Всего новостей: 2299548, выбрано 650 за 0.121 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Казахстан > Агропром > kapital.kz, 1 августа 2016 > № 1842360 Николай Щербак

Наша цель - генерировать ресторанам столько прибыли, сколько они зарабатывают в залах

Директор Chocofood.kz Николай Щербак о целях, цифрах и еде

Сервисы заказа еды становятся все более популярны как во всем мире, так и в Казахстане. Сегодня они занимают более 10% от общего рынка заказа еды. Их успех обусловлен удобством использования и значительной экономией времени и денег. Корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с Николаем Щербак, директором Chocofood.kz, одного из крупнейших игроков данного рынка о том, насколько популярны сервисы по доставке еды в Казахстане, как они зарабатывают и как относятся к критике в свой адрес.

- Насколько активно казахстанцы пользуются сервисами по доставке еды?

- Рынок доставки еды в Казахстане стремительно растет - на 50% в год. Так, в 2014 году рынок доставки еды оценивался в 2,9 млрд тенге, в 2015 - примерно в 4,35 млрд тенге. Вместе с этим сегментом неизбежно растет доля агрегаторов - в 2014 году она составляла 100 млн тенге (3,4% рынка), а в 2015 году - 420 млн тенге (9,6% рынка).

- Какова динамика в кризис? Если у этого бизнеса фактор сезонности?

- Мы не заметили резкого падения спроса с момента девальвации, однако она повлияла на средний чек: если в додевальвационный период он был близок к 5000 тенге, то сейчас составляет 4100-4200 тенге. Между тем, сервисам заказа еды присуща сезонность. Начиная с октября наблюдается высокий рост показателей и продолжается до февраля (в холодные месяцы доставку еды заказывают больше). В выходные заказов на 15-20% больше, чем в будни. Резкий скачок можно наблюдать в праздники - Новый год, 14 февраля, 8 марта, Наурыз. В период поста количество заказов сокращается. Также зависимость наблюдается и от погодных условий - в дождливые дни заказов в среднем на 12% больше, чем в солнечные.

- Какую долю рынка вы сейчас занимаете? Как конкурируете с другими сервисами и с доставкой? непосредственно от самих ресторанов?

- Chocofood.kz занимает около 60% всего рынка онлайн-агрегаторов. Мы ожидаем, что рынок заказа еды составит 7 млрд тенге, а на долю агрегаторов будет приходиться более 1,3 млрд тенге (18% рынка). На рынке есть несколько других подобных сервисов, однако большим нашим преимуществом является то, что мы являемся частью Chocofamily - холдинга, которому доверяют более 900 тыс. казахстанцев. Отмечу, что в процессе доставки есть два или три участника. Это Chocofood.kz, который принимает заказ и передает его ресторану, и ресторан, который готовит блюда и доставляет их. Есть рестораны, у которых нет своей доставки, и здесь появляется третий участник цепочки - служба доставки на аутсорсе, на которой лежит ответственность за качественную и быструю доставку. Мы стараемся оказывать по-настоящему Wow-сервис, отвечая за качество каждого участника из цепочки. Поэтому наши пользователи доверяют нам и остаются лояльными к нам надолго.

- Как вы можете прокомментировать частые претензии к нашему сервису по поводу долгой? и дорогой? доставки?

- Появление сервисов по заказу еды заметно сократило среднюю продолжительность процесса доставки блюд. Благодаря наличию рейтингов заведений (по скорости и качеству блюд) и массовому сбору отзывов, среднее время доставки сократилось с 85 минут в 2014 году до 70 минут в 2015 и почти до 60 минут в 2016 году. Chocofood.kz старается сократить время доставки до 40 минут. Наша цель - освободить время, которое люди тратят на готовку, и разнообразить ежедневный рацион питания казахстанцев. Мы хотим, чтобы рестораны занимались ключевыми вещами - готовили вкусную еду. Мы готовы принимать заказы и обеспечивать быструю доставку благодаря созданию собственной службы. Наша цель - генерировать ресторанам столько прибыли, сколько сегодня они зарабатывают в залах.

Кроме того, мы развиваем ресторанный бизнес. Рейтинг ресторанов, который составляется на основе реальных оценок пользователей по таким критериям как скорость доставки, довольство едой, процент отмены заказов имеет сильное влияние на предпочтения людей. 20% ресторанов, находящихся в топе по рейтингу, забирают 80% всех заказов. Поэтому рестораны стремятся попасть и удержать место наверху, ведь наши заказы генерируют, в среднем, от 15 до 50% всей прибыли по доставке. А некоторым партнерам мы обеспечиваем до 60-70% прибыли по доставке.

Претензии по скорости доставки возникают, но их нельзя назвать частыми. Обычно пользователи думают, что именно Chocofood.kz доставляет еду, тогда как самой транспортировкой блюда занимается ресторан. Как мы с этим работаем? На данном этапе проводим переговоры с ресторанами, в ходе которых стараемся донести важность хорошего сервиса, а в скором времени хотим формировать и собственную службу доставки.

- Как планируете развивать мобильное приложение, какие технологические ноу-хау вы внедряете?

- Более 68% всех заказов осуществляются с мобильных устройств, в том числе на мобильное приложение приходится около трети всех заказов. Полагаю, в течение двух лет 90% всех заказов мы будем получать именно с мобильников, поэтому стараемся следить за трендами и постоянно обновлять приложение. В скором времени внедрим онлайн-оплату и групповой заказ.

- И напоследок, что же предпочитают заказывать казахстанцы: суши, пиццу, шашлык или бургеры?

- 42% всех заказов приходится на пиццу. Японская кухня также популярна - 21% всех заказов приходится на суши. Остальные 37% почти поровну между собой делят заказ фаст-фуда, шашлыков и домашней еды. Часто к заказам добавляют десерты, на них приходится 3-4% всех заказов.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 1 августа 2016 > № 1842360 Николай Щербак


Россия. СЗФО > Агропром. Химпром > kremlin.ru, 29 июля 2016 > № 1839881 Владимир Путин

Посещение компании «Акрон».

В ходе рабочей поездки в Великий Новгород Владимир Путин посетил публичное акционерное общество «Акрон». Группа «Акрон» является одним из крупнейших мировых производителей минеральных удобрений.

Глава государства ознакомился с производственным процессом в цехах компании «Акрон», где запущен в работу новый проект «Аммиак-4».

Кроме того, в режиме видеоконференции Президент принял участие в выводе на проектную мощность горно-обогатительного комбината «Олений ручей» – производственной площадки группы «Акрон» в Мурманской области.

* * *

Выдержки из стенографического отчёта о презентации деятельности публичного акционерного общества «Акрон»

В.Путин: Во–первых, по поводу аграрного лобби. Я встречаюсь с представителями всех отраслей экономики: и с аграриями, и с представителями промышленности, причём всех отраслей промышленности.

Сейчас мы с вами, в этом смысле вы тоже лоббисты отрасли в целом, – не вижу в этом ничего дурного. Наоборот, думаю, что как раз в ходе таких прямых дискуссий мы и выработаем с вами, найдём наиболее оптимальные решения для развития соответствующих отраслей и для их взаимодействия.

Что касается того, что, когда меняются параметры на мировых рынках, меняются и подходы, настойчивость увеличивается тех или иных представителей тех или иных отраслей по поводу соответствующих поддержек либо со стороны других производителей, либо со стороны государства, – это естественно, потому что все сразу смотрят на уровень доходов, если меняются показатели на мировых рынках.

И все говорят: «Они сырьё здесь получают по дешёвым внутренним ценам, а как они продают на мировых рынках по мировым ценам, почему мы должны от этого страдать?» У вас своя логика, у них своя логика, но в целом, если я что–то скажу не так, меня коллеги из Правительства поправят, но в общем Правительство тоже примерно так действует.

Скажем, когда меняются соответствующие параметры на мировых рынках, допустим по нефти или газу, как только доходы компаний увеличиваются, Правительство сразу увеличивает всякие налоги и сборы, чтобы часть дохода изъять в доход государства, в бюджет. Поэтому, если речь идёт о перераспределении этих доходов между отраслями, здесь тоже ничего необычного нет.

Конечно, мы должны минимизировать эти вмешательства. И если мы сможем добиться той цели, которую Вы сейчас сформулировали, а она абсолютно правильно поставлена, именно если мы сможем сделать так, что взаимодействие между отраслями производства будет у нас вестись на системной основе и по максимально рыночным принципам и законам, то это будет идеально.

Во всяком случае, мы будем к этому стремиться и всячески будем в этом помогать. Поэтому тезис о том, что дело не в цене удобрений, а в количестве их внесения, – с ним можно поспорить, потому что количество внесённых удобрений зависит от цены, поэтому здесь всё взаимосвязано.

<…>

Теперь по тем предложениям, которые Вы выдвинули.

Первое – продавать внутри страны по рыночным ценам, но не выше экспортных, это прямо скажем, как–то… С вами торговаться будет крестьянам трудно – не выше экспортных. Экспортные всегда выше, чем у нас внутренние.

Реплика: Внутренние цены сейчас примерно в полтора раза ниже…

В.Путин: Да, мне коллега подсказывает более-менее точную цифру: внутренние цены на удобрения у нас в 1,8 раза ниже, чем экспортные. Поэтому нужно совершенно точно стремиться к рыночному выравниванию. Делать это аккуратно, спокойно, находить механизмы, находить элементы поддержки со стороны государства для сельхозпроизводителей, но не нанося ущерб ни одной отрасли, ни другой.

До сих пор в целом нам это удавалось сделать – думаю, вы со мной согласитесь, – и, надеюсь, так оно и будет дальше, и будем идти именно по этой дороге – рыночного регулирования.

<…>

По поводу собственного терминала в Усть-Луге. Целиком и полностью поддерживаю: чем активнее мы будем действовать в направлении строительства и расширения собственных логистических возможностей, инфраструктуры, тем лучше.

Мы на каждом этапе работы, в том числе и на транспорте, должны, конечно, прежде всего стремиться к тому, чтобы поднимать собственную налоговую базу регионов, где работают наши предприятия, обеспечивать рынок труда новыми высококвалифицированными рабочими местами и так далее. Чего мне перечислять, мы и сами всё прекрасно понимаем.

<…>

Прежде всего хотел бы отметить нацеленность вашей компании, или, точнее сказать, группы компаний «Акрон», на повышение доли высоких технологий в производстве. В принципе, это и так высокотехнологичное производство, но то, что вы сделали в последнее время, радует особенно, потому что это не просто высокотехнологичное производство, это новый шаг, безусловно, для российской промышленности, да и для европейской тоже.

В этой связи очень радует, что вы восстановили проектный институт и собственными силами в состоянии теперь мультиплицировать проекты подобного рода либо расширять их на совершенно новой технологической базе. Это очень здорово. Но и кадровый потенциал, я так понимаю, восстанавливается, новые люди приходят, готовые к такому уровню работы. Собственный проект вы сделали по «Акрону-4», по сути, и это не просто приятно об этом говорить, это ведёт к реальному результату, который выражается в повышении, увеличении эффективности самого производства, что действительно не может не радовать, имея в виду и экологическую составляющую проектов подобного рода, потому что чем меньше газа нужно на единицу произведённой продукции, тем меньше там происходит всех этих химических процессов. И потом, это намного эффективней, это повышает производительность и все другие показатели. Это не может не радовать, просто это очень здорово.

Третье, на что хотел бы обратить внимание. На то, что, несмотря на все сложности с финансированием, о которых вы сейчас говорите, всё–таки за последние годы компания проинвестировала очень большой объём средств, это пять миллиардов долларов, – это очень солидные инвестиции, и хочу вас с этим поздравить.

Не менее важно, что само производство хотя и считается таким, которое требует особого внимания с точки зрения соблюдения экологических стандартов, но как раз вам это удаётся сделать. И это ещё одно достижение, это очень здорово. Потому что нужно не только создавать рабочие места, но всегда думать о среде обитания и для тех людей, которые работают на производстве, и для тех людей, которые рядом живут. И это как раз тот случай, когда вы об этом подумали.

И наконец, решение социальных задач в рамках довольно большой группы и то внимание, которое вы уделяете решению социальных задач, не может не радовать и не может не вызвать желание мультиплицировать практику подобного рода.

Так что большое спасибо. Желаю вам успехов.

Россия. СЗФО > Агропром. Химпром > kremlin.ru, 29 июля 2016 > № 1839881 Владимир Путин


Россия. ЦФО > Агропром > kremlin.ru, 28 июля 2016 > № 1839869 Владимир Путин, Александр Ткачев

Совещание по развитию сельского хозяйства Центрального Нечерноземья.

Владимир Путин провёл совещание о мерах по развитию сельского хозяйства Центрального Нечерноземья.

Перед началом совещания глава государства ознакомился с продукцией Дмитрогорского мясоперерабатывающего завода.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы сегодня с вами поговорим о мерах по развитию сельскохозяйственного производства Нечернозёмной зоны, нечернозёмных регионов Центральной России.

Сейчас только что с коллегами посмотрели здесь одно хозяйство. Очень хорошее, интересное – я бы сказал, перспективное и так быстро и эффективно развивающееся, что просто это не может не вызывать удовлетворения. Начали здесь совсем недавно, практически десять лет назад; по меркам сельхозпроизводства уже превратились… – когда начали?

Реплика: С 2006 года.

В.Путин: За десять лет получилось хорошее, полноценно и эффективно развивающееся хозяйство.

Напомню, что из 18 регионов Центрального федерального округа 12 относятся к Нечерноземью: это Тверская, Ярославская, Владимирская, Брянская, Калужская, Рязанская, Тульская области, а также Ивановская, Костромская, Московская, Орловская и Смоленская.

Безусловно, в сравнении, например, с Кубанью или Доном условия для земледелия в Центральном Нечерноземье менее благоприятные. Несмотря на это, территория обладает большим потенциалом.

Среди конкурентных преимуществ, мы сейчас только с исполняющим обязанности Губернатора об этом говорили, близость к крупным рынкам сбыта — традиционно хорошее условие для развития животноводства и переработки сельхозпродукции.

И конечно, эти преимущества нужно использовать, повышать эффективность тех направлений сельского хозяйства, которые гарантированно принесут отдачу. Некоторые регионы уже ведут такую работу: программно выделили приоритеты аграрной политики, предусмотрели меры поддержки и привлекли инвесторов, что очень важно, для реализации масштабных проектов. Так, в Брянской, Калужской, Орловской, Смоленской и Тверской областях построили крупные мясо-молочные и тепличные комплексы.

На такие позитивные примеры, конечно, нужно ориентироваться. На одном из этих комплексов мы и находимся. Мы отметили в ходе того, как посещали это хозяйство, что лет десять назад не только здесь, да и по всей стране, наверное, поискать было таких хозяйств. Их практически и не было у нас.

Уверен, есть резерв для роста эффективности АПК для ввода новых производственных мощностей и в других регионах Центрального Нечерноземья. Государство продолжит оказывать вам необходимую поддержку, хочу это отметить. Только в текущем году на мероприятия по развитию сельского хозяйства в Центральной нечернозёмной зоне запланировано направить 23 миллиарда рублей, это на три миллиарда больше чем годом ранее: в 2015-м было около 20 – 19,8 миллиарда.

Напомню, что деньги выделяются в рамках государственной программы развития сельского хозяйства с общим объёмом финансирования 224 миллиарда рублей. Важно обеспечить эффективное использование этих ресурсов, в том числе нужно совершенствовать механизм субсидирования сельскохозяйственных производителей, делать это более понятным, прозрачным способом, своевременно доводить средства до конкретных получателей, тщательно контролировать, безусловно, как расходуются эти деньги, следить за тем, чтобы деньги не уходили на проекты, не способные приносить результат.

Сегодня хотел бы поговорить с вами на тему о том, какие шаги для этого нужно предпринять. Остановлюсь на некоторых ключевых вопросах.

Первое, что касается растениеводства. Чтобы повысить эффективность отрасли, нужно внедрять современные технологии, активнее проводить мелиоративные работы, позволяющие повысить урожай, а также вводить в оборот сельхозземли, которые не используются по целевому назначению. Напомню, эта тема поднималась и в Послании 2015 года.

Здесь, так же как и в других секторах экономики, конечно, нужно привлекать инвесторов, прежде всего, конечно, частных инвесторов, наладить хорошие конструктивные отношения с финансовыми учреждениями. Необходимые законодательные условия также сформулированы, имея в виду оборот сельхозземель. Прошу региональные власти идти навстречу сельхозпроизводителям, не создавать излишних трудностей с оформлением соответствующих документов.

Тоже хотел бы напомнить, что у нас в целом по России не используются по целевому назначению более 12 миллионов гектар сельхозугодий. Только здесь в области, где мы находимся, 2,8 миллиона гектар, неиспользуемые пашни, пригодны для ведения сельского хозяйства и не пущены пока в оборот.

В этой связи хотел бы вернуться ещё раз к тому, что только что сказал, имея в виду нормативное обеспечение этой работы. Вы знаете, что законодатель принял решение об изъятии: 3 июля сего года приняты поправки в законодательство, которые предусматривают возможность изъятия земельных участков в случае их неиспользования в течение трёх лет по целевому назначению, и в течение года затем новый собственник должен ввести их в сельхозоборот.

И здесь очень важно, чтобы не создавались искусственные сложности при этих действиях нового собственника. Нельзя допустить, чтобы человек или хозяйство получило сельхозземли для введения в оборот, у него год всего для того, чтобы это сделать, – и он не должен год бегать по кабинетам и оформлять бумаги. Наоборот, вы должны сделать всё, чтобы это было быстро, эффективно, качественно. Но и финансовые учреждения должны подключиться для того, чтобы обеспечить соответствующее финансирование.

И ещё. При возделывании новых земель особое внимание нужно обратить на те культуры, которые климат Нечерноземья позволяет выращивать наиболее успешно. Среди них, вы сами знаете, картофель, лён, кормовые и масличные культуры.

Второе. Важно наращивать глубокую переработку сельхозпродукции. Причём не только вводить новые перерабатывающие мощности, но и обеспечивать их нормальную загрузку. Например, в настоящее время из–за нехватки сырья у нас нет загруженной производственной мощности по переработке в масло семян. Но у нас производственные мощности позволяют перерабатывать до 20 миллионов тонн сырья, а Россией производится всего 14 миллионов тонн. И это при том, что растительное масло, как и зерно, являются ценным экспортным товаром. Отмечу, кстати, что в этом сельхозгоду Россия заняла первое место в мире по экспорту пшеницы. Это очень хороший результат наших сельхозпроизводителей: 24,6 миллиона тонн против 21 миллиона тонн в 2014–2015 годах.

Считаю, что хорошая перспектива по укреплению своих позиций на внешнем рынке есть и у наших производителей растительных масел, о чём я уже говорил.

Третье. По–прежнему достаточно остро стоит вопрос с развитием тепличного овощеводства. Проблема не новая, но она, к сожалению, решается очень медленно. Например, в Центральном Нечерноземье валовой сбор овощей в 2015 году увеличился на шесть процентов, в том время как производство тепличных овощей снизилось на 13,7.

В прошлом году я уже давал поручение разработать и внедрить механизмы, предусматривающие возможность снижения стоимости или компенсации части затрат на электроэнергию в сфере тепличного овощеводства. И хотел бы сегодня услышать, что в этом отношении делается.

Теперь, что касается животноводства. За последние 10 лет во многом благодаря весомой государственной поддержке было обеспечено ускоренное развитие свиноводства и птицеводства. Мне было сегодня приятно услышать от руководителя хозяйства, что принятые нами решения и внедрение программы развития сельхозпроизводства в 2005 году позволили начинающим хозяйствам сделать первые шаги и развиться до сегодняшнего состояния. Достаточно сказать, что уровень самообеспеченности, например, по свинине и мясу птицы вырос с 60 до 95 процентов, это реально очень хороший результат.

В 2015 году впервые за долгие годы нам удалось достичь и даже превысить порог доктрины продовольственной безопасности по мясу. Доля отечественной мясной продукции, в целом мясной продукции достигла в общем объёме ресурсов 88 процентов. Даже по этой доктрине, о которой я упомянул, цель ставилась 85 процентов.

К сожалению, в мясном и молочном скотоводстве, имеется в виду прежде всего КРС, конечно, такой позитивной динамики пока нет. Считаю, что именно эти направления должны стать якорными для развития регионов Центрального Нечерноземья, и хотел бы повторить, для этого здесь есть все возможности: обширные земельные ресурсы и кормовая база.

В этой связи прошу проработать механизмы повышения эффективности молочного и мясного скотоводства в Центральном Нечерноземье, стимулировать привлечение фермеров в эти секторы. В частности, предлагаю рассмотреть возможность увеличения размера грантовой поддержки начинающим фермерам в сфере молочного и мясного скотоводства с 1,5 до 3 миллионов рублей, а семейных животноводческих ферм – с 21 до 30 миллионов рублей.

Давайте подробно об этом всем поговорим. Слово Министру сельского хозяйства Александру Николаевичу Ткачёву.

А.Ткачёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

В нечернозёмных регионах Центральной России действительно менее благоприятные условия для производства зерна, чем на Юге России, но есть, конечно, и преимущества. Как Вы отметили, это хорошие сенокосы, пастбища для скота, а значит, есть условия для развития животноводства. Тем не менее климат Нечерноземья, с достаточным количеством осадков (у нас не везде, не во всех регионах преобладают осадки), благоприятен и для овощеводства. Специалисты считают Нечерноземье зоной гарантированного урожая даже в самые засушливые годы. Благодаря органическим и минеральным удобрениям нечернозёмные почвы становятся вполне плодородными и способны давать хорошие урожаи.

Хочу отметить, уважаемый Владимир Владимирович, земли этой русской равнины очень похожи на земли соседней Белоруссии – Белоруссия, Смоленск, Брянск и так далее, – которые за последние 10 лет, хочу отметить, существенно преуспели в производстве зерновых и животноводческой продукции, особенно молока. То, о чём сейчас Вы ставите задачи, мы это непременно сделаем и выполним. Но белорусские коллеги начали осваивать, конечно с учётом их ограниченности в земельных ресурсах, те земельные ресурсы, которые у них есть, и сделали серьёзные подвижки. Нам есть чему у них учиться на сегодняшний момент.

В Белоруссии поголовье крупного рогатого скота на 100 гектар сельхозугодий в пять раз выше, чем в России. Аналогичная ситуация в свиноводстве. Белоруссия производит в три раза больше молочной продукции на душу населения в год, чем мы.

О чём говорят эти цифры? Это нереализованные возможности регионов Нечерноземья. То есть практически мы здесь и по площади, и по нашим ресурсам, возможностям имеем примерно такой же потенциал. И конечно, нам нужно пересматривать подходы по развитию сельского хозяйства в округе и определить точки роста.

Хочу напомнить и хочу поблагодарить Вас, действительно, за своевременность этого совещания, ведь в советское время на самом деле в Нечерноземье была целая большая государственная программа, очень большое внимание и поддержка. И были, безусловно, другие результаты. И сегодня пришло время поднимать эти субъекты Российской Федерации, которые, как я уже говорил и Вы в своём выступлении, имеют колоссальный потенциал.

Хочу напомнить, что за 25 лет, с 1990 года, посевная площадь регионов Центрального Нечерноземья сократилась в два раза. В шесть раз или на два миллиона тонн снизилось производство озимой ржи. Рожь здесь всегда доминировала. В основном рожь шла на переработку на спиртзаводы, а также на хлебопекарные предприятия.

Сейчас потребности в увеличении посева озимой ржи уже нет, поскольку спиртзаводы закрыты, а её перепроизводство приводит, естественно, к резкому падению цен. Теперь пришла пора менять структуру севооборота.

Условия Нечерноземья, как Вы отметили, Владимир Владимирович, позволяют выращивать масличные культуры: рапс, рыжик, лён масличный и даже соя. Производственные мощности по переработке масла семян в настоящее время недозагружены, поэтому потенциал развития существенный.

На сегодняшний день заводы по переработке растительного масла могут перерабатывать до 20 миллионов тонн сырья, а в России производится масличных культур только 14 миллионов, то есть излишние мощности. То есть 6 миллионов – это наш резерв. И здесь, в Центральной зоне, мы можем как раз это производить.

Многие сельхозтоваропроизводители уже делают ставку на масличные культуры, в том числе и в Центральном регионе. За 25 лет производство рапса в нечернозёмных регионах существенно выросло, то есть практически в 14 раз.

При проведении мелиоративных работ и соблюдении всех агротехнических технологий мы можем получить хороший урожай кормовых культур – овса, ячменя и многолетних трав – клевера и люцерны. Это, конечно, для заготовки кормов для крупного рогатого скота.

В 1990 году площадь кормовых культур в Центральной Нечернозёмной зоне превышала шесть миллионов гектар. За эти годы она сократилась в два раза.

За 25 лет в три раза снизилось производство исконно русской и традиционной для Центрального Нечерноземья культуры – льна-долгунца, который продолжают выращивать, кстати, сельхозтоваропроизводители Брянской, Костромской, Смоленской, Тверской, Ивановской, Московской и Ярославской областей. Здесь доминирует, конечно, Тверская область, они молодцы, можно здесь брать за основу и дальше двигаться по другим субъектам.

Минсельхоз осуществляет поддержку производства льна-долгунца, выделяя средства из федерального бюджета на реализацию экономически значимых региональных программ в этом направлении.

С учётом близости регионов Центральной России к Москве, а значит, к рынкам сбыта, которые входят в двадцатку крупнейших потребительских рынков в мире, необходимо активно наращивать производство овощей для замещения импорта.

Картофель даёт хороший урожай на торфяных почвах. Увеличивая посевные площади под картофелем в два раза, Нечерноземье может стать картофельным огородом Москвы и существенно нарастить доходы селян.

В прошлом году производство картофеля в Нечернозёмной зоне уже выросло на 22 процента, а производство овощей – на 6 процентов. То есть программа импортозамещения в этом направлении работает. Кстати, в рамках её реализации мы предусмотрели меры, направленные на увеличение мощностей по хранению овощной продукции, – тоже ключевая позиция.

Помимо субсидирования и кредитов государством также предусмотрена новая мера поддержки – компенсация 20 процентов затрат на строительство овощехранилищ. Этим активно пользуются Московский регион и Калуга.

На сегодняшний день в 12 регионах Нечерноземья функционирует более 500 хранилищ плодоовощной продукции общей мощностью на два миллиона тонн. Это только на две трети закрывает потребности. Дефицит мощностей ещё на миллион тонн, все должны об этом знать. У нас есть меры и инструменты поддержки. Конечно, этим надо заниматься.

В ближайшие два года планируется построить хранилищ примерно на 250 тысяч тонн. Строительство хранилищ в достаточном объёме позволит снимать излишки продукции с рынка, поддерживая справедливую цену и обеспечивая потребителей свежей овощной продукцией в несезонный период.

В прошлом году Минсельхозом также отработано для оказания господдержки 25 инвестиционных проектов, направленных на создание и модернизацию тепличных комплексов, из них пять проектов в Центральном Нечерноземье. Их реализация даст прирост производства тепличных овощей на 15 тысяч тонн. Но надо сказать, что в прошлом году в Нечерноземье зафиксировано падение на 14 процентов, а в целом по стране, наоборот, фиксируется рост производства овощей.

Надо увеличить производство тепличных помидоров и огурцов на 30 тысяч тонн ежегодно, в том числе для этих 12 субъектов Российской Федерации, центра. Конечно, это даст прирост, безусловно, – 200 тысяч тонн мы примерно посчитали, – чтобы через пять лет полностью заместить импортные овощи в Центральной России, Естественно, в Московском регионе эту работу необходимо сделать.

Ускоренному развитию этого направления препятствуют высокие тарифы на электроэнергию, поскольку тепличные комплексы относятся к числу наиболее энергоёмких производств. По Вашему поручению, Владимир Владимирович, мы направили в ведомства предложения оптимизировать затраты сельхозтоваропроизводителей на электроэнергию, но наши предложения не поддержали, хотя такая льгота не стала бы существенной нагрузкой для энергетики, поскольку сельское хозяйство потребляет лишь 1,5 процента в общем котле. То есть речь идёт, конечно, о перекрёстном субсидировании, и нам, безусловно, для тепличных комплексов нужен льготный тариф. Хочу напомнить, что в промышленности, особенно в металлопереработке, тариф – порядка 35 процентов, у нас, у селян, – от 2 до 6 процентов в разных территориях.

Нельзя сбрасывать со счетов и богатые леса Центральной России. Это своего рода «витаминный пояс» здоровья округа. Прошу обратить внимание глав регионов на возможность получения фермерами грантовой поддержки на выращивание или сбор ягод: клюквы, брусники, земляники, малины, черники.

Сегодня мы с вами пробовали местный йогурт из прибалтийской клюквы. Я абсолютно убеждён, что в следующем году, ближайшие два-три года, конечно, мы активно будем заниматься и производством, и сбором этих культур, и, конечно, переработкой.

Более того, я хочу с грустью констатировать о том, что Россия импортирует только одних грибов на два миллиарда долларов – где, как принято говорить, грибов как грязи. А импортируем, потому что нет промышленной основы, промышленного производства. Конечно, я буду просить Вас о том, что мы должны переработку грибов…

В.Путин: Импортируем грибов?..

А.Ткачёв: Да, на два миллиарда долларов из других стран, в том числе из Белоруссии, раньше из Польши очень много завозили.

В.Путин: Водку на клюкве, я смотрю, производят, а йогурт почему–то на своей клюкве нельзя произвести. Нужно завезти обязательно клюкву из–за границы.

А.Ткачёв: А потому что нужна промышленная основа, производство, высокие технологии. А так, понимаете, и грибы потребляют и собирают местные жители. То есть то, что съели, закрутили и забыли. А для больших городов, для промышленных центров России, конечно, нужна промышленная основа, высокие технологии, естественно: качество, хранение и так далее.

Эти меры, которые мы сегодня будем оговаривать, в том числе мы должны сделать ставку на Нечерноземье. Потому что мы здесь тоже сотни миллионов долларов точно тратим на покупку: и повидло, и всё что угодно – это всё импорт. В самолётах небольшие стеклянные расфасовки, банки и так далее. С прошлого года мы также поддерживаем развитие кооператива по заготовке и переработке такой продукции.

Развитие растениеводства по перечисленным мною направлениям возможно только при условии активной работы по четырём направлениям.

Первое – возвращение пустующих земель в сельхозоборот. Хочу поблагодарить Вас, Владимир Владимирович, действительно благодаря вашей позиции этот уникальный закон… Сам работал в регионе и видел, особенно возле больших центров, городов земля просто разбазаривалась, разбирались сельхозугодия. Потом ждали наилучших времён, когда она перейдёт в поселение и на этом делать уже бизнес, продавая уже втридорога и так далее.

Сегодня этот закон позволяет Россельхознадзору вместе с субъектами изымать – естественно, через суд – и на конкурсе передавать в эффективные руки. Мы максимально закрыли все лазейки (раньше переписывали на родственников, потом ещё что–то) для того, чтобы действительно мы включили в оборот миллионы гектаров земли, которые будут нам давать зерно, другие культуры и так далее.

Конечно, проведение осушительных и мелиоративных работ, особенно здесь, для Нечерноземья, это высокоактуально. Дальше. Комплексное агрохимическое оздоровление почвы – это раскисление. Именно здесь проблема эта существует. И, конечно, обновление парка сельхозтехники.

На сегодня площадь неиспользуемой пашни в регионах Центрального Нечерноземья составляет четыре с лишним миллиона гектаров, и при этом почти треть не использовано пашни, пригодной для ведения сельхозоборота. То есть практически три миллиона, бери – не хочу. Но для этого, конечно, нужен комплекс мер, и об этом я буду сейчас говорить.

Чтобы вовлечь в оборот земли, нам нужны дополнительные средства. К сожалению, без денег мы не сможем. Но я уверен, что вложения окупятся сторицей.

Недавно я посещал Алтайский край, Ростовскую, Саратовскую, Калининградскую области. Там схожие проблемы. У нас вообще в России, конечно, дефицит влаги – совершенно очевидная проблема, и её решать можно только способом мелиоративных работ, как, собственно, решается во всём мире. На всё про всё у нас с вами семь миллиардов рублей, и только из них два миллиарда непосредственно на ремонт, модернизацию сети мелиоративной – всё то, что, в общем–то, будет давать большую воду на суходолы и так далее. В том числе регионам Центрального Нечерноземья было выделено 420 миллионов рублей. В целом по России это позволяет охватить, эта сумма средств на мелиорацию, средствами господдержки порядка пяти процентов от общей площади мелиорируемых земель. То есть условно у нас несколько миллионов, и только пять процентов мы сегодня используем и поливаем – условно с влагой.

Хочу привести пример. В Соединённых Штатах мелиорируемых земель 40 процентов – от пашни, у нас – 6 процентов, в Китае – 55 процентов, в Германии – 45 процентов. Китай производит 508 миллионов тонн зерна, мы – 105, Америка – 435, Индия – 236, потому что практически в половине работает мелиорация активно.

Вот опять же пример Саратова. Летишь – пустыня, земли практически чернозём, не настолько хуже, чем на Кубани, но как только работает мелиорация, только подаём воду, капельное орошение, кукуруза – 80 центнеров, соя – 40 центнеров. То есть это практически Айова. Но, к сожалению, без мелиорации они это сделали, но это сделали ещё 30–40 лет назад, когда у нас не было ни сил, ни возможностей. Но это вложения, которые изменят Россию. И, конечно, 200 миллионов тонн зерна для нас – это абсолютно нормальная позиция, это то, что укрепит нашу страну экономически прежде всего и даст возможность укрепить благосостояние наших крестьян.

На территории 12 регионов Нечерноземья площадь (подчёркиваю, у нас 7 миллиардов всего, из них 2 только идёт), конечно, нужно увеличивать кратно, хотя бы в два раза эту цифру и, конечно, бить точечно: Калининград, Нечерноземье – везде. Здесь раскисление, там, наоборот, переувлажнение, там – недобор влаги.

У нас в советское время было Министерство мелиорации, и они чем–то занимались, огромные ресурсы осваивали. Нам бы восстановить то, что было, это уже мы качественно поменяем жизнь тех отдалённых территорий, где мы говорим: это бесперспективно. 120 мм осадков – там ничего не растёт. Действительно, 120 – это ноль. 5 центнеров, 10 центнеров с гектара – это ни о чём. А там может расти 30–40 центнеров. Вот у него 50 центнеров, потому что он занимается практически сам за свои средства каждым клочком, и понятно, что он землю восстановил, и она здесь. А кто–то рядом с ним 20 центнеров получает.

К 2020 году надо ввести в сельхозоборот дополнительно 20 процентов, или 200 тысяч мелиорируемых сельхозземель, которые сейчас с учётом климата Нечерноземья просто заболочены. Это позволит в два-три раза повысить урожайность зерновых на этих землях – с 15 до 40. Это революция, мы просто не узнаем свою страну или по крайней мере эти регионы.

Это касается и овощей. Справочно: в Саратовской области мы проводили эксперимент. Это не теория, это жизнь. Без полива урожайность лука – 120 центнеров, то есть 1 тонна 200, огурцов – 8 тонн, а с капельным орошением урожайность вырастает в 10 раз и на помидорах, и на огурцах, в том числе на других культурах. Для этого нужно удвоить объёмы господдержки, то, о чём я говорил.

Ещё одна составляющая – это агрохимическое восстановление плодородия почв. Это очень актуально для этих земель. По примеру Белоруссии в том числе надо на постоянной основе проводить известкование и фосфоритование почвы. Это снижение кислотности, потому что при такой структуре почвы мы здесь ничего доброго не получим.

За последние 25 лет внесение удобрений в нечернозёмных регионах сократилось в 2,5 раза, что ведёт естественно к истощению почв. А что мы хотим? Мы ничем не кормим, плодородие снижается – конечно, и урожаи, в том числе вместе с ним, а отсюда и уровень жизни, и зарплаты, и доходы, и налоги, и так далее.

Минсельхоз готов пересмотреть подходы по распределению несвязанной поддержки в растениеводстве для эффективного распределения средств, учитывающих показатель по внесению минеральных удобрений, то есть через погектарную поддержку.

При распределении средств у нас была ситуация абсолютно абсурдная. Мы на Юге давали больше средств, чем на Дальнем Востоке, в Сибири и так далее. Там и так всё неплохо, а мы туда ещё денег. То есть, наоборот, сюда переведём потоки погектарной поддержки; естественно, в том числе и Сибирь получит, и все те, кто нуждается в этом для того, чтобы улучшить плодородие.

Благодаря поддержке государства за последние два года мы увеличили темпы обновления парка сельхозтехники. Если до введения санкций в общем объёме закупок на 40 процентов отечественной сельхозтехники приходилось 60 процентов импортной, то уже в этом году доля закупок отечественной техники выросла на 15 процентов, соотношение: уже 55 процентов – отечественная, и 45 – импортная. Но это касается только тракторов и зерноуборочных комбайнов.

А у нас, допустим, ситуация плачевная по машинам по обработке садов, всё это импортное, виноградарство – в том числе только импортное. А здесь, в Нечерноземье, нужно меры, которые, собственно, и предприняли наши коллеги из братской республики, а именно нужна специализированная техника. Она, в общем–то, производится у них в том числе.

В ближайшее время мы планируем, если Вы поддержите, подготовить предложения по закупке такой техники с господдержкой в рамках действующих правил по субсидированию – 1432, где скидка должна быть не ниже от 30 до 50 процентов. Потому что это тяжёлая техника, дорогая, это техника, которая может выкорчёвывать берёзы, сосны, которые выросли уже на наших пахотных землях, и, собственно, отвоёвывать у леса плодородную землю, и на ней уже, естественно, выращивать урожаи и так далее.

И создавать типа МТС – вот наши предложения – в регионах. Естественно, это частно-государственное партнёрство, но мы должны существенно финансировать, и тогда это будет выгодно, это будет интересно, и бизнес займётся раскорчёвкой этих земель.

В развитии животноводства в регионах Центрального Нечерноземья в целом отмечается позитивная динамика. За последний год удалось существенно нарастить производство мяса, птицы и свинины, Вы об этом говорили. В целом по округу сохраняется устойчивый рост по этим направлениям животноводства в пределах пяти процентов к прошедшим годам.

Более подробно хочу остановиться на развитии свиноводства, поскольку стабильному функционированию этой отрасли в округе угрожает африканская чума свиней. Именно хочу сказать, здесь, в Центральном округе, потому что за последние годы «африканка» зарегистрирована в 42 регионах России, особенно вирус получил распространение в Центральной России, в Поволжье, на Юге и Северо-Западе России.

Регионы Центрального Нечерноземья производят 10 процентов от общего производства свинины в стране. Это очень много, это существенная доля. Свиноводство ориентировано как на обеспечение внутренних потребностей, так и на экспорт продукции. И темпы экспорта с каждым годом растут. Так за пять месяцев текущего года экспортировано в пять раз больше, чем в прошлом году.

Владимир Владимирович, Вы нас поддерживали в Китае, и мы сегодня боремся, весь мир борется за рынки Китая, потому что у нас скоро будет перепроизводство свинины. У нас есть два пути. Или мы останавливаемся, а значит, сокращаем бизнес. Людям уже понравилось: у него миллион голов – он хочет два миллиона. Это же рабочие места, здесь же производственная база, производство, налоги. А для чего нам нужен экспорт? Для того чтобы Китай, Иран, страны Персидского залива – и не только свинины, но и птицы, говядины и так далее.

В.Путин: С Ираном Вы загнули, и Персидский залив.

А.Ткачёв: Я по птице и говядине сказал.

Так вот Китай на переговорах выставляет нам абсолютно объективные условия: «Коллеги, у вас есть в регионах африканская чума, мы не можем себе позволить». А у них, хочу проинформировать, в Китае 430 миллионов поголовье свиней ( у нас в России — 24 миллиона, и мы уже практически подбираемся к удовлетворению потребления) – 430 миллионов. И конечно, если этот вирус попадёт, – понятно, у них же плотность населения, плотность животных очень высокая – конечно, это может просто угробить им эту отрасль. И не только китайцы – все.

И если мы не наведём порядок у себя в стране в этом смысле, то, конечно, мы никогда не выйдем на экспорт, мы просто обречены, и Евросоюз рано или поздно, и все остальные. Этот аргумент будет доминировать и будет ключевым для нас. И конечно, у этой проблемы две проблемы, если так можно высказаться. Это источник вируса. Чаще всего выступают дикие кабаны и домашние свиньи. Это, кстати, мировая практика, это тенденция. Если страны с этим справились, то, собственно, они и занимаются промышленным производством свинины. Недопустимо закрывать глаза на дальнейшее распространение вируса в охотхозяйствах, в личных подворьях, оберегая частные интересы и ущерб целой отрасли.

Хочу напомнить, что при Вашей поддержке за последние 10 лет в свиноводство вложено более 350 миллиардов рублей. Я сам был свидетелем, когда работал в регионе: мы потеряли более 100 тысяч поголовья. Плотность населения большая на Кубани; естественно, перемещения, потоки, курорты; вирус: одно животное болеет – сразу выбивается комплекс в 50 тысяч голов. И ты ничего не сделаешь, потому что не лечится во всём мире. Это страшная беда. Конечно, я понимаю, как дрожат коленки и у него, и у всех, потому что это всё вокруг и рядом ходит, через дорогу; неизвестно, когда это может случиться, и он может потерять бизнес – вот что такое африканская чума.

И, естественно, нам нужно – и Россельхознадзору, и Минприроды, потому что в ведении Минприроды находится охота, – принять меры по депопуляции, то есть сокращению дикого кабана, а также на особо охраняемых природных территориях федерального и регионального значения. И мы предлагаем опять же общемировую практику, потому что все остальные уговоры, рекомендации не работают.

Нужно запустить следующий механизм – стимулирование, то есть платить за каждую тушу кабана, и особенно платить больше за маточное поголовье. Тогда мы сократим насыщенность, и заболевания будут менее распространяться, и деньги на это относительно небольшие – условно порядка 200–300 миллионов рублей. Мы готовы найти средства, но по–другому мы не приведём в чувства ни тех собственников этих угодий, и, естественно, у каждого есть свои причины, это не болит, как у большинства. То есть у большинства не болит, поэтому не чувствуют эту проблематику.

Конечно, по ЛПХ тоже болезненная тема. И у нас, к сожалению, в 90 случаях распространение АЧС – это в личных подсобных хозяйствах. У нас, в том числе здесь, мягко говоря, бардак, потому что можно иметь в ЛПХ и 100 голов, и 200 голов, там ни учёта, ни дисциплины, ни регистрации в поселениях. Естественно, ветврач не может зайти, никакие рекомендации… Конечно, абсолютно бесконтрольно перемещаются грузы. Поэтому у него сдохли свиньи, он тут же прикопал: «А у меня ничего не было». Каждый, естественно, покрывает. Мы каждый день фиксируем вспышки АЧС.

Поэтому какой там экспорт! Нам бы своё поголовье удержать, которое сегодня существует. Поэтому, Владимир Владимирович, мы готовим ряд естественно объективных мер, которые, конечно, добросовестных собственников не ущемят. А тех, кто не хочет выполнять правила и, собственно, живёт лишь бы набить карман, то, конечно, они будут способствовать наведению здесь порядка.

Хочу ещё раз подчеркнуть, потенциал развития нечернозёмных регионов заложен в мясном и молочном скотоводстве. Многие регионы Центральной России: Тверская, Брянская, Калужская, Смоленская, Тульская – доказали это на своём примере, это перспективные точки роста. За последние пять лет поголовье специализированного мясного скота в сельхозорганизациях выросло в 2–4 раза, это хороший показатель; поголовье молочного скота на 7 процентов прибавилось.

Но, для понимания, в 1990 году поголовье крупного рогатого скота в сельхозорганизациях в 5 раз превышало текущие показатели. Есть к чему стремиться. Особенно это актуально для развития малых форм хозяйствования в качестве переориентации со свиноводства на содержание крупного рогатого скота.

Спасибо, Владимир Владимирович, за то, что поддержали наше предложение по фермерам – увеличение размера грантовой поддержки с 1,5 до 3 миллионов. На мой взгляд, это важнейшая сегодня роль государства и поддержка. У нас очередь за грантами от Калининграда до Дальнего Востока, особенно Сибирь, огромные расстояния. Мы ничем больше не сможем занять этих людей, они сами создают семейные фермы, животноводческие фермы, то есть кормят себя. Естественно, нанимают людей на работу.

Это ключевая, на мой взгляд, вещь, она и политическая, люди закрепляются. И надо, конечно, мы предлагаем в два раза как минимум (сегодня 11) – 20 миллионов, чтобы все желающие получить грант на развитие, получили. Тогда это активность, на мой взгляд, очень перспективное направление. То же самое для животноводческих ферм – с 20 до 30 миллионов рублей, Вы об этом сказали.

Стоит также рассмотреть возможность расширения поддержки небольших молочных ферм. Для этого можно снизить критерии отбора с 400 до 100 коров. То есть условно если 200 коров по нашим требованиям, то есть он не подлежит субсидиям, – неправильно. Нужно снизить эту планку; значит, мы больше людей сможем и поддерживать, и субсидировать, а значит, этот бизнес для них будет интересным.

Для увеличения фермеров в мясное скотоводство можно использовать ресурс крупных хозяйств, которые выращивают скот мясных пород. Совместно с отраслевиками и Рослизингом мы разрабатываем механизм господдержки приобретения такого скота и передачи его в лизинг небольшим фермерским хозяйствам. Это существенно повысит эффективность мясного скотоводства.

Но вообще, Вы говорили о проблемах молока, на самом деле нам нужно восемь миллионов тонн молока. Мы практически на 1,5 миллиарда долларов завозим из Белоруссии: это молоко, сыры, молочную продукцию и так далее. Конечно, наверное, не очень здорово. У нас есть огромнейший потенциал, мы прирастаем – и здесь медленно, тем не менее двигаемся вперёд.

За последние два года импорт продовольствия сократился почти на 40 процентов, за два года – на 40 процентов импорт продовольствия, с 43 миллиардов до 26 миллиардов. По нашим оценкам, при условии финансирования мер господдержки не ниже заявленного уровня текущего года, а мы настаиваем, чтобы этот уровень был 237 миллиардов, то есть и уровень 2014 года. Только, я прошу прощения, Вы сказали – 224, это с учётом 10 миллиардов на сельхозтехнику.

В.Путин: Восемь.

А.Ткачёв: Восемь. Которую, в общем–то, мы не учитывали. Это Минпром, это мы, это развитие машиностроения. А 237 – это были чисто инвестпроекты, короткие кредиты, капексы, мелиорация, малые формы и так далее, то есть это непосредственное развитие, то, что даёт сегодня 2–3 процента роста сельхозпроизводства.

В.Путин: Если так считать, то мелиорация тоже один из источников.

А.Ткачёв: Нет, мелиорация – это то, что… Хорошо, пусть будут сельхозмашины. Тогда 247 – не 237.

Если мы будем двигаться такими темпами, Владимир Владимирович, уже через пять лет объёмы экспорта и импорта сельхозпродукции и продовольствия сравняются и достигнут порядка 22 миллиарда, то есть 22 на 22. Сегодня 43 на 26, а было вообще 60 на 20.

Учитывая специфику региона в развитии сельского хозяйства и климатические особенности, удалённость от рынков сбыта, традиции, Минсельхоз предлагает консолидировать ряд субсидий, сократив их число с 54 до 7 субсидий. Это расширит полномочия регионов при определении приоритетов в аграрной политике, повысит оперативность и своевременность доведения средств до получателей.

Минсельхоз готов разработать соответствующие методические рекомендации по разработке региональных программ развития сельского хозяйства, и уже с 1 января 2017 года, подчёркиваю, с 54 субсидий (на самом деле много, очень много было путаности, сложности) довести их до семи. Это упростит, это будет более прозрачная ситуация. И думаю, что выиграют все. И мы даём больше полномочий регионам, то, о чём они нас и просили.

Завершая, прошу обратить внимания, коллеги, уважаемый Владимир Владимирович, на то, что все перечисленные предложения по развитию сельского хозяйства могут быть реализованы при условии сохранения тех объёмов, как уже сегодня мы с вами договорились, – 247 миллиардов рублей. Тогда мы сможем обеспечить через пять лет на 80–90 процентов основными видами продуктов питания насыщение нашего рынка.

Это историческая миссия. Никогда Россия и Советский Союз даже и близко не стояли к этому. И конечно, если уровень поддержки останется, как сегодня, 224, а более того, Минфин нам даже прогнозирует ещё снижение, как и другим отраслям, то, чудес не бывает, в 2017–2018 годах у нас не будет роста. И, более того, все те надежды, тот сигнал, который получили сельхозтоваропроизводители, – мы просто их обманем, и они развернутся, умоются и, собственно, перестанут двигаться в этом направлении. Это ключевые вещи.

Более того, регионы вам скажут сегодня о том, что мы недофинансируем. То есть новые проекты начаты, а мы в силу того, что нас подрезали, мы не можем додать по капексам, по инвестам, по коротким. Короткие – вообще это жизнь: это ГСМ, это удобрения, это техника, это оборотные средства. Их нет в регионах. А значит, это грозит разочарованием в определённой степени и оттоком инвесторов с этого рынка.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Чувствуется, что бюджетный процесс начался, прямо в воздухе висит.

А.Ткачёв: На самое больное в данный момент наступают.

В.Путин: Понятно.

Аркадий Владимирович, как по поводу поддержки в сфере энергетики? И я об этом упомянул, и Александр Николаевич тоже.

А.Дворкович: Владимир Владимирович, эта тема уже стала долгоиграющей. Основная причина была в том, что любые льготы кому бы то ни было – это всегда перекладывание издержек на кого–то ещё, и поэтому, конечно, тяжело Минэнерго давалось это решение. Тем не менее на этой неделе Министр энергетики собрал всех квалифицированных людей: и представителей отрасли, и энергетиков – и по итогам встречи принял решение о возможности поддержки, по крайней мере в качестве позиции Минэнерго, этого направления, этих проектов.

Какими мерами? Есть три основные меры.

Первое. Нужно оптимально выбирать места для размещения тепличных комплексов с тем, чтобы в первую очередь использовать те точки, где в непосредственной близости есть соответствующая либо генерация, либо сетевая инфраструктура, подстанции с достаточными резервами мощности, которые не выдаются в использование. Таких объектов много, десятки объектов только в этом регионе, и их вполне можно использовать. Губернаторы об этом хорошо знают. У кого–то их чуть больше, у кого–то чуть меньше, но они точно есть, около генерации – абсолютно точно.

Здесь есть правовая проблема, которую Минэнерго знает, как решить, они должны внести соответствующий акт.

Наконец, третье – это подключение к сетям ФСК непосредственно напрямую. Проект акта Правительства готов, он уже в Аппарате Правительства, думаю, что на следующей неделе может быть уже выпущен.

За счёт трёх этих мер, думаю, что проблема будет решена, и удастся примерно от полутора до двух раз снизить затраты на электроэнергию для вновь стоящихся тепличных хозяйств.

Отдельная проблема для существующих. Здесь такого прямого решения нет, потому что здесь уже точно если мы их переключаем на сети ФСК, то это потери у территориальных сетевых организаций немедленные, сразу же возникают убытки. Здесь такого лёгкого решения не будет. С другой стороны, они уже существуют, работают, и нам важно поддержать расширение этой деятельности в большей степени, чем существующие комплексы, хотя хотелось бы всех.

Кроме этого, коллеги, может быть, будут говорить, у нас есть ещё необходимость в стабильном режиме с точки зрения ограничения импорта. У нас сейчас действует эмбарго. Это хорошая возможность для наших овощеводов, как и для других отраслей.

В.Путин: Не эмбарго, а ответные меры.

А.Дворкович: Да, я сленг использую – ответные меры в этой сфере.

Кроме того, чтобы усилить эти ответные меры, Россельхознадзор также ввёл свои ограничительные меры. Даже если мы отменим по каким–то причинам, например политическим, наши ответные меры, останутся действия Россельхознадзора, который сможет регулировать этот процесс.

Это абсолютно правильно, потому что у нас есть вопросы к безопасности соответствующих продуктов. А каждое такое хозяйство должно проходить инспекцию, и необходимо действовать очень постепенно. Мы говорим об этом абсолютно открыто нашим коллегам, в том числе из Турции и из других стран. Мы будем проверять, мы не будем открывать всё. Они это понимают, это абсолютно нормально, мы здесь открыты для диалога со всеми.

Против нас действуют так, и мы действуем так. В мире это общепринятая практика. Я в том числе говорю это открыто и для средств массовой информации, мы будем действовать здесь именно таким образом, главное – соблюдать стандарты, главное – соблюдать все правила и действовать одинаково по отношению ко всем.

Три-четыре года нужно нашим инвесторам, чтобы в России было обеспечено конкурентоспособное производство этой продукции.

В.Путин: Спасибо.

Игорь Михайлович Руденя, пожалуйста.

И.Руденя: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Развитие агропромышленного комплекса и сельских территорий – это один из приоритетов Правительства Тверской области. Для нас очень важно, что на федеральном уровне началась работа по формированию программы развития сельского хозяйства в Центральном Нечерноземье. Мы надеемся, что данная программа будет принята уже в текущем году.

Инициированная Вами, уважаемый Владимир Владимирович, работа по вводу в оборот неиспользуемых земель сельхозназначения и принятие соответствующего федерального закона окажут существенную помощь нашему региону в решении приоритетной задачи по вводу в оборот неиспользуемых земель.

Правительство Тверской области планирует за пять ближайших лет начиная уже с текущего года вовлечь в оборот не менее 100 тысяч гектаров неиспользуемой пашни. Таким образом, мы увеличим площадь используемых сейчас пахотных земель более чем на 20 процентов. Справочно: у нас в Тверской области – Вы сказали, собственно говоря, какие есть резервы, – и мы видим, что у нас используется только одна вторая, одна четвёртая часть (в зависимости от того, как быстро мы сейчас сможем это сделать) нашего потенциала.

Для комплексного развития растениеводства мы также намерены восстановить и сеть хлебоприёмных предприятий и линейных элеваторов. Потому что, когда будет растениеводство, соответственно мы должны получить урожай, дальше вопрос будет, куда его собрать и где его разместить.

Сегодня в порядке информации могу сказать, что у нас сохранилось только два хлебоприёмных предприятия и два мельничных элеватора, которые есть на территории Тверской области. Поэтому это тоже задача – восстановить инфраструктуру.

Второе важнейшее направление – это развитие молочного и мясного животноводства. Наряду с крупными аграрными проектами для данного направления мы считаем эффективным развитие формата малого и среднего бизнеса.

На прошлой неделе мы встречались с руководителями наших сельхозпредприятий и приняли решение о развитии кооперации в переработке данной сельхозпродукции. Потому что тяжело построить средним и маленьким свой завод, а в режиме кооперации, как это происходит в Европе, мы считаем, что это будет эффективно и достаточно быстро.

Для обеспечения реализации продукции наших предприятий мы намерены более активно использовать удачное географическое расположение Тверской области между Москвой и Санкт-Петербургом. Как и по всей стране, наши предприятия, производящие продукты питания, к сожалению, испытывают трудности с выходом на прилавки в федеральных торговых сетях, мы сегодня об этом говорили.

Но при том что у нас есть некоторые законодательные поправки, всё равно есть в чём совершенствоваться. Мы понимаем, что это естественный признак конкуренции и видим один из путей решения этого вопроса: это развитие собственной региональной розничной сети. В этой связи планируем со следующего года в рамках действующего законодательства оказывать максимальную поддержку в развитии региональной розничной торговли. И хотели предложить нашим коллегам по Центральному федеральному округу присоединиться к этому проекту.

Владимир Владимирович, если будет Ваше поручение, может быть – под эгидой Александра Дмитриевича Беглова, мы бы тогда такую программу разработали.

Важным и перспективным направлением для АПК Тверской области является льноводство. На сегодняшний день по площади посевов льна-долгунца мы вышли на первое место в России. Сейчас мы приступили к формированию льняного кластера и созданию безотходного перерабатывающего производства.

В настоящее время в АПК Тверской области реализуется 21 инвестиционный проект, в порядке информации хотел просто доложить. Это свыше 20 миллиардов рублей инвестиций и около двух тысяч новых рабочих мест.

Также мы видим большой потенциал для развития АПК Нечерноземья, в том числе и Тверской области, в развитии аквакультуры. У нас, в порядке информации, на территории Тверской области более 1760 озёр и более 900 рек, то есть это огромный водный бассейн. Могу сказать, что, так же как и дикоросы, о чём сейчас говорил Александр Николаевич, также и аквакультура имеет очень большой потенциал. Причём это формат среднего и малого бизнеса, это та же самая занятость людей, это то же самое вовлечение людей в деловую активность. Примером качественной реализации инвестиционных проектов крупного формата является фирма «Дмитрова Гора», на территории которой сегодня проходит наше совещание.

Хотел бы особо отметить, что надёжными партнёрами в развитии малого и среднего бизнеса на территории Тверской области являются Минсельхоз России, Россельхозбанк и Росагролизинг. Здесь присутствуют наши коллеги. Хотел доложить, что в апреле текущего года мы заключили соглашения с банком и с лизингом. На сегодняшний день мы уже получили 909 миллионов кредитных средств. Всего нам выделили по лимиту более 1 миллиарда 150 миллионов. Для сравнения, в прошлом году мы получили всего за весь год только 292 миллиона, то есть мы в три раза в этом году уже выросли на сегодняшний день за это непродолжительное время. Росагролизинг нам запланировал выдать до конца текущего года 50 единиц новой техники кроме текущих контрактов, которые они обслуживают.

Также хотел сказать, что в нашем регионе активно стало развиваться молодёжное фермерское движение. У нас на сегодняшний день в Тверской области начал свою работу Форум сельской молодёжи Центрального федерального округа. Он проходит на базе филиала Тимирязевской академии, которая расположена в городе Твери. Благодаря областной поддержке молодых специалистов мы считаем, что у нас есть такая устойчивая тенденция закрепления их на селе.

Уважаемый Владимир Владимирович! В завершение своего выступления хочу попросить Вас поддержать разработку и принятие программы развития сельского хозяйства в Центральном Нечерноземье, в Центральном федеральном округе именно в этом году, если это возможно, чтобы мы успели к бюджетному периоду уже сформировать какие–то стандартные предложения и соответственно предусмотреть в наших региональных бюджетах меры поддержки софинансирования, а также включить в данную программу меры по стимулированию льноводства, аквакультуры (то, о чём мы сейчас говорили) и дикоросов (то, о чём сказал Александр Николаевич), а также закрепление молодых специалистов и кадров на селе.

Также, Владимир Владимирович, просим дать поручение рассмотреть возможность по увеличению или дофинансированию Минсельхоза по субсидиям по длинным кредитам и коротким, потому что у нас часть проектов может зависнуть в середине инвестиционной фазы. То есть мы уже начали строить и боимся, что можем несвоевременно их закончить. Поэтому такая просьба. И конечно, очень рассчитываем на помощь Минсельхоза и Минфина в этом вопросе.

Большое спасибо за внимание.

В.Путин: Спасибо большое.

Сергей Валерьевич Королёв, пожалуйста, президент Национального союза производителей овощей.

С.Королёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Разрешите сначала поблагодарить Вас лично, Владимир Владимирович, Правительство Российской Федерации, Минсельхоз за те меры поддержки, которые у нас появились по развитию овощеводства в стране. Это случилось не так давно, фактически это 2013 год, то есть мы в самом начале пути.

Могу Вам доложить, что результаты не заставили себя долго ждать. Мы на сегодняшний день имеем постоянный ежегодный рост. Если в 2014–2015 годах он составлял всего 6,5 процента, то за первый полгода 2016-го этот рост составил уже 22 процента. А по отдельным культурам, таким, например, как томаты, он достиг более 60 процентов. Это, в общем–то, рекорд отрасли, такого не было никогда. Это свидетельствует о том, что те меры господдержки и те субсидии, которые на сегодняшний день есть в госпрограмме, – они работают, привлекают инвесторов, и мы консолидируем достаточно большие объёмы инвестиций.

Могу Вам сказать, что за это время в отрасль инвестировано уже более 85 миллиардов рублей. Наверное, сегодня в агропромышленном комплексе тепличное овощеводство – это одна из самых быстрорастущих, если не самая быстрорастущая, подотрасль.

Нам, конечно, важно на сегодняшний день сохранить те темпы, которые мы набрали: инвесторы поверили, люди пришли, причём пришли не только из сельского хозяйства, а из свиноводства приходили, из сахарной подотрасли. Мы сегодня имеем инвестора из автомобильного бизнеса, нефтяного, из телекоммуникаций, из розничной торговли. То есть сегодня этот круг инвесторов расширяется, и, безусловно, мы очень рассчитываем, что то, что есть сейчас, те меры поддержки – они сохранятся для того, чтобы нам поддержать эти темпы инвестиций.

Всего нам нужно построить 1,5 тысячи гектаров теплиц, и на это нужно 300 миллиардов рублей. На самом деле это не такие большие деньги. То есть если мы создадим достаточно выгодные условия, то эти инвестиции придут. То есть у нас уже фактический результат на сегодняшний день есть. Нам нужно примерно инвестировать около 50–60 миллиардов рублей в год для этого. Если мы такие темпы сохраним, то к 2020 году, я хочу подтвердить слова Александра Николаевича, мы действительно уйдём от импортозамещения по самым сложным нашим позициям: это тепличные, это зимние овощи.

Что касается ситуации, которая есть сейчас, как она изменилась. То, что мы начали, – это очень хорошо, всё это развивается. Что изменилось? Изменилось то, что на сегодняшний день у нас резко подорожало оборудование, которое мы ввозим, потому что в основном оно всё импортное, мы закупаем за евро. Если раньше нам гектар теплиц обходился примерно где–то в 130 миллионов рублей, то на сегодняшний день цена достигла уже 200 миллионов рублей. Но при этом цены на готовую продукцию у нас не растут. То есть данные Росстата свидетельствуют о том, что в этом году у нас действительно нет роста цены. Правительственная комиссия по мониторингу цен на продовольствие…

В.Путин: В прошлом году рост был какой?

С.Королёв: В прошлом году был 15 процентов. То есть рост цен и на самом деле потребительский спрос на сегодняшний день очень ограничены, поэтому мы даже не видим для себя никаких перспектив для роста и не хотим этого роста на самом деле, потому что нам нужно сбывать свою продукцию. То есть мы в такие немножко экономические ножницы попали. Срок окупаемости проектов у нас увеличился где–то с 7–8 до 11–12 лет именно из–за этого. Конечно, эту ситуацию необходимо как–то анализировать. То есть мы это уже делаем совместно с Министерством, с Правительством в части того, как нам сократить эти сроки окупаемости.

Фактически на сегодняшний день речь идёт о том, что у нас самая большая статья затрат, особенно операционные затраты, – это электричество, Вы правильно сегодня сказали об этом. У нас требуемая мощность для строительства одного гектара составляет 2 мегаватта в час. Если мы построим 1,5 тысячи гектаров теплиц к 2020 году, то потребляемая мощность достигнет 4 гигаватт в час. Это будет один из крупнейших потребителей в России по электроэнергии – тепличная отрасль. Причём потребитель постоянный, который без этого работать не может, он не может остановить производство, он постоянно выращивает.

Вы дали поручение, мы активно его отрабатывали под руководством Аркадия Владимировича. Сегодня, безусловно, самое простое и технологичное решение – то, что хотят все: снизить тариф до 2–2,5 рубля, чтобы все могли прийти в региональную сеть подключиться, и это бы работало. Но мы понимаем проблему перекрёстного субсидирования. Действительно, эта проблема тоже есть.

Один из вариантов, который мы обсуждаем, наиболее реальный – это подключение к сетям ФСК. Сети ФСК на сегодняшний день – единственный из всех вариантов, который даёт возможность получить тариф два рубля. Могу вам сказать, что буквально позавчера было проведено совещание в Минэнерго, и ФСК обнародовало цифру, то есть они уже получили заявок на подключение на 1 гигаватт в час от тепличных комплексов.

Но, безусловно, это достаточно такая дорогая история, потому что подключение стоит – если у нас комплекс, допустим, средний стоит 2 миллиарда, то подключение – примерно 500 миллионов. И соответственно у нас возникает проблема, что у нас действует программа так называемого возмещения 20 процентов капитальных затрат, и мы бы очень хотели, чтобы эти затраты тоже туда попадали, чтобы нам снизить нагрузку на наших инвесторов.

Есть ещё один механизм тоже в рамках ФСК, Владимир Владимирович, – это подключение к так называемым уже существующим резервным мощностям напряжением ниже 110 киловольт. Но это нужно делать по отдельному распоряжению Правительства. Конечно, если взять наш отдельный тепличный комплекс, он никогда не дойдёт до Правительства и не сможет решить этот вопрос.

Нам хотелось бы, конечно, чтобы был разработан такой регламент, который бы позволял нам системно подключить к имеющимся мощностям, о которых я сказал, наши тепличные комплексы. Это бы существенно удешевило наши затраты, буквально в разы. Сегодня такая работа уж ведётся. Мы примерно по четырём площадкам уже получили предложения от ФСК. Нам необходимо просто их сейчас дальше отработать.

В.Путин: А как с понижением мощности вы справляетесь?

С.Королёв: С понижением? Там у нас есть два варианта, то есть это свыше 110 киловольт подключение к сетям и ниже 110. Если свыше 110 – это можно делать и без разрешения Правительства, а ниже 110 киловольт – это отдельное распоряжение.

В.Путин: Распоряжение – ладно, а технологически? Там же нужно трансформаторы строить для понижающей…

С.Королёв: Нет, понижающие трансформаторы и там, и там нужно. Но только во втором случае это стоит в разы дешевле, потому что они уже существуют там, просто к ним нужно подключиться.

Мы сейчас все эти площадки отрабатываем. Создана уже на сегодняшний день карта распределения этих мощностей – она отработана с Министерством энергетики, и мы, безусловно, по этому пути пойдём. Но здесь, конечно, нужен именно системный подход, чтобы мы и по одному варианту, и по второму могли подключаться, и получали по этому направлению тоже субсидии так называемые – 20 процентов возмещения капитальных затрат. Потому что это составная часть тепличного комплекса. Это достаточно большие деньги, я сказал уже, – 50 миллиардов рублей, а если мы 20 процентов берём, то это 10 миллиардов в год. То есть мы эти цифры, собственно, и в Министерство сельского хозяйства дали, и Правительство проинформировали.

