться с переработкой.

— Им что, жалко этого сырья на букву «г»?

— Им ничего не нужно. Абсолютно. Вообще. Зачем им напрягаться?

— Но это же частники! Почему они противятся?

— Они в любом случае получают субсидии за неурожай по причине засухи или нашествия саранчи, вместо того чтобы страховать посевы. В общем, не мое это дело. Но удобрение из коровьих лепешек им тоже не нужно. Это не укладывается в привычные агротехнологии. Сейчас агротехнологии заточены под химию: проще под зернышко положить крупинку минерального удобрения, чем возиться с органикой.

Кое-как нашел я одного фермера, который согласился. Он продвинутый, за границей был в составе делегации региональной и видел, как биореактор производит удобрения. Он мне помещение выделил под оборудование, я плачу за аренду. На этом, собственно, наше сотрудничество заканчивается.

— Хотя бы так. Значит, вы начали переработку…

— Нет, я начал с инноваций. Начал заниматься научно-техническим поиском. Опыта внедрения и эксплуатации установок по утилизации органики нет никакого и ни у кого в России. Например, никто не знал тогда, каким должен быть состав комбинированной смеси. Есть очень много параметров, которые серьезно влияют на успешное протекание процесса переработки органических отходов с генерацией биогаза и получением комплекса удобрений.

Пришлось искать научную литературу, а она в основном, конечно, иностранная, а именно немецкая. Хорошо, что к этому времени появились уже переводы. В общем, мы с женой — мы оба инженеры по специальности, она по станкостроению, я просто инженер-механик — засели за литературу, много экспериментировали и только через полтора года добились устойчивой работы установки. Заметьте, на всех видах отходов, на которых мы экспериментировали.

А их очень много: навоз крупного рогатого скота, смеси, свиной навоз, птичий помет, отходы питания, просроченные продукты питания и так далее.

— Первые деньги на чем заработали?

— Первые наши клиенты, самые хорошие, это Metro Cash & Carry, с кем мы до сих пор и работаем. Заключили договор непосредственно с центральным офисом ритейлера.

— И много они списывают?

— Мы перерабатываем в месяц до 5 тонн просроченных продуктов. Это «молочка», мясные изделия, сыры, яйца, «кондитерка», хлеб.

— А другие ритейлеры отдают вам на переработку просроченную продукцию?

— Шоколад, собачьи и кошачьи корма, сухие завтраки от компании «Нестле» направляет к нам на утилизацию их региональный представитель. С недавнего времени несколько торговых центров «Перекресток» поставляют отходы. Но этот объем — капля в море отходов от предприятий переработки, торговли и общепита!

«Просто вывозят на поля и запахивают»

— Почему альтернативные технологии с таким трудом пробиваются в России?

— Я для себя сделал такой вывод: пока у нас низкие цены на энергоносители, пока много ничьей земли, куда можно выбрасывать вредные и даже ядовитые отходы, новые технологии не будут востребованы. И они еще не скоро будут востребованы. Это я вам точно говорю.

— Но разве какая-нибудь крупная свиноферма, например, не испытывает проблем с утилизацией?

— Мы с вами откровенно говорим, да? Тогда я так скажу:

каждое крупное хозяйство имеет своего рода «крышу». Либо в виде администрации, чиновников, либо людей в погонах.

И делают все очень просто. Допустим, свиноферма. Жесточайший вид отходов. Навоз свиней — это третий класс опасности из четырех. Отход свиней — продукт, который уничтожает землю, из плодородной превращает ее в абсолютно безжизненную, выжигает все. Там повышенное содержание аммиака и разной гадости.

Что делает руководитель хозяйства? Разделяет стоки на жидкую фракцию и сыпучую. Жидкую сливает в искусственное озеро и испаряет. Это обкатанная еще в Советском Союзе технология. А сыпучую фракцию просто вывозят на поля и запахивают.

— В качестве удобрения?

— Она не может быть удобрением. Любой навоз, свиной, коровий, должен сначала отлежаться. Должны пройти процессы разложения, при которых выходит в первую очередь нитратный азот. А хозяйство везет в лабораторию пробы прошлогодних стоков, и та выдает им паспорт на отход, якобы уже имеющий низкий класс опасности, невредный для природы и человека.

— Это реальная история?

— Да. Мы этому хозяйству предлагали на паях перерабатывать свиные отходы. Они отказались — дорого и хлопотно.

— А действительно дорого?

— Еще до обвала рубля немецкий биоэнергетический комплекс стоил от €4,5 млн.

— Большие деньги в масштабе региона. А что с биогазом? Тоже никому не нужен?

— Пока нет, но перспективы хорошие. Я купил пункт для заправки автомобилей сжатым газом. И сами им пользуемся, заправляем «Газель», которая возит отходы. Вообще, мы можем производить биогаза столько, что хватит на заправку пяти «Газелей» в день. Но не можем являться коммерческой заправочной станцией на сжатом газе. Для этого мы должны пройти сложные процедуры регистрации в Ростехнадзоре. А прибыль будет такая, что нет смысла регистрироваться.

— Сколько своих средств вы инвестировали в бизнес? До получения первой прибыли.

— 4 850 000 рублей. Это я вложил до момента получения первого гранта от правительства Оренбургской области. Те деньги, которые у меня получаются свободными, я вкладываю в производство. Сейчас закупил оборудование на полтора миллиона рублей с помощью правительства Оренбургской области — они меня на 75% субсидировали на инновационные расходы. Я купил очень хорошее оборудование и владею технологией переработки отходов в биогаз.

— Я правильно понимаю, что заправок на биогазе в России, кроме вашей, нет?

— Заправки на сжиженном газе есть, но на природном. У нас же — биотопливо. Владеем технологией выработки биогаза в анаэробных условиях. Этот биогаз по составу является аналогом природного газа, но более экологичен по способу получения. Наша установка генерации биогаза позволит компании любого уровня в дополнение к сетевому иметь независимый источник электроснабжения. И мы готовы наш опыт тиражировать. Биозаправочные

станции, которые мы предлагаем, это малозатратно, высокоэффективно и высокодоходно. В этом фишка нашего предложения. Я когда это понял, просто обалдел, честно. Мы добились того, чего хотели. Так получилось.

— А областной уровень прошли?

— Конечно, почему нет-то? Содействие нормальное. Губернатор в курсе, трижды приезжал. Устраивал совещания сельхозпроизводителей. Министр сельского хозяйства был три раза, бывший министр, нынешний — ни разу…

— Что дальше в планах?

— У меня задача следующая: убедить потенциальных инвесторов. Избитая фраза, но тем не менее... Убедить в том, что биопереработка отходов — это очень выгодно. А отходов этих навалом. И конкуренция низкая.

— То есть маловероятно, что бизнес в такой сфере отожмут?

— Точно!

Рустем Фаляхов 

Россия > Агропром > gazeta.ru, 16 июня 2016 > № 1803789 Николай Кокарев


Казахстан. Ирландия > Агропром > kapital.kz, 16 июня 2016 > № 1794326 Максим Жунусов

Как открыть ирландский паб без официантов и не прогореть

Как открыть ирландский паб в Казахстане рассказал Максим Жунусов

После продолжительной жары в Алматы прохлада внутри ирландского паба Harat’s кажется настоящим спасением. На стене висит большой телевизор, по которому показывают концерт Maroon 5 в Дублине. На барной стойке перед внушительных размеров барменом стоит стакан для чаевых с надписью «На поездку в Ирландию». Атмосфера в пабе самая что ни на есть ирландская, даже сразу и не скажешь, что франшиза принадлежит иркутскому бизнесмену Игорю Кокоурову, которому удалось за пять с лишним лет открыть более пятидесяти заведений по всей России.

Казахстанский Harat’s стал семьдесят шестым в сети франшиз после того, как Максим Жунусов, бывший директор представительства компании IBM в Казахстане, решил поменять сферу деятельности и стать владельцем паба. О том, как открыть ирландский паб в Казахстане, вести дела в кризис и сделать заведение с минимальным сервисом успешным деловому изданию «Капитал.kz» рассказал Максим Жунусов, совладелец Harat's Pub.

Из IBM – в рестораторы

Практически сразу после университета я перешел в коммерческую структуру, так как на момент моего окончания университета профессия инженера-металлурга тяжелых и цветных металлов была не востребована. Меня пригласили в компанию IBM в качестве консультанта, когда она начала усиленно работать с «Норильским никелем», а также активно сотрудничала с химическими и металлургическими предприятиями. Позже я стал работать с партнерами IBM представителем по продажам в Узбекистане, с 2004 года – директором представительства в Узбекистане, а в 2013 году стал директором представительства компании в Центральной Азии.

Мечта о своем заведении была всегда, но работа в крупной американской корпорации занимала все мое время. Я думал, что хочу открыть свое заведение, но не вгонял себя в какие-либо рамки. То есть я не думал о конкретном формате – будет ли это ресторан, кафе или бар. Через какое-то время я решил вовсе покинуть сферу IT. Я задал себе вопрос: чем я хотел бы заниматься и вспомнил о своей давней мечте, что когда-то хотел иметь свое заведение. Я рискнул.

В 2014 году я совершенно случайно узнал о российской сети франшиз Harat’s, которые позиционировали себя как чисто ирландские заведения. На тот момент у Harat’s было уже более 40 точек по России. У компании также был паб в Таиланде, в Паттайе, но тот бар можно было назвать неким экспериментом, чтобы узнать, что в итоге может получиться. У самого Harat’s были планы развития сети в странах СНГ, в частности в Казахстане и Украине. Но после всем известных событий в Украине владельцы нацелились на Казахстан. Вот так мы и нашли друг друга. Можно сказать, что мы встретились в нужное время в нужном месте.

Близость менталитетов

Идея Harat’s – это близость российского и ирландского менталитета. Это касается потребления спиртных напитков и еды, а так как российский и казахстанский менталитеты также схожи, то мы подумали, что формат приживается и на нашем рынке. Второго такого же формата заведения у нас еще не было. Довольно долго мы изучали местный рынок, его предпочтения. На момент открытия в Казахстане были заведения на любой вкус и на любого потребителя, но именно формата минимального сервиса еще не было. Заведения, которые причисляют себя к формату паба, не совсем соответствуют общепринятому направлению. Со мной можно не соглашаться, можно спорить, но я считаю, что паб – это политика свободной атмосферы, качественного разнообразного алкоголя и, конечно же, контактные, общительные бармены.

Немаловажным фактором остается хорошее и качественное пиво. У нас есть специальная кеговая комната, где мы храним наше пиво. В помещении стоят очень мощные кондиционеры, которые обеспечивают правильные условия хранения при необходимой температуре. Все пиво у нас импортное. Не знаю, как сейчас, но когда мы только заходили на рынок, в Казахстане можно было попробовать некоторые импортные сорта. С одной стороны, это было нам на руку, так как у нас была некая эксклюзивность. С другой – было достаточно сложно договорится с поставщиками, так как у них была определенная линейка сортов пива и мало кто хотел ее расширять и подстраиваться под нас. Да, у нас не дешевое заведение, ведь все наше пиво мы импортируем. Соответственно, наши поставки зависят от курса валют. Сейчас 50% нашего оборота составляет разливное пиво.

Бизнес по франшизе

Когда мы только открывались, я шутил, что у нас есть две дороги – либо мы будем первым пабом за пределами России, который окажется успешным, либо первыми в сети Harat’s провальными. Шутки шутками, но нам хотелось тогда пойти по первому пути. Мы решили открыться в тестовом режиме перед Новым годом в 2014 году, а уже в феврале официально объявили об открытии. Головной офис Harat’s оказывает очень сильную поддержку своим франчайзи, так что открываться было не так сложно, как если бы это был отдельный паб, придуманный нами. Когда мы открывались, просмотрели около двадцати пабов Harat’s, чтобы узнать, как все работает. Несмотря на то, что все пабы являются сетью одной франшизы, у них у всех есть свои особенности. Мне нравится, что каждый владелец может привнести что-то свое, нет строгих ограничений. Благодаря этому каждый паб является сетью франшизы и уникальным местом одновременно. У франшизы уже есть отработанная схема, которой просто нужно следовать. Конечно, во время открытия мы набили шишек, но их было бы еще больше, если бы мы открывали полностью свое заведение.

Думаю, у нас получилось, так как формат показался интересным людям. Мы ведь не ставили перед собой задачу собрать весь город и понравиться всем и каждому. У нас есть своя определенная аудитория и постоянные гости, но контингент в двух заведениях все же разный. Например, на Панфилова в пабе больше молодежи, там есть живая музыка. В «Нурлы Тау» собираются люди постарше, которые хотят в спокойной обстановке отдохнуть.

В первое время у многих наш формат вызывал удивление. Как так? Клиенты сами делают заказ на барной стойке? Кому-то это не понравилось и они после первого посещения перестали к нам приходить. Но были и те, кому понравилась атмосфера и наша свободная обстановка. Хорошо ведь, когда никто не стоит над душой и не спрашивает, чего вы хотите. На мой взгляд, именно такого заведения не хватало городу. Сейчас в городе стали открываться похожие заведения, но мы вполне положительно на это смотрим, так как если аудитория таких заведений будет расти, то и у нас будет больше гостей.

Цена вопроса

Если у паба есть определенная концепция, то в кризис он пострадает меньше всего. Мы не брали никаких займов на открытие. Оба паба открывались на собственные средства моих партнеров и меня. В отличие от других концепций наша франшиза не привязывается к обороту бизнеса, что существенно облегчает его ведение. Мы платим 25 тыс. рублей (125 тыс. тенге, – прим. ред.) роялти на развитие сети каждый месяц вне зависимости от оборота, а также полтора процента от дохода на рекламу сети. Но и этот процент жестко не регламентирован. Иногда мы тратим на рекламу 3% от дохода, потому что сами понимаем, что это важно и для нас, и для сети в целом.

Согласно нашему бизнес-плану, паб от 150-270 кв. м может обойтись от 75-110 млн тенге, но опять же это все индивидуально. Стоимость может зависеть от цены на стройматериалы и дизайн проекта. Мы, например, достаточно большие средства потратили на приточно-вытяжную систему. Многое также зависит от самого помещения, так как это до 70% успеха самого заведения. При хорошей работе период окупаемости составляет от года до трех лет. Все зависит от экономической ситуации и от того, как ты работаешь. Если брать статистику нашей сети, то среди всех пабов Harat’s, которых сейчас больше 80, было закрыто всего 15 заведений за шестилетний период существования сети. Но ни один паб не закрылся из-за экономической ситуации. В среднем точка безубыточности приходит с первого месяца работы заведения, то есть паб почти сразу стал окупать себя.

Казахстан. Ирландия > Агропром > kapital.kz, 16 июня 2016 > № 1794326 Максим Жунусов


Россия. Ближний Восток > Агропром > zol.ru, 10 июня 2016 > № 1786188 Игорь Павенский

Страны Северной Африки и Ближнего Востока остаются ключевыми направлениями экспорта российского зерна – Русагротранс

Зерновой сезон-2015/16 в России выходит на финишную прямую. И хотя до его завершения еще осталось несколько недель, уже можно говорить о том, что страна как минимум не утратит и даже, скорее всего, упрочит свои позиции одного из мировых лидеров в торговле зерном. Своими оценками о том, каким (в цифрах и фактах) 2015/16 МГ станет для российского экспортного рынка зерна, и чего ждать в следующем сезоне, с читателями «АПК-Информ: ИТОГИ» любезно согласился поделиться заместитель директора департамента стратегического маркетинга ЗАО «Русагротранс» Игорь Павенский. Также в нашей беседе с одним из ведущих аналитиков зернового рынка России мы сделали особый акцент на оценке позиций российского зерна на рынках стран Северной Африки и Ближнего Востока, являющихся уже многие годы основными импортерами данной продукции.

- Игорь Сергеевич, прежде всего, хотелось бы узнать в целом Ваши предварительные оценки итогов экспорта российского зерна в 2015/16 МГ. Какими они будут и как повлияют на позиции России на мировом зерновом рынке?

- По нашей оценке, экспорт зерна в сезоне-2015/16 составит около 34,18 млн. тонн (без учета бобовых и муки в пересчете на зерно), в том числе экспорт пшеницы – 24,6 млн. тонн, что на 3 млн. тонн превысит результат 2014/15 МГ, ячменя – 4,4 млн. тонн (5,3 млн. тонн), кукурузы – также рекордные 4,8 млн. тонн (3 млн. тонн).

Также на экспорт будет поставлено около 980 тыс. тонн гороха и нута и около 290 тыс. тонн муки в пересчете на зерно. Таким образом, экспорт с учетом муки и зернобобовых может достичь 35,5 млн. тонн, что на 3,5 млн. тонн превысит показатель прошлого сезона.

Кроме того, завершающийся сезон будет отмечен сразу четырьмя рекордами: по экспорту зерна в целом, а также отдельно по пшенице, кукурузе и зернобобовым. При этом Россия в пострановом разрезе выйдет на первое место по поставкам пшеницы в мире, опередив Канаду и впервые в истории – США, на пятое место по поставкам кукурузы, займет третье по вывозу ячменя и второе место по экспорту гороха.

- Насколько изменилась география поставок зерна в текущем сезоне, и как это повлияло на рейтинг стран-получателей российского зерна? Сохранили ли свои лидирующие позиции крупнейшие покупатели российского зерна в Северной Африке и на Ближнем Востоке – Египет и Турция?

- В структуре географии экспорта в сезоне-2015/16 произошли определенные изменения, в результате которых тройку лидеров по объемам закупок составили именно страны Северной Африки и Ближнего Востока. В частности, Египет вышел на 1 место, опередив Турцию. За июль-апрель за счет вытеснения с египетского рынка французской пшеницы (в связи с повышением требований по качеству зерновой) Египет закупил более 6 млн. тонн российского зерна, что в 1,8 раза выше показателя прошлого сезона. Что касается Турции, то здесь, наоборот, отмечается заметное сокращение поставок – до 3,99 млн. тонн против 5,5 млн. тонн годом ранее. Это было обусловлено хорошим урожаем зерновых культур в стране.

На 3 место в завершающемся сезоне вышла еще одна страна Ближнего Востока – Саудовская Аравия, импортирующая в основном ячмень. При этом королевство несколько уменьшило объемы закупок в России – с 2,4 млн. тонн в сезоне-2014/15 до 2,3 млн. тонн в текущем, сократив свою долю в общем объеме российского зернового экспорта с 8,9% до 7,2%. Иран опустился на четвертую строчку, уменьшив ввоз с 2,6 до 2 млн. тонн, а долю – с 9,5% до 6,4%. Таким образом, можно сказать, что указанные регионы остаются ключевыми для российского зернового экспорта.

С 11 места на 5 взлетела ЮАР, которая в текущем МГ закупила 1,16 млн. тонн российской пшеницы, заняв долю в 3,7%. Это почти в 2 раза выше показателя июля-апреля сезона-2014/15 (0,59 млн. тонн).

Азербайджан, напротив, потерял одну позицию, опустившись с 5 на 6 место – страна ввезла 1,12 млн. тонн зерна из РФ с долей 3,6% (в прошлом сезоне – 1,59 млн. тонн и 5,8%). При этом хотелось бы уточнить, что снижение поставок в Иран и Азербайджан, импортирующих из России, в первую очередь, пшеницу, произошло на фоне прироста урожая зерновой в данных странах.

Также в структуре экспорта стоит отметить Нигерию, которая по объемам закупок находится на седьмой строчке. Россия продолжила вытеснять на ее рынке конкурентов, прежде всего США, поставив в страну 1 млн. тонн пшеницы против 609 тыс. тонн в прошлом сезоне. Бангладеш (8 место) увеличил импорт российского зерна (в основном пшеницы) в 5,5 раза – со 195 тыс. тонн за июль-апрель 2014/15 МГ до 1,08 млн. тонн в текущем сельхозгоду. Республика Корея (10 позиция) нарастила поставки в 2,3 раза – с 370 до 877 тыс. тонн, вывоз в Нидерланды (17 место) возрос в 10 раз – с 42 до 433 тыс. тонн. Столь существенный рост экспорта в эти страны связан с активизацией закупок кукурузы, урожай которой в России был на очередном рекордном уровне. Кроме того, существенно увеличились поставки пшеницы в Ливию (11 место) и Ливан (12 место) – в 1,5 и 2 раза.

Российские горох и нут, в первую очередь, вывозились в Турцию, а на втором месте со значительным отрывом располагается самый крупный импортер гороха в мире – Индия.

- Также хотелось бы узнать Вашу оценку сегодняшних позиций российского зерна на рынках других стран Северной Африки (Тунис, Марокко, Алжир).

- Прежде всего, хочу отметить, что, в целом, по всем основным зернодефицитным мировым регионам в сезоне-2015/16 (июль-апрель) имеет место рост как доли, так и объема закупок российского зерна в сравнении с показателями прошлого сезона, за исключением поставок в страны Северной и Южной Америки и в страны СНГ. Об этом уже можно уверенно говорить, даже несмотря на то, что сезон еще не закончился.

В частности, в сравнении с прошлым МГ произошло резкое увеличение доли стран Северной Африки в российском зерновом экспорте – с 18% до 25%, прежде всего за счет поставок в Египет и Ливию, а также Тунис (в 1,8 раза – до 280 тыс. тонн в июле-апреле 2015/16 МГ по сравнению с аналогичным периодом 2014/15 МГ), Мозамбик (в 1,3 раза – до 235 тыс. тонн). В Марокко импорт сохранился на уровне прошлого сезона – 143 тыс. тонн против 136 тыс. тонн, так же как и в Алжире – 166 тыс. тонн.

Также наблюдается увеличение по странам остальной Африки на фоне прироста экспорта в Нигерию и ЮАР – с 11% до 13%.

- Если говорить о государствах Ближневосточного региона, произошли ли в завершающемся сезоне какие-либо существенные изменения объемов поставок и структуры экспорта в данном регионе?

- Доля стран Ближнего Востока в российском зерновом экспорте текущего сезона снизилась с 49% до 38% за счет падения экспорта в Турцию и Иран, однако возрос импорт со стороны Ливана (в 2,54 раза – до 610 тыс. тонн), Йемена (в 1,24 раза – до 700 тыс. тонн), Кувейта (в 1,7 раза – до 180 тыс. тонн), Сирии (в 2,7 раза – до 150 тыс. тонн).

Также положительная динамика отмечается и в поставках в другие страны Азии – с 5% до 9%. В частности, Бангладеш и Южная Корея нарастили соответственно закупки пшеницы и кукурузы, Джибути – с нулевых значений увеличил закупки до 270 тыс. тонн пшеницы, Шри-Ланка – в 27 раза, до 217 тыс. тонн.

Впервые отмечается существенный экспорт в Японию – 71 тыс. тонн против 16 тыс. тонн в прошлом сезоне, в основном ячменя, кукурузы и фуражной пшеницы. Вывоз в Китай, куда в основном поставлялась кукуруза, остался пока на прошлогоднем уровне в 78 тыс. тонн (2014/15 – 74 тыс. тонн).

Кроме того, хотел бы немного расширить Ваш вопрос и отметить возросшую долю европейских стран в зерновом экспорте из России. В основном указанный рост произошел за счет поставок в Нидерланды (более чем в 10 раз – до 433 тыс. тонн) и Грецию (в 2,7 раза – до 400 тыс. тонн), в Италию (в 3 раза – до 351 тыс. тонн), на Кипр (с 74 до 120 тыс. тонн), а также в Румынию, Швейцарию и Германию.

- И в завершение нашей беседы кратко охарактеризуйте перспективы российского зерна на мировом рынке в целом в новом сезоне. Можно ли уже сегодня делать какие-то прогнозы о том, каким будет 2016/17 МГ для России как ведущего мирового экспортера зерна?

- Экспортный потенциал России по пшенице и кукурузе, скорее всего, возрастет по сравнению с текущим сезоном. Есть вероятность того, что производство пшеницы в РФ в 2016 г. достигнет 63,7 млн. тонн и более против 61,8 млн. тонн годом ранее, в том случае если сохранятся практически идеальные погодные условия, которые в настоящее время имеют место на большей части зернопроизводящих регионов в центрально-европейской части. Производство российской кукурузы может достичь очередного рекорда в 13,7-14 млн. тонн против 13,2 млн. тонн в 2015 году. Вывоз ячменя может сохраниться на уровне текущего зернового года, так как вряд ли прирост его производства будет существенным – около 17,8 млн. тонн против 17,5 млн. тонн в 2015 году. В целом, производство зерна в России в 2016 году может превысить 108 млн. тонн против 104,89 млн. тонн в прошлом году и, возможно, оказаться выше рекордного 2011 года, когда производство составило 108,2 млн. тонн.

Цены, которые котируются на сегодняшний день по российским пшенице в 177 USD/т и ячменю – 160 USD/т, являются весьма конкурентоспособными. Думаю, что и по кукурузе ситуация будет схожей. Поэтому, скорее всего, Россия на фоне весьма умеренно растущего внутреннего потребления сможет превысить рекорд экспорта сезона-2015/16 в 35,5 млн. тонн.

При этом можно предположить, что в следующем сезоне девальвационные процессы в таких странах, как Азербайджан и Турция, будут приводить к тому, что закупки российского зерна данными странами увеличиваться не будут ввиду наращивания собственного производства. Иран, как всегда, под вопросом, но, как традиционно это происходит, запреты на импорт в данную страну временами очень быстро сменяются «зеленым светом».

Россия. Ближний Восток > Агропром > zol.ru, 10 июня 2016 > № 1786188 Игорь Павенский


Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова

Йогуртозамещение: как бывший директор по развитию «Вимм-Билль-Данна» стал производить лампочки

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Мы запрыгнули в последний вагон», — говорит совладелец «Вартона» Денис Фролов, стоя у конвейерных линий. За день завод выпускает 5000 светодиодных ламп. Фролов и его партнер Илья Сивцев запустили производство в Богородицке в мае 2013 года и успели расширить мощности втрое до катастрофической девальвации рубля в 2014 году. Пока монтировалось оборудование, бизнесмены сидели как на иголках: брать кредит для расчетов с поставщиками или хватит своих оборотных средств? В целом они инвестировали в предприятие около 1 млрд рублей. Его выручка в 2015 году достигла 1,3 млрд рублей, или 40% оборота группы компаний «Вартон», начинавшей с импорта ламп из Китая.

Возможно, никакого производства и не появилось, если бы в 2010 году PepsiCo не договорилась о покупке «Вимм-Билль-Данна». Денис Фролов более семи лет проработал в этой компании, где из инвестаналитика вырос в директора по развитию. Узнав о переговорах с PepsiCo, он задумался: при новом начальстве самостоятельности в решениях будет явно меньше. Если есть опыт модернизации заводов и подготовки новых проектов, то почему бы не попытаться открыть свой бизнес?

Закупая системы освещения для пищевых производств, Денис заметил, что в мире растет спрос на светодиодные лампы. В России они только-только начали продаваться, но спрос неизбежно сформируется и здесь. Фролову казалось, что разобраться с механизмом сбыта светодиодной продукции он сможет легко: лампочки — товар повседневного спроса, как соки и йогурты. Последним аргументом для него стало обсуждение в Государственной думе закона «Об энергосбережении» (принят в ноябре 2009 года).

«Я привык, что о трендах потребления молока или соков можно узнать из отчетов Nielsen. А тут должен был довериться ощущению, что светодиоды — новый огромный тренд», — вспоминает предприниматель.

Ощущение подтвердил Матвей Лещев, соучредитель компании «Стил-Лайт», торговавшей лампами General Electric и под собственным брендом Selecta. Он даже согласился войти в долю. Менеджер по продажам «Стил-Лайт» Илья Сивцев посоветовал заказать в Китае компактно-люминесцентные лампы, которые тоже вытесняли лампы накаливания, но были дешевле светодиодных.

Старт обошелся Фролову в 40 млн рублей. Половину суммы дала продажа двух квартир в Нижнем Новгороде, доставшихся по наследству. Пришлось влезть в кредиты. По совету Сивцева он придумал марку Gauss и выбрал для своих ламп черные коробочки, чтобы выделиться на полках с пестрыми упаковками конкурентов. С августа по ноябрь 2009-го Фролов завез в Москву три контейнера с КЛЛ-лампами. Сивцев к тому времени создал торговую фирму, занялся электроникой и заодно стал дистрибьютором Gauss.

Когда Фролов заказал четвертый контейнер, вся партия была распродана еще до прихода на склад. Маржа составляла 40% и более. Но к концу зимы 2010 года стало ясно, что завозить КЛЛ-лампы в Россию взялись десятки компаний и есть риск, что продажи у «Вартона» могут встать. В апреле, побывав на выставке в Китае, Фролов и Сивцев застряли в гостинице — из-за извержения исландского вулкана самолеты в Москву не летали. Почти неделю они обсуждали по вечерам вопросы бизнеса, решились объединиться и заняться светодиодными лампами (LED). Фролов уже расстался с Лещевым, выкупив долю, и новым совладельцем «Вартона» стал его дистрибьютор. «Потребители, узнав о возможностях экономии электричества, ждали новинок в световых решениях. Надо было ловить волну», — поясняет Сивцев.

Первый контейнер с LED-лампами партнеры привезли в июле 2010 года. К концу года продажи выросли до 15 млн рублей в месяц, компания вышла в прибыль. За 2012 год «Вартон» заработал около 1 млрд рублей. «Мы всегда знали: как только оборот позволит, мы будет строить собственное производство. Было ощущение, что «так правильно», — говорит Фролов. На своей площадке партнеры хотели в первую очередь выпускать лампы для офисных, торговых и производственных помещений и уличного освещения — это более прибыльно. Их покупатели требуют гибкости в сроках и объемах поставок, что нелегко обеспечить при импорте.

В ноябре 2012 года владельцы «Вартона» купили заброшенный завод сельхозтехники в Богородицке Тульской области. С учетом ремонта площадка обошлась им в 250 млн рублей. Столько же за три года было потрачено на создание лаборатории, разработку модельного ряда и маркетинг. Бывший менеджер «Вимм-Билль-Данна» признается: «Мне казалось, что пригодятся наработанные приемчики по оборудованию производств. Ничего подобного! Хорошо, что знал, с кем посоветоваться — было много знакомых в инженерных компаниях в Европе и России».

Партнеры создали отдельный бренд Varton и отказались от прямых продаж корпоративным заказчикам — дилеры работают активнее, когда знают, что производитель не уведет клиента. Но «Вартон» помогает дилерам в тендерах, участвует в проектировании систем освещения, предоставляет светильники для тестирования. Производственные линии, в которые инвестировано 500 млн рублей, уже загружены на половину проектной мощности в 300 000 ламп в месяц. Если рентабельность продукции из Китая после удорожания доллара упала до нескольких процентов, то у выпущенной в Тульской области составляет 30–40%. Доля продаж в страны СНГ и Европы у «Вартона» в 2015 году выросла до 7%. Компания даже открыла экспортный офис в Турине.

«Драйвер рынка LED-ламп в России — компании реального сектора, менеджмент которых умеет считать экономику, и компании с госучастием, — указывает Юрий Маснев, коммерческий директор производителя светодиодного оборудования «ЛЕД-Эффект». — У владельцев квартир высокой мотивации нет. Хорошие лампочки стоят дорого, с низкими тарифами на электроэнергию они не окупаются быстро». Корпоративный сегмент рынка светодиодных решений в 2015 году вырос на 13%, тогда как бытовой — упал на 30–35% (данные «Лайтинг Бизнес Консалтинг» и Некоммерческого партнерства производителей светодиодов и систем на их основе — НП ПСС). Как считает Евгений Долин, генеральный директор НП ПСС, новый риск для производителей LED-ламп для массового рынка несут филаментные лампочки, появившиеся около года назад. У них светодиодная нить внутри колбы, и они дешевле обычных LED-ламп. «Каков будет исход конкуренции уже внутри светодиодных технологий, пока сказать трудно», — резюмирует он.

Но по оценке аналитиков «Лайтинг Бизнес Консалтинг», светодиоды к 2020 году завоюют 83% российского рынка светотехники, который вырастет в объеме до $3,7 млрд. «Вартон» рассчитывает на долю 15%. Его владельцы надеются, что через пару лет корпоративный сегмент вернется к 50% прироста в год, а бытовой — к докризисным 15%.

У «Вартона» теперь есть свой конструкторский центр — 20 штатных сотрудников и студенты-практиканты. Их силами, например, разработаны светильники для трассы Москва — Санкт-Петербург, которые можно размещать на далеко стоящих друг от друга фонарных столбах. При этом они потребляют на 30% меньше электроэнергии и дешевле других светодиодных решений. Без собственных конструкторов «Вартон» не справился бы с поставками светодиодов для фасада ГУМа. Три месяца ушло на создание лампочек, которые не пропускали бы влагу, работали на морозе до –60°C и в жару до +60°C (именно такой диапазон назначил инженер ГУМа), да еще излучали бы мягкий желтый свет, не портящий облик Красной площади.

«Всегда хочется после многих лет работы по ночам и быстрого темпа найти заповедную гавань, выдохнуть, — рассуждает Илья Сивцев. — Но у нас такой рынок, что останавливаться времени нет».

Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова


Россия > Агропром > kremlin.ru, 2 июня 2016 > № 1776835 Дмитрий Патрушев

Встреча с председателем правления «Россельхозбанка» Дмитрием Патрушевым.

Д.Патрушев доложил Президенту об итогах работы «Россельхозбанка» за 2015 год и первый квартал текущего года.

В.Путин: Дмитрий Николаевич, прошлый год был непростым для банка, но в целом Вы справились с вопросами, с трудностями. Как ситуация выглядит в первом квартале этого года?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, спасибо большое за возможность встречи и за возможность доложить, что происходит в банке в последнее время.

Хотел бы начать с того, что, да, прошлый год был непростой, тем не менее мы смогли достаточно неплохо его пройти.

Буквально недавно мы утвердили новую стратегию развития банка. Она актуализировала новые показатели работы банка в соответствии с теми экономическими реалиями, в которых мы сейчас существуем. И здесь важно отметить, что мы ушли от показателя «доля портфеля АПК» в нашем кредитном портфеле, и сейчас мы смотрим, как мы кредитуем АПК по несколько другой доле: это доля банка в целом на рынке кредитования АПК. Эта доля будет не менее 30 процентов.

Соответственно, по тем данным, по которым мы отчитались за 2015 год, мы сохраняли основного нашего клиента – предприятия агропромышленного комплекса и смежных отраслей; мы выполнили все задачи, которые перед нами были поставлены в рамках государственной программы развития сельского хозяйства, и в сектор АПК в 2015 году, уже можно констатировать, мы вложили 638 миллиардов рублей (если сравнивать с 2014 годом, то эта цифра на 40 процентов выше).

Также мы укрепили в 2015 году своё лидерство по кредитованию сезонных полевых работ. Это тоже один из основных показателей нашей деятельности. В 2015 году мы выдали порядка 190 миллиардов рублей на эти цели.

Также мы очень активно в 2015 году работали по программе проектного финансирования, которая была закреплена постановлением Правительства № 1044. Мы откредитовали семь проектов на общую сумму порядка 23 миллиардов рублей.

Я бы хотел отдельно отметить, что это очень хороший инструмент. Он позволяет в рамках ограниченных длинных ресурсов и, самое главное, с учётом того, что длинные ресурсы дорогие, по импортозамещению предоставлять основным заёмщикам, которые способны качественно реализовывать инвестиционные проекты, длинные деньги по приемлемой ставке.

Владимир Владимирович, в 2015 году наша региональная сеть серьёзно продолжала работать на территориях посёлков, малых городов. Мы активно работали с населением, собирали клиентские средства. И хотел бы отметить, что в 2015 году порядка 400 миллиардов клиентских средств мы собрали в наших отделениях.

И здесь очень важно отметить, что эти клиентские заимствования помогли нам пройти необходимые обязательства по внешним долгам. И здесь мы смогли заместить те внешние ресурсы, которые мы привлекали от западных инвесторов, нашими внутренними деньгами. И я надеюсь, что к 2017 году мы уже больше половины заимствований, которые делали на внешнем рынке, сможем погасить и заместить нашими внутренними деньгами.

В 2015 году мы получили дополнительный капитал за счёт средств АСВ на 68 миллиардов рублей – увеличили капитал первого уровня. И при этом мы сами не сидели в стороне: мы за счёт рыночных инструментов сумели увеличить капитал второго уровня на 120 миллиардов рублей. То есть это достаточно серьёзные цифры, и это позволило нам с учётом всех требований ЦБ, не нарушая нормативов, завершить 2015 год. Мы создали очень большое количество резервов – порядка 84 миллиардов.

Если говорить о 2016 годе, первом квартале, то цифры уже чуть более радужные. К 1 мая чистая прибыль от работы банка составляет порядка 6 миллиардов рублей. Также мы наращиваем кредитный портфель. В целом по банку он на сегодняшний день составляет порядка 1 триллиона 700 миллиардов рублей. И, естественно, мы работаем с нашим основным сегментом: это агропромышленный комплекс – тут кредитный портфель порядка 1 триллиона 100 миллиардов рублей.

Владимир Владимирович, выполняем также важную роль в кредитовании сезонных полевых работ. В этом году уже выдали 73 миллиарда рублей на эти цели. Это на 60 процентов выше, чем в прошлом году. То есть объём финансирования банком сезонных полевых работ будет в этом году значительно выше, чем в 2015 году.

Отдельно хочу сказать, что за четыре месяца текущего года уже более 420 миллиардов рублей мы отправили на финансирование агропромышленного комплекса. Это на 40 процентов выше, чем за тот же период 2015 года.

Владимир Владимирович, могу однозначно сказать, что и дальше продолжим в таком же стиле работать, будем финансировать нашего основного заёмщика – и не подведём.

В.Путин: Банк всегда чувствует финансовое здоровье своих клиентов. Если посмотреть на вопрос с этой точки зрения, как у вас отношения складываются с вашими основными заёмщиками?

Д.Патрушев: Вы знаете, я честно могу сказать, клиенты стали более уважительно относиться к банку. Они понимают, что деньги в банк надо возвращать. Финансовая устойчивость наших заёмщиков иногда, конечно, оставляет желать лучшего, тем не менее само отношение, понимание того, что банк выдаёт всё–таки кредиты, меняется. Это не бюджет, где можно просто получить деньги, их освоить и потом не думать о возвратности, – этот момент начинает проходить.

Тем не менее финансовое состояние наших заёмщиков, если говорить и сравнивать, допустим, с состоянием три-четыре года назад, стало лучше, действительно лучше. Санкции повлияли, наверное, даже в лучшую сторону, и мы имеем возможность сейчас производить продукцию, и соответственно она пользуется спросом, и наши заёмщики имеют возможность возвращать нам кредиты.

Есть и не очень добросовестные заёмщики, которые, взяв кредит, неактивно его возвращают. Мы пытаемся определённым образом на них воздействовать, чтобы они входили в платёжный график, и просроченные, проблемные кредиты становились срочными.

В.Путин: Доля токсичных кредитов у вас уменьшилась, увеличилась – что там происходит?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, работа с проблемными активами – эта тема для нас всегда на переднем плане. Я могу сказать, что мы создали за пять лет порядка 200 миллиардов рублей резервов и списали на такую сумму активов; качество портфеля улучшилось, тем не менее оно, наверное, хуже, чем в целом по банковскому рынку. Но положительная динамика присутствует.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Агропром > kremlin.ru, 2 июня 2016 > № 1776835 Дмитрий Патрушев


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > camonitor.com, 2 июня 2016 > № 1775252 Нуртай Мустафаев

Была у казахов частная собственность на землю или нет?

Автор: Кенже Татиля

Страсти, неожиданно разгоревшиеся вокруг земельного вопроса, показали, что как и во многих других случаях, в восприятии этой проблемы большинством невольных участников дискуссии больше превалируют эмоции, нежели понимание ее сути. Наверное, это вполне объяснимо, поскольку многие дают оценки с позиций дня сегодняшнего. Поэтому мы решили сделать небольшой исторический экскурс, чтобы узнать, как обстояла ситуация с земельным вопросом в традиционном казахском обществе. Помочь нам в этом согласился известный казахстанский историк и политический эксперт Нуртай Мустафаев.

- В связи с последними дискуссиями возникает вопрос: была ли у казахов частная собственность на землю? А если была, то почему мы (судя по всему, большинство казахов) сегодня выступаем против нее?

- Закономерно, что власть выступает в поддержку норм, закрепляющих право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения. Такое право была введено еще в первой редакции Земельного кодекса РК от 2003 года и подтверждено во всех последующих редакциях 2008, 2011, 2014 годов. В том числе и в последнем по времени пресловутом законе РК "О внесении изменений и дополнений в Земельный кодекс Республики Казахстан" № 389-V ЗРК от 2 ноября 2015 г., вызвавшем столь бурные дебаты в обществе.

Все эти редакции кодекса, включающие нормы о частной собственности на землю сельхозназначения, разрабатывались и составлялись правительством, и принимались депутатами парламента, подавляющее большинство которых составляли представители партии "Нур Отан".

В принципе, суть экономических реформ в Казахстане в постсоветский период всегда была рыночной. И с этой точки зрения, на мой взгляд, введение частной собственности на землю в аграрном секторе, но исключительно для граждан Казахстана, не вызывает возражений. А вот передача сельхозугодий в аренду иностранцам должна быть полностью запрещена. Вместе с тем, следует отметить, что с узаконением частной собственности на сельхозугодья в Земельном кодексе 2003 года на селе произошло резкое социальное расслоение, в результате чего появились латифундисты, обладающие тысячами гектаров. При этом значительная часть земель этих новых суперкрупных собственников не осваивается и не вводится в оборот.

Известные в исторический период нормы обычного права казахов не подтверждают существования института частной собственности на землю. Подробно земельные отношения у казахов стали изучаться со второй половины XIX века. В досоветский период большинство исследователей уделяло основное внимание переселенческому движению казаков и российских крестьян. При этом земельные отношения у казахов оставались в этих исследованиях на периферии.

В советское время довлел формационный марксистско-ленинский подход: первобытнообщинный строй, рабовладельческое, феодальное, капиталистическое, социалистическое общества. Соответственно, большинство исследователей полагало, что в Казахстане с конца XV до начала XX века происходило становление феодальных отношений, основой которых была собственность на землю (пастбища) и скот.

В 1954 году в Ташкенте состоялась специальная научная сессия, посвященная дебатам по вопросу об экономических основах кочевых обществ. В дискуссиях и итоговой резолюции сессии возобладала концепция феодализма в кочевом обществе казахов, в основе которого была частная собственность на землю. Вразрез мейнстриму большинства ученых были выступления, а в последующем статьи и книги В.Ф. Шахматова и С.Е. Толыбекова.

Наиболее значимой в плане аргументации альтернативной концепции стала книга С.Е. Толыбекова "Кочевое общество казахов в XVII - начале XX века: политико-экономический анализ" (Алма-Ата, "Наука", 1971). Согласно анализу автора, основой кочевого общества казахов была собственность на скот, тогда как земля находилась в общинной, родовой собственности.

В постсоветский период наиболее аргументированная позиция относительно особенностей функционирования и жизнедеятельности кочевого общества казахов представлена в книге Н.Э. Масанова "Кочевая цивилизация казахов: основы жизнедеятельности номадного общества" (1995 г.).

В своем исследовании Нурбулат Масанов особое внимание уделяет роли географического фактора, преобладанию на территории, заселенной казахами, резко-континентального климата, степей, пустынь и полупустынь с очень выраженным дефицитом водных ресурсов. Скудость и ограниченность кормовой базы для скота обуславливали кочевое скотоводство, весьма дальние маршруты кочевания, относительную размытость границ пастбищ, необходимость взаимодействовать и выживать в составе общин с учетом суровых природно-климатических условий.

В отличие от своих предшественников, изучавших эту проблему, Масанов, в соответствии с особой ролью природно-климатических условий в Казахстане определяет в качестве первичного основания кочевого общества не скот или землю, а водные ресурсы. По его мнению, в Казахстане были представлены два типа кочевого скотоводческого хозяйства: 1) естественного водопользования, 2) искусственного водопользования. При этом частная собственность на скот была вторична по отношения к фактору водопользования.

Отсюда вывод: пастбища (земля) в обычном праве формально принадлежали общине, роду, но эти нормы во второй половине XIX века - начале XX века постепенно всё более превращались в юридическую фикцию. Раз для общин, родов действовало "право первозахвата" водных ресурсов, то опосредованно, фактически складывались неравномерные, как между различными общинами, родами, так и внутри этих общинных групп, примеры землевладения и землепользования. Богатые члены общин, родов обладали более качественным видовым составом стада, обладали большей мобильностью и могли первыми прибыть к источникам водопользования. Что вело к последующим фактическим различиям в землевладении и землепользовании.

- В чем историко-национальная специфика земельных отношений в Казахстане до 1917 года? Надо ли учитывать эту специфику в современных условиях?

- В советский период в среде историков, экономистов, юристов, изучавших кочевое общество казахов, почти безраздельно господствовал марксистско-ленинский подход. Они, за редкими исключениями, обосновывали формирование и становление феодального строя на территории Казахстана аналогичными "классическими" феодальными отношениями в Европе и мировой истории. Соответственно утверждалось, что основанием экономических отношений в кочевом обществе казахов также выступала частная собственность на землю.

Но сторонники этой концепции не учитывают двух моментов. Во-первых, в период казахских ханств, согласно нормам обычного права, земля принадлежала родам. Ханам и султанам по наследству передавались во владение не земли, а роды, племена. Во-вторых, с упразднением ханской власти в XIX веке в Среднем (1822 г.), в Младшем (1824 г.), а затем и в Старшем (1850-е гг.) жузах территория Казахстана окончательно превратилась в колонию Российской империи. При этом, согласно российским реформам 1867, 1886 и 1891 годов, все земли были объявлены собственностью государства.

Последняя попытка восстановить ханскую власть была предпринята внуком Аблайхана - Кенесары Касымовым в 1837-1847 годах, когда он возглавил масштабное антиколониальное восстание. В условиях превращения территории бывших казахских ханств в колонию Российской империи земля (в основном пастбища) передавались общинам, родам во временное владение, пользование. Поэтому в юридическом плане говорить о частной собственности на землю в Казахстане в колониальный период не приходится.

Специфику земельных отношений, бытовавших в прошлом, конечно, следует учитывать. Казахами накоплен богатый опыт в плане оптимальных, с точки зрения экологии природной среды, маршрутов и участков отгонного животноводства, начала и завершения сезонных циклов в животноводстве, выпаса скота, заготовки кормов, земледелия, разведения наиболее приспособленных к конкретным природно-климатическим условиям пород скота. Может пригодиться и опыт отдельных видов коллективных работ и взаимопомощи, которые неизбежны при сложных условиях природной среды, характерной для многих регионов Казахстана. Но, конечно, с учетом изменившихся экономических условий, новых технологий, применяемых ныне в аграрном секторе, коренного изменения самого общества.

- Чем отличается сегодняшнее понятие "частная собственность на землю" от этой же категории в условиях традиционного казахского общества?

- Сегодня другие экономические условия, совсем иные отношения в сфере земельных отношений. С 2003 года в нашей стране закреплено право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения. В традиционном казахском обществе после включения Казахстана в состав Российской империи де-юре частная собственность на землю (пастбища) была упразднена, поскольку земля объявлялась собственностью государства.

В период казахских ханств и позднее, в период упразднения ханской власти в трех жузах и окончательного превращения территории Казахстана в колонию Российской империи, могло иметь место завуалированное, опосредованное землевладение де-факто. В частности, как следствие неравенства в доступе к водным источникам и неравенства размеров частной собственности на скот у членов общин, родов.

Одно из ключевых отличий заключается в том, что сегодня значительная часть земель сельхозназначения официально сконцентрирована в руках немногих латифундистов, а для большинства аграриев характерно обезземеливание, либо сохранение лишь небольших земельных паев на праве частной собственности. В традиционном обществе не только в правовом плане, но и фактически, опосредованно, в связи с различиями в количестве скота в частной собственности у членов общины, подобной концентрации земель в руках немногих богатых членов кочевого общества не наблюдалось.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > camonitor.com, 2 июня 2016 > № 1775252 Нуртай Мустафаев


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 2 июня 2016 > № 1775212 Азамат Сейтбеков

Как концепт детских кофеен выживает в кризис

Семейное кафе «АндерСон» открывает две новые точки

Семейное кафе «АндерСон» – это не только банкетные залы, на улице возле кофейни раскинулась залитая солнцем терраса с батутом и детскими комнатами, а в самом помещении со второго этажа на первый даже взрослым можно скатиться по зеленой пластмассовой трубе. «У нас еще есть дискотека», – раздался за спиной голос управляющего партнера «АндерСон» Азамата Сейтбекова, который провел нас в комнату, на двери которой висела табличка с надписью «Грязная комната». Как позже выяснилось, в ней устраивают пенные вечерники для деток постарше. В беседе с корреспондентом «Капитал.kz» Азамат Сейтбеков рассказал, тяжело ли управлять семейной кофейней и как решить извечную проблему родителей – заставить ребенка съесть все, что лежит у него на тарелке.

Семейный концепт

Я никогда не думал, что буду ресторатором. До ресторанного дела я был занят в других сферах, был дипломатом, позже стал работать в одной из топовых американских юридических компаний. Можно сказать, был белым воротничком. Через какое-то время занялся проектами в сфере электронной коммерции. Как-то раз, будучи в Москве, мы с семьей пошли в семейное кафе «АндерСон». Мне понравилось, как они работают. Я загорелся идеей открытия такого же в Казахстане. Концепт семейного кафе показался мне очень жизнеспособным. Так оно и вышло. Сами подумайте, ведь мы для детей делаем практически все. Даже в кризис мы можем сэкономить на себе, но проведем день рождения для своего ребенка.

Первая точка при строительстве прогнозировалась как флагманская. Мы не сразу нашли такое место, где было бы пространство для размещения наших цехов: кондитерской и кухни для кафе. Основной проблемой для такого рода мест являются детские площадки. Мы отдали около 12-15% от общего пространства заведения под детские комнаты. На самом деле они никак не монетизируются, но в то же время являются центром гравитации, притяжения. Гости привозят сюда своих деток, чтобы те могли поиграть здесь. Изначально детские площадки у нас гораздо больше тех, что есть в других кофейнях. Когда мы проектировали точку, некоторые наши проектировщики с неохотой отдавали место под детские площадки и предлагали вместо этого сделать просто уголок со столом, стулом и карандашами для рисования. Тогда я спросил себя, чем мы тогда будем отличаться от остальных кофеен? Сейчас на рынке подавляющее большинство ресторанов и кофеен делают такие уголки, чтобы родители могли отдохнуть в то время, пока их детки играют. Мы не хотели ограничиваться «уголком», а хотели сделать целую комнату с некими «фишками», такими как сухой бассейн или горка, по которой можно съехать со второго этажа на первый. Конечно, это съедает полезную площадь, но это наша «фишка», которая обеспечивает нам поток клиентов.

Марафонские дистанции

Когда произошла девальвация, рестораны очень сильно почувствовали на себе все негативное влияние. Обычно в кризис на рынке страдают три отрасли – туризм, фэшн – ретейл и ресторанный бизнес. Знаете, в беге есть спринтеры и марафонцы. Спринтеры – это те, кто быстро стартует, но и быстро выдыхается. Марафонцы, напротив, бегут медленно, но долго. Вот и мы применили на себе марафонский вариант ведения бизнеса. Любой кризис недолговечен. Через три-четыре месяца у гостей проходят первые потрясения, и они снова начинают ходить в рестораны, кино. Изначально я строил команду, которая бы даже в кризис оставалась с нами и не бросились врассыпную при первых трудностях, поэтому сразу предупредили всех, что, несмотря ни на какие потрясения, сокращать никого не будем, тем самым попытавшись завоевать лояльность сотрудников.

В целом по нашей отрасли падение по выручке и посещению составило 40-45%, то есть почти в два раза. Для сравнения: у нас этот показатель – около 9%. Думаю, это произошло как раз из-за того, что люди не перестали справлять дни рождения своих детей. У ресторана выросла банкетная составляющая. Кроме того, у такого явления, как дни рождения, нет сезонных спадов. Так как наши вложения в кафе были в долларах, а из-за девальвации доллар вырос практически в два раза, в то время как наценка осталась в тенге, наша прибыль сократилась в те же два раза. Раньше мы думали, что вернем все наши вложения в течение 20 месяцев, а сейчас речь идет о 40 месяцах, если не больше.

Выход на орбиту

Наша флагманская точка очень сильно нагружена различным оборудованием, ведь она является производственным цехом. До конца года мы планируем открыть еще две точки, которые я называю сателлиты. Знаете, это как вокруг одной планеты вращаются еще несколько спутников, так и здесь флагманская точка будет центром притяжения двух других и будет обеспечивать остальные две точки кондитерскими изделиями и полуфабрикатами для кухни. Мы планируем окупить их в течение 12-18 месяцев и это несмотря на девальвацию. По площади они не такие большие, как эта. Там всего 200-250 кв. м. Мы даже думаем, что точка в ТРЦ MEGA выйдет на безубыточность уже в первый месяц. В целом флагман обошелся нам в чуть менее $1 млн, а точка в ТРЦ MEGA – в $250 тысяч. Это не были полностью мои средства. Сейчас у меня три партнера, которые также вложились в кафе, когда узнали о моей задумке. Скажем так, партнеры у меня «спящие», они вообще не участвуют в операционной сфере, просто вкладываются и получают отдачу. На этом их миссия заканчивается.

По договору франшизы, 20% меню мы можем адаптировать под местный рынок. Например, в банкетное меню мы включили плов и бешбармак. Мы немного адаптировали и технологические карты (рецепты), чтобы было посоленее, поострее или пожирнее. Бывает так, что из-з разницы в продуктах, которые мы используем, какие-то десерты у нас не получаются. Или крем течет или тесто не такое, как у москвичей. В таком случае мы включаем скайп-конференцию и вместе с московскими поварами готовим десерты, а они нам помогают.

Люкс просит взаймы

Если провести аналогию с фэшн-ретейлом, то можно увидеть, что люксовые бренды чаще всего находятся в убытке. Их ниша очень узкая, а прослойка покупателей еще уже, ведь только небольшой процент населения может позволить себе дорогие вещи. Такие бренды постоянно просят взаймы у банков. На фоне дорогих марок есть компании, ориентированные на масс-маркет. Согласитесь, у бренда Zara будет больше покупателей даже в кризис, чем, например, у Gucci или Dior. Так и у ресторанов. До кризиса в Алматы были очень пафосные места с заоблачными ценами на блюда. Теперь, в кризис, люди ищут места, где они могут сэкономить. Сегодня на рынке более устойчивыми будут заведения по типу «узбечек», так как там относительно недорого, чисто и уютно. Если хозяева таких заведений будут поддерживать докризисный уровень качество еды и ценовую политику, то они окажутся устойчивее дорогих заведений. Мы тоже относим себя к масс-рынку. Средний чек у нас в районе 5-6 тысяч тенге на взрослого человека. К детям особое отношение. Дети едят глазами. Даже если ребенок не хочет есть, но ему принесут интересное блюдо, ребенок съест его с удовольствием и до конца. Сейчас мы запускаем тарелки с двойным дном. Это такие две тарелки, верхняя сделана из прозрачного материала, а под ней ребенка ждет сюрприз. Получается, когда ребенок съедает обед, он может увидеть, что за подарок его ждет. Вот такая система поощрения.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 2 июня 2016 > № 1775212 Азамат Сейтбеков


Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 30 мая 2016 > № 1779314 Галина Филонова

Славный напиток — природный «Байкал»

Нильс ИОГАНСЕН

Лето, жара — самое время пить что-нибудь прохладительное. И вовсе не обязательно употреблять иностранную «химию», есть вкусные и полезные альтернативы отечественного происхождения. О них «Культуре» рассказала автор рецептуры «Байкала», заведующая лабораторией технологий безалкогольных напитков ВНИИ пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности Галина ФИЛОНОВА.

культура: Когда именно появился «Байкал»? На сей счет ходят разные версии...

Филонова: Дело было так. В начале 70-х в Новороссийске запустили первый завод, на котором из привозных концентратов стали делать «Пепси-Колу». И тут же в Министерстве пищевой промышленности СССР ударили кулаком: а мы чем хуже? Создать «наш ответ» поручили лаборатории при Русаковском заводе безалкогольных напитков. Специалисты там работали грамотные, творческие. Через какое-то время они придумали очень интересный рецепт. Сочетание зверобоя, элеутерококка, солодкового корня, листа лавра, эвкалипта, цедры лимона и сосновых почек дало поразительный результат — оригинальный, ни с чем не сравнимый вкус и букетистый аромат. Однако после того как начали пробное производство, обнаружились проблемы. Напитку недоставало микробиологической стойкости, а при его хранении образовывался осадок. В общем, для торговли он оказался не годен.

культура: Какой год стоял на дворе?

Филонова: 1973–1974-й. Тогда же стартовали работы по определению альтернативной технологии, ведь сперва применяли водные вытяжки из сырья. На «Дагвино» попытались перейти на водно-спиртовую основу, но подобные эксперименты не увенчались успехом. Градусы никак не хотели «растворяться». И вот в 1975-м в наш институт пришло поручение от управления пивобезалкогольной отрасли при Минпищепроме. Требовали в кратчайшие сроки, всего за полгода, создать концентрат для широкомасштабного промышленного выпуска «Байкала».

Мы решили разделить процесс на два параллельных этапа: создание ароматической части концентрата из сырья, содержащего эфирные ароматические масла, и экстрактивной части, которая дает вкусовую основу, из зверобоя, элеутерококка, солодкового корня, натурального колера и лимонной кислоты.

культура: Какая часть была главной?

Филонова: Экстрактивная, — ведь от нее зависит вкус напитка. Биоконверсия растительного сырья — ферментативный гидролиз — тогда только начинала развиваться, вот мы и учились извлекать водно-растворимые экстрактивные вещества, чтобы они не выпадали в осадок. В результате в экстракт из растительного сырья переходили дубильные вещества (они очень полезны для организма) — аминокислоты, которые нужны человеку каждый день, и прочие важные ингредиенты. В итоге мы получили очень качественные экстракты. Когда работали, здесь, на втором этаже в институте, висел такой чудесный запах... Для сгущения и адсорбции летучих фракций использовали колер — натуральный, сахарный. Вышел концентрат, который хорошо растворялся в воде, сохранял вкус и аромат.

культура: Неужели в рецепте осталась и такая экзотика, как сосновые почки?

Филонова: Нет, конечно, их заменили на пихтовое масло — органолептические свойства продукта не пострадали, скорее, даже улучшились. С ароматической частью вообще проблем было меньше всего, применили соответствующие эфирные масла: эвкалиптовое, лавровое, лимонное и пихтовое. Благо последних требуется совсем немного.

культура: И когда наконец изыскания завершились?

Филонова: Как раз к Олимпиаде-80 все было готово, потребитель на ура принял «Байкал», люди его быстро распробовали и оценили. Организовали три одноименных фирменных магазина, один из них, самый большой, открылся на Ленинском проспекте. Там присутствовали все наши напитки — натуральные, на сахаре, с органической (лимонной) кислотой, экологически чистые и полезные.

культура: Неужели даже без консервантов?

Филонова: Бензоат натрия и сорбиновая кислота применяются в нашей стране с 60-х годов, первый — как раз в безалкогольных напитках, второй — в соках и соковых напитках. На тысячу литров напитка идет всего 170 граммов бензоата натрия. Это максимально допустимая дозировка, рекомендованная Роспотребнадзором. Превышать концентрацию нельзя. Еще одно ограничение: в напитке не должна присутствовать «химия», которая может вступить с ним в реакцию. Впрочем, в «Байкале» нет неорганических препаратов, поэтому даже теоретической угрозы здоровью он не несет.