Безусловно, если мы этот вопрос решим по электроэнергетике, то думаю, что у нас инвестиционный процесс продолжится так же активно, как он начался.

Мы сегодня также обсуждали вопросы субсидирования покупки электроэнергии, но тут есть определённые бюджетные ограничения. Безусловно, мы пониманием, поэтому будем работать по варианту ФСК пока. Самое главное, чтобы этот вариант сохранился, и нам давали такую возможность. Аркадий Владимирович нас поддерживает в этом вопросе, поэтому мы будем двигаться.

В.Путин: У вас уже принято решение?

А.Дворкович: У нас проект акта уже подготовлен, поэтому в течение нескольких дней, думаю, может быть выпущен.

В.Путин: Постановление Правительства?

А.Дворкович: Да, постановление Правительства.

С.Королёв: Владимир Владимирович, и сегодня уже обсуждался вопрос – безусловно, мы все знаем, что у Вас состоится встреча с Президентом Эрдоганом. По Турции у нас введены ответные меры. Они действительно дали результат. В этом году большинство наших тепличных комплексов перепрофилируются с огурцов на томаты. До этого у нас было 75 процентов всех площадей занято под огурцом и только 25 – под томатом, потому что было очень тяжело конкурировать с турецкой продукцией, которая, к сожалению, очень низкого качества и небезопасная. Поэтому они обрушивали рынок, и наши производители уходили в другие культуры.

В.Путин: Аркадий Владимирович сказал сейчас о том, что мы будем обращать внимание в любом случае на качество продукции.

С.Королёв: Спасибо.

И могу Вам сказать, что тот результат, который мы имеем сегодня, плюс 60 процентов по томатам, – это как раз ответ на те ограничения, которые были введены. Мы успели перепрофилироваться и увеличить это производство. Нам тоже нужно это сохранить. Кстати, и турецкая лира тоже сейчас очень сильно обесценилась, девальвировала на 30 процентов по отношению к рублю, это тоже создаст им дополнительные экономические конкурентные преимущества на нашем рынке.

Владимир Владимирович, ещё один вопрос, который хотели поднять, он, безусловно, касается не только овощеводства, но и других направлений сельского хозяйства. Сегодня мы бы хотели обсудить порядок отбора инвестиционных проектов, потому что сохранить инвесторов очень важно для нас сейчас в этот сложный момент, когда у нас есть определённые бюджетные ограничения. Мы считаем, что инвестор, когда он заходит в проект, должен знать, что, когда он этот проект реализует, он точно получит обещанные деньги, обещанные субсидии. Потому что сегодня иногда получается так, что он получил кредит, всё оформил, принёс заявку – и какое–то время не проводится отбор.

В.Путин: Да, я знаю такие случаи.

С.Королёв: Владимир Владимирович, по капексам то же самое. Мы сегодня считаем, что нужно разработать механизм, который бы на этапе входа в проект инвестора давал ему гарантию, потому что, когда он его реализует, он получит эту поддержку. Самое главное, чтобы это была ответственность двусторонняя. Если инвестор не сделал то, что обещал, то он должен понести какой–то штраф за это или какую–то ответственность.

Поэтому мы предлагаем предусмотреть порядок, особенно по отбору проектов по возмещению капитальных затрат, 20 процентов, заключать соглашения между федерацией, регионом и инвестором, и чтобы это соглашение …

В.Путин: Федерация – это кто, Минсельхоз?

С.Королёв: Да, в лице Минсельхоза. Для того чтобы и у федерального центра, и у региона, и у инвестора был понятный регламент действий, порядок действий и сроки исполнения этих обязательств. Тогда это позволит нам включить это в бюджетный процесс в рамках программы проектного финансирования.

В.Путин: Сергей Валерьевич, я Вас полностью поддерживаю. Знаю такие случаи, когда все вроде пообещали, разговоры состоялись, а к моменту оформления документов выясняется, что кого–то вычеркнули из программы, кого–то забыли или специально отодвинули.

С.Королёв: Владимир Владимирович, знаете, получается так, что если вдруг вычеркнули, как Вы сказали, то в первый год – это дефолт.

В.Путин: Да.

С.Королёв: Нарушение обязательств, и всё. Даже сейчас с банками получается такая ситуация, что они эти меры поддержки, вроде которые есть в госпрограмме, продекларированы, но многие их не учитывают в расчёте окупаемости проектов и оценки рисков по проектам. Поэтому, если бы мы такой механизм ввели, и для банков было бы проще принимать решение.

В.Путин: Давайте обязательно зафиксируем это в сегодняшнем решении. Вопрос просто в повышении дисциплины совместной работы на этих трёх уровнях, о которых Вы сказали. Вы правы.

С.Королёв: Спасибо.

В.Путин: Спасибо большое.

Пожалуйста, Юшин Сергей Евгеньевич, руководитель исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации.

С.Юшин: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо за предоставленное слово.

Во–первых, мне, с одной стороны, проще, с другой – сложнее, потому что основные вопросы, о которых я сегодня хотел бы сказать, уже и Вы в своём вступительном слове упомянули, Александр Николаевич достаточно подробно, но всё же какие–то акценты хотелось бы сделать.

Во–первых, спасибо за Вашу высокую оценку. Вы заметили, что мясную отрасль мы создали. Правильно сказал Сергей Анатольевич, с 2006 года начался такой глобальный у нас скачок. И, что греха таить, сегодня иностранные телевизионные компании чаще приезжают на наши предприятия снимать передачи, чем федеральные. Японцы уже в Брянской области были, американский Wall Street Journal пишет. Действительно, это не фанфары – это реальный успех.

Хотел бы обратить внимание, что когда мы говорим о Центральном Нечерноземье, абсолютно правильно было сказано, что одно из направлений, которые здесь можно развивать, – это мясное скотоводство. Более того, именно Брянская область, одна из областей, которая как раз относится к региону, стала таким лидером. Вы знаете, этот проект «Мираторга» – в том, чтобы создавать базу для дальнейшего развития.

Но хотел бы обратить внимание, вообще в целом ситуация, конечно, с крупным рогатым скотом в регионе очень сложная, гораздо сложнее, чем в среднем по стране. Если поголовье молочного и мясного скота упало на 65 процентов с 1990 года, то в областях, которые сегодня здесь представлены, – от 80 до 88, то есть тяжёлая ситуация. При том что в целом мы понимаем, и правильно сказал Александр Николаевич, пастбища есть, климат хороший, влага есть, логистическая составляющая присутствует, эпизоотическая ситуация здесь лучше, чем в ряде регионов.

Поэтому я думаю, что сейчас, вслед за Брянской областью – не думаю, я практически уверен – и другие области подключатся к развитию мясного скотоводства. Почему я так думаю? Потому что, во–первых, уже, в частности, в Смоленской, Орловской, Калужской областях и в Брянской уже с начала года построено пять новых ферм по пять тысяч поголовья каждая, с пастбищами. Смоленская область недавно подписала дополнительное соглашение на инвестиции в 6 миллиардов. Это тоже дополнительные фермы. А всего будет построено несколько десятков крупных товарных ферм.

Но, как совершенно правильно было сказано, рассчитывать на постоянное развитие отрасли, только опираясь на мощные компании, это недальновидно. У них всё равно ограниченные ресурсы, будь то финансовые, человеческие, управленческие и так далее. Поэтому мы подходим к тому моменту, когда мы должны фактически вовлекать средний (мелкий я бы не хотел говорить, всё–таки средний) бизнес на селе в некие технологические процессы, которые им можно отдавать фактически на аутсорсинг. Сегодня мы даже начали прорабатывать программу такую взаимодействия с фермерами.

В.Путин: А что это может быть?

С.Юшин: Сейчас я скажу. Мы до сих пор ставили цель и её, в общем–то, выполняли – наращивать маточное поголовье. Понятно, что это всегда нужны большие площади, опять–таки пастбища и так далее. Но есть такой цикл в производстве, называется он по–простому «корова – телёнок», когда у фермера на пастбище – конечно, это должно быть культурное пастбище с соответствующими травами, должна быть скважина, вода обязательна (в такую погоду пять часов без воды – и скота больше нет у вас) – фермер содержит, продаём ему нетель или тёлочку, её осеменяют под присмотром опять–таки соответствующих правильных людей технологически, дальше обслуживание ветеринарное, обеспечение соответствующими семенами. Технику ему тяжело покупать, можно в аренду технику сдавать и так далее, – то есть он под крылышком, как франшиза фактически. Его задача одна – смотреть за скотом в соответствии с определённой технологической картой и (примерно через два года это будет) сдавать бычка обратно, продавать, простите, по заранее оговорённой цене, то есть он может уже просчитать экономику, обратно на такую компанию-интегратор.

Потому что этим компаниям, у которых сегодня образуется маточное поголовье, важно свои мощности по убою заполнять своим скотом. Его же не хватает, но скот должен быть стандартизированный, определённых кондиций. Простите, я сказал, что сначала на убой, – неправильно: сначала он на свою площадку откормочную, вы тоже видели, где уже финальный докорм проходит, там 4–6 месяцев, и мы получаем тот скот, который идёт на убой. То есть фермер точно знает, что его работа от сих до сих, но это работа, это тяжёлая работа, вообще работа с КРС не для слабонервных.

Здесь что очень важно? У нас сегодня, к сожалению, Росагролизинг ограничен нормативно так, что он может только приобретать и передавать в лизинг с господдержкой племенной скот. Но зачем фермерам заниматься этим племенным скотом? Это не их дело, правильно же? Поэтому нам сегодня, помимо того что, конечно, племенную базу мы будем наращивать и расширять, нам надо расширять эту товарную уже базу, то есть скот, который пойдёт уже на убой. И мы предлагаем как одну из мер предусмотреть, разработать Минсельхозу совместно с Росагролизингом механизм, согласно которому можно было бы приобретать такой товарный скот, чистопородный (это очень важно, чтобы отбирали они не мусор какой–то) скот мясных пород для передачи с господдержкой и соответствующим субсидированием фермерам.

Что касается самих программ – в частности, проект такой программы в Ивановской области уже губернатору представили, он уже с удовольствием на базе одного из своих предприятий готов этим заниматься. В этом участвует и наша ассоциация, и Союз производителей говядины, Союз скотопромышленников России. И самое главное, что сейчас тот момент, когда и крупные компании, которые раньше не хотели этого (потому что где фермеров ещё взять), – они тоже поняли, что в этом будущее, так они быстрее смогут заполнять свои мощности.

То есть первое – это нужно, чтобы у нас был инструмент, чтобы скот доставался, скажем так, по доступной цене или с доступным финансированием.

Второе – это, как раз Вы уже тоже сказали (я понял, что вопрос практически решён), увеличение грантовой поддержки. Мы так считаем. Мы не просим дополнительных денег, пусть будет меньше фермеров да лучше, как говорилось. Просто их надо обучать, потому что, когда мы говорим о вовлечении фермеров в такую кооперацию, мы всё–таки имеем в виду, что экономически это им интересно, когда это, скажем так, не пугайтесь, от 200 гектаров. Тогда он получает, если расчёты сделаны, порядка 180 тысяч рублей в месяц дохода. Это уже солидная штука получается. Конечно, более мелких тоже можно, но там доход будет поменьше. Но, как говорится, надо с чего–то начинать. Поэтому, если гранты увеличат, мы с удовольствием это будем приветствовать.

Конечно, огромная просьба к регионам. Нам уже сейчас надо таких людей постепенно в регионах искать. Мы сюда летели, с губернатором разговаривали. Нам надо с людьми уже начинать разговаривать, понять, кто готов вообще включаться в эту работу. Может, у кого–то уже есть земля, или кто–то по каким–то механизмам сможет получить от региона льготную аренду, или что–то. Но нам сегодня надо формировать этих людей, их надо начинать обучать, потому что знаний этих нет, Владимир Владимирович. Вы знаете, мы с нуля строим всё это. Поэтому к регионам такая большая просьба. Это не только фермеров – небольшие сельхозорганизации тоже могут это делать. Конечно, это очень существенное вовлечение земель в сельхозоборот.

Хотел бы напомнить, я как–то уже к Вам обращался с такой идеей, понимая, что это денежная идея, но сегодня она прозвучала: всё–таки нужно каким–то образом материально стимулировать возврат земель в сельхозоборот. Если мы не берём какие–то пашни, а только пастбища со средней залесённостью, то без учёта скважины, без учёта ограждений, но с учётом того, что мы траву посеяли, это на гектар 20 тысяч рублей. Это не так мало. Если бы мы изыскали какие–то ресурсы, не знаю там – внутренние, для того, чтобы вводить, 100 тысяч гектаров – один миллиард. В общем–то, кажется, сумма небольшая, но 100 тысяч гектаров – это огромные площади, и, главное, кумулятивный эффект для регионов совершенно другой, не на миллиард будет. Поэтому я бы, наверное, постарался такие деньги найти.

И конечно, надо вовлекать активнее недавно созданную корпорацию по поддержке малого и среднего предпринимательства. Почему? Во–первых, они уже с аграриями работают, а во–вторых, у них среди задач есть создание консультативных центров. Поэтому я думаю, что мы можем попросить регионы, чтобы они поплотнее взаимодействовали с корпорацией для того, чтобы опять–таки такие центры создавать в областях, куда фермеры могли бы обращаться за соответствующими знаниями. А мы бы помогали эти знания до них доводить.

Поэтому, повторяю, мясное скотоводство будет обязательно развиваться в ближайшие годы очень активно в Центральном регионе. Но хотелось бы, повторяю, чтобы мы постепенно делали это как в других странах. Последняя цифра: в Америке на фермеров, у которых до 500 голов, приходится более 30 процентов всего поголовья страны. В Германии на фермах от 200 голов, я про мясной скот говорю, – 44 процента. То есть вот основа как раз сельской жизни.

Теперь о старом, о больном. Вы меня извините, может быть – я десятый раз говорю про АЧС, ещё в 2008 году в Ершово сказал, что это наша будущая беда. Но всё же хотел бы акцентировать то, о чём говорил Александр Николаевич, тем более здесь присутствует один из крупнейших свиноводов, Сергей Анатольевич. Только могу подтвердить, так как я, собственно, с первого дня член штаба по борьбе с АЧС.

К сожалению, меняются руководители, которые посещают совещания, именно посещают, они не работают, а посещают совещания штаба из Минприроды, но они не работают там для того, чтобы решить проблему. Это постоянная ссылка на какие–то нормативные акты, почему того и сего нельзя.

Аргументы смешные: мы должны сохранить видовое многообразие. Да, конечно, у нас страна Россия большая, и можно кабанов сохранить в другом месте, тем более их завезли в Центральную часть искусственно в советское время, искусственно. Это смесь дикого кабана со свиньёй, но это завезли, его тут не было. Поэтому даже если вдруг будет депопуляция полная…

В.Путин: Откуда завозили?

С.Юшин: Из других районов, здесь не было этого.

В.Путин: Ладно уж, не было!

Реплика: Из Краснодара завозили и из Сибири завозили. Это было в 1950-е годы.

С.Юшин: Владимир Владимирович, когда я прихожу на совещание, Вам я не могу ни одну цифру соврать. Это будет последний мой шаг, потому что это как у сапёра. Нет, это точная информация, у нас специалисты всё проверяют. Спасибо, что поддержал, Сергей Алексеевич, действительно не было.

Хорошо, Минприроды говорит: это инвестиция в кабанов. Сегодня цифра звучала: 350 миллиардов вложено в свиноводство. Мы вообще что сравниваем6 продовольственную безопасность страны, наш потенциал экспорта или желание поохотиться? Но, простите, можно поохотиться на кабанов в Сибири или где–то ещё. Или есть олени, косули.

Поэтому, Владимир Владимирович, от всего свиноводческого сообщества говорю следующее. Кабаны в Центральной части России, в регионах, которые поражены, и соседних должны встречаться реже, чем слоны и леопарды, реже. Это совершенно не шутка. У нас в этом году ситуация приближается к самой плохой – к 2013 году: АЧС подобралась к самым крупным комплексам – к Тамбовской области, к самым крупным иностранным инвесторам, которые, кстати, уже вложили порядка 800 миллионов долларов в российское сельское хозяйство, – тайцы. Они уже под угрозой. Мы же всех распугаем. Поэтому, извините, что я так эмоционально, но нет уже сил наблюдать за тем, как кабаны… Повторяю, это не единственная проблема, но одна из главных проблем. Кстати, в Польше к уничтожению (нет другого слова) кабанов сельскохозяйственная палата привлекла армию, а в Эстонии платят за каждую голову 100 евро.

Реплика: 80.

А.Беглов: У нас пять регионов граничат с Украиной и Белоруссией.

С.Юшин: Это проблема. Вы абсолютно правильно сказали, что ещё нужно смотреть, чтобы оттуда ничего не пришло.

А.Беглов: Специально запускают к нам, диверсии такие есть.

В.Путин: Давайте про диверсии сейчас не будем, но то, что такие случаи возможны, конечно, это очевидно.

С.Юшин: Да уж, как мы растём, занимая уже шестое в мире, никто ничего не должен исключать.

Поэтому просьба большая дать соответствующее поручение Минприроды, Россельхознадзору приступить, скажем так, разработать, может быть, программу максимальной – я понимаю, что невозможно всех кабанов выбить, – депопуляции. Дискуссии на эту тему пора прекращать.

По этому же вопросу в 2013 году ещё Аркадий Владимирович дал поручение Россельхознадзору, Минсельхозу, Россельхозакадемии, Росстату утвердить правила идентификации животных. Понятно, что у нас сегодня, когда животные и продукция перемещаются бесконтрольно фактически (хорошо, бумажные переведём на электронные), мы не можем оперативно, моментально реагировать на соответствующие угрозы. Здесь вопрос не только в АЧС.

Вы знаете, у нас ящур, сибирская язва с оленями случилась, нодулярный дерматит, который просто может убить наш КРС. Поэтому большая просьба дать поручение ведомствам ускорить принятие этих правил по идентификации животных. Более того, это наши обязательства как страны в рамках Евразийского союза. Наши коллеги, белорусы и казахи, худо-бедно, но уже сделали.

И следующее. Уже немного поднимали административную ответственность за нарушение ветправил. Понятно, когда нигилизм правовой присутствует: ну что мы такие жёсткие люди, мы же свободные, – то людям, когда маленькие штрафы, гораздо выгоднее нарушать правила: перевозить животных бесконтрольно, продавать без соответствующих документов.

Ну, хорошо, сколько собирает Россельхознадзор штрафов? Я могу сказать, средний штраф с юридических и физических лиц за последние полгода составил меньше 10 тысяч рублей за раз. За год собирается 100 миллионов, потери бюджетов и бизнесов – миллиарды рублей. Поэтому штрафы по КоАПу должны кратно расти.

Когда человек едет пьяным за рулём – это очень плохо, но он может две-три машины, два-три калеки, не дай бог кто погиб. Когда у нас эпизоотия – это не только тысяча животных, но это многие жизни людей находятся под угрозой. Поэтому большая просьба – дать поручение Минюсту и Минсельхозу внести предложение о кратном повышении ответственности за нарушение ветеринарных правил.

И самое последнее. Вы сегодня сказали, что 10 лет назад начали, будет нескромно, но я думаю так: апэкашники, колхозники за это время очень много чего сделали. У нас нацпроект начался 10 лет назад, фактически юбилей. Поэтому я думаю, что лидеров отраслей, инвесторов, не только доярок, это всегда красиво, но инвесторов, которые рискнули своими деньгами, многие жён и детей заложили, чтобы только построить свои свинокомплексы или крупный рогатый скот, надо каким–то образом в этом году отметить.

В.Путин: Отметим. Но перегибать по поводу того, что заложили жён и детей, – это перебор: помогать нам должны и жёны, и дети.

Да, пожалуйста, прошу Вас.

О.Ковалёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я по АЧС тоже хочу сказать. На сегодня мы столкнулись в Рязанской области с этой темой в 2015 году, когда началась в нацпарке «Мещёра», – ничего не могли поделать, то, что он сказал. Потом это пришло в Приокский биосферный и сейчас по всей Рязанской области. Еле держим крупные хозяйства.

Но, когда мы начали заниматься, оказывается, Минприроды вообще не слушает эпизоотическую комиссию. МВД выполняет наши решения, там другие силовые структуры, Минобороны выполняет решения, а Минприроды не выполняет решения. Это первое.

Второе. У нас действует инструкция, которая говорит о борьбе с чумой, с 1980 года. Она уже морально и физически устарела. Необходимо постановлением Правительства принять новый нормативный акт, который отразил бы все аспекты исходя из реалий сегодняшнего дня.

Даже такой парадоксальный вроде бы пример. Там, где есть карантин по АЧС, но, допустим, в крупном хозяйстве нет АЧС, он может продавать свинину со своим сертификатом через торговую сеть, а через рынки не может. А рынки–то уже другие стали, они уже торговые места, там ещё входной контроль есть, не только выходной, когда из хозяйства идёт, – входной. Они не могут там. То есть это всё необходимо сконцентрировать, и такую инструкцию принять.

И ещё одно хочу добавить. Полностью согласен с Александром Николаевичем, необходимо, конечно, сохранить и, может быть, усилить программу устойчивого развития сельских территорий, потому что всё, что мы реализовываем, это всё опирается на кадры. Кадры – это когда мы развиваем село, инфраструктуру, тогда мы берём.

Мы в этом году на село отправили 60 молодых специалистов, 60 семей. Естественно, они получили там определённые подъёмные и всё, но жилищная проблема там. Детские сады, вся эта инфраструктура, даже интернет – это необходимо нам делать. И эта программа должна всё–таки быть усилена, особенно по нашему Нечерноземью, по нашему региону, Владимир Владимирович.

Спасибо.

Реплика: Можно короткое предложение?

В.Путин: Да, пожалуйста.

И.Руденя: По африканской чуме. Я не знаю, может быть, Аркадий Владимирович поддержит меня и Александр Николаевич.

У нас раньше охота была в Минсельхозе, за полномочиями закреплена. И у нас всё было в одних руках: и Минсельхоз, и Россельхознадзор – и был полный контроль. Отдали в Минприроды – Минприроды теперь их не слушает и, кроме того, ещё и не взаимодействует должным образом с Россельхознадзором. Поэтому, если можно, если Аркадий Владимирович не будет возражать с Андреем Рэмовичем, поручить рассмотреть вопрос Правительству всё–таки передать функцию охоты обратно в Минсельхоз и в Россельхознадзор, соответственно будет, как раньше это у нас было исторически всегда, регулировать эту историю. Потому что в Минприроды краснокнижные только были животные, у них не было этой истории с охотой. Я просто думал, вы посмотрите на комиссии, взвесьте.

Реплика: Абсолютно правильно.

В.Путин: Аркадий Владимирович говорит: подойдём творчески.

И.Руденя: Это правильно абсолютно. С этого момента бардак и начался. Как только в Минприроды отдали охоту, так и история началась.

Реплика: В Россию АЧС зашла через Грузию, Абхазию, Сочи и через горы.

В.Путин: Андрей Рэмович, давайте мы в поручении Правительству аккуратненько, но укажем на это, с пометкой «рассмотреть вопрос и доложить». Если все руководители регионов придерживаются этой точки зрения, а я так понимаю, что это фактически единая позиция, то нельзя мимо этого проходить.

С.Орлова: Можно?

В.Путин: Да, пожалуйста.

С.Орлова: Мы все столкнулись в этом году, у нас в ЦФО мы не одно совещание провели межрегиональное, потому что без этого мы не справились бы с этой темой. Кабан мигрирует за ночь только 40 километров и в течение месяца разносит: траву покосил, где прошёл кабан, – пожалуйста.

Почему координация: у нас началось всё с охотхозяйств, больше на 400 тысяч голов. Мы так боролись с бешенством с лисами: дали деньги на отстрел и побороли бешенство. Так же и с кабаном.

Конечно, Минприроды не отвечает. Абсолютно правы мои коллеги: если был бы координирующий орган, мы договорились с Минсельхозом, они провели селекторное, а когда будет координирующий орган, тогда какая–то ответственность будет. Поэтому здесь я коллег полностью поддерживаю.

Теперь по электроэнергии, Владимир Владимирович. Мы каждый имеем свою инвестиционную программу. И, естественно, мы заинтересованы в развитии – всё, что касается тепличных хозяйств. Каждая инвестиционная программа предусматривает льготы, когда заходит инвестор. Тем более Вы приняли это решение, то, что касается субсидирования по теплицам. 15 тысяч мы сдали, и сейчас там в Торчино над 50 гектарами ещё работаем с Минсельхозом, со всеми. Смысл какой?

У нас есть ещё гарантирующие поставщики, и, мне кажется, Аркадий Владимирович, рынок гарантирующих поставщиков – 2,7 триллиона. Не постесняюсь сказать, что они там жируют. Когда у кого–то нет, они друг на друга перекладывают и всё закрывают. Но главный инвестор ничего не получает от этого, программа–то инвестиционная с МРСК. Хорошо, на ФСК переложить. Мне кажется, тот, кто получил статус гарантирующего поставщика, тоже должен работать на инвестора. Это тогда будет очень правильно.

Казалось бы, наша область небольшая, Владимир Владимирович, но я уже говорила, и коллеги знают, прошлый год мы заняли первое место по молоку. Мы плюсуем: в ЦФО – первое, седьмое – по России. На 2 тысячи голов мы купили больше. Мы стали развивать кроликов на 28 тысяч тонн, грибы. Вот сказал Александр Николаевич. У нас было грибоварен 140 во Владимирской области. Сейчас у нас, конечно, 140 нет, но мы это всё восстанавливаем по карте, два завода, всё это перерабатываем.

Теперь по поддержке малых форм. Абсолютно правильно коллеги говорят, малый и средний бизнес в сельском хозяйстве не просто пошёл, а пошёл как литерный. Вот у нас 14 фермерских хозяйств, 90 начинающих. Чего они только ни выращивают: цесарки, гуси, кролики, бараны, коровы, крупный рогатый скот. И абсолютно правильно.

Но мы ещё снизили ставку земли. Почему? Потому что для них это тоже большая поддержка. У нас 225 тысяч гектаров земли не используется. Это непростая тема, Вы абсолютно правильно сказали, законы приняты, через суды сегодня забираем и эти вещи решаем.

Фонд Бравермана. Александр Николаевич, у нас два завода по производству сыра, и Вы пробовали. Второй завод мы ведём сейчас через фонд Бравермана. И на этом заводе менеджер, кстати, швейцарец. Так что мы тоже скоро будем конкурировать по сырам. А один из них – это Джон, англичанин, который Вам задавал вопрос; у него великолепные сыры.

Закон № 244 помогает, торговые сети стали откликаться. Они даже второй год у нас финансируют под заказ.

В.Путин: Откликаются они как?

С.Орлова: Кстати, но это трудно было, Владимир Владимирович, я Вам скажу, очень тяжело было с ними навести порядок. Но мы сейчас выставили стационарную торговлю, 50 машин у нас, тоже хороший комплекс сдан, у нас тоже вкусная колбаса очень и йогурт (кстати, с нашей клюквой, который делает Судогодский завод).

Поэтому первое. Спасибо Вам большое за поддержку этой программы. Коллеги абсолютно правы, 10 лет прошло – село поднялось. Мы начинаем занимать уже и внешние рынки, мы уже горох поставляем в Арабские Эмираты и дальше будем двигаться по этим рынкам. Поэтому, считаю, денег просить сейчас лишних неприлично, просто нужно минимизировать риски. Если будет семь субсидий, их можно будет разумно распределить, у кого на поддержку почвы. Мы рапс сегодня высаживаем, у нас кстати, хорошее льняное масло. Два завода уже по производству льняного масла. Это тоже всё копеечка туда же идёт, в бюджет. И сельское хозяйство сегодня больше дало налогов, чем в 2013 году.

Поэтому Вам спасибо большое. Сегодня такой день – иконы Владимира, поэтому я думаю, что сегодняшний день тоже даст такой нам всем посыл. И думаю, что сельское хозяйство – одно из таких драйверов развития. Хотела коллег поблагодарить: и Россельхозбанк, и Рослизинг, и все ассоциации.

Знаете, люди стали закрепляться на селе, Владимир Владимирович. И водопровод пошёл, и ФАПы. И, если только программа по школам – помните, мы по садикам сделали капитальный ремонт, не только строительство, а если мы по школам ещё сделаем, мы тогда сможем ещё сельские школы отремонтировать.

А так спасибо большое.

В.Путин: Отметим праздник принятием решения о развитии сельского хозяйства в Нечерноземье.

Пожалуйста.

А.Артамонов: Спасибо, уважаемый Владимир Владимирович.

Мне, как человеку, который долго работал в сельском хозяйстве, приятно сегодня присутствовать при этом разговоре, потому что говорят профессионалы. А сельское хозяйство, я рискну сказать, – это самая сложная отрасль народного хозяйства. Здесь не только специальными знаниями надо обладать, но ещё и интуицией – в расчёте на погодные условия, стечение различных факторов и так далее.

Сегодня Александр Николаевич сказал, несколько цифр приводил в сравнении с Белоруссией. В Белоруссии, конечно, климат помягче, они, в отличие от нас, в марте начинают посевные работы, а мы – в конце апреля – мае. Самое главное то, что белорусы в советское время мелиоративные работы провели по уму, а не так, как мы: просто закопали деньги во многих случаях, и всё. Я этому был свидетелем и сам вынужден был участвовать. Мы пролетали с вами, видели посреди болот железобетонные мосты стоят. Тем не менее, конечно, мелиоративными работами заниматься надо, особенно в результате того, что мы получили.

Мы же долго не могли, и Вы несколько раз обращали на это внимание и торопили с принятием закона об обороте сельхозземель, но сопротивление было мощнейшее. За это время, конечно, многие наши поля подзаросли, причём основательно, а кое–какие уже теперь в лесные угодья надо переводить.

В этом смысле, конечно, в наших краях, о чём сегодня речь идёт, в Центральном Нечерноземье эти средства на мелиорацию должны быть в первую очередь направлены на освобождение этих полей от закустаренности, от уже появившейся лесной растительности. Если мы опять их направим на осушение или орошение, – это актуально, но это будет потом. Сейчас это надо сделать в первую очередь, пока ещё, может быть, год-два природа нам даст возможность эту работу сделать.

Мы у себя создали свою МТС государственную, она как раз этими работами и занимается. Когда приходит инвестор, мы им помогаем освободить эти поля и сделать их пригодными. Но, конечно, силами одного только региона мы достаточной мощности создать не в состоянии. И здесь было бы очень здорово, если бы мы совместно эту работу делали.

Совершенно правильно, сегодня много различных отраслей, которые, может быть, в советское время нам казались бы экзотическими, а они оказываются востребованными и очень хорошо развиваются, в том числе и грибоводство. Очень многие фермеры сегодня занимаются выращиванием грибов, не только шампиньоны, но и вёшенка, которая в несколько раз более ценная, чем шампиньоны. Но грибы, Александр Николаевич, не значатся у нас ни в одной из программ, и они никакую поддержку не получают.

Мы, кстати говоря, не только импортируем грибы, но мы их в огромном количестве экспортируем, только экспорт наш неорганизованный. Вот сегодня всё наше население сельское – оно где: в лесах собирает лисички. Поляки закупают, эти же самые прибалты, и не факт, что меньше, чем на два миллиарда, на которые мы закупаем шампиньоны. Но организовать эту работу – и мы бы сами могли закупить и поставить, как государство, тогда, конечно, было бы гораздо больше толку.

Вот то, что касается всё–таки закона об обороте земель сельхозназначения. Ну, первое. Владимир Владимирович, там вкралось одно словечко, которое… – но это опять же вот оппоненты нам оставили: регионы обязаны выкупать те земли, которые мы будем изымать у недобросовестных пользователей. Надо было записать: «имеют право». Что такое «обязаны»?

При нашем сегодняшнем безденежье, вы прекрасно понимаете, это значит поставить, нам сказать: хотите – занимайтесь, только деньги ищите, чтобы выкупить у нас, причём по цене не менее 50 процентов от кадастровой стоимости. А она сегодня на рынке стоит 10 процентов от кадастровой стоимости. Здесь надо всё–таки ещё изучить этот вопрос, и я свои предложения давал (кстати говоря, они не были приняты) на этот счёт. И можно было бы здесь ещё поправить.

И второе. Владимир Владимирович, к этому же закону. На наш регион у Россельхознадзора 14 инспекторов. Когда они смогут актировать эти все земли? Им нужен не один год, а десятилетия. Мы с Сергеем Алексеевичем этот вопрос обсудили, и предлагаю, пожалуйста, хотите – пилотный какой–то проект, хотите – по всей стране, дать это право сельским администрациям. Они не сильно перегружены, прямо надо сказать, сегодня работой – те, кто работают в сельских администрациях.

В.Путин: А они смогут это сделать?

А.Артамонов: Они смогут это сделать. А инспектор пусть заверит своей печатью, проверит правильность оформления документов и заверит. Мы такую работу, кстати говоря, делаем в некоторых случаях с налоговыми органами, и нормально получается. И тогда мы могли бы за год-два эти все поля неиспользуемые каким–то образом обследовать, актировать и вернуть их в оборот. Иначе закон есть, но он может не сработать.

То, что касается энергоёмких объектов. Я абсолютно согласен, и мы сами такой имеем не очень хороший опыт, мы сейчас создаём тепличный комплекс по выращиванию овощей крупнейший в Европе – 100 гектар в одном месте. Он уже в прошлом году произвёл 25 тысяч тонн овощей. В этом году мы произведём 40 или чуть больше тысяч тонн, а проектная мощность у него 70 тысяч тонн, при том что, Александр Николаевич говорил, нам надо прибавлять по 20 тысяч, – вот 70 тысяч тонн один комплекс. Мы его разместили прямо под линией электропередач 220 киловольт, специально это сделали. Там же и особая экономическая зона. Но решить вопрос с тем, чтобы накинуть туда провода и поставить понижающие трансформаторы, это целая проблема. Вообще говоря, есть большой риск, что этот проект может просто застопориться, потому что тяжело решить.

Я согласен с тем, что нельзя давать бизнесу хаотично размещать эти энергоёмкие объекты, надо обязательно, чтобы было какое–то государственное видение и с энергетиками согласовывать эти вещи. Но, когда согласовали, как в данном случае, о котором я говорю, тогда уже энергетики должны позаботиться о том, чтобы электроэнергию туда подать. А она с этой стороны, с 220, будет априори дешевле.

Ничего они, Аркадий Владимирович, там не теряют, потому что у них нет этих расходов по транспорту. То, что они её продают по 1 рубль 80, – это их цена, это себестоимость. И они могут их продать без всяких потерь. Но это позволит нам избежать перекрёстного субсидирования, которое абсолютно неправильно. Нам этот ящик Пандоры просто открывать нельзя – перекрёстного субсидирования.

Что бы я хотел сказать по поводу финансовой поддержки? Я абсолютно согласен с тем, что сказал Александр Николаевич, это не только его позиция, это и регионы высказывают, и у Андрея Рэмовича мы собирались на предварительное такое совещание по подготовке сегодняшнего мероприятия. Конечно, надо сокращать количество этих субсидий.

Но у нас даже на этой территории Центрального Нечерноземья регионы очень разные. В одном регионе лён растёт, в другом он не растёт. В одном регионе картошку можно выращивать, в другом это бессмысленно. Я думаю, что каждый регион должен иметь свою собственную программу развития агропромышленного комплекса. Мы, например, её имеем. Мы эту программу должны с Минсельхозом согласовать, в этой программе должны быть указаны эти семь направлений той деятельности, по которой мы можем получить поддержку от государства. На юге – это зерно. Нам в этом нет смысла, мы неконкурентоспособны в этом направлении. И тогда мы бы знали, что, допустим, у нас молочное животноводство, мясное скотоводство, картофелеводство, то, что касается Калужской области, несколько направлений выбрать, их поддержать, и они бы дали рост сразу, большой рост. Это было бы полезно для страны.

И то, что касается вообще самой системы поддержки. Кто–то здесь сказал: обязательно сюда надо включить ответственность регионов. Казалось бы, это от меня звучит немножко, я должен стараться уходить. Нет, я согласен. У нас должна быть субсидиарная ответственность вместе с Правительством Российской Федерации. Мы должны отвечать за успешность этих проектов. Но нам надо давать тогда не только ответственность, но и право определять, куда в первую очередь надо направлять эти деньги по субсидированию проектов в агропромышленном комплексе.

Не так, что, допустим, он поехал, у него какие–то там есть возможности, привёз проект и говорит: я получил финансирование. Он–то получил финансирование, а я ему должен софинансировать из регионального бюджета. А потом, оказывается, прошёл год-два – он сдулся, и всё. А кто будет возвращать эти деньги? Да никто. В таком случае, если мы будем чувствовать на себе эту ответственность и за нами будет записана обязанность вернуть, мы тогда очень аккуратно будем подходить к набору тех проектов, которые мы будем субсидировать.

Больше того, может быть, мы не сразу в начале строительства начнём их субсидировать, а тогда, когда он покажет результат. Во–первых, какой–то проект, может быть, когда он будет в стадии завершения. Да, мы верим, начинаем субсидировать, но мы комиссионно соберёмся и определим вместе с депутатами, ещё кого–то пригласим к этому разговору. Или же, может быть, тогда, когда уже начнёт он производить продукцию, и тогда меньше будет этих ошибок. У нас очень много денег уходит в никуда зачастую.

Больше того, многие стараются поучаствовать в этих программах для того, чтобы заработать именно на процессе строительства, создания, завышают искусственно. Вот капексы – это очень опасная штука. То есть мы берёмся субсидировать какой–то процент от капитальных затрат. Ему выгодно сейчас эти затраты раздуть, получить процент, допустим, от капитальных затрат на создание объекта, а потом уже в принципе можно и не беспокоиться, будет он работать, не будет он работать. Одним словом, если включатся регионы со своей субсидиарной ответственностью – наверное, тогда качество этих проектов значительно будет лучшим.

В.Путин: Сейчас разве этого нет?

А.Артамонов: Сейчас нет этого.

И последнее, то, что говорил Александр Николаевич. Я абсолютно поддерживаю, Владимир Владимирович, сельхозтоваропроизводители очень нуждаются в том, чтобы были короткие кредиты на текущую деятельность, но у них зачастую уже всё, остаётся только жену и детей заложить, но под будущий урожай.

В.Путин: Что вам всем хочется от жён избавиться, заложить их куда–то. (Смех.)

А.Артамонов: А дом, где они живут, закладывают, между прочим. Почему нельзя выдавать под будущий урожай эти кредиты?

В.Путин: Другого имущества нет, что ли?

А.Артамонов: Эти кредиты надо выдавать под будущий урожай, и тогда всё будет нормально, и он будет себя нормально чувствовать. Но опять же мы видим, мы же знаем на местах, кому можно выдать кредит, а кому их нельзя выдать.

А.Ткачёв: Можно?

В.Путин: Да.

А.Ткачёв: Спасибо.

Мы из 54 делаем объединённые семь субсидий. Это на самом деле маленькая революция, такого не было никогда. То есть мы многие полномочия сегодня передаём, но по ключевым вещам, всё–таки здесь не будем немножко максималистами, чтобы тоже не наломать других дров.

Выступал коллега Королёв: дисциплина и так далее – слушайте, а давайте скажем честно, почему это происходит. Мы в начале года начали открывать проекты новые, выдавать инвесторам, обещать по крайней мере. Потом нам 20 миллиардов срезали и сказали, что нам не дадут. А кому? Мы же должны эти средства кому–то дать, а кому–то не дать. Сказали, что просто тупо нет денег. Так бывает. Отсюда вся и проблема.

В.Путин: Александр Николаевич, так не то, что бывает, это всегда так: денег всегда не хватает.

А.Ткачёв: Они были, у нас забрали.

В.Путин: Вопрос в том, чтобы их рационально расходовать. Анатолий Дмитриевич сейчас сказал, что есть правила, которые побуждают участников экономической деятельности действовать неэффективно с точки зрения достижения конечного результата, так же как по строительству при некоторых проектах. Вот о чём речь.

Мы с вами собрались сегодня для того, чтобы обсудить один из важнейших вопросов жизнедеятельности страны, а именно развитие сельского хозяйства в Нечернозёмной зоне России. Что говорить? Это коренная Россия, Центральная её часть. Нам нужно решить здесь целый комплекс вопросов, связанных с тем, чтобы людям здесь было жить комфортно, чтобы люди из сельских территорий не уезжали в города. Это комплексная проблема, связанная с развитием инфраструктуры, с решением социальных вопросов, с развитием сельского хозяйства как такого, как производства, как отрасли экономики.

Совершенно очевидно, что здесь есть конкурентные преимущества, мы об этом уже сегодня много раз сказали. Они заключаются, повторю ещё раз, в близости рынков сбыта, в достаточно развитой энергетике. Здесь много, реально много конкурентных преимуществ – нужно только их определить, как грамотно ими воспользоваться.

Конечно, нужно настроить и механизмы государственной поддержки. Эти механизмы есть, средств выделяется немало, мы уже говорили, – 247 миллиардов. Даже если предположить, не предположить, а мы знаем, что часть – это не прямое сельское хозяйство, это сельхозмашиностроение, мелиорация, какие–то другие направления, но так или иначе это связано с развитием сельского хозяйства. Надо только рационально эти средства использовать.

Здесь много прозвучало хороших предложений. Думаю, что у нас разговор очень такой предметный, конкретный и совершенно очевидно заинтересованный со стороны всех участников нашей сегодняшней встречи, интересный разговор на самом деле.

Мы видим, что за последние годы сельское хозяйство, безусловно, демонстрирует уникальные темпы роста, уникальные просто. Но каждый день нам преподносит какие–то новые задачи. Сейчас мы говорили о взаимоотношениях с энергетиками, и здесь есть что настроить, совершенно очевидно. Мы говорим и о внешнеэкономической составляющей с нашими партнёрами. Это касается не только наших турецких партнёров, это касается и Евросоюза, и касается тех стран, которые не входят в Евросоюз. Нам нужно иметь это в виду.

Раньше нам было вообще всё равно; по сути, нам нужно было только подешевле завезти в страну продукцию любого качества, только бы рынок не был пустым. Теперь другая ситуация, теперь у нас, смотрите, я уже говорил по мясу, особенно по мясу птицы и по свинине, 95 процентов – собственное производство. Послушайте, такого никогда не было. Я вообще не знаю, было ли когда–нибудь вообще такое. В Советском Союзе точно не было, но в царской России, наверное, было.

А.Ткачёв: Мы зерно завозили 40 миллионов тонн.

Реплика: И в царской России не было, Владимир Владимирович.

В.Путин: Ну вот. Поэтому у нас совершенно другая жизнь началась. Здесь есть плюсы безусловные, большинство плюсов, но есть и новые вызовы, как говорят по–современному. Поэтому нам нужно с вами подумать, как их преодолеть. Разумеется, за эти два часа нашей работы мы даже и не вскроем все эти вопросы. Но часть – она стала для нас более понятной.

Поэтому я попрошу своих коллег, Администрацию Президента, Правительство, соответствующие наши ведомства всё проанализировать, то, что сегодня прозвучало. Мы не оставим все эти вопросы в покое. Наша цель применительно к данной встрече – наметить эффективные меры по развитию именно этого региона, но как части всего сельскохозяйственного комплекса Российской Федерации.

Спасибо.

Россия. ЦФО > Агропром > kremlin.ru, 28 июля 2016 > № 1839869 Владимир Путин, Александр Ткачев


ЮАР. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 26 июля 2016 > № 1837457 Анна Зуевская

ЕЭК: В Регламенте Таможенного союза определена возможность указывать маркировку фруктов в сопроводительных документах

Интервью заместителя начальника отдела разработки технических регламентов Департамента технического регулирования и аккредитации Евразийской экономической комиссии Анны Зуевской

Некоторое время назад мы писали о том, что в Евразийской экономической комиссии экспортерам фруктов из ЮАР сообщили о возможности указывать маркировку продуктов в сопроводительных документах.

Между тем, с требованием наличия русскоязычной маркировки продукции на транспортной упаковке часто сталкиваются российские импортеры и экспортеры фруктов и овощей в Россию. Необходимость присутствия такой маркировки на каждой коробке с продукцией вызывает существенные трудности у участников рынка.

За подробностями и разъяснениями в этом вопросе ИА «FruitNews» обратилось к Анне Зуевской, начальнику отдела разработки технических регламентов Департамента технического регулирования и аккредитации Евразийской экономической комиссии.

FN: Ранее ЕЭК разъясняла представителям ЮАР, что при импорте продукции в страны ЕАЭС, включая Россию, маркировка упакованной пищевой продукции на русском языке может указываться в сопроводительных документах, а не наноситься на транспортную упаковку продукции. Относится ли эта информация к любой продукции из всех стран и ко всем участникам внешнеэкономической деятельности ЕАЭС?

АЕЗ: Требования к пищевой продукции, импортируемой на таможенную территорию Евразийского экономического союза, установлены техническим регламентом Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции»1, а требования к маркировке пищевой продукции – техническим регламентом Таможенного союза «Пищевая продукция в части ее маркировки»2.

Возможность указания маркировки пищевой продукции, помещенной непосредственно в транспортную упаковку3, в документах, сопровождающих пищевую продукцию, определена пунктом 7 части 4.12 статьи 4 регламента «Пищевая продукция в части ее маркировки»4.

При обращении продукции на территории Союза такая маркировка должна быть нанесена на русском языке. Если в законодательстве государств – членов Союза, на территории которых будет реализована продукция, есть дополнительные требования о размещении информации на государственном языке или языках такого государства, потребуется дополнительная маркировка на этом языке или языках. Это требование установлено пунктом 6 Протокола о техническом регулировании в рамках Евразийского экономического союза5 в целях единообразного подхода к маркировке продукции.

FN: В какие сопроводительные документы и в каком виде может включаться такая информация?

АЕЗ: Маркировка неупакованной пищевой продукции наносится на товаросопроводительные документы6.

В соответствии с устоявшейся практикой под товаросопроводительным документом понимается документ, направляемый грузоотправителем с отгруженным товаром, который удостоверяет перевозку и содержит наименования и реквизиты грузоотправителя и грузополучателя, а также сведения о наименовании и количестве груза по каждому направлению.

FN: Может ли ЕЭК предоставить документ с уточнениями статьи 4 Технического регламента Таможенного Союза «Пищевая продукция в части

ее маркировки», подтверждающий указанную выше информацию?

АЕЗ: Требования к маркировке пищевой продукции, а также к способам доведения маркировки установлены статьей 4 технического регламента Таможенного союза «Пищевая продукция в части ее маркировки».

Указанные требования обязательны для применения и исполнения на территории государств – членов Союза, а также странами, импортирующими пищевую продукцию на территорию Союза.

Евразийская экономическая комиссия может оказывать содействие заинтересованным сторонам по разъяснению положений, в том числе статьи 4 технического регламента «Пищевая продукция в части ее маркировки». Вместе с тем, разъяснения положений технического регламента, данные представителями Комиссии, не содержат конкретизирующих нормативных предписаний, содержащихся в рассматриваемых нормативных актах, и носят информационный характер.

FN: Какие действия Вы можете порекомендовать компании импортеру или иностранному поставщику, который сталкивается с требованием наличия маркировки на русском языке на каждой транспортной упаковке продукции при проведении процедур импорта в пункте таможенного контроля?

АЕЗ: Успех международной торгово-экономической деятельности импортеров Союза

и грузоотправителей третьих стран во многом зависит от знания и исполнения положений технических регламентов Таможенного союза.

Одним из приоритетов деятельности Комиссии является выстраивание отношений с третьими странами и интеграционными объединениями.

В связи с этим необходимо подчеркнуть, что уполномоченные представители Комиссии готовы к содействию в поисках ответов на вопросы о ввозе пищевой продукции на территорию Союза, а также разъяснению основных принципов технического регулирования в Союзе и установленных в Союзе требованиях к пищевой продукции, в том числе в части ее маркировки.

ЮАР. Россия > Агропром > fruitnews.ru, 26 июля 2016 > № 1837457 Анна Зуевская


Россия > Агропром > gazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1843971 Владимир Фисинин

«Фуа-гра никто не занимается»

Президент Росптицесоюза Владимир Фисинин о бройлерах и дефиците коров

Мария Малышева

Сокращение деревень обернулось дефицитом молока в России. Об изменении рациона россиян, использовании антибиотиков в птицеводстве, а также почему невыгодно производство экзотических видов мяса в интервью «Газете.Ru» рассказал президент Росптицесоюза Владимир Фисинин.

— В последнее время все больше рапортуют об успехах в птицеводстве. Неужели Россия себя обеспечивает яйцами и курами на все 100%?

— Смотрите, в прошлом году отечественное производство яиц составило 42,5 миллиарда штук, или 295 яиц на душу населения. При уровне по доктрине продовольственной безопасности в 85%, обеспеченность пищевыми яйцами сейчас –94%. В мировом рейтинге по валовому производству яиц Россия занимает шестое место. По мясу птицы дела тоже обстоят неплохо. Если в 2000-м году производство мяса птицы составляло 755 тысяч тонн, и по этому показателю у нас было 20 место в мировом рейтинге, то в 15-м году, достигнув уровня 4 425 тысяч тонн, Россия занимает уже четвертое место.

В 90-м году Россия производила на душу населения 12 килограммов мяса птицы, в прошлом году – 30,3 килограмма. Вот такой рывок. Уровень продовольственной безопасности — 89%. В общей структуре отечественного производства мяса всех видов удельный вес птицы с 18% в 90-м году поднялся до 48% в 15-м году.

— Явно же помогли не только санкции, кур, видимо, производить дешевле всего?

— Во-первых, это быстрая окупаемость вложенных инвестиций. Мы в 40 дней бьем бройлера весом два с половиной килограмма. Во-вторых, способность птицы конверсировать питательные вещества корма в продукцию значительно превосходят другие виды животных. Так, потребность в энергии корма на производство одной тонны говядины в 2,3 раза выше, чем для производства одной тонны мяса бройлеров.

— То есть можно и на экспорт поставлять?

— Как ожидается, к 2050 году производство мяса птицы в мире вырастет на 122%. Потребление остальных видов мяса возрастет не так сильно. Вообще, нам есть кого накормить. Каждый день в мире появляется 219 тысяч новых клиентов за нашим глобальным обеденным столом. Перемножьте на 365, вы получите годовой прирост в 78 миллионов.

К 50-му году нам нужно накормить 9,3 миллиарда жителей Земли.

Вот из этого нужно будет и исходить, решая какое мясо и куда пустить на экспорт.

— С таким подходом не рискуем ли мы остаться с прилавками, заполненными только куриными окорочками?

— Производство говядины развивается неплохо. Но там годы нужны будут, есть те, кто скоропалительно говорит к 20-му году заместим, но к 20-му году замещения не будет. Проблема с говядиной – в мире нехватка земельных угодий. Это Россия так нерационально использует свою землю. Земли же не хватает для выпаса. Сейчас у нас воды много, и мы уже говорим: вот бы воду перегнать в Китай. Какой Китай? Самая большая проблема ближайших лет – уход грунтовых вод, как совершенно справедливо пишет Лестер Браун, американский исследователь.

Но проблемный вопрос, самый проблемный, это молоко.

По молоку Россия к 90-му году имеет производство всего 37%. Потому что было 20,5 миллиона коров, сегодня только 8,3 млн осталось. Сейчас сельскохозяйственная перепись покажет, что этих 8 миллионов нет. Потому что считается, что 52% коров у населения. Этих коров у населения уже нет. Я думаю, там не доберут миллион или полтора миллиона коров.

— Почему зарезали?

— Россия за это время потеряла 17 тысяч деревень. Была деревня, обязательно стоял скотный двор. Сто коров, двести коров.

Не стало деревни – не стало коров.

Так что это проблема из проблем. Я вот подсчитал, что с этим поголовьем коров, если доить по 12 тысяч литров на корову в год, то можно достигнуть уровня 90-го года. Сегодня доим пять тысяч литров молока. При этом каждый год на сто тысяч коров убывает поголовье, идет под нож.

Это наиболее сложная отрасль и работа сложная. Надо в четыре утра встать, чтобы на дойку в пять часов. И целый день работать. Сейчас, правда, появились «карусели», автоматы.

— Возвращаясь к курам. Многим страшновато есть мясо - кажется, что если бойлер так быстро вырос, его накачали гормонами. Используют ли сейчас гормоны и антибиотики, чтобы куры быстрее росли и не болели?

— На ранней стадии американцы использовали гормональное стимулирование. Но вот мы выращиваем 2,5 миллиарда бройлеров в год. Если вы гормон вводите через ротовую полость, и он попадает в пищеварительный тракт, через 10 минут его нет, он не может подействовать. Гормон работает только, когда вы внутримышечно его ввели. А как мы можем 2,5 миллиарда колоть этим гормоном? Это затраты и по времени и по деньгам — стоимость одной дозы гормона – это примерно 20% стоимости готовой тушки.

Рост объема получаемого мяса достигнут путем генетики и селекции линий на прирост массы тела. Было время, когда бройлеры семнадцать граммов среднесуточного привеса давали. Я пришел в институт – 17 граммов давали. Сегодня 50–55 граммов, так сказать. Есть отдельные партии – 60 граммов.

Другое дело, что мы очень увлеклись ранним убоем бройлеров.

Мясо-то еще незрелое. Поэтому вот сейчас японцы бьют бройлеров не в 39 дней – 40, как мы, а в 56 дней. По словам специалистов, в ближайшие три года будет примерно 15% уже в Европе медленно растущего бройлера, там используются местные породы мясояичных. Таким образом, забиваться они будут через 52—58 дней. Франция сейчас такое мясо уже продает. Оно где-то в 2,7 раза идет по цене выше, нежели бройлеров рано забитых. Что касается антибиотиков. Вы знаете, что антибиотики пенициллинового ряда, тетрациклинового ряда, запрещены в Советском Союзе еще были в 56-м году. То есть, то, что использует человек для лечения, не может использоваться… Используются кормовые антибиотики и то в немногих хозяйствах.

— А по каким направлениям сохраняется зависимость от Запада?

— По вакцинам, мы, к сожалению, в зависимости — у нас своих заводов не так много. Второе – мы всегда были в зависимости по сое, по соевому шроту, и по кукурузе. Сейчас мы себя кукурузой обеспечиваем. Но много гоним за рубеж. Мы до сих пор не определились, сколько нам нужно пищевого, продовольственного зерна, и сколько фуражного.

— А экзотические виды мяса и мясных продуктов нам производить не под силу? Фуагра, например? И что с другими видами птицы?

— Фуагрой никто не занимается сейчас. Это надо вести откорм гусей на крупную печень. Мы начинали, но это дорого — надо на каждый килограмм дополнительного откорма затратить по восемь килограммов кукурузы.

Фуагра идет за бешеные деньги, которые нашему рядовому потребителю и не снились.

Одно время была мода на страусиное мясо. Но страус — это как корова, три года вы ее должны растить. Первое яйцо страус дает через 40 месяцев жизни. Мытищинские ребята запустили производство мяса страуса, но порция стоила 3200 рублей. Кто у нас его сможет купить? Сейчас 18 ферм страусиных в Польше. Ни одна не является товарной, их просто вписали в туристические программы. Страус может быть рентабельным только в том случае, если используются не только яйца, но даже кожа страуса будет переделываться в туфельки, сумочки, кошельки.

Еще пример — у нас цесарка идет по стандарту как курица. Кожа у нее синяя, поскольку много меланина. Вот мы цесарку привезли в магазин, старушка-эксперт и говорит: опять дохлятину привезли. И все, и на этом закончилось. Что сделал Запад? Он ввел стандарт на цесарку как на дичь. И эта дичь идет в четыре раза дороже, чем мясо бройлера.

При этом у нас в институте птицеводства коллекция — шесть пород цесарок. Зарубежные коллеги были, заинтересовались нашей загорской белогрудой цесаркой, она единственная в мире, созданная путем переливания крови цесаркам от петухов.

Последние 25 лет на экспериментальное хозяйство вообще ничего не выделялось.

Но вот сейчас, в связи с вхождением в ФАНО, надеемся, что деньги будут выделяться. Хозяйство немножко старенькое у нас. Но, тем не менее, за последние годы создали несколько кроссов кур. В коллекции у нас 70 пород кур. 22 породы гусей, пять пород цесарок, восемь - перепелов. Генофонд позволяет активно заниматься созданием и разработкой новых отечественных кроссов, птиц будущего.

— Что же это за птица счастья завтрашнего дня такая?

— Мы раньше пять месяцев выращивали молодку и переводили ее в курицу-несушку. И продуктивный период был 12 месяцев. Сейчас эти кроссы совершенствуются, чтобы птица неслась не 12 месяцев, а минимум 17 месяцев. Чтобы от нее можно было получить не 320 яиц, а 500 яиц, и только потом ее пустить на забой. Кроме того, птица, над которой мы работаем, должна быть с повышенной резистентностью и быть устойчива к ряду заболеваний.

Россия > Агропром > gazeta.ru, 10 июля 2016 > № 1843971 Владимир Фисинин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 6 июля 2016 > № 1824272 Петр Мельник

Руководитель Agricom Group: Наш завод по производству хлопьев станет одним из самых технологичных в ЕС

Интервью исполнительного директора Agricom Group Петра Мельника агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Недавно АМКУ опубликовал решение о приобретении кипрской компанией Armpitch Holdings 25% акций Agricom Group. Что это за соглашение, кто является владельцем компании-покупателя? Или это техническая сделка по переоформлению долей в уставном капитале?

Ответ: Это не техническая сделка. Компания привлекла дополнительного акционера, инвестирование которого будет осуществляться путем увеличения уставного капитала. У нас есть планы по развитию: строим новый завод, увеличиваем земельный банк, а на все это нужны деньги. Покупатель – украинский акционер из фармацевтического бизнеса, который реализовал в этой сфере успешный проект, продал там часть акций, а средства реинвестировал в Agricom Group. Мы год работали с разными инвесторами. С собственником Armpitch Holdings познакомились случайно и приняли решение совместно реализовывать стратегию развития компании.

Вопрос: Кто является собственником еще 75% акций?

Ответ: Анатолий Шкрибляк.

Вопрос: Чем человека из фармацевтики привлек отечественный АПК?

Ответ: Если ты работаешь эффективно в агросекторе, то понимаешь: рентабельность сельского хозяйства выше, чем остальных отраслей экономики. У Agricom Group есть стратегия развития на 5 лет, которая предусматривает рост земельного банка. Мы хотим создать 4-5 кластеров в разных регионах Украины, ведь понимаем, что есть погодные риски, которые нужно диверсифицировать. Иногда восточные регионы показывают урожайность ниже, чем центральные и западные. Мы решили занять северную часть страны с запада на восток и этот план хотим воплотить в жизнь.

Вопрос: Вы строите вертикально-интегрированную компанию?

Ответ: Возделывая землю, мы понимаем, что нужно где-то хранить продукцию. Мы не храним зерно у других компаний, это - стратегическое решение акционеров. К новому сезону готовимся заранее, чтобы понимать, какие у нас планы посевов. В прошлом году были откорректированы планы: мы отказались от кукурузы, потому что в Чернигове элеватор был не готов принять большой вал зерна. В этом году мы также откорректировали посевы этой культуры, потому что всегда ищем оптимальную логистическую цепочку. Кроме этого, пытаемся привлечь сторонние организации для хранения, сушки, чистки зерна на наших мощностях, отсюда берет свои корни и трейдинговый бизнес. Те, кто у нас хранит зерно, обычно его продает.

Вопрос: Можете рассказать, какие культуры сеет ваша компании?

Ответ: Кукуруза у нас посеяна в этом году на 400 га. Основные культуры – это озимые 7,5 тыс. га, яровой клин – около 20 тыс. га, из них подсолнечник – около 12 тыс. га и почти 6,5 тыс. га – лен, 400 га – овес, 300 га – гречка. Мы пытаемся вести четырех- пятипольную структуру севооборота. Основное задание пока – максимально увеличить озимый клин, что и планировали в прошлом году, но засушливая осень не дала нам возможности воплотить планы в жизнь. Подсолнечник в этом году мы недосеяли на 2,5 тыс. га, семена остались на следующий год, потому что вы видели, что происходило с погодой.

Вопрос: Как отразился длительный период дождей на состоянии кукурузы и подсолнечника?

Ответ: Кукуруза сейчас себя прекрасно чувствует, она ждала плюсовых температур. Сначала у нас она была слаборазвитой, но в последнюю неделю пошла в рост, у нас уже метровая кукуруза стоит. Мы сделали дополнительные обработки подсолнечника фунгицидами, средства были заложены в бюджете компании. На 1,5 тыс. га подсолнечника агрономы констатировали начальные стадии фомоза, но в принципе средствами защиты растений поля уже обработали и болезнь остановлена.

Вопрос: Вы сказали, что ваша компания выращивает лен. Насколько это направление прибыльное?

Ответ: Каждый год наши менеджеры по продаже хватаются за голову, когда видят, что я увеличиваю площади под этой культурой. Но проходит 2 месяца и получается, что льна недостаточно. Спрос на него есть, цена ниже 350 EUR/тонна не опускается, а были годы, когда мы и по 460 EUR/тонна его реализовали. Мы выращиваем порядка 10% украинского масличного льна. Пока работаем с компаниями, которые дочищают лен и продают кондитерам из ЕС и Америки. Мы ищем возможность зайти на эти рынки самим, но для этого нужны мощности по доработке льна. Возможно, мы будем этим заниматься, но сначала нужен завод, где можно это делать. Поэтому в Чернигове такой завод по зернопереработке мы и строим. Сначала установим линии по переработке зерновых, потому будет добавлять остальные. Иногда по льну мы не имеем такую рентабельность, как по другим сельхозкультурам, но он очень хороший предшественник при нашем севообороте, у нас на 100% отработанна технология.

Вопрос: Производители льна хотят отмены экспортной пошлины, вы считаете, что она не способствует росту перерабатывающих мощностей внутри страны?

Ответ: Десятипроцентная пошлина на лен – существенное ограничение для экспорта. Лен попал в перечень культур, для которых она действует, случайно как масличная культура. Когда вводили ограничения для подсолнечника, не разбираясь, ввели пошлину и на масличный лен.

Вопрос: Расскажите, где вы строите завод по производству овсяных хлопьев и где взяли на него средства?

Ответ: Мы строим полноценный крупный завод в пгт Михайло-Коцюбинское Черниговского района. Проектирует его швейцарская компания Buhler, которая также делает инжиниринговые работы. Эта компания будет и поставщиком оборудования. Мы 2 года этот завод "вынашивали", сейчас идет процесс заказа оборудования. Планируем открыть его летом 2017 года. Завод будет иметь возможность производить не только овсянку, но и хлопья разного рода - кукурузные, ячменные, пшеничные, пшённые, ржаные, гороховые, рисовые, гречневые, а также продукты на основе хлопьев. Стоимость проекта – $7 млн, мощность – около 1,2 тыс. тонн хлопьев в месяц.

Вопрос: Как считаете, спрос на эту продукцию в Украине будет?

Ответ: Внутренний рынок падал в последние два года где-то на 25%. Я считаю, что своего дна он достиг и дальше начнется рост. При том что этот рынок падал, наша доля на нем росла. Мы наращивали свою долю не за счет того, что снизили качество или цену. С открытием завода хотим сделать такое качество продукции, чтобы оно стало стандартом, на который нужно ориентироваться. Buhler поможет внедрить несколько технологических решений: хотим выпускать ассортимент из семи разных видов овсяных хлопьев и при этом без каких-либо химических обработок.

Вопрос: Сколько рабочих мест будет создано на заводе, как местное население отреагировало на новость о его строительстве?

Ответ: Черниговская область имеет определенные особенности. Она расположена близко от Киева и люди, которые могут зарабатывать деньги, переезжают сюда, а в селах остаются в основном пожилые люди. Почти 70-80% людей, которых мы привлекаем для работы на заводе – приезжие. Завод - это новые рабочие места, это налоги в сельские советы, местные бюджеты. У нас достаточно хорошие отношения с местной налоговой службой, мы только в мае сделали платеж по НДС на 700 тыс. грн и, возможно, перевыполнили все бюджеты, которые у них были за месяц. Завод рассчитан на 100 рабочих мест. Местное население, которое там будет работать, составит около 30%.

Вопрос: Остальных откуда будете возить?

Ответ: Механика привезли из Одессы. Он поселился в с. Красное, мы даем ему кредит на покупку дома. Начальник строительства – из Белокуракино, она там работала на элеваторном комплексе.

Вопрос: Какой кредитный портфель компании?

Ответ: С финансированием у компании все нормально. У нас очень маленький кредитный портфель – $3,7 млн при прогнозируем объеме выручки в $25 млн за 2016 год. Технику берем в лизинг, есть товарные кредиты от поставщиков средств защиты растений и семян. Если нам предлагают отсрочку выплат, но с дорогими процентами, мы выбираем способ платить сразу.

Вопрос: Какая часть ваших активов осталась в зоне АТО, какие из них вы не контролируете?

Ответ: У нашей компании нет никаких активов, которые остались там. Все активы Agricom Group находятся на подконтрольной Украине территории. Завод по производству овсяных хлопьев принадлежал акционеру Agricom Group, но в состав компании не входил.

Вопрос: Как близко ваш земельный банк к зоне разграничения с не подконтрольными Украине территориями?

Ответ: У нас на севере Луганской области единый целостный массив, около 10 тыс. га в двух районах: Белокуракинском и Новопсковском. Еще есть около 3 тыс. га, они находятся в 100 км в направлении города Счастье. Есть еще Марковский район (около 4 тыс. га). Это где-то 20 км до границы с Россией, но до зоны боевых действий это еще дальше. И Троицкий район – тоже около 4 тыс. га, это земли на границе с Россией. Но поверьте, там Украина ощущается еще больше, чем здесь, там Слобожанщина, я сам был удивлен, когда услышал там украинские песни и язык. Ситуация меняется, там хороший бизнес-климат, работящие люди.

Вопрос: Сейчас в Украине наблюдается рекордный рост цен на гречку. Ваша компания выращивает эту культуру. Можете пояснить, чем вызван такой ценовой скачок?

Ответ: Это не монопольный сговор. Если на рынке объективно есть дефицит гречки, то цена будет расти. В прошлом году мы посеяли 500 га, очень выгодно ее продали еще в августе. В этом году столкнулись с проблемой поиска качественных семян. Мы используем импортный посевной материал.