культура: А можно ли обойтись совсем без консервантов?

Филонова: Стопроцентную стерильность производства обеспечить нельзя, это очень дорого, да и все равно напитки, включающие сахар, через неделю начнут портиться — бродить. Это естественный природный процесс, для нас нежелательный. Поэтому и добавляется бензоат натрия, обеспечивающий срок хранения до полугода. Торговля просто не возьмет скоропортящийся товар. Без консервантов можно обойтись, если напиток в стеклотаре пропастеризовать.

культура: Вы упоминали зверобой — дикорастущее растение. Неужели природного ресурса до сих пор хватает для производства «Байкала»?

Филонова: Когда напиток еще создавался, данный вопрос изучали в первую очередь. Да, объемы дикорастущего сырья ограничены, поэтому требовалась альтернатива, сохраняющая свойства продукта. Зверобой заменили черным чаем, это тоже самый настоящий кладезь полезных веществ. Мы специально проверяли: дегустаторы не смогли отличить «Байкал» с чаем от напитка со зверобоем. Вкусоароматическая гамма, тонизирующие и целебные свойства остались неизменными.

Но мы идем дальше. Совсем недавно выполнили работы по замене черного чая на более доступное сырье. По этому рецепту вместо зверобоя используются плоды рябины обыкновенной и боярышника в определенном соотношении. Получилось отлично. И не менее полезно.

культура: Кому принадлежит бренд «Байкал»? В глубинке каких только напитков с этим названием не встретишь, и ведь все — разные.

Филонова: Бренд зарегистрирован на ВНИИПБ и ВП, причем запатентована и технология, позволяющая получать высококачественный продукт. Его основа — исключительно натуральное сырье, которое сегодня перерабатывают лишь несколько предприятий. До 2005 года Курская биофабрика производила концентрат, сейчас — уже нет. «Аквалайф» (Черноголовка) делает его по нашей лицензии, в том числе для других производителей. В Германии изготавливают «Байкал» тоже по лицензии, правда, там он называется «Восток». Немцам нравится, продажи идут хорошо.

Что же касается отечественных региональных производителей, то на местном уровне, действительно, порой можно нарваться на откровенный фальсификат. Но его немного, это дело рук мелких фирмочек. По большей части «Байкал» в России правильный, сделанный по нашей оригинальной технологии.

культура: А другие советские рецепты ВНИИПБ и ВП по-прежнему в ходу?

Филонова: К сожалению, нет. Во второй половине 80-х, когда развернулась антиалкогольная кампания, мы создали интересную серию напитков.

Это вообще отдельная удивительная история. Началась она с того, что к нам буквально ворвался директор совхоза с Северного Кавказа, его хозяйство производило пряное сырье для изготовления вермутов — имбирь, померанцевую корку, гвоздику, донник. «Вы должны нас спасти — сделать на их основе безалкогольные напитки, отговорки не принимаются», — заявил гость. Пришлось соглашаться — людям требовалась помощь.

Пряности они настаивали на крепком растворе спирта, около 65 градусов, но для безалкогольных напитков эта технология не подходила. Решили применить нашу биоконверсию, пропустить сырье через экстрактор. В итоге появились «Флора гвоздичная», «Флора померанцевая», «Флора мятная», «Флора кориандровая». Мы наладили технологии промышленного производства этих напитков, как говорится, «под ключ». Документацию утвердили, в Минздраве согласовали, цены тоже экономисты посчитали. Другой пример: в Омске оборонный завод — тогда конверсия была в моде — построил первую и, увы, единственную установку: промышленный экстрактор для данного типа сырья. Запустили, я торжественно разбила о него бутылку шампанского, прямо как при спуске корабля. Было это в 1990-м.

Появились небольшие пробные партии, у нас в ВНИИПБ и ВП сохранились даже этикетки тех лет. Однако вскоре развалился СССР, и про новые напитки все позабыли. А потом их произвести стало невозможно.

культура: Но рецептура сохранилась?

Филонова: Конечно, сохранилась. Вот она, в этой книге — сборнике рецептур безалкогольных напитков 1990 года. Проблема в том, что, как я говорила, в России осталось не так много предприятий по приготовлению экстрактов из растительного сырья. По нашей технологии работают такие предприятия, как уже упоминавшийся Курск, Владивосток («Лимонник»), Архангельск («Биопродукт») и столичный КиН. Да и с самим сырьем, то есть с пряностями отечественного производства, тоже нынче проблемы. Ведь тех колхозов и совхозов давно уже нет...

культура: Сейчас ваша лаборатория что разрабатывает? Есть новинки?

Филонова: В последние годы высок запрос на использование местного натурального сырья, в этом направлении и трудимся. Так, дагестанская компания «Денеб» совместно с институтом разработала напитки на основе растительных ингредиентов (шиповник, курага). И теперь Курская биофабрика из их сырья производит для них концентраты.

Отмечу также наш сироп для кислородных коктейлей, нынче это, как известно, модная тема. В традиционном рецепте присутствует яичный белок, который способствует образованию устойчивой мелкозернистой пены, но он быстро портится. Вместо него мы применили желатин в сочетании с экстрактом солодкового корня. Сироп — натуральный, яблочный. Продукт всем понравился, особенно детям. Сейчас этот коктейль выпускают в Ставрополе.

культура: Однако на прилавках российских магазинов царят «Кока-Кола» и прочий импорт — почему?

Филонова: Неправда, отечественных напитков производят много , особенно в регионах . Их и разбирают в первую очередь. Примером может служить серия безалкогольных напитков «Витан», разработанная институтом совместно с предприятием ООО «Витан-НН» (Нижний Новгород). Полезные функциональные свойства этих напитков подтверждены исследованиями Нижегородского НИИ детской гастроэнтерологии, а качество оценено многочисленными конкурсными наградами.

культура: В России и СССР был еще один известный бренд — «Воды Лагидзе». Есть какая-то преемственность между теми напитками и современными?

Филонова: «Тархун» начинался как раз с «Вод Лагидзе». Его основа — настой эстрагона, на Кавказе он называется тархун. Вот только экстракт этот совсем не ярко-зеленый, а коричневый. Но при составлении рецептуры напитка авторы добавили туда два пищевых красителя — тартразин и индигокармин. Первый — желтый, второй — синий, при смешении и получился тот самый удивительный ярко-зеленый цвет.

Мы, то есть ВНИИПБ и ВП, были против. Не потому, что вредно, все равно «химия», да и не очень стойкая — если оставить стакан с «Тархуном» на свету, то через пяток дней он поблекнет. Я вообще считаю, что все компоненты должны быть натуральными. Однако яркий цвет всем очень понравился, и наше пожелание не учли.

«Исинди» — помните, был такой замечательный напиток? Он также пошел от Митрофана Лагидзе, кое-где его еще можно встретить. В основном в провинции. Там вообще сильны местные бренды.

культура: Потому что они дешевле?

Филонова: Нет. Сегодня потребитель все чаще смотрит на заднюю этикетку, где указан состав. И выбирает товар, который сделан на натуральной основе, без «химии», с минимумом консервантов. Голосует рублем за наши напитки, за отечественные. В провинции люди менее брендозависимые, поэтому позиции импорта не столь сильны. Этот процесс, я уверена, будет лишь набирать обороты по всей стране. В том числе и в столицах.

Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 30 мая 2016 > № 1779314 Галина Филонова


Украина. Китай > Агропром > interfax.com.ua, 26 мая 2016 > № 1773088 Владимир Осадчук

Гендиректор COFCO Agri в Украине: Мы готовы изучать новые проекты и инвестпредложения

Интервью генерального директора COFCO Agri в Украине Владимира Осадчука агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Владимир, расскажите, почему компания приняла решение инвестировать в Украину?

Ответ: Мы верим в Украину, поэтому и не побоялись инвестировать. Решение о строительстве зернового терминала принималось в 2014 году, когда на востоке страны шли ожесточенные бои и ситуация, мягко говоря, не слишком способствовала принятию такого рода решений. И это действительно было трудное решение. Тем не менее, корпорация COFCO, которая является крупнейшим оператором на китайском рынке продовольствия, открыла Украине возможность получать выручку на одном из крупнейших рынков мира и при этом удовлетворять растущий спрос Китая в продовольствии.

Вопрос: Какие задачи стоят перед COFCO Agri в Украине на ближайшие несколько лет?

Ответ: Сейчас задание номер один – запустить этот терминал, чтобы он вышел на свою проектную мощность. Далее мы ждем проектов и инвестиционных предложений, которые будут на рынке, COFCO будет их изучать.

Вопрос: Расскажите более подробно о возможностях вашего терминала, какие его проектные мощности по перевалке и выгрузке зерновых?

Ответ: Терминал может переваливать до 2,5 млн тонн зерна в год, то есть 250 тыс. тонн в месяц, потому что обычно терминал работает 10 месяцев, а еще два месяца предусмотрено на плановую остановку и ремонт. Но в последнее время тенденция перевалки зерновых культур не предусматривает никакой остановки. Наш терминал в Николаевском морпорту ориентирован на перевалку зерна, но может принимать и семечку. Назову вам несколько цифр, чтобы вы понимали масштаб самого проекта. На этом объекте забито порядка 70 км свай, уложено 150 км кабельной продукции, смонтировано около 5 тыс. тонн метала в виде силосного парка и металлоконструкций. Практически все оборудование у нас импортное – Ag Growth International (AGI), Neuero, Intersystems, Stela Laxhuber Engineering GmbH & Co.

Относительно разгрузки – наши автомобилеразгрузчики могут выгрузить порядка 160 машин в день. В то же время мы можем одновременно разгружать восемь вагонов. Выгрузка вагонов занимает порядка 5-7 минут. В целом перерабатывающая способность терминала – 120 вагонов в сутки.

Судопогрузчик у нас немецкой компании Nuera, который передвигается по всему фронту причала на длину 240 м. Машина на сегодняшний день самая современная, управляется не только оператором внутри, но и джойстиком, как детская машинка на управлении.

Терминал оборудован автоматической системой пожаротушения: есть кольцевой пожаропровод, который запитан по всем автономным линиям. Вся система пожарной сигнализации – последние разработки компании Simens.

А в целом, что хочу сказать: китайские инвестиции, западноевропейское оборудование и украинские руки, которые построили этот объект, создали для Николаева 150 новых рабочих мест.

Вопрос: Как вы считаете, когда сможете окупить вложенные в проект инвестиции в $75 млн?

Ответ: Когда мы защищали этот проект, то исходили из цифры в восемь лет. И фактически она остается на сегодняшний день в этих пределах. Единственное, надо смотреть, что будет делать правительство в плане дополнительных нагрузок на портовиков. Я не беру во внимание введение спецуслуги пользования причалами с 1 января 2016 года. Плюс окупаемость также будет зависеть от эффективности работы терминала и от того, как быстро будут появляться новые перевалочные комплексы. Последний фактор может оказать давление на рынок и, соответственно, снизить стоимость перевалки.

Вопрос: Почему был выбран именно Николаевский морпорт? Вы рассматривали возможность строительства в Одесском или порту "Южный"?

Ответ: Вы знаете, мы очень долго работали над поиском места для строительства терминала. Мы изучали все порты: и Одессу, и "Южный", и Николаев. Разрабатывали расчеты для всех этих портов. Но фактически исходили из наличия свободного земельного участка и инфраструктуры этого участка. Просто так вышло, что в Николаеве все для нас сложилось лучшим образом. Если бы появился участок в "Южном", я думаю, мы бы и там построили. Но так как в нужное время и в нужный час появился участок в Николаеве, компания быстро приняла решение.

Вопрос: За какое время был построен терминал? Насколько я помню, его запуск был запланирован еще в конце 2015 года, почему затянулось время введения в эксплуатацию?

Ответ: Терминал строился 20 месяцев. Начали мы в августе 2014 года и закончили практически в феврале – в начале марта 2016 года. У нас было больше месяца тестирования терминала. Но в связи с тем, что еще были незначительные работы, которые должны быть выполнены в части корпоративных правил безопасности, охраны труда и окружающей среды, компания приняла решение завершить все работы и только после этого запускать терминал. Фактически подрядчики могли частично сдавать терминал в работу, но мы не были готовы его принимать.

Терминал в тестовом режиме начал работу с апреля 2016 года и уже успел отправить на экспорт шесть судов (около 150-160 тыс. тонн зерновых).

Вопрос: COFCO Agri в Украине планирует увеличивать его мощности?

Ответ: Нет, к сожалению, на этом участке у нас нет такой возможности.

Вопрос: А строить перерабатывающее предприятие на его территории?

Ответ: У нас ограниченная территория. И наши проектанты, и техническая служба уже сделали максимально оптимальный объект и план терминала на том участке, который у нас есть.

Вопрос: Ваша компания будет предоставлять возможность другим компаниям осуществлять перевалку на новом терминале?

Ответ: Думаю, да. Мы рассматриваем эту возможность и готовы к сотрудничеству.

Вопрос: Можете уточнить, сколько сельхозкультур компания экспортирует в 2015/2016 маркетинговом году, и каковы прогнозы на следующий сезон?

Ответ: С учетом запуска нового терминала мы экспортируем 2,6 млн тонн, в том числе 2,3-2,4 млн тонн зерна. На следующий год у нас приблизительно такие же планы. В целом мы на рынке работаем по споту, но иногда заключаем форвардные контракты, в основном с крупными компаниями с хорошей репутацией. На форвард приходится 10-15% общих закупок.

Вопрос: Какими мощностями в Украине еще владеет компания?

Ответ: У нас в управлении есть четыре элеватора. Один в Херсонской области, один – в Донецкой. В Донецкой области элеватор на сегодняшний день не работает, потому что находится на неподконтрольной Украине территории. Еще два элеватора есть в Днепропетровской области. Кроме этого, у нас еще есть маслоэкстракционный завод в Мариуполе. Сейчас он работает, но, к сожалению, есть некоторые сложности с логистикой, так как наша основная закупочная зона на сегодняшний день не подконтрольна Украине. Поэтому мы вынуждены конкурировать с заводами, которые находятся в Днепропетровской и Запорожской областях, и искать семена подсолнечника в этих регионах.

Вопрос: Как можете охарактеризовать этот сезон маслопереработки в Украине?

Ответ: Я вам скажу, что конкуренция за семечку была высокой. Рынок в этом году был у фермера. Он продавал ровно столько, сколько ему нужно было средств. Маржинальность переработчиков не выросла.

Мы сами экспортируем свое масло и еще докупаем его на рынке. В этом маркетинговом году мы произведем около 100 тыс. тонн масла, вместе с приобретенным на рынке маслом выйдем на показатель экспорта в 600-700 тыс. тонн.

Вопрос: Сейчас многие маслоперерабатывающие заводы начинают заниматься переработкой рапса и сои. Для вашей компании это направление интересно?

Ответ: Любое направление, которое приносит деньги, нам интересно. Мы ищем возможности, и если будут интересные проекты, то мы их рассмотрим.

Вопрос: Стратегия развития COFCO в Китае предусматривает возможности от выращивания сельхозкультур до их экспорта. В Украине компания не рассматривает возможность производства сельхозпродукции?

Ответ: Нет, на сегодня этот вопрос даже не рассматривается. Пока не будет закона об обороте земель сельхоз назначения, об этом говорить рано.

Вопрос: Скажите, ваша компания уже оценивала новую методику портовых сборов?

Ответ: Да, мы ее оценивали и анализировали, но пока я не хочу ее комментировать. Этот вопрос должен быть доведен до логического конца Министерством инфраструктуры.

Вопрос: Владимир, COFCO Agri в Украине ощутила позитивный эффект от ликвидации Госсельхозинспекции?

Ответ: Да, мы почувствовали улучшение в этом плане. Я думаю, на сегодняшний день и фермеры это почувствовали. Потому что те расходы, которые шли на оформление сертификатов качества, сегодня не включены в стоимость оформления документов. Поэтому ликвидация Госсельхозинспекции является в первую очередь позитивом для фермеров. Во-вторых, это выгодно и для нас, потому что меньше бумажной волокиты. Что касается качества зерна, то соответственно, мы должны самостоятельно нести ответственность и следить за этим. И если возникают спорные вопросы, то самостоятельно решать их с отправителем.

Вопрос: Государственная фискальная служба планирует создать два реестра компаний, которым будет возмещать НДС. Как вы относитесь к этой идее и возникали ли у вас проблемы с возмещением ранее?

Ответ: На сегодняшний день проблемы с возвратом НДС есть. Они пока не глобальные, так как сезон еще не начался. Я думаю, начнется маркетинговый год, и этот вопрос станет более актуальным. Надеюсь, что Государственная фискальная служба будет работать прозрачно, и независимо от того, в первом ты или втором реестре, возврат НДС будет происходить в рамках законодательства.

Вопрос: Расскажите, как компания работала в условиях скачков курса гривни?

Ответ: Для нас самый больной вопрос – это большая разница, возникающая между курсом межбанка и наличным курсом. Мы ощущаем на себе этот фактор, потому что тогда товаропроизводитель не сильно спешит продавать сельскохозяйственную продукцию. Поэтому, конечно, государство должно смотреть на разницу наличного курса и межбанковского, и эта разница должна быть разумной, а не достигать 50%, как бывало пару месяцев назад. Слава богу, последние три-четыре недели этого не происходит.

Вопрос: Можете прокомментировать ситуацию с арестом зерна крупных трейдерских компаний в прошлом году? С чем он был связан?

Ответ: Я думаю, что это вопрос к Государственной фискальной службе. Мы как покупатели зерна должны проверять своего клиента, и мы проверяем. Но фискальная полиция, или прокуратура прибегает к очень радикальным методам. Я говорю об арестах. Я считаю, что у нас правовое государство, и если возникают какие-то вопросы, то они должны решаться в суде, и по решению суда принимаются соответствующие решения.

Вопрос: Многие производители и трейдеры говорят, что в Украине очень дорогая стоимость перевалки по сравнению со странами восточной Европы. Почему?

Ответ: Потому что рынок потребителя не отвечал количеству терминалов. Если будут появляться новые терминалы, стоимость перевалки должна уменьшаться.

Украина. Китай > Агропром > interfax.com.ua, 26 мая 2016 > № 1773088 Владимир Осадчук


Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 24 мая 2016 > № 1779295 Павел Грудинин

В зоне рискованного импортозамещения

Нильс ИОГАНСЕН

Продовольственная безопасность страны вот-вот будет восстановлена, и мы сами накормим весь мир хлебом, мясом, овощами. Увы, пока что подобные заявления чиновников не вполне соотносятся с содержимым магазинных полок — там по-прежнему царит импорт. О тенденциях развития отечественного сельского хозяйства «Культуре» рассказал директор ЗАО «Совхоз имени Ленина» Павел ГРУДИНИН.

культура: Россия вышла на первое место по экспорту пшеницы. Отрасль на подъеме?

Грудинин: Это не главный показатель. Вот, скажем, при царе вывозили порядочно зерна, а многие губернии пухли от голода. Сегодня наш АПК радует какими-то результатами, но в целом Российская Федерация по производству зерновых до сих пор не достигла уровня РСФСР. А по урожайности зерновых наша страна, по данным FАО (Food and Agriculture Organization), находится на сотом месте в мире. Именно это и называется экстенсивным земледелием. К тому же практически весь российский экспорт — фуражное зерно, гордиться нам нечем. Сильной пшеницы мы производим мало. Более того, из нашего зерна Турция делает муку, которая потом продается во всем мире, и намного дороже. Опять торгуем сырьем, ничего не перерабатываем.

При этом РФ покупает сою, высококачественные сорта кукурузы, другие злаковые, кои умеем выращивать и сами. Продовольственным балансом — анализом того, сколько страна может произвести, сколько потребить, а сколько продать на мировом рынке, — никто просто не занимается.

Но и это не главная проблема. Зерно вывозится, рынок же молока РФ практически полностью перешел на пальмовое масло и прочие суррогаты. Численность КРС неуклонно сокращается. По итогам 2015-го только в Подмосковье стало на 10 000 коров меньше. А молоко — это то же зерно, животные питаются комбикормом, который из него делается. Иными словами, рост экспорта пшеницы — свидетельство глубокого кризиса в животноводстве.

культура: Неужели лишь в коровах дело?

Грудинин: Конечно, нет. Граждане России тоже стали кушать гораздо меньше. Да и покупают обычно наиболее дешевый продукт. Дошло до того, что в этом году обсуждалось предложение отменить ГОСТ, чтобы можно было печь хлебобулочные изделия из зерна пятого класса. Из фуражного! Доходы населения стремительно падают, булки, багеты черствеют на прилавках, зато прямо-таки сметается простой «социальный» батон. Государство озабочено тем, чтобы цены на хлеб не повышались, но сделать это можно только путем понижения его качества. А оно и так невысокое.

культура: Это касается исключительно хлеба и молока?

Грудинин: Вовсе нет. Россия массово скупает на мировом рынке пальмовое масло, сало, всевозможные мясные обрезки и субпродукты, гидрогенизированные жиры, иное подобное сырье. Из этого делается колбаса, сыр, молочные продукты и прочая еда, не имеющая ничего общего со своим названием. В других странах вы такого в супермаркетах не встретите, подобные эрзацы никто не возьмет, да и торговать ими просто не позволят.

Почему у нас это продается? А потому, что в России совсем небогатое население, оно не в состоянии покупать качественные — считай, более дорогие — продукты. Людям приходится соглашаться на суррогаты, то есть на откровенные фальсификаты.

Если завтра издать постановление, запрещающее импорт пальмового масла, отходов европейских мясокомбинатов, животного жира, то полки наших магазинов мгновенно опустеют, они станут голыми, как во времена «перестройки». РФ просто не производит того необходимого количества натуральных продуктов питания, которые требуются нашему населению. В отрасль у нас, к сожалению, вкладываются мало.

культура: А как же многочисленные программы субсидирования процентных ставок по сельскохозяйственным кредитам?

Грудинин: Нигде, кроме РФ, такое субсидирование поддержкой села не считается. Да и половина того, что в стране идет как бы на поддержку отрасли, тут же оседает в карманах банкиров — как раз в виде этого самого субсидирования. После того как ставку уменьшили, она все равно составляет 6–8 процентов годовых. А в ЕС — 1–1,5 процента. Как в таких условиях конкурировать? То, что в Европе называется поддержкой, — это 500 евро на гектар, у нас — дай бог 500 рублей, разница почти в сто раз. Даже Белоруссия тратит на помощь сельскому хозяйству 18 процентов своего госбюджета.

культура: Цифра очень серьезная...

Грудинин: Да, там ведут грамотную политику — вкладывают деньги в здоровье своего населения. Ведь качественные натуральные продукты питания — это лучшее лекарство против болезней, залог долголетия.

Мы, «Совхоз имени Ленина», делаем то же самое. На своих землях возводим дома, склады, иные объекты. А вырученные от непрофильной деятельности средства направляем в сельхозпроизводство, приобретаем современное оборудование, технологии. И наши продукты — исключительно натуральные. То же молоко. Хотя стоит всего 50 рублей за литр. Приезжайте, покупайте, никакой химии. У нас один постоянный клиент зараз по 30 литров берет, оказывается, чтобы сыр делать.

Но вообще, повторюсь: в масштабах государства, а не нашего совхоза, средства в село не вкладываются...

культура: Как это не вкладываются? В последние годы понастроили массу птицефабрик, свиноферм, комплексов, где выращивают КРС.

Грудинин: Да, понастроили, но на кредитные средства. Суммарный долг этих хозяйств банкам, прежде всего государственным, составляет более трети всей задолженности АПК. А отрасль должна очень много, ее кредиторка равняется общему объему годового производства.

Так вот, птице- и свинофермы эти займы не отдают, они их даже обслуживать зачастую не могут. То есть не в состоянии платить проценты по ссудам, не говоря уже о возврате основной суммы долга. И время от времени кто-то из них разоряется, такие новости уже стали привычными.

Для конечного потребителя это, впрочем, издержки, мало кто вообще задумывается — зато в магазины поступает отечественная курятина и свинина, факт. Однако чтобы такие мощные агрокомплексы появились, всех мелких и средних производителей просто «зачистили» — помогли в этом, кстати, птичий грипп и африканская чума свиней. Животных просто забили, уничтожили, разорив массу крестьян.

Далее. Именно для того, чтобы комбикорма не дорожали, а крупные фермы могли хоть как-то сводить концы с концами и не разоряться, ввели экспортные пошлины на зерно. Тем самым поставив растениеводство в заведомо невыгодное положение, лишив его стимулов для развития.

культура: Как-то все грустно после Ваших слов. Может быть, стоит вернуться к идее Минэкономразвития и ввести в обращение заброшенные сорок миллионов гектаров? В России уж чего, а земли-то всем должно хватить...

Грудинин: Давайте прикинем. Один комбайн в сезон убирает 300 га, то есть на означенные площади нужно дополнительно 133 тысячи машин. А в 2015-м в РФ их купили всего-то 5098 штук. Требуются трактора, навесное оборудование, посадочный материал и многое другое. Люди встречаются, рождаются дети — значит, детские сады подавай, школы, техникумы. Механизаторам, агрономам, дояркам и прочим работникам надо еще где-то жить, причем в нормальных условиях, с горячей водой, газом, центральным отоплением и теплым туалетом. Им, наконец, необходимы больницы, дороги, транспортная инфраструктура, органы правопорядка. Всего этого в глубинке явно недостаточно.

Кстати, во многом такое положение села — прямое следствие кадрового кризиса: на руководящих должностях осталось совсем мало профессионалов. В 90-е они еще работали, потом ушли на пенсию, умерли или их подвинули. Пришли ура-менеджеры, которые зачастую ни в чем не разбираются. Но готовы рапортовать, кричать, анонсировать различные несбыточные программы.

культура: Но ведь деньги на поддержку села дают...

Грудинин: Минсельхоз недавно подсчитал, что из-за повышения акциза на топливо аграрии потеряют в целом по стране 7 млрд рублей. Выходит, одной рукой государство дало, а другой — тут же забрало.

культура: Наверное, отечественным производителям стоит дать преференции в торговле. А то многие сетевые ритейлеры, похоже, намеренно предпочитают работать с иностранными поставщиками.

Грудинин: Сетевики, прежде всего, работают с теми, у кого товар лучше. Например, почему супермаркеты требуют яблоки польские, а не наши? Потому что там каждый фрукт лежит в индивидуальной ячейке, все аккуратно упаковано, товар калиброванный. А у нас все в одном ящике навалом, самого разного размера, спелости, тут же недозрелые и гнилые плоды. Некрасиво, неаппетитно. Поляки инвестировали огромные деньги в садоводство, причем фермерам государство возвращало порядка 70 процентов вложений. В Германии мелкие производители яблок, да и не только, объединены в сбытовые кооперативы, которые опять-таки получают помощь от правительства. Где все это у нас?

культура: И кому тогда нужно помогать? Одно время говорили, что фермеры — наше все.

Грудинин: Вот именно — говорили. И только. Всех нужно поддерживать: и мелких фермеров, и средние хозяйства, и крупные тоже. Как в США, где фермеры имеют те же льготы, что и крупные агрохолдинги. У нас доход от сельскохозяйственной деятельности должен быть не менее 70 процентов в структуре юридического лица, иначе не видать поддержки, нигде в мире ничего подобного нет.

культура: А у вашего совхоза сколько процентов?

Грудинин: Около 64–65, иногда — пятьдесят. Мы не гонимся за прибылью от продажи продуктов питания, я просто говорю своим работникам: «Произведите хороший, натуральный и качественный товар, а уж почем продадим — неважно».

Конечно, порой приходится сложно. Так, в прошлом году цены на картофель упали с 25 до 4 рублей за килограмм, на рынке наблюдалось перепроизводство овощей. Для крестьянина это порой даже хуже, чем неурожай. Отсутствие фиксированных закупочных цен делает российское сельское хозяйство, большая часть которого работает в зоне рискованного земледелия, еще более сложным.

культура: Есть ли рецепт — как эти риски уменьшить или вообще ликвидировать?

Грудинин: Все просто: нужно теми средствами, которых у нас в стране более чем достаточно, грамотно распорядиться — и у нас быстро наладится импортозамещение. Я, кстати, не особенно жалую это слово, нужно говорить не о какой-то там вынужденной и произвольной замене импорта, а о появлении качественной конкурентоспособной отечественной продукции.

Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 24 мая 2016 > № 1779295 Павел Грудинин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 20 мая 2016 > № 1761522 Тарас Кутовой

Министр агрополитики: Значительным шагом в земельной реформе считаю возможность продажи права аренды

Интервью министра аграрной политики и продовольствия Тараса Кутового агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Тарас Викторович, в Украине сейчас работает миссия МВФ, вы считаете, что вернуть спецрежим уже не удастся?

Ответ: При существующей законодательной ситуации так и будет. 16 мая у меня состоялась встреча с МВФ. Они этот вопрос даже не рассматривают для дискуссий. МВФ считает, что обещание об отмене спецрежима было подписано давно, и возвращаться к этому вопросу они вообще не хотят. Законопроект об аккумулировании на спецсчетах 50% НДС прошел налоговый комитет. Но я думаю, что шансы принять этот законопроект очень низкие. Я за принятие законопроекта в контексте помощи аграриям, но знаю, что это будет сложно провести через зал и согласовать с МВФ. Поэтому один из приоритетов министерства – реформирование системы господдержки, чтобы обеспечить прямую поддержку фермеров, малого и среднего бизнеса. Если спросить мелких производителей, а была ли реально господдержка за период независимости Украины, то большинство скажет "нет". Фермеры вспомнят закладку садов, компенсацию на нетелей, из последнего – компенсацию кредитных ставок. Поэтому систему нужно менять, чтобы поддержка не распылялась, а шла тем, кому она действительно нужна и в объемах, достаточных не только лишь для выживания, но и для развития бизнеса. Кстати, я выступаю за сохранение программы компенсации процентов по кредитам, потому что она выглядит самой некоррупционной, и мои селекторные совещания с областями подтверждают, что она работает. Эта программа должна работать для тех, у кого меньше 500 га, так как сейчас у них нет доступа к банковским кредитам. Когда банк будет понимать, что есть компенсация, он будет больше уверен, что риски по этим предприятиям ниже. При этом считаю неправильным, чтобы компании, у которых по $300 млн EBITDA, брали компенсацию по кредитным ставкам.

Вопрос: Позиция МВФ относительно отмены спецрежима категорична из-за того, что в Украине нет ресурса для поддержки аграриев, или потому, что рентабельность в отрасли и без того высокая?

Ответ: Позиция МВФ состоит в том, что должны быть равные условия для всех отраслей экономики. Кроме того, МВФ считает, что такая схема поддержки была большим "конвертационным окном". Я, как человек, который пришел из финансов, иногда слышу фразу, что "после изменения схемы налогообложения теперь надежда только на коровок". Действительно, схемы на спецрежиме были. Были люди, которые заходили и говорили: "Дайте нам в аренду землю". Потом они показывали только в документах урожайность кукурузы 15 тонн/га, которая вроде бы продана, но никто ведь ничего на этой земле не выращивал. Вы помните эту историю с арестом зерна в портах. Все говорили, что это за история с "кэшем"? А ответ очень простой: изменили валютное регулирование, люди не могут выводить деньги за границу, в Украине скупили зерно, валюта заплачена на "прокладку" в их структуре, выручка выведена через такую схему. Я думаю, что эту дырку нужно закрывать. Крупных производителей тоже нужно поддерживать, но через прозрачные правила работы на рынке.

Вопрос: Каким, по вашему мнению, должен быть объем прямой господдержки аграриям?

Ответ: У нас есть Украинский государственный фонд поддержки фермерских хозяйств. В этом году на фонд выделено всего 16 млн грн на всю Украину. Это классный инструмент, но там мало денег. Я думаю, что эту цифру нужно довести до 200-250 млн грн. Я бы и больше хотел, но учитывая возможности, думаю, что мы максимум можем получить 0,5 млрд грн. При этом нужно помнить, что у нас есть задолженность по предыдущим программам на 772 млн грн. А люди судятся за эти деньги и уже выиграли суды. У нас 177 млн грн задолженность по идентификации животных и еще куча долгов. Но я бы сосредоточил внимание на этом фонде и давал деньги тем, кто может что-то делать, готов показывать результат. Раньше как выдавались дотации? Подавали список компаний, делали все за откат, а где сейчас те фермеры, которые эти дотации получили? Нужна видимая поддержка, чтобы те лидеры, которые хотят работать, могли работать.

Фермерства в Украине как такового пока нет. Когда я провожу селектор с областью, то спрашиваю, сколько зарегистрированных фермерских хозяйств? Отвечают – тысяча, но по факту работает 10-15. Когда завтра фермер будет иметь дотацию на гектар, то он заберет землю из субаренды и будет сам ее обрабатывать. Украине нужно наращивать производство продукции с добавленной стоимостью, например, органических продуктов.

Вопрос: Вы считаете, что можно провести программу прямой бюджетной поддержки через программу МВФ?

Ответ: Я уверен, что мы должны это сделать. И минимальный объем поддержки нужен на уровне 3 млрд грн. Я вообще считаю, что справедливая цифра на прямую поддержку – порядка 10 млрд грн.

Вопрос: Агрострахование будет включено в программу господдержки?

Ответ: Вы знаете, что шли мы по пути создания Агрострахового пула, он не сработал. Однако программа аграрных расписок пошла неплохо. Я думаю, что мы ее будем развивать далее, и там будет страхование. У меня была встреча с одной из нефтегазовых компаний: они хотят нарастить объемы и готовы передать аграриям несколько тысяч тонн дизтоплива, сами это профинансировать, привести под это своих страховщиков и сюрвейеров. Они берут на себя риски, обеспечивают страхование. И это то, что будет повышать бизнес-культуру малого бизнеса.

Вопрос: Предыдущему правительству так и не удалось сделать конкретные шаги в направлении приватизации госпредприятий. У Минагропрода их много. Какова ваша позиция в этом вопросе? Вы продолжите курс на приватизацию?

Ответ: Да, это один из наших приоритетов в рамках стратегии "3+5". Но приватизация должна быть поэтапной в ряде случаев. Например, по ГПЗКУ я подготовил письмо для китайской стороны с просьбой выразить свою позицию в контексте того, готовы ли они принять участие в приватизации компании.

Вопрос: Вы знаете, сколько вопросов возникнет у общества в случае продажи украинской госкомпании китайской?

Ответ: Вы знаете, все наши крупные холдинги в основном публичные, котируются на биржах, в их капитале уже есть международные инвесторы. Почему с ГПЗКУ так не может быть? Ничего страшного я в этой ситуации не вижу.

Вопрос: Какой же все-таки будет схема приватизации госпредприятий?

Ответ: Для меня идеальным является вариант, чтобы люди заходили на миноритарную долю 25%, например, с опционом выкупить следующие 25% или 50%, но при условии достижения хороших финансовых показателей. Все эти условия должны быть заранее прописаны.

Вопрос: Эта схема может быть применима и к "Укрспирту"?

Ответ: "Укрспирт", учитывая все группы влияния, весь этот бардак, который за время независимости никто не сумел сломать, нужно разбивать на 5-7 кластеров, предлагать их к продаже, давать им лицензию на продажу спирта. Пусть правоохранительные органы за ними следят на предмет производства контрафакта. Но мой подход сейчас – запустить все заводы. Я это решение довел до нынешнего руководства. Сейчас в чем проблема? Работает 5-7 заводов. Все остальные стоят. Поэтому нелегальный рынок сразу растет в цене. А есть заводы, которые могут работать, но им просто не дают. Запускаем все заводы, пусть все команды показывают свою эффективность. Мне говорят: "Тогда все заводы начнут лить нелегальную продукцию". Ну, если начнут, а правоохранители не смогут это прекратить, то маржинальность производства контрафактного спирта сильно упадет, потому что предложение такого спирта будет слишком большим. Когда сверхприбыль исчезнет, люди подумают, что, может лучше на производстве ликероводочных изделий работать или биоэтанола, а не условно зарабатывать свои 7-8%, но при этом иметь возможность сесть в тюрьму.

Вопрос: "Артемсоль" тоже будет выставлена на продажу?

Ответ: По "Артемсоли" я хочу разобраться. По информации, которую я получаю, за последние периоды там был очень неэффективный менеджмент. Сейчас компания проходит аудит и мы видим очень плохие результаты. Да, отпал российский рынок, но есть покупатели из Германии и Польши, которые готовы за эту соль платить. Выстроить хозяйственную деятельность там можно было. Считаю, что это предмет для серьезных расследований и, мне кажется, что они там уже должны быть. Я хочу побороть этот аргумент: война, разруха, ничего нельзя продавать. Давайте попробуем продать долю. Пусть люди зайдут в госкомпании, принесут инвестиции.

Вопрос: В Украине уже давно живет идея о необходимости создания товарной биржи. Вы будете работать в этом направлении?

Ответ: Мы с Тимуром Хромаевым (глава Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку – ИФ) уже над этим работаем. У нас были совещания, где крупные агрокомпании говорили: "Зачем нам своя товарная биржа? У нас есть Чикагская биржа". Я же считаю, что нет, в Украине должна быть своя биржа. Мы должны сформировать фермерскую культуру. Аграрий должен иметь и интеллектуальную жизнь. Зайти вечером в интернет и посмотреть, что происходит с ценами на внутреннем рынке. В Америке как это все происходит? Там фермер уже во время посевной понимает, на какую прибыль он выходит. Он зафиксировался по конечной цене выхода, застраховался, работает и знает, что, скажем, свои 10% будет иметь. Для наших ребят должна быть такая же история, хотя бы на спотовом рынке.

Вопрос: Когда может быть зарегистрирован законопроект об обороте земель сельхозназначения? Каких моментов он коснется?

Ответ: Я хочу, чтобы законопроект был зарегистрирован в конце сентября-начале октября. Сейчас мы обсуждаем земельную реформу с МВФ: я за сотрудничество и конструктивную дискуссию. Я готов аргументировать свою позицию, что значительным шагом в земельной реформе будет возможность продажи права аренды и банковского залога права аренды. Если мы запустим право продажи аренды, мы получим прайсинг на землю, получим заход коммерческих банков. Потому что для них какая раньше была проблема? – Пришли взимать долг с агрокомпании, а договоры аренды уже переподписаны на другую компанию. Банку говорят: "Забирай свинарники". А кому они нужны без земли? В результате тот, кто эти договоры переподписал, сам же эти свинарники и выкупил за 20% цены, потому что никому больше они не нужны. А банки "стоп-машина" – перестают кредитовать малых и средних производителей, потому что риски большие. И кредитуют крупные компании, потому что у них можно элеваторы забрать, подвижной состав, а у малых что возьмешь?

Вопрос: Скоро заканчивается маркетинговый год, на какой показатель по экспорту мы выходим?

Ответ: Сейчас все зависит, в основном, от погоды: можем выйти и на 38 млн тонн по экспорту с переходящими остатками 8,5 млн тонн. Относительно состояния озимых, то до 1 млн га у нас было изреженных и слабых, но классная погода весной позволила улучшить их состояние. В результате на пересев у нас порядка 100 тыс. га, это очень хороший показатель.

Вопрос: В прошлом году было много заявление о совместном производстве на Харьковском тракторном заводе сельхозтехники. Как сейчас там обстоят дела?

Ответ: По ХТЗ хочется, чтобы проекты запустились. Программа "украинский трактор" – это классная штука. Это базовый актив для фермера. Комбайн работает только осенью, трактор постоянно может быть в обороте. Я за то, чтобы развивать производство техники в Украине, за конкуренцию и хорошее качество. А то, помните, у нас была программа "украинский комбайн"? Все его брали, потому что на это давали деньги и передавали в лизинг, но через 3 года эти комбайны "убивались" в хлам. Комбайн John Deere может после 20 лет еще круто работать, наши и 3 года не выдерживали. Этот комбайн так собирал урожай, что после него сеять уже не нужно было.

У меня недавно была встреча с японским послом. Япония может нам дать условно 300 тракторов в лизинг, мы бы их раздали фермерам, а на деньги, которые они будут за лизинг платить, закупать новую технику и дальше ее раздавать. Такая программа действовала в Молдове. Я японскую сторону буду просить предоставить нам аналогичные условия. Буду вести переговоры с остальными партнерами. Кто-то дает тракторы, кто-то – сеялки, кто-то – опрыскиватели. Для примера, в Польше поддержка по таким программам не выдавалась тем, кто не объединялся в кооперативы. Если у вас группа из семи фермеров - получай поддержку, если ты один хочешь ее получить – no chance. Я хочу, чтобы поддержка шла через ассоциации, через фермерские вече. Пусть фермеры подают проекты на область, между собой договариваются, кто будет подаваться, а потом на уровне области будут определяться 20 проектов, которым точно выделят финансирование.

Вопрос: В Украине действует государственное ценовое регулирование на ряд товаров, когда оно может быть отменено?

Ответ: Все должны понимать, что нельзя за год спланировать цену, это не рыночные условия. Минимальные цены и квотирование сахара не работает. Я за отмену госрегулирования цен – оно не работает.

Вопрос: Насколько реален сценарий увеличения объемов тарифных квот для поставок украинской продукции в ЕС?

Ответ: Я думаю, что мы увеличим объемы квот. Но сначала нужно запустить Госпродпотребслужбу, чтобы мы сняли вопрос качества нашей продукции, вопрос по остаткам антибиотиков в мясе. Но есть еще важный нюанс. В прессе иногда звучит вопрос: что это за квота в 10% от производства одной компании? Да, у нас есть большие компании. Но эта же квота – масштаб для 500-1000 мелких игроков. Единственная проблема - они не могут сертифицироваться, нужно дать им эту возможность. А для крупных компаний нужно искать мощные глобальные рынки. На днях у меня была встреча с послом Ирана – это колоссальный рынок, нам нужно побыстрее его наполнять. Я готовлю поездку в эту страну и хочу пригласить к нам их министра сельского хозяйства. Украина в разные годы занимала долю от 60% до 80% всего пищевого импорта Ираном.

Вопрос: Как министерство собирается решать ситуацию с массовой вырубкой лесов из-за моратория на экспорт древесины?

Ответ: ЕС настаивает, чтобы мы снимали мораторий. Плюс появилась куча нюансов, например, украинцы наловчились вывозить лес-кругляк как "некругляк". Подпилили дерево с одной стороны, подпилили с другой, и по стандарту из Украины уже едет "некругляк". С моей точки зрения, нужно вообще запретить сплошные вырубки леса. Я задавал себе вопрос, почему в ЕС едешь, и нет лысых гор. Хотя по цифрам они вырубают больше деревьев, чем мы. Просто в Европе используют воздушный метод изъятия деревьев. Там все деревья имеют чип. Пришел момент срубить – европейцы его точечно достали, посадили новое дерево и поэтому лес весь стоит и выглядит гармонично. Техника, которая достает это дерево, стоит $200 тыс. Но это и вопрос инфраструктуры. Основной прирост древесины в горах, но туда невозможно добраться. Потому и рубят там, где есть возможность. Нужно эти процессы обсуждать с общественностью. И нужно реформировать отрасль.

Вопрос: Тарас Викторович, вы уже месяц проработали на новой должности. Какие ключевые задачи ставите перед собой и своей командой?

Ответ: Когда я пришел на новую должность, то первое впечатление, которое у меня возникло, - большой объем работы. Если оставить министерство с существующими задачами, то работы будет еще больше. Я на старте взял вектор изменений по стратегии 3+5. Она имеет три ключевых направления: развитие и приватизация госпредприятий, завершение земельной реформы и реформирование системы государственной поддержки фермеров с акцентом на предприятия, имеющие в распоряжении до 500 га. Хочу также довести до ума Госпродпотребслужбу, чтобы она наконец-то заработала, потому что институционально это наше слабое место.

Все эти заявления об урожае в 100 млн тонн зерна и экспорте в 40 млн тонн – это все хорошо, но это не стратегия. Потому что завтра может быть засуха, и вместо 100 млн тонн получим 20 млн тонн. Да, мы пошли в производство продукции с добавленной стоимостью, когда начали экспортировать подсолнечное масло, а не семечку. Бизнес идет туда, где есть маржа, и это естественно. Точно так же нам нужно из неконкурентного малого фермера сделать конкурентного. Не может фермер на 100 га показать ту же эффективность, что на 50 тыс. га. Потому что крупные компании имеют широкозахватную технику, мощные трактора, используют безводный аммиак, и если все сложить, то малый фермер не будет конкурентным. Поэтому мы должны дать такому фермеру поддержку, должны показать ему сегменты с добавочной стоимостью. При этом я не за хуторскую Украину. Эти подходы по выращиванию двух коровок пусть будут, но я не сторонник такой системы развития АПК. Опорой должны стать люди, которые содержат сельские территории.

Вопрос: Какой будет ваша кадровая политика в ведомстве? Уже уволена заместитель министра – руководитель аппарата Инна Гребенюк, вместо нее назначен Николай Осийчук...

Ответ: Почему я пригласил Николая Осийчука? Потому что динамика жизни в Минфине, откуда он пришел, наибольшая по сравнению с остальными министерствами. Мне нужен был человек из динамичного министерства в контексте документооборота. Осийчук опытный, я искал быстрого исполнителя в плане реорганизации работы министерства. Что касается остальных замов, то я пока присматриваюсь к людям. Каждый из них изначально вел очень много направлений. Расстаться с человеком на старте легче всего. Я их всех призвал к сотрудничеству, чтобы максимально гармонично пройти переходный период при смене руководителей ведомства. Владислава Рутицкая, например, вела очень много проектов. Сейчас занимается организацией агровыставки, у нас в июне Украинско-европейский диалог, который она курирует. Я считаю правильным, когда люди, которые начинали проект, его завершают. Параллельно, и я этого не скрываю, общаюсь с участниками рынка, с экспертами, чтобы понять, кто бы мог усилить команду министерства. Эта работа идет, лето в контексте политической жизни будет тихим, у нас будет время упорядочить все организационные моменты, чтобы выйти на политический пик со сформированной командой.

Вопрос: Кого видите во главе аграрного комитета Рады?

Ответ: Я бы очень хотел, чтобы комитет остался сбалансированным и рабочим. Считаю большим своим достижением то, что мы работали эффективно. Комитет собирался всегда и всегда имел кворум. Мы иногда рассматривали по 15 законопроектов. Как будет сейчас, не знаю. Хотелось бы, чтобы это был руководитель, который сможет сохранить гармонию. Это удастся человеку, который будет нейтральным по отношению ко всем политическим группам в отрасли. На мой взгляд, я должен быть в стороне от процесса выбора нового руководителя, это жизнь Верховной Рады. Я хочу взаимодействовать с комитетом и провести те законопроекты, которые считаю правильными. Учитывая, что у нас законопроект об обороте земель в процессе разработки, принять его с несбалансированным комитетом будет очень сложно.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 20 мая 2016 > № 1761522 Тарас Кутовой


Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 18 мая 2016 > № 1757369 Сергей Зайцев

Владелец Intraco: Intraco никогда не предоставляла услуг Порошенко

Эксклюзивное интервью владельца компании Intraco Management Limited, заместителя генерального директора Roshen Сергея Зайцева агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В медиа-пространстве в последнее время появилась информация о принадлежащих вам компаниях и вашей связи с президентом Украины и его бизнесом. Правда ли, что вы создавали компании в интересах Петра Порошенко?

Ответ: Мне уже переправляли несколько запросов СМИ на эту тему. Отвечаю: нет, неправда. Если по-простому, у меня были, есть и, даст Бог, будут собственные бизнес интересы и проекты, под которые я создавал различные компании. С другой стороны, я очень давно знаком с Петром Алексеевичем: в начале девяностых у нас были некоторые совместные инициативы, много лет я отвечаю за внешнеэкономический блок (закупки сырья) на Roshen и являюсь миноритарным акционером предприятия. Вот и вся связь с Петром Порошенко, к тому же до того, как он стал президентом.

Вопрос: Как вы начинали свой бизнес? Чем именно занимались?

Ответ: Начинал на заре 90-х с "купи-продай", как и множество других предпринимателей того времени. Вместе с несколькими партнерами покупал черный перец у индусов, какао-бобы – у бразильцев, продавал украинское зерно всем, кому мог. Одни проекты я вел сам, по другим работал вместе с партнерами, в том числе с Петром и Славой (П.Порошенко и генеральный директор Roshen Вячеслав Москалевский - ИФ). Историю об индийском перце, если мне не изменяет память, именно они и рассказали СМИ несколько лет назад, вот я и занимался реализацией этого проекта.

Мне нравилось заниматься биржевыми товарами: как-то какао-бобы – достаточно простой и понятный для меня бизнес. Я собственно их закупал для половины "кондитерки" бывшего постсоветского пространства.

В определенный момент Петр Алексеевич решил сфокусироваться на брендированной продукции, ориентированной на конечного потребителя. Он убедил Славу заняться этим делом, но я не разбираюсь в производстве, маркетинг для меня было словом почти ругательным. Инвестировать свои деньги в непонятное дорогостоящее оборудование мне было некомфортно, и я продолжил заниматься понятными, легко считаемыми, для меня вещами – товарными рынками.

Вопрос: То есть, вы не были среди учредителей группы Roshen. Тогда какова была ваша роль в этой компании?

Ответ: Я отказался быть соучредителем Roshen, но принял предложение заниматься закупками сырья для компании, поскольку имел опыт и контакты в индустрии. Этим я функционально и по сей день занимаюсь. Сейчас моя должность - заместитель генерального директора.

Я согласился принять это предложение с одним условием: я продолжаю параллельно заниматься собственными проектами, а если покажется, что я недостаточно уделяю времени Roshen, мы жмем друг другу руку, и каждый идет своим путем. Если я все еще на "Рошене", значит справляюсь.

Вопрос: Каким был ваш собственный бизнес? Конкурировали ли вы с Roshen?

Ответ: Для Roshen я организовываю прямые закупки какао-бобов у Cargill и других поставщиков. Для себя – торгую фьючерсами и опционами, конфликта нет, и быть не может по определению.

В определенный момент я начал рассматривать альтернативы: торговля акциями и облигациями, кредитование, чартерные авиаперевозки, например.

Вопрос: Для каких целей вы создали Intraco Management Limited? Какие функции она сейчас выполняет и кто является ее основными клиентами?

Ответ: В начале 2000-х меня заинтересовала тема чартерных авиаперевозок. Так и появилась Intraco -- компания-брокер, заказывающая и сопровождающая чартерные рейсы. С темой я угадал – рынки росли, а с ними и количество заказов. В лучшие времена выполнялось до 300 рейсов в год. Кроме этого, я являюсь собственником австрийской компании GB Park, которая в 2006 году взяла в операционный лизинг самолет Cessna Citation Sovereign, и сдавала его в аренду.

К сожалению, падающий спрос на деловые авиаперевозки и конкуренция со стороны системных операторов а-ля NetJets "убили" этот проект. Intraco пришлось закрыть, а самолет был выставлен GB Park на продажу.

В прессе активно муссировалась тема, что "компания Порошенко" (вообще-то, компания Зайцева) торгует с "Газпромом". Купила 500 тонн или 1000 тонн топлива. Как в том анекдоте: "Скажите, а правда Абрам выиграл в "Спортлото" 100 рублей?" - "Ну, не Абрам, а Мойша, и не 100, а тысячу, и не в "Спортлото", а в преферанс, и не выиграл, а проиграл". Так и здесь. Не торгует, а два раза была осуществлена заправка самолета около семи тонн топлива. Этого хватит на 6-7 часов полета в зависимости от полезной загрузки и направления ветра.

Ну и, наконец, в Шереметьево самолет можно заправить только у "Газпромнефть-Аэро-Шереметьево". Если бы там была колонка Shell, мы с удовольствием бы пошли к ним.

А цинизм всей ситуации знаете в чем? В том, что обвинения по этому поводу выдвигают люди, которые на спекуляциях на "газпромовском" газе сколотили себе миллиардное состояние. А я всего лишь заправился. Почувствуйте разницу. Действуют как тот вор, который громче всех кричит "держи вора".

Вопрос: Получали ли вы разрешение Национального банка на создание Intraco Management?

Ответ: Я на эти вещи смотрю достаточно просто: главное - закон. Если закон не требует, я не должен получать лицензию. А он не требует. По закону лицензия нужна для перечисления средств для инвестирования за границей, а я ничего не перечислял. Ни одной копейки не было перечислено из Украины. Если примут законодательные изменения, по которым надо будет получать разрешение, я, конечно же, пойду и все оформлю.

Вопрос: Является ли Intraco связанным юридическим лицом с кондитерской корпорацией Roshen в понимании закона о трансфертном ценообразовании?

Ответ: (Смеется) Я здесь, наверное, без помощи юристов не обойдусь. Вот если я купил акцию Google и акцию Nestle – эти компании связанные? Уверен, что нет. Так и с Roshen и Intraco. Я являюсь миноритарным акционером Roshen. И в то же время был единоличным собственником Intraco. Я не рассказывал Москалевскому как продавать конфеты, а он не рассказывал мне у кого заправлять и куда летать самолетам.

Вопрос: Приносит ли деятельность компании Intraco Management прибыль, и платили ли вы налоги с этой прибыли в Украине?

Ответ: Конечно, приносила. Дивиденды не распределялись, вся прибыль шла на развитие бизнеса, а также на другие инвестиции. Деятельности в Украине Intraco не вела. Соответственно доходов у Intraco в Украине не было, и, таким образом, налогообложения не возникало. Резидент Украины Сергей Зайцев платил и продолжает платить налоги по украинскому законодательству в полном объеме.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, информацию в СМИ о якобы оплате Intraco услуг, связанных с политическими деятелями, в частности, с Петром Порошенко? Соответствует ли эта информация действительности? Если да, то получала ли Intraco компенсацию за оплату этих услуг?

Ответ: Intraco никогда не предоставляла услуг Порошенко. Петр Алексеевич раньше пользовался услугами GB Park, но не так часто, как, наверное, хотелось бы мне. Платил и летал, как все. Полагаю, ни у кого не возникает сомнений, что Порошенко может себе это позволить.

Вопрос: А после избрания президентом он продолжал пользоваться услугами?

Ответ: После избрания президент один раз летал самолетом компании GB Park. Кстати, после избрания, но еще до инаугурации. За этот рейс, как всегда, он заплатил из своего кармана.

Вопрос: За период с начала 2014 года вы вместе с тремя другими менеджерами Roshen получили по 0,5% в капитале холдинговой компании корпорации (ООО "Центрально-Европейская кондитерская компания"). Было ли это частью программы поощрения или эта доля была оплачена другим способом?

Ответ: Это часть программы поощрения. Можно говорить, что получили, а можно говорить, что купили: а я и мои коллеги именно купили - по номинальной стоимости, но купили.

Вопрос: Почему Intraco Management была основана за рубежом и в оффшоре?

Ответ: На столь краткий вопрос, вынужден дать обширный ответ. Вы знаете, сколько сложностей может возникнуть при попытке ведения подобного рода бизнеса из Украины? Допустим, я бы создал компанию в Украине. Такая компания получает деньги в Украине, после чего должна оплатить все связанные иностранные расходы. Нужно оплатить лизинг самолета или фрахт у стороннего перевозчика. При этом самолет часто даже не залетает в Украину – возникает вопрос, был ли импорт услуги в Украину. Украинских таможенных и пограничных документов, подтверждающих факт оказания услуги, нет. Дальше, топливо потребляется самолетом за пределами Украины. А тут же нужно его импортировать за 90 дней. Как компания будет импортировать иностранное топливо, которое сгорело в двигателе самолета? А если она его не импортирует, нужно будет заплатить ВЭД-пеню (а если никогда не импортирует, то общая сумма пени может достигать 100% стоимости топлива). Как объяснять нашим банкам, что топливо сгорело? Для них это ведь все равно "импорт". Вам "импорт без ввоза" много говорит? У нормального человека мозги начинают закипать от таких фраз. И так далее, и так далее.

То же самое с какао-бобами и прочими commodities. Мои компании покупают товар у иностранных поставщиков и продают иностранным покупателям. С точки зрения логистики очень часто товар даже и не приближается к украинской границе. Зачем мне в таком случае объяснять украинским бюрократам, что это за товар, почему я не должен проводить таможенную очистку и не имею ГТДшек. Гораздо проще вести этот бизнес из иностранной юрисдикции. Естественно, бизнес будет выбирать юрисдикцию, в которой количество контактов с государственными органами на единицу времени будет минимальным. Для того чтобы удержать и привлечь бизнес, нужно показать, что ваш чиновник понимает, чем бизнес занимается. Понимает, что этот бизнес старается заработать, а не украсть и вывести. Это часть глобальной конкуренции юрисдикций на мировом рынке капитала.

Кстати говоря, у меня также есть опыт работы в континентальных европейских юрисдикциях, если вас чем-то смущают именно острова. В частности, в 2011 году я купил активы немецкой компании Food Retail and Production в Германии, несмотря на то, что уровень налогов в этой стране один из самых высоких в ЕС. И несмотря на высокие налоги, а также репутацию очень щепетильной и бюрократичной страны, Германия все равно привлекательна для ведения бизнеса. Мне как инвестору комфортно инвестировать в эту страну. Я хочу, чтобы у меня была возможность то же самое сказать и про Украину.

Вопрос: Можете детальнее рассказать о вашей инвестиции в Германии?

Ответ: В 2011 году моя компания купила на аукционе актив за EUR30 млн (в том числе с учетом кредитных средств). В этот актив предыдущие собственники инвестировали более EUR60 млн. Я думал доинвестировать в основные средства (оборудование) еще EUR5-6 млн и, предоставив компании оборотные средства еще на EUR6 миллионов, выйти на проектную мощность и перепродать по более высокой цене как работающий бизнес в течение года.

Изначально со-инвестором в этой сделке должна была быть компания "Интрекорн", принадлежащая Петру Порошенко. Он даже ездил в Германию и смотрел на завод, но в последний момент отказался, посчитал проект рискованным и предложил выкупить у меня этот актив в случае успешного turn-around по рыночному мультипликатору. Мы даже оформили с ним пятилетний опцион.

Быстро, к сожалению, не получилось: помимо непредвиденных операционных вопросов, рынок пошел против меня – цена на пшеницу резко пошла вверх, а крахмал остался на прежних уровнях. Ставка на существующий менеджмент провалилась, пришлось подписать договор на управление с "Интерстарч Украина".

Вопрос: Если судить из предыдущих ответов, вам не очень по душе задекларированный президентом путь на борьбу с оффшорами?

Ответ: Я не политик и не государственный деятель. Я не хочу и не буду делать политических заявлений. Могу лишь прокомментировать ситуацию как человек, уже более 20 лет ведущий бизнес в сфере ВЭД.

Если борьба с оффшорами будет заключаться в запрете вести бизнес через иностранные компании, это не даст результата. В современном мире нельзя остановить глобализацию коммерции. Любая идея запретить использование иностранных компаний, по моему мнению, - бесперспективный популизм.

Если борьба с оффшорами состоит во введении требования уплаты в Украине налога с прибыли оффшорных компаний – это может увеличить поступления в бюджет, но не оживит экономику Украины.

Настоящая борьба с оффшорами будет только тогда, когда в Украине мне будет так же комфортно вести бизнес, как, к примеру, в той же Германии. Когда моя украинская компания сможет подписывать импортные договоры с предоплатой на 200 дней. Ведь на дополнительных 110 днях предоплаты я могу выиграть 10-15% маржи в цене товара. И с этой маржи я буду только рад заплатить налоги в Украине. Когда банк не будет диктовать мне, что должно быть написано в договоре с контрагентом, и не будет спрашивать, почему товар не пересек границу - я не возмещаю НДС из бюджета, зачем контролировать движение моего товара?