Вопрос: Хочу еще спросить относительно налогообложения по новой системе уплаты НДС? Насколько для вас было сложно его администрировать?

Ответ: Нам легко. У нас нет животноводства, только по льну мы имеем 50%/50%. Все, что мы начинали делать, начинали с учета, я по образованию финансист. Поэтому никаких проблем не было.

Вопрос: Вы говорили, что в этом году намерены увеличить озимый клин? Сеете только пшеницу и рапс?

Ответ: Да. Традиционно сеем то, что знаем, как выращивать. В компании должна существовать определенная простота действий. Чем больше культур я буду выращивать, тем больше буду создавать проблем с их реализацией отделу сбыта. Соответственно, это большее количество людей, администрирования, контрактов и т.д. И опять-таки увеличиваю риски. Мы для себя понимаем, что лучше отрабатывать технологии, искать лучшие сорта. Ячмень – это, в моем понимании, культура не очень стабильная, она колеблется из года в год. Озимая у нас только пшеница, стоят планы по увеличению урожайности.

Вопрос: Животноводством ваша компания не планирует заняться?

Ответ: Мы идем туда, где видим, что есть рентабельность. Мы делаем то, что обеспечивает стабильность людям, работающим в компании. В компании в сезон работает около 600 человек. Если мы будем направлять деньги в какие-то проекты, где не будет прибыли, то, в первую очередь, это безответственно по отношению к ним, ведь каждый хочет работать с повышением зарплат ежегодно и видеть какие-то перспективы.

Вопрос: Какова ваша позиция относительно отмены моратория на продажу земель сельхозназначения? Производители готовы покупать землю, а население продавать?

Ответ: Для меня абсурден тот факт, что существует собственность и ее нельзя продавать. Если правительство решит открыть рынок и снять мораторий, то будут и покупатели, и продавцы. В зависимости от количества желающих с одной и другой стороны будет определяться цена. Это рыночный механизм, его давно пора было бы запустить. А с другой стороны, у земли будет собственник, а это может повлечь другие проблемы, которые мы должны понимать. Сейчас у меня есть поле как массив и я с ним работаю, Если поля будут дробиться, то для меня это дополнительные проблемы. Действительно, должно быть какое-то правило "первой ночи", чтобы покупали, в первую очередь, те, кто работает реально на этой земле. В то же время сегодня в АПК есть очень мало компаний, которые имеют оборотные средства, чтобы покупать землю.

Вопрос: По стратегии развития агарных компаний. Ваша компания представляет средний бизнес, на который собирается делать ставку новое правительство. Комфортно ли вам работать в сельском хозяйстве на равнее с крупными агрохолдингами?. Вы видите перспективы роста среднего бизнеса в АПК?

Ответ: Конечно, и перспективы очень значительные.

Вопрос: Насколько рентабельность сельхозкультур в средних компаниях отличается от крупных? Или все индивидуально?

Ответ: Рентабельность не очень отличается. Если ты работаешь эффективно, то имеешь те деньги, которые имеют самые успешные компании. Есть компании такого же размера, как и наша, и при этом они убыточные. Есть фермеры, которые работают в убыток. Мне кажется, 20-30% компаний каждый год уходит с этого рынка и на полях можно наблюдать их "последний шанс" – посеянный подсолнечник по подсолнечнику. В итоге нужно 4-5 лет пересевать это поле, чтобы возобновить. Все индивидуально. Мне кажется, что можно управлять и большим банком земли, и делать это эффективно, хотя нам достаточно долго продавали сказку о том, что это неэффективно. Все зависит от людей, которые работают в компании.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 6 июля 2016 > № 1824272 Петр Мельник


Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 5 июля 2016 > № 1813144 Александр Ткачев, Андрей Воробьев

Первое заседание Правительственной комиссии по вопросам агропромышленного комплекса и устойчивого развития сельских территорий.

Посещение сельхозпредприятия «Матвеевское»

Перед началом заседания Дмитрий Медведев посетил ЗАО «Матвеевское». Предприятие создано 55 лет назад в деревне Вырубово Одинцовского района Московской области для обеспечения населения Москвы и Подмосковья овощной и мясомолочной продукцией. Основное направление деятельности хозяйства – производство овощей защищённого грунта (огурцы, томаты) и молочной продукции. Общая площадь теплиц составляет 8 га.

В 2007 году был построен и введён в действие завод по переработке молока и выпуску кисломолочной продукции мощностью 20 т молока в сутки. Завод оснащён новейшим технологическим оборудованием. Ассортимент молока и кисломолочной продукции составляет более 20 наименований. Поголовье крупного рогатого скота для обеспечения молочного завода сырьём и создания кормовой базы племенного животноводства составляет 1560 голов.

В 2013 году введён в эксплуатацию современный складской комплекс общей площадью 30 тыс. кв. м.

Заседание Правительственной комиссии по вопросам агропромышленного комплекса и устойчивого развития сельских территорий

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги, у нас сегодня первое заседание большой Правительственной комиссии по вопросам агропромышленного комплекса и устойчивого развития сельских территорий. Заседание такой комиссии первое, но работа и до этого шла своим чередом на разных уровнях. Все наши достижения последнего периода, а с другой стороны, проблемы всем хорошо известны. Сейчас уже идёт работа над новым бюджетом. Вчера я проводил заседание комиссии по бюджетным проектировкам. Хочу напомнить, что совсем недавно на съезде «Единой России» я говорил, что на аграриях мы экономить не будем. Сегодня обсудим, какие ещё меры нужно принять, чтобы создать условия для успешного развития сельского хозяйства на ближайшую перспективу.

Темы роста агропромышленного комплекса за последние несколько лет действительно вышли на совершенно иной уровень, по всем товарным позициям, которые представлены на внутреннем рынке, есть выбор и по качеству, и по ассортименту, и по цене. Более того, Россия успешно отвоёвывает статус крупного поставщика на мировом продовольственном рынке, сейчас это уже не слова, а именно так и есть. Я не буду приводить цифры, я совсем недавно их приводил в разных форматах, они известны – и по экспорту зерновых, и по экспорту других видов продовольствия. Результаты есть, они достигнуты благодаря совместным действиям и Правительства, и отраслевых объединений, и, конечно, самих аграриев, включая ту работу, которая у нас постоянно велась, – Аркадий Владимирович Дворкович ей занимается, Министр сельского хозяйства и другие коллеги.

Конечно, эти результаты достигнуты благодаря беспрецедентным объёмам государственной поддержки. Таких объёмов государственной поддержки сельского хозяйства никогда не было в постсоветский период. Только в текущем году на реализацию государственной программы мы предусмотрели 215 млрд рублей. Учитывая необходимость дополнительной поддержки, мы включили на текущий год развитие сельхозмашиностроения, целый ряд других решений. Сейчас главное это не растерять.

Всё это должно работать на решение основной задачи – повышение качества и конкурентоспособности сельхозпродукции, чтобы наша продукция и сам аграрный сектор могли сделать разворот от импорта к экспорту и на рынок продовольствие поступало такого качества, чтобы потребители и в России, и за рубежом без колебаний выбирали бы именно наши, российские продукты.

Я подписал распоряжение Правительства, которым вносятся изменения в Стратегию развития пищевой и перерабатывающей промышленности. Этот сектор также успешно развивается, входит в число лидеров по объёмам производства. Мы доработали стратегию, предусмотрели развитие новых форм государственно-частного партнёрства на базе территориальных кластеров, развитие инфраструктуры, уточнили механизмы инвестирования.

Не менее важно повысить качество самой переработки сельхозпродукции. Этим целям служит ещё один документ, который закладывает стандарты повышения качества в пищевой индустрии до 2030 года. Вчера я объявил о нём, на совещании с коллегами по Правительству мы его обсуждали. Чтобы достичь поставленных целей, нужно поработать над развитием отдельных направлений агропромышленного комплекса. Речь идёт о производстве фруктов, овощей, мяса, молочной продукции. В целом объёмы производства по этим направлениям также увеличиваются, но разными темпами. По итогам прошлого года уровень самообеспеченности по овощам составил почти 94%. Мы и сегодня встречаемся на территории такого комплекса в Одинцовском районе, акционерного общества «Матвеевское», которое уже 50 лет работает. Начиналось всё, естественно, в прежних технологических условиях, в 1960-е годы. Сейчас уже, конечно, современное производство.

Но я говорил об уровне самообеспеченности в сезон, а в межсезонье по овощам – менее 50%, поэтому на рынке есть довольно значительная ниша, которую наши производители могли бы заполнить. По фруктам это 33%, то есть 1/3 от рынка.

Конечно, из-за специфики нашего климата у нас всегда будет необходимость что-то дополнительно закупать, но тот основной набор продуктов, который есть в каждой продовольственной корзине любого покупателя, надо выращивать самим, и в этом основная задача. Для этого мы начали работать над модернизацией тепличного комплекса. Напомню, что в прошлом году введено в строй 170 га теплиц. На 18% по сравнению с прошлым годом мы увеличили площади закладки садов и ягодных насаждений. Мы сейчас с коллегами говорили: нам в целом, для того чтобы в прогнозируемом направлении развиваться, в год надо вводить где-то от 200 до 300 га теплиц. Тогда приблизительно за 5 лет мы закроем вообще потребности в тепличном производстве, в хозяйствах тепличных в масштабах всей страны.

И конечно, нужно обеспечить производителей качественным посадочным материалом, предоставить доступ к кредитам по льготной ставке (это тоже у нас тема, которая регулярно обсуждается с участием аграриев) и обратить внимание дополнительное на тарифы на электроэнергию для тепличных хозяйств. Понятно, что эти тарифы должны быть подъёмными, чтобы производство в тепличных хозяйствах было рентабельным.

Есть достижения у нас и в мясной отрасли. В прошлом году мы впервые достигли необходимого уровня продовольственной безопасности по производству мяса и мясопродуктов, но, конечно, в основном за счёт роста в птицеводстве и свиноводстве. Там ситуация практически нормальная уже. В результате экспорт мяса и субпродуктов также вырос более чем в два раза.

Но есть и проблемные зоны, в частности производство говядины и молока. Пока уровень обеспеченности молоком недостаточный, в прошлом году он составил чуть более 80%. А учитывая, что импорт молочной продукции в 2015 году также сократился более чем на 20%, наши производители имеют очень значительную нишу, которую необходимо закрывать.

А.Ткачёв: Сам факт создания такой авторитетной, уважаемой комиссии говорит о действительно беспрецедентной поддержке сельского хозяйства в нашей стране. Как вы видите, на цифрах и в деле мы действительно демонстрируем рост и особую активность в этом ключе.

Если можно, несколько слов о ходе уборки урожая. Мы сейчас находимся в очень ответственной фазе. Должен сказать, что своевременная подготовка и проведение посевной, а также благоприятная погода позволили приступить к уборочным работам с большим запасом прочности.

На сегодняшний день собрали уже первые 5 млн т. Пока мы в два раза опережаем темпы прошлого года. Планируем собрать 106 млн т зерна, а если погода будет к нам благосклонна, то эта цифра может вырасти – от 108 до 110 млн т. Это позволит нам сохранить лидерские позиции на мировом рынке по экспорту пшеницы. В этом году нам удалось превзойти рекордные показатели предыдущего сезона, направить на экспорт почти 34 млн т зерна, в том числе 24,6 млн т пшеницы.

В наших планах увеличить производство зерна, до 2020 года выйти на цифру 120 млн т зерна. Чтобы увеличить сбор зерна на 15 млн, надо повысить урожайность по всей стране примерно на плюс-минус 3 центнера с гектара. Для этого, конечно, нам нужно изменить подход к использованию прежде всего минеральных удобрений. Сегодня более половины посевных площадей засевается без внесения удобрений. Люди уже привыкли и не знают, что это такое, а это, конечно, огромный потенциал роста.

Мы производим в среднем от 18 до 20 млн т удобрений, а внутри страны используем лишь 15%, то есть 2,5 млн. В среднем на один гектар вносится 33 кг в действующем веществе, а надо вносить минимум в три раза больше. Таким образом мы сможем до 10 млн т удобрений в России вносить. Тем не менее даже при этой цифре мы будем отставать в разы от Европы – там 250 кг вносится, в Белоруссии – 180, в Китае – в четыре раза больше, 400 кг (он, кстати, покупает у нас достаточно большое количество удобрений). В Сибири вносят 7 кг, а надо хотя бы 25–30, в Центральной России вносят 60, а надо хотя бы 90. Даже на юге мы вносим порядка 50, а нужно до 100.

Конечно, это огромный потенциал, и, безусловно, мы в этом ключе и будем работать все вместе, и аграрии это понимают. Чтобы увеличить количество, объём удобрений, которые будут использованы в России (это повысит плодородие, урожайность), мы планируем стимулировать применение удобрений через инструмент несвязанной поддержки в растениеводстве. Считаем несправедливым действующий порядок распределения поддержки, при котором южные регионы получают больше средств, а Сибирь, Дальний Восток, Забайкалье – в меньшей степени. Парадокс. Следует в большем объёме оказывать поддержку регионам, находящимся в неблагоприятных природно-климатических условиях, и привязать поддержку к внесению удобрений. Так мы сможем в ближайшее время, 3–5 лет, увеличить объём внесения удобрений на миллион тонн и тем самым поднять плодородие, урожайность и восполнить истощённые земли.

В отношении сельхозтехники хочу обратить внимание на растущую потребность аграриев в обновлении парка техники. Я бы хотел ещё раз поблагодарить Правительство – мы очень плотно работаем с Министерством промышленности – за принятое решение о двукратном увеличении поддержки (сумма 10 млрд). Это позволит уже в этом году приобрести порядка 20 тыс. единиц сельхозтехники. Надеюсь, это количество будет только расти с каждым годом. Рынок уже почувствовал, что сельхозтоваропроизводители стали настоящим драйвером спроса на отечественную сельхозтехнику.

Если же говорить о долгосрочных перспективах на зерновом рынке, Минсельхоз разработал проект стратегии развития зернового хозяйства до 2030 года, предусматривающий увеличение производства зерна до 130 млн т, что позволит увеличить экспортный потенциал до 50 млн. Зерно – это наш базовый экспортный, биржевой товар, я бы так сказал, который составляет сегодня две трети экспорта. В условиях курса Правительства на диверсификацию экономики, АПК, экспорт зерна и продовольствие в целом могут наравне с энергетикой стать становым хребтом нашей экономики, Россия может торговать не только нефтью, но и стать ведущей мировой зерновой державой.

Для примера, Китай производит 508 млн т зерна (напомню, мы – 106), США – 435 млн, Индия – 236. То есть у нас, конечно, потенциал для роста великий. По крайней мере и Китай, США (особенно) торгуют по всему миру и зерном, и соей, и кукурузой и, конечно, на этом зарабатывают огромные деньги.

Ключевыми точками роста и приоритетами развития помимо зерна также являются мясная и молочная продукция, овощи и фрукты. Здесь мы, конечно, пока говорим об импортозамещении, но подразумеваем создание производств с экспортным потенциалом. Мы ставим целью производить качественные продукты питания, которые будут пользоваться спросом как в России, так и за рубежом.

В 2014 году, приостановив ввоз отдельных наименований продовольствия из ряда государств, мы значительно расширили возможности для наших производителей. За счёт тех инструментов поддержки, которые предусмотрело Правительство, мы создали серьёзный задел для развития из сотен инвестпроектов в десятках регионов нашей страны. Инвесторы заинтересовались тепличным овощеводством, закладкой садов, виноградников, животноводством. За этот период мы отобрали и просубсидировали порядка 500 инвестиционных проектов на общую сумму 280 млрд рублей кредитных ресурсов.

Кстати, я хочу поблагодарить наши банки – Россельхозбанк, который очень активно участвует в наших программах, Сбербанк. Без них, я думаю, нам было бы крайне сложно. Есть и контакт, и взаимопонимание, надеюсь на дальнейшую конструктивную работу.

Отдельно в рамках поддержки инвестиционных проектов путём возмещения части прямых понесённых затрат в Минсельхоз поступило на рассмотрение ещё 380 проектов, и работа эта продолжается.

По итогам 2015 года совокупный инвестиционный портфель составил около 1,5 трлн рублей. По оценкам аналитиков, по итогам прошлого года вложения в сельское хозяйство оказались в числе лучших инвестиционных стратегий. По нашим прогнозам, до 2020 года планируемый объём инвестиций в отрасль составит ещё порядка 1 трлн рублей.

Мы фиксируем рост инвестиционной активности в сфере производства овощей. В прошлом году нами было отобрано 25 инвестпроектов, направленных на создание и модернизацию тепличных комплексов. В этом году планируется построить не менее 260 га теплиц, что даст прирост производства тепличных овощей на 100 тыс. т. Однако, конечно, эти темпы недостаточны, если мы хотим в течение пяти лет закрыть эту позицию.

Для замещения импорта необходимо увеличить производство тепличных помидоров и огурцов на 1 млн т к 2020 году, или на 200 тыс. т ежегодно, что потребует строительства и модернизации в течение ближайших пяти лет не менее 2 тыс. га тепличных комплексов. Ускоренному развитию этого направления препятствуют в том числе и высокие тарифы на электроэнергию, о чём Вы говорили, от 2 до 6 рублей за киловатт (в разных территориях по-разному), поскольку тепличные комплексы относятся к числу наиболее энергоёмких производств. Сейчас инвесторы за счёт строительства собственной газовой генерации снижают себестоимость электроэнергии до 2 рублей, но это приводит к увеличению инвестиционной стоимости проектов на 30–40% и, конечно, к росту издержек.

Наша задача – оптимизировать затраты сельхозтоваропроизводителей на электроэнергию. Установление льготных цен на электроэнергию не станет существенной нагрузкой для энергетики, поскольку мы потребляем лишь 1,5% в общем котле. Тем более в условиях возможного укрепления торгово-экономических связей с Турцией – а это крупный поставщик овощей и фруктов на мировые рынки – такая льгота была бы существенным подспорьем для отечественных производителей, для повышения их конкурентоспособности.

Мы рассчитываем на существенную динамику роста по садам и виноградникам. В прошлом году для стимулирования развития садоводства более чем в пять раз увеличен объём субсидий на закладку и уходные работы за садами. Выделенные средства позволили уже в 2015 году увеличить ставки субсидий, заложить 14 тыс. га садов, из них 10 тыс. га интенсивных садов, что очень важно, – практически в два раза выше, чем в прошлом году.

Хочу отметить, что на все наши вложения и поддержку крестьяне очень быстро откликаются, потому что всё счётно и все прекрасно понимают, что можно получить и прибыль, и высокую маржинальность, и, конечно, бизнес идёт в этом направлении.

В этом году мы уже на 20% опережаем показатели прошлого года по закладке садов. Для замещения импорта к 2020 году необходимо заложить порядка 72 тыс. га садов, что позволит за это время увеличить производство фруктов на 500 тыс.

Сейчас в стране примерно 50 тыс. с небольшим гектаров садов. То есть мы должны практически удвоить закладку, таким образом мы получим дополнительно уже через пять лет 500 тыс., то есть 0,5 млн, а с учётом длительного вступления в период товарного плодоношения получим 1,5 млн т к 2025 году. Но этот урожай мы заложим сегодня. Будем так двигаться.

Уверен, что через пять-семь лет у нас в стране появится новый бренд – русское яблоко по примеру польского яблока, которое заполонило не только Россию, но и практически всё СНГ. Как и турецкий помидор. Собственно, они на этом десятилетиями зарабатывали неплохие деньги.

Пока темпы развития сдерживаются капиталоёмкостью и длительными сроками окупаемости, высокими затратами на закладку садов и отсутствием качественного посадочного материала. Чтобы ускорить развитие, необходимо обеспечить приоритетное финансирование садоводства в будущем. Мы уже расписали и с Минфином ведём достаточно активно переговоры. До 4 млрд рублей – наше предложение, в том числе направить средства поддержки на создание питомников по производству качественного посадочного материала.

Аналогичные примеры поддержки необходимы и по виноградарству.

За последние 10 лет площадь виноградников выросла почти на треть (85 тыс.). С принятием в прошлом году решения Правительства о признании вина сельхозпродуктом (это ключевое было решение) и с включением его в нашу госпрограмму «Развитие сельского хозяйства» перед отраслью появилась перспектива развития. Мы, кстати, говорим не только о винограде, из которого делают вино, но и о товарном винограде, который традиционно в России любят, и мы можем действительно практически на половину снабжать своим, отечественным виноградом.

Ежегодный объём импорта столового винограда составляет порядка 250 тыс. т. Конечно, половину мы можем производить у себя как на юге, так и на других территориях нашей страны. Для обеспечения импортозамещения в данном направлении необходимо до 2020 года заложить 50 тыс. га новых виноградников, что даст 200 тыс. т винограда и через 10 лет позволит полностью заместить импортный виноматериал.

Россия сегодня импортирует 17 млн декалитров виноматериалов – это треть от общего объёма потребления в нашей стране, то есть 30% вина мы производим сами, 30% – это готовые изделия в бутылках (в основном Франция, Италия, Новый свет) и 30% – виноматериалы, которые приходят в порты нашей страны в бочках, цистернах и разливаются на винзаводах. Конечно, низкое качество, низкая цена. Понятно, что инвесторы не могут заходить в этот бизнес, закладывать новый урожай, новый виноградник, потому что это гораздо дороже. Легче получить эту ёмкость, условно, 50 т или больше, разлить, продать и дальше ждать новой партии из ЮАР, Бразилии или Аргентины.

Поэтому есть предложение, которое, как мне кажется, очень своевременно, мы с Вами обсуждали, и Вы давали поручение. Мы готовим сейчас проект постановления о том, чтобы или, с одной стороны, увеличить пошлину, или, с другой стороны, дать сигналы инвесторам, что через пять-семь лет мы закроем полностью этот рынок завоза в Россию виноматериала. Для инвестора это будет сигнал к тому, что надо закладывать виноград и заниматься производством вина из отечественного материала.

Что касается ускоренного развития в животноводстве. В текущем году в производстве мяса сохраняется положительная динамика в основном за счёт, как Вы сказали, свиноводства, птицеводства. Рост – 6,2%. Бурное развитие мясной отрасли в последние годы создало стимулы к экспорту российского мяса – птицы и свинины. За пять месяцев текущего года экспорт мясной продукции вырос почти в три раза и достиг 43 тыс. т. В связи с этим одним из приоритетных направлений нашей работы является поддержка экспорта и продвижение отечественного продовольствия на внешние рынки. По расчётам, к 2020 году производство скота и птицы на убой в живом весе вырастет на 10% и достигнет 15 млн т.

Чтобы повысить конкурентоспособность и снизить себестоимость нашей животноводческой продукции, целесообразно исключить животноводческие комплексы по выращиванию свиней и птицы, а также перерабатывающие предприятия, из первой категории объектов, оказывающих негативное воздействие на окружающую среду. Исходя из сегодняшних правил, которые начнут работать с 2019 года, эти требования, конечно, приведут к избыточному администрированию, естественно, к повышению издержек и, соответственно, к росту себестоимости готовой продукции. Считаю, что отнесение предприятий АПК к объектам первой и даже второй категории необоснованным и нецелесообразным. Хочу сказать, что к первой категории отнесены практически все предприятия металлургической, химической промышленности, добычи и переработки руд, нефти, газа и угля. Мы считаем, что не настолько мы сегодня загрязняем экологию, чтобы так жёстко к нам относиться.

Напоследок самое проблемное направление – производства молока (то, о чём Вы говорили). Несмотря на принимаемые меры по поддержке и развитию молочного скотоводства ситуация остаётся сложной. Мы продолжаем констатировать отсутствие динамики в молочной отрасли. Для замещения импорта отечественной молочной продукцией необходимо увеличить к 2020 году производство молока на 7 млн т. Это потребует выделения дополнительных средств и господдержки на строительство и модернизацию 1 млн ското-мест и позволит нарастить производство говядины не только за счёт специализированного мясного скотоводства, которое активно развивается в последние годы, но и молочного, то есть, поднимая молоко, мы, естественно, поднимаем и производство говядины.

Сохранение текущих объёмов финансирования и мер господдержки по развитию молочного скотоводства позволит увеличить объёмы производства молока на 1 млн т к 2020 году. Подчёркиваю, нам нужно 7 млн. Необходимо пересмотреть подходы к решению проблемы.

В прошлом году рентабельность сельхозпредприятий в целом по стране превысила 20%, я имею в виду свиньи, птицы и другие направления. При этом по молоку показатель рентабельности в 3,5 раза ниже, то есть 5% даже с учётом субсидий. И конечно, туда бизнес не идёт, тем более длинная окупаемость.

Важнейшим фактором повышения доходности, привлекательности является формирование справедливой закупочной цены на сырое молоко для сельхозтоваропроизводителей. В целом по России средняя цена реализации молока за 2016 год составила 21–22 рубля, а в некоторых субъектах она до 15 рублей. Хотя справедливая цена – чтобы это было интересно, была повышенная рентабельность и банки бы охотнее реагировали на создание молочных комплексов, – должна быть 24–25 рублей. Мы сейчас разрабатываем ряд мер, которые будут стимулировать рост цены, прежде всего закупочной, в том числе через механизм молочных интервенций. Мы со всеми заинтересованными организациями активно работаем по введению этого механизма. Нужен ряд постановлений Правительства, в том числе и поправки в закон.

Также мы хотим модернизировать систему поддержки через дотации на молоко, там тоже есть с чем работать. Если позволите, 16 июля в Тамбове мы доложим о ситуации по животноводству (и по молоку, и по мясу), по нашему ускоренному развитию.

Естественно, все перечисленные планы не могут быть реализованы, если мы не выполним несколько основных показателей и подходов. Крестьянам, селянам нужен доступ к дешёвым кредитам. Мы рассчитываем, что с 1 января заработает льготный механизм кредитования сельхозпредприятий по привлечению краткосрочных и инвестиционных кредитов по ставке не более 5% годовых. Это тоже очень хороший сигнал для инвесторов. Понятно, что мы здесь во многом разбюрократим ситуацию, и банки в том числе получат хорошие возможности, чтобы выбирать вместе с министерством правильные проекты, более окупаемые, более интересные.

Во-вторых, крайне важно сохранить заявленные на текущий год объёмы финансирования, а это 237 млрд рублей. Мы просим дополнительно 23 млрд из антикризисного фонда или Плана развития Правительства на 2016 год. Эти деньги в принципе уже теоретически потрачены, потому что пришли к нам инвесторы, которые должны получить субсидирование на ранее выданные краткосрочные и инвестиционные кредиты, а также на капексы – это возмещение прямых затрат и так далее. Поэтому если мы не получим эти средства или произойдёт сокращение до 206 млрд рублей, то это повлечёт за собой отказ инвесторов от реализации новых аграрных проектов уже в текущем году, не говоря уже о тех долгах, которые образовались в начале года.

Финансирование отрасли на уровне 215 млрд не обеспечит принятые обязательства перед сельхозтоваропроизводителями, это не позволит достигнуть поставленных целей по ускоренному импортозамещению, более того возможно сокращение производства. Конечно, мы такого допустить не можем. Господдержка на уровне 237 млрд позволит выполнить все обязательства перед инвесторами, просубсидирует выданные краткосрочные и инвестиционные кредиты. При этом только лишь 20%, а это тоже немало на сегодня, от общего финансирования пойдёт на реализацию новых проектов, что позволит обеспечить население основными видами продовольствия к 2025 году, то есть через девять лет.

То есть у нас, и мы должны все понимать прекрасно, – развилка: если бюджет 215, мы стоим на месте, не двигаемся, 237 – рост 3,4% и обеспечим российский рынок собственными продуктами через девять лет, то есть к 2025 году. Если мы ещё прибавим от 30 до 50 млрд к 237, то через пять лет мы абсолютно точно закроем все основные позиции по продовольствию и закроем весь дефицит.

По фермерам, по малым формам. Мы видим огромное желание создавать семейные фермы, животноводческие фермы, и есть большое желание удовлетворить спрос. Потому что это в основном кавказские республики, Сибирь, Дальний Восток. Это сложные территории, по-другому людей мы не закрепим, поэтому увеличить в два раза, до 20 млрд, гранты и поддержку в целом, мне кажется, действительно стоит.

За последние два года импорт продовольствия (Вы говорили об этом) скатился на 38%, с 43 млрд долларов до 26. По нашим оценкам, при условии финансирования мер господдержки не ниже заявленного уровня текущего года, а это 237 млрд, уже через пять лет объёмы экспорта и импорта сельхозпродукции и продовольствия сравняются и достигнут порядка 22 млрд долларов.

Д.Медведев: Перспективы на самом деле внушающие оптимизм. Самое главное – их реализовать, эти планы.

Теперь с учётом того, что мы находимся в Московской области, я попрошу выступить Андрея Юрьевича Воробьёва.

А.Воробьёв: Для всех тема агропромышленного комплекса, развития сельского хозяйства сегодня является стратегической. Если раньше часто считали, что сельское хозяйство – это чёрная дыра, то сегодня это драйвер экономического роста и залог социальной стабильности.

Мы находимся в Московской области. Казалось бы, здесь до Москвы, до МКАД рукой подать, однако предприятие, на котором мы присутствуем, обладая высокотехнологичными методами производства, доказывает своё место под солнцем. Сегодня продукция предприятия, как мы видели и слышали, пользуется популярностью, предприятие прибыльно.

Вообще в Московской области доля сельского хозяйства не очень большая – всего 2,5%. Российская доля в ВВП – это 4,5. Однако на территориях, которые удалены от Москвы на расстояние 30 км, доля – от 30 до 50%, то есть сельское хозяйство по-прежнему является хребтом экономики.

Мы, конечно, очень заинтересованы, чтобы каждый клочок земли в Подмосковье работал. У нас не очень много земли, не как на Кубани, всего 900 тыс. га. Три года назад работало 50% земли, через четыре года не будет ни одной территории сельхозназначения, которая бы не работала под те или иные культуры.

Из истории мы хорошо знаем, что из трёх орденов Ленина, которые имеет Московская область, два, как это ни удивительно, может быть, были получены за высокотехнологичное сельское хозяйство. То есть когда мы используем самые современные методы производства, экономика, рабочие места находятся в очень хорошем тонусе.

Благодаря тесной работе с Аркадием Владимировичем, с Александром Николаевичем (Сергей Алексеевич Данкверт присутствует) мы обсуждаем очень предметно разные темы, будь то молоко, производство овощей, зерновые, и это, конечно, даёт нам возможность получать поддержку по ряду направлений.

Стратегическим направлением и таким локомотивом являются сегодня теплицы. Дело в том, что до сих пор наша страна закупает колоссальные объёмы огурцов, помидоров, баклажанов, перца. Мы закупаем преимущественно в Турции, Иране, в Китае в последнее время. Очень удивительно, потому что все эти культуры производятся благодаря современным технологиям и энергии – энергии электрической или газа, которого, как известно, у нас больше, чем у кого бы то ни было.

Программа поддержки, Дмитрий Анатольевич, которую Вы поддержали, сегодня меняет ситуацию кардинально. Мы в 2015 и 2016 годах сдадим 50 га теплиц, в следующие три года мы сдадим ещё 200. Если программа поддержки капитальных затрат будет акцептована Минсельхозом, Правительством Российской Федерации, не возникает никаких сомнений, что мы уйдём от зависимости по овощам. Сегодня такие проекты реализуются в Калужской области, на Кубани, в Воронежской, Тульской областях инвесторы стоят и ждут, когда будет подтверждена эта программа.

Очень отчётливо я хотел бы сконцентрироваться на этом обращении, Дмитрий Анатольевич, и попросить предусмотреть необходимые средства для полного импортозамещения. Если мы не будем смотреть под ноги, а спланируем своё производство на три – максимум пять лет вперёд, эту тему мы забудем, мы полностью себя обеспечим первоочередными продуктами питания.

Также я должен сказать, что овощи всегда являлись, до сих пор являются очень серьёзным компонентом продолжительности жизни. От качества питания, как известно, очень многое в нашей жизни зависит.

Вторая тема – это молоко. Сегодня дефицит в столичном регионе, мы только на 30% себя молоком обеспечиваем. Если будет продолжена поддержка по молоку, то у нас реализуются масштабные проекты. У наших соседей, в Туле, Калуге, Курской области этим направлением готовы заниматься иностранные инвесторы: там есть земля, кормовая база. В Подмосковье тоже большой проект, Александр Николаевич присутствовал на нём, – вьетнамцы инвестируют колоссальные, я считаю, деньги – 0,5 млрд долларов, в это даже верится с трудом, но это факт.

Поэтому и здесь тоже для нас (в выступлении своём министр сказал) очень важно иметь понимание среднесрочной перспективы. Если это будет обеспечено, никаких сомнений в том, что «Данон» не будет лить слёзы по поводу того, что у него нет молока. Крупнейший завод в мире находится на территории Подмосковья, а молоко они везут в радиусе 1,5 тыс. км. Они говорят, что это нонсенс, такого не должно быть.

Есть ещё темы, на мой взгляд, очень выгодные для нашей страны. Например, грибоводство. Интересно, что мы 60 тыс. т шампиньонов и вешенок везём из-за границы и только 10% производим у себя в стране. В принципе основная база, основной компонент, компост, который служит базой, – это куриный помет, извините. Здесь мы приняли региональную программу и поддержим и грибоводство, и аквакультуру.

В искусственных водоёмах сегодня очень высокая производительность. Я уж не говорю про наши бассейны на севере (Мурманск, Дальний Восток), но даже здесь, в Подмосковье, мы кратно увеличиваем (кратно, я подчеркиваю) производство рыбы. Причём это доходный бизнес, коллеги вкладывают туда деньги. Ясно, что здесь тоже нужна внятная поддержка нашего Минсельхоза.

Россия. ЦФО > Агропром > premier.gov.ru, 5 июля 2016 > № 1813144 Александр Ткачев, Андрей Воробьев


Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 4 июля 2016 > № 1813156 Аркадий Дворкович, Дмитрий Козак

Совещание с вице-премьерами.

В повестке: о Cтратегии повышения качества пищевой продукции до 2030 года, о порядке отбора подрядных организаций для выполнения работ по капитальному ремонту многоквартирных домов.

Стенограмма:

Конечно, все мы хотим, чтобы на прилавках были качественные продукты (и для этого многое делается, в том числе в ходе реализации государственной программы по поддержке сельского хозяйства), чтобы не нужно было беспокоиться о том, из чего они сделаны, соблюдаются ли при их изготовлении требования, которые установлены. Потому что в конечном счёте это всё влияет на здоровье.

В рамках стратегии предусмотрено совершенствовать и нормативную базу, и систему мониторинга, и создать единую информационную систему, в рамках которой можно узнать, где и из чего сделан тот или иной продукт, какие добавки использовались. Потому что люди наши в последние годы гораздо внимательнее стали к этим вопросам, все стараются покупать именно качественное, желательно, естественно, российское и свежее, изготовленное в соответствии с технологиями. Поэтому нужно понимать, какая организация несёт ответственность за качество такого рода продуктов.

Аркадий Владимирович (обращаясь к А.Дворковичу), вы будете организовывать исполнение этого документа, что будет делаться? Пожалуйста.

А.Дворкович: Стратегия предусматривает 12 основных направлений работы, и по реализации этих направлений будет подготовлен детальный план с конкретными сроками и ответственными. Этот план будет представлен для подписания не позднее сентября, но реализация конкретных задач началась уже сегодня, не дожидаясь подготовки этого детального плана.

О чём идёт речь? В первую очередь, как Вы уже сказали, будут подготовлены предложения и проекты нормативных актов, которыми предусматривается расширение требований к качеству и безопасности пищевой продукции в технических регламентах, и других нормативных правовых актов, в том числе ведомственного характера.

Основные элементы совершенствования нормативной базы касаются возможности использования различных ингредиентов, добавок, пищевых составляющих, компонентов в конкретных нормативах, дозировки этих компонентов при производстве различных видов пищевой продукции с акцентом (подчеркну здесь) именно на качестве продукции. Безопасность будет и дальше регулироваться в рамках законодательства о техническом регулировании.

При этом будут разработаны необходимые методики, методология оценки соответствия пищевой продукции установленным требованиям.

Такие методики есть и сейчас, но на современном этапе по мере развития науки, по мере развития биотехнологий возникают новые требования, возникают новые нюансы в регулировании качества безопасности. Методология требует серьёзного совершенствования, в том числе это касается лабораторной базы исследований, и в рамках мониторинга качества будет создана в том числе единая база и лабораторных исследований, испытаний пищевой продукции, а также доступ к результатам этих исследований. Она будет создана в системе институтов Россельхознадзора, Роспотребнадзора и Российской академии наук, будет предусмотрена координация этих трёх элементов. Мы такие задачи перед нашими коллегами уже поставили. Средства для этого есть в системе. Если требуется дополнительное бюджетное финансирование, мы будем этим заниматься в рамках нормального процесса работы, без каких-либо сверхзатрат. По мере обновления лабораторной базы мы будем просто закупать и использовать то оборудование, которое необходимо на современном этапе.

При этом Вы уже упомянули о единой информационной системе отслеживаемости продукции, чтобы люди знали, откуда поступило сырьё для производства пищевой продукции, какие были использованы ингредиенты, добавки. Мы это сделаем, это необходимо. Тем не менее абсолютизировать возможности этой системы тоже нельзя. Допустим, при производстве молочных продуктов смешивается молоко от разных производителей, невозможно сказать однозначно, где конкретно возникла проблема, если вдруг что-то случается с конкретным потребителем молочной продукции. Здесь необходимо изменение системы контроля и надзора, а именно переход на тот самый риск-ориентированный подход, о котором много говорится, чтобы регулярно и в зависимости от степени риска отслеживать прохождение продукции через весь процесс – производство, распространение, продажа продукции – и выявлять опасные случаи. Выявлять конкретные случаи – и в дальнейшем уже осуществлять контроль и применять санкции по отношению к тем, кто допустил определённые нарушения. Здесь тотальная отслеживаемость, тотальная проверка просто технически невозможна. Тем не менее сочетание двух систем позволит решать необходимые задачи.

Также важным элементом стратегии является управление качеством на самих предприятиях, стимулирование производителей к производству более качественной продукции и продукции, которая может характеризоваться как здоровая продукция, которая соответствует так называемому здоровому образу жизни. И пропаганда этого здорового образа жизни должна быть элементом нашей общей работы.

У нас в стране практически утеряна практика производства необходимых ингредиентов и добавок, и стратегия предусматривает возрождение производства ингредиентов и добавок в России. И, наконец, последнее, но, может быть, самое важное как фундамент всей работы – это опережающее развитие научных исследований, научных разработок, которые позволят обеспечить и должный уровень качества, и современный уровень нашей пищевой продукции.

В конечном счёте мы рассчитываем, что стратегия позволит нам обеспечить достижение целей продовольственной безопасности не просто за счёт массовости производства и распространения широко применяемых технологий, а производства продукции именно высокого качества с выполнением всех установленных законодательством требований.

Д.Медведев: Спасибо.

И ещё один вопрос, он касается капитального ремонта многоквартирных домов. Вопрос тоже сверхрезонансный, волнует абсолютное большинство людей, которые живут в таких домах. Собственники жилья должны понимать, за что они платят, кто и как и, самое главное, когда будет проводить ремонт на их деньги.

Правительство подготовило правила, по которым региональные операторы будут отбирать подрядчиков, для того чтобы вести капитальный ремонт. Правила должны быть едины, естественно, для всей страны, основаны на действующем законодательстве о контрактной системе в сфере государственных закупок, чтобы эти процедуры были понятные, прозрачные и, конечно, чтобы закупки проводились с использованием системы электронных аукционов.

Кроме того, предусмотрено создание в каждом регионе реестра подрядных организаций. Будет решён и целый ряд других вопросов. Всё это должно помочь отбирать компании, способные работать и качественно, и в срок. Вот на что хотел обратить внимание.

Дмитрий Николаевич (обращаясь к Д.Козаку), вы эту работу ведёте, расскажите чуть более подробно, как будет организована деятельность по отбору подрядчиков для проведения капитального ремонта, чтобы мы были уверены, что деньги, которые собираются с граждан Российской Федерации на капитальный ремонт, пойдут на дело.

Д.Козак: Как Вы точно отметили, это своего рода федеральная гарантия прозрачности и эффективности использования средств, собираемых на капитальный ремонт.

В настоящее время эти правила регулируются законами субъектов Российской Федерации. В прошлом году по инициативе депутатов от «Единой России» были внесены поправки в Жилищный кодекс, которыми предусматривается установление Правительством Российской Федерации единых правил проведения закупок.

Поскольку капитальный ремонт в настоящее время приобретает массовый характер, то изобретена схема, согласно которой проводится предварительный отбор всех подрядных организаций, которые вправе осуществлять на территории субъекта Российской Федерации капитальный ремонт жилого фонда. Они проверяются по различным видам работ на предмет их квалификации, на предмет способности выполнить договорные обязательства качественно и в установленный срок. После того как произведён отбор, все они вносятся в реестр, и все эти организации вправе конкурировать на открытых электронных аукционах, критерием победы на которых является только цена, для того чтобы не было злоупотреблений при проведении конкурсных процедур.

Кроме того, этим постановлением предусмотрены требования к обеспечению обязательств всех подрядчиков по качеству и срокам выполнения работ. Такими обеспечительными мерами является банковская гарантия (предусмотрены и соответствующие требования к банкам и банковским гарантиям, которые предоставляются в обеспечение выполнения обязательства), а также обеспечительный платёж.

Также предусмотрены единые требования к договорам, которые выставляются на аукцион, где предусмотрена повышенная финансовая ответственность подрядных организаций за выполнение своих обязательств. В совокупности это позволит максимально эффективно использовать средства жителей многоквартирных домов, снижать цену капитального ремонта.

Напомню, что в настоящее время в региональные программы капитального ремонта включено 745 тыс. многоквартирных жилых домов, в которых проживает 86 млн человек. Только в текущем году предполагается израсходовать на капитальный ремонт 175 млрд рублей, отремонтировать 45 тыс. жилых домов.

Это постановление вступает в силу через три месяца. Необходимы на региональном уровне соответствующие подготовительные мероприятия. Через три месяца заработает вот эта прозрачная процедура, которая не должна вызывать сомнений у людей, что их деньги будут потрачены эффективно и в соответствии с целевым назначением.

Д.Медведев: Программа эта пошла, деньги уже удалось собрать немаленькие. На самом деле другого источника, для того чтобы проводить капитальный ремонт, мы с вами понимаем, нет, тем более что речь идёт именно о домах многоквартирных, где квартиры принадлежат гражданам на праве собственности, и собственники и должны этим заниматься. Другое дело, что нужно контролировать, чтобы эти расходы были эффективны. 45 тыс. будет отремонтировано в этом году.

Это в принципе уже начало работы. Прошу, следите за этим, регулярно сообщайте о результатах. И, конечно, не допускать каких-либо проблем с применением этих правил, в случае необходимости, соответственно, и контрольные процедуры использовать, и обращаться к правоохранителям.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > premier.gov.ru, 4 июля 2016 > № 1813156 Аркадий Дворкович, Дмитрий Козак


Швеция. Украина > Агропром > interfax.com.ua, 24 июня 2016 > № 1802927 Уроша Кепица

Управляющий директор Tetra Pak: С закрытием завода мы из Украины не уходим, и будем развивать рынок вместе с партнерами

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" управляющего директора Tetra Pak в Украине, России, Беларуси и Центральной Азии Уроша Кепица

Вопрос: Вчера компания Tetra Pak сообщила о закрытии до конца этого года своего завода в Киеве, который проработал в Украине более 20 лет, будучи фактически одной из первых иностранных инвестиций. Какие тенденции, в том числе на рынках-потребителях, привели к такому решению?

Ответ: Решение о строительстве завода в Украине компания Tetra Pak приняла еще во времена Советского Союза (сам завод открыт уже в 1992 году). Тогда собственники решили открыть, наверное, единственный завод в то время, ожидая большого роста потребительского спроса на упакованную продукцию. Так оно и случилось.

Если смотреть на последние лет 7-8-9 лет, то наши продажи в странах Восточной Европы выросли на фоне доступности соков. Следует отметить, что продажи соков в этом регионе занимают большую долю, что нетипично для Tetra Pak, так как в целом по миру примерно 65% продаж связано с молоком.

Но после 2007-2008 гг. наблюдался спад потребительского спроса на соки, что было связано с кризисом. Молочный сегмент растет даже в кризис, хотя и медленно, а для завода в Киеве важно то, что он технически не оборудован для производства упаковки, которая будет способствовать наращиванию нашей доли на рынке. Это различные форматы с разными крышками, а завод этого делать не может, либо нужны постоянные вложения.

Понятно, что последний недавний кризис привел к спаду объемов в ближайшей географии, и в этой ситуации комбинация технических невозможностей завода и уже сделанных вложений в другие фабрики в сочетании с падающими объемами привела к тому, что утилизация фабрики упала на очень низкий уровень.

Tetra Pak по понятным причинам постоянно глобально пересматривает, как оптимизировать свой так называемый "футпринт", и это не первый случай в Европе. За последние пять лет, если не ошибаюсь, компания закрыла в Европе три завода. В данном случае глобальный менеджмент пришел к тому, что придется делать этот не очень популярный шаг.

Вопрос: Почти три четверти продукции завода поставлялось на экспорт, в основном в Россию, при этом доля экспорта росла, тогда как в Украине продажи были приблизительно стабильны – около 1 млрд упаковок.

Ответ: Теперь это еще меньше. В последний момент загрузка фабрики была меньше 50% от того, что мы видим на наших фабриках. В прошлом году в целом было выпущено около 1,2 млрд упаковок

Вопрос: В этой связи – повлияли ли на решение о закрытии завода сегодняшние отношения между Россией и Украиной? То есть ориентация в продажах на российский рынок.

Ответ: Нет, никоим образом. Только спад спроса плюс техническая невозможность. А вложения, которые надо было бы делать, они серьезные, большие и постоянные. И сегодня такие вложения уже сделаны в других странах, в том числе в России, а также в Венгрии, Германии, где более стабильный спрос и загрузка повыше.

Вопрос: В Украине же покупательная способность по понятным причинам падает…

Ответ: К сожалению, да. Но мы на украинский рынок смотрим позитивно, и знаем, что рост намечается. Даже сегодня, когда мы, с одной стороны, делаем очень нелюбимый шаг с точки зрения производства, мы оставляем здесь всех наших продавцов, технарей, всю структуру, которая поддерживает работу с клиентами. Потому что в 2016 году мы наблюдаем рост продаж в Украине и уверены, что этот рост будет продолжаться за счет собственного рынка и за счет того, что Украина сегодня в силу экономических причин имеет очень хороший потенциал для экспорта окончательной продукции. Украинские производители молока, соков уже экспортируют за рубеж, и могут только наращивать его. Это отличный украинский ресурс, который мы вместе с нашими партнерами продолжаем обсуждать.

Но все же, чтобы быть готовыми и для экспорта, опять же, форматы, которые будут востребованы, мы здесь произвести не сможем. Скажу, не называя имен, в структуре поставок одному из крупнейших украинских молочных предприятий последние два года упаковка с киевского завода занимает очень маленькую долю, возможно около 10%, а остальное производится на наших фабриках, в том числе в Германии, Италии, и - да – в России, но опять же не потому, что не хотим здесь производить, а потому, что технически не можем.

Да и в целом от продаваемой в Украине упаковки только 10-15%, максимум 20% мы поставляем с украинского завода, а заводы, которые географически близко, уже имеют техническую возможность обеспечить необходимые поставки.

Вопрос: То есть клиенты компании, которым поставлялась продукция с украинского завода, практически не пострадают?

Ответ: Пошаговое перенесение разных форматов на разные фабрики – это детальный план, который уже частично разработан, и дальше разрабатывается с конкретными клиентами, которые обеспечиваются с киевской фабрики. У нас в мире фабрик достаточно много, и даже имеем опыт, как переводить и делать такие вещи. Бывают же и технические поломки, и надо переводить, и мы понимаем как, но это требует времени, и с каждым клиентом и партнером надо обсудить, и это мы всегда делали успешно, поэтому не боимся.

Вопрос: Упаковка, которая будет поставляться в Украину с других заводов, может быть дороже украинской?

Ответ: Для этого не видим никаких причин. Условно это был маленький кусок, который теперь будем экспортировать. Но для партнеров просто будем обсуждать сам переход, способ перехода, откуда. Но, опять же, мы и сами должны быть конкурентоспособными, и работать с партнерами, которых в Украине около 20, чтобы и их продукция была качественной и конкурентоспособной.

Ведь мы здесь не только поставщик и производитель, мы вместе с партнерами развивали и их предприятия, и более того – развиваем отрасли и категории продукции, и непосредственно на этих предприятиях было создано много рабочих мест. И это одна из вещей, где мы имеем долгосрочную перспективу всегда – вместе с нашими партнерами строить категорию отрасли.

Ведь кто, например, раньше думал, что можно пить соки из картонной упаковки, 25 лет назад это были банки - дорогие, экологически неправильные...

Вопрос: А я помню появившиеся наряду с бутылками картонные упаковки молока "пирамидка" (тетраэдр), которые были сложены в металлические корзины в магазине и иногда вокруг них образовывались молочные лужицы…

Ответ: Это было одно из первых упаковочных решений, изначально оно было неспособно дисрибутироваться при комнатной температуре. Но сегодня оно, кстати, в Украине вернулось в других объемах, и продукты в таких пакетах-пирамидках можно найти в украинских магазинах…

Вопрос: Оборудование фабрики тоже будет перемещено на другие предприятия?

Ответ: На сегодня основной план – обеспечить плавный переход, а оборудование и технологии принадлежат нам, нашим хозяевам, оно останется с нами, и что конкретно будем делать – это вопрос дальнейшего обсуждения.

Вопрос: А сам завод как актив будет продан или есть другие наработки?

Ответ: Тут мы тоже будем искать варианты, ведь мы только объявили о принятом решении. Ситуация такова, что земля в аренде, а здания принадлежат нам. Будем искать лучшие варианты, потому что это тоже частично касается участников, которые до сегодня никак не могли говорить, что конкретно намечается. Поэтому это вопрос для дальнейшего обсуждения.

Вопрос: Работники уже поставлены в известность? Как они восприняли это? Какое выходное пособие им будет выплачено?

Ответ: Вчера они были поставлены в известность, что у нас есть намерение о закрытии завода поэтапно до конца года. И мы им объявили, как это будет выглядеть. Это соответствует украинским законам и практике Tetra Pak. Они сами сегодня лично не знают конкретику, поэтому не хотелось бы говорить конкретно, но выходное пособие зависит от стажа, возраста и даже корректного и конструктивного сотрудничества с нами до конца года, и качества их работы.

Кроме того, наш опыт показывает, что мы можем помогать сотрудникам в трудоустройстве в плане консультационных услуг, определенный опыт здесь накопился, на киевском предприятии получены международные призы - JIPM Excellence Award (2008г) и JIPM Consistency Award (2012г) – и украинский завод единственный, который когда-либо получил такую награду. Поэтому мы надеемся, что это поможет нашим сотрудникам найти работу, а мы очень хотим помочь.

Вопрос: Сколько сейчас сотрудников на заводе?

Ответ: Сегодняшнее объявление коснется 188 человек до конца года.

Вопрос: А какова средняя зарплата?

Ответ: Честно - не знаю.

Вопрос: Но, наверное, для Украины привлекательна?

Ответ: И стабильна... Сотрудники всегда говорили: главное - стабильно. Даже в тяжелые времена, когда работы было меньше, они все равно получали зарплату.

Вопрос: Можно ли сказать, что это решение они восприняли более или менее с пониманием?

Ответ: Это очень тяжелая информация для восприятия. Нужно сказать, что команда, которая этим проектом занимается, очень профессиональна. Первое впечатление, что люди воспринимают это очень профессионально, себя ведут грамотно и по-взрослому, и тоже понимают, что Tetra Pak компания, которая ведет себя адекватно в таких вопросах.

Вопрос: Закрытие завода в Украине связано ли в какой-то степени с возможными глобальными проблемами на рынках Tetra Pak? Есть излишек мощностей, сложные рыночные условия…

Ответ: У компании проблем нет, это просто постоянный процесс в поисках дальнейшей оптимизации. Он непрерывный, и это результат в определенной степени спада потребления, но самое главное, что мы утилизируем фабрики все больше и больше, конкретная фабрика крутится все быстрее и быстрее, и это реальный процесс улучшения оптимизации рабочих процессов, и в итоге остается мощность, которая нам не нужна. И продукция, которая поставлялась в Россию из Украины, также будет покрыта остальными фабриками, которые ближе и они нам помогут больше – в той же Сербии, Германии, ну и фабрика в Подмосковье.

Вопрос: А насколько загружено сегодня производство в Подмосковье? И планируется ли там расширение мощностей?

Ответ: Сейчас почти полностью загружено. И они также работают на экспорт. Но сегодня с объемами, которые есть – расширение не планируется. Могу сказать, что фабрика под Москвой была запущена в 2007 году, и физически она готова расширяться, но пока такого решения не принято

Вопрос: Компания Tetra Pak известна своими экологическими проектами, в том числе в Украине, где вы сотрудничаете с харьковской компанией АСС (в настоящее время "Кронекс") в плане переработки упаковки. Какова дальнейшая судьба этого сотрудничества?

Ответ: С компанией АСС ("Кронекс") мы сотрудничали больше в качестве консультанта. Отходы киевской фабрики также перерабатывались, но в целом сотрудничество нацелено на то, чтобы через разные структуры сбора потребительского мусора, который, надеюсь, также станет в Украине раздельным, они обеспечивались сырьем для переработки бумажных изделий, и, с другой стороны, полиалюминиевых изделий, которые можно перерабатывать в другие решения. Поэтому мы будем продолжать их консультировать, поддерживать, у нас есть мировая картина, и мы можем помогать и советом, и показать поставщиков оборудования. Короче, тема экологии никак не прервется. Наоборот, ее надо усиливать. Экология – это совесть потребителя.

Вопрос: Встречались ли вы уже с украинскими властями, и сообщили ли о своем решении?

Ответ: Мы во всем мире стараемся работать справедливо, в соответствии с законами и с большим респектом к местным властям. Но это решение чисто бизнесовое. Мы, естественно, их поставим в известность и не ожидаем никаких проблем, потому что сотрудничали хорошо, и, надеюсь, для нас самих и других международных предприятий создавали позитивную репутацию. Поэтому у нас никогда не было и, надеюсь, не будет проблем. Но заранее мы не сообщали, потому что это просто часть нашего подхода к оптимизации бизнеса.

Вопрос: Но для Украины это все равно потеря, и точно не позитив для инвестиционного климата…

Ответ: Наше присутствие на рынке Украины усиливается, и бизнес растет, и мы обсуждаем с партнерами не только инвестиции в упаковочный бизнес. У нас есть надежда, что мы, как компания с глобальным опытом, можем сделать для Украины гораздо больше, чем только с одного завода.

Мы знаем, что это яркий моментальный пример, но думаем, что надо смотреть с перспективой 25 лет и больше, и в этом плане нас ничто не затормозит. У нас остается офис продаж со всеми структурами маркетинга, технической поддержки, технических продаж, поставки запчастей. Работа с дизайном, поставка упаковочного материала – это около 50 человек, и мы помогаем партнерам финансировать оборудование, вкладывать деньги в маркетинг. И этого мы прекращать не собираемся с учетом перспектив Украины.

Плюс сегодня перспектива Украины на экспорт. Я пару лет проработал в Африке. Там население бурно растет, молоко любит и пьет, но его там нет, а это колоссальный рынок. Знаю, что украинские молочные предприятия уже экспортируют в Серверную Африку молоко в нашей упаковке. Поэтому, думаю, там надо усиливать, и там наш самый большой потенциал совместно с украинскими партнерами.

Вопрос: А как вы оцениваете конкуренцию в сегментах упаковки, в которых вы присутствуете, на украинском рынке?

Ответ: Скажу так - в Украине в разных сегментах наша доля сильна. Но есть куда двигаться: если взять, например, все белое молоко, то более 40% - это разливное молоко. А наших асептических ультрапастеризованных решений – менее 10%, тогда как в Испании наша доля 90%.

Вопрос: Сколько в целом Tetra Pak инвестировал в украинский завод?

Ответ: Тут нет конкретной цифры, это и невозможно - это инвестиции разноплановые и постоянные, и в технологии, и в завод – это десятки миллионов евро… Но уверен, что наши вложения в рынок, маркетинг, инвестирование в оборудование клиентов, развитие сотрудников – это точно больше, чем в завод. Это основные вложения, которые были, есть и будут. Завод – это только орудие, а то, что развиваем отрасль, – это гораздо больше, и это то, что остается с Украиной.

Для меня лично важно то, что мы продолжаем вкладывать в украинский рынок. Да, решение для нас тяжелое, но мы себя и сотрудников убеждаем, что никуда не уходим и будем развивать рынок вместе с партнерами. Это не делается одним днем.

Швеция. Украина > Агропром > interfax.com.ua, 24 июня 2016 > № 1802927 Уроша Кепица


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800664 Вячеслав Столяр, Нурлан Каженов

Открыть сыроварню можно, даже имея $10 тысяч

Сыровары рассказали, из чего делается сыр и сколько стоит «вход» в крупный молл

Сырный рынок у нас в стране не развит, он пока находится в зачаточном состоянии. Как поясняют владельцы небольшой сыроварни, 85% сыра, находящегося на полках крупных моллов, состоит из сухого молока. Это, как заверяют сыровары, дискредитирует фермеров, производящих экопродукцию. Они призывают государство обратить внимание на проблемы малого бизнеса, ликвидировать существующие препоны. Владельцы сыроварни Иссыка Вячеслав Столяр и Нурлан Каженов рассказали корреспонденту «Капитал.kz», сколько необходимо инвестиций для запуска семейной сыроварни, насколько съедобен магазинный сыр и как они намерены возродить в Казахстане новый класс предпринимателей.

- Вячеслав, как вам пришла идея открыть сыроварню? Может, у вас родители были каким-то образом сопричастны к пищевой промышленности?

Вячеслав: Мои родители не имели и не имеют никакого отношения к пищепрому: мама - учитель химии, папа – предприниматель. Идея открыть сыроварню появилась в конце августа 2015 года, в сентябре мы с моим партнером по бизнесу Нурланом запустили сыроварню. Я пришел к сыроварению по наитию, до 2015 года занимался работой, не связанной с сельским хозяйством. У меня был опыт работы в госструктурах, впоследствии я был агентом и дистрибьютором трех итальянских заводов.

- Почему вы открыли сыроварню именно в Иссыке?

Вячеслав: Все просто - мои родители в 1989 году приобрели там дачу, в 2013 году у меня появилась дочь, и мы с семьей захотели перебраться в Иссык, в тот самый дом. Я снес все постройки, которые были на участке, и построил новый дом, а также гостевой домик. Еще два года назад я не планировал заниматься сыром, у меня не было никакого специального помещения под этот проект. Парадокс заключается в том, что впоследствии гостевой домик был трансформирован в небольшой цех по сыроварению. На сегодня цех соответствует всем требованиям, он сертифицирован. Так сложилось, что для меня и моего партнера по бизнесу Нурлана город не является местом, где мы бы хотели жить. Мы в этом смысле нашли друг друга. Город – это место, где нет тех энергий, которые хотелось бы прочувствовать. Мне захотелось стабильной пасторальной жизни…

- Где вы научились варить сыр? У вас был свой гуру?

Вячеслав: Я самоучка, все познавал из интернета, статей. Сначала сыроварение было для меня хобби, я варил сыр на своей домашней кухне. Спустя время, как я сказал ранее, мы запустили производство сыра. Мы с Нурланом изначально решили позиционировать свое производство как небольшое семейное дело, которым при желании может заняться каждый. Именно поэтому, набравшись опыта, мы решили обучать всех желающих искусству сыроварения, чтобы каждая семья на селе смогла прокормить себя, стала самодостаточной ячейкой общества. Я, как и Нурлан, очень много путешествовал по Европе, и мне посчастливилось посмотреть, как устроен быт европейцев. В любом небольшом городишке Чехии, Германии есть по 3-8 семейных предприятий, которые являются основой каждого из локальных рынков. Чем больше будет таких начинаний, в каждое из которых будет вовлечено по 2-4 человека, тем устойчивее будет страна.

Нурлан: Я достаточно давно работаю в пищевой отрасли, в частности в ресторанном бизнеса. В 2000 году запустил свой собственный небольшой пивной завод. Когда в прошлом году Слава озвучил мне, что у него есть желание заниматься сыроварением, то я поддержал его. В то время я инспектировал молочные заводы и примерно знал, что из себя представляет молочный бизнес. Поэтому начать дело по сыроварению было несложно.

- Сколько вы учились мастерству сыроварения?

Вячеслав: Это заняло 2-3 месяца, но процесс обогащения знаниями для меня непрерывен.

- Какой у вас был объем инвестиций в проект?

Вячеслав: Всего около 10 тыс. долларов, это включая оборудование. Газовые горелки я приобрел в одном из магазинов техники в Алматы за 9 тыс. тенге. Я заказал для этой газовой горелки специальные ножки, чтобы на них можно было установить ванночки для варения сыра. Если приобрести аналогичное профессиональное оборудование для варки сыра, скажем, в Европе, то оно обойдется в несколько тысяч долларов. Принципиально мы покупали обычное ресторанное оборудование – это максимум 2-3 тыс. евро. Своим примером мы хотели показать, что для открытия своего дела не нужно 40-50 тыс. долларов, а достаточно и десяти.

- Это были частные инвестиции?

Вячеслав: Принципиально не привлекали внешних инвесторов.

- Кстати, сыроварня уже окупила ваши вложения?

Вячеслав: Конечно нет. Сыроварня пока как маленький годовалый ребенок, с которого пока нечего требовать.

- Какие сыры вы варите?

Вячеслав: Мы производим моцареллу, качотту и фету.

- Почему ваш выбор остановился именно на этих сырах, это связано с высоким спросом на них или спецификой технологии?

Вячеслав: Наверное, это каким-то образом связано с Италией, я был там около семи раз. Но тут есть и технологическая взаимосвязь. Небольшая сыроварня не может себе позволить варить много сортов сыра, предполагающих разные способы заквасок. Объясню, мезофильные и термофильные закваски могут конфликтовать между собой. Например, при изготовлении моцареллы, феты мы закладываем бактерию, которая относится к группе термофильного стрептококка. Также используем сычужный фермент. Если бы мы, допустим, варили чеддер, то при его изготовлении нужно было использовать мезофильную закваску. Только крупный завод может себе позволить производить сыры, которые бы включали несколько видов заквасок. Нужны были бы отдельные цеха для каждого из сыров.

- Где продаете свою продукцию?

Вячеслав: У нас есть заказы от частных лиц, мы сотрудничаем с двумя фермерскими магазинами, ресторанами. Реализуем свои сыры только в Алматы.

- Какова площадь вашей сыроварни?

Вячеслав: Около 20 квадратных метров.

- Маловато...

Вячеслав: Этого достаточно для малого бизнеса.

- Понятно, что для запуска сыроварни необходимо разрешение от санитарно-эпидемиологической службы…

Вячеслав: Верно. Здесь у нас возникли небольшие проблемы. Действующие нормы СЭС были написаны еще в советское время, когда не было маленьких локальных производств. Сейчас эти нормы надо корректировать, потому что они создают препоны для развития малого бизнеса. Например, в тех нормах было требование по удаленности цеха от жилого массива на 50 метров. К тому же цех по нормам должен иметь отдельную канализацию и отдельный водопровод — это очень дорого.

Мы с Нурланом приняли решение как-то откорректировать существующие требования СЭС, в первую очередь было принято решение обратиться в Ассоциацию предпринимателей Алматы, к его президенту Виктору Ямбаеву. Он является членом правительственной комиссии по унификации законодательства в сфере МСБ.

Поясню, нам было очень сложно получить сертификат на создание сыроварни, пришлось пройти через многие барьеры. Многие семьи потому и не открывают небольшое производство, что боятся. Их страх связан с тем, что завтра может появиться СЭС и закрыть их бизнес. Нужно понимать, что ежемесячно все сыроварни проверяются, делаются бактериологические смывы цеха, проходят мониторинг сыры. И если сыроварни соблюдают все эти требования, им не грозит закрытие.

- Готова ли Ассоциация продвигать интересы сыроваров на более высоком уровне? Вячеслав: Да, нам сказали, что необходимо подготовить концепцию наших предложений. Мы сейчас от знакомых сыроваров, рестораторов принимаем предложения по унификации законодательства.

Нурлан: В существующих нормах есть требования и по наличию лаборатории. Понятно, что лаборатория, которая бы несколько раз в день проверяла сырье на кишечную палочку, нужна при масштабном производстве сыра. Но лаборатория неприемлема для небольшой сыроварни. Мы, например, в среднем варим 100 литров молока в день — это 10 килограмм сыра. О какой лаборатории может идти речь, если ее средняя стоимость составляет порядка 25 тыс. долларов? Европа давно прошла свой путь, их законы позволяют любым сыроварням качественно работать. Можно взять европейские нормы и адаптировать их под Казахстан. У нас в республике нет каких-то обучающих программ для крестьян, с жителями колхозов не проводится никакой разъяснительной работы. Им не объясняют их прав. Повторимся, люди боятся, что они вложат свою последнюю тысячу долларов и их закроет СЭС или какой-нибудь чиновник.

Мы специально выдержали год после открытия нашей сыроварни и запустили специальные обучающие курсы по сыроварению. На наших курсах мы свободно говорим о том, что ничего не стоит бояться. Налоговая и СЭС не требуют взяток, мы никому не давали взяток. Пройдя свой путь, мы можем уверенно говорить о том, что если сыроварня содержится в чистоте, то никто не имеет права требовать с бизнеса денег. А если обнаружены бактерии, грязь, то такие сыроварни нужно закрывать.

Вячеслав: У нас уже есть три ученика, которые познают ремесло по варению сыра: женщина из России, один мужчина из Украины и один из Казахстана (из города Тараза). У ученика из Тараза достаточно крупное производство – ежедневно оно обрабатывает 3 тонны молока. Наш ученик из Казахстана производит брынзу и чечил. Все эти люди сами вышли на нас, через соцсети. Наши ученики из России и Украины никак не связаны с пищепромом, они айтишники. Мы не знаем, где они хотят открыть бизнес, в Казахстане или за его пределами, пока им нравится процесс сыроварения и сыр.

- Как вы оцениваете качество сыра в казахстанских магазинах?