Когда условия ведения бизнеса в Украине будут сопоставимы с нормальными мировыми стандартами, вот тогда мы сможем говорить о реальной деоффшоризации экономики. Только тогда экономика Украины сможет получить так необходимые инвестиции, и мы увидим возврат капитала.

Вопрос: Но ведь развитые страны, на которые вы ссылаетесь, тоже борются с использованием оффшоров для уклонения от налогов. Почему Украина не должна вводить аналогичное законодательство и защищать свои экономические интересы?

Ответ: Да, в мире действительно существует глобальный вопрос по борьбе с уклонением от налогов путем использования оффшоров. И я не говорю, что Украине не нужно быть в тренде мировых событий. Начнем с того, что у Германии, в отличие от Украины, уже есть законодательство об уплате немецкого налога с прибыли иностранных компаний. Поэтому сокрытие такой прибыли – это нарушение закона. В Украине сейчас такого закона нет. Нужно ли его принять – это не мой вопрос. Я занимаюсь бизнесом, а не государственными делами.

Что я буду делать, если такой закон примут? Обращусь к юристам за консультацией. Если я должен буду после этого платить больше налогов в Украине – буду платить больше. Ровно столько, сколько обязан, и ни копейки сверх того. Я люблю свою страну – я не получал второе гражданство, у меня нет планов эмигрировать. Я плачу налоги в украинский бюджет. И это моя обязанность, как гражданина. Но я не считаю, что должен платить больше, чем должен.

Во всей этой дискуссии вокруг оффшоров и иностранных компаний меня волнует две вещи. Первую из них я уже озвучил. Нужно лечить причину, а не следствие. Власть должна, прежде всего, создать благоприятные условия для ведения бизнеса здесь.

Второе – важно, чтобы "деоффшоризация" не превратилась в охоту на ведьм с массовой национализацией. Возможно, кто-то и использовал оффшоры в незаконных целях. Отрицать этого я не могу. Тем не менее, я убежден, что большинство таких компаний создано бизнесменами для нормальной деятельности. Поэтому любые юридические меры против оффшоров (запреты и дополнительные препятствия в их создании) вряд ли чем-то помогут. Налоговые меры против оффшоров – это не совсем "меры против оффшоров", это скорее выравнивание налоговой ставки, которое не должно иметь обратной силы. Если у меня есть какой-то капитал, законным образом заработанный моей иностранной компанией, новые правила не должны "состричь купон" с такого капитала. И тут вопрос даже не суммы – это вопрос принципа. Любой законный капитал за границей не должен подлежать налогообложению в принципе, а только лишь новая прибыль. Хочется на всякий случай напомнить политикам-популистам, что в Украине закон обратной силы не имеет.

Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 18 мая 2016 > № 1757369 Сергей Зайцев


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 мая 2016 > № 1755382 Тарас Кутов

У государства пока нет больших денег на поддержку АПК - интервью с новым министром агрополитики Тарасом Кутовым

В кабинете нового министра агрополитики Тараса Кутового нет характерных для его предшественников бронзовых лошадей, масляных полотен на половину стены, хрустальных кубков и грамот. Обитель министра выглядит довольно скромно: пара репродукций и длинный стол, почти полностью скрытый под папками с документами. Картины, как говорит Кутовой, не его: "Аппарат повесил, наверное, чтобы прикрыть гвоздики". И тут же делится, что заказал у одного известного полтавского мастера картину с фольклорным сюжетом. "Девушки в венках, сельский такой фольклор. Скоро должна быть готова", - анонсирует министр. Поклонник национального убранства - вышиванок - Кутовой на интервью пришел в строгом деловом костюме. Поясняет это состоявшимся в тот же день заседанием Кабмина.

Бывший глава парламентского комитета по вопросам аграрной политики и продовольствия в кресле оказался министра 14 апреля. Решение не было неожиданным - кандидатура Кутового уже полгода обсуждалась в качестве наиболее вероятного преемника Алексея Павленко. Новый министр, как и предыдущий пришел из бизнеса Он говорит,что намерен облегчить жизнь аграриям. В фокусе Кутового всегда были мелкие фермеры - еще будучи главой парламентского комитета по вопросам аграрной политики и земельных отношений он декларировал необходимость ограничения зембанка для получения дотаций. Сейчас министр занимается разработкой очередной стратегии агропромышленного развития. О том, каким он хочет видеть украинский АПК, как создает свою команду и каким бизнесом владеет, Тарас Кутовой рассказал в интервью ЛІГА.net.

О ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕФОРМЕ

- Уже месяц вы в должности министра агропролитики. Расскажите, чем вы занимались это время и каковы ваши дальнейшие приоритеты в работе?

- Мы с командой однозначно определили приоритеты, по которым хотим идти вперед - наша концепция "3+5". Это очень важно, чтобы дать отрасли понять, куда ее ведет министерство, кого на самом деле мы хотим поддержать. Потому что до этого в Украине была поддержка аграриев, но никогда не декларировалось, на кого именно она направлена.

Мы определили три базовых приоритета, над которыми будем работать в ближайшее время. Первое - это финализация земельной реформы. Первым результатом в данном направлении будет принятие парламентом с подачи Кабинета министров закона об обороте земель сельхозназначения. Это должно повлиять на систему отношений в отрасли, обеспечить приток капитала и более высокую активность среди малых и средних игроков.

- Вы говорите о земельной реформе. Прошлое правительство тоже било себя в грудь, обещая открыть рынок земли. И даже законопроект разработали. По информации Госгеокадастра, он застрял между министерствами в процессе согласования. То, что планируете вы - это что-то новое? Или за основу будет взят старый документ?

- Болванка закона есть и в министерствах, и в Госгеокадастре. В эту болванку нужно интегрировать философские и стратегические подходы, которые мы хотим использовать при введении рынка.

- То есть запрет на покупку земель иностранцами, лимиты по количеству земель - это все сохраняется ?

- Смотрите, есть множество подходов, которыми можно эти вопросы регулировать. Это компромисс видения, поскольку решение по запуску рынка земли все же принимает Верховная Рада. Пока что есть некие тезисы, за которые мог бі проголосовать парламент. Но кроме этих тезисов и моего видения есть требования МВФ, который также имеет свое видение земельного вопроса. То, что, на мой взгляд, найдет поддержку в зале - это продажа права аренды, а также право использования прав аренды в качестве банковского залога. Таким образом, мы выведем много критических вопросов из дискуссии, но вместе с тем достигнем инвестиционного результата. Несмотря на то, что вопрос открытия рынка полностью такие меры не решают. Но продажа права аренды на 49 лет с точки зрения стоимости денег во времени, фактически равняется продаже актива.

То, что, на мой взгляд, найдет поддержку в зале - это продажа права аренды, а также право использования прав аренды в качестве банковского залога

Есть еще несколько аспектов, о которых стоит говорить в контексте земреформы. Это, например, продажа земли одним физлицом другому физлицу-резиденту. Это неплохой вариант, если установить лимит на концентрацию земель в одних руках.

- Какие дедлайны ставите перед собой касательно внедрения земельной реформы?

- Однозначно эти вопросы нужно урегулировать до конца года. Я бы хотел, чтобы законопроект был рассмотрен комитетом и вынесен на рассмотрение парламента в конце сентября - начале октября. И во втором чтении проголосован до конца года. Этот вопрос нужно закрыть, потому что у нас с 1 января 2017 перестанет действовать мораторий. И чем ближе мы будем к концу года, тем выше вероятность новой популистской волны с любыми аргументами не в пользу рационального решения вопроса.

О ГОСПОДДЕРЖКЕ ОТРАСЛИ И ПРИОРИТЕТАХ РАБОТЫ

- Еще будучи в парламенте, вы декларировали господдержку мелкого агробизнеса…

- Это второй базовый приоритет - изменение подхода к господдержке отрасли. Я считаю, что основная поддержка должна быть направлена на малых и средних игроков. Если говорить о критериях, это фермеры с зембанком до 500 га. Это как раз тот порог, который стоит в коммерческих банках по кредитованию. Обычно такие объемы не кредитуют, именно поэтому таких аграриев должно поддержать государство. Это важно, потому что сейчас в масштабах реального бизнеса таких игроков очень мало.

Мы провели несколько селекторных совещаний, и я всем руководителям регионов задавал один и тот же вопрос: сколько реальных фермеров зарегистрировано в каждой области. Около 1 000, где-то меньше, где-то больше. Но большинство этих фермеров не работают на земле, они сдают ее в субаренду другим компаниям, которые уже используют ее по назначению. Фермеры поступают так, потому что неконкурентоспособны, у них нет элементарных, базовых активов - тракторов, сеялок, они не имеют возможности вкладывать в развитие бизнеса. И государство должно их поддержать, чтобы они появились как отдельный игрок. Сегодня в каждой области всего 15-20 видимых фермеров, которых можно презентовать инвесторам, показать их успехи. Остальное - нечем хвастаться.

Большинство этих фермеров не работают на земле, они сдают ее в субаренду другим компаниям, которые уже используют ее по назначению

Технологии производства в крупных агрохолдингах гораздо эффективнее, чем в мелких. Не только за счет масштаба, они эффективнее работают на земле, имеют, как правило, удобное логистическое плечо. Мелким рядом с ними не выиграть. Поэтому, чтобы запустить мелкий бизнес, сделать его рентабельным, дать уверенность в том, что можно работать прибыльно, и нужна господдержка. В качестве примера - если фермер вышел только на безубыточность, т.е. сработал в ноль, но при этом на каждый гектар обрабатываемых земель получил дотацию 2 000 грн, то он, имея 100 га, уже априори на 200 000 грн в плюсе. Если кто-то один так сделает, то все другие, глядя на него, пересмотрят свое отношение к земле и перестанут сдавать ее в субаренду.

Ясно, что это не просто документарная работа. Тут надо искать лидеров мнений. В бизнесе, среди активистов.

- То есть это своего рода пиар-технология?

- В какой-то мере да. Сильный должен тянуться к сильному. Появится один успешный фермер, другие способные и молодые захотят повторить его путь. Когда мы это сделаем, то дополнительно сможем стимулировать производство органических продуктов и нишевых культур. Там и рентабельность выше, и спрос есть, и государство готово этот сегмент поддерживать.

- Все эти позиции должны быть закреплены в конкретном документе?

- . Да, это должен быть документ на основе закона о поддержке агропромышленной отрасли, который будет формировать политику поддержки. Мы должны выйти на определенные количественные показатели. Пусть это будет вал, который производится фермерами.

- Как будут отбирать фермеров, которые станут примерами?

- Сегодня их искать надо, а не отбирать. При этом громких известных фамилий тут быть не может - критерий-то - всего 500 га. В предыдущих программах поддержки такого критерия не было, сейчас мы его четко определяем. Ведь многие холдинги должны благодарить государство за господдержку, которую они получали на этапе становления - сотни миллионов гривен. Небольшие хозяйства получали поддержку, не позволяющую им встать на ноги и развиваться. У нас поддержка была по принципу "поддержи штаны", но она не давала возможности развития.

Этот рывок необходим. Фонд поддержки фермерства должен быть увеличен в 15-20 раз, тогда результат будет ощутимым. Ранее аграриев финансировали по остаточному принципу. Так быть не должно. Нужна эффективная система, составляющей которой должны стать фермеры. В этом плане показателен пример датских аграриев. У них в 10 раз меньше земли в обработке. При этом выручка у них на 50% выше, чем у нас. Поэтому все разговоры о том, что эффективность нашей отрасли измеряется объемами экспорта зерна, я не разделяю. Надо думать, какую дополнительную стоимость мы создали для Украины, какие дополнительные рынки есть для нашей продукции и какой уровень переработки мы имеем.

- А как препятствовать дроблению крупных холдингов на несколько юрлиц и таким образом использованию ими дотаций?

- Для этого нужен прозрачный механизм распределения поддержки. Она будет распределяться региональными фермерскими ассоциациями.

- Не является ли это стимулом для дополнительной коррумпированности отрасли?

- Не думаю. Если фермеры уже сами у себя начнут воровать, коррупцию разводить, то что же у нас останется? На кого уповать? Думаю, что местные фермерские объединения этого не позволят. Да и у нас при министерстве есть общественный совет, который призван защищать интересы аграриев. Мы сдвинули вопрос доверия агропроизводителей к власти в положительную сторону. Теперь нужно дать отрасли импульс для развития, создания дополнительной стоимости. Мы сегодня много говорим об успехах польской модели АПК, но среднее фермерское хозяйство в Польше - это 8 га. Нам тоже нужно выстроить отрасль, в которой при поддержке государства будут существовать и мелкие, семейные фермы.

При этом все должны понимать, что крупные агрохолдинги тоже очень важны. Это и вал, и наши внешние рынки, и место Украины в обеспечении продовольственной безопасности в мире. Своеобразная сила нашего влияния.

Если фермеры уже сами у себя начнут воровать, коррупцию разводить, то что же у нас останется? На кого уповать?

- Ориентиры есть какие-то по объемам господдержки?

- Наше видение - минимальный объем госпомощи фермерам на 2017 год должен составить 3 млрд гривен.

- Сколько нужно средств для поддержки отрасли?

- Хотелось бы назвать большую цифру. Но у государства нет на это средств. По моему мнению, незавершенная земельная реформа тоже тормозит этот процесс. В свое время государство бесплатно раздало людям миллионы гектаров земли. И сегодня этот капитал не работает - ведь ни в залог передать землю нельзя, ни продать право аренды. Если бы эти земли можно было отдавать в залог банкам, то ситуация выглядела бы более радужно. Сегодня же банки практически не кредитуют - слишком велика вереница банкротств и дефолтов.

- Сегодняшние аграрии жестко критикуют налоговые новшества. На ваш взгляд, возможен баланс между производителями регулировать путем дифференциации налогообложения?

- Я считаю, что все диспропорции нужно регулировать путем прямой поддержки, а не созданием специальных механизмов для отдельных субъектов в контексте налогообложения.

О ПРИВАТИЗАЦИИ, ГОСПРОДПОТРЕБСЛУЖБЕ И ОРОШЕНИИ

- Каков третий приоритет вашей работы?

- Это развитие сельских территорий. Он перекликается со вторым в части работы с мелкими хозяйствами на этих территориях. Мы планируем влиять на развитие территорий через налоги, которые остаются на местах, стимулирование нишевого производства, создание дополнительной стоимости и так далее.

Согласно концепции "3+5", которую мы скоро будем презентовать, три основных направления будут раскрываться через 5 векторов. Первые два, как я уже говорил, развитие органического и нишевого сельхозпроизводства, а также развитие рынков сбыта. Третий касается работы госпредприятий и приватизации нестратегических активов. Считаю, что в предприятиях, о которых часто говорят - Укрспирт, ГПЗКУ, Артемсоль - должен появиться элемент частной собственности и борьбы частной собственности за свои интересы. Исторически так сложилось, что государство очень редко было эффективным собственником. Поэтому приватизация, на мой взгляд, - наиболее правильный путь. В частности, путь поэтапной приватизации, когда желающие заходят в капитал предприятия, достигают результатов и докупают долю, если считают нужным.

- То есть вы идею приватизации поддерживаете?

- Безусловно. А что касается Укрспирта, то скажу следующее. Я считаю, что все без исключения заводы Укрспирта должны работать. Сегодняшняя практика, когда руководство ГП определяет, какие заводы работают, а какие нет, и является элементом коррупции, которая усугубляет все сложности предприятия. Поэтому сейчас министерство готовит пакет рекомендаций менеджменту Укрспирта запустить все заводы, чтобы директоры этих заводов имели возможность показать свою эффективность и в качестве, и в себестоимости. Это, мне кажется, большой шаг навстречу приватизации.

И второе. Я бы очень хотел, чтобы до конца года у нас появился конкретный меморандум по приватизации предприятия.

Я считаю, что все без исключения заводы Укрспирта должны работать. Сегодняшняя практика, когда руководство ГП определяет, какие заводы работают, а какие нет, и является элементом коррупции, которая усугубляет все сложности предприятия

- По кластерному принципу?

- Именно. Нужно разбивать географически, к сильным заводам прикреплять старые неработающие и продавать. Давать лицензию на 10-15 лет, проверять лицензионные условия, брать плату за лицензии и на старте иметь успешную приватизацию с довольно неплохими производственными показателями.

- А руководитель у Укрспирта появится?

- Там и.о. и конкурс, который остановлен по суду. Я, к сожалению, на судебное решение повлиять не могу.

- В вашем подчинении фактически оказался совершенно новый орган - Госпродпотребслужба…

- Верно, это еще один, четвертый вектор. Как известно, в процессе реорганизации часть ведомств была упразднена, и мы создали европейского типа структуру, приняли закон о качестве и безопасности пищевых продуктов. Но очень много подзаконных актов еще предстоит внедрить. Мне кажется, что это направление работы очень сильно переплетается с нашей экспортной способностью, с фермерами, органикой и качеством продуктов в целом. Ведь что бы мы ни говорили об успехе отрасли, все сводится к продукту.

И последнее, пятое направление - орошение. Работаем с Мировым банком над рядом проектов на сумму порядка 1 млрд евро. Нам надо минусы - засуху и много солнца - превратить в плюсы, чтобы иметь возможность собирать два урожая. Это поспособствует возрождению фермерства. И не только на юге Украины, как может показаться на первый взгляд. Ведь сегодня и Полтавская область - это уже зона рискового земледелия в контексте осадков и урожаев. Поэтому значимость проектов по орошению будет только расти.

О КАДРОВЫХ ВОПРОСАХ И АГРАРНОМ КОМИТЕТЕ ВР

- Когда вы пришли в министерство, дословно сказали, что "пришли сюда не для того, чтобы менять людей, но если возникнет необходимость, то ротации произойдут". Первое кадровое решение вами уже принято - экс-замминистра Инна Гребенюк не работает в министерстве. Какими будут ваши следующие шаги по формированию команды?

- На должность руководителя аппарата я взял человека из Министерства финансов, которое в части документооборота и работы аппарата гораздо динамичнее и эффективнее других ведомств. То есть, на решение повлияли не негативные характеристики предыдущего руководителя аппарата, а конкурентные преимущества нынешнего.

Что касается других заместителей, на данный момент они продолжают работать.

- То есть Ярослав Краснопольский, и Владислава Рутицкая в вашей команде останутся?

- Я не могу гарантировать, что они останутся, пока что я наблюдаю за их работой, они хорошие специалисты. Но, согласно закону, это политические фигуры, и я могу инициировать их увольнение в любой момент. А поддерживать или нет мою инициативу - право правительства.

Рубить с плеча и необдуманно увольнять кого-либо я не собираюсь. Потому что за каждым из заместителей - очень большая история, работа, знания, перспективы на будущее. Потерять все это в один момент только потому, что вот я пришел и захотел назначить кого-то другого - глупо. Даже если есть более эффективный кандидат. Сначала надо лучше узнать людей, которые уже работают, их сильные и слабые стороны. После этого станет понятно, кто из новых людей сможет усилить мою команду.

- Ваш предшественник Алексей Павленко вокруг себя собрал целую команду советников. Около десятка внештатных - на волонтерских основаниях, и один штатный советник - Александр Лиев, помогали ему на протяжении всего срока руководства министерством. Работаете ли в кем-либо из этих людей сейчас?

- Я слышал фамилию Лиева, но этого человека никогда не видел. Абсолютно уверен, что сейчас в министерстве его нет. Все советники предыдущего министра на момент его увольнения тоже уволились.

Могу точно сказать, что теневых кабинетов, советников по особым поручениям при мне в министерстве не будет.

Я слышал фамилию Лиева, но этого человека никогда не видел. Абсолютно уверен, что сейчас в министерстве его нет. Все советники предыдущего министра на момент его увольнения тоже уволились

- У вас сейчас есть советники? Планируете ли вы привлекать, например, в качестве советника, Алексея Павленко?

- У нас с Алексеем была довольно масштабная встреча, где он по каждому направлению дал мне понимание основных моментов. Пока что этой палучасовой беседы мне было достаточно. Но отношения у нас хорошие, и я думаю, что при случае всегда смогу позвонить и что-то спросить у предыдущего министра.

- А что касается работы подведомственных министерству структур - профильных лесного, рыбного агентства, земельного ведомства, планируете ли ротации там?

- На днях решением правительства был уволен глава Гослесагенства Александр Ковальчук.

- Касается ли эта ротация той ситуации, которая происходит вырубкой и экспортом леса?

- Безусловно. Ковальчук был окрылен идеей консолидации в одну структуру госпредприятий, которых в отрасли более 400. Но вместе с тем, у нас карпатские регионы, Винницкая, Житомирская области - на грани экологической катастрофы. Мы поговорили, и выяснили, что руководителю лучше сложить свои полномочия.

- Это коррупция или слабость руководителя?

- Не справиться с управлением отрасли и способствовать нелегальным промыслам в ней - понятия практически тождественные. Есть большой вопрос неконтролируемости лесхозов. Мое видение - без структурной мощной реформы в агентстве не будет результатов.

- У Яремы Ковалива и Максима Мартынюка таких проблем нет?

- Вопрос с подвохом. Сказать, что в каждом из направлений произошли колоссальные изменения, я не могу. Например, у Яремы - катастрофическая нехватка средств для реформирования отрасли. Мы даже на заседании бюджетного комитета перекинули ему 15 млн грн с другой программы, чтобы он мог закупить лодки для рыбных патрулей. Но там есть настрой и желание к изменениям.

- Как бывший глава аграрного комитета парламента, вы, наверняка, в хороших отношениях со своими экс-коллегами. Кто после вас будет главенствовать в комитете и каким вы видите взаимодейтсвие министерства и профильного парламентского сообщества?

- Кто станет новым главой, зависит от того, как проголосуют депутаты. Я оставил комитет очень сбалансированным, и считаю это одним из своих достижений. Работа секретариата тоже очень сбалансирована и эффективна.

О БИЗНЕСЕ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

- У вас на сайте написано, что вы являетесь до сих пор членом Общества спасения села.

- Это общественная организация, но активной деятельности в ее рамках я не веду.

- Кроме того, вы - управляющий партнер компании Градиент. В прошлом году, согласно декларации, вы на 13 млн гривен купили ценные бумаги. Как сочетается работа в коммерческой структуре, общественной организации с министерским постом?

- Я пришел из бизнеса, работал на очень высокооплачиваемых должностях. И этим кардинально отличаюсь от многих политиков. В прошлом году у меня были свободные средства и я решил, что будет эффективно разместить их в ценных бумагах. Закон позволяет это чиновникам. Поскольку я всю жизнь занимаюсь финансами и кое-что в этой сфере понимаю, решил вложиться в инвестфонд. Это пассивная инвестиция, такая же, как банковский депозит. Только мои деньги не в банке, а в работающих активах. Но куда и во что конкретно инвестирует Градиент (инвестиционная компания, фактически инвестфонд), я не знаю. Я даже не знаю, сколько инвесторов в этой компании.

- А какова ваша доля в Градиенте?

- Будет электронная декларация, там все увидите (улыбается). Я за нее охотно голосовал в парламенте и надеюсь, что очень скоро эта практика будет внедрена в Украине.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 мая 2016 > № 1755382 Тарас Кутов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 16 мая 2016 > № 1756096 Дмитрий Рощупкин

Интервью с директором Винницкого молочного завода "Рошен" Дмитрием Рощупкиным:

Два года назад на украинском молочном рынке появился новый завод – крупнейшая кондитерская корпорация ввела в эксплуатацию молочного гиганта мощностью переработки 600 т молока в сутки. Изначально планировалось, что предприятие будет работать только в тесной связке с самой корпорацией – снабжать молокопродуктами кондтерские фабрики. Но экономические реалии подкорректировали планы работы предприятия.

В своем интервью директор Винницкого молочного завода рассказал о том, как компания адаптировалась к экономическим реалиям, насколько конкурентна продукция завода на внешних рынках и как он оценивает шансы украинской "молочки" на европейском рынке.

- Винницкий молочный завод "Рошен"работает на рынке уже в течение двух лет. Чего удалось достичь за эти два года и как сейчас себя чувствует предприятие ввиду сложной экономической ситуации и сложностями с рынками сбыта?

- Мы начали работать в июне 2014 года. Изначально мы строились как предприятие, которое закроет все нужды корпорации Рошен в молочном сырье для производства кондитерских изделий. И проектировался завод – все участки, мощности, исходя из этой цели. Но к моменту запуска ситуация на кондитерском рынке изменилась – в 2013 году вступило российское эмбарго – наша задача была загрузить максимально эффективно наше предприятие и продавать продукцию не только в рамках корпорации, но и контрактоваться с другими производителями, потребителями, как на внутреннем рынке, так и на экспорт.

- Все ли задуманное и запланированное удалось?

- На сегодня, да. Мы запустили все участки и продуктовые линейки, работаем в соотвествии с международными требованиями.

- Вы говорите о европейских стандартах или каких-то других требованиях?

- Мы работаем и по европейским, и по общемировым требованиям. Кроме Европы у нас очень много стран, которые создают нам рынок сбыта. И там порой требования к качеству даже жестче, чем в ЕС. Я бы никогда не ограничивался одним словом – Европа. Это и Азия, и Северная и Южная Америка, и Африка, Арабские страны, Ближний Восток. То есть наши производственные процессы выстроены в соответствии стребованиями наших потенциальных и реальных покупателей.

- Вы говорите о стандартах качества. А какими сертификатами это подтверждено? Ведь зачастую производители любят декларировать качество, не подтверждая конкретними документами.

- В первую очередь, это ISO22000, в этом году получен сертификат FSSC - это, можно сказать, высшая лига в контроле пищевых продуктов. И, соответственно, благодаря этим сертификатам и сертификатам,которые мы получали для работы на отдельных рынках, такие, как Халяль – для рынков мусульманських стран, Кошер – для работы с потребителями кошерних продуктов в Израиле и других странах, мы наработали программу продаж на внешние рынки. Кроме этого, наши ключевые клиенты ежегодно проводят собственные аудиты производства и систем управления качеством нашего предприятия. Экспорт, который на сегодняшний день у нас ведется в более, чем 30 стран – достаточно мощное направление. Кроме того, мы достигли прогресса в качестве продукции для наших кондитерских фабрик.

- А вообще, не стоит забывать, что наша компания изначально выдвигала высокие требования к качеству молочного сырья для кондитерских изделий (ранее и для зарубежных поставщиков). Поэтому многие трейдеры на старте охотно начинали с нами работать, зная, что наша продукция успешно поставляется на кондитерские предприятия "Рошен".

- При этом, я хочу подчеркнуть, что не надо рассматривать узко понятие "качество" как набор физико-химических показателей и только. Это, прежде всего, работоспособность всей команды от этапа заготовки сырья и подготовки контракта до этапа прибытия контейнера на противоположный конец земного шара. Качественным должно быть также выполнение взятых на себя обязательств – многие наши постоянные партнеры с удовлетворением отмечали: "Вы одна из считанных украинских компаний, которая соблюдает графики и объемы поставок, причем на протяжении всего года, а не только в период "переизбытка производства".

- Все ли продукты, ассортиментные позиции, которые планировались, сегодня выпускаются?

- Практически все. Помимо стандартных сухих молочных продуктов, масла и сгущенного молока мы запланировали ряд продуктов, достаточно уникальных, которые производятся на просторах СНГ только нашим заводом, да и в мире производителей таких товаров единицы. Это карамелизированное сухое молоко, молоко с повышенным содержанием свободных жиров, сухие сливки, молочный жир и его фракции – олеин и стеарин. Все эти продукты мы производим сегодня, поставляем и на фабрики, и украинским потребителям, и на экспорт.

- Насколько загружены мощности завода сегодня?

- Изначальная мощность предприятия – переработка 600 т сырого молока в сутки с возможностью при необходимости увеличения мощности завода до 1200 т в сутки. Если говорить о загрузке, то мы на сегодняшний день исходим из экономической целесообразности переработки такого объема. Не проблема сегодня на предприятии его переработать, и в отдельные месяцы загрузка почти 100%. Среднегодовая загрузка на сегодня – около 550 т молочного сырья в сутки.

- Могли б Вы расказать, как распределяется продукция завода между фабриками Рошен, внешними покупателями на украинском рынке и экспортными поставками?

- Около 60-65% продукции в зависимости от сезона – это поставки в пределах корпорации, остальное –украинские партнеры и экспортные поставки в соотношении 10% на 90%.

- Расскажите, какие страны кормит молочный завод Рошен?

- Долго перечислять… Стартовали мы с традиционных для украинских экспортеров рынков – СНГ, Ближний Восток, Северная Африка. Но затем быстро вышли на рынки Юго-Восточной Азии, стран Персидского Залива, осуществили поставки в США, Канаду, Мексику, Панаму.В этом году мы смогли выйти с нашим украинским сухим молоком на Японию, сейчас готовимся к отгрузкам на Китай. Помимо сухого молока активно продаем масло и молочный жир. Всего за 2015 год продано 34 367 тонн различных молочных продуктов.

В последний год мы активно сотрудничаем с компаниями, которые являются мировыми лидерами по производству продуктов питания. Это такие компании как Nestle, Unilever, Kraft-Mondelez, Danone, трейдеры глобального масштаба и другие.

- Как вам удалось их убедить?

- Представители этих компаний приезжали на наше предприятие в течение двух лет, проводили у нас скурпулезные аудиты, исследовали все производственные процессы, качество работы персонала, сырьевую зону, систему контроля качества, в общем, – все производственные цепочки. Все аудиты прошли благополучно, на сегодняшний день мы имеем номер глобального мирового поставщика компании Nestle, пройден аудит в Unilever, в течение месяца, думаю, получим одобрение от Kraft-Mondelez (уже успешно осуществлена первая поставка).

- Насколько я знаю, да Вы и сами обмолвились, что совсем скоро планируете начать работу с европейскими потребителями...

- Да, буквально на днях.

- Каковы планы по работе с ЕС, которые одни аграрии называют обманкой из-за квотирования, другие – шансом с небольшой вероятностью выполнения по причине высокой конкуренции на рынке?

- Наличие еврономера отнюдь не означает начала поставок. Это некий пройденный этап, после которого стоит новый шлагбаум, множество процедурних моментов. Честно говоря, когда говорят, что Европа нам открылась, это выглядит забавно. Есть еще вопросы с квотами, пошлинами, но самое главное – наличие конкретного покупателя, готового переключится с европейского на украинский товар. И сегодня – это самое важное для нас, что такие покупатели у нас есть. Если идти в лоб и платить все пошлины, мы можем делать это хоть завтра – будет ли это экономически эффективно? Можно ради пиара взять это сделать разок-другой, например, осуществить поставки на литовскую или венгерскую кондитерскую фабрику. Но мы хотим глобального присутствия, признания качества и оптимальной экономики.

- С чего планируете начать – Литва и Венгрия или, может, ближняя Польша? И, главное – когда?

- Думаю, в этом году уже что-то пойдет. Хотелось бы, чтобы эти поставки были не тольков Литву и Венгрию, чтоб не говорили, что мы нужны только самим себе. Но начнем мы с этих уже знакомых рынков, а также с сотрудничества с трейдерами – некоторые из них уже подтвердили документально свои заказы на нашу продукцию в европейский регион. Мы действительно хотим сами себя проверить, нас колько мы конкурентны на том рынке. Сейчас парнеры готовы покупать нашу продукцию на таких же условиях, как и для других рынков.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 16 мая 2016 > № 1756096 Дмитрий Рощупкин


Украина > Агропром > oilworld.ru, 13 мая 2016 > № 1751907 Александр Лозыченко

Сезон-2015/16 – переломный и ключевой для рынка украинской сои

По мнению Александра Лозыченко, генерального директора ДП «Сангрант Плюс», 2015/16 МГ достаточно непростой для украинского рынка зерна и переломный для рынка сои и продуктов ее переработки. Украинские реалии оказали существенное влияние на работу в сфере агробизнеса. О результатах деятельности компании на зерновом и масличном рынках в текущем сезоне в эксклюзивном интервью АПК-Информ с Александром Лозыченко.

Справка

Компания работает на аграрном рынке Украины более 10 лет и является надежным партнером как для украинских компаний, так и на международном рынке. Основная специализация – закупки зерновых, масличных и продуктов переработки (масло подсолнечное, соевое, рафинированное, дезодорированное, бутылированное) на терминалах Одессы, Николаева, Херсона и в портах Азовского моря. Осуществляет отгрузки зерна балкерами от 3 до 50 тонн, масличных и масел контейнерами и во флекситанках. Ключевые рынки сбыта – страны Средиземноморья и Дальнего Востока.

В сезоне-2014/15 компания заняла 5 место в рейтинге покупателей соевых бобов украинского происхождения. Всегда открыта к диалогу и рада новым партнерам.

- Компания «Сангрант Плюс» является одним из крупнейших поставщиков украинской сельхозпродукции на мировой рынок. В 2015 году перед компанией стояла цель – войти в пятерку экспортеров по зерновым и масличным культурам в Украине. Удалось ли ее достигнуть?

- Усилиями команды коммерческого отдела в прошедшем сезоне нам удалось войти в пятерку экспортеров соевых бобов, отгрузки производились из Херсона, размеры партий варьировались от 11 до 3 тыс. тонн. Основные цели на будущее – отгрузка партий более 25 тыс. тонн из глубоководных портов и укрепление позиции по экспорту зерновых культур.

- Экспорт каких культур и продуктов переработки является основным для вашей компании в сезоне-2015/16? Какие объемы и в каком направлении уже поставлены на внешний рынок в текущем МГ?

- В текущем сезоне наряду с пшеницей, кукурузой и соей мы вышли на экспортный рынок с соевым шротом Пологовского МЭЗа (наша головная компания), а также начали экспортные отгрузки подсолнечного и соевого шрота других производителей на базе терминалов Одессы, Херсона и Мариуполя. Отдельно отмечу наше участие в погрузке самой крупной партии отечественного подсолнечного шрота из Украины во Францию размером 23 тыс. тонн в феврале 2016 г.

- Какие бы Вы дали предварительные оценки текущему экспортному сезону зерна?

- Сезон очень тяжелый, можно сказать, идет игра на выживание. Маржа как у экспортеров, так и переработчиков значительно ниже прошлогоднего уровня, связано это с сильнейшей конкуренцией, курсовыми рисками и нестабильными темпами реализации сельхозпродукции производителями. В свою очередь, политическая нестабильность и меняющаяся налоговая политика государства также оказывают влияние на условия торговли. Однако уменьшение маржи – это общемировой тренд, что отмечалось неоднократно на конференциях, где встречались представители крупнейших игроков мирового аграрного рынка.

- Какие особенности для рынка соевых бобов в первой половине текущего сезона Вы могли бы выделить?

- Урожай растет, качество бобов улучшается, также совершенствуются технологии по уборке, подработке и хранению. Нам удалось отгрузить несколько партий качеством не хуже 1 класса по стандартам USDA. Надо отметить, что этот сезон является переломным и ключевым с точки зрения выхода Украины на рынок продуктов переработки сои. Украинский соевый шрот уже считается довольно конкурентным. Этого удалось достичь за счет как новых технологий и улучшения качества бобов, так и сложившейся геополитической ситуации, которая не оставила другого выбора украинским переработчикам сои, кроме как искать новые рынки сбыта для своей продукции.

- Как Вы оцениваете в целом количество предложений сои на внутреннем рынке. Насколько сильно ощутима конкуренция при формировании сырьевой базы?

- Ключевые игроки, закупающие сою на экспорт и переработку, всем известны, конечно, конкуренция присутствует, но она и является двигателем торговли. Вследствие высоких логистических затрат в настоящее время у каждого игрока определен вполне конкретный регион закупок. Собственно он делится на три части, как и 5 лет назад, – Западная Украина (где соя набирает популярность, и посевные площади и валовой сбор уже вполне могут сравниться с показателями лидеров), центр и юг Украины. В каждом из этих регионов на сегодняшний день уже существуют крупные экспортно-ориентированные перерабатывающие предприятия.

- Как, на Ваш взгляд, будет развиваться ценовая ситуация на рынке сои во второй половине сезона-2015/16 на фоне снижения прогноза производства бобовой в Аргентине и засухи в Бразилии?

- Рост цен и повышение спроса уже вполне ощутимы на внешних рынках, но я бы не делал долгосрочных прогнозов относительно дальнейшего роста цен. В Китае, например, зафиксированы максимальные за все время переходящие остатки сои, и такая новость может нивелировать бычий тренд из-за недобора урожая в Аргентине и Бразилии. В то же время отмечается значительная зависимость масличного рынка от котировок нефти.

- После запрета ввоза украинской сои и соевого шрота в Россию была ли изменена география поставок?

- Россия могла бы стать отличным рынком сбыта для бобов и продуктов их переработки, а Украина– надежным и мощным поставщиком не только продуктов соевой группы. До 2014 года с компаниями из РФ и странами, куда продукция шла транзитом через Россию, была налажена работа и украинская продукция поставлялась вплоть до Урала и Дальнего Востока. Однако естественно в связи с событиями, свидетелями которых мы являемся, многие компании пересмотрели географию рынка сбыта. Надо отметить, что спрос белорусских покупателей растет и связано это в том числе с различного рода эмбарго и запретами в отношении в РФ, и до последнего времени, например, Беларусь готова была покупать наш шрот по премиальным ценам. Хотя, конечно, все знают о проблемах со взаиморасчетами с компаниями из этой страны.

- Какие, по Вашему мнению, новые направления для экспорта украинской зерновой и масличной сельхозпродукции являются наиболее перспективными? Существуют ли какие-то преграды для расширения географии экспорта такой продукции?

- Экспортный потенциал в дальнее зарубежье можно реализовывать путем накопления и отгрузок крупных партий товара. Также контейнерами украинская продукция АПК поставляется во все уголки планеты.Так можно конкурировать и с Аргентиной и США на таких направлениях, как Китай, Малайзия и страны арабского мира. Мы неконкурентны на сегодняшний день в одном очень важном моменте – это стоимость перевалки (дисбурсменты, куда входят и портовые сборы), в наших портах эти цифры завышены в два, а порой и в три-четыре раза по сравнению со странами-соседями (Румыния, Турция, Франция, которые являются фактически нашими конкурентами). На примере Турции можно видеть, как прозрачная политика, твердое желание представителей всех уровней управления способствовали созданию в этом государстве логистического центра, привлекли миллионы долларов в развитие портовой инфраструктуры, а также в мощности по переработке. Мы отстали от них на десятилетия, и виной тому нерадивые руководители, бюрократия и конечно же коррупция.

Все мы знаем историю с компанией Risoil. До сих пор никто из официальных лиц не прокомментировал происходящее, никто не наказан и не будет наказан – в таком государстве мы живем. Приведу пример: недавно и наша компания стала жертвой чиновника. 21 апреля была подана заявка на разовый пропуск судна Altenavi на погрузку 6000 тонн ячменя в речном порту Херсон в Госслужбу безопасности на транспорте, где руководит недавно назначенный Ноняк Михаил Васильевич. Разрешение выдано не было, судно это в Херсоне грузится раз в месяц, было принято решение грузить его на рейде – в результате более 20 тыс. долларов убытков, включая демередж. Кто нам их компенсирует? Никто… Разрешение было выдано 27 апреля, когда судно уже было полностью погружено.

Понимаете, после двух майданов, после люстрации, и если мы стремимся в Европу, этого всего не должно происходить.

- В последнее время Украина развивает сотрудничество в аграрной сфере со странами Каспийского региона, считая его перспективным. Учитывая опыт работы вашей компании с этим регионом, насколько можно увеличить объемы торговли сельхозпродукцией со странами региона, и какие из них наиболее перспективны для торговли с Украиной – Азербайджан, Иран, Казахстан или Туркменистан?

- На сегодняшний день мы имеем торговые отношения с Грузией, Арменией и Азербайджаном. После ввода запрета на транзит украинской продукции через РФ нам удалось продолжить работу с этим регионом и выйти на новые рынки путем увеличения торговых партий доставки их водным путем и поиска конечных потребителей. Рынок этот не велик, но довольно перспективен. По моему мнению, будущее все-таки за поставками на этот рынок продуктов переработки, нежели сырьевых групп.

- Логистическая составляющая при экспорте играет ключевую роль. Насколько ограничение Российской Федерацией транзита украинских товаров через свою территорию повлияло на темпы и объемы торговли вашей компании с Азербайджаном?

- Конечно же, грузопоток снизился, и это видно из статистических данных. Торговые отношения остались лишь с теми компаниями, которые могут себе позволить работать крупными партиями и использовать водный транспорт для минимизации логистических затрат. На сегодня существуют две рабочие схемы: 1) порт Украины, корабль - порт Грузии - вагон либо 2) вагон на пароме Ильичевск - порт Грузии. Но это все очень дорого, не забывайте, что раньше грузы отправлялись вагонами прямо с элеватора Украины, и ж/д тариф был ниже украинского аналога согласно принятому межгосударственному соглашению по регулированию тарифов в странах СНГ. Интерес украинских компаний по-прежнему очень велик, однако при минимальных затратах логистика до Азербайджана стоит выше $45 за 1 тонну, это без стоимости доставки товара в порт Украины. Это дорого. Для понимания: доставка 60 тонн сои из Аргентины в Турцию стоит $16, это с другой стороны планеты.

- Каковы, по Вашему мнению, перспективы перевозки сельхозгрузов из Причерноморского региона в Каспийский по Транскаспийскому маршруту? Рассматривается ли априори украинскими трейдерами логистика посредством контейнерного поезда?

- Надо заниматься этим вопросом, нужен орган или организация, которая будет продвигать этот проект. К сожалению, в настоящее время проект имеет все шансы умереть, а ведь доступ к этому рынку с дешевой логистикой может способствовать дополнительному спросу на нашу продукцию и расширить рынки сбыта. При создании инфраструктуры результаты не заставят себя ждать, и сотни компаний будут стремиться завоевать этот рынок. Ведь речь не только о продукции АПК. Будем надеяться на сдвиги в ближайшее время в этом вопросе.

- В последнее время растет активность торговли агропродукцией Украины с Ираном. Насколько интересным для вашей компании является Иран относительно экспортных поставок?

- Рынок очень привлекательный, однако мы до настоящего времени не имели поставок на иранские порты. Связано это, наверное, с рисками неоплаты и отсутствием механизма страхования таких рисков. Проблемы с задержками оплат и длительный простой судов у причала в связи с этим на сегодня так и остались факторами, препятствующими увеличению отгрузок, при этом рынок после снятия санкций уже перестал быть столь премиальным.

- Учитывая мировые тенденции на рынке зерновых и масличных и прогнозы урожая в Украине в 2016 году, какие перспективы для экспорта из страны Вы видите в новом 2016/17 МГ?

- Думаю, горизонта для украинского АПК нет, наш потенциал не раскрыт и на треть. Мировая потребность в зерне, сое и продуктах переработки растет из года в год, и это может позволить нам получить твердую экономическую опору. Однако надо прилагать максимум усилий, чтобы быть не только экспортерами сырья, но и завоевывать рынок продуктов переработки, на примере той же Турции, которая кормит мукой весь соседний регион и является крупнейшим экспортером данной продукции. Это при том, что эта страна импортирует больше, чем экспортирует, и достигла она этого всего путем правильной и твердой государственной политики, путем привлечения миллионых инвестиций в перерабатывающую и транспортную отрасли. Нужно учиться на таких примерах, и тогда за тонну пшеницы в государство может поступать не $180, а $200-250 за счет добавленной стоимости, создания рабочих мест, внедрения новейших технологий и привлечения инвестиций. Это и мука, и макаронные изделия, продукция птицеводства, животноводства, комбикорма.

Беседовала Елена Чередниченко

Украина > Агропром > oilworld.ru, 13 мая 2016 > № 1751907 Александр Лозыченко


Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин

Константин Бабкин: «Для новой индустриализации у нас все есть»

Нильс ИОГАНСЕН

Российское сельскохозяйственное машиностроение внезапно продемонстрировало рост в 40 процентов. На фоне ряда иных отраслей это выглядит настоящим прорывом. О причинах и подводных камнях впечатляющей тенденции «Культуре» рассказал президент ассоциации «Росагромаш» Константин Бабкин.

культура: Экономика РФ испытывает сложности: тяжелее приходится именно обрабатывающим производствам, а тут такой результат.

Бабкин: Да, выглядим неплохо. Причин две: во-первых, снижение курса рубля, во-вторых, постановление правительства №1432, согласно которому производителям два года подряд субсидируют 25 процентов стоимости сельскохозяйственной техники. Это и стимулировало импортозамещение, то есть производство в России. По некоторым машинам наблюдается даже удвоение объемов, а по итогам 2016-го подрастем еще на четверть. Кстати, мировые продажи, наоборот, снижаются. Так, рынок небольших тракторов в США упал почти наполовину.

Цифры, конечно, приятные. Но, если посмотреть на российское аграрное машиностроение в мировом масштабе, то оно все равно составляет менее одного процента. На такой базе даже минимальный абсолютный прогресс в относительных величинах кажется ощутимым. И если мы хотим вернуть себе прежние позиции — более 80 процентов рынка РФ и СНГ, 10–15 процентов продаж в Европе, столько же по Азии и Африке, — нужно расти и расти. В ЕС наша страна поставляет около 150 комбайнов в год, это всего 1,5 процента данного сегмента. Увеличить до 7 процентов реально, в Восточной и Центральной Европе, в том числе в бывшей ГДР, нашу технику помнят и любят. Совсем недавно немцы купили 15 комбайнов «Ростсельмаша». В целом же на рынке сельхозтехники ЕС доля России — ничтожные 0,05 процента! Как видите, есть куда стремиться.

культура: А в РФ и по СНГ каковы позиции отечественных производителей?

Бабкин: По комбайнам — 60–70 процентов за «Ростсельмашем», по большим тракторам — «Кировский завод» держит 60 процентов, по малым и средним — вне конкуренции белорусы, у них 80 процентов продаж, позиции РФ нулевые. По оборудованию для животноводства и переработки продукции сельского хозяйства Россия тоже практически ничего не производит.

культура: Тем не менее «плюс сорок», по вашим данным, есть. Почему мы не видим победных отчетов от различных министерств и ведомств?

Бабкин: Потому что статистика разная. Минэкономразвития, наоборот, говорит о падении производства сельхозтехники. Госструктуры учитывают в том числе и крупноузловую «отверточную» сборку, а мы сейчас говорим о полном цикле. Кстати, импорт, замаскированный под наше производство, напротив, сильно упал.

культура: По постановлению №1432 какая именно техника субсидируется?

Бабкин: Пока только отечественная, при изготовлении которой оговорены определенные производственные моменты. Двигатели, КПП, прочие ключевые элементы конструкции должны быть российскими, а не привозными. Но Минэк считает свою статистику иначе, вразрез 1432-му документу. Вот и получается, что цифры ходят всякие разные...

культура: Каков процент импортозамещения по российской сельхозтехнике в целом и на «Ростсельмаше» в частности?

Бабкин: Теоретически, да и практически, тоже произвести мы можем все — вопрос в коммерческой целесообразности. Если говорить про комбайны, то «Ростсельмаш» импортирует около четверти комплектующих. По себестоимости получается больше — до половины затрат.

Что именно везем? Наиболее мощные моторы пока приходится ставить импортные, остальные — ярославские, частично — белорусские. Электроника — по большей части наша, из Екатеринбурга, от НПО автоматики имени Семихатова. Они разрабатывают системы управления для ракетных комплексов подводных лодок, но не только. Однако системы спутниковой навигации — для так называемого «точного земледелия» — покупаем у мировых лидеров, у них, собственно, все производители отовариваются. Гидравлика — на 50 процентов наша, смотрим, где лучше, надежнее и выгоднее. Точно так же действуют и другие предприятия.

культура: Вы сказали — теоретически можем произвести все. Выходит, если завтра Запад устроит тотальное эмбарго, справитесь?

Бабкин: Да. Года на два-три, конечно, просядем, но трагедии не произойдет. Несколько сузим модельную линейку, село при этом не пострадает. По некоторым особо высокотехнологичным позициям потребуется лет пять, потом тоже выйдем на полное самообеспечение. Причем опираясь исключительно на собственные силы, технологии и кадры. Ведь эмбарго действительно может оказаться и тотальным.

культура: Что нужно, дабы запустить процесс уже сегодня, когда подобные угрозы относятся к разряду вероятных?

Бабкин: Грамотная финансовая политика, остальное у нас имеется. Так, ежегодно в РФ появляется около 150 новых моделей сельскохозяйственных машин и орудий, предприятия отрасли не сидят сложа руки. Рынок емкий, имеет отличные перспективы. Поскольку продовольствия нам можно и даже нужно производить в три раза больше.

культура: А зачем? Россия на днях вышла на первое место по экспорту пшеницы, мировой рынок не резиновый...

Бабкин: Останавливаться на достигнутом нельзя. Китай на меньших площадях производит 600 млн тонн зерна, у него эффективность гораздо выше. Рынок не резиновый — да, факт. Надо бороться, расширять географию сбыта российского зерна, овощей, фруктов, молока и мяса, а не только пшеницы. Сегодня на рынках третьих стран (в ЕС наши продукты не пускают) и в самой РФ крестьяне с госдотациями 5 евро на гектар конкурируют с европейскими, где поддержка — 500 евро на гектар. И умудряются выживать. Наши сельские труженики справятся и без такой подпитки государства, они пережили 90-е, им теперь ничего не страшно. Нужна лишь грамотная финансовая политика — дешевые и доступные кредиты, низкие налоги, содействие несырьевому экспорту, защита внутреннего рынка и снижение стоимости топлива в два раза. То же самое, что и для машиностроения, я уже об этом говорил.

Повторюсь, надо выращивать больше. Однако государство сейчас сдерживает продажи зерна за границу, существует экспортная пошлина, стало быть, нет стимулов для роста производства. И это неправильно.

культура: Но пошлину ввели, чтобы не оголить внутренний рынок и не допустить роста цен на хлеб...

Бабкин: А стоимость батона и буханки в магазине почему-то продолжает расти... Болезнь лечат явно не теми методами. Люди не могут покупать постоянно дорожающие продукты, значит, необходимо сделать, чтобы их доходы увеличивались. То есть стимулировать производство и экспорт. У нас же профильные министерства поступают наоборот, умножая число бедных, не давая им возможность зарабатывать. Правая рука не знает, что делает левая: с одной стороны, грамотное постановление №1432, с другой — ограничение экспорта зерна.

Более того, сейчас готовится подписание «специнвестконтракта» с немецкой фирмой, согласно которому за совершенно символические инвестиции (80 млн рублей) ей дадут господдержку в 1,5 млрд рублей. Импортную технику, произведенную в Германии, хотят субсидировать за счет нашего госбюджета. Если документ подпишут, на всем отечественном сельскохозяйственном машиностроении можно будет поставить крест. Импорт все убьет.

культура: Вы упоминали уменьшение стоимости топлива вдвое. Как такое возможно?

Бабкин: Элементарно — путем так называемого «налогового маневра». В РФ более 70 процентов стоимости горючего приходится на налоги и акцизы, они постоянно растут. Поэтому даже в условиях удешевления нефти бензин и солярка дорожают. Напротив, экспортные пошлины для компаний планомерно снижают, иными словами, тяжесть нагрузки перекладывается на внутреннего потребителя.

Суть «маневра» — обнуление акцизов на нефтепродукты, продаваемые на внутреннем рынке, и увеличение экспортных пошлин. Топливо, а вместе с ним и электричество, а также прочие энергоносители тут же подешевеют более чем в два раза. Просто и эффективно.

культура: Прорехи в госбюджете, который и так не в лучшей форме, не образуется?

Бабкин: Определенное снижение доходов госбюджета действительно возникнет. Но оно совершенно несоизмеримо, скажем, с вложениями России в ценные бумаги США... Более того, получив дешевое топливо и энергию, российские предприятия резко активизируются, производство вырастет, налоговые поступления — тоже. И уже через год-другой госбюджет выиграет в разы. Вдобавок произойдет переориентация экономики — та самая, о которой так много любят поговорить. Из сырьевой — в перерабатывающую. «Новая индустриализация» — еще один популярный слоган текущего дня — станет воплощенной реальностью.

культура: Однако в 30-е индустриализация обошлась в гигантские деньги, в пересчете на современные — десятки, если не сотни миллиардов долларов. Где их взять?

Бабкин: Эти средства, можно сказать, под носом. Ежегодно государство констатирует: вывели 100 млрд долларов, в другом году — еще 80–100 млрд, и так далее. Будет бизнес развиваться, появятся для этого условия — никто ничего выводить не станет, наоборот, вернут и даже добавят.

Все в России есть. Сырье, технологии, грамотные, талантливые и работящие люди. Эти бесценные активы — залог безусловного успеха, надо лишь захотеть. А деньги... Да они по большому счету в такой ситуации не настолько уж нужны. Это во многом надуманная проблема.

культура: На Ваш взгляд — хозяйственника и политика, — как быстро можно развернуть страну к переменам?

Бабкин: Очень быстро. Поменять ставку ЦБ, кардинально снизить — моментально. Подготовка «налогового маневра» займет, допустим, месяц. Пересмотреть экспортные пошлины, ввести программы защиты российского рынка и так далее — тоже реально уложиться в минимальные сроки. Все это давно проработано, просчитано и одобрено бизнес-сообществом. За два-три месяца экономический курс России изменится коренным образом.

культура: При обсуждении «новой индустриализации» всегда всплывает тема национализации — прежде всего крупной промышленности. Как Вы, бизнесмен, к этому относитесь?

Бабкин: Для начала надо восстановить РАО ЕЭС, хотя строительство и эксплуатацию электростанций вполне можно доверить частникам. А вот передачу и распределение энергии — точно нет. ВПК — только «казенный», авиастроение, все атомные дела и железные дороги — тоже. В сырьевых отраслях опять-таки должна быть главенствующая роль государства, в обрабатывающих — нет. Там пусть работает частный капитал.

культура: Как Вы совмещаете такие патриотические воззрения и коммерческую деятельность? К тому же часть Ваших мощностей находится на территории явно недружественных государств — США и Канады.

Бабкин: Да, у «Ростсельмаша» три завода в Канаде, еще два небольших производства в Америке. Одну из моделей тракторов сейчас мы переводим в Ростов, будем делать там. Не собирать, а именно изготавливать — целиком. Перевозим станки, оснастку, обучили за границей персонал, так что вскоре появится очередная отечественная машина. Двигатель, правда, на первых порах оставим американский. Но КПП — наша, налаживаем производство в России. И других агрегатов тоже.

культура: Есть планы полностью перейти на собственные компоненты?

Бабкин: В каждом конкретном случае исходим из экономической целесообразности, мы же частная компания, если что, нам никто не поможет, не спасет от банкротства. Например, несколько лет назад, до девальвации и начала программы субсидирования, мы вели работы по выводу производства из России. Требовалось разместить заказы на три тысячи наименований изделий в Китае, под эту программу мы закрыли литейное производство в Ростове. Пришлось уволить 600 человек.

культура: То бишь поступили как настоящий капиталист-эксплуататор, для которого прибыль превыше всего.

Бабкин: Выбора не было — предприятие должно работать. В противном случае за воротами окажутся все, а это уже тысячи человек. К счастью, рубль подешевел, правительство приняло постановление №1432, и мы всех взяли обратно — литейный цех снова функционирует. Импорт нынче невыгоден, именно поэтому льем сами, от Китая пришлось отказаться.

Получается, что тогда рабочих уволил не совсем я, меня к этому вынудили. Экономическими рычагами. Собственно, такой вот простой пример из жизни нагляднейшим образом демонстрирует, как действует госрегулирование хозяйственной деятельности. Если предпринимателям создать условия, они быстро вернут заводы в Россию. И я в первую очередь.

Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин


Россия > Агропром > fruitnews.ru, 10 мая 2016 > № 1748170 Алексей Красильников

Картофельные перспективы

Урожай картофеля в России в 2015 году оказался рекордным с 1994 года, что вызвало значительное снижение стоимости продукции на российском рынке. В результате ряд небольших производителей и компаний, для которых выращивание картофеля не является основным направлением бизнеса, могут сократить площади под картофелем или даже уйти с рынка, а крупнейшие производители, наоборот, постараются нарастить эффективность, для чего будут совершенствовать технологии и развивать переработку и экспорт картофеля.

Картофельный союз

Юбилейная конференция Картофельного союза пройдет 25 марта в Москве

Картофельный Союз организует работу консолидированного стенда участников рынка картофеля и овощей на выставке «Золотая осень – 2015» с 8 по 11 октября.

Картофелеводство и овощеводство на современном этапе

О Картофельном союзе, об объемах и перспективах производства картофеля, о семеноводстве, о будущем сезоне, о государственной поддержке и развитии переработки, а также об экспорте и импорте картофеля FruitNews рассказал Алексей Красильников, Исполнительный директор Союза участников рынка картофеля и овощей (Картофельный союз).

О Картофельном союзе

FN: Во первых, хочу поздравить Вас с пятилетним юбилеем Картофельного союза. Могли бы Вы рассказать о том развитии, которое Союз получил за последний год?

АК: Давайте начнем с того, что Картофельный союз был зарегистрирован и приступил к работе в 2011 году. Изначально в Союзе нас было 25 компаний, сейчас – около 60. Из них более половины – это непосредственно производители картофеля и овощей с общим объемом производства - около 1 миллиона тонн картофеля и более 300 тысяч тонн овощной продукции в год. Помимо компаний, занимающихся выращиванием картофеля и овощей, в Картофельный союз входят производители сельхозтехники и оборудования, поставщики посевного материала и средств защиты растений. Не буду называть отдельные компании, чтобы никого не выпячивать, но у нас на сайте все есть. О том, что мы сделали за этот период расскажу очень кратко: работали над законом о семеноводстве, вносили предложения по изменениям нормативного законодательства в части НДС и прочее. Союз постепенно растет, как в количественном составе, так и по географии. Вот недавно поступили заявления о вступлении уже из Красноярска. Раньше в нашей географии восток – это были Свердловск и Тюмень, сейчас уже – Красноярск и Якутия. К нам присоединились Союз картофелеводов Якутии и одно из больших хозяйств в Красноярском крае.

Об объемах и перспективах производства картофеля

Валовый сбор картофеля в сельскохозяйственных предпиятиях, КФХ и ИП в России в 1990-2015 гг. (тыс.тн)

FN: То есть география Союза расширяется. А какую долю рынка производства картофеля на данный момент занимают компании, входящие в Союз?

АК: Товарный сектор производства картофеля у нас представляют сельхозпроизводители, крестьянские фермерские хозяйства и индивидуальные предприниматели, которые в прошлом году произвели рекордный урожай – 7 млн 400 тыс. тонн и подошли уже к результатам 92-го – 93-го года. Когда-то был кризис в стране и, соответственно, в сельском хозяйстве. В современной истории России максимальный урожай был в 90-ом году - это 10,5 млн тонн, а в 2000-ых годах он опустился до 2,5 – 2,3 млн тонн. Вот сейчас поднялись на уровень 7,4 млн тонн. Из них, как я уже говорил, около 1 млн тонн приходится на наших участников Картофельного союза и можно посчитать сколько там процентов получится.

FN: То есть, примерно 13,5%? Долю рынка Вы тоже довольно быстро наращиваете.О размерах собранного урожая на 1 ноября 2015г. в разрезе категорий сельхозпроизводителей (млн.тонн) РОССТАТ

АК: Да, мы наращиваем долю рынка. Хотя результаты прошлого года нас не совсем радуют из-за перепроизводства картофеля. Население откликнулось на обвал рубля. Кроме того, Минсельхоз в лице Чекмарева призывал региональных руководителей обратиться к населению с тем, чтобы они вернулись на свои приусадебные хозяйства для производства картофеля и овощей. Это, конечно, был негативный посыл. И в результате многих факторов – это и увеличение в товарном секторе, и небольшое увеличение по площадям и производству в ЛПХ (личных подсобных хозяйствах) произвели мы 33,2 или 33,3 млн тонн картофеля.