Нурлан: Мы изучали рынок, и мы знаем, как делается «другой», неживой сыр. Не хотелось бы никого обидеть, но тот сыр, который продается в большинстве магазинов, на 70% — химия. Своих детей таким сыром я бы не стал кормить. Срок хранения натурального сыра без консервантов несопоставим с магазинными сроками хранения.

- Сколько хранится сыр, который вы варите?

Вячеслав: Например, моцарелла - 5 дней, кочетта — 30-60 дней.

Нурлан: Если же при производстве сыра будут использованы сухой порошок, стабилизаторы, консерванты, то моцареллу можно будет хранить даже месяц. При желании можно достичь любых сроков.

Вячеслав: Иностранная моцарелла, привезенная в Казахстан, в среднем хранится месяц. С чем это связано? Импортеры не скрывают, что их сыр произведен из восстановленного молока, иными словами, из сухого молока. Если ранее сыр на 70% состоял из «живого» и на 30% из сухого молока, то сейчас доля сухого молока в сыре доходит до 85%. Понятно, что это выгодно крупным производителям, потому что их технология отработана таким образом, что им легче работать с консервантами. В итоге мы видим на полках «пластиковый» сыр.

Нурлан: При этом те стандарты, по которым производят сыр крупные компании, не идут в противовес законодательству — все легально. Как-то разговаривал с продавцами, которые работают на Зеленом базаре, они при варке сыра не используют термофильные закваски, как мы. Для того чтобы завести молоко, они используют сок лимона или лимонную кислоту — это дешевле. Дальше брынзы никто из стоящих на Зеленом базаре не уходит, ведь этому надо учиться, а учиться не у кого. Поэтому мы решили занять эту нишу и воспитать новый класс сыроваров.

- Качество сыра напрямую зависит от молока. Есть даже коровы определенных пород, которые дают «сыропригодное молоко», отличающееся высоким содержанием кальция и белка. Но даже вкус и насыщенность молока коровы, которая выросла в Альпах, или скажем, на пастбищах Казахстана, будет отличаться… Как вы определяете то молоко, которое пригодно для сыра?

Вячеслав: Да, есть сырные коровы и несырные. Даже по жирности молоко может соответствовать требованиям, но сыр может не запускаться. Первая варка сразу покажет все дефекты молока, стоит лишь завести первые 30 литров молока для сыра.

Нурлан: Когда Слава искал поставщиков молока, он ездил по домам Иссыка. Мы сразу отсекли многие дома, потому что там коровы содержатся в очень плохих условиях.

По-прежнему существует стереотип, что иностранная продукция всегда лучше, чем местная. Это миф, который нужно разрушать. К примеру, в Италии такие же фермеры, как и у нас, такие же коровы с рогами… Там, как и в Казахстане, сыр делают люди, а не инопланетяне. Я не устаю повторять, что у нас в стране отличные горы и пастбища, где можно пасти и овец, и крупный рогатый скот. У нас можно производить отличный сыр пекорино, не хуже итальянского.

Замечу, что у нас не развита культура потребления сыра. Не у всех есть понимание, что представляет из себя натуральная моцарелла. Экомоцарелла не должна содержать много соли, быть слишком кислой или жесткой. Она не должна походить на мячик для сквоша. Вкус моцареллы должен быть нежным, нейтральным, при нажатии на сыр должно выделяться молочко. Иногда, пробуя моцареллу нашей сыроварни, люди спрашивают, почему наш сыр пахнет коровой? И я задаю встречный вопрос: а чем он должен пахнуть, он же делается из коровьего молока? Мы привыкли к пластиковым продуктам, которые не имеют запаха. Сыр должен пахнуть коровой, а куриные яйца - курицей.

- По словам одного из владельцев небольшой сыроварни в России, в 2015 году на рынке РФ был дефицит «сыропригодного молока». Рынок покрывал только 50% сыроваров таким сырьем. Хватает ли на казахстанском рынке «сыропригодного молока»?

Вячеслав: Дефицита в таком молоке в Казахстане нет.

- По какой цене вы приобретаете литр молока для сыроварения?

Вячеслав: Цена колеблется от 100 до 120 тенге за литр.

- Это дорого для вас?

Вячеслав: Летом цена на молоко составляет 60-70 тенге, зимой она поднимается до 180-190 тенге. У меня с поставщиками молока достигнута договоренность, что и летом, и зимой я буду покупать молоко по одной цене – по 120 тенге. Это выгодно всем сторонам сделки.

- А остальные ингредиенты где приобретаете?

Вячеслав: Термофильные закваски в Дании. Формочки для сыра у меня и российские, и итальянские, их можно использовать многократно.

- Можно заметить, что натуральные фермерские продукты стоят достаточно дорого...

Нурлан: Пока мы придерживаем цены на наш сыр. Например, моцарелла у нас на 120 тенге дешевле, чем в магазинах.

Вячеслав: Классическая качотта у нас стоит 4 тыс. тенге за килограмм, с добавлением куркумы, паприки — 5,5 тыс. тенге. Если везти кочетту из Италии к нам, то он будет дороже как минимум на 40%. Хотя, мне кажется, некорректно сравнивать импортную продукцию с локальной — это разные весовые категории. Фермеры, и мы в том числе, при сыроварении не добавляют никакого консерванта, я даже для связки белка не кладу в сыр хлорид кальция – это моя принципиальная позиция. К слову, хлорид кальция обычно используют, чтобы придать сыру эстетическую красоту.

У нас есть своя целевая аудитория, которая настаивает на отсутствии аналогичных компонентов, — это рестораны, частные клиенты. Они утверждают, что им не хочется есть пластиковую продукцию. У многих наших покупателей есть дети, за здоровьем которых они постоянно следят. Есть достаточно известное исследование, в нем принимали участие дети из Англии, Италии, Франции и ряда других стран. Так вот, выяснилось, что у детей, которые ели продукты из натурального молока, на 30-40% уменьшилась аллергическая реакция на продукты.

После этого исследования в Италии было установлено 1,5 тыс. вендинговых автоматов, которые продавали свежее, даже непастеризованное молоко. Так, отфильтрованное свежее молоко стоило 6 евро за литр, обычное — 1 евро. Вендинговые автоматы с молоком установили возле школ, в общественных местах.

- Какова себестоимость одного килограмма моцареллы?

Вячеслав: Чтобы сделать килограмм сыра, потребуется 10 литров молока, это обойдется в 1200 тенге. А если сюда прибавить затраты на закваску, газ, электричество, логистику, то себестоимость моцареллы дойдет до 2500-2700 тенге. Как-то смотрел одну передачу, там эксперты анализировали качество сыра и его состав. Так вот, специалисты даже не попробовали ни один из предложенных 10 видов сыров, сказав, что сделают это только после лабораторных исследований сыра. К слову, 90% сырного продукта сделано из пальмового масла, там вообще нет молока. Россия сейчас на первом месте по импорту пальмового масла из Таиланда, Индонезии. Пальмовое масло по своему составу при коагуляции схоже с молоком.

Нурлан: В магазинах можно встретить сыр по 2300 тенге за килограмм — это себестоимость натурального сыра. И это учитывая, что в данную цену уже заложена маржа производителя и магазина. К слову, магазин в среднем накручивает ценник на 25%. Даже если учесть, что крупные производители могут снизить себестоимость за счет больших оборотов, все равно напрашивается предположение, что магазинный сыр за 2300 тенге за килограмм сделан из искусственного молока.

Вячеслав: И опять же, если заметили, в последние годы у нас всплеск онкологии. Люди не понимают, что есть взаимосвязь этого тренда с тем, что мы едим. Если мы потребляем «пластиковый» сыр, то мы и становимся пластиковыми. Поймите, сначала люди начинают экономить на питании, а потом тратят бешеные деньги на лечение. Посмотрите, как помолодела онкология, теперь ею болеют 20-30-летние, раньше возрастной ценз был выше: 50-60 лет.

Нурлан: Никто нам не делает прививку из вредных продуктов. Я, например, антифастфудчик, я против тушенки, лапши быстрого приготовления.

- Как же, например, ориентироваться потребителям?

Вячеслав: Парадокс заключается в том, что техрегламенты устроены таким образом, что производители на упаковке могут писать только то, что они считают нужным. То есть дискредитирующая продукт информация ими не указывается: какова доля пальмового масла в сырном продукте, какова доля других добавок. Если даже мы будем под лупой рассматривать упаковку, мы не увидим все эти нюансы.

Нурлан: Мало кто знает, что такое, например, «Е 520». Очень узкий круг людей имеет представление, что такое глюконат натрия, и на упаковках никто из производителей не пишет: «глюконат натрия». Зачем, когда есть различные вариации «Е»? С юридической стороны предприниматель себя уже обезопасил, выразив состав продукта через короткие обозначения.

- Давайте поговорим о сыре с плесенью - рокфоре. Как распознать полезную плесень от вредной?

Нурлан: Это можно сделать только лабораторным путем.

- По оценкам некоторых экспертов, в 2015 году казахстанец в среднем потреблял около 2,5 кг сыра в год…

Вячеслав: Это ничтожно мало. Скорее всего, это связано с тем, что культура потребления сыра у нас не развита. Мы едим много мяса и хлеба. Сыр менее востребован, потому что мы не знаем, как его грамотнее потреблять. Ведь сыр можно добавлять не только в салаты или бутерброды.

Нурлан: Например, моцареллу можно есть с джемом или вареньем как десерт.

- Ценится ли наш курт?

Нурлан: Этот продукт нужно популяризировать, он продается по 1500-1800 тенге за килограмм. Многие считают, что это дороговато, но это не так. Ведь при его производстве также использовано молоко, ручной труд, он не может стоить еще дешевле. Многие этот продукт не ценят, хотя в каждой области он имеет свои вкусовые особенности.

Кстати, в Астане есть ресторан, в котором работает повар из Швейцарии. Он, как и все профессиональные повара, готовит блюда преимущественно из локальных продуктов. Например, он делает пасту с кониной и посыпает ее куртом. Это и вкусно и недорого – местные продукты более свежие, чем импортные. У многих казахстанских рестораторов пока другая поварская культура - они по-прежнему смотрят в сторону импортных продуктов.

- Часто производители говорят, что порой им трудно попасть на полки моллов, дисконт-центров. Крупные торговые сети не хотят брать неизвестные или малоизвестные бренды, к тому же они требуют за место на полке «входной взнос». Есть ли у небольших сыроварен потребность в том, чтобы попасть в моллы?

Нурлан: Ранее я работал в дистрибуционных компаниях и знаю ситуацию изнутри. Цена за место на полке в крупном супермаркете высока – это даже не одна тысяча долларов. Чтобы разместить товар на уровне глаз, понадобится как минимум 5 тыс. долларов, эту сумму нужно оплачивать ежемесячно. Ни один фермер не сможет себе этого позволить. Было бы замечательно, если бы государство обязало моллы иметь полки, специально отведенные для продукции фермеров, выделяло бы субсидии на эти цели.

Вячеслав: Принципиально должны быть полки не только для продукции made in Kazakhstan, а полки для товаров МСБ.

- Сколько на рынке игроков, которые составляют вам конкуренцию?

Нурлан: В Алматы моцареллу производят три фермерских хозяйства, включая нас. Качотту - только мы. Есть также ИП, которые делают хорошие турецкие сыры. Чтобы понять расстановку сил на всем сырном рынке, нужно заказывать исследование, мы этого не делали. Можно сказать одно - огромную конкуренцию по сыру создает Киргизия.

- Планируете ли расширяться?

Вячеслав: Мы принципиально не хотим наращивать свои мощности, хотим показать, что небольшие производители, как мы, также могут существовать и зарабатывать.

Нурлан: Мы как-то обсуждали со Славой вопрос – а нужен ли нам инвестор? К нам поступало предложение расширить цех с 20 до 50 квадратных метра, нарастить штат, оборудование, но мы поняли, что нам это не нужно. Мы на своем примере хотим показать, что у малого бизнеса есть право на жизнь.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800664 Вячеслав Столяр, Нурлан Каженов


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800616 Эсат Акйылдыз

Как управлять кухней и почему для местных торжеств бешбармак важнее торта

Шеф-повар отеля The Ritz-Carlton, Almaty рассказал об этом в интервью «Капитал.kz»

Мы сидим на 30 этаже отеля The Ritz-Carlton, Almaty в ожидании шеф-повара отеля. К нам за столик подсаживается жизнерадостный мужчина в белоснежной форме с наглухо застегнутыми золотыми пуговицами и с акцентом сообщает: «Привет, я Эсат». Расположившись в кресле, он начинает рассказывать о том, как стал поваром, как ушел из военного училища и поступил в кулинарный. Потом были годы путешествий из одной страны в другую, адаптация к новой кухне и местным продуктам. Чуть позже мы проходим на кухню – сердце ресторана, откуда доносятся запахи трав, специй и, конечно, мяса. Молодые помощники снуют туда-сюда, пытаясь ненароком не задеть фотографа, который в этот момент снимает рабочий процесс. В таком режиме и проходит наша беседа. В интервью деловому изданию «Капитал.kz» шеф-повар отеля The Ritz-Carlton, Almaty Эсат Акйылдыз рассказал о том, как управлять кухней, почему для местных торжеств бешбармак важнее торта и какова истинная ценность звезд Мишлена.

- Расскажите, с чего начинался ваш профессиональный путь повара. Для того чтобы стать поваром, нужно долго обучаться или это вопрос таланта?

- Прежде всего, вы должны любить то, что делаете. Моя любовь к кухне началась в детстве. Когда мы с сестрой были маленькими, то часто заменяли друг друга на кухне: один день я мог играть на улице, а она готовила обед с мамой; в другой день я готовил и помогал на кухне, а она играла во дворе нашего дома. Когда я вырос, то решил пойти в армейское училище, но после того, как поступил и проучился там около года, ушел, так как понял, что это не мое. Я бросил учебу и поступил в кулинарную школу. Уже в 15 лет я начал работу в небольших ресторанах. Думаю, чтобы стать хорошим поваром, нужно много путешествовать, нарабатывать опыт и изучать разные кухни мира. Каждое место учит тебя готовить по-новому: ты приспосабливаешься к традициям и местным продуктам.

- Повара, как правило, часто переезжают и меняют место работы. Скажите, легко ли адаптироваться к новой кухне и как оправдать ожидания гостей?

- Как правило, повара не задерживаются долго на одном месте, и тут дело не в том, что что-то идет не так. Просто когда шеф работает в одном ресторане или в одном отеле в течение пяти лет, то можно сказать, что он достигает своего потолка. Такие повара перестают расти, перестают пробовать что-то новое. Я сам люблю знакомиться с новыми местами и новыми традициями. Например, на Западе на свадьбе все внимание уделяется торту. Это как главное блюдо, которое выносят последним и вокруг него собираются все гости. Торт в западных странах – это показатель хорошей кухни и хорошего повара. В Казахстане на свадьбе важен бешбармак. Я, конечно, сейчас говорю о казахских свадьбах в национальном стиле. Бывает и такое, что я сам вместе с заказчиком езжу в магазин или даже на конную ферму за подходящим мясом для бешбармака – настолько он важен для гостей.

- Насколько мне известно, это не первый ваш опыт работы именно в ресторане отеля и не первый раз, когда вы работаете в Казахстане. Можно ли говорить о переменах на рынке в плане продукции или поставщиков?

- Для меня важно работать именно с местными поставщиками, так как это гарантия свежести продуктов. В Алматы я стараюсь использовать местные помидоры, которые только что росли в саду у фермера, а теперь я могу их использовать у себя на кухне. Конечно, я мог бы заказать помидоры из Италии, но они будут недельной или двухнедельной давности, пока их доставят к нам. Около 20% от того, что мы заказываем – это иностранная продукция. Так как Казахстан географически далеко находится от моря или океана, то основная часть поставок из-за рубежа – это морепродукты. Главными поставщиками для нас пока остаются Франция и Италия, но Казахстан стремительно развивается в этом направлении. Например, когда я в 2010 году впервые приехал в Казахстан, то мне было тяжело найти морскую соль и ее приходилось заказывать. Сейчас ситуация изменилась и на рынке уже есть магазины, где можно купить даже свежего лобстера.

- А кто контролирует все закупки? Неужели вы сами договариваетесь с поставщиками?

- Конечно, я не могу контролировать все процессы, включая и этот. В первую очередь из-за их объемов. У нас есть отдел закупок, который отвечает за работу с поставщиками и провизию для ресторана в отеле. Они все время мониторят рынок, разговаривают с поставщиками и договариваются о ценах на продукты. Со своей стороны, я тоже отчасти контролирую этот процесс. Бывает, что я езжу на встречи с поставщиками и смотрю, что они могут предложить. Но в моем случае я могу положиться на отдел закупок, так как они знают, что делают.

- То есть вы можете всецело отдаться приготовлению блюд?

- Нет. На первый взгляд может показаться, что шеф только и делает, что готовит блюда. На самом деле он должен быть и хорошим управленцем. Сейчас у нас на кухне работает 70 поваров, и шеф ответственен за административные процессы команды: расписание, отпуска, выходные. Так как у тебя в подчинении столько человек, ты должен быть очень собран. Шеф-повар, я сейчас говорю именно про отель, должен понимать, что помимо умения правильно резать морковь, ты еще должен уметь ладить с людьми и умело переключаться, например, между кухней ресторана и кухней банкетов. Когда ты работаешь в банкетном зале, то тебе нужно проконтролировать все процессы, начиная от заготовки и заканчивая главным блюдом и его единовременной подачей на сотни гостей.

- Кто в ресторане отвечает за персонал? Вы сами отбираете себе помощников на кухне или это обязанность HR-департамента отеля?

- В отношении именно этого ресторана могу сказать, что персонал уже был. Мы просто стали работать вместе. Конечно, как и в любом коллективе, у нас есть текучка. Часть сотрудников уходит, если, например, им предлагают другую работу. Мне в этом случае приходится искать новых работников, просматривать резюме, мониторить рынок. У нас есть HR-отдел, который является первой ступенью при устройстве на работу в отель. Мы проводим онлайн-оценку персонала и уже потом решаем, кто будет работать в команде. Когда вы работаете на кухне, гораздо важнее личные качества самого сотрудника. Над навыками работы мы можем поработать прямо на кухне, а вот человека изменить уже нельзя. На кухне важно быть командным игроком, помогать друг другу. Блюдо, которое мы готовим – это результат командной работы, а не одного человека.

- Есть ли разница в работе между шеф-поваром в отеле и шеф-поваром в отдельном ресторане?

- Быть шеф-поваром в отеле и быть шеф-поваром в независимом кафе или ресторане – это совсем разные вещи. В ресторане ты готовишь массово, для всех. В ресторанах поварам предоставляется больше возможностей для творчества и кулинарных экспериментов. В отеле же к тебе предъявляют более высокие требования и обязательства – ты ведь являешься частью отеля и должен соответствовать заданному уровню. Тебе часто приходится готовить для высокопоставленных лиц, президентов компаний или звезд шоу-бизнеса, поэтому нужно быть очень осторожным. К таким местам у клиентов высокие ожидания, которым ты должен соответствовать.

- Кажется, что в мире поваров все, о чем мечтает повар в карьерном плане, – это получить звезду Мишлена. По крайней мере, это нам показывают в фильмах. Как обстоят дела в реальной жизни? Важно ли повару получить заветную звезду?

- Нельзя оценивать рестораны только по звездам Мишлена. В мире много ресторанов и заведений, у которых нет этой награды, но это не умаляет их уровня и качества. Да, я бы не отказался от того, чтобы примкнуть к рядам поваров с мишленовскими звездами, но это не является самоцелью. Ведь главное оставаться увлеченным своим делом, преданным ему, работать над улучшением качества и вкуса твоих блюд, и тогда награда станет логичным результатом этих трудов.

- Большинство обладателей мишленовоских звезд – это французы. Скажите, какова вероятность того, что местные повара тоже станут обладателями этой награды?

- У местных поваров есть все шансы со временем получить звезду. Я не могу точно сказать, сколько времени нужно, чтобы казахстанский рынок вышел на должный уровень, но развивается он достаточно быстро. Повара, в принципе, люди творческие, особенно мишленовские, которые всецело поглощены своим делом. Те, у кого уже есть звезда Мишлена, не думают о том, что в этом году им нужно получить еще одну звезду.

- Насколько мне известно, вы стали практиковать так называемые chef’s table, то есть когда шеф-повар сам составляет меню из нескольких блюд плюс напитки. Как гости отнеслись к такому нововведению, ведь мы все привыкли выбирать…

- Отличие chef’s table от стандартного меню в том, что оно располагается максимум на двух страницах. Это такой выбор шеф-повара, когда уже все продумано за тебя. Во Франции, в кулинарной Мекке мира, в ресторане ты не найдешь меню на 25 страниц. Там тебе подают меню на одной страничке, где есть максимум два варианта ужина, при этом туда входит и салат, и основное блюдо, и, как правило, десерт. Такое меню фиксировано и ты не можешь выбрать ничего другого, так как за тебя уже все заранее продумал шеф-повар. Это как раз то, что практикуют повара со звездой Мишлена. Такие повара никогда не будут тебе угождать, потому что гости сами приходят к ним. Гости идут на их еду, идут за опытом и новыми вкусовыми ощущениями.

Мы решили сделать совместный проект с французским домом шампанских вин Veuve Clicquot («Вдова Клико», – прим. ред.). Именно под шампанское Veuve Clicquot Brut Yellow Label было разработано концептуальное меню chef’s table. Признаюсь, реакция была неоднозначной, так как местный рынок все еще придерживается привычек, когда к красному мясу подают красное вино и, соответственно, к рыбе или курице – белое. На Западе многие уже давно отошли от этого правила. Мы предложили не совсем стандартный вариант, когда к предлагаемым блюдам подается шампанское. Так как в Казахстане очень любят мясо, мы решили показать его немного под другим углом. Это наш летний проект, так что в этом случае нужно время, чтобы гости привыкли к новому формату.

- Есть какие-то блюда, неподвластные приобретенным профессиональным навыкам, умению? Когда остается только признаться: «Ну все, этого я не могу!»

- Для меня нет ничего невозможного (смеется). Я могу приготовить любое блюдо. Но мы должны помнить об аутентичности кухни. Например, если мы возьмем даже такое простое блюдо, как борщ, то мой борщ будет все же отличаться от тех, что привыкли есть в Украине или России. Ингредиенты и рецептура кухонь разных стран отличаются друг от друга, поэтому работа в отелях – это отличный шанс набираться опыта, узнавать новые техники и сочетания вкусов и применять их на практике.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 23 июня 2016 > № 1800616 Эсат Акйылдыз


Россия > Агропром > agronews.ru, 23 июня 2016 > № 1799516 Николай Власов

Николай Власов: среди производителей молока есть откровенные жулики.

Заместитель руководителя Россельхознадзора Николай Власов в интервью ТАСС рассказал о ситуации с фальсификатом в молочной отрасли России и том, что недобросовестные производители встречаются даже среди крупных игроков

— Россельхознадзор опубликовал релиз о случаях и способах фальсификации молочной продукции. Помимо растительных жиров, производители используют мел, крахмал, соду… Ведомство не хочет озвучить конкретных производителей, которые «балуются» такими вещами?

— К озвученному списку того, что используют недобросовестные производители, можете добавить еще борную кислоту, ацетилсалициловую кислоту (аспирин) – ее добавляют для обработки кислого молока. Все это имеет место при производстве молочной продукции. Но самое основное – это растительные жиры, конечно.

Называть производителей, фальсифицирующих свою продукцию мы пока не готовы. Не готовы потому, что Россельхознадзор делает эту работу по поручению правительства. Нормальной нормативной базы, чтобы проводить эту работу, у нас пока нет. Например, нет статей в КОАП, по которым наши инспекторы могли бы применять штрафные санкции за обман потребителей. Этим наша ситуация отличается от ситуации Роспотребнадзора, который этим занимается очень долгое время и имеет соответствующую нормативную базу.

В такой ситуации, если мы будем озвучивать списки молокопереработчиков, которые производят фальсификацию своей продукции, а их очень много, мы втянемся в бесконечные количество судебных разбирательств. У нас их поддерживать ресурсов нет.

— Вы сказали, что проверки производителей по выявлению фальсификата проводятся по поручению правительства – как давно оно было озвучено? Какие меры планируется предпринять к нарушителям?

— Да, мы действуем в рамках поручения правительства, конкретно – вице-премьера Аркадия Дворковича. Поручение по этому поводу было дано в сентябре 2015 года. О результатах этой нашей работы мы регулярно докладываем, о выявленных случаев фальсификации сообщаем в Роспотребнадзор для принятия мер.

— Можно ли говорить, что добавлением мела, соды и прочего грешат прежде всего мелкие производители?

— Нет. Нет абсолютно. Есть мелкие производители, которые выпускают очень высокачественную продукцию, и есть откровенные жулики. При этом крупные производители тоже производят фальсификацию. Это происходит и на предприятиях крупных холдингов.

Причем вся фальсификация идет в молокопеработке, особенно при производстве молокопродукции с высоким содержанием жиров. Мы никогда не находили фальсификации сырого молока.

Могу подсказать еще одну интересную тему. В некоторых крупных компаниях мы столкнулись с новым явлением. Полагаем, что там имеет место низовая коррупция, выражающаяся в том, что происходит фальсификация молокопродуктов без ведома высшего руководства этих компаний.

У нас многократно были случаи, когда по распоряжению топ-менеджмента сам холдинг сдает нам продукцию на контроль фальсификации. И мы обнаруживаем в ней фальсификацию. Понимаете, если директор не сумасшедший — он фальсифицированную продукцию в лабораторию к нам никогда не сдаст. А они сдают. Это говорит о том, что они не в курсе происходящего – не в курсе того, что выпускают фальсификат.

Отсюда вывод – либо это коррупция среди «нижних чинов» компании (например, некто утащил сливки – притащил растительного жира), либо это «подарок» партнера по бизнесу — использование в производстве фальсифицированного компонента или полупродукта, изготовленного иной компанией.

— О фальсификациях в молочной отрасли говорят уже давно. Ситуация улучшается или, наоборот, становится более тревожной?

— Ситуация становится более острой. Причина совершенно очевидная, элементарная, можно сказать. В основе ее экономическая целесообразность. На рынке идет недобросовестная конкуренция. Честный производитель вынужден конкурировать с нечестным. Честный проигрывает, потому что фальсифицированная продукция дешевле. Кто-то и хотел бы производить нефальсифицированную продукцию, но, из-за угрозы проиграть в конкурентной борьбе, вынужден делать то, чего делать сам бы не стал.

Вследствие этого доля фальсификата на рынке растет. Пока мы не сделаем систему адекватную, останавливающую, систему контрольных и надзорных мер и не научимся адекватно извещать потребителя о том, кто есть кто, этот процесс будет продолжаться.

— Весной Россельхознадзор сообщал о создании перечня честных производителей молочной продукции. Перечень растет? Есть хотя бы здесь положительные моменты?

— Наш «список честных» — одно из таких мероприятий по адекватному информированию потребителей. Надо сделать так, чтобы производить фальсификат было страшно и экономически не выгодно.

Пока перечень растет. И пока ни одна из компаний, которые ранее были внесены в список, в ходе дальнейших надзорных действий его не покинули — то есть они и после внесения в «Список честных» не расслабились и на фальсификации продукции при повторных проверках не попались.

Список живет в режиме реального времени, туда добавляются производители, по итогам проверок которых Россельхознадзор не выявляет нарушений.

Россия > Агропром > agronews.ru, 23 июня 2016 > № 1799516 Николай Власов


Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 июня 2016 > № 1807735 Александр Раппопорт

Александр Раппопорт: «Я стараюсь украсть все идеи»

А посетитель, по словам ресторатора, — это самый главный капитал. Александр Раппопорт на Петербургском форуме поделился с Business FM всеми секретами ресторанного бизнеса

Как совмещать адвокатскую деятельность с ресторанным бизнесом? Об этом на Петербургском международном экономическом форуме юрист и ресторатор Александр Раппопорт рассказал гендиректору «Румедиа» Михаилу Бергеру.

У нас в гостях известный ресторатор Александр Раппопорт. Адвокат Раппопорт тоже вполне успешный. Не завидует ли юрист Раппопорт ресторатору Раппопорту? Есть ли такой внутренний конфликт интересов?

Александр Раппопорт: Адвокат Раппопорт с ресторатором, мне кажется, уживается в достаточной степени спокойно. Относительно зависти — это, конечно, вопрос, над которым надо задуматься. Может быть, на неком уровне происходит нечто, на метафизическом, но вряд ли я это ощущаю. Я думаю, что они живут друг с другом в достаточной степени комфортно.

Если себя представить на вашем месте, я бы, конечно, позавидовал ресторатору, к которому стоят очереди. Все-таки в бюро у вас нет очередей.

Александр Раппопорт: Просто немножко другой критерий. Это просто разные бизнесы. Они прямообратные. Бизнес ресторана публичный, он требует публичности. Вся его формула требует определенной степени узнаваемости. Бизнес адвокатский, тем более тот, которым занимаемся мы, а мы занимаемся корпоративным правом, сделками, наоборот, требует достаточно серьезного молчания вокруг. Мы никогда не давали никаких комментариев. Мы никогда публично не говорим о своем адвокатском бизнесе. Сказать откровенно, аплодисменты всегда приятны, и, наверное, нет человека, которого бы это не волновало, но я не могу сказать, что это меня сильно возбуждает, иногда даже наоборот. Очень многие меня называют человеком общительным, тем не менее, как это ни парадоксально, я иногда все-таки публичности стараюсь сторониться. Поэтому в адвокатуре, которая требует и предполагает некой тишины, конфиденциальности и так далее, мне там было в достаточной степени комфортно.

Не сложно как бы жить на два дома, на две семьи? Вопрос времени, управления своими собственными ресурсами.

Александр Раппопорт: Жить на две семьи, по моему глубокому убеждению, наверное, одна из самых страшных участей, которая может выпасть на долю человека, потому что это требует некоего разрыва. Так как это абсолютно в дружбе друг c другом, то семья одна, а внутри семьи это же вопрос общественного договора, если вы можете договориться. Если один Раппопорт с другим договаривается, а я надеюсь, что это так, то все остальное происходит в достаточной степени спокойно.

В вашей ресторанной части лично меня некоторые вещи раздражают.

Александр Раппопорт: Отлично.

Первое — к вам трудно попасть. Это звучит как комплимент, но меня правда раздражает, когда приходиться назначать ланч на 17:00 — ни то ни се, потому что остальное время занято.

Александр Раппопорт: Я вас очень хорошо понимаю. Я вообще стараюсь у себя в ресторанах не делать то, что меня раздражает в других. И если меня раздражает какая-то вещь в одном ресторане, я постараюсь этого никогда не делать у себя. Конечно, когда ты звонишь в ресторан, а тебе говорят, что все занято, ты чувствуешь в определенной степени ущербность, невнимание, незаботу, раздражение. Но это, как ни странно — я, может, не очень приятную вещь скажу для аудитории — это вопрос привычки. Когда мы звоним на Западе в ресторан, в 90% ресторанов Нью-Йорка или Лондона невозможно заказать в тот же вечер. Мы к этому привыкли, и в этом нет ничего страшного. Это работает нормально. В Москве это действительно вызывает определенное раздражение. Нравится ли мне это как потребителю? Нет, не нравится. С точки зрения бизнеса есть вещи, которые мы можем сделать, а есть которые не можем. Меня иногда упрекают, и это действительно упрек, который у меня вызывает достаточно серьезный гнев, когда мне говорят, что это такой пиар.

Есть такая версия, что это специально.

Александр Раппопорт: Да, я это слышал. Во-первых, я иногда тоже попадаю в чужие рестораны, в которые трудно попасть, вижу полупустой стол, и у меня начинает просто все закипать. С другой стороны, для меня это является сильнейшей пощечиной, потому что, конечно же, посетитель — это самый главный капитал, который у нас есть. Если мы потеряем их лояльность, то никакого бизнеса не будет.

У посетителя возникает ощущение, что его дурят.

Александр Раппопорт: Конечно. Вы журналисты, вы можете провести журналистское расследование. Любую хостес хоть раз в жизни кто-нибудь просил попридержать стол, не отдавать, создавать искусственный дефицит, не сажать людей. Вот тогда действительно я мог бы стоять на эшафоте и самостоятельно рубить себе голову. Говорить сейчас, что мы никогда этого не делаем, смешно. Лично я думаю, что этот способ в маркетинге, если бы он был, был бы самым идиотским и катастрофическим, потому что если вы приучаете людей, что попасть нельзя, при этом у вас пустой ресторан, от вас просто все отвернутся. Но здесь есть одно «но» — могут быть злоупотребления. Когда ресторан популярный, иногда хостес могут придерживать стол, чтобы получить за это деньги. Мы с этим активно боремся. Есть рестораны, которые считают, что это нормально, и закрывают на это глаза. Мы увольняем людей, мы жестко с этим боремся. Многие внутри нашей системы считают, что я к этому слишком жестко отношусь, поэтому я слышу этот упрек в свой адрес, за моей спиной в ресторанах посмеиваются, потому что я сношу головы, а меня упрекают, что я это делаю искусственно.

Еще одна вещь, которая раздражает не только меня, — узкий набор карт, которые принимают рестораны Раппопорта. Экзотическая карта «Мир», American Express, которой в России почти нет, а дальше только наличные. Это мы можем обсуждать?

Александр Раппопорт: Мы можем говорить о чем угодно, но это вопрос, вырванный из контекста. Надо начать сначала. Я считаю, что главное в ресторане — это концепция и ее точность. В концепции очень много составляющих: настроение, еда, кулинария, как выглядит меню, какой свет, какая звучит музыка, во что одеты официанты. Ресторан «Доктор Живаго», о котором мы, очевидно, говорим, это ресторан российских национальных продуктов. Мы относимся к этому достаточно серьезно, потому что это часть концепции. У нас российские продукты, российская музыка, российские художники на стенах, русские дизайнеры, которые шьют наши платья, русский антиквариат. Это часть концепции, которая работает. Когда появился первый российский финансовый продукт, конечно, мы это восприняли как удачу, потому что у нас замыкается концепция. Когда вы говорите, что мы принимаем American Express, это неточность. В «Китайской грамоте» мы принимаем China Pay на базе American Express, это была небольшая ирония, и, кстати, к этому все отнеслись иронично. У нас есть перуанский ресторан, и если бы были перуанские карты, мы бы, конечно же, их принимали тоже. Что касается карты «Мир», это российский продукт, мы считали ее частью концепции, как минимум ее поддержать, и сделали, нам кажется, достаточно изящную вещь — объявили о том, что принимаем карту «Мир», и сказали, что проводим некий эксперимент и посмотрим, как это работает. Возник вокруг колоссальный резонанс. Мы считаем, что выполнили свою задачу. Все считали, что мы их агенты, что это заговор. Я вам скажу откровенно, я с ними встретился первый раз сегодня, то есть спустя неделю.

Здесь, на форуме?

Александр Раппопорт: Здесь, на форуме, вообще первый раз увидел их в лицо. Они сами не ожидали, конечно, такого резонанса. Они откровенно мне сказали, что у них нет никакой задачи, это общая платформа, которая работает, чтобы не принимали Visa и MasterCard, но про карту «Мир» не знали, наверное, процентов 70 или 80 людей, с которыми мы говорили. За один день мы, по-моему, покрыли узнаваемость почти на 100%, поэтому спокойно сегодня принимаем «Мир» и считаем, что это хороший и важный продукт. И мне он нравится как продукт. Когда я внимательно посмотрел, что они предлагают, не говоря о том, что это же бизнес. Карта «Мир» предлагает значительно более выгодные финансовый условия, чем любые другие карты.

Ну вот, началась настоящая реклама.

Александр Раппопорт: Вопрос же, почему мы это используем. Вы очень часто, наверное, оказываетесь в Америке, где вам говорят, что принимают только American Express. А в Европе часто говорят, что не принимают American Express, кстати, потому что она самая дорогая. Это нормально. Это к вопросу о резервации, когда вы не можете попасть в ресторан. Вещи, которые воспринимаются привыкшими к ним людьми нормально, у нас воспринимаются значительно более напряженно, агрессивно. Мы попробовали, это вызвало большой резонанс. Мы сегодня принимаем все карточки мира: American Express, Visa, MasterCard, поэтому я не думаю, что с этим есть хоть какие-то проблемы.

Мы сейчас говорим о ресторане как о бизнесе, хотя вы все время называете это своим хобби.

Александр Раппопорт: Я, конечно, говорю о ментальности, о подходе. Все-таки хобби от бизнеса отличается тем, что бизнес — это как минимум жизнеустанавливающий фактор.

Это базовый жизненный интерес.

Александр Раппопорт: Если завтра не станет моей основной работы, мне трудно будет без этого существовать.

Без хобби можно потерпеть, да.

Александр Раппопорт: Когда-то, когда мне было девять или десять лет, у меня украли мою коллекцию марок. Мне казалось, что жизнь останавливается. Если бы сегодня мне пришлось жить без ресторанов, наверное, это было бы сложно. Но между хобби и профессией именно то отличие, что без этого можно жить и существовать как минимум с точки зрения жизнеобеспечения, а без этого достаточно сложно. Я готовлю много лет, последние лет 30, я принимал дома 60-100 человек и все готовил сам. Закончил 10-12 кулинарных школ, я уже точно не помню. Сегодня это с точки зрения организационной бизнес, с точки зрения ментальной и отношения к этому психологического — это по-прежнему хобби.

Вы больше кулинар-повар или ресторанный организатор? Вы в каком-то интервью сказали, что администрирование персонала вам не очень интересно. Хотя я должен отметить, персонал у вас очень высокого качества.

Александр Раппопорт: Я скажу откровенно, это не вопрос интереса. Я считаю, что каждый должен заниматься тем, где его область экспертизы. У меня есть некая иллюзия, что я понимаю что-то в кулинарии, понимаю, что я еще много чего не понимаю, иногда понимаю, что хотят люди, что им будет вкусно, что им не будет вкусно. Моя основная задача — продумать концепцию, как я отношусь к концепции, что я туда включаю. Когда ресторан открывается, я погружен туда на 100%, я им занимаюсь 24 часа от полной разработки меню, причем неважно, для китайского повара я писал меню или для французского. Другое дело, что я никогда не учу повара готовить. Но для меня нужно вместо того, чтобы объяснять, что я хочу. Мне легче его написать и показать. Иногда оно имплементируется на 100%, иногда на 60-70%, это зависит от того, как дальше уже состоится разговор. Чтобы управлять рестораном, должны работать профессионалы. Я могу поставить задачи, как я хочу, чтобы персонал общался, как я хочу увидеть его отношение, но я не могу оперировать рестораном каждый день — не способен физиологически, физически, это не моя профессия. Для этого, как мне кажется, у меня есть очень хорошая команда, которая это делает day-to-day, а моя задача — делать точечные настройки и ставить задачи, что я хочу в результате увидеть.

А это в каждом случае отдельная группа людей, или у вас есть какая-то общая надстройка?

Александр Раппопорт: У меня есть формально некая управляющая компания, очень ограниченный круг людей, которые следят и контролируют все рестораны. Я не хочу это превращать, как существует у некоторых холдингов, в массивную надстройку и действительно серьезный бюрократические аппарат, но есть какие-то общие службы, которые работают на все рестораны. Тот же пиар у нас общий, управление, у нас общий управляющий директор, который контролирует изначально все рестораны, как раз отвечает за операционное управление. Но чтобы каждый ресторан работал, должна быть очень серьезная, абсолютно самостоятельная, независимая бизнес-единица. И в каждом ресторане есть свой директор или управляющий, есть своя команда, которая очень много операционных решений на месте принимает самостоятельно. Есть определенные вещи, которые мы спускаем, есть вещи, которые мы хотим видеть, которые мне важны. Например, почти ни один директор не сможет поменять меню без согласования со мной, одежду официантов или даже музыку, потому что эти вещи я считаю важными. Это нюансы, которые на самом деле вы никогда не видите и не обратите внимание, но это ровно то, что создает настроение, что создает то, ради чего мы делаем рестораны в конечном итоге. Еда — это то, что есть в видимости, сервис — это то, что видно, и есть очень многие вещи, которые вы не видите.

У вас нет общего бренда, как «Ресторанный синдикат»?

Александр Раппопорт: У меня есть бренд «Ресторан Раппопорта», нам говорят, очень похожи две буквы на «Роллс-Ройс». У нас есть общий бренд, мы его не можем сказать, что очень активно с точки зрения маркетинга продвигаем, просто не видим в этом необходимости. Но если вы видите карточку, а на ней написано «Ресторан Раппопорта», он существует.

На самом деле это часто звучит. А что такое «Ресторан Раппопорта»? Можно же как-то сформулировать в формате тоста?

Александр Раппопорт: В форме тоста я не уверен, но если попытаться коротко дать некие тезисы, рестораны Раппопорта — это в первую очередь рестораны, которые очень серьезное внимание уделяют концепции. У каждого ресторана должна быть своя четкая, жесткая концепция. Более того, у той же Ginza есть рестораны настроения, которые мне очень нравятся, о которых вы не сможете одной фразой сказать, какая там кухня. Я не умею это делать, поэтому я стараюсь делать то, что я умею. У меня такой критерий концепции: когда вы выходите из ресторана, у вас есть одна фраза, чтобы сказать, что вы ели. Если вы зайдете в мясной ресторан, это слово «мясо», если вы в перуанском ресторане — перуанская еда, испанском — испанская, китайском — китайская. Это легко. Объяснить, что вы находитесь в ресторане, в котором некая клубная обстановка, атмосфера, достаточно сложно. Это основа — одно слово для определения концепции, в которой находитесь, а дальше уже все детали. Мы придаем внимание музыке, мне говорят, что она узнаваемая. Мы придаем очень большое внимание дизайну. Мне говорят, что он похож, а я пребываю в некой иллюзии, что он везде разный. Оказывается, что нет. Это то, что, как мне кажется, отличает каждый ресторан от другого. Но есть ли что-то общее? Может быть, только внимание к деталям.

Скажите, если можно об этом говорить, вы — компания непубличная, не обязаны раскрывать структуру и так далее, у вас партнеры везде, я так понимаю, да?

Александр Раппопорт: Я бы не произнес этого просто во множественном числе. У нас есть партнер внутри нашей компании, который все время существует, поэтому не ищем нигде финансирования, финансируем все сами. И при этом, когда мы приходим в какой-то отдельный проект, если он уже исторически связан, или, бывает, что нас приглашают партнеры, тогда у нас возникает какое-то стороннее, третье лицо. В отдельных ресторанах у нас возникают исторические партнеры.

Это, наверно, в тех случаях, о которых говорят следующее. Некоторые ваши коллеги с уважением, иногда, может быть, с оттенком зависти говорят: ну, конечно, к Раппопорту владельцы помещений идут в долю, поэтому у него другие условия аренды. Ему легче жить, чем нам, простым арендаторам.

Александр Раппопорт: Вы знаете, это точно вопрос бизнесу и немножко чувствительный. Я вам так скажу, у меня есть один ресторан из 12, который у меня в качестве партнера выступает владелец помещения.

Да, это интересно. Кстати, об аренде и точках. Вот у меня, как у потребителя, есть такое ощущение, что в Москве существуют проклятые места. Вот какой ресторан ни открой, он все время прогорает. И одним вы занимались, вот «Цукер». Знаете?

Александр Раппопорт: Конечно, знаю, это ресторан, которым я занимался.

Да, это место, сколько там перебывало ресторанов. Вот в трех шагах живут нормально, а вот на этом углу что-то происходит. Есть какая-то мистика места?

Александр Раппопорт: Вы знаете, ресторанный бизнес — это бизнес, который развивается по правилам бизнеса, с очень четкими моделями, но это бизнес, в котором существует, назовите как угодно, шестой элемент, пятое чувство. Потому что очень часто, находясь в ресторане даже за день до открытия, мне тяжело определить, что с ним будет завтра. Но по поводу места того, которое вы сказали, не хочу произносить это слово вслух, вы знаете, у меня здесь возникает определенный кураж. Потому что, например, когда мы открывали «Доктор Живаго», нам говорили: не трогайте это место, все рестораны на протяжении 20 лет там прогорали, не трогайте. Мы открыли, пока получается. Мы открыли ресторан на месте «Воронежа», где 7 лет был до нас ресторан, у которого не очень хорошо шли дела. Нам говорили, что это место... нельзя его открывать, оно неправильное, не те потоки людей. Говорили люди очень серьезные. Мы открыли, у нас это происходит. Поэтому у меня скорее азарт такой появляется. Если места, с которыми сложно, ну, я не верю в это. Если мы говорим сейчас о том же «Цукере», когда вы придумываете и продумываете концепцию, очень важно... вот она зависит от места, потому что я глубоко уверен, что концепция, которая может идеально работать в одном месте, будет провальна в другом. Если вы не оцениваете место: ага, вот отличная точка, как тот же «Националь», замечательный угол, знаменитая «Клюшка», и в ней пойдет все, что угодно, это не сработает. Я стараюсь очень внимательно продумывать, что именно на этой точке, именно в этом месте может работать. Когда мы открывали «Китайскую грамоту», один наш первый проект, и мне вообще крутили пальцем у виска и говорили: на Сретенке, в подвале, китайский ресторан — ни один нормальный человек туда в жизни не придет. Кстати, «Китайская грамота» — один из основных наших показателей некой стабильности, ему три года, и как бы через 10 дней он заполнился, ровно то количество людей, которое пришло через две недели, плюс-минус, посещают его и сегодня. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, я человек суеверный, но, тем не менее, вот вам вопрос места — подвал на Сретенке, где нельзя ни припарковаться, ни подойти, казалось бы. Поэтому, если меня спрашивают, важно ли место — важно, просто ко всему нужен свой подход. Как говорил Жванецкий: «У меня хоть и маленькое, но умею с ним обращаться». Это Жванецкий.

Да, конечно. Пикассо приписывают фразу о том, что великие художники копируют, а гениальные воруют. В ресторанном бизнесе, вы что-то, где-то, у кого-то подсматриваете, воспроизводите? Джобс обожал эту фразу и не стеснялся того, что хорошую идею можно украсть.

Александр Раппопорт: Вы знаете, я вам скажу откровенно, 90% всей моей работы, все, что я делаю, тратя свое время, — это, конечно, воровство. Этим занимаюсь все время, я посещаю тысячи ресторанов, я смотрю все, что происходит. Я стараюсь украсть все идеи, какие только могут быть. Другое дело, вы абсолютно правы...

Ну это уже явка с повинной...

Александр Раппопорт: Абсолютно. Но я говорю при этом абсолютно откровенно, конечно, сегодня мир очень transparent. Вы не можете сделать модный, популярный ресторан, если вы не знаете идеально, как работают другие рестораны мира. Конечно, я могу зайти в ресторан в Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, увидеть блюдо, которое меня потрясает, конечно, оно через неделю будет у меня вне всякого сомнения. Другое дело, что делать это надо творчески, и если в вашем ресторане будут только копии, которые вы где-то своровали, у вас получится подделка. Вся идея — сделать из этого что-то реальное. Взять идею, взять концепт, переосмыслить ее, сделать из нее...

И ее отредактировать.

Александр Раппопорт: Отредактировать и сделать из нее отдельный, самостоятельный, творческий продукт. И мне кажется, без этого на сегодняшний день невозможно. Потому что тренд... когда говорят, почему ресторан популярный, потому что не может родиться ниоткуда, это же тоже воровство. В мире стали популярными перуанские рестораны, 7-8 лет назад. В Москве за последний год их открылось четыре. Это что, воровство идеи? Ну, в какой-то степени, назовите это как угодно, дальше это уже зависит от терминологии.

Ну да, в ресторанном бизнесе нет интеллектуальной собственности практически.

Александр Раппопорт: Более того, я вам скажу откровенно, бывает от обратного. Мы придумываем какое-то блюдо, ну, как минимум приводим его впервые в Москве или в России, а после этого оно заполняет весь город. У меня только чувство гордости, никто на меня не ссылается. Ни один ресторан в жизни не скажет, что это первым возникло у нас, но, тем не менее, мне очень нравится, что мы были одними из первых, кто это инициировал, после этого пошло дальше. Замечательно.

В рамках форума, по-моему, вы единственный представитель ресторанов таких. Просто здесь есть фабричное питание для участников, условно говоря, есть ресторан, куда можно прийти, заказать что-нибудь.

Александр Раппопорт: Немножко по-другому, мы единственный платный ресторан. Здесь достаточно много, в том числе, заказать столики, вот рыбный есть ресторан, есть другие рестораны, в которых кормят бесплатно. Мы — единственный ресторан, который кормит платно, у которого отдельная система кухни, то есть мы не кейтеринг. Мы самостоятельно построили здесь наш ресторан и привезли поваров из Москвы и Санкт-Петербурга, которые готовят здесь еду. Да, единственный.

А было много желающих, вы прорывались? Почему вы вообще решили?

Александр Раппопорт: Я объясню. Во-первых, по поводу «прорывались», я точно думаю, что несколько не то определение. Давайте сначала поймем, почему одни. Потому что общая система логистики такова, не важно, будем ли мы или кто-то другой, очень сложно при единой кухне, при единой системе подвоза, чтобы здесь было несколько хозяев на одной кухне, в прямом и переносном смысле слова. С точки зрения прорыва, это такая достаточно непростая экономическая модель, нам надо было построить рестораны, которые будут существовать три месяца. Хотел ли кто-то еще, я не знаю. Здесь, насколько я знаю, был некий тендер, мы присылали документы. Кто был кроме нас, мне неизвестно, я не очень как бы в этой кухне находился. Но, тем не менее, это достаточно непростой с точки зрения бизнеса бизнес, извините за тавтологию. Потому что нам нужно было создать три, абсолютно независимые системы, достаточно сложные, вы знаете, здесь достаточно большие потоки, и за три дня, грубо, как минимум их окупить. Поэтому я не знаю, насколько здесь... Как бы представления о том, что эти деньги падают с неба, мне кажется, в достаточной степени далеки от истины.

Александр, еще такой вопрос в завершение нашего разговора. Как далеко вы готовы экспансию свою... как далеко вы готовы разгонять?

Александр Раппопорт: Давайте я вам отвечу. У каждого есть своя специфика. И я вам уже говорил сегодня, что есть вещи, которые я умею делать, а есть, к сожалению, которые не очень. И я стараюсь, надеюсь, что мне хватит иронии, интеллекта, всего вместе, чтобы понимать, что я могу делать, чего не могу. У нас работает так модель, что каждый ресторан требует моего глубокого, максимального погружения, как минимум на фазе его создания. И здесь, как у Кощея Бессмертного, количество жизней ограничено. Я не смогу развиваться бесконечно, это плюс и минус с точки зрения новых концепций и идей, потому что это требует, действительно, очень серьезного погружения. Мы когда открывали в прошлом году, случайно так произошло, три ресторана подряд, но это все равно как, я уже, по-моему, говорил это, мы говорили про две семьи, а это как рожать трех детей от трех разных женщин в одно и то же время. Ну, наверное, это в какой-то степени приятно, но это трагедия, которая разрывает на части абсолютно, и это очень сложно. Поэтому для себя я принял некое решение. Мы на сегодняшний день, с точки зрения новых концепций попытаемся открыть не больше, чем два, максимум три ресторана в год, а может быть и меньше. С точки зрения развития, да, мы собираемся развиваться. Стоять на месте, тем более в этом бизнесе невозможно, потому что все считают это проявлением слабости. Это, кстати, одна из специфик. Если вы возьмете любого ресторатора, вдруг увидите, что он год ничего не открывает, все, он сошел, уже идут слухи. Но при этом мы собираемся развиваться немножко, что называется вширь. Мы взяли сейчас три наши основные модели — это закусочная «Воронеж», «Китайская грамота» и «Ку-ка-ре-ку», и будем открывать определенные такие мини-контролируемые сети, то есть это не будет сто ресторанов, а пять-шесть. На их базе мы собираемся делать, мы уже открыли второй «Воронеж» в Камергерском переулке, на Большой Дмитровке на углу. Мы сейчас строим новое «Ку-ка-ре-ку». Мы открыли две «Китайские грамоты».

Я так понимаю, российское мясо вас вполне устраивает.

Александр Раппопорт: Меня очень устраивает мясо. Вы знаете, ведь родоначальники стейков — это американцы, несомненно. Стейк как некая высочайшая форма потребления, потому что он готовится не на плите, он готовится на пастбище. Если вы приходите в любой, уважающий себя стейк-хаус, то вам тут же расскажут, какое у них стадо, где берут эту корову, что она ест, как она выращивается и так далее. Когда мы получали импортное мясо, вы получаете в вакуумной упаковке, ну, хорошо, если страна-производитель совпадает, а дальше, что это за бык, как он выглядел, что он ел, какими лекарствами его кормили, чем он питался, вы не знаете в точности. Когда у вас есть возможность, не важно, мы пользуемся воронежским мясом, существует как минимум еще пять-шесть очень неплохих производителей. Проблема же России в чем? Что здесь не было специальных мясных пород для этого выращиваемых. А это идея достаточно революционная американская столетней давности, что бычка надо убрать с поля и вместо травы кормить его кукурузой, за счет этого появляется мраморность. Кому-то это нравится, в Аргентине это не прижилось, но именно мраморное мясо попадает отсюда. У нас есть пять-шесть подобных производителей. Нам нравится тот, кого мы выбрали, но я фактически каждого бычка, которого вы едите, знаю в лицо. Я знаю, как минимум смотрел ему в глаза, и я знаю, что он ел, как его забивали, я знаю, как делали этот стейк. У нас, например, есть стейк «Дельмонико», который один на корову. Представляете, если вы берете... ну, с точки зрения импорта это вообще невозможно, даже теоретически, никто это в жизни не будет делать, но даже на большом производстве здесь достаточно сложно, чтобы кто-то... Поэтому мы пытались связать себя с неким процессом, который большой с одной стороны, который может не только наши, но и другие потребности восполнить. С другой стороны, достаточно маленький, чтобы быть гибким, делать тот продукт, который нужен нам. Поэтому когда мы говорим об экспансии, еще раз возвращаясь к этому, я считаю, что у нас все очень ограничено. Нас много зовут в другие города. Я думаю, что с точки зрения, как минимум сегодня, пока мы не построили некую систему франшизы, нам это делать будет очень сложно. Мы, кстати, строим сейчас два ресторана в Сочи, и у нас есть ресторан здесь, но я думаю в ближайшее время на этом остановиться, хотя у нас существуют от близких друзей и партнеров предложения, от которых трудно оказываться. Ну, потому что это просто сложно, мы не можем себе позволить хотя бы чуть-чуть поставить под вопрос наше качество, а для этого необходимо нависать, присутствовать, терроризировать всех личным присутствием.

Михаил Бергер

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 22 июня 2016 > № 1807735 Александр Раппопорт


Россия > Агропром > newizv.ru, 21 июня 2016 > № 1803594 Василий Узун

Главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Василий Узун – о перспективах развития сельского хозяйства и эффективности господдержки АПК

«Задача номер один для нашего агропрома – выход на мировой рынок»

Георгий Степанов

Объем государственной поддержки агропромышленного комплекса в 2016 году составит примерно 250 млрд. рублей. Об этом в кулуарах только что завершившегося Петербургского международного экономического форума заявил вице-премьер правительства РФ Аркадий Дворкович. Ранее глава Минсельхоза Александр Ткачев, представляя национальный доклад о реализации госпрограммы развития АПК до 2020 года, напомнил, что отрасль по итогам года показала трехпроцентный рост, объяснив это масштабной господдержкой – в 2015 году АПК было выделено 222 млрд. рублей, что на 15% больше, чем в 2014-м. О том, насколько эффективна господдержка сельского хозяйства, «НИ» беседуют с доктором экономических наук, главным научным сотрудником Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Василием УЗУНОМ.

– Госсподдержка в размере 250 млрд. рублей – это много или мало? Ощущают ли аграрии эту поддержку?

– Конечно, если мы хотим наращивать производство, господдержка необходима. Скажем, в случае с овощами государство поддерживает строительство и ввод теплиц. По фруктам у нас пока низкий уровень самообеспеченности, мы завозим в год 3 млн. тонн цитрусовых – то, что сами никогда не будем производить. По птице и свинине продолжается ввод мощностей, на которые раньше были получены субсидированные кредиты.

Считаю, что задача номер один для нашего агропрома – выход на мировой рынок мяса птицы, свинины, сахара и некоторых других продуктов, и вот здесь государство должно помочь нашим производителям и экспортерам. В противном случае нас ждет потеря тех темпов роста, которые сложились в предыдущие годы, так как внутреннее потребление не растет, а даже падает из-за снижения доходов населения. Если мы прежде все время говорили о чистом импортозамещении, то теперь должны ориентироваться на экспорт. Это – ключевое условие развития агропромышленного комплекса. Все говорят: у России огромные возможности, но пора бы уже показать, что мы способны производить качественную продукцию. Мы продолжаем списывать долги многим странам, например, Узбекистану. При этом обычно выдвигается условие: мы вам спишем долги или предоставим кредит, но вы обязуетесь купить у нас зерно, мясо, птицу, масло. Наши торгпредства должны переориентироваться, работать на экспортную пропаганду, на поиск рынков.

– И все же, есть ли ощутимый эффект от господдержки производителей молока и говядины?

– Он весьма скромный. Государство решило, что если оно понастроит мегафермы, крупные комплексы, как это было сделано с птицеводством и свиноводством, то закроет вопрос с обеспечением рынка молоком и говядиной. Но в скотоводстве, в овцеводстве так не получается. Там нужно подключать сотни тысяч мелких фермеров, которые сначала будут выращивать телят на своих небольших угодьях, а уже потом, через год – продавать крупным компаниям по откорму, переработке. Требуется другая схема. Нужно в большей степени ориентироваться на малый бизнес, принципиально менять идеологию поддержки. Она должна быть рассчитана на длительную перспективу. Производство молока растет только в фермерском секторе, но деньги туда идут небольшие.

Наращивая господдержку, нужно застраховаться от ошибочных решений. Например, Евросоюз занимался импортозамещением долгие годы. В ЕС поддерживалось производство сахара и сахарной свеклы, там вытесняли тростниковый сахар – путем ограничений, импортных пошлин. Потом, со вступлением в ВТО, ситуация стала меняться. Квоты убрали, пошлины снизили. Были закрыты несколько сотен заводов, поскольку производство стало невыгодно. Нам нужно помнить о такого рода вещах. Теплицы в северных регионах России – это хорошо, пока есть господдержка. А если в один прекрасный момент ее не станет, если электричество и газ будут по рыночной цене, если строить придется на свои деньги, то аграрии будут вынуждены сворачивать свое производство. Конкуренты вытеснят их даже с внутреннего рынка.

– Официальные лица заявляют, что слабый рубль делает российскую аграрную продукцию более конкурентоспособной на нашем и мировом рынках. Так ли это?

– Да, сейчас наши сельхозпроизводители продают товары по более низким ценам, чем на мировом рынке. Но опыт предыдущих кризисов показывает, что долго это не держится. И в 1998, и в 2008 годах мы наблюдали такую ситуацию: рубль слабел, но внутренние цены достаточно быстро росли и подравнивались с мировыми. А как наши аграрии будут конкурировать с зарубежными фермерами, не получая тех же денег, что и они?

Наши сельхозпроизводители хотят продавать свою продукцию по ценам глобального рынка. Недаром же власти ввели экспортную пошлину на зерно. Вроде бы хотели, чтобы животноводы получили дешевые корма, а население – дешевый хлеб. Без этой пошлины на экспорт уходило бы гораздо больше зерна, и, соответственно, внутренняя цена подтянулась бы до международной. Хуже всего, когда начинают искусственно сдерживать цену. Так было неоднократно за нашу историю – и в конце 80-х, и в начале 90-х годов, когда государство пыталось купить у своего производителя в двадцать раз дешевле, чем у зарубежных. В итоге производитель прекратил продажу, и это обернулось пустыми магазинными полками.

– Насколько серьезна проблема с обеспеченностью аграриев современным оборудованием и технологиями? Ведь все это – в основном зарубежное, и зависимость от импорта сохраняется.

– Это правда. Мы в больших количествах покупаем за границей элитные семена, породистый скот, средства защиты растений, технику, биодобавки в корма. Нам остается молить бога, чтобы с нами не поступили так, как мы в августе 2014 года, – на наше эмбарго не ответили бы запретом на ввоз этих ресурсов. Это очень сильно ударило бы по урожайности, по продуктивности, по эффективности аграрного производства. Пока ограничений нет. Но импорт дорогой, и он тоже ведет к повышению внутренних цен.

Конечно, какие-то меры принимаются – по налаживанию собственного производства техники, по выводу российских пород скота. Действует программа поддержки комбайностроителей, тракторостроителей. А вот с научными достижениями плохо – новые сорта растений и породы скота не появятся ни за месяц, ни за квартал, ни за год. Мы субсидируем покупку семян из других стран, тратим на это государственные деньги, вместо того, чтобы больше средств расходовать на поддержку собственных селекционных центров.

– Легче ли сегодня аграрию получить кредит, чем до введения эмбарго?

– Нет, с кредитами стало еще труднее, хотя государство пытается привязать всех сельхозпроизводителей к банкам. Дело в том, что, когда происходит девальвация рубля, наши банки поступают одинаково – направляют значительную часть средств на валютные спекуляции, а не на кредитование. Там можно заработать гораздо больше. Поэтому кредитовать никто не хочет, особенно когда речь идет об инвестиционных кредитах, сроком на 15 лет. Кроме того, дешевые займы прежде можно было получить за границей. Многие банки брали там под 2–3%, а здесь отдавали под 15%. Сейчас эти источники закрыты, а свои деньги тратить не хочется. В нынешней неустойчивой ситуации все достаточно осторожны. Хотя этой весной коротких кредитов выделялось чуть больше, чем в прошлом году – в абсолютных цифрах. Но надо сравнивать корректно, с учетом инфляции.

– Насколько в целом изменился российский продовольственный рынок за последние полтора-два года?

– Когда мы говорим о доле импорта на нашем продовольственном рынке, мы анализируем таможенные данные – стоимость ввезенной продукции. Если взять в среднем, у нас получается 10–15% по всем продуктам, это немного. Но Росстат дает еще такой показатель – доля импортной продукции в обороте розничной торговли. Прежде она была 33–35%. Сегодня – уже 27%.

По пути от границы до магазина импортное продовольствие дорожает в два, в три, а некоторые виды – в четыре раза. У покупателя создается впечатление, что на импортные продукты он тратит слишком много денег. Он прав, однако его деньги уходят не иностранным поставщикам, а, собственно, российскому бизнесу, который занимается ввозом этой продукции и продвижением ее на рынок. Очевидно, что с момента введения эмбарго зарубежных продуктов стало меньше, сократилась и разница между ценой на границе и в магазинах. При этом ни о каком риске дефицита пока нет речи – все же сохраняется рыночная экономика, которая находит замену исчезнувшим с рынка товарам. Главная проблема в другом – в снижении доходов и, соответственно, покупательной способности населения, в повышении расходов на питание.

Россия > Агропром > newizv.ru, 21 июня 2016 > № 1803594 Василий Узун


Россия > Агропром > gazeta.ru, 18 июня 2016 > № 1803773 Александр Ткачев

«Мы уступили им свои полки и сбежали с поля»

Интервью главы Минсельхоза Александра Ткачева

О новых сельскохозяйственных законах и регламентах, штрафах за фальсификацию, финансировании АПК и импортозамещении в винном секторе в интервью «Газете.Ru» и агентству RNS в рамках ПМЭФ-2016 рассказал министр сельского хозяйства Александр Ткачев.

— Александр Николаевич, одним из последних решений, касающихся продовольственного эмбарго, было ослабление ограничений для производителей детского питания. Расскажите, в чем была причина таких мер и есть ли предпосылки для изменения списка запрещенных продуктов для других производителей?

— Вы знаете, это была точечная мера. Мы сделали это прежде всего для поддержания производителей детского питания в России, которые используют органические продукты. Мы пока не имеем стандартизации органических продуктов, норм и правил.

И закон об органическом продовольствии, который сегодня в том числе по инициативе Минсельхоза проходит согласование со всеми заинтересованными ведомствами, очень надеюсь, будет принят в этом году.

После этого мы сможем производить у себя в стране органические продукты питания, и, таким образом, отпадет необходимость в поставках импортной продукции. Но я хочу сказать, что в вопросе ослабления эмбарго речь идет всего лишь о 700–800 тоннах, которые поставляются из-за рубежа. Это совершенно незначительное количество.

— То есть это было сделано только для отдельных производителей?

— Да, меры приняты потому, что мы должны кормить своих детей правильным качественным продуктом. Но после того, как закон вступит в силу, я думаю, эту нишу мы в будущем закроем, хотя это будет и нескоро. Рынок органической продукции в стране находится в зачаточном состоянии. Если брать мировую практику, то доля органики делится примерно надвое. 50% с лишним производится в Америке, и большая часть остального — в Евросоюзе. В России, может быть, около 1% производится, что ничтожно мало, ведь мы находимся в начале пути. Но я уверен, что наши экологически чистые продукты, без ГМО, будут востребованы, как только мы создадим прецедент на рынке, примем правовую норму. У нас есть предприятия, которые хотят этим заниматься. Спрос на органические продукты пока невысокий, но он будет расти, особенно когда наши товары пойдут на экспорт, у меня есть большие надежды на этот счет.

— Есть прогнозы по тому, насколько крупным может быть рынок органической продукции в России?

— Мне сложно сейчас оценить его, я уже сказал, что на нас сейчас приходится только 1% от мирового рынка, а совокупный объем органики составляет около $100 млрд.

Но через пять лет мировой рынок будет уже $200–250 млрд.

В России все зависит от многих факторов. Прежде всего, мы должны накормить себя простыми продуктами питания, закрыть все дефицитные ниши в мясе, молоке, у нас этого еще нет. Ведь те страны, которые занимаются органикой, давно накормили себя и, в общем-то, здорово последние десятилетия кормили нас с вами. А мы, так сказать, уступили им свои полки, сбежали с поля боя и уступили врагу, образно выражаясь. И конечно, это нездорово. Поэтому мы сейчас возвращаем свои позиции. Когда мы освоим этот уровень производства, будем активно думать об органике.

— Кстати, если мы говорим о качестве продовольствия, то остро стоит вопрос о фальсификации продуктов и об отсутствии маркировки. Когда будет решение по этому вопросу?

— Этот вопрос очень активно сейчас прорабатывается со странами ЕврАзЭС. Надо отдать им должное, у нас нет больших противоречий, мы понимаем друг друга. Наши коллеги, партнеры по союзу, тоже озабочены фактом фальсификации. И их беспокоит, что горе-предприниматели, особенно в молочной промышленности, очень активно используют немолочные жиры.

Очень надеюсь, что осенью мы примем технический регламент. Новая маркировка, которая будет присутствовать на этикетках молочной продукции, повысит прозрачность рынка и конкурентоспособность производителей, которые делают молочные продукты из настоящего молока.

Этот регламент поддержит их, и наши сельхозтоваропроизводители его давно ждали.

— Повлияют ли новые стандарты на стоимость продукции?

— Знаете, это копеечные вещи, потому что все в этом заинтересованы, и скажу вам почему. Добросовестные товаропроизводители, переработчики молока заинтересованы в том, чтобы показывать состав продукта, чтобы потребитель знал, из чего сделано молоко. И мы надеемся, что маркировка поможет потребителю выбрать настоящее молоко, а не молоко с добавлением пальмового масла, кокосового масла и так далее. Люди увидят, скажут: «Слушайте, что-то здесь какая-то пальма», и будет у них маленькое отторжение, они будут искать на прилавках чистые продукты.

— А что будет с ключевой проблемой, со штрафами для фальсификаторов?

— Их ждут достаточно большие штрафы, до 1 млн руб. для юридических лиц. Это во многом отрезвит рынок и недобросовестных производителей.

— Миллион рублей за первое нарушение или это максимальный штраф?

— Потом последует приостановка деятельности. Это будут жесткие меры.

Бюджет пойдет на экспорт

— Как известно, уже началось обсуждение бюджета. Александр Николаевич, в текущих сложных экономических условиях в какой степени оптимизация бюджетных трат может затронуть сектор АПК?

— Мы очень надеемся, что сокращений не произойдет. Тем более есть благоприятный фактор, который заключается в том, что комиссию по АПК возглавляет премьер-министр и руководство будет непосредственно участвовать в принятии таких решений, контролировать расходование средств, и, естественно, нам будет проще информировать руководителя правительства о нашем потенциале, может быть, нехватке средств и каких-то других проблемах.

Я считаю, что сельское хозяйство растет лучше других отраслей нашей экономики, поэтому грех как-то урезать, подрезать и останавливать это развитие. Потому что это не просто 3% роста, за этим стоит огромное количество людей, предприятий, налоговая база, и мы тем самым закрепляем людей на селе.

— Понятно, что Минсельхоз не хочет, чтобы ему сокращали финансирование программы...

— Я вас уверяю, что и руководство страны тоже не хочет сокращения программы Минсельхоза, потому что это не просто министерству непосредственно все делать, а дальше это наши сельхозтоваропроизводители. Зачем рубить сук, на котором будет рост, на котором идет движение, будет развитие.

Сельское хозяйство развивает и сопутствующие отрасли экономики: машиностроение, сельхозмашиностроение, обрабатывающую промышленность. Мы покупаем много ГСМ (горюче-смазочные материалы. — «Газета.Ru»), очень много металла, мы много строим в сельском хозяйстве, всякие комплексы по содержанию животных, покупаем оборудование в конце концов. Во всем мире такой драйвер экономики — сельское хозяйство.

— Поддержка, безусловно, нужна, но у нас есть такие отрасли, которые уже очень хорошо развиты, например свиноводство, птицеводство, и есть отрасли, которые только начинают зарождаться, овощеводство или аквакультура. Если из-за сложных условий будет сокращено финансирование, для каждой отрасли оно будет сокращаться равномерно?

— Что касается свиноводства и птицеводства, мы обсуждаем поддержку этих направлений, потому что мы уже насыщаем свой рынок. У нас есть в плане и овощеводство, и производство плодов, фруктов, молока, мяса говядины — это вещи, которые нам предстоит еще пять-семь лет наращивать и тем самым закрывать этот дефицит.

Но с другой стороны, по мясу свинины и птицы у нас очень хорошая экспортная составляющая, и обидно было бы сокращать производство.

Мы должны наращивать (экспорт. — «Газета.Ru»). Весь мир экспортирует, каждая страна Евросоюза или Америка, все борются за экспорт. Поэтому, накормив себя, мы должны дальше идти. Зарабатывать валюту в страну.

— Импортозамещение в вине тоже важная для России отрасль. Не так давно Минсельхоз подсчитал, что площадь виноградников в России сокращается и сбор винограда падает. Какие меры будут приниматься для поддержки отрасли?

— У нас достаточно регионов в стране, которые готовы возделывать виноград и делать вино отличного качества. Для этого нужны две составляющие. Первая: мы должны продолжать поддержку закладки новых виноградников и выкорчевку старых, поддержку покупки шпалеры. Всего примерно три-четыре направления, где мы должны поддерживать производителей.

И второе: в какой-то мере нужно сдерживать рынок импортных виноматериалов. Потому что 30% вина мы завозим готового в бутылках, 30% производим у себя собственного вина и 30% завозим в виноматериалах в трюмах через порты.

Потом это все расходится по винзаводам, и здесь мы под собственными брендами разливаем. Конечно, это уже недобросовестная конкуренция, в том числе из-за этого у нас малая закладка винограда, это сдерживает рост. Потому что надо заложить виноград и пять-семь лет ждать, пока он вырастет. А так пришел, разлил, продал, получил прибыль и так далее. По этим направлениям будем работать, и я надеюсь, что у нас получится очень серьезный эффект.

— Интересуются ли иностранцы локализацией производства вина в России? Например, французы или чехи?

— У нас есть чешские инвестиции на юге страны. Это инвестиции в виноград. Они заложили виноград, и мы, в общем-то, их поддерживаем, они добросовестные. Мы их воспринимаем как российских инвесторов, они также строят свои перерабатывающие предприятия.

Дело в том, что из-за таких факторов производство винограда и вина имеет низкую маржинальность, низкую рентабельность — крайне низкую. Поэтому там нет очереди инвесторов. Нам надо создавать предпосылки для того, чтобы люди вкладывали свои средства, инвестиции, зарабатывали. Это трудоемкий и трудноокупаемый процесс, но он должен приносить людям доходы, тогда это будет интересно. Тогда мы увеличим в два-три раза наши площади винограда, в десятки раз увеличим заводы по переработке, а значит, будем создавать российское вино. Это возможно. Крым, Кавказ, юг России.

Карина Романова, Елена Сухорукова 

Россия > Агропром > gazeta.ru, 18 июня 2016 > № 1803773 Александр Ткачев


Россия > Агропром > gazeta.ru, 16 июня 2016 > № 1803789 Николай Кокарев

«Я объездил все живые и полуживые фермы»

Как можно заработать на санкциях и коровьих лепешках

Уничтожение санкционных продуктов и коровьих лепешек может быть прибыльным бизнесом. О «крышевании» фермеров и о том, какие еще продукты годятся для производства биогаза, в интервью «Газете.Ru» рассказал инноватор из Оренбурга и участник ПМЭФ-2016, глава компании «Комплексные системы утилизации» Николай Кокарев.

— Как родилась идея такого специфического бизнеса — производить биогаз из коровьих и пищевых отходов?

— Наверное, не от хорошей жизни — от потери предыдущего бизнеса. Раньше я занимался, и довольно успешно, полиграфией, издательским делом, рекламой. Кроме этого, моя компания изготавливала номерные знаки для ГАИ. В какой-то момент пришли люди в погонах и отжали.

— И на что вы жили?

— Года полтора был вообще без заработка. С женой и двумя детьми. Подъедали запасы, друзья денег давали. Со словами «вернешь при случае». В итоге друзья и надоумили: делай бизнес на отходах.

— Это правда, что представители Роспотребнадзора заключили с вами договор на утилизацию запрещенных к ввозу продуктов питания?

— Да, мы и «запрещенку» утилизируем. Помидоры турецкие, а фрукты из Италии, Испании…

— Выгодно? Почем «санкционка» на переработку идет?

— По 6 рублей за тонну.

— Ну, это не бизнес. Зато Роспотребнадзору, похоже, выгодно, хлопот меньше.

— Конечно, все лучше, чем закапывать-то.

— Ваш бизнес — прямо как зеркало русской санкционной борьбы и утилизации. Хорошо, но хотя бы с коровьим добром в России проблем нет? Обеспечены мы этим «сырьем» на 100 лет?

— Не совсем, есть проблемы. Я объездил все живые и полуживые фермы в радиусе 40 километров от города Оренбурга, начиная от небольших фермерских хозяйств, знаете, по 20–30 голов, и заканчивая крупными фермами. Нужно было сначала, прежде чем перерабатывать, закупить оборудование, найти постоянный источник отходов и договориться с владельцем этих отходов. Но никто не хотел связываться с переработкой.

— Им что, жалко этого сырья на букву «г»?

— Им ничего не нужно. Абсолютно. Вообще. Зачем им напрягаться?

— Но это же частники! Почему они противятся?

— Они в любом случае получают субсидии за неурожай по причине засухи или нашествия саранчи, вместо того чтобы страховать посевы. В общем, не мое это дело. Но удобрение из коровьих лепешек им тоже не нужно. Это не укладывается в привычные агротехнологии. Сейчас агротехнологии заточены под химию: проще под зернышко положить крупинку минерального удобрения, чем возиться с органикой.

Кое-как нашел я одного фермера, который согласился. Он продвинутый, за границей был в составе делегации региональной и видел, как биореактор производит удобрения. Он мне помещение выделил под оборудование, я плачу за аренду. На этом, собственно, наше сотрудничество заканчивается.

— Хотя бы так. Значит, вы начали переработку…

— Нет, я начал с инноваций. Начал заниматься научно-техническим поиском. Опыта внедрения и эксплуатации установок по утилизации органики нет никакого и ни у кого в России. Например, никто не знал тогда, каким должен быть состав комбинированной смеси. Есть очень много параметров, которые серьезно влияют на успешное протекание процесса переработки органических отходов с генерацией биогаза и получением комплекса удобрений.

Пришлось искать научную литературу, а она в основном, конечно, иностранная, а именно немецкая. Хорошо, что к этому времени появились уже переводы. В общем, мы с женой — мы оба инженеры по специальности, она по станкостроению, я просто инженер-механик — засели за литературу, много экспериментировали и только через полтора года добились устойчивой работы установки. Заметьте, на всех видах отходов, на которых мы экспериментировали.

А их очень много: навоз крупного рогатого скота, смеси, свиной навоз, птичий помет, отходы питания, просроченные продукты питания и так далее.

— Первые деньги на чем заработали?

— Первые наши клиенты, самые хорошие, это Metro Cash & Carry, с кем мы до сих пор и работаем. Заключили договор непосредственно с центральным офисом ритейлера.

— И много они списывают?

— Мы перерабатываем в месяц до 5 тонн просроченных продуктов. Это «молочка», мясные изделия, сыры, яйца, «кондитерка», хлеб.

— А другие ритейлеры отдают вам на переработку просроченную продукцию?

— Шоколад, собачьи и кошачьи корма, сухие завтраки от компании «Нестле» направляет к нам на утилизацию их региональный представитель. С недавнего времени несколько торговых центров «Перекресток» поставляют отходы. Но этот объем — капля в море отходов от предприятий переработки, торговли и общепита!

«Просто вывозят на поля и запахивают»

— Почему альтернативные технологии с таким трудом пробиваются в России?

— Я для себя сделал такой вывод: пока у нас низкие цены на энергоносители, пока много ничьей земли, куда можно выбрасывать вредные и даже ядовитые отходы, новые технологии не будут востребованы. И они еще не скоро будут востребованы. Это я вам точно говорю.

— Но разве какая-нибудь крупная свиноферма, например, не испытывает проблем с утилизацией?

— Мы с вами откровенно говорим, да? Тогда я так скажу:

каждое крупное хозяйство имеет своего рода «крышу». Либо в виде администрации, чиновников, либо людей в погонах.

И делают все очень просто. Допустим, свиноферма. Жесточайший вид отходов. Навоз свиней — это третий класс опасности из четырех. Отход свиней — продукт, который уничтожает землю, из плодородной превращает ее в абсолютно безжизненную, выжигает все. Там повышенное содержание аммиака и разной гадости.

Что делает руководитель хозяйства? Разделяет стоки на жидкую фракцию и сыпучую. Жидкую сливает в искусственное озеро и испаряет. Это обкатанная еще в Советском Союзе технология. А сыпучую фракцию просто вывозят на поля и запахивают.

— В качестве удобрения?

— Она не может быть удобрением. Любой навоз, свиной, коровий, должен сначала отлежаться. Должны пройти процессы разложения, при которых выходит в первую очередь нитратный азот. А хозяйство везет в лабораторию пробы прошлогодних стоков, и та выдает им паспорт на отход, якобы уже имеющий низкий класс опасности, невредный для природы и человека.

— Это реальная история?

— Да. Мы этому хозяйству предлагали на паях перерабатывать свиные отходы. Они отказались — дорого и хлопотно.

— А действительно дорого?

— Еще до обвала рубля немецкий биоэнергетический комплекс стоил от €4,5 млн.

— Большие деньги в масштабе региона. А что с биогазом? Тоже никому не нужен?

— Пока нет, но перспективы хорошие. Я купил пункт для заправки автомобилей сжатым газом. И сами им пользуемся, заправляем «Газель», которая возит отходы. Вообще, мы можем производить биогаза столько, что хватит на заправку пяти «Газелей» в день. Но не можем являться коммерческой заправочной станцией на сжатом газе. Для этого мы должны пройти сложные процедуры регистрации в Ростехнадзоре. А прибыль будет такая, что нет смысла регистрироваться.

— Сколько своих средств вы инвестировали в бизнес? До получения первой прибыли.

— 4 850 000 рублей. Это я вложил до момента получения первого гранта от правительства Оренбургской области. Те деньги, которые у меня получаются свободными, я вкладываю в производство. Сейчас закупил оборудование на полтора миллиона рублей с помощью правительства Оренбургской области — они меня на 75% субсидировали на инновационные расходы. Я купил очень хорошее оборудование и владею технологией переработки отходов в биогаз.

— Я правильно понимаю, что заправок на биогазе в России, кроме вашей, нет?

— Заправки на сжиженном газе есть, но на природном. У нас же — биотопливо. Владеем технологией выработки биогаза в анаэробных условиях. Этот биогаз по составу является аналогом природного газа, но более экологичен по способу получения. Наша установка генерации биогаза позволит компании любого уровня в дополнение к сетевому иметь независимый источник электроснабжения. И мы готовы наш опыт тиражировать. Биозаправочные

станции, которые мы предлагаем, это малозатратно, высокоэффективно и высокодоходно. В этом фишка нашего предложения. Я когда это понял, просто обалдел, честно. Мы добились того, чего хотели. Так получилось.

— А областной уровень прошли?

— Конечно, почему нет-то? Содействие нормальное. Губернатор в курсе, трижды приезжал. Устраивал совещания сельхозпроизводителей. Министр сельского хозяйства был три раза, бывший министр, нынешний — ни разу…

— Что дальше в планах?

— У меня задача следующая: убедить потенциальных инвесторов. Избитая фраза, но тем не менее... Убедить в том, что биопереработка отходов — это очень выгодно. А отходов этих навалом. И конкуренция низкая.

— То есть маловероятно, что бизнес в такой сфере отожмут?

— Точно!

Рустем Фаляхов 

Россия > Агропром > gazeta.ru, 16 июня 2016 > № 1803789 Николай Кокарев


Казахстан. Ирландия > Агропром > kapital.kz, 16 июня 2016 > № 1794326 Максим Жунусов

Как открыть ирландский паб без официантов и не прогореть

Как открыть ирландский паб в Казахстане рассказал Максим Жунусов

После продолжительной жары в Алматы прохлада внутри ирландского паба Harat’s кажется настоящим спасением. На стене висит большой телевизор, по которому показывают концерт Maroon 5 в Дублине. На барной стойке перед внушительных размеров барменом стоит стакан для чаевых с надписью «На поездку в Ирландию». Атмосфера в пабе самая что ни на есть ирландская, даже сразу и не скажешь, что франшиза принадлежит иркутскому бизнесмену Игорю Кокоурову, которому удалось за пять с лишним лет открыть более пятидесяти заведений по всей России.

Казахстанский Harat’s стал семьдесят шестым в сети франшиз после того, как Максим Жунусов, бывший директор представительства компании IBM в Казахстане, решил поменять сферу деятельности и стать владельцем паба. О том, как открыть ирландский паб в Казахстане, вести дела в кризис и сделать заведение с минимальным сервисом успешным деловому изданию «Капитал.kz» рассказал Максим Жунусов, совладелец Harat's Pub.

Из IBM – в рестораторы

Практически сразу после университета я перешел в коммерческую структуру, так как на момент моего окончания университета профессия инженера-металлурга тяжелых и цветных металлов была не востребована. Меня пригласили в компанию IBM в качестве консультанта, когда она начала усиленно работать с «Норильским никелем», а также активно сотрудничала с химическими и металлургическими предприятиями. Позже я стал работать с партнерами IBM представителем по продажам в Узбекистане, с 2004 года – директором представительства в Узбекистане, а в 2013 году стал директором представительства компании в Центральной Азии.

Мечта о своем заведении была всегда, но работа в крупной американской корпорации занимала все мое время. Я думал, что хочу открыть свое заведение, но не вгонял себя в какие-либо рамки. То есть я не думал о конкретном формате – будет ли это ресторан, кафе или бар. Через какое-то время я решил вовсе покинуть сферу IT. Я задал себе вопрос: чем я хотел бы заниматься и вспомнил о своей давней мечте, что когда-то хотел иметь свое заведение. Я рискнул.

В 2014 году я совершенно случайно узнал о российской сети франшиз Harat’s, которые позиционировали себя как чисто ирландские заведения. На тот момент у Harat’s было уже более 40 точек по России. У компании также был паб в Таиланде, в Паттайе, но тот бар можно было назвать неким экспериментом, чтобы узнать, что в итоге может получиться. У самого Harat’s были планы развития сети в странах СНГ, в частности в Казахстане и Украине. Но после всем известных событий в Украине владельцы нацелились на Казахстан. Вот так мы и нашли друг друга. Можно сказать, что мы встретились в нужное время в нужном месте.

Близость менталитетов

Идея Harat’s – это близость российского и ирландского менталитета. Это касается потребления спиртных напитков и еды, а так как российский и казахстанский менталитеты также схожи, то мы подумали, что формат приживается и на нашем рынке. Второго такого же формата заведения у нас еще не было. Довольно долго мы изучали местный рынок, его предпочтения. На момент открытия в Казахстане были заведения на любой вкус и на любого потребителя, но именно формата минимального сервиса еще не было. Заведения, которые причисляют себя к формату паба, не совсем соответствуют общепринятому направлению. Со мной можно не соглашаться, можно спорить, но я считаю, что паб – это политика свободной атмосферы, качественного разнообразного алкоголя и, конечно же, контактные, общительные бармены.

Немаловажным фактором остается хорошее и качественное пиво. У нас есть специальная кеговая комната, где мы храним наше пиво. В помещении стоят очень мощные кондиционеры, которые обеспечивают правильные условия хранения при необходимой температуре. Все пиво у нас импортное. Не знаю, как сейчас, но когда мы только заходили на рынок, в Казахстане можно было попробовать некоторые импортные сорта. С одной стороны, это было нам на руку, так как у нас была некая эксклюзивность. С другой – было достаточно сложно договорится с поставщиками, так как у них была определенная линейка сортов пива и мало кто хотел ее расширять и подстраиваться под нас. Да, у нас не дешевое заведение, ведь все наше пиво мы импортируем. Соответственно, наши поставки зависят от курса валют. Сейчас 50% нашего оборота составляет разливное пиво.

Бизнес по франшизе

Когда мы только открывались, я шутил, что у нас есть две дороги – либо мы будем первым пабом за пределами России, который окажется успешным, либо первыми в сети Harat’s провальными. Шутки шутками, но нам хотелось тогда пойти по первому пути. Мы решили открыться в тестовом режиме перед Новым годом в 2014 году, а уже в феврале официально объявили об открытии. Головной офис Harat’s оказывает очень сильную поддержку своим франчайзи, так что открываться было не так сложно, как если бы это был отдельный паб, придуманный нами. Когда мы открывались, просмотрели около двадцати пабов Harat’s, чтобы узнать, как все работает. Несмотря на то, что все пабы являются сетью одной франшизы, у них у всех есть свои особенности. Мне нравится, что каждый владелец может привнести что-то свое, нет строгих ограничений. Благодаря этому каждый паб является сетью франшизы и уникальным местом одновременно. У франшизы уже есть отработанная схема, которой просто нужно следовать. Конечно, во время открытия мы набили шишек, но их было бы еще больше, если бы мы открывали полностью свое заведение.

Думаю, у нас получилось, так как формат показался интересным людям. Мы ведь не ставили перед собой задачу собрать весь город и понравиться всем и каждому. У нас есть своя определенная аудитория и постоянные гости, но контингент в двух заведениях все же разный. Например, на Панфилова в пабе больше молодежи, там есть живая музыка. В «Нурлы Тау» собираются люди постарше, которые хотят в спокойной обстановке отдохнуть.

В первое время у многих наш формат вызывал удивление. Как так? Клиенты сами делают заказ на барной стойке? Кому-то это не понравилось и они после первого посещения перестали к нам приходить. Но были и те, кому понравилась атмосфера и наша свободная обстановка. Хорошо ведь, когда никто не стоит над душой и не спрашивает, чего вы хотите. На мой взгляд, именно такого заведения не хватало городу. Сейчас в городе стали открываться похожие заведения, но мы вполне положительно на это смотрим, так как если аудитория таких заведений будет расти, то и у нас будет больше гостей.

Цена вопроса

Если у паба есть определенная концепция, то в кризис он пострадает меньше всего. Мы не брали никаких займов на открытие. Оба паба открывались на собственные средства моих партнеров и меня. В отличие от других концепций наша франшиза не привязывается к обороту бизнеса, что существенно облегчает его ведение. Мы платим 25 тыс. рублей (125 тыс. тенге, – прим. ред.) роялти на развитие сети каждый месяц вне зависимости от оборота, а также полтора процента от дохода на рекламу сети. Но и этот процент жестко не регламентирован. Иногда мы тратим на рекламу 3% от дохода, потому что сами понимаем, что это важно и для нас, и для сети в целом.

Согласно нашему бизнес-плану, паб от 150-270 кв. м может обойтись от 75-110 млн тенге, но опять же это все индивидуально. Стоимость может зависеть от цены на стройматериалы и дизайн проекта. Мы, например, достаточно большие средства потратили на приточно-вытяжную систему. Многое также зависит от самого помещения, так как это до 70% успеха самого заведения. При хорошей работе период окупаемости составляет от года до трех лет. Все зависит от экономической ситуации и от того, как ты работаешь. Если брать статистику нашей сети, то среди всех пабов Harat’s, которых сейчас больше 80, было закрыто всего 15 заведений за шестилетний период существования сети. Но ни один паб не закрылся из-за экономической ситуации. В среднем точка безубыточности приходит с первого месяца работы заведения, то есть паб почти сразу стал окупать себя.

Казахстан. Ирландия > Агропром > kapital.kz, 16 июня 2016 > № 1794326 Максим Жунусов


Россия. Ближний Восток > Агропром > zol.ru, 10 июня 2016 > № 1786188 Игорь Павенский

Страны Северной Африки и Ближнего Востока остаются ключевыми направлениями экспорта российского зерна – Русагротранс

Зерновой сезон-2015/16 в России выходит на финишную прямую. И хотя до его завершения еще осталось несколько недель, уже можно говорить о том, что страна как минимум не утратит и даже, скорее всего, упрочит свои позиции одного из мировых лидеров в торговле зерном. Своими оценками о том, каким (в цифрах и фактах) 2015/16 МГ станет для российского экспортного рынка зерна, и чего ждать в следующем сезоне, с читателями «АПК-Информ: ИТОГИ» любезно согласился поделиться заместитель директора департамента стратегического маркетинга ЗАО «Русагротранс» Игорь Павенский. Также в нашей беседе с одним из ведущих аналитиков зернового рынка России мы сделали особый акцент на оценке позиций российского зерна на рынках стран Северной Африки и Ближнего Востока, являющихся уже многие годы основными импортерами данной продукции.

- Игорь Сергеевич, прежде всего, хотелось бы узнать в целом Ваши предварительные оценки итогов экспорта российского зерна в 2015/16 МГ. Какими они будут и как повлияют на позиции России на мировом зерновом рынке?

- По нашей оценке, экспорт зерна в сезоне-2015/16 составит около 34,18 млн. тонн (без учета бобовых и муки в пересчете на зерно), в том числе экспорт пшеницы – 24,6 млн. тонн, что на 3 млн. тонн превысит результат 2014/15 МГ, ячменя – 4,4 млн. тонн (5,3 млн. тонн), кукурузы – также рекордные 4,8 млн. тонн (3 млн. тонн).

Также на экспорт будет поставлено около 980 тыс. тонн гороха и нута и около 290 тыс. тонн муки в пересчете на зерно. Таким образом, экспорт с учетом муки и зернобобовых может достичь 35,5 млн. тонн, что на 3,5 млн. тонн превысит показатель прошлого сезона.

Кроме того, завершающийся сезон будет отмечен сразу четырьмя рекордами: по экспорту зерна в целом, а также отдельно по пшенице, кукурузе и зернобобовым. При этом Россия в пострановом разрезе выйдет на первое место по поставкам пшеницы в мире, опередив Канаду и впервые в истории – США, на пятое место по поставкам кукурузы, займет третье по вывозу ячменя и второе место по экспорту гороха.

- Насколько изменилась география поставок зерна в текущем сезоне, и как это повлияло на рейтинг стран-получателей российского зерна? Сохранили ли свои лидирующие позиции крупнейшие покупатели российского зерна в Северной Африке и на Ближнем Востоке – Египет и Турция?

- В структуре географии экспорта в сезоне-2015/16 произошли определенные изменения, в результате которых тройку лидеров по объемам закупок составили именно страны Северной Африки и Ближнего Востока. В частности, Египет вышел на 1 место, опередив Турцию. За июль-апрель за счет вытеснения с египетского рынка французской пшеницы (в связи с повышением требований по качеству зерновой) Египет закупил более 6 млн. тонн российского зерна, что в 1,8 раза выше показателя прошлого сезона. Что касается Турции, то здесь, наоборот, отмечается заметное сокращение поставок – до 3,99 млн. тонн против 5,5 млн. тонн годом ранее. Это было обусловлено хорошим урожаем зерновых культур в стране.

На 3 место в завершающемся сезоне вышла еще одна страна Ближнего Востока – Саудовская Аравия, импортирующая в основном ячмень. При этом королевство несколько уменьшило объемы закупок в России – с 2,4 млн. тонн в сезоне-2014/15 до 2,3 млн. тонн в текущем, сократив свою долю в общем объеме российского зернового экспорта с 8,9% до 7,2%. Иран опустился на четвертую строчку, уменьшив ввоз с 2,6 до 2 млн. тонн, а долю – с 9,5% до 6,4%. Таким образом, можно сказать, что указанные регионы остаются ключевыми для российского зернового экспорта.

С 11 места на 5 взлетела ЮАР, которая в текущем МГ закупила 1,16 млн. тонн российской пшеницы, заняв долю в 3,7%. Это почти в 2 раза выше показателя июля-апреля сезона-2014/15 (0,59 млн. тонн).

Азербайджан, напротив, потерял одну позицию, опустившись с 5 на 6 место – страна ввезла 1,12 млн. тонн зерна из РФ с долей 3,6% (в прошлом сезоне – 1,59 млн. тонн и 5,8%). При этом хотелось бы уточнить, что снижение поставок в Иран и Азербайджан, импортирующих из России, в первую очередь, пшеницу, произошло на фоне прироста урожая зерновой в данных странах.

Также в структуре экспорта стоит отметить Нигерию, которая по объемам закупок находится на седьмой строчке. Россия продолжила вытеснять на ее рынке конкурентов, прежде всего США, поставив в страну 1 млн. тонн пшеницы против 609 тыс. тонн в прошлом сезоне. Бангладеш (8 место) увеличил импорт российского зерна (в основном пшеницы) в 5,5 раза – со 195 тыс. тонн за июль-апрель 2014/15 МГ до 1,08 млн. тонн в текущем сельхозгоду. Республика Корея (10 позиция) нарастила поставки в 2,3 раза – с 370 до 877 тыс. тонн, вывоз в Нидерланды (17 место) возрос в 10 раз – с 42 до 433 тыс. тонн. Столь существенный рост экспорта в эти страны связан с активизацией закупок кукурузы, урожай которой в России был на очередном рекордном уровне. Кроме того, существенно увеличились поставки пшеницы в Ливию (11 место) и Ливан (12 место) – в 1,5 и 2 раза.

Российские горох и нут, в первую очередь, вывозились в Турцию, а на втором месте со значительным отрывом располагается самый крупный импортер гороха в мире – Индия.

- Также хотелось бы узнать Вашу оценку сегодняшних позиций российского зерна на рынках других стран Северной Африки (Тунис, Марокко, Алжир).

- Прежде всего, хочу отметить, что, в целом, по всем основным зернодефицитным мировым регионам в сезоне-2015/16 (июль-апрель) имеет место рост как доли, так и объема закупок российского зерна в сравнении с показателями прошлого сезона, за исключением поставок в страны Северной и Южной Америки и в страны СНГ. Об этом уже можно уверенно говорить, даже несмотря на то, что сезон еще не закончился.

В частности, в сравнении с прошлым МГ произошло резкое увеличение доли стран Северной Африки в российском зерновом экспорте – с 18% до 25%, прежде всего за счет поставок в Египет и Ливию, а также Тунис (в 1,8 раза – до 280 тыс. тонн в июле-апреле 2015/16 МГ по сравнению с аналогичным периодом 2014/15 МГ), Мозамбик (в 1,3 раза – до 235 тыс. тонн). В Марокко импорт сохранился на уровне прошлого сезона – 143 тыс. тонн против 136 тыс. тонн, так же как и в Алжире – 166 тыс. тонн.

Также наблюдается увеличение по странам остальной Африки на фоне прироста экспорта в Нигерию и ЮАР – с 11% до 13%.

- Если говорить о государствах Ближневосточного региона, произошли ли в завершающемся сезоне какие-либо существенные изменения объемов поставок и структуры экспорта в данном регионе?

- Доля стран Ближнего Востока в российском зерновом экспорте текущего сезона снизилась с 49% до 38% за счет падения экспорта в Турцию и Иран, однако возрос импорт со стороны Ливана (в 2,54 раза – до 610 тыс. тонн), Йемена (в 1,24 раза – до 700 тыс. тонн), Кувейта (в 1,7 раза – до 180 тыс. тонн), Сирии (в 2,7 раза – до 150 тыс. тонн).

Также положительная динамика отмечается и в поставках в другие страны Азии – с 5% до 9%. В частности, Бангладеш и Южная Корея нарастили соответственно закупки пшеницы и кукурузы, Джибути – с нулевых значений увеличил закупки до 270 тыс. тонн пшеницы, Шри-Ланка – в 27 раза, до 217 тыс. тонн.

Впервые отмечается существенный экспорт в Японию – 71 тыс. тонн против 16 тыс. тонн в прошлом сезоне, в основном ячменя, кукурузы и фуражной пшеницы. Вывоз в Китай, куда в основном поставлялась кукуруза, остался пока на прошлогоднем уровне в 78 тыс. тонн (2014/15 – 74 тыс. тонн).

Кроме того, хотел бы немного расширить Ваш вопрос и отметить возросшую долю европейских стран в зерновом экспорте из России. В основном указанный рост произошел за счет поставок в Нидерланды (более чем в 10 раз – до 433 тыс. тонн) и Грецию (в 2,7 раза – до 400 тыс. тонн), в Италию (в 3 раза – до 351 тыс. тонн), на Кипр (с 74 до 120 тыс. тонн), а также в Румынию, Швейцарию и Германию.

- И в завершение нашей беседы кратко охарактеризуйте перспективы российского зерна на мировом рынке в целом в новом сезоне. Можно ли уже сегодня делать какие-то прогнозы о том, каким будет 2016/17 МГ для России как ведущего мирового экспортера зерна?

- Экспортный потенциал России по пшенице и кукурузе, скорее всего, возрастет по сравнению с текущим сезоном. Есть вероятность того, что производство пшеницы в РФ в 2016 г. достигнет 63,7 млн. тонн и более против 61,8 млн. тонн годом ранее, в том случае если сохранятся практически идеальные погодные условия, которые в настоящее время имеют место на большей части зернопроизводящих регионов в центрально-европейской части. Производство российской кукурузы может достичь очередного рекорда в 13,7-14 млн. тонн против 13,2 млн. тонн в 2015 году. Вывоз ячменя может сохраниться на уровне текущего зернового года, так как вряд ли прирост его производства будет существенным – около 17,8 млн. тонн против 17,5 млн. тонн в 2015 году. В целом, производство зерна в России в 2016 году может превысить 108 млн. тонн против 104,89 млн. тонн в прошлом году и, возможно, оказаться выше рекордного 2011 года, когда производство составило 108,2 млн. тонн.

Цены, которые котируются на сегодняшний день по российским пшенице в 177 USD/т и ячменю – 160 USD/т, являются весьма конкурентоспособными. Думаю, что и по кукурузе ситуация будет схожей. Поэтому, скорее всего, Россия на фоне весьма умеренно растущего внутреннего потребления сможет превысить рекорд экспорта сезона-2015/16 в 35,5 млн. тонн.

При этом можно предположить, что в следующем сезоне девальвационные процессы в таких странах, как Азербайджан и Турция, будут приводить к тому, что закупки российского зерна данными странами увеличиваться не будут ввиду наращивания собственного производства. Иран, как всегда, под вопросом, но, как традиционно это происходит, запреты на импорт в данную страну временами очень быстро сменяются «зеленым светом».

Россия. Ближний Восток > Агропром > zol.ru, 10 июня 2016 > № 1786188 Игорь Павенский


Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова

Йогуртозамещение: как бывший директор по развитию «Вимм-Билль-Данна» стал производить лампочки

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Мы запрыгнули в последний вагон», — говорит совладелец «Вартона» Денис Фролов, стоя у конвейерных линий. За день завод выпускает 5000 светодиодных ламп. Фролов и его партнер Илья Сивцев запустили производство в Богородицке в мае 2013 года и успели расширить мощности втрое до катастрофической девальвации рубля в 2014 году. Пока монтировалось оборудование, бизнесмены сидели как на иголках: брать кредит для расчетов с поставщиками или хватит своих оборотных средств? В целом они инвестировали в предприятие около 1 млрд рублей. Его выручка в 2015 году достигла 1,3 млрд рублей, или 40% оборота группы компаний «Вартон», начинавшей с импорта ламп из Китая.

Возможно, никакого производства и не появилось, если бы в 2010 году PepsiCo не договорилась о покупке «Вимм-Билль-Данна». Денис Фролов более семи лет проработал в этой компании, где из инвестаналитика вырос в директора по развитию. Узнав о переговорах с PepsiCo, он задумался: при новом начальстве самостоятельности в решениях будет явно меньше. Если есть опыт модернизации заводов и подготовки новых проектов, то почему бы не попытаться открыть свой бизнес?

Закупая системы освещения для пищевых производств, Денис заметил, что в мире растет спрос на светодиодные лампы. В России они только-только начали продаваться, но спрос неизбежно сформируется и здесь. Фролову казалось, что разобраться с механизмом сбыта светодиодной продукции он сможет легко: лампочки — товар повседневного спроса, как соки и йогурты. Последним аргументом для него стало обсуждение в Государственной думе закона «Об энергосбережении» (принят в ноябре 2009 года).

«Я привык, что о трендах потребления молока или соков можно узнать из отчетов Nielsen. А тут должен был довериться ощущению, что светодиоды — новый огромный тренд», — вспоминает предприниматель.

Ощущение подтвердил Матвей Лещев, соучредитель компании «Стил-Лайт», торговавшей лампами General Electric и под собственным брендом Selecta. Он даже согласился войти в долю. Менеджер по продажам «Стил-Лайт» Илья Сивцев посоветовал заказать в Китае компактно-люминесцентные лампы, которые тоже вытесняли лампы накаливания, но были дешевле светодиодных.

Старт обошелся Фролову в 40 млн рублей. Половину суммы дала продажа двух квартир в Нижнем Новгороде, доставшихся по наследству. Пришлось влезть в кредиты. По совету Сивцева он придумал марку Gauss и выбрал для своих ламп черные коробочки, чтобы выделиться на полках с пестрыми упаковками конкурентов. С августа по ноябрь 2009-го Фролов завез в Москву три контейнера с КЛЛ-лампами. Сивцев к тому времени создал торговую фирму, занялся электроникой и заодно стал дистрибьютором Gauss.

Когда Фролов заказал четвертый контейнер, вся партия была распродана еще до прихода на склад. Маржа составляла 40% и более. Но к концу зимы 2010 года стало ясно, что завозить КЛЛ-лампы в Россию взялись десятки компаний и есть риск, что продажи у «Вартона» могут встать. В апреле, побывав на выставке в Китае, Фролов и Сивцев застряли в гостинице — из-за извержения исландского вулкана самолеты в Москву не летали. Почти неделю они обсуждали по вечерам вопросы бизнеса, решились объединиться и заняться светодиодными лампами (LED). Фролов уже расстался с Лещевым, выкупив долю, и новым совладельцем «Вартона» стал его дистрибьютор. «Потребители, узнав о возможностях экономии электричества, ждали новинок в световых решениях. Надо было ловить волну», — поясняет Сивцев.

Первый контейнер с LED-лампами партнеры привезли в июле 2010 года. К концу года продажи выросли до 15 млн рублей в месяц, компания вышла в прибыль. За 2012 год «Вартон» заработал около 1 млрд рублей. «Мы всегда знали: как только оборот позволит, мы будет строить собственное производство. Было ощущение, что «так правильно», — говорит Фролов. На своей площадке партнеры хотели в первую очередь выпускать лампы для офисных, торговых и производственных помещений и уличного освещения — это более прибыльно. Их покупатели требуют гибкости в сроках и объемах поставок, что нелегко обеспечить при импорте.

В ноябре 2012 года владельцы «Вартона» купили заброшенный завод сельхозтехники в Богородицке Тульской области. С учетом ремонта площадка обошлась им в 250 млн рублей. Столько же за три года было потрачено на создание лаборатории, разработку модельного ряда и маркетинг. Бывший менеджер «Вимм-Билль-Данна» признается: «Мне казалось, что пригодятся наработанные приемчики по оборудованию производств. Ничего подобного! Хорошо, что знал, с кем посоветоваться — было много знакомых в инженерных компаниях в Европе и России».

Партнеры создали отдельный бренд Varton и отказались от прямых продаж корпоративным заказчикам — дилеры работают активнее, когда знают, что производитель не уведет клиента. Но «Вартон» помогает дилерам в тендерах, участвует в проектировании систем освещения, предоставляет светильники для тестирования. Производственные линии, в которые инвестировано 500 млн рублей, уже загружены на половину проектной мощности в 300 000 ламп в месяц. Если рентабельность продукции из Китая после удорожания доллара упала до нескольких процентов, то у выпущенной в Тульской области составляет 30–40%. Доля продаж в страны СНГ и Европы у «Вартона» в 2015 году выросла до 7%. Компания даже открыла экспортный офис в Турине.

«Драйвер рынка LED-ламп в России — компании реального сектора, менеджмент которых умеет считать экономику, и компании с госучастием, — указывает Юрий Маснев, коммерческий директор производителя светодиодного оборудования «ЛЕД-Эффект». — У владельцев квартир высокой мотивации нет. Хорошие лампочки стоят дорого, с низкими тарифами на электроэнергию они не окупаются быстро». Корпоративный сегмент рынка светодиодных решений в 2015 году вырос на 13%, тогда как бытовой — упал на 30–35% (данные «Лайтинг Бизнес Консалтинг» и Некоммерческого партнерства производителей светодиодов и систем на их основе — НП ПСС). Как считает Евгений Долин, генеральный директор НП ПСС, новый риск для производителей LED-ламп для массового рынка несут филаментные лампочки, появившиеся около года назад. У них светодиодная нить внутри колбы, и они дешевле обычных LED-ламп. «Каков будет исход конкуренции уже внутри светодиодных технологий, пока сказать трудно», — резюмирует он.

Но по оценке аналитиков «Лайтинг Бизнес Консалтинг», светодиоды к 2020 году завоюют 83% российского рынка светотехники, который вырастет в объеме до $3,7 млрд. «Вартон» рассчитывает на долю 15%. Его владельцы надеются, что через пару лет корпоративный сегмент вернется к 50% прироста в год, а бытовой — к докризисным 15%.

У «Вартона» теперь есть свой конструкторский центр — 20 штатных сотрудников и студенты-практиканты. Их силами, например, разработаны светильники для трассы Москва — Санкт-Петербург, которые можно размещать на далеко стоящих друг от друга фонарных столбах. При этом они потребляют на 30% меньше электроэнергии и дешевле других светодиодных решений. Без собственных конструкторов «Вартон» не справился бы с поставками светодиодов для фасада ГУМа. Три месяца ушло на создание лампочек, которые не пропускали бы влагу, работали на морозе до –60°C и в жару до +60°C (именно такой диапазон назначил инженер ГУМа), да еще излучали бы мягкий желтый свет, не портящий облик Красной площади.

«Всегда хочется после многих лет работы по ночам и быстрого темпа найти заповедную гавань, выдохнуть, — рассуждает Илья Сивцев. — Но у нас такой рынок, что останавливаться времени нет».

Россия > Агропром > forbes.ru, 3 июня 2016 > № 1793726 Елена Краузова


Россия > Агропром > kremlin.ru, 2 июня 2016 > № 1776835 Дмитрий Патрушев

Встреча с председателем правления «Россельхозбанка» Дмитрием Патрушевым.

Д.Патрушев доложил Президенту об итогах работы «Россельхозбанка» за 2015 год и первый квартал текущего года.

В.Путин: Дмитрий Николаевич, прошлый год был непростым для банка, но в целом Вы справились с вопросами, с трудностями. Как ситуация выглядит в первом квартале этого года?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, спасибо большое за возможность встречи и за возможность доложить, что происходит в банке в последнее время.

Хотел бы начать с того, что, да, прошлый год был непростой, тем не менее мы смогли достаточно неплохо его пройти.

Буквально недавно мы утвердили новую стратегию развития банка. Она актуализировала новые показатели работы банка в соответствии с теми экономическими реалиями, в которых мы сейчас существуем. И здесь важно отметить, что мы ушли от показателя «доля портфеля АПК» в нашем кредитном портфеле, и сейчас мы смотрим, как мы кредитуем АПК по несколько другой доле: это доля банка в целом на рынке кредитования АПК. Эта доля будет не менее 30 процентов.

Соответственно, по тем данным, по которым мы отчитались за 2015 год, мы сохраняли основного нашего клиента – предприятия агропромышленного комплекса и смежных отраслей; мы выполнили все задачи, которые перед нами были поставлены в рамках государственной программы развития сельского хозяйства, и в сектор АПК в 2015 году, уже можно констатировать, мы вложили 638 миллиардов рублей (если сравнивать с 2014 годом, то эта цифра на 40 процентов выше).

Также мы укрепили в 2015 году своё лидерство по кредитованию сезонных полевых работ. Это тоже один из основных показателей нашей деятельности. В 2015 году мы выдали порядка 190 миллиардов рублей на эти цели.

Также мы очень активно в 2015 году работали по программе проектного финансирования, которая была закреплена постановлением Правительства № 1044. Мы откредитовали семь проектов на общую сумму порядка 23 миллиардов рублей.

Я бы хотел отдельно отметить, что это очень хороший инструмент. Он позволяет в рамках ограниченных длинных ресурсов и, самое главное, с учётом того, что длинные ресурсы дорогие, по импортозамещению предоставлять основным заёмщикам, которые способны качественно реализовывать инвестиционные проекты, длинные деньги по приемлемой ставке.

Владимир Владимирович, в 2015 году наша региональная сеть серьёзно продолжала работать на территориях посёлков, малых городов. Мы активно работали с населением, собирали клиентские средства. И хотел бы отметить, что в 2015 году порядка 400 миллиардов клиентских средств мы собрали в наших отделениях.

И здесь очень важно отметить, что эти клиентские заимствования помогли нам пройти необходимые обязательства по внешним долгам. И здесь мы смогли заместить те внешние ресурсы, которые мы привлекали от западных инвесторов, нашими внутренними деньгами. И я надеюсь, что к 2017 году мы уже больше половины заимствований, которые делали на внешнем рынке, сможем погасить и заместить нашими внутренними деньгами.

В 2015 году мы получили дополнительный капитал за счёт средств АСВ на 68 миллиардов рублей – увеличили капитал первого уровня. И при этом мы сами не сидели в стороне: мы за счёт рыночных инструментов сумели увеличить капитал второго уровня на 120 миллиардов рублей. То есть это достаточно серьёзные цифры, и это позволило нам с учётом всех требований ЦБ, не нарушая нормативов, завершить 2015 год. Мы создали очень большое количество резервов – порядка 84 миллиардов.

Если говорить о 2016 годе, первом квартале, то цифры уже чуть более радужные. К 1 мая чистая прибыль от работы банка составляет порядка 6 миллиардов рублей. Также мы наращиваем кредитный портфель. В целом по банку он на сегодняшний день составляет порядка 1 триллиона 700 миллиардов рублей. И, естественно, мы работаем с нашим основным сегментом: это агропромышленный комплекс – тут кредитный портфель порядка 1 триллиона 100 миллиардов рублей.

Владимир Владимирович, выполняем также важную роль в кредитовании сезонных полевых работ. В этом году уже выдали 73 миллиарда рублей на эти цели. Это на 60 процентов выше, чем в прошлом году. То есть объём финансирования банком сезонных полевых работ будет в этом году значительно выше, чем в 2015 году.

Отдельно хочу сказать, что за четыре месяца текущего года уже более 420 миллиардов рублей мы отправили на финансирование агропромышленного комплекса. Это на 40 процентов выше, чем за тот же период 2015 года.

Владимир Владимирович, могу однозначно сказать, что и дальше продолжим в таком же стиле работать, будем финансировать нашего основного заёмщика – и не подведём.

В.Путин: Банк всегда чувствует финансовое здоровье своих клиентов. Если посмотреть на вопрос с этой точки зрения, как у вас отношения складываются с вашими основными заёмщиками?

Д.Патрушев: Вы знаете, я честно могу сказать, клиенты стали более уважительно относиться к банку. Они понимают, что деньги в банк надо возвращать. Финансовая устойчивость наших заёмщиков иногда, конечно, оставляет желать лучшего, тем не менее само отношение, понимание того, что банк выдаёт всё–таки кредиты, меняется. Это не бюджет, где можно просто получить деньги, их освоить и потом не думать о возвратности, – этот момент начинает проходить.

Тем не менее финансовое состояние наших заёмщиков, если говорить и сравнивать, допустим, с состоянием три-четыре года назад, стало лучше, действительно лучше. Санкции повлияли, наверное, даже в лучшую сторону, и мы имеем возможность сейчас производить продукцию, и соответственно она пользуется спросом, и наши заёмщики имеют возможность возвращать нам кредиты.

Есть и не очень добросовестные заёмщики, которые, взяв кредит, неактивно его возвращают. Мы пытаемся определённым образом на них воздействовать, чтобы они входили в платёжный график, и просроченные, проблемные кредиты становились срочными.

В.Путин: Доля токсичных кредитов у вас уменьшилась, увеличилась – что там происходит?

Д.Патрушев: Владимир Владимирович, работа с проблемными активами – эта тема для нас всегда на переднем плане. Я могу сказать, что мы создали за пять лет порядка 200 миллиардов рублей резервов и списали на такую сумму активов; качество портфеля улучшилось, тем не менее оно, наверное, хуже, чем в целом по банковскому рынку. Но положительная динамика присутствует.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Агропром > kremlin.ru, 2 июня 2016 > № 1776835 Дмитрий Патрушев


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > camonitor.com, 2 июня 2016 > № 1775252 Нуртай Мустафаев

Была у казахов частная собственность на землю или нет?

Автор: Кенже Татиля

Страсти, неожиданно разгоревшиеся вокруг земельного вопроса, показали, что как и во многих других случаях, в восприятии этой проблемы большинством невольных участников дискуссии больше превалируют эмоции, нежели понимание ее сути. Наверное, это вполне объяснимо, поскольку многие дают оценки с позиций дня сегодняшнего. Поэтому мы решили сделать небольшой исторический экскурс, чтобы узнать, как обстояла ситуация с земельным вопросом в традиционном казахском обществе. Помочь нам в этом согласился известный казахстанский историк и политический эксперт Нуртай Мустафаев.

- В связи с последними дискуссиями возникает вопрос: была ли у казахов частная собственность на землю? А если была, то почему мы (судя по всему, большинство казахов) сегодня выступаем против нее?

- Закономерно, что власть выступает в поддержку норм, закрепляющих право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения. Такое право была введено еще в первой редакции Земельного кодекса РК от 2003 года и подтверждено во всех последующих редакциях 2008, 2011, 2014 годов. В том числе и в последнем по времени пресловутом законе РК "О внесении изменений и дополнений в Земельный кодекс Республики Казахстан" № 389-V ЗРК от 2 ноября 2015 г., вызвавшем столь бурные дебаты в обществе.

Все эти редакции кодекса, включающие нормы о частной собственности на землю сельхозназначения, разрабатывались и составлялись правительством, и принимались депутатами парламента, подавляющее большинство которых составляли представители партии "Нур Отан".

В принципе, суть экономических реформ в Казахстане в постсоветский период всегда была рыночной. И с этой точки зрения, на мой взгляд, введение частной собственности на землю в аграрном секторе, но исключительно для граждан Казахстана, не вызывает возражений. А вот передача сельхозугодий в аренду иностранцам должна быть полностью запрещена. Вместе с тем, следует отметить, что с узаконением частной собственности на сельхозугодья в Земельном кодексе 2003 года на селе произошло резкое социальное расслоение, в результате чего появились латифундисты, обладающие тысячами гектаров. При этом значительная часть земель этих новых суперкрупных собственников не осваивается и не вводится в оборот.

Известные в исторический период нормы обычного права казахов не подтверждают существования института частной собственности на землю. Подробно земельные отношения у казахов стали изучаться со второй половины XIX века. В досоветский период большинство исследователей уделяло основное внимание переселенческому движению казаков и российских крестьян. При этом земельные отношения у казахов оставались в этих исследованиях на периферии.

В советское время довлел формационный марксистско-ленинский подход: первобытнообщинный строй, рабовладельческое, феодальное, капиталистическое, социалистическое общества. Соответственно, большинство исследователей полагало, что в Казахстане с конца XV до начала XX века происходило становление феодальных отношений, основой которых была собственность на землю (пастбища) и скот.

В 1954 году в Ташкенте состоялась специальная научная сессия, посвященная дебатам по вопросу об экономических основах кочевых обществ. В дискуссиях и итоговой резолюции сессии возобладала концепция феодализма в кочевом обществе казахов, в основе которого была частная собственность на землю. Вразрез мейнстриму большинства ученых были выступления, а в последующем статьи и книги В.Ф. Шахматова и С.Е. Толыбекова.

Наиболее значимой в плане аргументации альтернативной концепции стала книга С.Е. Толыбекова "Кочевое общество казахов в XVII - начале XX века: политико-экономический анализ" (Алма-Ата, "Наука", 1971). Согласно анализу автора, основой кочевого общества казахов была собственность на скот, тогда как земля находилась в общинной, родовой собственности.

В постсоветский период наиболее аргументированная позиция относительно особенностей функционирования и жизнедеятельности кочевого общества казахов представлена в книге Н.Э. Масанова "Кочевая цивилизация казахов: основы жизнедеятельности номадного общества" (1995 г.).

В своем исследовании Нурбулат Масанов особое внимание уделяет роли географического фактора, преобладанию на территории, заселенной казахами, резко-континентального климата, степей, пустынь и полупустынь с очень выраженным дефицитом водных ресурсов. Скудость и ограниченность кормовой базы для скота обуславливали кочевое скотоводство, весьма дальние маршруты кочевания, относительную размытость границ пастбищ, необходимость взаимодействовать и выживать в составе общин с учетом суровых природно-климатических условий.

В отличие от своих предшественников, изучавших эту проблему, Масанов, в соответствии с особой ролью природно-климатических условий в Казахстане определяет в качестве первичного основания кочевого общества не скот или землю, а водные ресурсы. По его мнению, в Казахстане были представлены два типа кочевого скотоводческого хозяйства: 1) естественного водопользования, 2) искусственного водопользования. При этом частная собственность на скот была вторична по отношения к фактору водопользования.

Отсюда вывод: пастбища (земля) в обычном праве формально принадлежали общине, роду, но эти нормы во второй половине XIX века - начале XX века постепенно всё более превращались в юридическую фикцию. Раз для общин, родов действовало "право первозахвата" водных ресурсов, то опосредованно, фактически складывались неравномерные, как между различными общинами, родами, так и внутри этих общинных групп, примеры землевладения и землепользования. Богатые члены общин, родов обладали более качественным видовым составом стада, обладали большей мобильностью и могли первыми прибыть к источникам водопользования. Что вело к последующим фактическим различиям в землевладении и землепользовании.

- В чем историко-национальная специфика земельных отношений в Казахстане до 1917 года? Надо ли учитывать эту специфику в современных условиях?

- В советский период в среде историков, экономистов, юристов, изучавших кочевое общество казахов, почти безраздельно господствовал марксистско-ленинский подход. Они, за редкими исключениями, обосновывали формирование и становление феодального строя на территории Казахстана аналогичными "классическими" феодальными отношениями в Европе и мировой истории. Соответственно утверждалось, что основанием экономических отношений в кочевом обществе казахов также выступала частная собственность на землю.

Но сторонники этой концепции не учитывают двух моментов. Во-первых, в период казахских ханств, согласно нормам обычного права, земля принадлежала родам. Ханам и султанам по наследству передавались во владение не земли, а роды, племена. Во-вторых, с упразднением ханской власти в XIX веке в Среднем (1822 г.), в Младшем (1824 г.), а затем и в Старшем (1850-е гг.) жузах территория Казахстана окончательно превратилась в колонию Российской империи. При этом, согласно российским реформам 1867, 1886 и 1891 годов, все земли были объявлены собственностью государства.

Последняя попытка восстановить ханскую власть была предпринята внуком Аблайхана - Кенесары Касымовым в 1837-1847 годах, когда он возглавил масштабное антиколониальное восстание. В условиях превращения территории бывших казахских ханств в колонию Российской империи земля (в основном пастбища) передавались общинам, родам во временное владение, пользование. Поэтому в юридическом плане говорить о частной собственности на землю в Казахстане в колониальный период не приходится.

Специфику земельных отношений, бытовавших в прошлом, конечно, следует учитывать. Казахами накоплен богатый опыт в плане оптимальных, с точки зрения экологии природной среды, маршрутов и участков отгонного животноводства, начала и завершения сезонных циклов в животноводстве, выпаса скота, заготовки кормов, земледелия, разведения наиболее приспособленных к конкретным природно-климатическим условиям пород скота. Может пригодиться и опыт отдельных видов коллективных работ и взаимопомощи, которые неизбежны при сложных условиях природной среды, характерной для многих регионов Казахстана. Но, конечно, с учетом изменившихся экономических условий, новых технологий, применяемых ныне в аграрном секторе, коренного изменения самого общества.

- Чем отличается сегодняшнее понятие "частная собственность на землю" от этой же категории в условиях традиционного казахского общества?

- Сегодня другие экономические условия, совсем иные отношения в сфере земельных отношений. С 2003 года в нашей стране закреплено право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения. В традиционном казахском обществе после включения Казахстана в состав Российской империи де-юре частная собственность на землю (пастбища) была упразднена, поскольку земля объявлялась собственностью государства.

В период казахских ханств и позднее, в период упразднения ханской власти в трех жузах и окончательного превращения территории Казахстана в колонию Российской империи, могло иметь место завуалированное, опосредованное землевладение де-факто. В частности, как следствие неравенства в доступе к водным источникам и неравенства размеров частной собственности на скот у членов общин, родов.

Одно из ключевых отличий заключается в том, что сегодня значительная часть земель сельхозназначения официально сконцентрирована в руках немногих латифундистов, а для большинства аграриев характерно обезземеливание, либо сохранение лишь небольших земельных паев на праве частной собственности. В традиционном обществе не только в правовом плане, но и фактически, опосредованно, в связи с различиями в количестве скота в частной собственности у членов общины, подобной концентрации земель в руках немногих богатых членов кочевого общества не наблюдалось.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > camonitor.com, 2 июня 2016 > № 1775252 Нуртай Мустафаев


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 2 июня 2016 > № 1775212 Азамат Сейтбеков

Как концепт детских кофеен выживает в кризис

Семейное кафе «АндерСон» открывает две новые точки

Семейное кафе «АндерСон» – это не только банкетные залы, на улице возле кофейни раскинулась залитая солнцем терраса с батутом и детскими комнатами, а в самом помещении со второго этажа на первый даже взрослым можно скатиться по зеленой пластмассовой трубе. «У нас еще есть дискотека», – раздался за спиной голос управляющего партнера «АндерСон» Азамата Сейтбекова, который провел нас в комнату, на двери которой висела табличка с надписью «Грязная комната». Как позже выяснилось, в ней устраивают пенные вечерники для деток постарше. В беседе с корреспондентом «Капитал.kz» Азамат Сейтбеков рассказал, тяжело ли управлять семейной кофейней и как решить извечную проблему родителей – заставить ребенка съесть все, что лежит у него на тарелке.

Семейный концепт

Я никогда не думал, что буду ресторатором. До ресторанного дела я был занят в других сферах, был дипломатом, позже стал работать в одной из топовых американских юридических компаний. Можно сказать, был белым воротничком. Через какое-то время занялся проектами в сфере электронной коммерции. Как-то раз, будучи в Москве, мы с семьей пошли в семейное кафе «АндерСон». Мне понравилось, как они работают. Я загорелся идеей открытия такого же в Казахстане. Концепт семейного кафе показался мне очень жизнеспособным. Так оно и вышло. Сами подумайте, ведь мы для детей делаем практически все. Даже в кризис мы можем сэкономить на себе, но проведем день рождения для своего ребенка.

Первая точка при строительстве прогнозировалась как флагманская. Мы не сразу нашли такое место, где было бы пространство для размещения наших цехов: кондитерской и кухни для кафе. Основной проблемой для такого рода мест являются детские площадки. Мы отдали около 12-15% от общего пространства заведения под детские комнаты. На самом деле они никак не монетизируются, но в то же время являются центром гравитации, притяжения. Гости привозят сюда своих деток, чтобы те могли поиграть здесь. Изначально детские площадки у нас гораздо больше тех, что есть в других кофейнях. Когда мы проектировали точку, некоторые наши проектировщики с неохотой отдавали место под детские площадки и предлагали вместо этого сделать просто уголок со столом, стулом и карандашами для рисования. Тогда я спросил себя, чем мы тогда будем отличаться от остальных кофеен? Сейчас на рынке подавляющее большинство ресторанов и кофеен делают такие уголки, чтобы родители могли отдохнуть в то время, пока их детки играют. Мы не хотели ограничиваться «уголком», а хотели сделать целую комнату с некими «фишками», такими как сухой бассейн или горка, по которой можно съехать со второго этажа на первый. Конечно, это съедает полезную площадь, но это наша «фишка», которая обеспечивает нам поток клиентов.

Марафонские дистанции

Когда произошла девальвация, рестораны очень сильно почувствовали на себе все негативное влияние. Обычно в кризис на рынке страдают три отрасли – туризм, фэшн – ретейл и ресторанный бизнес. Знаете, в беге есть спринтеры и марафонцы. Спринтеры – это те, кто быстро стартует, но и быстро выдыхается. Марафонцы, напротив, бегут медленно, но долго. Вот и мы применили на себе марафонский вариант ведения бизнеса. Любой кризис недолговечен. Через три-четыре месяца у гостей проходят первые потрясения, и они снова начинают ходить в рестораны, кино. Изначально я строил команду, которая бы даже в кризис оставалась с нами и не бросились врассыпную при первых трудностях, поэтому сразу предупредили всех, что, несмотря ни на какие потрясения, сокращать никого не будем, тем самым попытавшись завоевать лояльность сотрудников.

В целом по нашей отрасли падение по выручке и посещению составило 40-45%, то есть почти в два раза. Для сравнения: у нас этот показатель – около 9%. Думаю, это произошло как раз из-за того, что люди не перестали справлять дни рождения своих детей. У ресторана выросла банкетная составляющая. Кроме того, у такого явления, как дни рождения, нет сезонных спадов. Так как наши вложения в кафе были в долларах, а из-за девальвации доллар вырос практически в два раза, в то время как наценка осталась в тенге, наша прибыль сократилась в те же два раза. Раньше мы думали, что вернем все наши вложения в течение 20 месяцев, а сейчас речь идет о 40 месяцах, если не больше.

Выход на орбиту

Наша флагманская точка очень сильно нагружена различным оборудованием, ведь она является производственным цехом. До конца года мы планируем открыть еще две точки, которые я называю сателлиты. Знаете, это как вокруг одной планеты вращаются еще несколько спутников, так и здесь флагманская точка будет центром притяжения двух других и будет обеспечивать остальные две точки кондитерскими изделиями и полуфабрикатами для кухни. Мы планируем окупить их в течение 12-18 месяцев и это несмотря на девальвацию. По площади они не такие большие, как эта. Там всего 200-250 кв. м. Мы даже думаем, что точка в ТРЦ MEGA выйдет на безубыточность уже в первый месяц. В целом флагман обошелся нам в чуть менее $1 млн, а точка в ТРЦ MEGA – в $250 тысяч. Это не были полностью мои средства. Сейчас у меня три партнера, которые также вложились в кафе, когда узнали о моей задумке. Скажем так, партнеры у меня «спящие», они вообще не участвуют в операционной сфере, просто вкладываются и получают отдачу. На этом их миссия заканчивается.

По договору франшизы, 20% меню мы можем адаптировать под местный рынок. Например, в банкетное меню мы включили плов и бешбармак. Мы немного адаптировали и технологические карты (рецепты), чтобы было посоленее, поострее или пожирнее. Бывает так, что из-з разницы в продуктах, которые мы используем, какие-то десерты у нас не получаются. Или крем течет или тесто не такое, как у москвичей. В таком случае мы включаем скайп-конференцию и вместе с московскими поварами готовим десерты, а они нам помогают.

Люкс просит взаймы

Если провести аналогию с фэшн-ретейлом, то можно увидеть, что люксовые бренды чаще всего находятся в убытке. Их ниша очень узкая, а прослойка покупателей еще уже, ведь только небольшой процент населения может позволить себе дорогие вещи. Такие бренды постоянно просят взаймы у банков. На фоне дорогих марок есть компании, ориентированные на масс-маркет. Согласитесь, у бренда Zara будет больше покупателей даже в кризис, чем, например, у Gucci или Dior. Так и у ресторанов. До кризиса в Алматы были очень пафосные места с заоблачными ценами на блюда. Теперь, в кризис, люди ищут места, где они могут сэкономить. Сегодня на рынке более устойчивыми будут заведения по типу «узбечек», так как там относительно недорого, чисто и уютно. Если хозяева таких заведений будут поддерживать докризисный уровень качество еды и ценовую политику, то они окажутся устойчивее дорогих заведений. Мы тоже относим себя к масс-рынку. Средний чек у нас в районе 5-6 тысяч тенге на взрослого человека. К детям особое отношение. Дети едят глазами. Даже если ребенок не хочет есть, но ему принесут интересное блюдо, ребенок съест его с удовольствием и до конца. Сейчас мы запускаем тарелки с двойным дном. Это такие две тарелки, верхняя сделана из прозрачного материала, а под ней ребенка ждет сюрприз. Получается, когда ребенок съедает обед, он может увидеть, что за подарок его ждет. Вот такая система поощрения.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 2 июня 2016 > № 1775212 Азамат Сейтбеков


Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 30 мая 2016 > № 1779314 Галина Филонова

Славный напиток — природный «Байкал»

Нильс ИОГАНСЕН

Лето, жара — самое время пить что-нибудь прохладительное. И вовсе не обязательно употреблять иностранную «химию», есть вкусные и полезные альтернативы отечественного происхождения. О них «Культуре» рассказала автор рецептуры «Байкала», заведующая лабораторией технологий безалкогольных напитков ВНИИ пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности Галина ФИЛОНОВА.

культура: Когда именно появился «Байкал»? На сей счет ходят разные версии...

Филонова: Дело было так. В начале 70-х в Новороссийске запустили первый завод, на котором из привозных концентратов стали делать «Пепси-Колу». И тут же в Министерстве пищевой промышленности СССР ударили кулаком: а мы чем хуже? Создать «наш ответ» поручили лаборатории при Русаковском заводе безалкогольных напитков. Специалисты там работали грамотные, творческие. Через какое-то время они придумали очень интересный рецепт. Сочетание зверобоя, элеутерококка, солодкового корня, листа лавра, эвкалипта, цедры лимона и сосновых почек дало поразительный результат — оригинальный, ни с чем не сравнимый вкус и букетистый аромат. Однако после того как начали пробное производство, обнаружились проблемы. Напитку недоставало микробиологической стойкости, а при его хранении образовывался осадок. В общем, для торговли он оказался не годен.

культура: Какой год стоял на дворе?

Филонова: 1973–1974-й. Тогда же стартовали работы по определению альтернативной технологии, ведь сперва применяли водные вытяжки из сырья. На «Дагвино» попытались перейти на водно-спиртовую основу, но подобные эксперименты не увенчались успехом. Градусы никак не хотели «растворяться». И вот в 1975-м в наш институт пришло поручение от управления пивобезалкогольной отрасли при Минпищепроме. Требовали в кратчайшие сроки, всего за полгода, создать концентрат для широкомасштабного промышленного выпуска «Байкала».

Мы решили разделить процесс на два параллельных этапа: создание ароматической части концентрата из сырья, содержащего эфирные ароматические масла, и экстрактивной части, которая дает вкусовую основу, из зверобоя, элеутерококка, солодкового корня, натурального колера и лимонной кислоты.

культура: Какая часть была главной?

Филонова: Экстрактивная, — ведь от нее зависит вкус напитка. Биоконверсия растительного сырья — ферментативный гидролиз — тогда только начинала развиваться, вот мы и учились извлекать водно-растворимые экстрактивные вещества, чтобы они не выпадали в осадок. В результате в экстракт из растительного сырья переходили дубильные вещества (они очень полезны для организма) — аминокислоты, которые нужны человеку каждый день, и прочие важные ингредиенты. В итоге мы получили очень качественные экстракты. Когда работали, здесь, на втором этаже в институте, висел такой чудесный запах... Для сгущения и адсорбции летучих фракций использовали колер — натуральный, сахарный. Вышел концентрат, который хорошо растворялся в воде, сохранял вкус и аромат.

культура: Неужели в рецепте осталась и такая экзотика, как сосновые почки?

Филонова: Нет, конечно, их заменили на пихтовое масло — органолептические свойства продукта не пострадали, скорее, даже улучшились. С ароматической частью вообще проблем было меньше всего, применили соответствующие эфирные масла: эвкалиптовое, лавровое, лимонное и пихтовое. Благо последних требуется совсем немного.

культура: И когда наконец изыскания завершились?

Филонова: Как раз к Олимпиаде-80 все было готово, потребитель на ура принял «Байкал», люди его быстро распробовали и оценили. Организовали три одноименных фирменных магазина, один из них, самый большой, открылся на Ленинском проспекте. Там присутствовали все наши напитки — натуральные, на сахаре, с органической (лимонной) кислотой, экологически чистые и полезные.

культура: Неужели даже без консервантов?

Филонова: Бензоат натрия и сорбиновая кислота применяются в нашей стране с 60-х годов, первый — как раз в безалкогольных напитках, второй — в соках и соковых напитках. На тысячу литров напитка идет всего 170 граммов бензоата натрия. Это максимально допустимая дозировка, рекомендованная Роспотребнадзором. Превышать концентрацию нельзя. Еще одно ограничение: в напитке не должна присутствовать «химия», которая может вступить с ним в реакцию. Впрочем, в «Байкале» нет неорганических препаратов, поэтому даже теоретической угрозы здоровью он не несет.

культура: А можно ли обойтись совсем без консервантов?

Филонова: Стопроцентную стерильность производства обеспечить нельзя, это очень дорого, да и все равно напитки, включающие сахар, через неделю начнут портиться — бродить. Это естественный природный процесс, для нас нежелательный. Поэтому и добавляется бензоат натрия, обеспечивающий срок хранения до полугода. Торговля просто не возьмет скоропортящийся товар. Без консервантов можно обойтись, если напиток в стеклотаре пропастеризовать.

культура: Вы упоминали зверобой — дикорастущее растение. Неужели природного ресурса до сих пор хватает для производства «Байкала»?

Филонова: Когда напиток еще создавался, данный вопрос изучали в первую очередь. Да, объемы дикорастущего сырья ограничены, поэтому требовалась альтернатива, сохраняющая свойства продукта. Зверобой заменили черным чаем, это тоже самый настоящий кладезь полезных веществ. Мы специально проверяли: дегустаторы не смогли отличить «Байкал» с чаем от напитка со зверобоем. Вкусоароматическая гамма, тонизирующие и целебные свойства остались неизменными.

Но мы идем дальше. Совсем недавно выполнили работы по замене черного чая на более доступное сырье. По этому рецепту вместо зверобоя используются плоды рябины обыкновенной и боярышника в определенном соотношении. Получилось отлично. И не менее полезно.

культура: Кому принадлежит бренд «Байкал»? В глубинке каких только напитков с этим названием не встретишь, и ведь все — разные.

Филонова: Бренд зарегистрирован на ВНИИПБ и ВП, причем запатентована и технология, позволяющая получать высококачественный продукт. Его основа — исключительно натуральное сырье, которое сегодня перерабатывают лишь несколько предприятий. До 2005 года Курская биофабрика производила концентрат, сейчас — уже нет. «Аквалайф» (Черноголовка) делает его по нашей лицензии, в том числе для других производителей. В Германии изготавливают «Байкал» тоже по лицензии, правда, там он называется «Восток». Немцам нравится, продажи идут хорошо.

Что же касается отечественных региональных производителей, то на местном уровне, действительно, порой можно нарваться на откровенный фальсификат. Но его немного, это дело рук мелких фирмочек. По большей части «Байкал» в России правильный, сделанный по нашей оригинальной технологии.

культура: А другие советские рецепты ВНИИПБ и ВП по-прежнему в ходу?

Филонова: К сожалению, нет. Во второй половине 80-х, когда развернулась антиалкогольная кампания, мы создали интересную серию напитков.

Это вообще отдельная удивительная история. Началась она с того, что к нам буквально ворвался директор совхоза с Северного Кавказа, его хозяйство производило пряное сырье для изготовления вермутов — имбирь, померанцевую корку, гвоздику, донник. «Вы должны нас спасти — сделать на их основе безалкогольные напитки, отговорки не принимаются», — заявил гость. Пришлось соглашаться — людям требовалась помощь.

Пряности они настаивали на крепком растворе спирта, около 65 градусов, но для безалкогольных напитков эта технология не подходила. Решили применить нашу биоконверсию, пропустить сырье через экстрактор. В итоге появились «Флора гвоздичная», «Флора померанцевая», «Флора мятная», «Флора кориандровая». Мы наладили технологии промышленного производства этих напитков, как говорится, «под ключ». Документацию утвердили, в Минздраве согласовали, цены тоже экономисты посчитали. Другой пример: в Омске оборонный завод — тогда конверсия была в моде — построил первую и, увы, единственную установку: промышленный экстрактор для данного типа сырья. Запустили, я торжественно разбила о него бутылку шампанского, прямо как при спуске корабля. Было это в 1990-м.

Появились небольшие пробные партии, у нас в ВНИИПБ и ВП сохранились даже этикетки тех лет. Однако вскоре развалился СССР, и про новые напитки все позабыли. А потом их произвести стало невозможно.

культура: Но рецептура сохранилась?

Филонова: Конечно, сохранилась. Вот она, в этой книге — сборнике рецептур безалкогольных напитков 1990 года. Проблема в том, что, как я говорила, в России осталось не так много предприятий по приготовлению экстрактов из растительного сырья. По нашей технологии работают такие предприятия, как уже упоминавшийся Курск, Владивосток («Лимонник»), Архангельск («Биопродукт») и столичный КиН. Да и с самим сырьем, то есть с пряностями отечественного производства, тоже нынче проблемы. Ведь тех колхозов и совхозов давно уже нет...

культура: Сейчас ваша лаборатория что разрабатывает? Есть новинки?

Филонова: В последние годы высок запрос на использование местного натурального сырья, в этом направлении и трудимся. Так, дагестанская компания «Денеб» совместно с институтом разработала напитки на основе растительных ингредиентов (шиповник, курага). И теперь Курская биофабрика из их сырья производит для них концентраты.

Отмечу также наш сироп для кислородных коктейлей, нынче это, как известно, модная тема. В традиционном рецепте присутствует яичный белок, который способствует образованию устойчивой мелкозернистой пены, но он быстро портится. Вместо него мы применили желатин в сочетании с экстрактом солодкового корня. Сироп — натуральный, яблочный. Продукт всем понравился, особенно детям. Сейчас этот коктейль выпускают в Ставрополе.

культура: Однако на прилавках российских магазинов царят «Кока-Кола» и прочий импорт — почему?

Филонова: Неправда, отечественных напитков производят много , особенно в регионах . Их и разбирают в первую очередь. Примером может служить серия безалкогольных напитков «Витан», разработанная институтом совместно с предприятием ООО «Витан-НН» (Нижний Новгород). Полезные функциональные свойства этих напитков подтверждены исследованиями Нижегородского НИИ детской гастроэнтерологии, а качество оценено многочисленными конкурсными наградами.

культура: В России и СССР был еще один известный бренд — «Воды Лагидзе». Есть какая-то преемственность между теми напитками и современными?

Филонова: «Тархун» начинался как раз с «Вод Лагидзе». Его основа — настой эстрагона, на Кавказе он называется тархун. Вот только экстракт этот совсем не ярко-зеленый, а коричневый. Но при составлении рецептуры напитка авторы добавили туда два пищевых красителя — тартразин и индигокармин. Первый — желтый, второй — синий, при смешении и получился тот самый удивительный ярко-зеленый цвет.

Мы, то есть ВНИИПБ и ВП, были против. Не потому, что вредно, все равно «химия», да и не очень стойкая — если оставить стакан с «Тархуном» на свету, то через пяток дней он поблекнет. Я вообще считаю, что все компоненты должны быть натуральными. Однако яркий цвет всем очень понравился, и наше пожелание не учли.

«Исинди» — помните, был такой замечательный напиток? Он также пошел от Митрофана Лагидзе, кое-где его еще можно встретить. В основном в провинции. Там вообще сильны местные бренды.

культура: Потому что они дешевле?

Филонова: Нет. Сегодня потребитель все чаще смотрит на заднюю этикетку, где указан состав. И выбирает товар, который сделан на натуральной основе, без «химии», с минимумом консервантов. Голосует рублем за наши напитки, за отечественные. В провинции люди менее брендозависимые, поэтому позиции импорта не столь сильны. Этот процесс, я уверена, будет лишь набирать обороты по всей стране. В том числе и в столицах.

Россия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 30 мая 2016 > № 1779314 Галина Филонова


Украина. Китай > Агропром > interfax.com.ua, 26 мая 2016 > № 1773088 Владимир Осадчук

Гендиректор COFCO Agri в Украине: Мы готовы изучать новые проекты и инвестпредложения

Интервью генерального директора COFCO Agri в Украине Владимира Осадчука агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Владимир, расскажите, почему компания приняла решение инвестировать в Украину?

Ответ: Мы верим в Украину, поэтому и не побоялись инвестировать. Решение о строительстве зернового терминала принималось в 2014 году, когда на востоке страны шли ожесточенные бои и ситуация, мягко говоря, не слишком способствовала принятию такого рода решений. И это действительно было трудное решение. Тем не менее, корпорация COFCO, которая является крупнейшим оператором на китайском рынке продовольствия, открыла Украине возможность получать выручку на одном из крупнейших рынков мира и при этом удовлетворять растущий спрос Китая в продовольствии.

Вопрос: Какие задачи стоят перед COFCO Agri в Украине на ближайшие несколько лет?

Ответ: Сейчас задание номер один – запустить этот терминал, чтобы он вышел на свою проектную мощность. Далее мы ждем проектов и инвестиционных предложений, которые будут на рынке, COFCO будет их изучать.

Вопрос: Расскажите более подробно о возможностях вашего терминала, какие его проектные мощности по перевалке и выгрузке зерновых?

Ответ: Терминал может переваливать до 2,5 млн тонн зерна в год, то есть 250 тыс. тонн в месяц, потому что обычно терминал работает 10 месяцев, а еще два месяца предусмотрено на плановую остановку и ремонт. Но в последнее время тенденция перевалки зерновых культур не предусматривает никакой остановки. Наш терминал в Николаевском морпорту ориентирован на перевалку зерна, но может принимать и семечку. Назову вам несколько цифр, чтобы вы понимали масштаб самого проекта. На этом объекте забито порядка 70 км свай, уложено 150 км кабельной продукции, смонтировано около 5 тыс. тонн метала в виде силосного парка и металлоконструкций. Практически все оборудование у нас импортное – Ag Growth International (AGI), Neuero, Intersystems, Stela Laxhuber Engineering GmbH & Co.

Относительно разгрузки – наши автомобилеразгрузчики могут выгрузить порядка 160 машин в день. В то же время мы можем одновременно разгружать восемь вагонов. Выгрузка вагонов занимает порядка 5-7 минут. В целом перерабатывающая способность терминала – 120 вагонов в сутки.

Судопогрузчик у нас немецкой компании Nuera, который передвигается по всему фронту причала на длину 240 м. Машина на сегодняшний день самая современная, управляется не только оператором внутри, но и джойстиком, как детская машинка на управлении.

Терминал оборудован автоматической системой пожаротушения: есть кольцевой пожаропровод, который запитан по всем автономным линиям. Вся система пожарной сигнализации – последние разработки компании Simens.

А в целом, что хочу сказать: китайские инвестиции, западноевропейское оборудование и украинские руки, которые построили этот объект, создали для Николаева 150 новых рабочих мест.

Вопрос: Как вы считаете, когда сможете окупить вложенные в проект инвестиции в $75 млн?

Ответ: Когда мы защищали этот проект, то исходили из цифры в восемь лет. И фактически она остается на сегодняшний день в этих пределах. Единственное, надо смотреть, что будет делать правительство в плане дополнительных нагрузок на портовиков. Я не беру во внимание введение спецуслуги пользования причалами с 1 января 2016 года. Плюс окупаемость также будет зависеть от эффективности работы терминала и от того, как быстро будут появляться новые перевалочные комплексы. Последний фактор может оказать давление на рынок и, соответственно, снизить стоимость перевалки.

Вопрос: Почему был выбран именно Николаевский морпорт? Вы рассматривали возможность строительства в Одесском или порту "Южный"?

Ответ: Вы знаете, мы очень долго работали над поиском места для строительства терминала. Мы изучали все порты: и Одессу, и "Южный", и Николаев. Разрабатывали расчеты для всех этих портов. Но фактически исходили из наличия свободного земельного участка и инфраструктуры этого участка. Просто так вышло, что в Николаеве все для нас сложилось лучшим образом. Если бы появился участок в "Южном", я думаю, мы бы и там построили. Но так как в нужное время и в нужный час появился участок в Николаеве, компания быстро приняла решение.

Вопрос: За какое время был построен терминал? Насколько я помню, его запуск был запланирован еще в конце 2015 года, почему затянулось время введения в эксплуатацию?

Ответ: Терминал строился 20 месяцев. Начали мы в августе 2014 года и закончили практически в феврале – в начале марта 2016 года. У нас было больше месяца тестирования терминала. Но в связи с тем, что еще были незначительные работы, которые должны быть выполнены в части корпоративных правил безопасности, охраны труда и окружающей среды, компания приняла решение завершить все работы и только после этого запускать терминал. Фактически подрядчики могли частично сдавать терминал в работу, но мы не были готовы его принимать.

Терминал в тестовом режиме начал работу с апреля 2016 года и уже успел отправить на экспорт шесть судов (около 150-160 тыс. тонн зерновых).

Вопрос: COFCO Agri в Украине планирует увеличивать его мощности?

Ответ: Нет, к сожалению, на этом участке у нас нет такой возможности.

Вопрос: А строить перерабатывающее предприятие на его территории?

Ответ: У нас ограниченная территория. И наши проектанты, и техническая служба уже сделали максимально оптимальный объект и план терминала на том участке, который у нас есть.

Вопрос: Ваша компания будет предоставлять возможность другим компаниям осуществлять перевалку на новом терминале?

Ответ: Думаю, да. Мы рассматриваем эту возможность и готовы к сотрудничеству.

Вопрос: Можете уточнить, сколько сельхозкультур компания экспортирует в 2015/2016 маркетинговом году, и каковы прогнозы на следующий сезон?

Ответ: С учетом запуска нового терминала мы экспортируем 2,6 млн тонн, в том числе 2,3-2,4 млн тонн зерна. На следующий год у нас приблизительно такие же планы. В целом мы на рынке работаем по споту, но иногда заключаем форвардные контракты, в основном с крупными компаниями с хорошей репутацией. На форвард приходится 10-15% общих закупок.

Вопрос: Какими мощностями в Украине еще владеет компания?

Ответ: У нас в управлении есть четыре элеватора. Один в Херсонской области, один – в Донецкой. В Донецкой области элеватор на сегодняшний день не работает, потому что находится на неподконтрольной Украине территории. Еще два элеватора есть в Днепропетровской области. Кроме этого, у нас еще есть маслоэкстракционный завод в Мариуполе. Сейчас он работает, но, к сожалению, есть некоторые сложности с логистикой, так как наша основная закупочная зона на сегодняшний день не подконтрольна Украине. Поэтому мы вынуждены конкурировать с заводами, которые находятся в Днепропетровской и Запорожской областях, и искать семена подсолнечника в этих регионах.

Вопрос: Как можете охарактеризовать этот сезон маслопереработки в Украине?

Ответ: Я вам скажу, что конкуренция за семечку была высокой. Рынок в этом году был у фермера. Он продавал ровно столько, сколько ему нужно было средств. Маржинальность переработчиков не выросла.

Мы сами экспортируем свое масло и еще докупаем его на рынке. В этом маркетинговом году мы произведем около 100 тыс. тонн масла, вместе с приобретенным на рынке маслом выйдем на показатель экспорта в 600-700 тыс. тонн.

Вопрос: Сейчас многие маслоперерабатывающие заводы начинают заниматься переработкой рапса и сои. Для вашей компании это направление интересно?

Ответ: Любое направление, которое приносит деньги, нам интересно. Мы ищем возможности, и если будут интересные проекты, то мы их рассмотрим.

Вопрос: Стратегия развития COFCO в Китае предусматривает возможности от выращивания сельхозкультур до их экспорта. В Украине компания не рассматривает возможность производства сельхозпродукции?

Ответ: Нет, на сегодня этот вопрос даже не рассматривается. Пока не будет закона об обороте земель сельхоз назначения, об этом говорить рано.

Вопрос: Скажите, ваша компания уже оценивала новую методику портовых сборов?

Ответ: Да, мы ее оценивали и анализировали, но пока я не хочу ее комментировать. Этот вопрос должен быть доведен до логического конца Министерством инфраструктуры.

Вопрос: Владимир, COFCO Agri в Украине ощутила позитивный эффект от ликвидации Госсельхозинспекции?

Ответ: Да, мы почувствовали улучшение в этом плане. Я думаю, на сегодняшний день и фермеры это почувствовали. Потому что те расходы, которые шли на оформление сертификатов качества, сегодня не включены в стоимость оформления документов. Поэтому ликвидация Госсельхозинспекции является в первую очередь позитивом для фермеров. Во-вторых, это выгодно и для нас, потому что меньше бумажной волокиты. Что касается качества зерна, то соответственно, мы должны самостоятельно нести ответственность и следить за этим. И если возникают спорные вопросы, то самостоятельно решать их с отправителем.

Вопрос: Государственная фискальная служба планирует создать два реестра компаний, которым будет возмещать НДС. Как вы относитесь к этой идее и возникали ли у вас проблемы с возмещением ранее?

Ответ: На сегодняшний день проблемы с возвратом НДС есть. Они пока не глобальные, так как сезон еще не начался. Я думаю, начнется маркетинговый год, и этот вопрос станет более актуальным. Надеюсь, что Государственная фискальная служба будет работать прозрачно, и независимо от того, в первом ты или втором реестре, возврат НДС будет происходить в рамках законодательства.

Вопрос: Расскажите, как компания работала в условиях скачков курса гривни?

Ответ: Для нас самый больной вопрос – это большая разница, возникающая между курсом межбанка и наличным курсом. Мы ощущаем на себе этот фактор, потому что тогда товаропроизводитель не сильно спешит продавать сельскохозяйственную продукцию. Поэтому, конечно, государство должно смотреть на разницу наличного курса и межбанковского, и эта разница должна быть разумной, а не достигать 50%, как бывало пару месяцев назад. Слава богу, последние три-четыре недели этого не происходит.

Вопрос: Можете прокомментировать ситуацию с арестом зерна крупных трейдерских компаний в прошлом году? С чем он был связан?

Ответ: Я думаю, что это вопрос к Государственной фискальной службе. Мы как покупатели зерна должны проверять своего клиента, и мы проверяем. Но фискальная полиция, или прокуратура прибегает к очень радикальным методам. Я говорю об арестах. Я считаю, что у нас правовое государство, и если возникают какие-то вопросы, то они должны решаться в суде, и по решению суда принимаются соответствующие решения.

Вопрос: Многие производители и трейдеры говорят, что в Украине очень дорогая стоимость перевалки по сравнению со странами восточной Европы. Почему?

Ответ: Потому что рынок потребителя не отвечал количеству терминалов. Если будут появляться новые терминалы, стоимость перевалки должна уменьшаться.

Украина. Китай > Агропром > interfax.com.ua, 26 мая 2016 > № 1773088 Владимир Осадчук


Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 24 мая 2016 > № 1779295 Павел Грудинин

В зоне рискованного импортозамещения

Нильс ИОГАНСЕН

Продовольственная безопасность страны вот-вот будет восстановлена, и мы сами накормим весь мир хлебом, мясом, овощами. Увы, пока что подобные заявления чиновников не вполне соотносятся с содержимым магазинных полок — там по-прежнему царит импорт. О тенденциях развития отечественного сельского хозяйства «Культуре» рассказал директор ЗАО «Совхоз имени Ленина» Павел ГРУДИНИН.

культура: Россия вышла на первое место по экспорту пшеницы. Отрасль на подъеме?

Грудинин: Это не главный показатель. Вот, скажем, при царе вывозили порядочно зерна, а многие губернии пухли от голода. Сегодня наш АПК радует какими-то результатами, но в целом Российская Федерация по производству зерновых до сих пор не достигла уровня РСФСР. А по урожайности зерновых наша страна, по данным FАО (Food and Agriculture Organization), находится на сотом месте в мире. Именно это и называется экстенсивным земледелием. К тому же практически весь российский экспорт — фуражное зерно, гордиться нам нечем. Сильной пшеницы мы производим мало. Более того, из нашего зерна Турция делает муку, которая потом продается во всем мире, и намного дороже. Опять торгуем сырьем, ничего не перерабатываем.

При этом РФ покупает сою, высококачественные сорта кукурузы, другие злаковые, кои умеем выращивать и сами. Продовольственным балансом — анализом того, сколько страна может произвести, сколько потребить, а сколько продать на мировом рынке, — никто просто не занимается.

Но и это не главная проблема. Зерно вывозится, рынок же молока РФ практически полностью перешел на пальмовое масло и прочие суррогаты. Численность КРС неуклонно сокращается. По итогам 2015-го только в Подмосковье стало на 10 000 коров меньше. А молоко — это то же зерно, животные питаются комбикормом, который из него делается. Иными словами, рост экспорта пшеницы — свидетельство глубокого кризиса в животноводстве.

культура: Неужели лишь в коровах дело?

Грудинин: Конечно, нет. Граждане России тоже стали кушать гораздо меньше. Да и покупают обычно наиболее дешевый продукт. Дошло до того, что в этом году обсуждалось предложение отменить ГОСТ, чтобы можно было печь хлебобулочные изделия из зерна пятого класса. Из фуражного! Доходы населения стремительно падают, булки, багеты черствеют на прилавках, зато прямо-таки сметается простой «социальный» батон. Государство озабочено тем, чтобы цены на хлеб не повышались, но сделать это можно только путем понижения его качества. А оно и так невысокое.

культура: Это касается исключительно хлеба и молока?

Грудинин: Вовсе нет. Россия массово скупает на мировом рынке пальмовое масло, сало, всевозможные мясные обрезки и субпродукты, гидрогенизированные жиры, иное подобное сырье. Из этого делается колбаса, сыр, молочные продукты и прочая еда, не имеющая ничего общего со своим названием. В других странах вы такого в супермаркетах не встретите, подобные эрзацы никто не возьмет, да и торговать ими просто не позволят.

Почему у нас это продается? А потому, что в России совсем небогатое население, оно не в состоянии покупать качественные — считай, более дорогие — продукты. Людям приходится соглашаться на суррогаты, то есть на откровенные фальсификаты.

Если завтра издать постановление, запрещающее импорт пальмового масла, отходов европейских мясокомбинатов, животного жира, то полки наших магазинов мгновенно опустеют, они станут голыми, как во времена «перестройки». РФ просто не производит того необходимого количества натуральных продуктов питания, которые требуются нашему населению. В отрасль у нас, к сожалению, вкладываются мало.

культура: А как же многочисленные программы субсидирования процентных ставок по сельскохозяйственным кредитам?

Грудинин: Нигде, кроме РФ, такое субсидирование поддержкой села не считается. Да и половина того, что в стране идет как бы на поддержку отрасли, тут же оседает в карманах банкиров — как раз в виде этого самого субсидирования. После того как ставку уменьшили, она все равно составляет 6–8 процентов годовых. А в ЕС — 1–1,5 процента. Как в таких условиях конкурировать? То, что в Европе называется поддержкой, — это 500 евро на гектар, у нас — дай бог 500 рублей, разница почти в сто раз. Даже Белоруссия тратит на помощь сельскому хозяйству 18 процентов своего госбюджета.

культура: Цифра очень серьезная...

Грудинин: Да, там ведут грамотную политику — вкладывают деньги в здоровье своего населения. Ведь качественные натуральные продукты питания — это лучшее лекарство против болезней, залог долголетия.

Мы, «Совхоз имени Ленина», делаем то же самое. На своих землях возводим дома, склады, иные объекты. А вырученные от непрофильной деятельности средства направляем в сельхозпроизводство, приобретаем современное оборудование, технологии. И наши продукты — исключительно натуральные. То же молоко. Хотя стоит всего 50 рублей за литр. Приезжайте, покупайте, никакой химии. У нас один постоянный клиент зараз по 30 литров берет, оказывается, чтобы сыр делать.

Но вообще, повторюсь: в масштабах государства, а не нашего совхоза, средства в село не вкладываются...

культура: Как это не вкладываются? В последние годы понастроили массу птицефабрик, свиноферм, комплексов, где выращивают КРС.

Грудинин: Да, понастроили, но на кредитные средства. Суммарный долг этих хозяйств банкам, прежде всего государственным, составляет более трети всей задолженности АПК. А отрасль должна очень много, ее кредиторка равняется общему объему годового производства.

Так вот, птице- и свинофермы эти займы не отдают, они их даже обслуживать зачастую не могут. То есть не в состоянии платить проценты по ссудам, не говоря уже о возврате основной суммы долга. И время от времени кто-то из них разоряется, такие новости уже стали привычными.

Для конечного потребителя это, впрочем, издержки, мало кто вообще задумывается — зато в магазины поступает отечественная курятина и свинина, факт. Однако чтобы такие мощные агрокомплексы появились, всех мелких и средних производителей просто «зачистили» — помогли в этом, кстати, птичий грипп и африканская чума свиней. Животных просто забили, уничтожили, разорив массу крестьян.

Далее. Именно для того, чтобы комбикорма не дорожали, а крупные фермы могли хоть как-то сводить концы с концами и не разоряться, ввели экспортные пошлины на зерно. Тем самым поставив растениеводство в заведомо невыгодное положение, лишив его стимулов для развития.

культура: Как-то все грустно после Ваших слов. Может быть, стоит вернуться к идее Минэкономразвития и ввести в обращение заброшенные сорок миллионов гектаров? В России уж чего, а земли-то всем должно хватить...

Грудинин: Давайте прикинем. Один комбайн в сезон убирает 300 га, то есть на означенные площади нужно дополнительно 133 тысячи машин. А в 2015-м в РФ их купили всего-то 5098 штук. Требуются трактора, навесное оборудование, посадочный материал и многое другое. Люди встречаются, рождаются дети — значит, детские сады подавай, школы, техникумы. Механизаторам, агрономам, дояркам и прочим работникам надо еще где-то жить, причем в нормальных условиях, с горячей водой, газом, центральным отоплением и теплым туалетом. Им, наконец, необходимы больницы, дороги, транспортная инфраструктура, органы правопорядка. Всего этого в глубинке явно недостаточно.

Кстати, во многом такое положение села — прямое следствие кадрового кризиса: на руководящих должностях осталось совсем мало профессионалов. В 90-е они еще работали, потом ушли на пенсию, умерли или их подвинули. Пришли ура-менеджеры, которые зачастую ни в чем не разбираются. Но готовы рапортовать, кричать, анонсировать различные несбыточные программы.

культура: Но ведь деньги на поддержку села дают...

Грудинин: Минсельхоз недавно подсчитал, что из-за повышения акциза на топливо аграрии потеряют в целом по стране 7 млрд рублей. Выходит, одной рукой государство дало, а другой — тут же забрало.

культура: Наверное, отечественным производителям стоит дать преференции в торговле. А то многие сетевые ритейлеры, похоже, намеренно предпочитают работать с иностранными поставщиками.

Грудинин: Сетевики, прежде всего, работают с теми, у кого товар лучше. Например, почему супермаркеты требуют яблоки польские, а не наши? Потому что там каждый фрукт лежит в индивидуальной ячейке, все аккуратно упаковано, товар калиброванный. А у нас все в одном ящике навалом, самого разного размера, спелости, тут же недозрелые и гнилые плоды. Некрасиво, неаппетитно. Поляки инвестировали огромные деньги в садоводство, причем фермерам государство возвращало порядка 70 процентов вложений. В Германии мелкие производители яблок, да и не только, объединены в сбытовые кооперативы, которые опять-таки получают помощь от правительства. Где все это у нас?

культура: И кому тогда нужно помогать? Одно время говорили, что фермеры — наше все.

Грудинин: Вот именно — говорили. И только. Всех нужно поддерживать: и мелких фермеров, и средние хозяйства, и крупные тоже. Как в США, где фермеры имеют те же льготы, что и крупные агрохолдинги. У нас доход от сельскохозяйственной деятельности должен быть не менее 70 процентов в структуре юридического лица, иначе не видать поддержки, нигде в мире ничего подобного нет.

культура: А у вашего совхоза сколько процентов?

Грудинин: Около 64–65, иногда — пятьдесят. Мы не гонимся за прибылью от продажи продуктов питания, я просто говорю своим работникам: «Произведите хороший, натуральный и качественный товар, а уж почем продадим — неважно».

Конечно, порой приходится сложно. Так, в прошлом году цены на картофель упали с 25 до 4 рублей за килограмм, на рынке наблюдалось перепроизводство овощей. Для крестьянина это порой даже хуже, чем неурожай. Отсутствие фиксированных закупочных цен делает российское сельское хозяйство, большая часть которого работает в зоне рискованного земледелия, еще более сложным.

культура: Есть ли рецепт — как эти риски уменьшить или вообще ликвидировать?

Грудинин: Все просто: нужно теми средствами, которых у нас в стране более чем достаточно, грамотно распорядиться — и у нас быстро наладится импортозамещение. Я, кстати, не особенно жалую это слово, нужно говорить не о какой-то там вынужденной и произвольной замене импорта, а о появлении качественной конкурентоспособной отечественной продукции.

Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 24 мая 2016 > № 1779295 Павел Грудинин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 20 мая 2016 > № 1761522 Тарас Кутовой

Министр агрополитики: Значительным шагом в земельной реформе считаю возможность продажи права аренды

Интервью министра аграрной политики и продовольствия Тараса Кутового агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Тарас Викторович, в Украине сейчас работает миссия МВФ, вы считаете, что вернуть спецрежим уже не удастся?

Ответ: При существующей законодательной ситуации так и будет. 16 мая у меня состоялась встреча с МВФ. Они этот вопрос даже не рассматривают для дискуссий. МВФ считает, что обещание об отмене спецрежима было подписано давно, и возвращаться к этому вопросу они вообще не хотят. Законопроект об аккумулировании на спецсчетах 50% НДС прошел налоговый комитет. Но я думаю, что шансы принять этот законопроект очень низкие. Я за принятие законопроекта в контексте помощи аграриям, но знаю, что это будет сложно провести через зал и согласовать с МВФ. Поэтому один из приоритетов министерства – реформирование системы господдержки, чтобы обеспечить прямую поддержку фермеров, малого и среднего бизнеса. Если спросить мелких производителей, а была ли реально господдержка за период независимости Украины, то большинство скажет "нет". Фермеры вспомнят закладку садов, компенсацию на нетелей, из последнего – компенсацию кредитных ставок. Поэтому систему нужно менять, чтобы поддержка не распылялась, а шла тем, кому она действительно нужна и в объемах, достаточных не только лишь для выживания, но и для развития бизнеса. Кстати, я выступаю за сохранение программы компенсации процентов по кредитам, потому что она выглядит самой некоррупционной, и мои селекторные совещания с областями подтверждают, что она работает. Эта программа должна работать для тех, у кого меньше 500 га, так как сейчас у них нет доступа к банковским кредитам. Когда банк будет понимать, что есть компенсация, он будет больше уверен, что риски по этим предприятиям ниже. При этом считаю неправильным, чтобы компании, у которых по $300 млн EBITDA, брали компенсацию по кредитным ставкам.

Вопрос: Позиция МВФ относительно отмены спецрежима категорична из-за того, что в Украине нет ресурса для поддержки аграриев, или потому, что рентабельность в отрасли и без того высокая?

Ответ: Позиция МВФ состоит в том, что должны быть равные условия для всех отраслей экономики. Кроме того, МВФ считает, что такая схема поддержки была большим "конвертационным окном". Я, как человек, который пришел из финансов, иногда слышу фразу, что "после изменения схемы налогообложения теперь надежда только на коровок". Действительно, схемы на спецрежиме были. Были люди, которые заходили и говорили: "Дайте нам в аренду землю". Потом они показывали только в документах урожайность кукурузы 15 тонн/га, которая вроде бы продана, но никто ведь ничего на этой земле не выращивал. Вы помните эту историю с арестом зерна в портах. Все говорили, что это за история с "кэшем"? А ответ очень простой: изменили валютное регулирование, люди не могут выводить деньги за границу, в Украине скупили зерно, валюта заплачена на "прокладку" в их структуре, выручка выведена через такую схему. Я думаю, что эту дырку нужно закрывать. Крупных производителей тоже нужно поддерживать, но через прозрачные правила работы на рынке.

Вопрос: Каким, по вашему мнению, должен быть объем прямой господдержки аграриям?

Ответ: У нас есть Украинский государственный фонд поддержки фермерских хозяйств. В этом году на фонд выделено всего 16 млн грн на всю Украину. Это классный инструмент, но там мало денег. Я думаю, что эту цифру нужно довести до 200-250 млн грн. Я бы и больше хотел, но учитывая возможности, думаю, что мы максимум можем получить 0,5 млрд грн. При этом нужно помнить, что у нас есть задолженность по предыдущим программам на 772 млн грн. А люди судятся за эти деньги и уже выиграли суды. У нас 177 млн грн задолженность по идентификации животных и еще куча долгов. Но я бы сосредоточил внимание на этом фонде и давал деньги тем, кто может что-то делать, готов показывать результат. Раньше как выдавались дотации? Подавали список компаний, делали все за откат, а где сейчас те фермеры, которые эти дотации получили? Нужна видимая поддержка, чтобы те лидеры, которые хотят работать, могли работать.

Фермерства в Украине как такового пока нет. Когда я провожу селектор с областью, то спрашиваю, сколько зарегистрированных фермерских хозяйств? Отвечают – тысяча, но по факту работает 10-15. Когда завтра фермер будет иметь дотацию на гектар, то он заберет землю из субаренды и будет сам ее обрабатывать. Украине нужно наращивать производство продукции с добавленной стоимостью, например, органических продуктов.

Вопрос: Вы считаете, что можно провести программу прямой бюджетной поддержки через программу МВФ?

Ответ: Я уверен, что мы должны это сделать. И минимальный объем поддержки нужен на уровне 3 млрд грн. Я вообще считаю, что справедливая цифра на прямую поддержку – порядка 10 млрд грн.

Вопрос: Агрострахование будет включено в программу господдержки?

Ответ: Вы знаете, что шли мы по пути создания Агрострахового пула, он не сработал. Однако программа аграрных расписок пошла неплохо. Я думаю, что мы ее будем развивать далее, и там будет страхование. У меня была встреча с одной из нефтегазовых компаний: они хотят нарастить объемы и готовы передать аграриям несколько тысяч тонн дизтоплива, сами это профинансировать, привести под это своих страховщиков и сюрвейеров. Они берут на себя риски, обеспечивают страхование. И это то, что будет повышать бизнес-культуру малого бизнеса.

Вопрос: Предыдущему правительству так и не удалось сделать конкретные шаги в направлении приватизации госпредприятий. У Минагропрода их много. Какова ваша позиция в этом вопросе? Вы продолжите курс на приватизацию?

Ответ: Да, это один из наших приоритетов в рамках стратегии "3+5". Но приватизация должна быть поэтапной в ряде случаев. Например, по ГПЗКУ я подготовил письмо для китайской стороны с просьбой выразить свою позицию в контексте того, готовы ли они принять участие в приватизации компании.

Вопрос: Вы знаете, сколько вопросов возникнет у общества в случае продажи украинской госкомпании китайской?

Ответ: Вы знаете, все наши крупные холдинги в основном публичные, котируются на биржах, в их капитале уже есть международные инвесторы. Почему с ГПЗКУ так не может быть? Ничего страшного я в этой ситуации не вижу.

Вопрос: Какой же все-таки будет схема приватизации госпредприятий?

Ответ: Для меня идеальным является вариант, чтобы люди заходили на миноритарную долю 25%, например, с опционом выкупить следующие 25% или 50%, но при условии достижения хороших финансовых показателей. Все эти условия должны быть заранее прописаны.

Вопрос: Эта схема может быть применима и к "Укрспирту"?

Ответ: "Укрспирт", учитывая все группы влияния, весь этот бардак, который за время независимости никто не сумел сломать, нужно разбивать на 5-7 кластеров, предлагать их к продаже, давать им лицензию на продажу спирта. Пусть правоохранительные органы за ними следят на предмет производства контрафакта. Но мой подход сейчас – запустить все заводы. Я это решение довел до нынешнего руководства. Сейчас в чем проблема? Работает 5-7 заводов. Все остальные стоят. Поэтому нелегальный рынок сразу растет в цене. А есть заводы, которые могут работать, но им просто не дают. Запускаем все заводы, пусть все команды показывают свою эффективность. Мне говорят: "Тогда все заводы начнут лить нелегальную продукцию". Ну, если начнут, а правоохранители не смогут это прекратить, то маржинальность производства контрафактного спирта сильно упадет, потому что предложение такого спирта будет слишком большим. Когда сверхприбыль исчезнет, люди подумают, что, может лучше на производстве ликероводочных изделий работать или биоэтанола, а не условно зарабатывать свои 7-8%, но при этом иметь возможность сесть в тюрьму.

Вопрос: "Артемсоль" тоже будет выставлена на продажу?

Ответ: По "Артемсоли" я хочу разобраться. По информации, которую я получаю, за последние периоды там был очень неэффективный менеджмент. Сейчас компания проходит аудит и мы видим очень плохие результаты. Да, отпал российский рынок, но есть покупатели из Германии и Польши, которые готовы за эту соль платить. Выстроить хозяйственную деятельность там можно было. Считаю, что это предмет для серьезных расследований и, мне кажется, что они там уже должны быть. Я хочу побороть этот аргумент: война, разруха, ничего нельзя продавать. Давайте попробуем продать долю. Пусть люди зайдут в госкомпании, принесут инвестиции.

Вопрос: В Украине уже давно живет идея о необходимости создания товарной биржи. Вы будете работать в этом направлении?

Ответ: Мы с Тимуром Хромаевым (глава Нацкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку – ИФ) уже над этим работаем. У нас были совещания, где крупные агрокомпании говорили: "Зачем нам своя товарная биржа? У нас есть Чикагская биржа". Я же считаю, что нет, в Украине должна быть своя биржа. Мы должны сформировать фермерскую культуру. Аграрий должен иметь и интеллектуальную жизнь. Зайти вечером в интернет и посмотреть, что происходит с ценами на внутреннем рынке. В Америке как это все происходит? Там фермер уже во время посевной понимает, на какую прибыль он выходит. Он зафиксировался по конечной цене выхода, застраховался, работает и знает, что, скажем, свои 10% будет иметь. Для наших ребят должна быть такая же история, хотя бы на спотовом рынке.

Вопрос: Когда может быть зарегистрирован законопроект об обороте земель сельхозназначения? Каких моментов он коснется?

Ответ: Я хочу, чтобы законопроект был зарегистрирован в конце сентября-начале октября. Сейчас мы обсуждаем земельную реформу с МВФ: я за сотрудничество и конструктивную дискуссию. Я готов аргументировать свою позицию, что значительным шагом в земельной реформе будет возможность продажи права аренды и банковского залога права аренды. Если мы запустим право продажи аренды, мы получим прайсинг на землю, получим заход коммерческих банков. Потому что для них какая раньше была проблема? – Пришли взимать долг с агрокомпании, а договоры аренды уже переподписаны на другую компанию. Банку говорят: "Забирай свинарники". А кому они нужны без земли? В результате тот, кто эти договоры переподписал, сам же эти свинарники и выкупил за 20% цены, потому что никому больше они не нужны. А банки "стоп-машина" – перестают кредитовать малых и средних производителей, потому что риски большие. И кредитуют крупные компании, потому что у них можно элеваторы забрать, подвижной состав, а у малых что возьмешь?

Вопрос: Скоро заканчивается маркетинговый год, на какой показатель по экспорту мы выходим?

Ответ: Сейчас все зависит, в основном, от погоды: можем выйти и на 38 млн тонн по экспорту с переходящими остатками 8,5 млн тонн. Относительно состояния озимых, то до 1 млн га у нас было изреженных и слабых, но классная погода весной позволила улучшить их состояние. В результате на пересев у нас порядка 100 тыс. га, это очень хороший показатель.

Вопрос: В прошлом году было много заявление о совместном производстве на Харьковском тракторном заводе сельхозтехники. Как сейчас там обстоят дела?

Ответ: По ХТЗ хочется, чтобы проекты запустились. Программа "украинский трактор" – это классная штука. Это базовый актив для фермера. Комбайн работает только осенью, трактор постоянно может быть в обороте. Я за то, чтобы развивать производство техники в Украине, за конкуренцию и хорошее качество. А то, помните, у нас была программа "украинский комбайн"? Все его брали, потому что на это давали деньги и передавали в лизинг, но через 3 года эти комбайны "убивались" в хлам. Комбайн John Deere может после 20 лет еще круто работать, наши и 3 года не выдерживали. Этот комбайн так собирал урожай, что после него сеять уже не нужно было.

У меня недавно была встреча с японским послом. Япония может нам дать условно 300 тракторов в лизинг, мы бы их раздали фермерам, а на деньги, которые они будут за лизинг платить, закупать новую технику и дальше ее раздавать. Такая программа действовала в Молдове. Я японскую сторону буду просить предоставить нам аналогичные условия. Буду вести переговоры с остальными партнерами. Кто-то дает тракторы, кто-то – сеялки, кто-то – опрыскиватели. Для примера, в Польше поддержка по таким программам не выдавалась тем, кто не объединялся в кооперативы. Если у вас группа из семи фермеров - получай поддержку, если ты один хочешь ее получить – no chance. Я хочу, чтобы поддержка шла через ассоциации, через фермерские вече. Пусть фермеры подают проекты на область, между собой договариваются, кто будет подаваться, а потом на уровне области будут определяться 20 проектов, которым точно выделят финансирование.

Вопрос: В Украине действует государственное ценовое регулирование на ряд товаров, когда оно может быть отменено?

Ответ: Все должны понимать, что нельзя за год спланировать цену, это не рыночные условия. Минимальные цены и квотирование сахара не работает. Я за отмену госрегулирования цен – оно не работает.

Вопрос: Насколько реален сценарий увеличения объемов тарифных квот для поставок украинской продукции в ЕС?

Ответ: Я думаю, что мы увеличим объемы квот. Но сначала нужно запустить Госпродпотребслужбу, чтобы мы сняли вопрос качества нашей продукции, вопрос по остаткам антибиотиков в мясе. Но есть еще важный нюанс. В прессе иногда звучит вопрос: что это за квота в 10% от производства одной компании? Да, у нас есть большие компании. Но эта же квота – масштаб для 500-1000 мелких игроков. Единственная проблема - они не могут сертифицироваться, нужно дать им эту возможность. А для крупных компаний нужно искать мощные глобальные рынки. На днях у меня была встреча с послом Ирана – это колоссальный рынок, нам нужно побыстрее его наполнять. Я готовлю поездку в эту страну и хочу пригласить к нам их министра сельского хозяйства. Украина в разные годы занимала долю от 60% до 80% всего пищевого импорта Ираном.

Вопрос: Как министерство собирается решать ситуацию с массовой вырубкой лесов из-за моратория на экспорт древесины?

Ответ: ЕС настаивает, чтобы мы снимали мораторий. Плюс появилась куча нюансов, например, украинцы наловчились вывозить лес-кругляк как "некругляк". Подпилили дерево с одной стороны, подпилили с другой, и по стандарту из Украины уже едет "некругляк". С моей точки зрения, нужно вообще запретить сплошные вырубки леса. Я задавал себе вопрос, почему в ЕС едешь, и нет лысых гор. Хотя по цифрам они вырубают больше деревьев, чем мы. Просто в Европе используют воздушный метод изъятия деревьев. Там все деревья имеют чип. Пришел момент срубить – европейцы его точечно достали, посадили новое дерево и поэтому лес весь стоит и выглядит гармонично. Техника, которая достает это дерево, стоит $200 тыс. Но это и вопрос инфраструктуры. Основной прирост древесины в горах, но туда невозможно добраться. Потому и рубят там, где есть возможность. Нужно эти процессы обсуждать с общественностью. И нужно реформировать отрасль.

Вопрос: Тарас Викторович, вы уже месяц проработали на новой должности. Какие ключевые задачи ставите перед собой и своей командой?

Ответ: Когда я пришел на новую должность, то первое впечатление, которое у меня возникло, - большой объем работы. Если оставить министерство с существующими задачами, то работы будет еще больше. Я на старте взял вектор изменений по стратегии 3+5. Она имеет три ключевых направления: развитие и приватизация госпредприятий, завершение земельной реформы и реформирование системы государственной поддержки фермеров с акцентом на предприятия, имеющие в распоряжении до 500 га. Хочу также довести до ума Госпродпотребслужбу, чтобы она наконец-то заработала, потому что институционально это наше слабое место.

Все эти заявления об урожае в 100 млн тонн зерна и экспорте в 40 млн тонн – это все хорошо, но это не стратегия. Потому что завтра может быть засуха, и вместо 100 млн тонн получим 20 млн тонн. Да, мы пошли в производство продукции с добавленной стоимостью, когда начали экспортировать подсолнечное масло, а не семечку. Бизнес идет туда, где есть маржа, и это естественно. Точно так же нам нужно из неконкурентного малого фермера сделать конкурентного. Не может фермер на 100 га показать ту же эффективность, что на 50 тыс. га. Потому что крупные компании имеют широкозахватную технику, мощные трактора, используют безводный аммиак, и если все сложить, то малый фермер не будет конкурентным. Поэтому мы должны дать такому фермеру поддержку, должны показать ему сегменты с добавочной стоимостью. При этом я не за хуторскую Украину. Эти подходы по выращиванию двух коровок пусть будут, но я не сторонник такой системы развития АПК. Опорой должны стать люди, которые содержат сельские территории.

Вопрос: Какой будет ваша кадровая политика в ведомстве? Уже уволена заместитель министра – руководитель аппарата Инна Гребенюк, вместо нее назначен Николай Осийчук...

Ответ: Почему я пригласил Николая Осийчука? Потому что динамика жизни в Минфине, откуда он пришел, наибольшая по сравнению с остальными министерствами. Мне нужен был человек из динамичного министерства в контексте документооборота. Осийчук опытный, я искал быстрого исполнителя в плане реорганизации работы министерства. Что касается остальных замов, то я пока присматриваюсь к людям. Каждый из них изначально вел очень много направлений. Расстаться с человеком на старте легче всего. Я их всех призвал к сотрудничеству, чтобы максимально гармонично пройти переходный период при смене руководителей ведомства. Владислава Рутицкая, например, вела очень много проектов. Сейчас занимается организацией агровыставки, у нас в июне Украинско-европейский диалог, который она курирует. Я считаю правильным, когда люди, которые начинали проект, его завершают. Параллельно, и я этого не скрываю, общаюсь с участниками рынка, с экспертами, чтобы понять, кто бы мог усилить команду министерства. Эта работа идет, лето в контексте политической жизни будет тихим, у нас будет время упорядочить все организационные моменты, чтобы выйти на политический пик со сформированной командой.

Вопрос: Кого видите во главе аграрного комитета Рады?

Ответ: Я бы очень хотел, чтобы комитет остался сбалансированным и рабочим. Считаю большим своим достижением то, что мы работали эффективно. Комитет собирался всегда и всегда имел кворум. Мы иногда рассматривали по 15 законопроектов. Как будет сейчас, не знаю. Хотелось бы, чтобы это был руководитель, который сможет сохранить гармонию. Это удастся человеку, который будет нейтральным по отношению ко всем политическим группам в отрасли. На мой взгляд, я должен быть в стороне от процесса выбора нового руководителя, это жизнь Верховной Рады. Я хочу взаимодействовать с комитетом и провести те законопроекты, которые считаю правильными. Учитывая, что у нас законопроект об обороте земель в процессе разработки, принять его с несбалансированным комитетом будет очень сложно.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 20 мая 2016 > № 1761522 Тарас Кутовой


Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 18 мая 2016 > № 1757369 Сергей Зайцев

Владелец Intraco: Intraco никогда не предоставляла услуг Порошенко

Эксклюзивное интервью владельца компании Intraco Management Limited, заместителя генерального директора Roshen Сергея Зайцева агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В медиа-пространстве в последнее время появилась информация о принадлежащих вам компаниях и вашей связи с президентом Украины и его бизнесом. Правда ли, что вы создавали компании в интересах Петра Порошенко?

Ответ: Мне уже переправляли несколько запросов СМИ на эту тему. Отвечаю: нет, неправда. Если по-простому, у меня были, есть и, даст Бог, будут собственные бизнес интересы и проекты, под которые я создавал различные компании. С другой стороны, я очень давно знаком с Петром Алексеевичем: в начале девяностых у нас были некоторые совместные инициативы, много лет я отвечаю за внешнеэкономический блок (закупки сырья) на Roshen и являюсь миноритарным акционером предприятия. Вот и вся связь с Петром Порошенко, к тому же до того, как он стал президентом.

Вопрос: Как вы начинали свой бизнес? Чем именно занимались?

Ответ: Начинал на заре 90-х с "купи-продай", как и множество других предпринимателей того времени. Вместе с несколькими партнерами покупал черный перец у индусов, какао-бобы – у бразильцев, продавал украинское зерно всем, кому мог. Одни проекты я вел сам, по другим работал вместе с партнерами, в том числе с Петром и Славой (П.Порошенко и генеральный директор Roshen Вячеслав Москалевский - ИФ). Историю об индийском перце, если мне не изменяет память, именно они и рассказали СМИ несколько лет назад, вот я и занимался реализацией этого проекта.

Мне нравилось заниматься биржевыми товарами: как-то какао-бобы – достаточно простой и понятный для меня бизнес. Я собственно их закупал для половины "кондитерки" бывшего постсоветского пространства.

В определенный момент Петр Алексеевич решил сфокусироваться на брендированной продукции, ориентированной на конечного потребителя. Он убедил Славу заняться этим делом, но я не разбираюсь в производстве, маркетинг для меня было словом почти ругательным. Инвестировать свои деньги в непонятное дорогостоящее оборудование мне было некомфортно, и я продолжил заниматься понятными, легко считаемыми, для меня вещами – товарными рынками.

Вопрос: То есть, вы не были среди учредителей группы Roshen. Тогда какова была ваша роль в этой компании?

Ответ: Я отказался быть соучредителем Roshen, но принял предложение заниматься закупками сырья для компании, поскольку имел опыт и контакты в индустрии. Этим я функционально и по сей день занимаюсь. Сейчас моя должность - заместитель генерального директора.

Я согласился принять это предложение с одним условием: я продолжаю параллельно заниматься собственными проектами, а если покажется, что я недостаточно уделяю времени Roshen, мы жмем друг другу руку, и каждый идет своим путем. Если я все еще на "Рошене", значит справляюсь.

Вопрос: Каким был ваш собственный бизнес? Конкурировали ли вы с Roshen?

Ответ: Для Roshen я организовываю прямые закупки какао-бобов у Cargill и других поставщиков. Для себя – торгую фьючерсами и опционами, конфликта нет, и быть не может по определению.

В определенный момент я начал рассматривать альтернативы: торговля акциями и облигациями, кредитование, чартерные авиаперевозки, например.

Вопрос: Для каких целей вы создали Intraco Management Limited? Какие функции она сейчас выполняет и кто является ее основными клиентами?

Ответ: В начале 2000-х меня заинтересовала тема чартерных авиаперевозок. Так и появилась Intraco -- компания-брокер, заказывающая и сопровождающая чартерные рейсы. С темой я угадал – рынки росли, а с ними и количество заказов. В лучшие времена выполнялось до 300 рейсов в год. Кроме этого, я являюсь собственником австрийской компании GB Park, которая в 2006 году взяла в операционный лизинг самолет Cessna Citation Sovereign, и сдавала его в аренду.

К сожалению, падающий спрос на деловые авиаперевозки и конкуренция со стороны системных операторов а-ля NetJets "убили" этот проект. Intraco пришлось закрыть, а самолет был выставлен GB Park на продажу.

В прессе активно муссировалась тема, что "компания Порошенко" (вообще-то, компания Зайцева) торгует с "Газпромом". Купила 500 тонн или 1000 тонн топлива. Как в том анекдоте: "Скажите, а правда Абрам выиграл в "Спортлото" 100 рублей?" - "Ну, не Абрам, а Мойша, и не 100, а тысячу, и не в "Спортлото", а в преферанс, и не выиграл, а проиграл". Так и здесь. Не торгует, а два раза была осуществлена заправка самолета около семи тонн топлива. Этого хватит на 6-7 часов полета в зависимости от полезной загрузки и направления ветра.

Ну и, наконец, в Шереметьево самолет можно заправить только у "Газпромнефть-Аэро-Шереметьево". Если бы там была колонка Shell, мы с удовольствием бы пошли к ним.

А цинизм всей ситуации знаете в чем? В том, что обвинения по этому поводу выдвигают люди, которые на спекуляциях на "газпромовском" газе сколотили себе миллиардное состояние. А я всего лишь заправился. Почувствуйте разницу. Действуют как тот вор, который громче всех кричит "держи вора".

Вопрос: Получали ли вы разрешение Национального банка на создание Intraco Management?

Ответ: Я на эти вещи смотрю достаточно просто: главное - закон. Если закон не требует, я не должен получать лицензию. А он не требует. По закону лицензия нужна для перечисления средств для инвестирования за границей, а я ничего не перечислял. Ни одной копейки не было перечислено из Украины. Если примут законодательные изменения, по которым надо будет получать разрешение, я, конечно же, пойду и все оформлю.

Вопрос: Является ли Intraco связанным юридическим лицом с кондитерской корпорацией Roshen в понимании закона о трансфертном ценообразовании?

Ответ: (Смеется) Я здесь, наверное, без помощи юристов не обойдусь. Вот если я купил акцию Google и акцию Nestle – эти компании связанные? Уверен, что нет. Так и с Roshen и Intraco. Я являюсь миноритарным акционером Roshen. И в то же время был единоличным собственником Intraco. Я не рассказывал Москалевскому как продавать конфеты, а он не рассказывал мне у кого заправлять и куда летать самолетам.

Вопрос: Приносит ли деятельность компании Intraco Management прибыль, и платили ли вы налоги с этой прибыли в Украине?

Ответ: Конечно, приносила. Дивиденды не распределялись, вся прибыль шла на развитие бизнеса, а также на другие инвестиции. Деятельности в Украине Intraco не вела. Соответственно доходов у Intraco в Украине не было, и, таким образом, налогообложения не возникало. Резидент Украины Сергей Зайцев платил и продолжает платить налоги по украинскому законодательству в полном объеме.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, информацию в СМИ о якобы оплате Intraco услуг, связанных с политическими деятелями, в частности, с Петром Порошенко? Соответствует ли эта информация действительности? Если да, то получала ли Intraco компенсацию за оплату этих услуг?

Ответ: Intraco никогда не предоставляла услуг Порошенко. Петр Алексеевич раньше пользовался услугами GB Park, но не так часто, как, наверное, хотелось бы мне. Платил и летал, как все. Полагаю, ни у кого не возникает сомнений, что Порошенко может себе это позволить.

Вопрос: А после избрания президентом он продолжал пользоваться услугами?

Ответ: После избрания президент один раз летал самолетом компании GB Park. Кстати, после избрания, но еще до инаугурации. За этот рейс, как всегда, он заплатил из своего кармана.

Вопрос: За период с начала 2014 года вы вместе с тремя другими менеджерами Roshen получили по 0,5% в капитале холдинговой компании корпорации (ООО "Центрально-Европейская кондитерская компания"). Было ли это частью программы поощрения или эта доля была оплачена другим способом?

Ответ: Это часть программы поощрения. Можно говорить, что получили, а можно говорить, что купили: а я и мои коллеги именно купили - по номинальной стоимости, но купили.

Вопрос: Почему Intraco Management была основана за рубежом и в оффшоре?

Ответ: На столь краткий вопрос, вынужден дать обширный ответ. Вы знаете, сколько сложностей может возникнуть при попытке ведения подобного рода бизнеса из Украины? Допустим, я бы создал компанию в Украине. Такая компания получает деньги в Украине, после чего должна оплатить все связанные иностранные расходы. Нужно оплатить лизинг самолета или фрахт у стороннего перевозчика. При этом самолет часто даже не залетает в Украину – возникает вопрос, был ли импорт услуги в Украину. Украинских таможенных и пограничных документов, подтверждающих факт оказания услуги, нет. Дальше, топливо потребляется самолетом за пределами Украины. А тут же нужно его импортировать за 90 дней. Как компания будет импортировать иностранное топливо, которое сгорело в двигателе самолета? А если она его не импортирует, нужно будет заплатить ВЭД-пеню (а если никогда не импортирует, то общая сумма пени может достигать 100% стоимости топлива). Как объяснять нашим банкам, что топливо сгорело? Для них это ведь все равно "импорт". Вам "импорт без ввоза" много говорит? У нормального человека мозги начинают закипать от таких фраз. И так далее, и так далее.

То же самое с какао-бобами и прочими commodities. Мои компании покупают товар у иностранных поставщиков и продают иностранным покупателям. С точки зрения логистики очень часто товар даже и не приближается к украинской границе. Зачем мне в таком случае объяснять украинским бюрократам, что это за товар, почему я не должен проводить таможенную очистку и не имею ГТДшек. Гораздо проще вести этот бизнес из иностранной юрисдикции. Естественно, бизнес будет выбирать юрисдикцию, в которой количество контактов с государственными органами на единицу времени будет минимальным. Для того чтобы удержать и привлечь бизнес, нужно показать, что ваш чиновник понимает, чем бизнес занимается. Понимает, что этот бизнес старается заработать, а не украсть и вывести. Это часть глобальной конкуренции юрисдикций на мировом рынке капитала.

Кстати говоря, у меня также есть опыт работы в континентальных европейских юрисдикциях, если вас чем-то смущают именно острова. В частности, в 2011 году я купил активы немецкой компании Food Retail and Production в Германии, несмотря на то, что уровень налогов в этой стране один из самых высоких в ЕС. И несмотря на высокие налоги, а также репутацию очень щепетильной и бюрократичной страны, Германия все равно привлекательна для ведения бизнеса. Мне как инвестору комфортно инвестировать в эту страну. Я хочу, чтобы у меня была возможность то же самое сказать и про Украину.

Вопрос: Можете детальнее рассказать о вашей инвестиции в Германии?

Ответ: В 2011 году моя компания купила на аукционе актив за EUR30 млн (в том числе с учетом кредитных средств). В этот актив предыдущие собственники инвестировали более EUR60 млн. Я думал доинвестировать в основные средства (оборудование) еще EUR5-6 млн и, предоставив компании оборотные средства еще на EUR6 миллионов, выйти на проектную мощность и перепродать по более высокой цене как работающий бизнес в течение года.

Изначально со-инвестором в этой сделке должна была быть компания "Интрекорн", принадлежащая Петру Порошенко. Он даже ездил в Германию и смотрел на завод, но в последний момент отказался, посчитал проект рискованным и предложил выкупить у меня этот актив в случае успешного turn-around по рыночному мультипликатору. Мы даже оформили с ним пятилетний опцион.

Быстро, к сожалению, не получилось: помимо непредвиденных операционных вопросов, рынок пошел против меня – цена на пшеницу резко пошла вверх, а крахмал остался на прежних уровнях. Ставка на существующий менеджмент провалилась, пришлось подписать договор на управление с "Интерстарч Украина".

Вопрос: Если судить из предыдущих ответов, вам не очень по душе задекларированный президентом путь на борьбу с оффшорами?

Ответ: Я не политик и не государственный деятель. Я не хочу и не буду делать политических заявлений. Могу лишь прокомментировать ситуацию как человек, уже более 20 лет ведущий бизнес в сфере ВЭД.

Если борьба с оффшорами будет заключаться в запрете вести бизнес через иностранные компании, это не даст результата. В современном мире нельзя остановить глобализацию коммерции. Любая идея запретить использование иностранных компаний, по моему мнению, - бесперспективный популизм.

Если борьба с оффшорами состоит во введении требования уплаты в Украине налога с прибыли оффшорных компаний – это может увеличить поступления в бюджет, но не оживит экономику Украины.

Настоящая борьба с оффшорами будет только тогда, когда в Украине мне будет так же комфортно вести бизнес, как, к примеру, в той же Германии. Когда моя украинская компания сможет подписывать импортные договоры с предоплатой на 200 дней. Ведь на дополнительных 110 днях предоплаты я могу выиграть 10-15% маржи в цене товара. И с этой маржи я буду только рад заплатить налоги в Украине. Когда банк не будет диктовать мне, что должно быть написано в договоре с контрагентом, и не будет спрашивать, почему товар не пересек границу - я не возмещаю НДС из бюджета, зачем контролировать движение моего товара?

Когда условия ведения бизнеса в Украине будут сопоставимы с нормальными мировыми стандартами, вот тогда мы сможем говорить о реальной деоффшоризации экономики. Только тогда экономика Украины сможет получить так необходимые инвестиции, и мы увидим возврат капитала.

Вопрос: Но ведь развитые страны, на которые вы ссылаетесь, тоже борются с использованием оффшоров для уклонения от налогов. Почему Украина не должна вводить аналогичное законодательство и защищать свои экономические интересы?

Ответ: Да, в мире действительно существует глобальный вопрос по борьбе с уклонением от налогов путем использования оффшоров. И я не говорю, что Украине не нужно быть в тренде мировых событий. Начнем с того, что у Германии, в отличие от Украины, уже есть законодательство об уплате немецкого налога с прибыли иностранных компаний. Поэтому сокрытие такой прибыли – это нарушение закона. В Украине сейчас такого закона нет. Нужно ли его принять – это не мой вопрос. Я занимаюсь бизнесом, а не государственными делами.

Что я буду делать, если такой закон примут? Обращусь к юристам за консультацией. Если я должен буду после этого платить больше налогов в Украине – буду платить больше. Ровно столько, сколько обязан, и ни копейки сверх того. Я люблю свою страну – я не получал второе гражданство, у меня нет планов эмигрировать. Я плачу налоги в украинский бюджет. И это моя обязанность, как гражданина. Но я не считаю, что должен платить больше, чем должен.

Во всей этой дискуссии вокруг оффшоров и иностранных компаний меня волнует две вещи. Первую из них я уже озвучил. Нужно лечить причину, а не следствие. Власть должна, прежде всего, создать благоприятные условия для ведения бизнеса здесь.

Второе – важно, чтобы "деоффшоризация" не превратилась в охоту на ведьм с массовой национализацией. Возможно, кто-то и использовал оффшоры в незаконных целях. Отрицать этого я не могу. Тем не менее, я убежден, что большинство таких компаний создано бизнесменами для нормальной деятельности. Поэтому любые юридические меры против оффшоров (запреты и дополнительные препятствия в их создании) вряд ли чем-то помогут. Налоговые меры против оффшоров – это не совсем "меры против оффшоров", это скорее выравнивание налоговой ставки, которое не должно иметь обратной силы. Если у меня есть какой-то капитал, законным образом заработанный моей иностранной компанией, новые правила не должны "состричь купон" с такого капитала. И тут вопрос даже не суммы – это вопрос принципа. Любой законный капитал за границей не должен подлежать налогообложению в принципе, а только лишь новая прибыль. Хочется на всякий случай напомнить политикам-популистам, что в Украине закон обратной силы не имеет.

Украина > Агропром. Транспорт > interfax.com.ua, 18 мая 2016 > № 1757369 Сергей Зайцев


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 мая 2016 > № 1755382 Тарас Кутов

У государства пока нет больших денег на поддержку АПК - интервью с новым министром агрополитики Тарасом Кутовым

В кабинете нового министра агрополитики Тараса Кутового нет характерных для его предшественников бронзовых лошадей, масляных полотен на половину стены, хрустальных кубков и грамот. Обитель министра выглядит довольно скромно: пара репродукций и длинный стол, почти полностью скрытый под папками с документами. Картины, как говорит Кутовой, не его: "Аппарат повесил, наверное, чтобы прикрыть гвоздики". И тут же делится, что заказал у одного известного полтавского мастера картину с фольклорным сюжетом. "Девушки в венках, сельский такой фольклор. Скоро должна быть готова", - анонсирует министр. Поклонник национального убранства - вышиванок - Кутовой на интервью пришел в строгом деловом костюме. Поясняет это состоявшимся в тот же день заседанием Кабмина.

Бывший глава парламентского комитета по вопросам аграрной политики и продовольствия в кресле оказался министра 14 апреля. Решение не было неожиданным - кандидатура Кутового уже полгода обсуждалась в качестве наиболее вероятного преемника Алексея Павленко. Новый министр, как и предыдущий пришел из бизнеса Он говорит,что намерен облегчить жизнь аграриям. В фокусе Кутового всегда были мелкие фермеры - еще будучи главой парламентского комитета по вопросам аграрной политики и земельных отношений он декларировал необходимость ограничения зембанка для получения дотаций. Сейчас министр занимается разработкой очередной стратегии агропромышленного развития. О том, каким он хочет видеть украинский АПК, как создает свою команду и каким бизнесом владеет, Тарас Кутовой рассказал в интервью ЛІГА.net.

О ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕФОРМЕ

- Уже месяц вы в должности министра агропролитики. Расскажите, чем вы занимались это время и каковы ваши дальнейшие приоритеты в работе?

- Мы с командой однозначно определили приоритеты, по которым хотим идти вперед - наша концепция "3+5". Это очень важно, чтобы дать отрасли понять, куда ее ведет министерство, кого на самом деле мы хотим поддержать. Потому что до этого в Украине была поддержка аграриев, но никогда не декларировалось, на кого именно она направлена.

Мы определили три базовых приоритета, над которыми будем работать в ближайшее время. Первое - это финализация земельной реформы. Первым результатом в данном направлении будет принятие парламентом с подачи Кабинета министров закона об обороте земель сельхозназначения. Это должно повлиять на систему отношений в отрасли, обеспечить приток капитала и более высокую активность среди малых и средних игроков.

- Вы говорите о земельной реформе. Прошлое правительство тоже било себя в грудь, обещая открыть рынок земли. И даже законопроект разработали. По информации Госгеокадастра, он застрял между министерствами в процессе согласования. То, что планируете вы - это что-то новое? Или за основу будет взят старый документ?

- Болванка закона есть и в министерствах, и в Госгеокадастре. В эту болванку нужно интегрировать философские и стратегические подходы, которые мы хотим использовать при введении рынка.

- То есть запрет на покупку земель иностранцами, лимиты по количеству земель - это все сохраняется ?

- Смотрите, есть множество подходов, которыми можно эти вопросы регулировать. Это компромисс видения, поскольку решение по запуску рынка земли все же принимает Верховная Рада. Пока что есть некие тезисы, за которые мог бі проголосовать парламент. Но кроме этих тезисов и моего видения есть требования МВФ, который также имеет свое видение земельного вопроса. То, что, на мой взгляд, найдет поддержку в зале - это продажа права аренды, а также право использования прав аренды в качестве банковского залога. Таким образом, мы выведем много критических вопросов из дискуссии, но вместе с тем достигнем инвестиционного результата. Несмотря на то, что вопрос открытия рынка полностью такие меры не решают. Но продажа права аренды на 49 лет с точки зрения стоимости денег во времени, фактически равняется продаже актива.

То, что, на мой взгляд, найдет поддержку в зале - это продажа права аренды, а также право использования прав аренды в качестве банковского залога

Есть еще несколько аспектов, о которых стоит говорить в контексте земреформы. Это, например, продажа земли одним физлицом другому физлицу-резиденту. Это неплохой вариант, если установить лимит на концентрацию земель в одних руках.

- Какие дедлайны ставите перед собой касательно внедрения земельной реформы?

- Однозначно эти вопросы нужно урегулировать до конца года. Я бы хотел, чтобы законопроект был рассмотрен комитетом и вынесен на рассмотрение парламента в конце сентября - начале октября. И во втором чтении проголосован до конца года. Этот вопрос нужно закрыть, потому что у нас с 1 января 2017 перестанет действовать мораторий. И чем ближе мы будем к концу года, тем выше вероятность новой популистской волны с любыми аргументами не в пользу рационального решения вопроса.

О ГОСПОДДЕРЖКЕ ОТРАСЛИ И ПРИОРИТЕТАХ РАБОТЫ

- Еще будучи в парламенте, вы декларировали господдержку мелкого агробизнеса…

- Это второй базовый приоритет - изменение подхода к господдержке отрасли. Я считаю, что основная поддержка должна быть направлена на малых и средних игроков. Если говорить о критериях, это фермеры с зембанком до 500 га. Это как раз тот порог, который стоит в коммерческих банках по кредитованию. Обычно такие объемы не кредитуют, именно поэтому таких аграриев должно поддержать государство. Это важно, потому что сейчас в масштабах реального бизнеса таких игроков очень мало.

Мы провели несколько селекторных совещаний, и я всем руководителям регионов задавал один и тот же вопрос: сколько реальных фермеров зарегистрировано в каждой области. Около 1 000, где-то меньше, где-то больше. Но большинство этих фермеров не работают на земле, они сдают ее в субаренду другим компаниям, которые уже используют ее по назначению. Фермеры поступают так, потому что неконкурентоспособны, у них нет элементарных, базовых активов - тракторов, сеялок, они не имеют возможности вкладывать в развитие бизнеса. И государство должно их поддержать, чтобы они появились как отдельный игрок. Сегодня в каждой области всего 15-20 видимых фермеров, которых можно презентовать инвесторам, показать их успехи. Остальное - нечем хвастаться.

Большинство этих фермеров не работают на земле, они сдают ее в субаренду другим компаниям, которые уже используют ее по назначению

Технологии производства в крупных агрохолдингах гораздо эффективнее, чем в мелких. Не только за счет масштаба, они эффективнее работают на земле, имеют, как правило, удобное логистическое плечо. Мелким рядом с ними не выиграть. Поэтому, чтобы запустить мелкий бизнес, сделать его рентабельным, дать уверенность в том, что можно работать прибыльно, и нужна господдержка. В качестве примера - если фермер вышел только на безубыточность, т.е. сработал в ноль, но при этом на каждый гектар обрабатываемых земель получил дотацию 2 000 грн, то он, имея 100 га, уже априори на 200 000 грн в плюсе. Если кто-то один так сделает, то все другие, глядя на него, пересмотрят свое отношение к земле и перестанут сдавать ее в субаренду.

Ясно, что это не просто документарная работа. Тут надо искать лидеров мнений. В бизнесе, среди активистов.

- То есть это своего рода пиар-технология?

- В какой-то мере да. Сильный должен тянуться к сильному. Появится один успешный фермер, другие способные и молодые захотят повторить его путь. Когда мы это сделаем, то дополнительно сможем стимулировать производство органических продуктов и нишевых культур. Там и рентабельность выше, и спрос есть, и государство готово этот сегмент поддерживать.

- Все эти позиции должны быть закреплены в конкретном документе?

- . Да, это должен быть документ на основе закона о поддержке агропромышленной отрасли, который будет формировать политику поддержки. Мы должны выйти на определенные количественные показатели. Пусть это будет вал, который производится фермерами.

- Как будут отбирать фермеров, которые станут примерами?

- Сегодня их искать надо, а не отбирать. При этом громких известных фамилий тут быть не может - критерий-то - всего 500 га. В предыдущих программах поддержки такого критерия не было, сейчас мы его четко определяем. Ведь многие холдинги должны благодарить государство за господдержку, которую они получали на этапе становления - сотни миллионов гривен. Небольшие хозяйства получали поддержку, не позволяющую им встать на ноги и развиваться. У нас поддержка была по принципу "поддержи штаны", но она не давала возможности развития.

Этот рывок необходим. Фонд поддержки фермерства должен быть увеличен в 15-20 раз, тогда результат будет ощутимым. Ранее аграриев финансировали по остаточному принципу. Так быть не должно. Нужна эффективная система, составляющей которой должны стать фермеры. В этом плане показателен пример датских аграриев. У них в 10 раз меньше земли в обработке. При этом выручка у них на 50% выше, чем у нас. Поэтому все разговоры о том, что эффективность нашей отрасли измеряется объемами экспорта зерна, я не разделяю. Надо думать, какую дополнительную стоимость мы создали для Украины, какие дополнительные рынки есть для нашей продукции и какой уровень переработки мы имеем.

- А как препятствовать дроблению крупных холдингов на несколько юрлиц и таким образом использованию ими дотаций?

- Для этого нужен прозрачный механизм распределения поддержки. Она будет распределяться региональными фермерскими ассоциациями.

- Не является ли это стимулом для дополнительной коррумпированности отрасли?

- Не думаю. Если фермеры уже сами у себя начнут воровать, коррупцию разводить, то что же у нас останется? На кого уповать? Думаю, что местные фермерские объединения этого не позволят. Да и у нас при министерстве есть общественный совет, который призван защищать интересы аграриев. Мы сдвинули вопрос доверия агропроизводителей к власти в положительную сторону. Теперь нужно дать отрасли импульс для развития, создания дополнительной стоимости. Мы сегодня много говорим об успехах польской модели АПК, но среднее фермерское хозяйство в Польше - это 8 га. Нам тоже нужно выстроить отрасль, в которой при поддержке государства будут существовать и мелкие, семейные фермы.

При этом все должны понимать, что крупные агрохолдинги тоже очень важны. Это и вал, и наши внешние рынки, и место Украины в обеспечении продовольственной безопасности в мире. Своеобразная сила нашего влияния.

Если фермеры уже сами у себя начнут воровать, коррупцию разводить, то что же у нас останется? На кого уповать?

- Ориентиры есть какие-то по объемам господдержки?

- Наше видение - минимальный объем госпомощи фермерам на 2017 год должен составить 3 млрд гривен.

- Сколько нужно средств для поддержки отрасли?

- Хотелось бы назвать большую цифру. Но у государства нет на это средств. По моему мнению, незавершенная земельная реформа тоже тормозит этот процесс. В свое время государство бесплатно раздало людям миллионы гектаров земли. И сегодня этот капитал не работает - ведь ни в залог передать землю нельзя, ни продать право аренды. Если бы эти земли можно было отдавать в залог банкам, то ситуация выглядела бы более радужно. Сегодня же банки практически не кредитуют - слишком велика вереница банкротств и дефолтов.

- Сегодняшние аграрии жестко критикуют налоговые новшества. На ваш взгляд, возможен баланс между производителями регулировать путем дифференциации налогообложения?

- Я считаю, что все диспропорции нужно регулировать путем прямой поддержки, а не созданием специальных механизмов для отдельных субъектов в контексте налогообложения.

О ПРИВАТИЗАЦИИ, ГОСПРОДПОТРЕБСЛУЖБЕ И ОРОШЕНИИ

- Каков третий приоритет вашей работы?

- Это развитие сельских территорий. Он перекликается со вторым в части работы с мелкими хозяйствами на этих территориях. Мы планируем влиять на развитие территорий через налоги, которые остаются на местах, стимулирование нишевого производства, создание дополнительной стоимости и так далее.

Согласно концепции "3+5", которую мы скоро будем презентовать, три основных направления будут раскрываться через 5 векторов. Первые два, как я уже говорил, развитие органического и нишевого сельхозпроизводства, а также развитие рынков сбыта. Третий касается работы госпредприятий и приватизации нестратегических активов. Считаю, что в предприятиях, о которых часто говорят - Укрспирт, ГПЗКУ, Артемсоль - должен появиться элемент частной собственности и борьбы частной собственности за свои интересы. Исторически так сложилось, что государство очень редко было эффективным собственником. Поэтому приватизация, на мой взгляд, - наиболее правильный путь. В частности, путь поэтапной приватизации, когда желающие заходят в капитал предприятия, достигают результатов и докупают долю, если считают нужным.

- То есть вы идею приватизации поддерживаете?

- Безусловно. А что касается Укрспирта, то скажу следующее. Я считаю, что все без исключения заводы Укрспирта должны работать. Сегодняшняя практика, когда руководство ГП определяет, какие заводы работают, а какие нет, и является элементом коррупции, которая усугубляет все сложности предприятия. Поэтому сейчас министерство готовит пакет рекомендаций менеджменту Укрспирта запустить все заводы, чтобы директоры этих заводов имели возможность показать свою эффективность и в качестве, и в себестоимости. Это, мне кажется, большой шаг навстречу приватизации.

И второе. Я бы очень хотел, чтобы до конца года у нас появился конкретный меморандум по приватизации предприятия.

Я считаю, что все без исключения заводы Укрспирта должны работать. Сегодняшняя практика, когда руководство ГП определяет, какие заводы работают, а какие нет, и является элементом коррупции, которая усугубляет все сложности предприятия

- По кластерному принципу?

- Именно. Нужно разбивать географически, к сильным заводам прикреплять старые неработающие и продавать. Давать лицензию на 10-15 лет, проверять лицензионные условия, брать плату за лицензии и на старте иметь успешную приватизацию с довольно неплохими производственными показателями.

- А руководитель у Укрспирта появится?

- Там и.о. и конкурс, который остановлен по суду. Я, к сожалению, на судебное решение повлиять не могу.

- В вашем подчинении фактически оказался совершенно новый орган - Госпродпотребслужба…

- Верно, это еще один, четвертый вектор. Как известно, в процессе реорганизации часть ведомств была упразднена, и мы создали европейского типа структуру, приняли закон о качестве и безопасности пищевых продуктов. Но очень много подзаконных актов еще предстоит внедрить. Мне кажется, что это направление работы очень сильно переплетается с нашей экспортной способностью, с фермерами, органикой и качеством продуктов в целом. Ведь что бы мы ни говорили об успехе отрасли, все сводится к продукту.

И последнее, пятое направление - орошение. Работаем с Мировым банком над рядом проектов на сумму порядка 1 млрд евро. Нам надо минусы - засуху и много солнца - превратить в плюсы, чтобы иметь возможность собирать два урожая. Это поспособствует возрождению фермерства. И не только на юге Украины, как может показаться на первый взгляд. Ведь сегодня и Полтавская область - это уже зона рискового земледелия в контексте осадков и урожаев. Поэтому значимость проектов по орошению будет только расти.

О КАДРОВЫХ ВОПРОСАХ И АГРАРНОМ КОМИТЕТЕ ВР

- Когда вы пришли в министерство, дословно сказали, что "пришли сюда не для того, чтобы менять людей, но если возникнет необходимость, то ротации произойдут". Первое кадровое решение вами уже принято - экс-замминистра Инна Гребенюк не работает в министерстве. Какими будут ваши следующие шаги по формированию команды?

- На должность руководителя аппарата я взял человека из Министерства финансов, которое в части документооборота и работы аппарата гораздо динамичнее и эффективнее других ведомств. То есть, на решение повлияли не негативные характеристики предыдущего руководителя аппарата, а конкурентные преимущества нынешнего.

Что касается других заместителей, на данный момент они продолжают работать.

- То есть Ярослав Краснопольский, и Владислава Рутицкая в вашей команде останутся?

- Я не могу гарантировать, что они останутся, пока что я наблюдаю за их работой, они хорошие специалисты. Но, согласно закону, это политические фигуры, и я могу инициировать их увольнение в любой момент. А поддерживать или нет мою инициативу - право правительства.

Рубить с плеча и необдуманно увольнять кого-либо я не собираюсь. Потому что за каждым из заместителей - очень большая история, работа, знания, перспективы на будущее. Потерять все это в один момент только потому, что вот я пришел и захотел назначить кого-то другого - глупо. Даже если есть более эффективный кандидат. Сначала надо лучше узнать людей, которые уже работают, их сильные и слабые стороны. После этого станет понятно, кто из новых людей сможет усилить мою команду.

- Ваш предшественник Алексей Павленко вокруг себя собрал целую команду советников. Около десятка внештатных - на волонтерских основаниях, и один штатный советник - Александр Лиев, помогали ему на протяжении всего срока руководства министерством. Работаете ли в кем-либо из этих людей сейчас?

- Я слышал фамилию Лиева, но этого человека никогда не видел. Абсолютно уверен, что сейчас в министерстве его нет. Все советники предыдущего министра на момент его увольнения тоже уволились.

Могу точно сказать, что теневых кабинетов, советников по особым поручениям при мне в министерстве не будет.

Я слышал фамилию Лиева, но этого человека никогда не видел. Абсолютно уверен, что сейчас в министерстве его нет. Все советники предыдущего министра на момент его увольнения тоже уволились

- У вас сейчас есть советники? Планируете ли вы привлекать, например, в качестве советника, Алексея Павленко?

- У нас с Алексеем была довольно масштабная встреча, где он по каждому направлению дал мне понимание основных моментов. Пока что этой палучасовой беседы мне было достаточно. Но отношения у нас хорошие, и я думаю, что при случае всегда смогу позвонить и что-то спросить у предыдущего министра.

- А что касается работы подведомственных министерству структур - профильных лесного, рыбного агентства, земельного ведомства, планируете ли ротации там?

- На днях решением правительства был уволен глава Гослесагенства Александр Ковальчук.

- Касается ли эта ротация той ситуации, которая происходит вырубкой и экспортом леса?

- Безусловно. Ковальчук был окрылен идеей консолидации в одну структуру госпредприятий, которых в отрасли более 400. Но вместе с тем, у нас карпатские регионы, Винницкая, Житомирская области - на грани экологической катастрофы. Мы поговорили, и выяснили, что руководителю лучше сложить свои полномочия.

- Это коррупция или слабость руководителя?

- Не справиться с управлением отрасли и способствовать нелегальным промыслам в ней - понятия практически тождественные. Есть большой вопрос неконтролируемости лесхозов. Мое видение - без структурной мощной реформы в агентстве не будет результатов.

- У Яремы Ковалива и Максима Мартынюка таких проблем нет?

- Вопрос с подвохом. Сказать, что в каждом из направлений произошли колоссальные изменения, я не могу. Например, у Яремы - катастрофическая нехватка средств для реформирования отрасли. Мы даже на заседании бюджетного комитета перекинули ему 15 млн грн с другой программы, чтобы он мог закупить лодки для рыбных патрулей. Но там есть настрой и желание к изменениям.

- Как бывший глава аграрного комитета парламента, вы, наверняка, в хороших отношениях со своими экс-коллегами. Кто после вас будет главенствовать в комитете и каким вы видите взаимодейтсвие министерства и профильного парламентского сообщества?

- Кто станет новым главой, зависит от того, как проголосуют депутаты. Я оставил комитет очень сбалансированным, и считаю это одним из своих достижений. Работа секретариата тоже очень сбалансирована и эффективна.

О БИЗНЕСЕ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

- У вас на сайте написано, что вы являетесь до сих пор членом Общества спасения села.

- Это общественная организация, но активной деятельности в ее рамках я не веду.

- Кроме того, вы - управляющий партнер компании Градиент. В прошлом году, согласно декларации, вы на 13 млн гривен купили ценные бумаги. Как сочетается работа в коммерческой структуре, общественной организации с министерским постом?

- Я пришел из бизнеса, работал на очень высокооплачиваемых должностях. И этим кардинально отличаюсь от многих политиков. В прошлом году у меня были свободные средства и я решил, что будет эффективно разместить их в ценных бумагах. Закон позволяет это чиновникам. Поскольку я всю жизнь занимаюсь финансами и кое-что в этой сфере понимаю, решил вложиться в инвестфонд. Это пассивная инвестиция, такая же, как банковский депозит. Только мои деньги не в банке, а в работающих активах. Но куда и во что конкретно инвестирует Градиент (инвестиционная компания, фактически инвестфонд), я не знаю. Я даже не знаю, сколько инвесторов в этой компании.

- А какова ваша доля в Градиенте?

- Будет электронная декларация, там все увидите (улыбается). Я за нее охотно голосовал в парламенте и надеюсь, что очень скоро эта практика будет внедрена в Украине.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 17 мая 2016 > № 1755382 Тарас Кутов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 16 мая 2016 > № 1756096 Дмитрий Рощупкин

Интервью с директором Винницкого молочного завода "Рошен" Дмитрием Рощупкиным:

Два года назад на украинском молочном рынке появился новый завод – крупнейшая кондитерская корпорация ввела в эксплуатацию молочного гиганта мощностью переработки 600 т молока в сутки. Изначально планировалось, что предприятие будет работать только в тесной связке с самой корпорацией – снабжать молокопродуктами кондтерские фабрики. Но экономические реалии подкорректировали планы работы предприятия.

В своем интервью директор Винницкого молочного завода рассказал о том, как компания адаптировалась к экономическим реалиям, насколько конкурентна продукция завода на внешних рынках и как он оценивает шансы украинской "молочки" на европейском рынке.

- Винницкий молочный завод "Рошен"работает на рынке уже в течение двух лет. Чего удалось достичь за эти два года и как сейчас себя чувствует предприятие ввиду сложной экономической ситуации и сложностями с рынками сбыта?

- Мы начали работать в июне 2014 года. Изначально мы строились как предприятие, которое закроет все нужды корпорации Рошен в молочном сырье для производства кондитерских изделий. И проектировался завод – все участки, мощности, исходя из этой цели. Но к моменту запуска ситуация на кондитерском рынке изменилась – в 2013 году вступило российское эмбарго – наша задача была загрузить максимально эффективно наше предприятие и продавать продукцию не только в рамках корпорации, но и контрактоваться с другими производителями, потребителями, как на внутреннем рынке, так и на экспорт.

- Все ли задуманное и запланированное удалось?

- На сегодня, да. Мы запустили все участки и продуктовые линейки, работаем в соотвествии с международными требованиями.

- Вы говорите о европейских стандартах или каких-то других требованиях?

- Мы работаем и по европейским, и по общемировым требованиям. Кроме Европы у нас очень много стран, которые создают нам рынок сбыта. И там порой требования к качеству даже жестче, чем в ЕС. Я бы никогда не ограничивался одним словом – Европа. Это и Азия, и Северная и Южная Америка, и Африка, Арабские страны, Ближний Восток. То есть наши производственные процессы выстроены в соответствии стребованиями наших потенциальных и реальных покупателей.

- Вы говорите о стандартах качества. А какими сертификатами это подтверждено? Ведь зачастую производители любят декларировать качество, не подтверждая конкретними документами.

- В первую очередь, это ISO22000, в этом году получен сертификат FSSC - это, можно сказать, высшая лига в контроле пищевых продуктов. И, соответственно, благодаря этим сертификатам и сертификатам,которые мы получали для работы на отдельных рынках, такие, как Халяль – для рынков мусульманських стран, Кошер – для работы с потребителями кошерних продуктов в Израиле и других странах, мы наработали программу продаж на внешние рынки. Кроме этого, наши ключевые клиенты ежегодно проводят собственные аудиты производства и систем управления качеством нашего предприятия. Экспорт, который на сегодняшний день у нас ведется в более, чем 30 стран – достаточно мощное направление. Кроме того, мы достигли прогресса в качестве продукции для наших кондитерских фабрик.

- А вообще, не стоит забывать, что наша компания изначально выдвигала высокие требования к качеству молочного сырья для кондитерских изделий (ранее и для зарубежных поставщиков). Поэтому многие трейдеры на старте охотно начинали с нами работать, зная, что наша продукция успешно поставляется на кондитерские предприятия "Рошен".

- При этом, я хочу подчеркнуть, что не надо рассматривать узко понятие "качество" как набор физико-химических показателей и только. Это, прежде всего, работоспособность всей команды от этапа заготовки сырья и подготовки контракта до этапа прибытия контейнера на противоположный конец земного шара. Качественным должно быть также выполнение взятых на себя обязательств – многие наши постоянные партнеры с удовлетворением отмечали: "Вы одна из считанных украинских компаний, которая соблюдает графики и объемы поставок, причем на протяжении всего года, а не только в период "переизбытка производства".

- Все ли продукты, ассортиментные позиции, которые планировались, сегодня выпускаются?

- Практически все. Помимо стандартных сухих молочных продуктов, масла и сгущенного молока мы запланировали ряд продуктов, достаточно уникальных, которые производятся на просторах СНГ только нашим заводом, да и в мире производителей таких товаров единицы. Это карамелизированное сухое молоко, молоко с повышенным содержанием свободных жиров, сухие сливки, молочный жир и его фракции – олеин и стеарин. Все эти продукты мы производим сегодня, поставляем и на фабрики, и украинским потребителям, и на экспорт.

- Насколько загружены мощности завода сегодня?

- Изначальная мощность предприятия – переработка 600 т сырого молока в сутки с возможностью при необходимости увеличения мощности завода до 1200 т в сутки. Если говорить о загрузке, то мы на сегодняшний день исходим из экономической целесообразности переработки такого объема. Не проблема сегодня на предприятии его переработать, и в отдельные месяцы загрузка почти 100%. Среднегодовая загрузка на сегодня – около 550 т молочного сырья в сутки.

- Могли б Вы расказать, как распределяется продукция завода между фабриками Рошен, внешними покупателями на украинском рынке и экспортными поставками?

- Около 60-65% продукции в зависимости от сезона – это поставки в пределах корпорации, остальное –украинские партнеры и экспортные поставки в соотношении 10% на 90%.

- Расскажите, какие страны кормит молочный завод Рошен?

- Долго перечислять… Стартовали мы с традиционных для украинских экспортеров рынков – СНГ, Ближний Восток, Северная Африка. Но затем быстро вышли на рынки Юго-Восточной Азии, стран Персидского Залива, осуществили поставки в США, Канаду, Мексику, Панаму.В этом году мы смогли выйти с нашим украинским сухим молоком на Японию, сейчас готовимся к отгрузкам на Китай. Помимо сухого молока активно продаем масло и молочный жир. Всего за 2015 год продано 34 367 тонн различных молочных продуктов.

В последний год мы активно сотрудничаем с компаниями, которые являются мировыми лидерами по производству продуктов питания. Это такие компании как Nestle, Unilever, Kraft-Mondelez, Danone, трейдеры глобального масштаба и другие.

- Как вам удалось их убедить?

- Представители этих компаний приезжали на наше предприятие в течение двух лет, проводили у нас скурпулезные аудиты, исследовали все производственные процессы, качество работы персонала, сырьевую зону, систему контроля качества, в общем, – все производственные цепочки. Все аудиты прошли благополучно, на сегодняшний день мы имеем номер глобального мирового поставщика компании Nestle, пройден аудит в Unilever, в течение месяца, думаю, получим одобрение от Kraft-Mondelez (уже успешно осуществлена первая поставка).

- Насколько я знаю, да Вы и сами обмолвились, что совсем скоро планируете начать работу с европейскими потребителями...

- Да, буквально на днях.

- Каковы планы по работе с ЕС, которые одни аграрии называют обманкой из-за квотирования, другие – шансом с небольшой вероятностью выполнения по причине высокой конкуренции на рынке?

- Наличие еврономера отнюдь не означает начала поставок. Это некий пройденный этап, после которого стоит новый шлагбаум, множество процедурних моментов. Честно говоря, когда говорят, что Европа нам открылась, это выглядит забавно. Есть еще вопросы с квотами, пошлинами, но самое главное – наличие конкретного покупателя, готового переключится с европейского на украинский товар. И сегодня – это самое важное для нас, что такие покупатели у нас есть. Если идти в лоб и платить все пошлины, мы можем делать это хоть завтра – будет ли это экономически эффективно? Можно ради пиара взять это сделать разок-другой, например, осуществить поставки на литовскую или венгерскую кондитерскую фабрику. Но мы хотим глобального присутствия, признания качества и оптимальной экономики.

- С чего планируете начать – Литва и Венгрия или, может, ближняя Польша? И, главное – когда?

- Думаю, в этом году уже что-то пойдет. Хотелось бы, чтобы эти поставки были не тольков Литву и Венгрию, чтоб не говорили, что мы нужны только самим себе. Но начнем мы с этих уже знакомых рынков, а также с сотрудничества с трейдерами – некоторые из них уже подтвердили документально свои заказы на нашу продукцию в европейский регион. Мы действительно хотим сами себя проверить, нас колько мы конкурентны на том рынке. Сейчас парнеры готовы покупать нашу продукцию на таких же условиях, как и для других рынков.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 16 мая 2016 > № 1756096 Дмитрий Рощупкин


Украина > Агропром > oilworld.ru, 13 мая 2016 > № 1751907 Александр Лозыченко

Сезон-2015/16 – переломный и ключевой для рынка украинской сои

По мнению Александра Лозыченко, генерального директора ДП «Сангрант Плюс», 2015/16 МГ достаточно непростой для украинского рынка зерна и переломный для рынка сои и продуктов ее переработки. Украинские реалии оказали существенное влияние на работу в сфере агробизнеса. О результатах деятельности компании на зерновом и масличном рынках в текущем сезоне в эксклюзивном интервью АПК-Информ с Александром Лозыченко.

Справка

Компания работает на аграрном рынке Украины более 10 лет и является надежным партнером как для украинских компаний, так и на международном рынке. Основная специализация – закупки зерновых, масличных и продуктов переработки (масло подсолнечное, соевое, рафинированное, дезодорированное, бутылированное) на терминалах Одессы, Николаева, Херсона и в портах Азовского моря. Осуществляет отгрузки зерна балкерами от 3 до 50 тонн, масличных и масел контейнерами и во флекситанках. Ключевые рынки сбыта – страны Средиземноморья и Дальнего Востока.

В сезоне-2014/15 компания заняла 5 место в рейтинге покупателей соевых бобов украинского происхождения. Всегда открыта к диалогу и рада новым партнерам.

- Компания «Сангрант Плюс» является одним из крупнейших поставщиков украинской сельхозпродукции на мировой рынок. В 2015 году перед компанией стояла цель – войти в пятерку экспортеров по зерновым и масличным культурам в Украине. Удалось ли ее достигнуть?

- Усилиями команды коммерческого отдела в прошедшем сезоне нам удалось войти в пятерку экспортеров соевых бобов, отгрузки производились из Херсона, размеры партий варьировались от 11 до 3 тыс. тонн. Основные цели на будущее – отгрузка партий более 25 тыс. тонн из глубоководных портов и укрепление позиции по экспорту зерновых культур.

- Экспорт каких культур и продуктов переработки является основным для вашей компании в сезоне-2015/16? Какие объемы и в каком направлении уже поставлены на внешний рынок в текущем МГ?

- В текущем сезоне наряду с пшеницей, кукурузой и соей мы вышли на экспортный рынок с соевым шротом Пологовского МЭЗа (наша головная компания), а также начали экспортные отгрузки подсолнечного и соевого шрота других производителей на базе терминалов Одессы, Херсона и Мариуполя. Отдельно отмечу наше участие в погрузке самой крупной партии отечественного подсолнечного шрота из Украины во Францию размером 23 тыс. тонн в феврале 2016 г.

- Какие бы Вы дали предварительные оценки текущему экспортному сезону зерна?

- Сезон очень тяжелый, можно сказать, идет игра на выживание. Маржа как у экспортеров, так и переработчиков значительно ниже прошлогоднего уровня, связано это с сильнейшей конкуренцией, курсовыми рисками и нестабильными темпами реализации сельхозпродукции производителями. В свою очередь, политическая нестабильность и меняющаяся налоговая политика государства также оказывают влияние на условия торговли. Однако уменьшение маржи – это общемировой тренд, что отмечалось неоднократно на конференциях, где встречались представители крупнейших игроков мирового аграрного рынка.

- Какие особенности для рынка соевых бобов в первой половине текущего сезона Вы могли бы выделить?

- Урожай растет, качество бобов улучшается, также совершенствуются технологии по уборке, подработке и хранению. Нам удалось отгрузить несколько партий качеством не хуже 1 класса по стандартам USDA. Надо отметить, что этот сезон является переломным и ключевым с точки зрения выхода Украины на рынок продуктов переработки сои. Украинский соевый шрот уже считается довольно конкурентным. Этого удалось достичь за счет как новых технологий и улучшения качества бобов, так и сложившейся геополитической ситуации, которая не оставила другого выбора украинским переработчикам сои, кроме как искать новые рынки сбыта для своей продукции.

- Как Вы оцениваете в целом количество предложений сои на внутреннем рынке. Насколько сильно ощутима конкуренция при формировании сырьевой базы?

- Ключевые игроки, закупающие сою на экспорт и переработку, всем известны, конечно, конкуренция присутствует, но она и является двигателем торговли. Вследствие высоких логистических затрат в настоящее время у каждого игрока определен вполне конкретный регион закупок. Собственно он делится на три части, как и 5 лет назад, – Западная Украина (где соя набирает популярность, и посевные площади и валовой сбор уже вполне могут сравниться с показателями лидеров), центр и юг Украины. В каждом из этих регионов на сегодняшний день уже существуют крупные экспортно-ориентированные перерабатывающие предприятия.

- Как, на Ваш взгляд, будет развиваться ценовая ситуация на рынке сои во второй половине сезона-2015/16 на фоне снижения прогноза производства бобовой в Аргентине и засухи в Бразилии?

- Рост цен и повышение спроса уже вполне ощутимы на внешних рынках, но я бы не делал долгосрочных прогнозов относительно дальнейшего роста цен. В Китае, например, зафиксированы максимальные за все время переходящие остатки сои, и такая новость может нивелировать бычий тренд из-за недобора урожая в Аргентине и Бразилии. В то же время отмечается значительная зависимость масличного рынка от котировок нефти.

- После запрета ввоза украинской сои и соевого шрота в Россию была ли изменена география поставок?

- Россия могла бы стать отличным рынком сбыта для бобов и продуктов их переработки, а Украина– надежным и мощным поставщиком не только продуктов соевой группы. До 2014 года с компаниями из РФ и странами, куда продукция шла транзитом через Россию, была налажена работа и украинская продукция поставлялась вплоть до Урала и Дальнего Востока. Однако естественно в связи с событиями, свидетелями которых мы являемся, многие компании пересмотрели географию рынка сбыта. Надо отметить, что спрос белорусских покупателей растет и связано это в том числе с различного рода эмбарго и запретами в отношении в РФ, и до последнего времени, например, Беларусь готова была покупать наш шрот по премиальным ценам. Хотя, конечно, все знают о проблемах со взаиморасчетами с компаниями из этой страны.

- Какие, по Вашему мнению, новые направления для экспорта украинской зерновой и масличной сельхозпродукции являются наиболее перспективными? Существуют ли какие-то преграды для расширения географии экспорта такой продукции?

- Экспортный потенциал в дальнее зарубежье можно реализовывать путем накопления и отгрузок крупных партий товара. Также контейнерами украинская продукция АПК поставляется во все уголки планеты.Так можно конкурировать и с Аргентиной и США на таких направлениях, как Китай, Малайзия и страны арабского мира. Мы неконкурентны на сегодняшний день в одном очень важном моменте – это стоимость перевалки (дисбурсменты, куда входят и портовые сборы), в наших портах эти цифры завышены в два, а порой и в три-четыре раза по сравнению со странами-соседями (Румыния, Турция, Франция, которые являются фактически нашими конкурентами). На примере Турции можно видеть, как прозрачная политика, твердое желание представителей всех уровней управления способствовали созданию в этом государстве логистического центра, привлекли миллионы долларов в развитие портовой инфраструктуры, а также в мощности по переработке. Мы отстали от них на десятилетия, и виной тому нерадивые руководители, бюрократия и конечно же коррупция.

Все мы знаем историю с компанией Risoil. До сих пор никто из официальных лиц не прокомментировал происходящее, никто не наказан и не будет наказан – в таком государстве мы живем. Приведу пример: недавно и наша компания стала жертвой чиновника. 21 апреля была подана заявка на разовый пропуск судна Altenavi на погрузку 6000 тонн ячменя в речном порту Херсон в Госслужбу безопасности на транспорте, где руководит недавно назначенный Ноняк Михаил Васильевич. Разрешение выдано не было, судно это в Херсоне грузится раз в месяц, было принято решение грузить его на рейде – в результате более 20 тыс. долларов убытков, включая демередж. Кто нам их компенсирует? Никто… Разрешение было выдано 27 апреля, когда судно уже было полностью погружено.

Понимаете, после двух майданов, после люстрации, и если мы стремимся в Европу, этого всего не должно происходить.

- В последнее время Украина развивает сотрудничество в аграрной сфере со странами Каспийского региона, считая его перспективным. Учитывая опыт работы вашей компании с этим регионом, насколько можно увеличить объемы торговли сельхозпродукцией со странами региона, и какие из них наиболее перспективны для торговли с Украиной – Азербайджан, Иран, Казахстан или Туркменистан?

- На сегодняшний день мы имеем торговые отношения с Грузией, Арменией и Азербайджаном. После ввода запрета на транзит украинской продукции через РФ нам удалось продолжить работу с этим регионом и выйти на новые рынки путем увеличения торговых партий доставки их водным путем и поиска конечных потребителей. Рынок этот не велик, но довольно перспективен. По моему мнению, будущее все-таки за поставками на этот рынок продуктов переработки, нежели сырьевых групп.

- Логистическая составляющая при экспорте играет ключевую роль. Насколько ограничение Российской Федерацией транзита украинских товаров через свою территорию повлияло на темпы и объемы торговли вашей компании с Азербайджаном?

- Конечно же, грузопоток снизился, и это видно из статистических данных. Торговые отношения остались лишь с теми компаниями, которые могут себе позволить работать крупными партиями и использовать водный транспорт для минимизации логистических затрат. На сегодня существуют две рабочие схемы: 1) порт Украины, корабль - порт Грузии - вагон либо 2) вагон на пароме Ильичевск - порт Грузии. Но это все очень дорого, не забывайте, что раньше грузы отправлялись вагонами прямо с элеватора Украины, и ж/д тариф был ниже украинского аналога согласно принятому межгосударственному соглашению по регулированию тарифов в странах СНГ. Интерес украинских компаний по-прежнему очень велик, однако при минимальных затратах логистика до Азербайджана стоит выше $45 за 1 тонну, это без стоимости доставки товара в порт Украины. Это дорого. Для понимания: доставка 60 тонн сои из Аргентины в Турцию стоит $16, это с другой стороны планеты.

- Каковы, по Вашему мнению, перспективы перевозки сельхозгрузов из Причерноморского региона в Каспийский по Транскаспийскому маршруту? Рассматривается ли априори украинскими трейдерами логистика посредством контейнерного поезда?

- Надо заниматься этим вопросом, нужен орган или организация, которая будет продвигать этот проект. К сожалению, в настоящее время проект имеет все шансы умереть, а ведь доступ к этому рынку с дешевой логистикой может способствовать дополнительному спросу на нашу продукцию и расширить рынки сбыта. При создании инфраструктуры результаты не заставят себя ждать, и сотни компаний будут стремиться завоевать этот рынок. Ведь речь не только о продукции АПК. Будем надеяться на сдвиги в ближайшее время в этом вопросе.

- В последнее время растет активность торговли агропродукцией Украины с Ираном. Насколько интересным для вашей компании является Иран относительно экспортных поставок?

- Рынок очень привлекательный, однако мы до настоящего времени не имели поставок на иранские порты. Связано это, наверное, с рисками неоплаты и отсутствием механизма страхования таких рисков. Проблемы с задержками оплат и длительный простой судов у причала в связи с этим на сегодня так и остались факторами, препятствующими увеличению отгрузок, при этом рынок после снятия санкций уже перестал быть столь премиальным.

- Учитывая мировые тенденции на рынке зерновых и масличных и прогнозы урожая в Украине в 2016 году, какие перспективы для экспорта из страны Вы видите в новом 2016/17 МГ?

- Думаю, горизонта для украинского АПК нет, наш потенциал не раскрыт и на треть. Мировая потребность в зерне, сое и продуктах переработки растет из года в год, и это может позволить нам получить твердую экономическую опору. Однако надо прилагать максимум усилий, чтобы быть не только экспортерами сырья, но и завоевывать рынок продуктов переработки, на примере той же Турции, которая кормит мукой весь соседний регион и является крупнейшим экспортером данной продукции. Это при том, что эта страна импортирует больше, чем экспортирует, и достигла она этого всего путем правильной и твердой государственной политики, путем привлечения миллионых инвестиций в перерабатывающую и транспортную отрасли. Нужно учиться на таких примерах, и тогда за тонну пшеницы в государство может поступать не $180, а $200-250 за счет добавленной стоимости, создания рабочих мест, внедрения новейших технологий и привлечения инвестиций. Это и мука, и макаронные изделия, продукция птицеводства, животноводства, комбикорма.

Беседовала Елена Чередниченко

Украина > Агропром > oilworld.ru, 13 мая 2016 > № 1751907 Александр Лозыченко


Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин

Константин Бабкин: «Для новой индустриализации у нас все есть»

Нильс ИОГАНСЕН

Российское сельскохозяйственное машиностроение внезапно продемонстрировало рост в 40 процентов. На фоне ряда иных отраслей это выглядит настоящим прорывом. О причинах и подводных камнях впечатляющей тенденции «Культуре» рассказал президент ассоциации «Росагромаш» Константин Бабкин.

культура: Экономика РФ испытывает сложности: тяжелее приходится именно обрабатывающим производствам, а тут такой результат.

Бабкин: Да, выглядим неплохо. Причин две: во-первых, снижение курса рубля, во-вторых, постановление правительства №1432, согласно которому производителям два года подряд субсидируют 25 процентов стоимости сельскохозяйственной техники. Это и стимулировало импортозамещение, то есть производство в России. По некоторым машинам наблюдается даже удвоение объемов, а по итогам 2016-го подрастем еще на четверть. Кстати, мировые продажи, наоборот, снижаются. Так, рынок небольших тракторов в США упал почти наполовину.

Цифры, конечно, приятные. Но, если посмотреть на российское аграрное машиностроение в мировом масштабе, то оно все равно составляет менее одного процента. На такой базе даже минимальный абсолютный прогресс в относительных величинах кажется ощутимым. И если мы хотим вернуть себе прежние позиции — более 80 процентов рынка РФ и СНГ, 10–15 процентов продаж в Европе, столько же по Азии и Африке, — нужно расти и расти. В ЕС наша страна поставляет около 150 комбайнов в год, это всего 1,5 процента данного сегмента. Увеличить до 7 процентов реально, в Восточной и Центральной Европе, в том числе в бывшей ГДР, нашу технику помнят и любят. Совсем недавно немцы купили 15 комбайнов «Ростсельмаша». В целом же на рынке сельхозтехники ЕС доля России — ничтожные 0,05 процента! Как видите, есть куда стремиться.

культура: А в РФ и по СНГ каковы позиции отечественных производителей?

Бабкин: По комбайнам — 60–70 процентов за «Ростсельмашем», по большим тракторам — «Кировский завод» держит 60 процентов, по малым и средним — вне конкуренции белорусы, у них 80 процентов продаж, позиции РФ нулевые. По оборудованию для животноводства и переработки продукции сельского хозяйства Россия тоже практически ничего не производит.

культура: Тем не менее «плюс сорок», по вашим данным, есть. Почему мы не видим победных отчетов от различных министерств и ведомств?

Бабкин: Потому что статистика разная. Минэкономразвития, наоборот, говорит о падении производства сельхозтехники. Госструктуры учитывают в том числе и крупноузловую «отверточную» сборку, а мы сейчас говорим о полном цикле. Кстати, импорт, замаскированный под наше производство, напротив, сильно упал.

культура: По постановлению №1432 какая именно техника субсидируется?

Бабкин: Пока только отечественная, при изготовлении которой оговорены определенные производственные моменты. Двигатели, КПП, прочие ключевые элементы конструкции должны быть российскими, а не привозными. Но Минэк считает свою статистику иначе, вразрез 1432-му документу. Вот и получается, что цифры ходят всякие разные...

культура: Каков процент импортозамещения по российской сельхозтехнике в целом и на «Ростсельмаше» в частности?

Бабкин: Теоретически, да и практически, тоже произвести мы можем все — вопрос в коммерческой целесообразности. Если говорить про комбайны, то «Ростсельмаш» импортирует около четверти комплектующих. По себестоимости получается больше — до половины затрат.

Что именно везем? Наиболее мощные моторы пока приходится ставить импортные, остальные — ярославские, частично — белорусские. Электроника — по большей части наша, из Екатеринбурга, от НПО автоматики имени Семихатова. Они разрабатывают системы управления для ракетных комплексов подводных лодок, но не только. Однако системы спутниковой навигации — для так называемого «точного земледелия» — покупаем у мировых лидеров, у них, собственно, все производители отовариваются. Гидравлика — на 50 процентов наша, смотрим, где лучше, надежнее и выгоднее. Точно так же действуют и другие предприятия.

культура: Вы сказали — теоретически можем произвести все. Выходит, если завтра Запад устроит тотальное эмбарго, справитесь?

Бабкин: Да. Года на два-три, конечно, просядем, но трагедии не произойдет. Несколько сузим модельную линейку, село при этом не пострадает. По некоторым особо высокотехнологичным позициям потребуется лет пять, потом тоже выйдем на полное самообеспечение. Причем опираясь исключительно на собственные силы, технологии и кадры. Ведь эмбарго действительно может оказаться и тотальным.

культура: Что нужно, дабы запустить процесс уже сегодня, когда подобные угрозы относятся к разряду вероятных?

Бабкин: Грамотная финансовая политика, остальное у нас имеется. Так, ежегодно в РФ появляется около 150 новых моделей сельскохозяйственных машин и орудий, предприятия отрасли не сидят сложа руки. Рынок емкий, имеет отличные перспективы. Поскольку продовольствия нам можно и даже нужно производить в три раза больше.

культура: А зачем? Россия на днях вышла на первое место по экспорту пшеницы, мировой рынок не резиновый...

Бабкин: Останавливаться на достигнутом нельзя. Китай на меньших площадях производит 600 млн тонн зерна, у него эффективность гораздо выше. Рынок не резиновый — да, факт. Надо бороться, расширять географию сбыта российского зерна, овощей, фруктов, молока и мяса, а не только пшеницы. Сегодня на рынках третьих стран (в ЕС наши продукты не пускают) и в самой РФ крестьяне с госдотациями 5 евро на гектар конкурируют с европейскими, где поддержка — 500 евро на гектар. И умудряются выживать. Наши сельские труженики справятся и без такой подпитки государства, они пережили 90-е, им теперь ничего не страшно. Нужна лишь грамотная финансовая политика — дешевые и доступные кредиты, низкие налоги, содействие несырьевому экспорту, защита внутреннего рынка и снижение стоимости топлива в два раза. То же самое, что и для машиностроения, я уже об этом говорил.

Повторюсь, надо выращивать больше. Однако государство сейчас сдерживает продажи зерна за границу, существует экспортная пошлина, стало быть, нет стимулов для роста производства. И это неправильно.

культура: Но пошлину ввели, чтобы не оголить внутренний рынок и не допустить роста цен на хлеб...

Бабкин: А стоимость батона и буханки в магазине почему-то продолжает расти... Болезнь лечат явно не теми методами. Люди не могут покупать постоянно дорожающие продукты, значит, необходимо сделать, чтобы их доходы увеличивались. То есть стимулировать производство и экспорт. У нас же профильные министерства поступают наоборот, умножая число бедных, не давая им возможность зарабатывать. Правая рука не знает, что делает левая: с одной стороны, грамотное постановление №1432, с другой — ограничение экспорта зерна.

Более того, сейчас готовится подписание «специнвестконтракта» с немецкой фирмой, согласно которому за совершенно символические инвестиции (80 млн рублей) ей дадут господдержку в 1,5 млрд рублей. Импортную технику, произведенную в Германии, хотят субсидировать за счет нашего госбюджета. Если документ подпишут, на всем отечественном сельскохозяйственном машиностроении можно будет поставить крест. Импорт все убьет.

культура: Вы упоминали уменьшение стоимости топлива вдвое. Как такое возможно?

Бабкин: Элементарно — путем так называемого «налогового маневра». В РФ более 70 процентов стоимости горючего приходится на налоги и акцизы, они постоянно растут. Поэтому даже в условиях удешевления нефти бензин и солярка дорожают. Напротив, экспортные пошлины для компаний планомерно снижают, иными словами, тяжесть нагрузки перекладывается на внутреннего потребителя.

Суть «маневра» — обнуление акцизов на нефтепродукты, продаваемые на внутреннем рынке, и увеличение экспортных пошлин. Топливо, а вместе с ним и электричество, а также прочие энергоносители тут же подешевеют более чем в два раза. Просто и эффективно.

культура: Прорехи в госбюджете, который и так не в лучшей форме, не образуется?

Бабкин: Определенное снижение доходов госбюджета действительно возникнет. Но оно совершенно несоизмеримо, скажем, с вложениями России в ценные бумаги США... Более того, получив дешевое топливо и энергию, российские предприятия резко активизируются, производство вырастет, налоговые поступления — тоже. И уже через год-другой госбюджет выиграет в разы. Вдобавок произойдет переориентация экономики — та самая, о которой так много любят поговорить. Из сырьевой — в перерабатывающую. «Новая индустриализация» — еще один популярный слоган текущего дня — станет воплощенной реальностью.

культура: Однако в 30-е индустриализация обошлась в гигантские деньги, в пересчете на современные — десятки, если не сотни миллиардов долларов. Где их взять?

Бабкин: Эти средства, можно сказать, под носом. Ежегодно государство констатирует: вывели 100 млрд долларов, в другом году — еще 80–100 млрд, и так далее. Будет бизнес развиваться, появятся для этого условия — никто ничего выводить не станет, наоборот, вернут и даже добавят.

Все в России есть. Сырье, технологии, грамотные, талантливые и работящие люди. Эти бесценные активы — залог безусловного успеха, надо лишь захотеть. А деньги... Да они по большому счету в такой ситуации не настолько уж нужны. Это во многом надуманная проблема.

культура: На Ваш взгляд — хозяйственника и политика, — как быстро можно развернуть страну к переменам?

Бабкин: Очень быстро. Поменять ставку ЦБ, кардинально снизить — моментально. Подготовка «налогового маневра» займет, допустим, месяц. Пересмотреть экспортные пошлины, ввести программы защиты российского рынка и так далее — тоже реально уложиться в минимальные сроки. Все это давно проработано, просчитано и одобрено бизнес-сообществом. За два-три месяца экономический курс России изменится коренным образом.

культура: При обсуждении «новой индустриализации» всегда всплывает тема национализации — прежде всего крупной промышленности. Как Вы, бизнесмен, к этому относитесь?

Бабкин: Для начала надо восстановить РАО ЕЭС, хотя строительство и эксплуатацию электростанций вполне можно доверить частникам. А вот передачу и распределение энергии — точно нет. ВПК — только «казенный», авиастроение, все атомные дела и железные дороги — тоже. В сырьевых отраслях опять-таки должна быть главенствующая роль государства, в обрабатывающих — нет. Там пусть работает частный капитал.

культура: Как Вы совмещаете такие патриотические воззрения и коммерческую деятельность? К тому же часть Ваших мощностей находится на территории явно недружественных государств — США и Канады.

Бабкин: Да, у «Ростсельмаша» три завода в Канаде, еще два небольших производства в Америке. Одну из моделей тракторов сейчас мы переводим в Ростов, будем делать там. Не собирать, а именно изготавливать — целиком. Перевозим станки, оснастку, обучили за границей персонал, так что вскоре появится очередная отечественная машина. Двигатель, правда, на первых порах оставим американский. Но КПП — наша, налаживаем производство в России. И других агрегатов тоже.

культура: Есть планы полностью перейти на собственные компоненты?

Бабкин: В каждом конкретном случае исходим из экономической целесообразности, мы же частная компания, если что, нам никто не поможет, не спасет от банкротства. Например, несколько лет назад, до девальвации и начала программы субсидирования, мы вели работы по выводу производства из России. Требовалось разместить заказы на три тысячи наименований изделий в Китае, под эту программу мы закрыли литейное производство в Ростове. Пришлось уволить 600 человек.

культура: То бишь поступили как настоящий капиталист-эксплуататор, для которого прибыль превыше всего.

Бабкин: Выбора не было — предприятие должно работать. В противном случае за воротами окажутся все, а это уже тысячи человек. К счастью, рубль подешевел, правительство приняло постановление №1432, и мы всех взяли обратно — литейный цех снова функционирует. Импорт нынче невыгоден, именно поэтому льем сами, от Китая пришлось отказаться.

Получается, что тогда рабочих уволил не совсем я, меня к этому вынудили. Экономическими рычагами. Собственно, такой вот простой пример из жизни нагляднейшим образом демонстрирует, как действует госрегулирование хозяйственной деятельности. Если предпринимателям создать условия, они быстро вернут заводы в Россию. И я в первую очередь.

Россия > Агропром > portal-kultura.ru, 10 мая 2016 > № 1752212 Константин Бабкин


Россия > Агропром > fruitnews.ru, 10 мая 2016 > № 1748170 Алексей Красильников

Картофельные перспективы

Урожай картофеля в России в 2015 году оказался рекордным с 1994 года, что вызвало значительное снижение стоимости продукции на российском рынке. В результате ряд небольших производителей и компаний, для которых выращивание картофеля не является основным направлением бизнеса, могут сократить площади под картофелем или даже уйти с рынка, а крупнейшие производители, наоборот, постараются нарастить эффективность, для чего будут совершенствовать технологии и развивать переработку и экспорт картофеля.

Картофельный союз

Юбилейная конференция Картофельного союза пройдет 25 марта в Москве

Картофельный Союз организует работу консолидированного стенда участников рынка картофеля и овощей на выставке «Золотая осень – 2015» с 8 по 11 октября.

Картофелеводство и овощеводство на современном этапе

О Картофельном союзе, об объемах и перспективах производства картофеля, о семеноводстве, о будущем сезоне, о государственной поддержке и развитии переработки, а также об экспорте и импорте картофеля FruitNews рассказал Алексей Красильников, Исполнительный директор Союза участников рынка картофеля и овощей (Картофельный союз).

О Картофельном союзе

FN: Во первых, хочу поздравить Вас с пятилетним юбилеем Картофельного союза. Могли бы Вы рассказать о том развитии, которое Союз получил за последний год?

АК: Давайте начнем с того, что Картофельный союз был зарегистрирован и приступил к работе в 2011 году. Изначально в Союзе нас было 25 компаний, сейчас – около 60. Из них более половины – это непосредственно производители картофеля и овощей с общим объемом производства - около 1 миллиона тонн картофеля и более 300 тысяч тонн овощной продукции в год. Помимо компаний, занимающихся выращиванием картофеля и овощей, в Картофельный союз входят производители сельхозтехники и оборудования, поставщики посевного материала и средств защиты растений. Не буду называть отдельные компании, чтобы никого не выпячивать, но у нас на сайте все есть. О том, что мы сделали за этот период расскажу очень кратко: работали над законом о семеноводстве, вносили предложения по изменениям нормативного законодательства в части НДС и прочее. Союз постепенно растет, как в количественном составе, так и по географии. Вот недавно поступили заявления о вступлении уже из Красноярска. Раньше в нашей географии восток – это были Свердловск и Тюмень, сейчас уже – Красноярск и Якутия. К нам присоединились Союз картофелеводов Якутии и одно из больших хозяйств в Красноярском крае.

Об объемах и перспективах производства картофеля

Валовый сбор картофеля в сельскохозяйственных предпиятиях, КФХ и ИП в России в 1990-2015 гг. (тыс.тн)

FN: То есть география Союза расширяется. А какую долю рынка производства картофеля на данный момент занимают компании, входящие в Союз?

АК: Товарный сектор производства картофеля у нас представляют сельхозпроизводители, крестьянские фермерские хозяйства и индивидуальные предприниматели, которые в прошлом году произвели рекордный урожай – 7 млн 400 тыс. тонн и подошли уже к результатам 92-го – 93-го года. Когда-то был кризис в стране и, соответственно, в сельском хозяйстве. В современной истории России максимальный урожай был в 90-ом году - это 10,5 млн тонн, а в 2000-ых годах он опустился до 2,5 – 2,3 млн тонн. Вот сейчас поднялись на уровень 7,4 млн тонн. Из них, как я уже говорил, около 1 млн тонн приходится на наших участников Картофельного союза и можно посчитать сколько там процентов получится.

FN: То есть, примерно 13,5%? Долю рынка Вы тоже довольно быстро наращиваете.О размерах собранного урожая на 1 ноября 2015г. в разрезе категорий сельхозпроизводителей (млн.тонн) РОССТАТ

АК: Да, мы наращиваем долю рынка. Хотя результаты прошлого года нас не совсем радуют из-за перепроизводства картофеля. Население откликнулось на обвал рубля. Кроме того, Минсельхоз в лице Чекмарева призывал региональных руководителей обратиться к населению с тем, чтобы они вернулись на свои приусадебные хозяйства для производства картофеля и овощей. Это, конечно, был негативный посыл. И в результате многих факторов – это и увеличение в товарном секторе, и небольшое увеличение по площадям и производству в ЛПХ (личных подсобных хозяйствах) произвели мы 33,2 или 33,3 млн тонн картофеля.

FN:Динамика урожайности картофеля сельхозпредпиятий в 2000-2015 гг. (цн/га) РОССТАТ Как  Динамика площадей картофеля в товарном секторе в 2000-2015 гг. (тыс.га)из-за перепроизводства картофеля. Население откликнулось на обвал рубля.

подсчитывается произведенное ЛПХ, для меня до сих пор большая тайна.

АК: Да-да. Вот и я не хочу в это углубляться. Поэтому давайте все же будем крутиться вокруг аграрного сектора. Общие тенденции, которые мы видим по рынку говорят нам о том, что площади и урожайность растут. Если по площадям в 2005 года года было 213 тыс. гектаров, то в этом году площади картофеля уже на уровне 330 – 340 тыс. гектаров. И если кинуть лаг вперед на 5 лет до 2020 - 2021 года, то мы подойдем по площадям к 400 тыс. гектаров. Такая же положительная динамика есть и по росту урожайности с 90-х годов, когда средняя урожайность была 90 центнеров с гектара, а сейчас на уровне 218-220 центнеров с гектара. Практически в два раза урожайность выросла и на перспективу тоже есть положительные тренды. До 260 – 280 центнеров с гектара, я думаю, мы к 2020-ым годам поднимемся за счет новых технологий, которые повсеместно каждый год совершенствуются с помощью наших партнеров из Европы – технологии, техника, семенной материал.

О семеноводстве

АК: Высококачественный семенной материал мы завозим из Европы. И вот это отдельная тема для разговора о том, что в период реформ и реорганизации мы утратили, убили одно из звеньев в картофелеводстве – это семеноводство. То есть, да, у нас есть хорошие сорта, отечественные сорта, но система семеноводства - элитхозы так называемые, это звено было по различным причинам утеряно.

И сейчас для картофелеводов это большая головная боль. Если мы возьмем десятку крупнейших ведущих картофелеводческих предприятии России, то практически у каждого есть свои селекционно-семеноводческие центры, лаборатории микроклонального размножения. Люди понимают, что не имея качественного семенного материала хороших результатов и, соответственно, рентабельности просто невозможно добиться. Такие центры действуют в сотрудничестве как с семеноводами Европы, так и с нашими институтами – например с институтом Лорха (Всероссийский научно-исследовательский институт картофельного хозяйства им. А.Г. Лорха, прим. FruitNews) или Уральским НИИСХ (Уральский научно-исследовательский институт сельского хозяйства, прим. FruitNews). Это сотрудничество начинает динамично развиваться.

Сельхозпроизводители начинают в большой степени поддерживать селекционеров. В этом плане динамика положительная. Селекционеры начинают получать так называемые «роялти», то есть вознаграждения за свои сорта, работают за счет этого над выведением новых сортов. Напомню, что ежегодная потребность в семенном фонде в российском товарном секторе составляет около миллиона тонн – 1 млн – 1 млн 100 тыс. тонн. Порядка 25-35 тыс. тонн семян мы ежегодно завозим из стран Евросоюза.

Это вроде немного, но надо понимать, что это семена высоких репродукций, которые в течении 2-3 лет опускаются до тех репродукций, которые уже потом идут на торговые прилавки, на переработку и так далее. У нас сейчас, по моему, 406 сортов картофеля в Госреестре (Государственном реестре селекционных достижений, допущенных к использованию, прим. FruitNews) и большинство из них российские. Но если взять десятку наиболее распространенных в производстве сортов, на которые падает 60% всех производственных площадей, в этой десятке только три отечественных сорта, а все остальное - сорта зарубежной селекции. И когда возникали некие движения по запрету поставок картофеля из стран Евросоюза, глобально мы - участники Картофельного союза поддержали этот запрет, но в то же время мы попросили не приостанавливать поставки семенного материала из стран Евросоюза, потому что зависимость от них большая. А если рассматривать сорта идущие потом на технологическую переработку – картофель фри, пюре, крахмал, то здесь у нас зависимость от европейской селекции достигает 100%.

В дальнейшем мы хотим пролоббировать внедрение обязательной сертификации семенного материала в законопроект о семеноводстве. Чтобы это не было добровольно, как сейчас, а чтобы каждая партия семенного материала, находящаяся в обороте в России, подлежала обязательно сертификации на предмет ее качества, объемов и так далее. И здесь мы уже имеем определенную поддержку в Минсельхозе.

Продолжая работу в этом направлении, мы также стали соразработчиками нового межгосударственного стандарта, который будет действовать на территории стран ЕАЭС. Закончилось его обсуждение. Сейчас он пойдет на утверждение и вступит в силу в 2017 году. Там много интересного и положительного с точки зрения гармонизации с международными нормами. Там прописываются и требования к маркировке, условия этой маркировки. Это на перспективу.

О будущем сезоне

АК: Что говорить о будущем сезоне? Зарубежные аналитики провели анализ повышения минимальных температур в период май - июль по Центральному округу, по Южному и по Поволжью. Там виден тренд - с 90-го по 2015 год по всем регионам идет повышение температуры. Как следствие растет урожайность. Конечно, тут возникают риски засухи, в частности по Поволжью, где засуха уже участилась, но с этим можно будет бороться развитием мелиорации – как капельного орошения, так и других работ. И в частности, по будущему сезону синоптики недавно выдали прогнозы на аномальные высокие температуры в апреле – мае месяце. Может быть, это и июня коснется. С одной стороны это неплохо, то есть мы быстрее войдем в сезон. Но возникают другие риски – засухи и отрицательного воздействия на вегетацию картофеля.

FN: Последний неурожай у нас как раз был связан с засухой?

АК: Да, если вспомнить засуху 2010 – 2011 годов. К сожалению для потребителей, но к радости сельхозпроизводителей, последствия засухи благоприятно сказались на ценовой конъюнктуре и, соответственно, на рентабельности картофелеводов. Они получили прибыль в том сезоне, и не случайно уже в следующем сезоне многие другие предприятия, для которых картофелеводство или овощеводство открытого грунта не было специфичным производством, резко увеличили площади под картофелем и вошли в когорту картофелеводов. Как следствие, в 2012 году был рост площадей под картофелем с 300 до почти 400 тыс. гектаров. Практически на 100 тысяч гектаров площади увеличились. И тоже было серьезное перепроизводство, цены не было, и в результате потом многие с огорчением выскочили из отрасли.

FN: Если вернуться к 2015 году, то можно поздравить картофелеводов с таким рекордным урожаем, но в тоже время были проблемы и со сбытом и со стоимостью продукции.

АК: Они остаются до сих пор. Если говорить о том, что происходит сейчас, то у нас рынок стагнировал. Условно говоря, если взять предыдущие годы, то мы увидим, что цена постепенно снижается с ранней продукции до начала периода массовой уборки, на который, как правило, приходятся минимальные цены.

Потом начинается сезонный роОптовые цены на картофель, Московская обл., руб./кгст в конце октября и первых числах ноября. Это нормальная динамика. Уже в ноябре появляются издержки по хранению и цена начинает постепенный рост. Но в этот сезон 2015-2016 мы с октября месяца в цене стоим уже практически полгода. Только в марте на рубль цена поднялась.

Разница по сравнению с сезоном 2014-2015 составляет минус 60%. В конце марта, наконец-то, с 10 рублей поднялась до 11-ти рублей за килограмм и то, это средняя цена по России, а так где-то находится около 8-9 рублей за килограмм. Если сравнить динамику изменений по сезону, допустим, по Самаре – минус 60%, Свердловск – минус 60%, Ставрополье – минус 57%, Смоленск – минус 60%, Тамбов – минус 72%, Брянск – минус 78%. Представляете, я смотрю средние цены по Брянску – 4 рубля за килограмм.

Этот сезон оказался на грани убыточности. Были сезоны у нас неплохие, когда в среднем рентабельность по картофелю в России достигала 30-36%. В этом сезоне, я думаю, будет не выше 5-7%. А многие хозяйства получат отрицательную рентабельность, то есть убыточность. И скорее всего, это пагубно отразится прежде всего на мелких предприятиях - фермерских хозяйствах и индивидуальных предпринимателях, которые уже говорят, что будут сокращать площади. Серьезные операторы, которые устойчивы на рынке и взаимодействуют с торговыми компаниями или переработчиками, не намерены сокращать площади, но и увеличивать тоже не будут.

FN: То есть несколько меняется отношение в первую очередь мелких сельхозпроизводителей к картофелю. И на следующий год мы можем ожидать некоторое уменьшение объема урожая. Верно?

АК: Да. Если анализировать эту ситуацию, мы не имеем в этом году денег, соответственно, как это может отразится на урожае 2016-го года? Пожалеют расходовать средства на качественный семенной материал, то есть будут перебирать свои остатки. Некачественный семенной материал пойдет на посадки, раз. Возможно, кто-то будет экономить на применении средств защиты растений, что также пагубно отразится в итоге на урожае. Ну, и мелиоративные работы, и так далее. Плюс сокращение площадей. Не знаю, как погода отразится.

Погода у нас также является одним из основных факторов, которые влияют на урожай. В результате мы получим урожай меньшего объема, раз, худшего качества, два. В итоге, может быть, сезон 2016-2017 будет не таким провальным, как тот, что мы имеем сегодня.

О государственной поддержке и развитии переработки

АК: Товарность картофеля у нас, если веритьТоварность картофеля и овощей у сельхозпроизводителей России в 2008-2014 гг. РОССТАТ, % (реализовано в процентах от общего объема производства) Росстату, составляет примерно 63%, а были годы и 43% и 59%. В Европе уровень товарности составляет не менее 75 - 80%. Это, конечно, серьезные факторы недоработки. Здесь большая вина низкого качества и имеющегося дефицита картофеле- и овощехранилищ. Один момент, что их мало – есть недостаток. Второй момент – низкое качество технологий и мощностей хранения.

В рамках госпрограммы АПК 2013-2020 этой проблеме уделяется значительное внимание. Там предусмотрено ввести дополнительно 2,5 млн тонн емкостей картофеле- и овощехранилищ. Эта программа поддержки предусматривает компенсацию из федерального бюджета не менее 20% от затрат на возведение таких картофеле– и овощехранилищ. Плюс предусматривается поддержка из регионального бюджета - не менее 5%. Зависит, конечно, от региона. Так как есть обязательное требование софинансирования из бюджета регионов. А у нас есть регионы богатые, например Тюмень или Якутия. В Якутии чуть ли не до 70% затрат на капитальные вложения компенсируется из бюджетов обоих уровней. А есть регионы, мягко говоря, дотационные. И они, даже имея потребность в возведении таких картофеле- и овощехранилищ и имея федеральную поддержку, не могут себе позволить региональное финансирование таких проектов, соответственно, местные картофелеводы, овощеводы остаются полностью без поддержки по этому направлению. Там однозначно, если регион не выделяет из своего бюджета, федералы не выделяют из федерального бюджета. Средства вроде есть федеральные, но в регионе их не имеют права использовать.

FN: Есть ли какие-либо действующиеДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) программы поддержки переработки, экспорта картофельной продукции?

АК: Нет, это мы как раз говорили о том, что вот не мешало бы создать какую-либо госпрограмму поддержки. Дабы избегать таких вот кризисов при перепроизводстве, надо восстанавливать отрасль переработки. У нас сейчас ежегодно перерабатывается где-то 1 млн тонн. В Бельгии перерабатывается 86% продукции. Программы поддержки пока нет. Но нас услышали. Даже готовы рассмотреть предложения по поддержке или по развитию переработки картофеля. Но это пока слова и даже на бумаге ничего нет.

FN: Учитывая темпы развития отрасли, наверное, и внедрение проектов по переработке не за горами?

АК: Это большие затраты. У нас на стадии реализации есть два больших проекта по переработке. Это завод по переработке картофеля в картофель фри на базе Липецкой области в свободной экономической зоне. Он делался компанией «Белая Дача» под задачи снабдить McDonald’s так называемыми farm fritters. Как коллеги наши сказали, они надеются, что к концу этого года завод будет полностью запущен. Этот проект предусматривался еще в 2014 году, но он должен был быть реализован с учетом поддержки из фонда Европейского банка реконструкции и развития. 100 млн евро они должны были направить. Когда возникли негативные телодвижения в Европе и санкции были включены, ЕБРР блокировал кредит. И вот только в этом сезоне заказчики проекта достигли договоренностей с банком ВТБ, который выделил серьезный кредит и они надеются, что завод будет запущен в этом году. Его проектная мощность, по-моему, 120 - 140 тыс. тонн картофеля в год на переработку.

Аналогичный проект предполагался еще в Брянской области. Его мощность тоже около 100 - 120 тыс. тонн. Он даже был запущен. Первая линия этого завода была запущена в сентябре месяце. Причем они перепрофилировались. Изначально предполагалось производство картофеля фри, но потом завод был поставлен с линиями на переработку картофеля в пюре - хлопья. Когда завод запустился, экологи обнаружили какие-то выбросы вредных веществ в канализацию, и завод приостановил свою деятельность до устранения этих недостатков. Но местные операторы сообщают о том, что, к сожалению, денег – финансовых ресурсов на дополнительные фильтры или какие-то установки у них нет. То есть этот завод пока не работает.

Есть и другие проекты, но, еще раз говорю, это дорогостоящие мероприятия. Также можно упомянуть направление переработки картофеля на крахмал. В советские времена у нас была куча заводов с переработкой и на крахмал, и на спирт, но в процессе реформ ряд заводов приостановил свою деятельность и заводы были разрушены. Другая часть крахмальных заводов перешла на производство крахмала из зерна кукурузы. С кукурузой проще работать и можно работать круглый год - засыпал в элеваторы и работаешь. Если картофель у нас, мы будем работать, грубо говоря, с сентября по март-май, когда биологические сроки хранения картофеля истекают. А с кукурузой все же проще. Хотя картофельный крахмал наиболее дорогой на мировом рынке. Не случайно мы ежегодно импортируем крахмала около 15 - 17 тыс. тонн, а в 2009 году импорт крахмала достигал аж 32 тыс. тонн.

FN: Это результат развития местного производства или сокращения потребления?

АК: Не понятно. Новые заводы появляются и есть даже положительная динамика по экспорту крахмала из России, но объемы существенные. В последний 2015 год – это порядка 700 тонн. Видимо, да, наращивается оборот внутреннего производства. Может быть, производители перешли на использование крахмала из других продуктов.

А вот если говорить о картофельных хлопьях, это тоже очень интересный рынок. У нас порядка 3-4 заводов специализируется на этом продукте. Есть положительные сигналы о том, что растет производство картофельных хлопьев и гранул, и их экспорт. Вот тот же «Максим Горький» (ООО «Максим Горький» группы компаний «Национальная Земельная Компания», прим. FruitNews) они уже давно работают по поставкам своих хлопьев и в Европу, и в Латинскую Америку. А месяц назад первые контейнеры пошли и в Китай.

Об экспорте и импорте картофеля

FN: Я правильно понимаю, что картофельные хлопья у нас основной продукт экспорта?

АК: Да, вот в прошлом году 1,6 тыс. тонн составил экспорт картофельных хлопьев. Вот, как я говорил, крахмала было экспортировано 700 тонн, а хлопьев - 1600 тонн.

Если говорить об экспорте сырья, то он у нас наДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) минимальном уровне находится. За последнюю пятилетку объем экспорта картофеля составлял где-то 40 тыс. тонн в год. Но в прошлом году он вырос до 130 тыс. тонн. Это непонятная ситуация. У нас вдруг крупным импортером стала Украина. Можно говорить о том, что этот объем поглотили ДНР и ЛНР, так как по правилам Таможенной службы они формально относятся к Украине и помощь туда шла. Но можно предполагать, что часть этого объема шла дальше в другие регионы Украины.

Мы помним о том, что Украина в прошлом году подверглась жестокой засухе, плюс валютные колебания, то есть низкая цена картофеля в российских регионах, особенно в приграничных – тот же Брянск, Курск, Липецк, Белгород. Часть объемов картофеля, возможно, уходила оттуда в другие регионы Украины.

Традиционно у нас одним из стабильных лидеров по экспорту картофеля является Азербайджан. Ежегодно Азербайджан вывозит от нас 30-40 тыс. тонн картофеля, но также является и импортером – входит в пятерку импортеров. Из этой страны нам ежегодно завозят порядка 70-80 тыс. тонн раннего картофеля.

Если говорить в целом об импорте столовогоДоля картофеля идущего на промышленную переработку, % (источник FAOSTAT) картофеля, то есть много упреков в наш адрес, когда мы избавимся от импортного картофеля. Но надо говорить о том, что импортируется в основном ранний картофель. Это Египет, Пакистан, Бангладеш и другие страны. Их ниша - поздней весной и ранним летом, когда наш картофель уже заканчивается, а ранний картофель из наших регионов еще не начинает поступать. И импорт, как правило, максимума достигает в апреле – мае – июне. В прошлом году было импортировано 510 тыс. тонн.

Если мы говорим о том, что производим эти 32 виртуальных миллиона тонн, то нельзя говорить о том, что полмиллиона тонн нам как-то картину портят. Если потребитель хочет в апреле – мае купить ранний картофель и полакомиться, то запрещать это неразумно. Другой вопрос в том, что если увеличить товарную массу за счет более длительного хранения - увеличения качественных картофелехранилищ, и сдвигать сроки хранения до того же мая – июня, можно конкурировать с ранним импортом. Вот это хорошее направление.

Графики и таблицы предоставлены Союзом участников рынка картофеля и овощей (Картофельный союз)

Россия > Агропром > fruitnews.ru, 10 мая 2016 > № 1748170 Алексей Красильников


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 10 мая 2016 > № 1746277 Андрей Радченко

Руководитель ПАО "Аграрный фонд": Мы ищем возможность приобрести мощности для переработки зерна

Эксклюзивное интервью председателя правления ПАО "Аграрный фонд" Андрея Радченко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Андрей Анатольевич, "Аграрный фонд" по финансовым показателям за 2015 г. является самой прибыльной компанией в подчинении Минагропрода. С чем это связано? На чем удалось заработать в прошлом году?

Ответ: В первую очередь, мы зарабатываем, пусть и небольшую маржу, на реализации муки и продуктов переработки. Работаем по переработке зерна, в основном, с частными компаниями. Перерабатываемся также на элеваторах ГПЗКУ, но ее рассматриваем тоже как частную компанию. Очень ответственно относимся к стоимости логистики: не логично перерабатываться в Кролевце, на севере Сумской области, и вести муку во Львов. Поэтому мы и зерно пытаемся концентрировать там, где его перерабатываем. И концентрируем зерна столько, сколько потребляет тот или иной регион.

В этом году мы вышли на рынок розничных продаж муки. Цены там, безусловно, выше. В этом сегменте себестоимость выше, но и маржинальность тоже. Часто нам задают вопрос о том, сколько мы зарабатываем на экспорте зерновых. В отличие от ГПЗКУ, у нас нет такой задачи – экспортировать зерно из Украины. Наша компания – инструмент работы на внутреннем рынке, где мы поддерживаем сельхозпроизводителей, удерживаем на себе объем зерна для обеспечения продовольственной безопасности, продаем на внутреннем рыке продукты переработки. На экспорт мы продаем излишки, то, что не идет на переработку муки. Я назвал все основные направления, которые позволили нам оставаться прибыльной компанией без учета сомнительной задолженности.

Вопрос: Недавно компания BDO завершила аудит "Аграрного фонда", вы стали первой компанией в подчинении министерства, которая его опубликовала. Результатами аудита остались довольны?

Ответ: Нам есть чем гордиться. Проведение аудита и обнародование отчета – свидетельство того, что Аграрный фонд – открытая и прозрачная компания, а сам результат – достижение нынешней команды. Предаудит в прошлом году у нас начинал KPMG, выбирало эту компанию министерство. Когда аудиторские компании дальше дали свои предложении по срокам аудита, условия и стоимости услуг, Минагропрод выбрал BDO. Аудит был сделан за три года: 2013, 2014 и 2015. Украинские и международные стандарты учета конечно отличаются. Международные стандарты больше похожи на управленческую отчетность. Например, все знают о нашей проблеме с Брокбизнесбанком и "зависших" там депозитах после его банкротства. Пока в банк зашел ликвидатор и ведет процедуру ликвидации. Сейчас, по украинским стандартам отчетности, это все у нас висит как дебиторская задолженность и на финансовый результат не влияет. С точки зрения международного аудита, уже понятно, что эта сумма потеряна, поэтому аудиторы отнесли ее сразу на убытки. Если посмотреть аудиторский отчет, то на 31 декабря 2014 года у ПАО "Аграрный фонд" убыток 1,7 млрд грн. Это убыток, возникший из-за долгов Брокбизнесбанка. За 2015 год у нас прибыль в размере 410,8 млн грн. Кроме того, в 2015 году нам удалось сформировать резерв в 640 млн грн под сомнительную задолженность – потерю депозитов.

Вопрос: У аудиторов была возможность оценить запасы зерна на ваших складах?

Ответ: У аудиторов не было возможности сделать физическую инвентаризацию зерна, у нас ведь нет своих элеваторов. Они делали инвентаризацию на основании складских записок, которые мы им предоставляли. Мы сами делаем проверку с выездами на элеваторы. Берем пример с Нацполиции: проверяющие приезжают с камерами, все фиксируют. Было, конечно, большое сопротивление со стороны складов, но мы прошли этот путь, и сейчас у нас практически нет партнеров, которые бы этому препятствовали. Аудиторы BDO на всех 250 элеваторах, с которыми мы работаем, физически не присутствовали, но основывали свои выводы на тех документах, которые мы им предоставляли.

Вопрос: Расскажите, есть ли возможность, хотя бы частично, вернуть задолженность по депозитам в Брокбизнесбанке и Радикал банке?

Ответ: Мы не пытаем иллюзий на этот счет.

Вопрос: Но у них же должно быть какое-то залоговое имущество?

Ответ: Фонд гарантирования вкладов физических лиц, в первую очередь, будет возмещать депозиты физлицам. Если мы берем юридические лица – то тут сложная ситуация, потому что все они попадают в, условно говоря, "седьмую очередь" кредиторов и, конечно, активов банка не хватает. У этих банков активов не хватит даже на погашение долгов физлицам.

Вопрос: Где сейчас находится предыдущее руководство "Аграрного фонда", которое размещало деньги на депозиты в Брокбизнесбанке и Радикал банке?

Ответ: Александр Кирюк (экс-глава ПАО АФ – "Интерфакс-Украина") находится в Украине, ходит на все допросы и заседания судов. Пытался восстановиться в должности, но пока у него это не получилось.

Вопрос: Какой финансовый план поставило правительство перед вами на 2016 год, и какое количество дивидендов было уплачено в бюджет по итогам 2015 года?

Ответ: Согласно финансовому плану на 2016 год, запланировано 950 млн грн прибыли до налогообложения. Чистая прибыль должна составить 48 млн грн, поскольку 641,4 млн грн уйдет на погашение сомнительных долгов все тех же депозитов Брокбизнесбанка и Радикал банка.

Что касается дивидендов, то если по итогам 2014 годы мы заплатили 50% чистой прибыли, то в этом году мы заплатим 75%. При этом 5% пойдет в резервный фонд и 20% останутся нам для оборотного капитала. Нам в компанию никто лишних денег не влил. "Оборотки" не хватает, и мы ее зарабатываем сами.

Вопрос: Вы сказали, что основной доход генерируют продажи муки. Скажите, вы продаете муку для производства хлеба простой рецептуры?

Ответ: В Украине есть рынок, именно он должен определять и цены, и объемы потребления муки. Если государство хочет поддержать социально незащищенные слои населения, для этого должны быть госпрограммы или дотации. Если государство такое решение примет, то дотация должна быть адресной. Если государство не может этого сделать для конечного потребителя, то пусть делает тогда дотацию "Аграрному фонду". А вообще, Вы видели где-то в Украине хлеб простой рецептуры (состав компонентов – вода, мука, соль)? Может, маца так и печется, но еврейские общины не просят муку и не покупают ее у нас. Во все остальные виды хлеба добавляются разрыхлители, яичный порошок, дрожжи, молоко. Это уже не хлеб простой рецептуры. Когда к пекарю попадает мука, то она у него не только от "Аграрного фонда", и он не печет исключительно хлеб простой рецептуры. Теперь пойдите и разберите, из какой муки он что испек. Когда я разговариваю неформально с пекарями, они сами говорят, что вы никогда не узнаете, сколько я испек пасочек, батонов или хлеба из вашей муки. С февраля прошлого года мы ничего не продаем для производства так называемого "социального хлеба", и обладминистрации уже перестали к нам за этим обращаться.

Вопрос: То есть за последний год "Аграрный фонд" не отпускал муку по сниженным ценам никому?

Ответ: Бывают редкие случи заявок от обладминистраций с указанием, какому именно предприятию отпустить эту муку. Яркий пример – это "Сумська паляниця". Несколько месяцев назад поступило обращение от руководителя Департамента АПК Сумской ОГА А.Непочатова с просьбой отпустить этому предприятию муку на производство хлеба простой рецептуры. Я им написал: "Вы лоббируете интересы конкретного предприятия? Это же коррупционная составляющая". Ответа не последовало. Вопрос закрыт. Сейчас мы никому муку для хлеба простой рецептуры не отпускаем.

Одновременно с этим мы вышли на рынок розницы. Многим компаниям это не понравилось, потому что наша цена несколько ниже, чем их. Но именно в этом и состоит инструмент государства. У нас по сравнению с остальными перерабатывающими предприятиями, действительно большой оборот, позволяющий сформировать запас зерна на год и держать его. А у них оборотного капитала на два-три месяца. Частные предприятия в июле закупили зерно, переработали, а дальше, начиная с октября, начинают тормошить "Аграрный фонд", чтобы забирать дешевое зерно у него. Секундочку… Вы же коммерческие организации, ведите бизнес по-коммерчески: сходите в банк, обратитесь к акционерам, увеличьте оборотный капитал. В противном случае вы же нечестно поступаете с государством и тем более, с населением – конечным потребителем, о котором вы беспокоитесь. Обычно после этого дискуссия заканчивается.

Вопрос: К вам могут возникнуть вопросы от Антимонопольного комитета в части доли на рынке муки?

Ответ: Единственный вопрос, который нам могут задать – "Аграрный фонд" продает муку дешевле в розницу, чем участники Ассоциации мукомолов Украины. Некоторые говорят, что мы демпингуем на розничном рынке муки. А с другой стороны, у нас вопрос: а может АМКУ обратит внимание на остальных участников рынка, почему они так дорого муку продают? Мы не зашкаливаем с ценами на муку в рознице, у нас нет задачи получить сверхприбыль. Традиционно мы стараемся балансировать между рыночной ценой и, допустим, рентабельностью не менее 5%.

Вопрос: Расскажите о форвардной кампании в этом году. Почему аграрий, имея дефицит оборотных средств на посевную, должен выбрать вашу компанию для работы по форвардным контрактам?

Ответ: Мы не финансируем все отрасли подряд, как это делают банки. Мы сконцентрированы на аграрном секторе. Поэтому нам немного проще. Нам говорят: "У вас высокие процентные ставки". Нет, абсолютно не высокие. Наш средневзвешенный портфель по цене ровно такой же, как и банки выдают кредиты.

Вопрос: Так какой тогда смысл подписывать договор с вами, а не с банком?

Ответ: Мы не берем дополнительные средства за открытие счетов, выдачу кредита и расчетно-кассовое обслуживание, как это делают банки. Плюс: Аграрный фонд не требует двойной залог, как в банках. У нас залог – будущий урожай. Форвард – это микс между кредитом и обычным договором купли-продажи.

Вопрос: Как вы определяете уровень надежности компании, с которой собираетесь работать?

Ответ: Мы анализируем, что это за компания, какой у нее опыт, земельный банк, что она выращивает, есть ли у нее технологи. Мы отранжировали свои компании. Мы четко понимаем, что для нас мелкий фермер: это до 1 тыс. га земли с выручкой около 20 млн грн. Средний предприниматель: от 1 до 10 тыс. га, а свыше 10 тыс. га – это уже холдинги. В прошлом году на первые две группы приходилось 80% контрактов, 20% - на крупных производителей. На сегодня у нас в первых двух группах – 74 клиента при 120 заявках. При этом средняя заявка – 1000 тонн. В общей сумме – это 120 тыс. тонн. С крупными компаниями проще работать. У нас на каждую из них есть менеджер. На мелких и средних клиентов мы делаем "скоринговую" карту. Грубо говоря, клиент, у которого нет истории вообще, с не очень хорошим финансовым состоянием – это риск. Ставки финансирования для мелких и средних компаний у нас ближе к 25,5%, но есть несколько клиентов, которые работают даже по ставке 30%. Они новые и без истории, мы закладываем свои риски в стоимость контракта. Для крупных компаний ставка составляет 23,5%. Я бы хотел в будущем в центральном офисе сконцентрироваться на "скоринговых" моделях и на крупных холдингах, а все остальное - делегировать нашим представителям в регионах. Пусть они со своими клиентами занимаются и отвечают за них. В регионах у нас в среднем по четыре человека, то есть, около 100 человек по всей стране. Всего в "Аграрном фонде" работают 226 человек.

Вопрос: Каким видите развитие компании на ближайшие три года?

Ответ: Мы страдаем от того, что у нас нет своих собственных площадей для переработки. Мы бы хотели их приобрести. Форма этого приобретения может быть разной. Пока мы просчитываем, пытаемся вести переговоры с целью, чтобы у Аграрного фонда все-таки появились производственные площадки. Это позволит сократить расходы. Мы хотим этот вопрос обсудить с министром и в диалоге найти некоторую модель.

Когда-то в Украине был ГАК "Хлеб Украина". У них были элеваторные комплексы и КХП. Есть еще Госрезерв, у которого тоже есть элеваторы и мельницы. Это все советское оборудование на грани износа. Частный сектор представлен мельницами с мощностью переработки 30-50 тонн в сутки. Они маленькие, рассчитанные на работу в регионах. Инвестиция в мельницу – это дорогостоящее мероприятие. Средняя мельница турецкого производства (наиболее приемлемое соотношение цена-качество) на 300 тонн переработки зерна в сутки стоит около $2,5 млн (стоимость оборудования в Турции - ИФ). А если мы говорим о суммарной инвестиции в готовый комплекс, включающий вопросы с земельным участком вместе с оборудованием мельницы, оперативными емкостями хранения, складами для хранения готовой продукции, то именно поэтому в Украине так мало современных промышленных комплексов (не менее 300 тонн за сутки). Инвестиция в такой комплекс увеличивается почти вдвое.

Сейчас в Украине в мукомольной промышленности эксплуатируются старые государственные мощности, а модернизировать их никто не хочет. Но и государство не запускает программ для привлечения инвестора для всего этого. Я хочу поговорить с министром, чтобы мы были провайдером таких программ. Пусть мы будем первыми, но мы начнем что-то запускать. Мы думаем о современном оборудовании. Наша прибыль по прошлому году позволяет стать первыми в государственной программе развития перерабатывающей отрасли, ее модернизации и создании современных комплексов производства муки. Одним из достоинств новых предприятий также будет энергоэффективность и использование современных технологий. А это уже позволит не только экспортировать сырье, а и оставлять добавочную стоимость в Украине, стимулировать приток инвестиций и валютной выручки.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 10 мая 2016 > № 1746277 Андрей Радченко


Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > dknews.kz, 5 мая 2016 > № 1744894 Тулеген Аскаров

Одноэтажный Казахстан

Неожиданно вспыхнувшие страсти вокруг поправок в Земельный кодекс, принятых предыдущим составом парламента еще в прошлом году, в очередной раз вполне ясно показали – немалая часть наших сограждан до сих пор особо не вникает в суть и букву закона, предпочитая в основном ворочать им как дышлом и строить жизнь больше по понятиям.

Тулеген АСКАРОВ

Показательно и то, что эти страсти кипят на фоне огромных по площади заброшенных сельхозугодий, давно не обрабатываемых никем и заросших бурьяном, которым брезгует даже неприхотливая и видавшая виды отечественная скотина. И что особенно поражает, так это полное забвение в дебатах более главного вопроса – чтобы цивилизованно лелеять и возделывать землю, нужно для начала жить на ней по-человечески!

Кто не на земле, тот и шумит

Увы, и в этот раз общественная и чиновничья энергия как бурный поток горной реки после весенних ливней пробивает себе новое русло совсем в другом направлении. «Слуги народа» по давней бюрократической традиции, нимало не стесняясь, забрасывают даже в редакции частных СМИ свои топики для организации «потока объективной разъясняющей работы» в виде публикаций «в разных форматах». Не стесняясь, потому что редакциям предлагается авралить исключительно бесплатно, в том числе и усилиями их «золотых перьев», хотя государство уже давно оплачивает свои публикации в рамках госзаказа. С чиновничьей подачи оживились и официальные медиа вместе с приближенными к государству СМИ, начав хором запугивать казахстанцев ужасами «цветных» революций и искать доллары, якобы выплаченные протестующим кем-то с Запада.

Как черти из табакерки повыскакивали дежурные политологи, общественные активисты и тролли в интернете, дружно влившиеся во всеобщую какофонию, в которой начал утрачиваться изначальный смысл дебатов, превращающихся в какой-то фарс на грани трагикомедии. Наспех слепленные ток-шоу на телеканалах с детским лепетом участников, явно не владеющих темой и не имеющих отношения к аграрному сектору, вбросы в социальных сетях на грани фола, спонтанные акции протестов, проводящиеся почему-то в городах, а не на селе. В общем, настоящая информационная смута!

Куда-то вдруг пропали сейчас премьер-министр, министры сельского хозяйства и национальной экономики (с подачи последнего и были приняты поправки в Земельный кодекс). Взяли непонятную паузу и депутаты парламента, и еще недавно усиленно рекламировавшие себя партийцы всех мастей, вместо того, чтобы пойти в народ и редакции СМИ. В НДПП «Ауыл» ограничились публикацией заявлений на сайте этой партии. «Народные» коммунисты, которые могли бы тряхнуть по этому случаю испытанным большевистским агитпропом типа ленинского декрета о земле и его же лозунга «Земля – крестьянам, фабрики – рабочим», и вовсе не стали ничего публиковать на своем сайте, хотя и отдали там должное очередному дню рождения своего идейного вождя. В итоге за всю бездействующую армию «слуг народа» вновь пришлось отдуваться президенту страны, констатировавшему на недавно прошедшей Ассамблее народов Казахстана и без того очевидное – сельхозугодья у нас иностранцам не продаются, а больше всех сейчас кричат о земле те, кто не работает на ней.

Увы, даже чиновники самого высокого ранга давно хоронят отечественную качественную прессу, делая ставку на так называемые «новые» медиа. Более того, некоторые из «слуг народа» – к примеру, председатели Нацбанка – с гордостью не раз заявляли о том, что принципиально не читают казахстанских газет! Зато в списке чиновничьих пристрастий на первых местах явно фигурируют онлайн-ресурсы, поставляющие к их служебному столу информационную суррогатную кашу с ингредиентами из жизни поп-звезд, всевозможных «мисс» и бренд-амбассадоров, родившихся за рубежом младенцев и детенышей животных с аномалиями и прочих новостей, не имеющих никакого отношения к госслужбе. То, что некоторые из этих псевдоинформационных агрегаторов контролируются иностранными гражданами, чиновников, похоже, особо не волнует, поскольку они размещают госзаказ и на таких ресурсах. В итоге важная информация, публикуемая качественными отечественными СМИ и необходимая для принятия выверенных государственных решений, идеологической работы, проведения информационной политики государства, большей частью просто проходит мимо глаз, ушей и ума «слуг народа».

Стабильность – под крышей дома своего

Вернемся к земле. «ДК» уже не раз обращался к этой важной теме, предлагая давно проверенный в других странах исторический рецепт решения земельной проблемы – нужно просто дать возможность народу жить на ней достойно. А для начала казахстанцы должны получить землю в собственность, о чем, кстати, правительство побеспокоилось 10 лет тому назад! Ведь еще в 2006 году тогдашний премьер-министр Даниял Ахметов утвердил постановление Кабмина, согласно которому каждому казахстанцу предоставлялись бесплатно в частную собственность земельные участки под индивидуальное жилищное строительство в размере 10 соток. Удивительно, что произошло это в пору, когда в стране царил экономический бум, а цены на землю поднялись до космических высот!

И начни власти Казахстана тогда двигаться в этом направлении, сегодня наверняка бы немало говорилось о новом историческом феномене нашей страны – одноэтажном Казахстане по аналогии с известным определением в отношении США, данным этой стране классиками еще в довоенные времена. В книге «Одноэтажная Америка» Илья Ильф и Евгений Петров ясно написали по этому поводу, отчего становится так грустно человеку в удивительно красивом великом городе Нью-Йорке: «Дома так высоки, что солнечный свет лежит только на верхних этажах. И весь день не покидает впечатление, что солнце закатывается. Уже с утра закат». А ведь нормальный человек хочет жить так, чтобы видеть и рассвет, и небо, и звезды над головой, дышать свежим воздухом и приветствовать соседей, желая им хорошего дня. Одноэтажная часть страны – это не только пригород или сельская провинция, но еще и хранительница ее главных духовных ценностей, не говоря уже о земле – основе основ государственности.

В цивилизованной одноэтажной жизни дома, как правило, доступны не только для среднего класса, но и менее обеспеченных сограждан, что создает прочный фундамент для большой и крепкой семьи. В такой жизни спонсорам от девелоперского и строительного бизнеса не приходится тратиться на содержание домов малюток и мам, строить «доступное» жилье на пару с государством, которое, по сути, представляет собой общежития, за которые приходится рассчитываться чуть ли не пожизненно. В ней нет соотечественников пенсионного возраста, проведших всю жизнь на селе и получивших в итоге 5-6 соток земли, которые им не по силам обрабатывать и выкупить, из-за чего приходится сдавать участки в аренду, получая взамен плату натурой или деньгами. В той жизни нет и селян, живущих до сих пор в саманных домах без канализации, стесняющихся исходящего от них запаха навоза и грязи под ногтями.

А как живут там люди, журналистам «ДК», как и многим читателям нашей газеты, приходилось видеть не раз, – комфортабельные дома со всеми коммунальными удобствами, дешевая ипотека для их приобретения, хорошие дороги, подведенные к ним, устойчивая связь с доступом в интернет, супермаркеты и благоустроенные рынки, недорогие мотели и ресторанчики фастфуда. В итоге каждый занят своим делом: фермеры растят урожай и скот, сбытовики и кооператоры забирают выращенную продукцию, промышленники перерабатывают ее, строители и девелоперы прокладывают коммуникации и возводят новые дома.

Так что и в нашей жизни нужно просто расставить все по местам с выверенными верными акцентами. К тому же сейчас нет времени на участие в дебатах у главных фигур в этой теме – крестьян, занятых на посевной. Им-то не нужно напоминать о житейской мудрости, гласящей, что «посеешь в грязь, будешь князь», а «весенний день год кормит». Земля не ждет – прошли обильные весенние ливни, зеленеют и набирают соки нивы, сады и огороды, показывая отличные виды на урожай, резвится на пастбищах приплод этого года. И для селян сейчас важнее не слова, а конкретная поддержка всем необходимым для их труда, чтобы по осени снова заполнились закрома, гарантируя всем нам сытую зимовку.

Казахстан > Недвижимость, строительство. Агропром > dknews.kz, 5 мая 2016 > № 1744894 Тулеген Аскаров


Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов

Биотехнологии пришли в Казахстан

Отечественные инвесторы выбирают рискованный, но высокодоходный бизнес

В Казахстане готовится к запуску уникальное производство: биотехнологическая фабрика, которая будет выпускать сертифицированную органическую продукцию – удобрения и добавки (премиксы) для комбикормов. Причем продукция для сельского хозяйства – это лишь первый этап, в планах производство компонентов для косметики и фармацевтической отрасли.

Сказать, что Lotus Organics – первая в Казахстане фабрика подобного рода, мало: в мире всего несколько стран обладают соответствующими технологиями. Обо всех научных и производственных нюансах партнеры проекта не рассказывают, биотехнологии – сфера, в которой в принципе не принято делиться информацией. Говорят лишь, что в производстве будут использоваться ноу-хау и запатентованная технология выращивания микроводорослей – спирулины и хлореллы. Фабрика строится и запускается на средства частных инвесторов, без государственного финансирования.

О том, каково это – заниматься настолько рискованным, но в то же время высокодоходным бизнесом, в интервью «Капитал.kz» рассказал операционный директор Lotus Organics Алиайдар Амалов.

– Алиайдар, производство органических удобрений – сфера, в которой работает не так много предприятий в мире, причем это крупнейшие компании. Не страшно начинать бизнес в такой области?

– Конечно, боязно. Любое предприятие, любое начинание сопровождается огромным количеством рисков, в том числе теми, которые невозможно контролировать, – политическими, экономическими, экологическими и т.д. Производить ту продукцию, которую мы планируем выпускать, – рисковая «затея» с точки зрения технологий, во всем мире это так. Получится или нет – большой вопрос. Почему все же рискнули? Можно банально ответить: я хочу, чтобы Казахстан вошел в узкий круг стран (их, может быть, порядка десяти – двенадцати в мире), обладающих подобными технологиями. Да, этот мотив присутствует. Ни одно государство на территории СНГ, за исключением разве что России, где этой темой занимаются некоторые НИИ, работы в этой области не ведут. Но в то же время любой риск для инвестора ассоциируется не только с потерями, но и с потенциальными дивидендами. Биотехнологии – высокодоходный сектор, где к тому же важен человеческий капитал, поэтому мы и вошли в проект.

– Как вы узнали о том, что можно заниматься таким производством?

– У моих акционеров есть друзья – выпускники Стэнфордского университета. Как-то между ними зашел разговор о том, во что можно вложиться так, чтобы это были высокодоходные проекты, но не такие банальные, как добыча полезных ископаемых, например. Друзья сказали: есть ученый, который специализируется в сфере промышленной биотехнологии и ищет возможности для воплощения своих научно-практических разработок.

Не секрет, в СССР на базе нескольких академических институтов разрабатывалась программа «БИОСОЛАР», направленная на развитие технологий практического использования потенциала микроводорослей для применения в космосе. В первую очередь как источника белка, витаминов и биологического кислорода. Аналогичная программа стартовала тогда в США. Программы начинались в начале 1970-х годов, а свернули их в конце 1980-х, когда поняли, что межзвездных перелетов не будет. Советский Союз распался, а США ввиду достаточно серьезных вложений коммерциализировали свои изыскания, передав своим компаниям наработки для дальнейшей работы. Помимо этого, серьезный вклад в становлении промышленных биотехнологий сыграли Япония, Франция и позднее Израиль. Так в конце 1980-х – начале 1990-х появилась очень востребованная в наше время биотехнологическая отрасль.

В мировых медиа стали часто фигурировать названия объектов (продуцентов) микроводорослей – хлорелла, спирулина, дуналиелла, гематококкус. Специалисты заговорили о возможностях промышленного производства из микроводорослей широкого спектра ценных биопрепаратов, таких как провитамин А (бета-каротин, фикоцианин, гамма-линолевая кислота, Омега 3, и, наконец, лидер рынка – астаксантин). В настоящее время промышленная биотехнология специализируется в использовании как натуральных (нативных, природных штаммов микроорганизмов), так и целенаправленно генетически измененных форм – ГМО. Конечно же, мы считаем наиболее востребованным и правильным использовать чистые природные продуценты. Это природные органические микроводоросли. И, соответственно, то, чем занимаемся мы, не ГМО, а чистая органика.

– Тот ученый, которого вы упомянули, стал вашим партнером по проекту?

– Это Фархад Омаров, мы с ним встретились, пообщались и я ему поверил. Тем более у него был практический опыт работы в этой отрасли – в Азербайджане. В силу ряда причин он был вынужден переехать из этой страны в Турцию, где принимал участие в разработке новых технологий производства биоудобрений. Он разработал технологические основы промышленного производства биомассы микроводорослей для применения в производстве белково-витаминных кормовых добавок (премиксов), а также производства органических удобрений для сельского хозяйства.

На определенном этапе появились потенциальные турецкие партнеры, которые предложили нам построить фабрику в Измире. Но мы отказались, сказав им, что если будем что-то делать, то только в Казахстане, чтобы страна обладала этой технологией. Поэтому с турецкой компанией мы не договорились, а Фархад Омаров согласился сотрудничать с нами.

– И вы решили строить биотехнологическую фабрику на юге Казахстана?

– Сначала мы планировали создавать биофабрику в Актау, представлялось так: водоросли, значит, море. Но Фархад объяснил: нужна чистая пресная вода (желательно талая), нужен солнечный свет не менее 280 дней в году, и желательно, чтобы фабрика располагалась на высоте не менее 500 метров над уровнем моря. Алматы по ряду причин под эти параметры не подошел. Идеальной оказалась территория Казыгуртского района Южно-Казахстанской области: это горная местность, там есть река Келес – естественный источник талых вод, которые для такого производства подходят наилучшим образом, солнца больше 300 дней в году. Мы провели тесты, получили положительный результат: наши первые водоросли уже культивируются. Поэтому мы решили стартовать с первой биофабрики.

– Это же был риск, особенно с учетом того, на каком уровне развития находится у нас сельское хозяйство.

– Это все еще рискованное предприятие. Но, с другой стороны, что мы потеряем? Ничего, потому что если не купят казахстанские сельхозпроизводители, то мы поставим за рубеж: вся наша продукция востребована в других странах.

Органика – это достаточно дорогое удовольствие и к тому же, повторю, мало стран, которые обладают такими технологиями. Ближайшая к нам фабрика, которая может производить подобную продукцию – сертифицированную, запатентованную, – бельгийская Nutrix. Но везти из Бельгии к нам предельно дорого. Плюс к этому себестоимость производства там высока. Например, вода (один из основных компонентов), бельгийцы покупают ее по цене 6 евро за кубометр, это очень дорого.

– Вы могли бы подробнее рассказать о технологии?

– В мире она идентична, но на каждом предприятии свои технологические процессы, и оно не имеет права их раскрывать. Для того чтобы производить данную биомассу, нужно обладать депонированными штаммами этих микроводорослей и бактерий. Ближайшие к нам депозитарии микроорганизмов расположены в Германии и Испании, наши штаммы депонированы в Испании. В настоящее время они уже культивируются (растут) в нашей биотехнологической лаборатории. Проводится тестирование разных питательных сред. В результате мы получаем биомассу с высоким содержанием ценных органических продуктов, которая может быть высушена (получена водорослевая мука), но это не совсем желательный процесс, потому что это приводит к уменьшению ценности биомассы (из-за сушки). Мы идем по пути производства живой(!) биомассы и готовимся производить водные живые концентраты в растительном масле (это известные технологии сохранения бета-каротина). Есть еще вторая технология, мы ее не раскрываем. Но вот что интересно, продукт возможной доставки и хранения этих микроводорослей, оказывается, производится в Казахстане, и мы эту технологию можем применить, она не только значительно снизит себестоимость нашей продукции, но и повысит ее биоорганические качества.

Важный момент: многие считают, что микроорганизмы и бактерии – это опасно. Но эти микроорганизмы и бактерии бывают двух типов, в организме каждого человека живут триллионы бактерий и большинство из них полезны для нас.

– Биофабрика сначала будет выпускать только удобрения?

– Не только… На старте планируем специализироваться и в производстве органических премиксов. У них сфера применения широкая, сельское хозяйство – самый простой вариант «отбить» инвестиции, и мы начали именно с него. Премиксы, то есть витаминные добавки для птиц и животных, наиболее просты в применении и наиболее высокодоходны.

В Казахстане – я точно не знаю, но предполагаю – производится несколько десятков тысяч тонн мяса. Это можно сравнить по объему с одной фермой в Китае – представьте! Поэтому конкурировать на внешнем рынке «обычных» мясных продуктов достаточно проблематично. Но в мире производится очень мало органического мяса – крайне дорогого. И здесь Казахстан мог бы занять свою нишу, но это органика, поэтому на первом этапе мы не сможем сделать очень много, биопродукция очень ограничена в своем производстве. Нашу продукцию нужно вырастить, первую партию мы получим через три месяца после запуска фабрики. И ее хватит максимум для двух птицефабрик со средним количеством птиц 800 тыс. голов.

– Всего две птицефабрики – стоит ли из-за этого открывать такое производство?

– С точки зрения масштаба страны, может быть, и не стоит. Но что получит Казахстан от этого? Вхождение в «клуб» стран, обладающих подобными технологиями. Среди наших соседей таких стран немного (за исключением России, но там производство не промышленное, и Китая). Ближайший производитель – Бельгия, дальше – Швейцария, Германия, Голландия, но их продукция стоит порядка 55-60 евро за литр премикса. И то они могут и не продать: объемы производства в органике не те. Смотрите, в США есть компания «Тайсон Фудс», которая забивает 60 млн голов птицы в неделю. О какой органике может идти речь? Там чистая химия. Органики, которую мы предлагаем, может быть, хватит только на 3-4 фермы, производителям органики тяжело конкурировать с химией. Для производства химического аналога комплекса витаминных премиксов достаточно определенной площади, реактивов и «машины» – подключили к электричеству, и вы ни о чем не заботитесь, она будет производить. В органике все не так. Микроводоросли и бактерии нужно вырастить в определенных условиях, затем вы делаете концентрат, который опять расщепляется, когда нужно его добавить в корм, и опять вы должны бактерии дать жизнь, чтобы она работала уже в организме, куда она доставляется.

Конечно, нам сложно конкурировать с химическими корпорациями, но у всех производителей в мировом масштабе, у тех же AGFA, Novo Nordisk, La Roche, имеются подразделения, которые занимаются органическими удобрениями, и это их самые засекреченные и самые дорогие в плане работ подразделения. Понятно, накормить 7 млрд человек они не смогут. Но для них лучше накормить, условно говоря, 100 млн богатейших людей, которые готовы платить столько, сколько 7 млрд вместе взятые.

Наша фабрика, даже если выйдет на свою проектную мощность, не сможет обеспечить весь Казахстан органической продукцией, это невозможно. У нас не такая «зеленая» страна, очень много непригодных для культивирования органической продукции мест. И, самое главное, нет специалистов: почвоведов, биологов, биохимиков-технологов, нет даже простых специалистов по аквакультуре. Мы, к слову, сейчас думаем о том, чтобы готовить для себя биотехнологов новой формации. Мы ведем переговоры со швейцарским университетом Saint Gallen, чтобы он прислал сюда двух соискателей PhD в этой области, и они готовы приехать на юг Казахстана и работать, потому что им это интересно. Студентам из Алматы ехать к нам, к сожалению, неинтересно.

Вернемся к производству, количество запросов увеличится – мы, конечно, начнем строительство второй очереди, у нас уже есть договоренность с акиматом ЮКО, который готов предоставить земельные участки. Если же мы захотим выйти на промышленный масштаб, нужно будет строить не второй-третий-четвертый тестовый завод, а производство другого масштаба. Это уже совсем другой стандарт, другие производители оборудования, другие лабораторные комплексы, другие инвестиции.

– Те птицефабрики и животноводческие фермы, которые проявили интерес к вашей продукции, – казахстанские?

– Нет. К сожалению, весь объем, который может выпускать наша компания, мы уже сейчас можем законтрактовать для западных производителей. Турецкие рыбные фермы готовы его у нас покупать. Турция – номер один в мире по производству морского окуня в промышленном масштабе, для них органические премиксы с омега-3, являются основным компонентом корма. Со стороны голландских компаний есть интерес к солевым лизунцам с группой витаминных комплексов, которые состоят из наших микроводорослей и бактерий. Эти две страны готовы забирать всю нашу продукцию на корню. Но мы живем в Казахстане, а не в Турции или Голландии, мы хотим есть мясо и яйца – органику, а не химию. Очень плотно мы работаем с казахстанской компанией Alsad (производитель яиц), они помогают нам в разработке наших премиксов.

– Если птицы и животные будут потреблять эти премиксы, получится органическое мясо?

– Премикс не является основной едой для птиц и животных, это группа витаминных добавок, без которых они не смогут жить вне естественных условий, на фабриках и фермах. Чтобы продукция птицефабрики или животноводческой фермы считалась органической, они должны соблюдать множество условий – вплоть до содержания. Мы можем давать птицефабрикам и фермам необходимый премикс, но если они будут поить птицу водой, в которой присутствуют химические элементы, то продукция уже не будет считаться органической. Существует органический стандарт. Если птицефабрики и животноводческие фермы будут его соблюдать, то это будет уже другая продукция, по другой цене.

– То есть органические премиксы сделают продукцию более дорогой?

– В Казахстане – нет. Мы пока, условно говоря, не платим за воду, поскольку пользуемся талой водой, за землю (спасибо главе государства за такие условия для бизнеса). Поэтому, я считаю, мы сможем конкурировать даже с производителями химических премиксов, причем не думаю, что это как-либо скажется на конечной цене для потребителя.

– Вы же говорили, что крупным международным компаниям лучше производить для 100 млн человек…

– Это правильно, я согласен. Но есть одно «но»: не менее 70% себестоимости подобного рода органического препарата – это патенты и ноу-хау. И они у нас есть. Мы могли бы выставить нашим потенциальным покупателям огромную цену, мы ее и поставим, когда будем экспортировать, поверьте мне. Но наживаться на своих согражданах мы не хотим.

– И все же вы ожидаете интерес казахстанских компаний к тому объему, который будете первоначально выпускать?

– На птицефабриках и, скажем, в промышленном животноводстве, порядка 10-30% кормов составляют именно витаминные премиксы. Не секрет, именно на корма приходятся основные затраты в современном животноводстве. На птицефабриках 70% затрат при производстве мяса – это стоимость кормов. Птицефабрики только премиксы приобретают десятками тонн. Когда наш завод выйдет на свою проектную мощность, мы сможем обеспечить не более двух птицефабрик. Увеличить наши производственные мощности, развернуть новые линии для нас реально. В течение одного квартала (трех месяцев) мы сможем удвоить, утроить объемы, если будут заказы.

– Какие-то из казахстанских агроиндустриальных производителей сейчас закупают органические удобрения, премиксы?

– Точно скажу: нет. Просто потому что очень дорого. Его закупают домохозяйства: у вас дворик, пять кур и вы хотите, чтобы они несли хорошие яйца. Для понимания: 80 мг продукта, который мы собираемся производить, – спирулина, при производстве для человека, а не для флоры и фауны, стоит порядка 9 тыс. тенге. Это очень дорого.

Птицефабрика не может работать так, что 10% времени кур будут кормить кормом с органическими премиксами, а в остальные 90% времени будут давать химию. Фабрика должна быть либо полностью органической, либо полностью химической. И даже мировые лидеры, тот же La Roche, не смогут обеспечить все фабрики и фермы Казахстана, потому что производство ограничено.

– Какова общая мощность производства на вашей фабрике?

– На текущем этапе – 60 тонн концентрата в год.

– А себестоимость?

– На текущий момент себестоимость производства 1 кг концентрата спирулины в чистом виде составляет, по предварительным расчетам, от $3,5 до $4,2. Но эта цифра не включает стоимость масла и некоторые другие вещи. Китайские производители делают по $7.

– В Китае, наверное, производства нелегальные…

– Не в курсе. Любое производство нелегально, если у вас штамм бактерий не депонирован (не имеет международного паспорта) или вы не купили депонированные бактерии с официальным контрактом у его реального производителя, или нет патента. Точно знаю, китайцы купили определенные штаммы у немецких производителей. Но, судя по количеству и ценам многочисленных поставщиков, есть определенные сомнения в лицензионной основе китайской продукции. В китайских сертификатах отсутствует лицензионная информация и не указываются ни номера штаммов, ни коллекции, где они депонированы. Вообще же, все индустриальные биотехнологические компании имеют свои ноу-хау, имеют и корпоративные наработки. Здесь работают жесткие требования о сохранении рецептов. Я вам тоже не расскажу, потому что это и есть мой капитал.

– Сколько средств вы потратили на проект?

– Скажу так. Меньше, чем необходимо на разведочное бурение скважины нефти. Но вы должны понять, что основное наше вложение – технологии. Основные затраты – это исследования, разработки и внедрение в промышленное производство. Этот этап мы прошли.

– Государственное финансирование пытались привлечь?

– Нет, просто потому что акционеры хотят посмотреть, как будет развиваться производство. Если пойдет, то оно пойдет и без государственных средств.

– Какая часть инвестиций использовалась для покупки штаммов?

– Мы не использовали средства компании на покупку штаммов. Штаммы, которыми мы обладаем, это вклад, нашего акционера – их разработчика. Их владельцем являлся Фархад Омаров, теперь Lotus Organics. Он их придумал, запатентовал, депонировал и передал в уставный капитал компании. В собственности компании сейчас два штамма: цианобактерии – спирулина и микроводоросли хлорелла. Сейчас в стадии подготовки также ряд патентов. Ими также будет владеть Lotus Organics.

– По рентабельности конкретную цифру назвать можете?

– Не менее 50%. Это очень высокодоходный бизнес. К концу года мы «отобьем» все свои инвестиции, если будем двигаться по разработанному бизнес-плану.

– Когда ожидаете выйти на точку безубыточности?

– Очень скоро, скажем так. В этом проекте все просто – либо купят казахстанские птицефабрики и животноводческие фермы, либо мы поставим на экспорт. Если нам будут чинить препоны, мы просто свернем производство и уйдем в другую страну. Это не скважина или месторождение, все, что забирает с такого производства инвестор, – это знание. Даже если оставить завод, водоросли/бактерии погибнут буквально через месяц и вы ничего не сможете сделать, потому что у вас нет технологии. Производство каждого штамма – это научное «искусство». А инвестор уйдет в другую страну и сделает все там. Поверьте, очень много стран в мире готовы предоставить свои площадки под технологии такого рода.

– То есть вы готовы в непредвиденном случае свернуть производство?

– Если будут оказывать серьезное давление – в жизни же разные моменты бывают, – мы не то что готовы, мы так и сделаем. Пока все, что нам нужно, – просто чтобы не мешали.

– На какой стадии сейчас находится завод?

– Из 22 промышленных альгокультиваторов уже 18 готовы, остальные в процессе завершения. Сейчас готовятся специальные теплицы для комплексов, лаборатория практически развернута. Скажем, процентов на 55 работы уже завершены. Я думаю, скорее всего, в июне сделаем пробный пуск.

– Вы говорили, что сельское хозяйство – самый простой вариант производства органики. Какую еще продукцию вы планируете выпускать?

– Вторым пунктом у нас стоит продукция косметического характера. Спирулина и хлорелла – составляющие многих лекарственных препаратов и биокосметики. Но мы будем производить не конечный продукт – для этого у нас нет ни возможностей, ни желания. Есть предварительные запросы от европейских косметических компаний на пробные тесты наших микроводорослевых бактерий. К сожалению, ни в Казахстане, ни в одной из близлежащих стран нет предприятий, выпускающих косметику с таким уровнем органического содержания.

Третий этап – медицина. Там совсем другой стандарт. Хотелось бы, если получится, производить астаксантин. Уже ведем разработки в лабораторных условиях. В мире всего две страны, где астаксантин производят в промышленных масштабах – США, Израиль. Китай строит свой фабрику в Тибете по его производству. Также планируем выпускать природные биокомплексы омега-3. Производитель №1 омега-3, или рыбьего жира, в мире – Норвегия, где его получают из лосося. Но ареал и популяция лосося ограничены, а население Земли растет и есть большая потребность в этом продукте.

К сожалению, промышленное производство и астаксантина, и омега-3 из водорослей крайне нестабильно. Это достаточно дорогие продукты с очень высокой долей добавленной стоимости. К примеру, стоимость 1 литра концентрата астаксантина доходит до $12 тыс. Этот продукт – вершина, к которой мы стремимся.

Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов


Казахстан. Франция > Агропром > kapital.kz, 25 апреля 2016 > № 1735355 Морган Сеги

Морган Сеги: Ресторанам кризис не грозит

Директор ресторана D.O.M. Морган Сеги рассказал о гастрономических предпочтениях алматинцев, поделился своим взглядом на жизнь казахстанцев и раскрыл секрет успеха любого ресторана

Ресторанный бизнес не должен сильно пострадать от ситуации в экономике. Кризис не влияет на потребность человека в еде. Если у вас вкусная еда, хороший сервис, демократичная цена, проблем с количеством гостей никогда не будет. Такое мнение в беседе с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz высказал директор ресторана D.O.M. Морган Сеги.

- На выставке «Искусство жить по-французски» генеральный консул Франции в Алматы Патрик Ренар сказал, что в южной столице практически не осталось французских ресторанов, так как они не выдерживают конкуренции. Тем не менее вы пошли против общей тенденции и, наоборот, недавно открыли французский ресторан. Что побудило вас к этому?

- Не считаю свой ресторан французским. Да, весомую часть меню составляют французские блюда, некоторые из них всерьез полюбили наши гости. Но я всем говорю, что наше меню – алматинская современная кухня, потому что в нем, как и в южной столице, смешивается множество культур. Например, мы делаем пасту по-итальянски, но вместо сыра пармиджано добавляем курт. Или сэндвич, состоящий из чиабаты и казы, закопченных на дыму деревянной тлеющей бочки, где прежде хранилось виски. Я знаком с Алматы более 15 лет, и меня всегда интересовало, почему здесь мало ресторанов с историей. Например, во Франции есть ресторан, который функционирует более 200 лет, он стал одним из символов городов, где находится. Я хочу, чтобы мой новый ресторан через 10, 50, 100 лет ассоциировался с Алматы как одна из его достопримечательностей, а не как еще одно развлекательное заведение.

- Нет ли опасений, что вскоре столкнетесь с той же ситуацией, о которой говорил консул?

- Для меня важнее гостеприимство. Моя работа - собирать людей в хорошем уютном месте с качественной кухней. А кризис не влияет на потребность человека в еде, он всегда хочет кушать, пить, праздновать хотя бы свой день рождения и в любом случае придет в соответствующее заведение. Если у вас вкусная еда, хороший сервис, демократичная цена, проблем с количеством гостей никогда не будет. К тому же наша кухня состоит в основном из местных продуктов, это важно. Потому что они всегда свежие, не путешествовали на корабле, самолете, поезде, и не нужно переплачивать лишние деньги из-за разницы в курсах валют. Мы привозим из Франции только особые сорта сыра, сливочное масло и алкогольную карту.

- Как, на ваш взгляд, обстоят дела на рынке ресторанного бизнеса? Легко ли открыть ресторан в Казахстане?

- Существуют определенные моменты, в которые необходимо вникнуть. Законодательные нюансы, получение алкогольной лицензии, наличие определенной суммы для старта. Элементарно нужны проверенные люди, которые сделают тебе ремонт качественно, а не как попало, попутно взвинтив цену. Мне повезло, что я открывал ресторан не один, а вместе с известной в Алматы семьей бизнесменов во главе с Данияром Калкабаевым. Это наше общее детище, и без его поддержки я не смог бы сделать все как надо. Если у вас есть местный партнер в бизнесе, то открыть здесь свое дело довольно легко.

- Ощущаете ли, что сейчас люди стали реже ходить в рестораны?

- Здесь азиатские традиции, поэтому люди любят кушать в ресторанах, собираться на ужин с семьей и друзьями. У нас маленькое меню, продукты всегда свежие, каждое блюдо мы создавали тщательно, работали над вкусом. Замечу, что у нас всегда пустой холодильник, мы только и успеваем готовить и подавать гостям.

- Нам известно, что в вашем ресторане обслуживание не включается в счет. В чем ваш интерес вводить в Казахстане европейские стандарты ресторанного бизнеса?

- Когда человек идет в ресторан, он не должен заниматься математикой. Он хочет кушать и знает сразу, сколько заплатит. У нас в меню есть запись о том, что наши цены без сюрпризов. Гость должен сразу знать, сколько потратит, поэтому обслуживание уже включено в стоимость блюда. В Европе это старая практика, когда зарплата официанта рассчитывается таким образом, и я не знаю, почему здесь это кажется чем-то новым. Не все наши блюда привычны для Казахстана. Например, подаем фалафер-котлеты из овощей, а нас спрашивают, где мясо. Или вегетарианский гамбургер, завтрак с рыбой. Запах французского сыра или тайского салата некоторых отпугивает, поэтому мы еще до заказа предупреждаем гостя об этом, чтобы он не пугался. Кто-то подтверждает свой заказ после этого, кто-то меняет. Я ощущаю, что здесь очень много людей, открытых всему новому. Мне приятно, что простой студент или художник, не выезжая из города, может с помощью нашей кухни совершить небольшое путешествие по миру.

- Насколько высок уровень гастрономической культуры в Алматы? Насколько сильно он близок к тому, что сложился во Франции?

- Немного некорректно делать такое сравнение, потому что азиатская и европейская культура немного отличаются. Здесь люди привыкли, когда в ресторане большие кресла, кальян, чтобы было пространство, где собрать всех друзей. Это традиции азиатской культуры. Во Франции привыкли обедать, ужинать в более тесной обстановке, в рабочем порядке, за одним маленьким столиком может собраться до 8 человек. Есть еще один важный момент, который очень хорошо заметен на примере ресторанов национальной кухни. Если вы зайдете в китайский ресторан в Париже или Лондоне, то там строго соблюдаются традиции в кухне, она такая же острая, как и в самом Китае, так как в Европе много гурманов, которые идут в китайский ресторан исключительно за традиционной кухней. Здесь чувствуется некоторая адаптация национальных блюд под требования широкой публики. Где-то не так остро, где-то более привычный для местных жителей способ приготовления мяса. Это не хорошо и не плохо, это такая тенденция.

- А есть ли какие-то модные барные тенденции? Что чаще всего пьют алматинцы, придя в ресторан?

- Раньше существовало клише, что в Алматы все люди пьют коньяк «Арарат». Так оно и было. Сейчас рынок открыт, большой импорт, есть возможность пить все. У нас неплохо идут виски, кальвадос-самогон из яблок, всем нравится. Есть любители у каждого напитка.

- Так ли важно местонахождение ресторана? Или за привлекательной концепцией, отменной едой и отличным обслуживанием люди готовы поехать хоть на окраины города?

- Есть два пути. Если у вас городской ресторан или кофейня, то они обязательно должны быть в центре. Потому что его аудитория - студенты, бизнесмены - приходит, чтобы пообедать в перерыве днем, им нужно расположение вблизи от места работы и учебы. Есть другой путь - банкетные залы для праздников. Если там есть большой паркинг, то он будет заполнен, даже если находится за городом.

- Почему выбрали именно Казахстан?

-У меня здесь много друзей. Впервые я побывал здесь на стажировке 15 лет назад по делам службы в посольстве. Познакомился с интересными людьми, в свое время помогал организовать здесь фестиваль электронной музыки на Космостанции. Потом я путешествовал, но последние 2 года живу здесь. Год поработал в Cafe de Paris, где и встретил Данияра Калкабаева, предложившего открыть вместе ресторан. У меня 3 диплома: я акробат, индустриальный дизайнер и ресторанный менеджер. Я пробовал себя по отдельности в каждой из этих сфер, но, только открыв свой ресторан, смог заниматься всем этим одновременно. Я участвовал во всем лично, создавал частично и дизайн, и меню. Хочу, чтобы мой ресторан стоял 200 лет, поэтому сделал дизайн монументальным, в виде дома. У меня всегда будет живая музыка в определенные дни, и даже акробатика присутствует - за это отвечают бармены. К тому же я люблю что-нибудь приготовить.

- Как ваши друзья и близкие восприняли переезд в Казахстан?

- Мои родители – художники, они любят путешествовать, понимают, что мир большой, культуры все уникальны. Мои друзья были удивлены, не знали, где находится Казахстан, да я и сам поначалу звонил знакомым, узнавал. Но сейчас понимаю, что Казахстан – модель мира, экономика состоит из всего, что есть в мире. Люди в Казахстане, находясь одинаково далеко от горячих точек, имеют возможность наблюдать за миром, подавать пример для жителей Земли, что можно жить в мире и согласии.

- Как относитесь к экспериментам на кухне?

- Я не классик в еде. Мне нравится классика тогда, когда она пользуется успехом. Например, французский луковый суп, который очень нравится алматинцам, хотя был изобретен 300 лет назад в Париже, чтобы наутро после вечеринки прийти в себя. Я художник, а не бизнесмен. У меня одна жизнь, и все, что я делаю, обязательно приправляю душой, любовью, а не ради денег. Я не могу открыть франшизу и делать по заранее написанным рецептам. Я на кухне рокер, мне нужно постоянно творить.

- Что вы намерены предложить алматинцам в будущем?

- Конечно, развивать ресторан, экспериментировать. Например, хочу предложить нашим гостям ужин без света, в полной темноте, продолжить работу над созданием алматинской современной кухни, экспериментировать со вкусами. К слову, многие с интересом воспринимают сочетания казахской традиционной пищи с европейскими ингредиентами. Но еще планирую открыть компанию, занимающуюся экотуризмом в Казахстане. Я здесь не первый год и замечаю, что множество людей стараются брать пример с Америки, Европы, ОАЭ, но ни разу не катались на лошади, плохо знают традиции своего народа, боятся степи, предпочитают передвигаться по городу на машинах. У нас во Франции тоже много людей забывают свою культуру, погрузившись во власть гаджетов, технологий, почти не выезжают на природу. Поэтому мне хочется внести свой вклад в развитие экотуризма, чтобы все больше и больше людей могли ощутить связь с природой и не забывали о традициях. Надеюсь, с каждым годом в Казахстане будет больше вкуса к своей культуре.

Казахстан. Франция > Агропром > kapital.kz, 25 апреля 2016 > № 1735355 Морган Сеги


Россия > Агропром > agronews.ru, 21 апреля 2016 > № 1729155 Василий Узун

Комментарий. Импортозамещение или международное разделение труда?

Что такое продовольственная безопасность в понимании России и остального мира? Есть отличия в формулировках. Есть отличия в постановке целей. Об этом по просьбе «Крестьянских ведомостей» рассказывает Василий Якимович Узун – главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики Российской Академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Статья подготовлена на основе научных исследований Центра в 2015г. по теме: «Разработка методики проведения анализа и оценка состояния продовольственной безопасности России».

Всемирный продовольственный саммит (Рим, 1996 г.) дал следующее определение продовольственной безопасности страны: «Продовольственная безопасность существует тогда, когда все люди в любое время имеют физический и экономический доступ к достаточному количеству безопасной и питательной пищи, позволяющей удовлетворять их пищевые потребности и предпочтения для ведения активного и здорового образа жизни» (выделено мною, В.У.).

В Доктрине продовольственной безопасности Российской Федерации (2010 г.) продовольственная безопасность определена как «состояние экономики страны, при котором обеспечивается продовольственная независимость Российской Федерации, гарантируется физическая и экономическая доступность для каждого гражданина страны пищевых продуктов, соответствующих требованиям законодательства Российской Федерации о техническом регулировании, в объемах не меньше рациональных норм потребления пищевых продуктов, необходимых для активного и здорового образа жизни».

Эти два определения совпадают в части конечных целей политики продовольственной безопасности: обеспечение для каждого человека физической и экономической доступности продовольствия для ведения активного образа жизни. Однако уже из определений вытекают различия в механизмах обеспечения продовольственной безопасности: в российской Доктрине упор сделан на продовольственную независимость, т. е. на самообеспечение, Римский саммит такого требования не содержит. И еще одно важное отличие: в определении Римского саммита речь идет об удовлетворении потребности каждого человека с учетом его потребностей и предпочтений, а в российской Доктрине – об удовлетворении потребности по рациональным нормам, установленным Минздравом РФ.

Для выполнения требований Доктрины российская агропродовольственная политика вполне логично сосредоточилась на импортозамещении, т. е. сокращении участия в международном разделении труда. Это очень часто приводило к ограничению доступа отдельных групп населения к продовольствию в соответствии с их предпочтениями: бедные не могли купить дешевое импортное продовольствие, богатые – высококачественное дорогое. Приведенный в отчете анализ состояния продовольственной безопасности России свидетельствует о том, что вариант политики расширения участия в международном разделении труда является более предпочтительным:

— устоявшееся мнение о чрезмерной и нарастающей импортозависимости России не подтверждается фактическими данными: импортозависимость не чрезмерная (10-14%) и не нарастает по годам. Доля собственной продукции в конечном потреблении у России одна из самых высоких среди 36 анализируемых стран. Только в трех странах (Австралия, США и Турция) она была чуть выше, чем в России. Высокий уровень продовольственной независимости большинство стран обеспечивали не за счет самообеспечения, а благодаря импорту той продукции, которая в стране не производится или производится с высокими затратами, и экспорту своей конкурентной продукции;

— соотношение стоимости экспорта-импорта выросло с 12,1 % в 1997 г. до 47,6% в 2014 г. АПК опережает по объему экспорта ВПК. По некоторым видам продукции (зерно, масло растительное) Россия обеспечивает не только свое население, но и более 60 млн человек за рубежом. Несмотря на это соотношение между экспортом и внутренним потреблением в России самое низкое (4,5%) среди анализируемых стран, за исключением Японии (1%). Не большой импорт, а именно незначительный экспорт свидетельствует о чрезвычайной неэффективности агропродовольственного сектора России. В странах с развитым агропродовольственным рынком высокий уровень экспорта обеспечивается как за счет своей продукции, так и за счет экспорта переработанной импортной продукции;

— по отдельным видам продукции (масло животное, сыр, сухое молоко, говядина) импортозависимость достаточно высокая (35-60%). Вместе с тем политика импортозамещения по этим продуктам станет экономически оправданной только после резкого повышения качества производимой в стране продукции и снижения затрат на производство;

— рекомендуемые Минздравом РФ нормы потребления достигнуты или превышены по 6 группам продукции, а по четырем группам рациональные нормы не достигнуты. В среднем по всему населению рационы питания сбалансированы по энергии, белкам, в т. ч. животного происхождения;

— благополучная картина в среднем по всему населению существенно нарушена по группам населения с различным уровнем доходов. В трех самых бедных децильных (десятипроцентных) группах рационы не обеспечивают суточную потребность в энергии и белках животного происхождения, а в последних трех группах, наоборот, население переедает и страдает от ожирения;

— экономическая доступность продовольствия ограничивается низкой покупательной способностью самых бедных групп населения. В трех нижних децильных группах расходы на продовольствие превышали 40% всех потребительских расходов. Кроме того, в этих группах в рационе преобладали самые дешевые и низкокачественные продукты. Стоимость рациона в первой группе составляла лишь 56,5% к стоимость рационального набора продуктов. Ели бы семьи в этой группе потребляли продукцию по рациональным нормам, то их расходы на питание составляли бы почти 79,4%. В десятой группе рациональный набор продуктов питания семья могла купить, затратив лишь 12,5% доходов;

— уровень удовлетворения потребностей населения в продовольствии по рациональным нормам существенно различается по субъектам РФ. В двух субъектах РФ (Тыва и Калмыкия) фактический рацион был более чем на 30% дешевле оптимального (2014 г.), в десяти субъектах на 20% и более. Покупательная способность населения также существенно различалась по субъектам. Если в среднем по стране на сумму потребительских расходов можно было купить 3,5 фактических наборов продуктов питания или 3,3 рекомендуемых, то в Ингушетии – только 1,8 и 1,5.

По результатам проведенного исследования подготовлены следующие рекомендации Правительству РФ по совершенствованию аграрной политики с целью повышения продовольственной безопасности:

— внести уточнения в идеологию Доктрины продовольственной безопасности: вместо акцентов на продовольственную независимость, импортозамещение, самообеспечение сделать основной акцент на экономическую доступность качественного продовольствия для всех семей, включая и самые бедные, в том числе и за счет импортной продукции;

— включить в Доктрину в качестве целевых показателей: обобщенный уровень продовольственной независимости страны (по всем продуктам); уровень соответствия фактического рациона питания рекомендуемому; пороговый уровень удовлетворения потребностей для самых бедных семей, дающий право на продовольственную помощь; уровень технологической независимости агропродовольственного сектора;

— внести изменения в импортно-экспортную политику: регулировать надбавки на импортную продукцию при ее движении от границы до розничной торговли (по аналогии с регулированием набавок на отечественную продукцию); отменить меры регулирования, ограничивающие экспорт и разработать меры по его поддержке; от приоритетной поддержки импортозамещения перейти к приоритетной поддержке экспорта;

— разработать и осуществлять программу адресной продовольственной помощи беднейшим семьям, имеющим доходы в расчете на члена семьи ниже порогового уровня. Предварительно необходимо наладить учет таких семей, размер помощи в расчете на человека в месяц, перечень групп продуктов, категории производителей и продавцов, допускаемых к участию в программе. Если на первом этапе реализации программы продовольственной помощи в качестве порогового уровня доходов выбрать средний уровень, сложившийся в первой децильной группе, то на помощь будут претендовать примерно половина попавших в эту группу семей, т.е. около 7 млн человек. При размере помощи 1 тыс. руб. в месяц на человека общая сумма средств на продовольственную помощь по стране составит 84 млрд руб. в год;

— отказаться от продовольственного эмбарго. Целесообразность отмены диктуется следующими причинами: эмбарго стимулирует рост цен на продовольствие и доли расходов на питание в бюджетах семей, особенно беднейших; нарушаются права граждан на потребление определенных видов продукции; контроль соблюдения эмбарго затруднителен, особенно внутри ЕАЭС (ни одна из стран ЕАЭС не поддержала российское эмбарго, бизнесмены стран-союзниц находят окольные пути ввоза запрещенной продукции в Россию); ускоренное импортозамещение неэффективно; имеются более эффективные альтернативы продовольственному (например, эмбарго на ввоз автомобилей бизнес и премиум классов);

— создать орган управления земельными ресурсами страны; разграничить земли