FN:Динамика урожайности картофеля сельхозпредпиятий в 2000-2015 гг. (цн/га) РОССТАТ Как  Динамика площадей картофеля в товарном секторе в 2000-2015 гг. (тыс.га)из-за перепроизводства картофеля. Население откликнулось на обвал рубля.

подсчитывается произведенное ЛПХ, для меня до сих пор большая тайна.

АК: Да-да. Вот и я не хочу в это углубляться. Поэтому давайте все же будем крутиться вокруг аграрного сектора. Общие тенденции, которые мы видим по рынку говорят нам о том, что площади и урожайность растут. Если по площадям в 2005 года года было 213 тыс. гектаров, то в этом году площади картофеля уже на уровне 330 – 340 тыс. гектаров. И если кинуть лаг вперед на 5 лет до 2020 - 2021 года, то мы подойдем по площадям к 400 тыс. гектаров. Такая же положительная динамика есть и по росту урожайности с 90-х годов, когда средняя урожайность была 90 центнеров с гектара, а сейчас на уровне 218-220 центнеров с гектара. Практически в два раза урожайность выросла и на перспективу тоже есть положительные тренды. До 260 – 280 центнеров с гектара, я думаю, мы к 2020-ым годам поднимемся за счет новых технологий, которые повсеместно каждый год совершенствуются с помощью наших партнеров из Европы – технологии, техника, семенной материал.

О семеноводстве

АК: Высококачественный семенной материал мы завозим из Европы. И вот это отдельная тема для разговора о том, что в период реформ и реорганизации мы утратили, убили одно из звеньев в картофелеводстве – это семеноводство. То есть, да, у нас есть хорошие сорта, отечественные сорта, но система семеноводства - элитхозы так называемые, это звено было по различным причинам утеряно.

И сейчас для картофелеводов это большая головная боль. Если мы возьмем десятку крупнейших ведущих картофелеводческих предприятии России, то практически у каждого есть свои селекционно-семеноводческие центры, лаборатории микроклонального размножения. Люди понимают, что не имея качественного семенного материала хороших результатов и, соответственно, рентабельности просто невозможно добиться. Такие центры действуют в сотрудничестве как с семеноводами Европы, так и с нашими институтами – например с институтом Лорха (Всероссийский научно-исследовательский институт картофельного хозяйства им. А.Г. Лорха, прим. FruitNews) или Уральским НИИСХ (Уральский научно-исследовательский институт сельского хозяйства, прим. FruitNews). Это сотрудничество начинает динамично развиваться.

Сельхозпроизводители начинают в большой степени поддерживать селекционеров. В этом плане динамика положительная. Селекционеры начинают получать так называемые «роялти», то есть вознаграждения за свои сорта, работают за счет этого над выведением новых сортов. Напомню, что ежегодная потребность в семенном фонде в российском товарном секторе составляет около миллиона тонн – 1 млн – 1 млн 100 тыс. тонн. Порядка 25-35 тыс. тонн семян мы ежегодно завозим из стран Евросоюза.

Это вроде немного, но надо понимать, что это семена высоких репродукций, которые в течении 2-3 лет опускаются до тех репродукций, которые уже потом идут на торговые прилавки, на переработку и так далее. У нас сейчас, по моему, 406 сортов картофеля в Госреестре (Государственном реестре селекционных достижений, допущенных к использованию, прим. FruitNews) и большинство из них российские. Но если взять десятку наиболее распространенных в производстве сортов, на которые падает 60% всех производственных площадей, в этой десятке только три отечественных сорта, а все остальное - сорта зарубежной селекции. И когда возникали некие движения по запрету поставок картофеля из стран Евросоюза, глобально мы - участники Картофельного союза поддержали этот запрет, но в то же время мы попросили не приостанавливать поставки семенного материала из стран Евросоюза, потому что зависимость от них большая. А если рассматривать сорта идущие потом на технологическую переработку – картофель фри, пюре, крахмал, то здесь у нас зависимость от европейской селекции достигает 100%.

В дальнейшем мы хотим пролоббировать внедрение обязательной сертификации семенного материала в законопроект о семеноводстве. Чтобы это не было добровольно, как сейчас, а чтобы каждая партия семенного материала, находящаяся в обороте в России, подлежала обязательно сертификации на предмет ее качества, объемов и так далее. И здесь мы уже имеем определенную поддержку в Минсельхозе.

Продолжая работу в этом направлении, мы также стали соразработчиками нового межгосударственного стандарта, который будет действовать на территории стран ЕАЭС. Закончилось его обсуждение. Сейчас он пойдет на утверждение и вступит в силу в 2017 году. Там много интересного и положительного с точки зрения гармонизации с международными нормами. Там прописываются и требования к маркировке, условия этой маркировки. Это на перспективу.

О будущем сезоне

АК: Что говорить о будущем сезоне? Зарубежные аналитики провели анализ повышения минимальных температур в период май - июль по Центральному округу, по Южному и по Поволжью. Там виден тренд - с 90-го по 2015 год по всем регионам идет повышение температуры. Как следствие растет урожайность. Конечно, тут возникают риски засухи, в частности по Поволжью, где засуха уже участилась, но с этим можно будет бороться развитием мелиорации – как капельного орошения, так и других работ. И в частности, по будущему сезону синоптики недавно выдали прогнозы на аномальные высокие температуры в апреле – мае месяце. Может быть, это и июня коснется. С одной стороны это неплохо, то есть мы быстрее войдем в сезон. Но возникают другие риски – засухи и отрицательного воздействия на вегетацию картофеля.

FN: Последний неурожай у нас как раз был связан с засухой?

АК: Да, если вспомнить засуху 2010 – 2011 годов. К сожалению для потребителей, но к радости сельхозпроизводителей, последствия засухи благоприятно сказались на ценовой конъюнктуре и, соответственно, на рентабельности картофелеводов. Они получили прибыль в том сезоне, и не случайно уже в следующем сезоне многие другие предприятия, для которых картофелеводство или овощеводство открытого грунта не было специфичным производством, резко увеличили площади под картофелем и вошли в когорту картофелеводов. Как следствие, в 2012 году был рост площадей под картофелем с 300 до почти 400 тыс. гектаров. Практически на 100 тысяч гектаров площади увеличились. И тоже было серьезное перепроизводство, цены не было, и в результате потом многие с огорчением выскочили из отрасли.

FN: Если вернуться к 2015 году, то можно поздравить картофелеводов с таким рекордным урожаем, но в тоже время были проблемы и со сбытом и со стоимостью продукции.

АК: Они остаются до сих пор. Если говорить о том, что происходит сейчас, то у нас рынок стагнировал. Условно говоря, если взять предыдущие годы, то мы увидим, что цена постепенно снижается с ранней продукции до начала периода массовой уборки, на который, как правило, приходятся минимальные цены.

Потом начинается сезонный роОптовые цены на картофель, Московская обл., руб./кгст в конце октября и первых числах ноября. Это нормальная динамика. Уже в ноябре появляются издержки по хранению и цена начинает постепенный рост. Но в этот сезон 2015-2016 мы с октября месяца в цене стоим уже практически полгода. Только в марте на рубль цена поднялась.

Разница по сравнению с сезоном 2014-2015 составляет минус 60%. В конце марта, наконец-то, с 10 рублей поднялась до 11-ти рублей за килограмм и то, это средняя цена по России, а так где-то находится около 8-9 рублей за килограмм. Если сравнить динамику изменений по сезону, допустим, по Самаре – минус 60%, Свердловск – минус 60%, Ставрополье – минус 57%, Смоленск – минус 60%, Тамбов – минус 72%, Брянск – минус 78%. Представляете, я смотрю средние цены по Брянску – 4 рубля за килограмм.

Этот сезон оказался на грани убыточности. Были сезоны у нас неплохие, когда в среднем рентабельность по картофелю в России достигала 30-36%. В этом сезоне, я думаю, будет не выше 5-7%. А многие хозяйства получат отрицательную рентабельность, то есть убыточность. И скорее всего, это пагубно отразится прежде всего на мелких предприятиях - фермерских хозяйствах и индивидуальных предпринимателях, которые уже говорят, что будут сокращать площади. Серьезные операторы, которые устойчивы на рынке и взаимодействуют с торговыми компаниями или переработчиками, не намерены сокращать площади, но и увеличивать тоже не будут.

FN: То есть несколько меняется отношение в первую очередь мелких сельхозпроизводителей к картофелю. И на следующий год мы можем ожидать некоторое уменьшение объема урожая. Верно?

АК: Да. Если анализировать эту ситуацию, мы не имеем в этом году денег, соответственно, как это может отразится на урожае 2016-го года? Пожалеют расходовать средства на качественный семенной материал, то есть будут перебирать свои остатки. Некачественный семенной материал пойдет на посадки, раз. Возможно, кто-то будет экономить на применении средств защиты растений, что также пагубно отразится в итоге на урожае. Ну, и мелиоративные работы, и так далее. Плюс сокращение площадей. Не знаю, как погода отразится.

Погода у нас также является одним из основных факторов, которые влияют на урожай. В результате мы получим урожай меньшего объема, раз, худшего качества, два. В итоге, может быть, сезон 2016-2017 будет не таким провальным, как тот, что мы имеем сегодня.

О государственной поддержке и развитии переработки

АК: Товарность картофеля у нас, если веритьТоварность картофеля и овощей у сельхозпроизводителей России в 2008-2014 гг. РОССТАТ, % (реализовано в процентах от общего объема производства) Росстату, составляет примерно 63%, а были годы и 43% и 59%. В Европе уровень товарности составляет не менее 75 - 80%. Это, конечно, серьезные факторы недоработки. Здесь большая вина низкого качества и имеющегося дефицита картофеле- и овощехранилищ. Один момент, что их мало – есть недостаток. Второй момент – низкое качество технологий и мощностей хранения.

В рамках госпрограммы АПК 2013-2020 этой проблеме уделяется значительное внимание. Там предусмотрено ввести дополнительно 2,5 млн тонн емкостей картофеле- и овощехранилищ. Эта программа поддержки предусматривает компенсацию из федерального бюджета не менее 20% от затрат на возведение таких картофеле– и овощехранилищ. Плюс предусматривается поддержка из регионального бюджета - не менее 5%. Зависит, конечно, от региона. Так как есть обязательное требование софинансирования из бюджета регионов. А у нас есть регионы богатые, например Тюмень или Якутия. В Якутии чуть ли не до 70% затрат на капитальные вложения компенсируется из бюджетов обоих уровней. А есть регионы, мягко говоря, дотационные. И они, даже имея потребность в возведении таких картофеле- и овощехранилищ и имея федеральную поддержку, не могут себе позволить региональное финансирование таких проектов, соответственно, местные картофелеводы, овощеводы остаются полностью без поддержки по этому направлению. Там однозначно, если регион не выделяет из своего бюджета, федералы не выделяют из федерального бюджета. Средства вроде есть федеральные, но в регионе их не имеют права использовать.

FN: Есть ли какие-либо действующиеДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) программы поддержки переработки, экспорта картофельной продукции?

АК: Нет, это мы как раз говорили о том, что вот не мешало бы создать какую-либо госпрограмму поддержки. Дабы избегать таких вот кризисов при перепроизводстве, надо восстанавливать отрасль переработки. У нас сейчас ежегодно перерабатывается где-то 1 млн тонн. В Бельгии перерабатывается 86% продукции. Программы поддержки пока нет. Но нас услышали. Даже готовы рассмотреть предложения по поддержке или по развитию переработки картофеля. Но это пока слова и даже на бумаге ничего нет.

FN: Учитывая темпы развития отрасли, наверное, и внедрение проектов по переработке не за горами?

АК: Это большие затраты. У нас на стадии реализации есть два больших проекта по переработке. Это завод по переработке картофеля в картофель фри на базе Липецкой области в свободной экономической зоне. Он делался компанией «Белая Дача» под задачи снабдить McDonald’s так называемыми farm fritters. Как коллеги наши сказали, они надеются, что к концу этого года завод будет полностью запущен. Этот проект предусматривался еще в 2014 году, но он должен был быть реализован с учетом поддержки из фонда Европейского банка реконструкции и развития. 100 млн евро они должны были направить. Когда возникли негативные телодвижения в Европе и санкции были включены, ЕБРР блокировал кредит. И вот только в этом сезоне заказчики проекта достигли договоренностей с банком ВТБ, который выделил серьезный кредит и они надеются, что завод будет запущен в этом году. Его проектная мощность, по-моему, 120 - 140 тыс. тонн картофеля в год на переработку.

Аналогичный проект предполагался еще в Брянской области. Его мощность тоже около 100 - 120 тыс. тонн. Он даже был запущен. Первая линия этого завода была запущена в сентябре месяце. Причем они перепрофилировались. Изначально предполагалось производство картофеля фри, но потом завод был поставлен с линиями на переработку картофеля в пюре - хлопья. Когда завод запустился, экологи обнаружили какие-то выбросы вредных веществ в канализацию, и завод приостановил свою деятельность до устранения этих недостатков. Но местные операторы сообщают о том, что, к сожалению, денег – финансовых ресурсов на дополнительные фильтры или какие-то установки у них нет. То есть этот завод пока не работает.

Есть и другие проекты, но, еще раз говорю, это дорогостоящие мероприятия. Также можно упомянуть направление переработки картофеля на крахмал. В советские времена у нас была куча заводов с переработкой и на крахмал, и на спирт, но в процессе реформ ряд заводов приостановил свою деятельность и заводы были разрушены. Другая часть крахмальных заводов перешла на производство крахмала из зерна кукурузы. С кукурузой проще работать и можно работать круглый год - засыпал в элеваторы и работаешь. Если картофель у нас, мы будем работать, грубо говоря, с сентября по март-май, когда биологические сроки хранения картофеля истекают. А с кукурузой все же проще. Хотя картофельный крахмал наиболее дорогой на мировом рынке. Не случайно мы ежегодно импортируем крахмала около 15 - 17 тыс. тонн, а в 2009 году импорт крахмала достигал аж 32 тыс. тонн.

FN: Это результат развития местного производства или сокращения потребления?

АК: Не понятно. Новые заводы появляются и есть даже положительная динамика по экспорту крахмала из России, но объемы существенные. В последний 2015 год – это порядка 700 тонн. Видимо, да, наращивается оборот внутреннего производства. Может быть, производители перешли на использование крахмала из других продуктов.

А вот если говорить о картофельных хлопьях, это тоже очень интересный рынок. У нас порядка 3-4 заводов специализируется на этом продукте. Есть положительные сигналы о том, что растет производство картофельных хлопьев и гранул, и их экспорт. Вот тот же «Максим Горький» (ООО «Максим Горький» группы компаний «Национальная Земельная Компания», прим. FruitNews) они уже давно работают по поставкам своих хлопьев и в Европу, и в Латинскую Америку. А месяц назад первые контейнеры пошли и в Китай.

Об экспорте и импорте картофеля

FN: Я правильно понимаю, что картофельные хлопья у нас основной продукт экспорта?

АК: Да, вот в прошлом году 1,6 тыс. тонн составил экспорт картофельных хлопьев. Вот, как я говорил, крахмала было экспортировано 700 тонн, а хлопьев - 1600 тонн.

Если говорить об экспорте сырья, то он у нас наДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) минимальном уровне находится. За последнюю пятилетку объем экспорта картофеля составлял где-то 40 тыс. тонн в год. Но в прошлом году он вырос до 130 тыс. тонн. Это непонятная ситуация. У нас вдруг крупным импортером стала Украина. Можно говорить о том, что этот объем поглотили ДНР и ЛНР, так как по правилам Таможенной службы они формально относятся к Украине и помощь туда шла. Но можно предполагать, что часть этого объема шла дальше в другие регионы Украины.

Мы помним о том, что Украина в прошлом году подверглась жестокой засухе, плюс валютные колебания, то есть низкая цена картофеля в российских регионах, особенно в приграничных – тот же Брянск, Курск, Липецк, Белгород. Часть объемов картофеля, возможно, уходила оттуда в другие регионы Украины.

Традиционно у нас одним из стабильных лидеров по экспорту картофеля является Азербайджан. Ежегодно Азербайджан вывозит от нас 30-40 тыс. тонн картофеля, но также является и импортером – входит в пятерку импортеров. Из этой страны нам ежегодно завозят порядка 70-80 тыс. тонн раннего картофеля.

Если говорить в целом об импорте столовогоДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) картофеля, то есть много упреков в наш адрес, когда мы избавимся от импортного картофеля. Но надо говорить о том, что импортируется в основном ранний картофель. Это Египет, Пакистан, Бангладеш и другие страны. Их ниша - поздней весной и ранним летом, когда наш картофель уже заканчивается, а ранний картофель из наших регионов еще не начинает поступать. И импорт, как правило, максимума достигает в апреле – мае – июне. В прошлом году было импортировано 510 тыс. тонн.

Если мы говорим о том, что производим эти 32 виртуальных миллиона тонн, то нельзя говорить о том, что полмиллиона тонн нам как-то картину портят. Если потребитель хочет в апреле – мае купить ранний картофель и полакомиться, то запрещать это неразумно. Другой вопрос в том, что если увеличить товарную массу за счет более длительного хранения - увеличения качественных картофелехранилищ, и сдвигать сроки хранения до того же мая – июня, можно конкурировать с ранним импортом. Вот это хорошее направление.

Графики и таблицы предоставлены Союзом участников рынка картофеля и овощей (Картофельный союз)

Россия > Агропром > fruitnews.ru, 10 мая 2016 > № 1748170 Алексей Красильников


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 10 мая 2016 > № 1746277 Андрей Радченко

Руководитель ПАО "Аграрный фонд": Мы ищем возможность приобрести мощности для переработки зерна

Эксклюзивное интервью председателя правления ПАО "Аграрный фонд" Андрея Радченко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Андрей Анатольевич, "Аграрный фонд" по финансовым показателям за 2015 г. является самой прибыльной компанией в подчинении Минагропрода. С чем это связано? На чем удалось заработать в прошлом году?

Ответ: В первую очередь, мы зарабатываем, пусть и небольшую маржу, на реализации муки и продуктов переработки. Работаем по переработке зерна, в основном, с частными компаниями. Перерабатываемся также на элеваторах ГПЗКУ, но ее рассматриваем тоже как частную компанию. Очень ответственно относимся к стоимости логистики: не логично перерабатываться в Кролевце, на севере Сумской области, и вести муку во Львов. Поэтому мы и зерно пытаемся концентрировать там, где его перерабатываем. И концентрируем зерна столько, сколько потребляет тот или иной регион.

В этом году мы вышли на рынок розничных продаж муки. Цены там, безусловно, выше. В этом сегменте себестоимость выше, но и маржинальность тоже. Часто нам задают вопрос о том, сколько мы зарабатываем на экспорте зерновых. В отличие от ГПЗКУ, у нас нет такой задачи – экспортировать зерно из Украины. Наша компания – инструмент работы на внутреннем рынке, где мы поддерживаем сельхозпроизводителей, удерживаем на себе объем зерна для обеспечения продовольственной безопасности, продаем на внутреннем рыке продукты переработки. На экспорт мы продаем излишки, то, что не идет на переработку муки. Я назвал все основные направления, которые позволили нам оставаться прибыльной компанией без учета сомнительной задолженности.

Вопрос: Недавно компания BDO завершила аудит "Аграрного фонда", вы стали первой компанией в подчинении министерства, которая его опубликовала. Результатами аудита остались довольны?

Ответ: Нам есть чем гордиться. Проведение аудита и обнародование отчета – свидетельство того, что Аграрный фонд – открытая и прозрачная компания, а сам результат – достижение нынешней команды. Предаудит в прошлом году у нас начинал KPMG, выбирало эту компанию министерство. Когда аудиторские компании дальше дали свои предложении по срокам аудита, условия и стоимости услуг, Минагропрод выбрал BDO. Аудит был сделан за три года: 2013, 2014 и 2015. Украинские и международные стандарты учета конечно отличаются. Международные стандарты больше похожи на управленческую отчетность. Например, все знают о нашей проблеме с Брокбизнесбанком и "зависших" там депозитах после его банкротства. Пока в банк зашел ликвидатор и ведет процедуру ликвидации. Сейчас, по украинским стандартам отчетности, это все у нас висит как дебиторская задолженность и на финансовый результат не влияет. С точки зрения международного аудита, уже понятно, что эта сумма потеряна, поэтому аудиторы отнесли ее сразу на убытки. Если посмотреть аудиторский отчет, то на 31 декабря 2014 года у ПАО "Аграрный фонд" убыток 1,7 млрд грн. Это убыток, возникший из-за долгов Брокбизнесбанка. За 2015 год у нас прибыль в размере 410,8 млн грн. Кроме того, в 2015 году нам удалось сформировать резерв в 640 млн грн под сомнительную задолженность – потерю депозитов.

Вопрос: У аудиторов была возможность оценить запасы зерна на ваших складах?

Ответ: У аудиторов не было возможности сделать физическую инвентаризацию зерна, у нас ведь нет своих элеваторов. Они делали инвентаризацию на основании складских записок, которые мы им предоставляли. Мы сами делаем проверку с выездами на элеваторы. Берем пример с Нацполиции: проверяющие приезжают с камерами, все фиксируют. Было, конечно, большое сопротивление со стороны складов, но мы прошли этот путь, и сейчас у нас практически нет партнеров, которые бы этому препятствовали. Аудиторы BDO на всех 250 элеваторах, с которыми мы работаем, физически не присутствовали, но основывали свои выводы на тех документах, которые мы им предоставляли.

Вопрос: Расскажите, есть ли возможность, хотя бы частично, вернуть задолженность по депозитам в Брокбизнесбанке и Радикал банке?

Ответ: Мы не пытаем иллюзий на этот счет.

Вопрос: Но у них же должно быть какое-то залоговое имущество?

Ответ: Фонд гарантирования вкладов физических лиц, в первую очередь, будет возмещать депозиты физлицам. Если мы берем юридические лица – то тут сложная ситуация, потому что все они попадают в, условно говоря, "седьмую очередь" кредиторов и, конечно, активов банка не хватает. У этих банков активов не хватит даже на погашение долгов физлицам.

Вопрос: Где сейчас находится предыдущее руководство "Аграрного фонда", которое размещало деньги на депозиты в Брокбизнесбанке и Радикал банке?

Ответ: Александр Кирюк (экс-глава ПАО АФ – "Интерфакс-Украина") находится в Украине, ходит на все допросы и заседания судов. Пытался восстановиться в должности, но пока у него это не получилось.

Вопрос: Какой финансовый план поставило правительство перед вами на 2016 год, и какое количество дивидендов было уплачено в бюджет по итогам 2015 года?

Ответ: Согласно финансовому плану на 2016 год, запланировано 950 млн грн прибыли до налогообложения. Чистая прибыль должна составить 48 млн грн, поскольку 641,4 млн грн уйдет на погашение сомнительных долгов все тех же депозитов Брокбизнесбанка и Радикал банка.

Что касается дивидендов, то если по итогам 2014 годы мы заплатили 50% чистой прибыли, то в этом году мы заплатим 75%. При этом 5% пойдет в резервный фонд и 20% останутся нам для оборотного капитала. Нам в компанию никто лишних денег не влил. "Оборотки" не хватает, и мы ее зарабатываем сами.

Вопрос: Вы сказали, что основной доход генерируют продажи муки. Скажите, вы продаете муку для производства хлеба простой рецептуры?

Ответ: В Украине есть рынок, именно он должен определять и цены, и объемы потребления муки. Если государство хочет поддержать социально незащищенные слои населения, для этого должны быть госпрограммы или дотации. Если государство такое решение примет, то дотация должна быть адресной. Если государство не может этого сделать для конечного потребителя, то пусть делает тогда дотацию "Аграрному фонду". А вообще, Вы видели где-то в Украине хлеб простой рецептуры (состав компонентов – вода, мука, соль)? Может, маца так и печется, но еврейские общины не просят муку и не покупают ее у нас. Во все остальные виды хлеба добавляются разрыхлители, яичный порошок, дрожжи, молоко. Это уже не хлеб простой рецептуры. Когда к пекарю попадает мука, то она у него не только от "Аграрного фонда", и он не печет исключительно хлеб простой рецептуры. Теперь пойдите и разберите, из какой муки он что испек. Когда я разговариваю неформально с пекарями, они сами говорят, что вы никогда не узнаете, сколько я испек пасочек, батонов или хлеба из вашей муки. С февраля прошлого года мы ничего не продаем для производства так называемого "социального хлеба", и обладминистрации уже перестали к нам за этим обращаться.

Вопрос: То есть за последний год "Аграрный фонд" не отпускал муку по сниженным ценам никому?

Ответ: Бывают редкие случи заявок от обладминистраций с указанием, какому именно предприятию отпустить эту муку. Яркий пример – это "Сумська паляниця". Несколько месяцев назад поступило обращение от руководителя Департамента АПК Сумской ОГА А.Непочатова с просьбой отпустить этому предприятию муку на производство хлеба простой рецептуры. Я им написал: "Вы лоббируете интересы конкретного предприятия? Это же коррупционная составляющая". Ответа не последовало. Вопрос закрыт. Сейчас мы никому муку для хлеба простой рецептуры не отпускаем.

Одновременно с этим мы вышли на рынок розницы. Многим компаниям это не понравилось, потому что наша цена несколько ниже, чем их. Но именно в этом и состоит инструмент государства. У нас по сравнению с остальными перерабатывающими предприятиями, действительно большой оборот, позволяющий сформировать запас зерна на год и держать его. А у них оборотного капитала на два-три месяца. Частные предприятия в июле закупили зерно, переработали, а дальше, начиная с октября, начинают тормошить "Аграрный фонд", чтобы забирать дешевое зерно у него. Секундочку… Вы же коммерческие организации, ведите бизнес по-коммерчески: сходите в банк, обратитесь к акционерам, увеличьте оборотный капитал. В противном случае вы же нечестно поступаете с государством и тем более, с населением – конечным потребителем, о котором вы беспокоитесь. Обычно после этого дискуссия заканчивается.

Вопрос: К вам могут возникнуть вопросы от Антимонопольного комитета в части доли на рынке муки?

Ответ: Единственный вопрос, который нам могут задать – "Аграрный фонд" продает муку дешевле в розницу, чем участники Ассоциации мукомолов Украины. Некоторые говорят, что мы демпингуем на розничном рынке муки. А с другой стороны, у нас вопрос: а может АМКУ обратит внимание на остальных участников рынка, почему они так дорого муку продают? Мы не зашкаливаем с ценами на муку в рознице, у нас нет задачи получить сверхприбыль. Традиционно мы стараемся балансировать между рыночной ценой и, допустим, рентабельностью не менее 5%.

Вопрос: Расскажите о форвардной кампании в этом году. Почему аграрий, имея дефицит оборотных средств на посевную, должен выбрать вашу компанию для работы по форвардным контрактам?

Ответ: Мы не финансируем все отрасли подряд, как это делают банки. Мы сконцентрированы на аграрном секторе. Поэтому нам немного проще. Нам говорят: "У вас высокие процентные ставки". Нет, абсолютно не высокие. Наш средневзвешенный портфель по цене ровно такой же, как и банки выдают кредиты.

Вопрос: Так какой тогда смысл подписывать договор с вами, а не с банком?

Ответ: Мы не берем дополнительные средства за открытие счетов, выдачу кредита и расчетно-кассовое обслуживание, как это делают банки. Плюс: Аграрный фонд не требует двойной залог, как в банках. У нас залог – будущий урожай. Форвард – это микс между кредитом и обычным договором купли-продажи.

Вопрос: Как вы определяете уровень надежности компании, с которой собираетесь работать?

Ответ: Мы анализируем, что это за компания, какой у нее опыт, земельный банк, что она выращивает, есть ли у нее технологи. Мы отранжировали свои компании. Мы четко понимаем, что для нас мелкий фермер: это до 1 тыс. га земли с выручкой около 20 млн грн. Средний предприниматель: от 1 до 10 тыс. га, а свыше 10 тыс. га – это уже холдинги. В прошлом году на первые две группы приходилось 80% контрактов, 20% - на крупных производителей. На сегодня у нас в первых двух группах – 74 клиента при 120 заявках. При этом средняя заявка – 1000 тонн. В общей сумме – это 120 тыс. тонн. С крупными компаниями проще работать. У нас на каждую из них есть менеджер. На мелких и средних клиентов мы делаем "скоринговую" карту. Грубо говоря, клиент, у которого нет истории вообще, с не очень хорошим финансовым состоянием – это риск. Ставки финансирования для мелких и средних компаний у нас ближе к 25,5%, но есть несколько клиентов, которые работают даже по ставке 30%. Они новые и без истории, мы закладываем свои риски в стоимость контракта. Для крупных компаний ставка составляет 23,5%. Я бы хотел в будущем в центральном офисе сконцентрироваться на "скоринговых" моделях и на крупных холдингах, а все остальное - делегировать нашим представителям в регионах. Пусть они со своими клиентами занимаются и отвечают за них. В регионах у нас в среднем по четыре человека, то есть, около 100 человек по всей стране. Всего в "Аграрном фонде" работают 226 человек.

Вопрос: Каким видите развитие компании на ближайшие три года?

Ответ: Мы страдаем от того, что у нас нет своих собственных площадей для переработки. Мы бы хотели их приобрести. Форма этого приобретения может быть разной. Пока мы просчитываем, пытаемся вести переговоры с целью, чтобы у Аграрного фонда все-таки появились производственные площадки. Это позволит сократить расходы. Мы хотим этот вопрос обсудить с министром и в диалоге найти некоторую модель.

Когда-то в Украине был ГАК "Хлеб Украина". У них были элеваторные комплексы и КХП. Есть еще Госрезерв, у которого тоже есть элеваторы и мельницы. Это все советское оборудование на грани износа. Частный сектор представлен мельницами с мощностью переработки 30-50 тонн в сутки. Они маленькие, рассчитанные на работу в регионах. Инвестиция в мельницу – это дорогостоящее мероприятие. Средняя мельница турецкого производства (наиболее приемлемое соотношение цена-качество) на 300 тонн переработки зерна в сутки стоит около $2,5 млн (стоимость оборудования в Турции - ИФ). А если мы говорим о суммарной инвестиции в готовый комплекс, включающий вопросы с земельным участком вместе с оборудованием мельницы, оперативными емкостями хранения, складами для хранения готовой продукции, то именно поэтому в Украине так мало современных промышленных комплексов (не менее 300 тонн за сутки). Инвестиция в такой комплекс увеличивается почти вдвое.

Сейчас в Украине в мукомольной промышленности эксплуатируются старые государственные мощности, а модернизировать их никто не хочет. Но и государство не запускает программ для привлечения инвестора для всего этого. Я хочу поговорить с министром, чтобы мы были провайдером таких программ. Пусть мы будем первыми, но мы начнем что-то запускать. Мы думаем о современном оборудовании. Наша прибыль по прошлому году позволяет стать первыми в государственной программе развития перерабатывающей отрасли, ее модернизации и создании современных комплексов производства муки. Одним из достоинств новых предприятий также будет энергоэффективность и использование современных технологий. А это уже позволит не только экспортировать сырье, а и оставлять добавочную стоимость в Украине, стимулировать приток инвестиций и валютной выручки.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 10 мая 2016 > № 1746277 Андрей Радченко


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > dknews.kz, 5 мая 2016 > № 1744894 Тулеген Аскаров

Одноэтажный Казахстан

Неожиданно вспыхнувшие страсти вокруг поправок в Земельный кодекс, принятых предыдущим составом парламента еще в прошлом году, в очередной раз вполне ясно показали – немалая часть наших сограждан до сих пор особо не вникает в суть и букву закона, предпочитая в основном ворочать им как дышлом и строить жизнь больше по понятиям.

Тулеген АСКАРОВ

Показательно и то, что эти страсти кипят на фоне огромных по площади заброшенных сельхозугодий, давно не обрабатываемых никем и заросших бурьяном, которым брезгует даже неприхотливая и видавшая виды отечественная скотина. И что особенно поражает, так это полное забвение в дебатах более главного вопроса – чтобы цивилизованно лелеять и возделывать землю, нужно для начала жить на ней по-человечески!

Кто не на земле, тот и шумит

Увы, и в этот раз общественная и чиновничья энергия как бурный поток горной реки после весенних ливней пробивает себе новое русло совсем в другом направлении. «Слуги народа» по давней бюрократической традиции, нимало не стесняясь, забрасывают даже в редакции частных СМИ свои топики для организации «потока объективной разъясняющей работы» в виде публикаций «в разных форматах». Не стесняясь, потому что редакциям предлагается авралить исключительно бесплатно, в том числе и усилиями их «золотых перьев», хотя государство уже давно оплачивает свои публикации в рамках госзаказа. С чиновничьей подачи оживились и официальные медиа вместе с приближенными к государству СМИ, начав хором запугивать казахстанцев ужасами «цветных» революций и искать доллары, якобы выплаченные протестующим кем-то с Запада.

Как черти из табакерки повыскакивали дежурные политологи, общественные активисты и тролли в интернете, дружно влившиеся во всеобщую какофонию, в которой начал утрачиваться изначальный смысл дебатов, превращающихся в какой-то фарс на грани трагикомедии. Наспех слепленные ток-шоу на телеканалах с детским лепетом участников, явно не владеющих темой и не имеющих отношения к аграрному сектору, вбросы в социальных сетях на грани фола, спонтанные акции протестов, проводящиеся почему-то в городах, а не на селе. В общем, настоящая информационная смута!

Куда-то вдруг пропали сейчас премьер-министр, министры сельского хозяйства и национальной экономики (с подачи последнего и были приняты поправки в Земельный кодекс). Взяли непонятную паузу и депутаты парламента, и еще недавно усиленно рекламировавшие себя партийцы всех мастей, вместо того, чтобы пойти в народ и редакции СМИ. В НДПП «Ауыл» ограничились публикацией заявлений на сайте этой партии. «Народные» коммунисты, которые могли бы тряхнуть по этому случаю испытанным большевистским агитпропом типа ленинского декрета о земле и его же лозунга «Земля – крестьянам, фабрики – рабочим», и вовсе не стали ничего публиковать на своем сайте, хотя и отдали там должное очередному дню рождения своего идейного вождя. В итоге за всю бездействующую армию «слуг народа» вновь пришлось отдуваться президенту страны, констатировавшему на недавно прошедшей Ассамблее народов Казахстана и без того очевидное – сельхозугодья у нас иностранцам не продаются, а больше всех сейчас кричат о земле те, кто не работает на ней.

Увы, даже чиновники самого высокого ранга давно хоронят отечественную качественную прессу, делая ставку на так называемые «новые» медиа. Более того, некоторые из «слуг народа» – к примеру, председатели Нацбанка – с гордостью не раз заявляли о том, что принципиально не читают казахстанских газет! Зато в списке чиновничьих пристрастий на первых местах явно фигурируют онлайн-ресурсы, поставляющие к их служебному столу информационную суррогатную кашу с ингредиентами из жизни поп-звезд, всевозможных «мисс» и бренд-амбассадоров, родившихся за рубежом младенцев и детенышей животных с аномалиями и прочих новостей, не имеющих никакого отношения к госслужбе. То, что некоторые из этих псевдоинформационных агрегаторов контролируются иностранными гражданами, чиновников, похоже, особо не волнует, поскольку они размещают госзаказ и на таких ресурсах. В итоге важная информация, публикуемая качественными отечественными СМИ и необходимая для принятия выверенных государственных решений, идеологической работы, проведения информационной политики государства, большей частью просто проходит мимо глаз, ушей и ума «слуг народа».

Стабильность – под крышей дома своего

Вернемся к земле. «ДК» уже не раз обращался к этой важной теме, предлагая давно проверенный в других странах исторический рецепт решения земельной проблемы – нужно просто дать возможность народу жить на ней достойно. А для начала казахстанцы должны получить землю в собственность, о чем, кстати, правительство побеспокоилось 10 лет тому назад! Ведь еще в 2006 году тогдашний премьер-министр Даниял Ахметов утвердил постановление Кабмина, согласно которому каждому казахстанцу предоставлялись бесплатно в частную собственность земельные участки под индивидуальное жилищное строительство в размере 10 соток. Удивительно, что произошло это в пору, когда в стране царил экономический бум, а цены на землю поднялись до космических высот!

И начни власти Казахстана тогда двигаться в этом направлении, сегодня наверняка бы немало говорилось о новом историческом феномене нашей страны – одноэтажном Казахстане по аналогии с известным определением в отношении США, данным этой стране классиками еще в довоенные времена. В книге «Одноэтажная Америка» Илья Ильф и Евгений Петров ясно написали по этому поводу, отчего становится так грустно человеку в удивительно красивом великом городе Нью-Йорке: «Дома так высоки, что солнечный свет лежит только на верхних этажах. И весь день не покидает впечатление, что солнце закатывается. Уже с утра закат». А ведь нормальный человек хочет жить так, чтобы видеть и рассвет, и небо, и звезды над головой, дышать свежим воздухом и приветствовать соседей, желая им хорошего дня. Одноэтажная часть страны – это не только пригород или сельская провинция, но еще и хранительница ее главных духовных ценностей, не говоря уже о земле – основе основ государственности.

В цивилизованной одноэтажной жизни дома, как правило, доступны не только для среднего класса, но и менее обеспеченных сограждан, что создает прочный фундамент для большой и крепкой семьи. В такой жизни спонсорам от девелоперского и строительного бизнеса не приходится тратиться на содержание домов малюток и мам, строить «доступное» жилье на пару с государством, которое, по сути, представляет собой общежития, за которые приходится рассчитываться чуть ли не пожизненно. В ней нет соотечественников пенсионного возраста, проведших всю жизнь на селе и получивших в итоге 5-6 соток земли, которые им не по силам обрабатывать и выкупить, из-за чего приходится сдавать участки в аренду, получая взамен плату натурой или деньгами. В той жизни нет и селян, живущих до сих пор в саманных домах без канализации, стесняющихся исходящего от них запаха навоза и грязи под ногтями.

А как живут там люди, журналистам «ДК», как и многим читателям нашей газеты, приходилось видеть не раз, – комфортабельные дома со всеми коммунальными удобствами, дешевая ипотека для их приобретения, хорошие дороги, подведенные к ним, устойчивая связь с доступом в интернет, супермаркеты и благоустроенные рынки, недорогие мотели и ресторанчики фастфуда. В итоге каждый занят своим делом: фермеры растят урожай и скот, сбытовики и кооператоры забирают выращенную продукцию, промышленники перерабатывают ее, строители и девелоперы прокладывают коммуникации и возводят новые дома.

Так что и в нашей жизни нужно просто расставить все по местам с выверенными верными акцентами. К тому же сейчас нет времени на участие в дебатах у главных фигур в этой теме – крестьян, занятых на посевной. Им-то не нужно напоминать о житейской мудрости, гласящей, что «посеешь в грязь, будешь князь», а «весенний день год кормит». Земля не ждет – прошли обильные весенние ливни, зеленеют и набирают соки нивы, сады и огороды, показывая отличные виды на урожай, резвится на пастбищах приплод этого года. И для селян сейчас важнее не слова, а конкретная поддержка всем необходимым для их труда, чтобы по осени снова заполнились закрома, гарантируя всем нам сытую зимовку.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > dknews.kz, 5 мая 2016 > № 1744894 Тулеген Аскаров


Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов

Биотехнологии пришли в Казахстан

Отечественные инвесторы выбирают рискованный, но высокодоходный бизнес

В Казахстане готовится к запуску уникальное производство: биотехнологическая фабрика, которая будет выпускать сертифицированную органическую продукцию – удобрения и добавки (премиксы) для комбикормов. Причем продукция для сельского хозяйства – это лишь первый этап, в планах производство компонентов для косметики и фармацевтической отрасли.

Сказать, что Lotus Organics – первая в Казахстане фабрика подобного рода, мало: в мире всего несколько стран обладают соответствующими технологиями. Обо всех научных и производственных нюансах партнеры проекта не рассказывают, биотехнологии – сфера, в которой в принципе не принято делиться информацией. Говорят лишь, что в производстве будут использоваться ноу-хау и запатентованная технология выращивания микроводорослей – спирулины и хлореллы. Фабрика строится и запускается на средства частных инвесторов, без государственного финансирования.

О том, каково это – заниматься настолько рискованным, но в то же время высокодоходным бизнесом, в интервью «Капитал.kz» рассказал операционный директор Lotus Organics Алиайдар Амалов.

– Алиайдар, производство органических удобрений – сфера, в которой работает не так много предприятий в мире, причем это крупнейшие компании. Не страшно начинать бизнес в такой области?

– Конечно, боязно. Любое предприятие, любое начинание сопровождается огромным количеством рисков, в том числе теми, которые невозможно контролировать, – политическими, экономическими, экологическими и т.д. Производить ту продукцию, которую мы планируем выпускать, – рисковая «затея» с точки зрения технологий, во всем мире это так. Получится или нет – большой вопрос. Почему все же рискнули? Можно банально ответить: я хочу, чтобы Казахстан вошел в узкий круг стран (их, может быть, порядка десяти – двенадцати в мире), обладающих подобными технологиями. Да, этот мотив присутствует. Ни одно государство на территории СНГ, за исключением разве что России, где этой темой занимаются некоторые НИИ, работы в этой области не ведут. Но в то же время любой риск для инвестора ассоциируется не только с потерями, но и с потенциальными дивидендами. Биотехнологии – высокодоходный сектор, где к тому же важен человеческий капитал, поэтому мы и вошли в проект.

– Как вы узнали о том, что можно заниматься таким производством?

– У моих акционеров есть друзья – выпускники Стэнфордского университета. Как-то между ними зашел разговор о том, во что можно вложиться так, чтобы это были высокодоходные проекты, но не такие банальные, как добыча полезных ископаемых, например. Друзья сказали: есть ученый, который специализируется в сфере промышленной биотехнологии и ищет возможности для воплощения своих научно-практических разработок.

Не секрет, в СССР на базе нескольких академических институтов разрабатывалась программа «БИОСОЛАР», направленная на развитие технологий практического использования потенциала микроводорослей для применения в космосе. В первую очередь как источника белка, витаминов и биологического кислорода. Аналогичная программа стартовала тогда в США. Программы начинались в начале 1970-х годов, а свернули их в конце 1980-х, когда поняли, что межзвездных перелетов не будет. Советский Союз распался, а США ввиду достаточно серьезных вложений коммерциализировали свои изыскания, передав своим компаниям наработки для дальнейшей работы. Помимо этого, серьезный вклад в становлении промышленных биотехнологий сыграли Япония, Франция и позднее Израиль. Так в конце 1980-х – начале 1990-х появилась очень востребованная в наше время биотехнологическая отрасль.

В мировых медиа стали часто фигурировать названия объектов (продуцентов) микроводорослей – хлорелла, спирулина, дуналиелла, гематококкус. Специалисты заговорили о возможностях промышленного производства из микроводорослей широкого спектра ценных биопрепаратов, таких как провитамин А (бета-каротин, фикоцианин, гамма-линолевая кислота, Омега 3, и, наконец, лидер рынка – астаксантин). В настоящее время промышленная биотехнология специализируется в использовании как натуральных (нативных, природных штаммов микроорганизмов), так и целенаправленно генетически измененных форм – ГМО. Конечно же, мы считаем наиболее востребованным и правильным использовать чистые природные продуценты. Это природные органические микроводоросли. И, соответственно, то, чем занимаемся мы, не ГМО, а чистая органика.

– Тот ученый, которого вы упомянули, стал вашим партнером по проекту?

– Это Фархад Омаров, мы с ним встретились, пообщались и я ему поверил. Тем более у него был практический опыт работы в этой отрасли – в Азербайджане. В силу ряда причин он был вынужден переехать из этой страны в Турцию, где принимал участие в разработке новых технологий производства биоудобрений. Он разработал технологические основы промышленного производства биомассы микроводорослей для применения в производстве белково-витаминных кормовых добавок (премиксов), а также производства органических удобрений для сельского хозяйства.

На определенном этапе появились потенциальные турецкие партнеры, которые предложили нам построить фабрику в Измире. Но мы отказались, сказав им, что если будем что-то делать, то только в Казахстане, чтобы страна обладала этой технологией. Поэтому с турецкой компанией мы не договорились, а Фархад Омаров согласился сотрудничать с нами.

– И вы решили строить биотехнологическую фабрику на юге Казахстана?

– Сначала мы планировали создавать биофабрику в Актау, представлялось так: водоросли, значит, море. Но Фархад объяснил: нужна чистая пресная вода (желательно талая), нужен солнечный свет не менее 280 дней в году, и желательно, чтобы фабрика располагалась на высоте не менее 500 метров над уровнем моря. Алматы по ряду причин под эти параметры не подошел. Идеальной оказалась территория Казыгуртского района Южно-Казахстанской области: это горная местность, там есть река Келес – естественный источник талых вод, которые для такого производства подходят наилучшим образом, солнца больше 300 дней в году. Мы провели тесты, получили положительный результат: наши первые водоросли уже культивируются. Поэтому мы решили стартовать с первой биофабрики.

– Это же был риск, особенно с учетом того, на каком уровне развития находится у нас сельское хозяйство.

– Это все еще рискованное предприятие. Но, с другой стороны, что мы потеряем? Ничего, потому что если не купят казахстанские сельхозпроизводители, то мы поставим за рубеж: вся наша продукция востребована в других странах.

Органика – это достаточно дорогое удовольствие и к тому же, повторю, мало стран, которые обладают такими технологиями. Ближайшая к нам фабрика, которая может производить подобную продукцию – сертифицированную, запатентованную, – бельгийская Nutrix. Но везти из Бельгии к нам предельно дорого. Плюс к этому себестоимость производства там высока. Например, вода (один из основных компонентов), бельгийцы покупают ее по цене 6 евро за кубометр, это очень дорого.

– Вы могли бы подробнее рассказать о технологии?

– В мире она идентична, но на каждом предприятии свои технологические процессы, и оно не имеет права их раскрывать. Для того чтобы производить данную биомассу, нужно обладать депонированными штаммами этих микроводорослей и бактерий. Ближайшие к нам депозитарии микроорганизмов расположены в Германии и Испании, наши штаммы депонированы в Испании. В настоящее время они уже культивируются (растут) в нашей биотехнологической лаборатории. Проводится тестирование разных питательных сред. В результате мы получаем биомассу с высоким содержанием ценных органических продуктов, которая может быть высушена (получена водорослевая мука), но это не совсем желательный процесс, потому что это приводит к уменьшению ценности биомассы (из-за сушки). Мы идем по пути производства живой(!) биомассы и готовимся производить водные живые концентраты в растительном масле (это известные технологии сохранения бета-каротина). Есть еще вторая технология, мы ее не раскрываем. Но вот что интересно, продукт возможной доставки и хранения этих микроводорослей, оказывается, производится в Казахстане, и мы эту технологию можем применить, она не только значительно снизит себестоимость нашей продукции, но и повысит ее биоорганические качества.

Важный момент: многие считают, что микроорганизмы и бактерии – это опасно. Но эти микроорганизмы и бактерии бывают двух типов, в организме каждого человека живут триллионы бактерий и большинство из них полезны для нас.

– Биофабрика сначала будет выпускать только удобрения?

– Не только… На старте планируем специализироваться и в производстве органических премиксов. У них сфера применения широкая, сельское хозяйство – самый простой вариант «отбить» инвестиции, и мы начали именно с него. Премиксы, то есть витаминные добавки для птиц и животных, наиболее просты в применении и наиболее высокодоходны.

В Казахстане – я точно не знаю, но предполагаю – производится несколько десятков тысяч тонн мяса. Это можно сравнить по объему с одной фермой в Китае – представьте! Поэтому конкурировать на внешнем рынке «обычных» мясных продуктов достаточно проблематично. Но в мире производится очень мало органического мяса – крайне дорогого. И здесь Казахстан мог бы занять свою нишу, но это органика, поэтому на первом этапе мы не сможем сделать очень много, биопродукция очень ограничена в своем производстве. Нашу продукцию нужно вырастить, первую партию мы получим через три месяца после запуска фабрики. И ее хватит максимум для двух птицефабрик со средним количеством птиц 800 тыс. голов.

– Всего две птицефабрики – стоит ли из-за этого открывать такое производство?

– С точки зрения масштаба страны, может быть, и не стоит. Но что получит Казахстан от этого? Вхождение в «клуб» стран, обладающих подобными технологиями. Среди наших соседей таких стран немного (за исключением России, но там производство не промышленное, и Китая). Ближайший производитель – Бельгия, дальше – Швейцария, Германия, Голландия, но их продукция стоит порядка 55-60 евро за литр премикса. И то они могут и не продать: объемы производства в органике не те. Смотрите, в США есть компания «Тайсон Фудс», которая забивает 60 млн голов птицы в неделю. О какой органике может идти речь? Там чистая химия. Органики, которую мы предлагаем, может быть, хватит только на 3-4 фермы, производителям органики тяжело конкурировать с химией. Для производства химического аналога комплекса витаминных премиксов достаточно определенной площади, реактивов и «машины» – подключили к электричеству, и вы ни о чем не заботитесь, она будет производить. В органике все не так. Микроводоросли и бактерии нужно вырастить в определенных условиях, затем вы делаете концентрат, который опять расщепляется, когда нужно его добавить в корм, и опять вы должны бактерии дать жизнь, чтобы она работала уже в организме, куда она доставляется.

Конечно, нам сложно конкурировать с химическими корпорациями, но у всех производителей в мировом масштабе, у тех же AGFA, Novo Nordisk, La Roche, имеются подразделения, которые занимаются органическими удобрениями, и это их самые засекреченные и самые дорогие в плане работ подразделения. Понятно, накормить 7 млрд человек они не смогут. Но для них лучше накормить, условно говоря, 100 млн богатейших людей, которые готовы платить столько, сколько 7 млрд вместе взятые.

Наша фабрика, даже если выйдет на свою проектную мощность, не сможет обеспечить весь Казахстан органической продукцией, это невозможно. У нас не такая «зеленая» страна, очень много непригодных для культивирования органической продукции мест. И, самое главное, нет специалистов: почвоведов, биологов, биохимиков-технологов, нет даже простых специалистов по аквакультуре. Мы, к слову, сейчас думаем о том, чтобы готовить для себя биотехнологов новой формации. Мы ведем переговоры со швейцарским университетом Saint Gallen, чтобы он прислал сюда двух соискателей PhD в этой области, и они готовы приехать на юг Казахстана и работать, потому что им это интересно. Студентам из Алматы ехать к нам, к сожалению, неинтересно.

Вернемся к производству, количество запросов увеличится – мы, конечно, начнем строительство второй очереди, у нас уже есть договоренность с акиматом ЮКО, который готов предоставить земельные участки. Если же мы захотим выйти на промышленный масштаб, нужно будет строить не второй-третий-четвертый тестовый завод, а производство другого масштаба. Это уже совсем другой стандарт, другие производители оборудования, другие лабораторные комплексы, другие инвестиции.

– Те птицефабрики и животноводческие фермы, которые проявили интерес к вашей продукции, – казахстанские?

– Нет. К сожалению, весь объем, который может выпускать наша компания, мы уже сейчас можем законтрактовать для западных производителей. Турецкие рыбные фермы готовы его у нас покупать. Турция – номер один в мире по производству морского окуня в промышленном масштабе, для них органические премиксы с омега-3, являются основным компонентом корма. Со стороны голландских компаний есть интерес к солевым лизунцам с группой витаминных комплексов, которые состоят из наших микроводорослей и бактерий. Эти две страны готовы забирать всю нашу продукцию на корню. Но мы живем в Казахстане, а не в Турции или Голландии, мы хотим есть мясо и яйца – органику, а не химию. Очень плотно мы работаем с казахстанской компанией Alsad (производитель яиц), они помогают нам в разработке наших премиксов.

– Если птицы и животные будут потреблять эти премиксы, получится органическое мясо?

– Премикс не является основной едой для птиц и животных, это группа витаминных добавок, без которых они не смогут жить вне естественных условий, на фабриках и фермах. Чтобы продукция птицефабрики или животноводческой фермы считалась органической, они должны соблюдать множество условий – вплоть до содержания. Мы можем давать птицефабрикам и фермам необходимый премикс, но если они будут поить птицу водой, в которой присутствуют химические элементы, то продукция уже не будет считаться органической. Существует органический стандарт. Если птицефабрики и животноводческие фермы будут его соблюдать, то это будет уже другая продукция, по другой цене.

– То есть органические премиксы сделают продукцию более дорогой?

– В Казахстане – нет. Мы пока, условно говоря, не платим за воду, поскольку пользуемся талой водой, за землю (спасибо главе государства за такие условия для бизнеса). Поэтому, я считаю, мы сможем конкурировать даже с производителями химических премиксов, причем не думаю, что это как-либо скажется на конечной цене для потребителя.

– Вы же говорили, что крупным международным компаниям лучше производить для 100 млн человек…

– Это правильно, я согласен. Но есть одно «но»: не менее 70% себестоимости подобного рода органического препарата – это патенты и ноу-хау. И они у нас есть. Мы могли бы выставить нашим потенциальным покупателям огромную цену, мы ее и поставим, когда будем экспортировать, поверьте мне. Но наживаться на своих согражданах мы не хотим.

– И все же вы ожидаете интерес казахстанских компаний к тому объему, который будете первоначально выпускать?

– На птицефабриках и, скажем, в промышленном животноводстве, порядка 10-30% кормов составляют именно витаминные премиксы. Не секрет, именно на корма приходятся основные затраты в современном животноводстве. На птицефабриках 70% затрат при производстве мяса – это стоимость кормов. Птицефабрики только премиксы приобретают десятками тонн. Когда наш завод выйдет на свою проектную мощность, мы сможем обеспечить не более двух птицефабрик. Увеличить наши производственные мощности, развернуть новые линии для нас реально. В течение одного квартала (трех месяцев) мы сможем удвоить, утроить объемы, если будут заказы.

– Какие-то из казахстанских агроиндустриальных производителей сейчас закупают органические удобрения, премиксы?

– Точно скажу: нет. Просто потому что очень дорого. Его закупают домохозяйства: у вас дворик, пять кур и вы хотите, чтобы они несли хорошие яйца. Для понимания: 80 мг продукта, который мы собираемся производить, – спирулина, при производстве для человека, а не для флоры и фауны, стоит порядка 9 тыс. тенге. Это очень дорого.

Птицефабрика не может работать так, что 10% времени кур будут кормить кормом с органическими премиксами, а в остальные 90% времени будут давать химию. Фабрика должна быть либо полностью органической, либо полностью химической. И даже мировые лидеры, тот же La Roche, не смогут обеспечить все фабрики и фермы Казахстана, потому что производство ограничено.

– Какова общая мощность производства на вашей фабрике?

– На текущем этапе – 60 тонн концентрата в год.

– А себестоимость?

– На текущий момент себестоимость производства 1 кг концентрата спирулины в чистом виде составляет, по предварительным расчетам, от $3,5 до $4,2. Но эта цифра не включает стоимость масла и некоторые другие вещи. Китайские производители делают по $7.

– В Китае, наверное, производства нелегальные…

– Не в курсе. Любое производство нелегально, если у вас штамм бактерий не депонирован (не имеет международного паспорта) или вы не купили депонированные бактерии с официальным контрактом у его реального производителя, или нет патента. Точно знаю, китайцы купили определенные штаммы у немецких производителей. Но, судя по количеству и ценам многочисленных поставщиков, есть определенные сомнения в лицензионной основе китайской продукции. В китайских сертификатах отсутствует лицензионная информация и не указываются ни номера штаммов, ни коллекции, где они депонированы. Вообще же, все индустриальные биотехнологические компании имеют свои ноу-хау, имеют и корпоративные наработки. Здесь работают жесткие требования о сохранении рецептов. Я вам тоже не расскажу, потому что это и есть мой капитал.

– Сколько средств вы потратили на проект?

– Скажу так. Меньше, чем необходимо на разведочное бурение скважины нефти. Но вы должны понять, что основное наше вложение – технологии. Основные затраты – это исследования, разработки и внедрение в промышленное производство. Этот этап мы прошли.

– Государственное финансирование пытались привлечь?

– Нет, просто потому что акционеры хотят посмотреть, как будет развиваться производство. Если пойдет, то оно пойдет и без государственных средств.

– Какая часть инвестиций использовалась для покупки штаммов?

– Мы не использовали средства компании на покупку штаммов. Штаммы, которыми мы обладаем, это вклад, нашего акционера – их разработчика. Их владельцем являлся Фархад Омаров, теперь Lotus Organics. Он их придумал, запатентовал, депонировал и передал в уставный капитал компании. В собственности компании сейчас два штамма: цианобактерии – спирулина и микроводоросли хлорелла. Сейчас в стадии подготовки также ряд патентов. Ими также будет владеть Lotus Organics.

– По рентабельности конкретную цифру назвать можете?

– Не менее 50%. Это очень высокодоходный бизнес. К концу года мы «отобьем» все свои инвестиции, если будем двигаться по разработанному бизнес-плану.

– Когда ожидаете выйти на точку безубыточности?

– Очень скоро, скажем так. В этом проекте все просто – либо купят казахстанские птицефабрики и животноводческие фермы, либо мы поставим на экспорт. Если нам будут чинить препоны, мы просто свернем производство и уйдем в другую страну. Это не скважина или месторождение, все, что забирает с такого производства инвестор, – это знание. Даже если оставить завод, водоросли/бактерии погибнут буквально через месяц и вы ничего не сможете сделать, потому что у вас нет технологии. Производство каждого штамма – это научное «искусство». А инвестор уйдет в другую страну и сделает все там. Поверьте, очень много стран в мире готовы предоставить свои площадки под технологии такого рода.

– То есть вы готовы в непредвиденном случае свернуть производство?

– Если будут оказывать серьезное давление – в жизни же разные моменты бывают, – мы не то что готовы, мы так и сделаем. Пока все, что нам нужно, – просто чтобы не мешали.

– На какой стадии сейчас находится завод?

– Из 22 промышленных альгокультиваторов уже 18 готовы, остальные в процессе завершения. Сейчас готовятся специальные теплицы для комплексов, лаборатория практически развернута. Скажем, процентов на 55 работы уже завершены. Я думаю, скорее всего, в июне сделаем пробный пуск.

– Вы говорили, что сельское хозяйство – самый простой вариант производства органики. Какую еще продукцию вы планируете выпускать?

– Вторым пунктом у нас стоит продукция косметического характера. Спирулина и хлорелла – составляющие многих лекарственных препаратов и биокосметики. Но мы будем производить не конечный продукт – для этого у нас нет ни возможностей, ни желания. Есть предварительные запросы от европейских косметических компаний на пробные тесты наших микроводорослевых бактерий. К сожалению, ни в Казахстане, ни в одной из близлежащих стран нет предприятий, выпускающих косметику с таким уровнем органического содержания.

Третий этап – медицина. Там совсем другой стандарт. Хотелось бы, если получится, производить астаксантин. Уже ведем разработки в лабораторных условиях. В мире всего две страны, где астаксантин производят в промышленных масштабах – США, Израиль. Китай строит свой фабрику в Тибете по его производству. Также планируем выпускать природные биокомплексы омега-3. Производитель №1 омега-3, или рыбьего жира, в мире – Норвегия, где его получают из лосося. Но ареал и популяция лосося ограничены, а население Земли растет и есть большая потребность в этом продукте.

К сожалению, промышленное производство и астаксантина, и омега-3 из водорослей крайне нестабильно. Это достаточно дорогие продукты с очень высокой долей добавленной стоимости. К примеру, стоимость 1 литра концентрата астаксантина доходит до $12 тыс. Этот продукт – вершина, к которой мы стремимся.

Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter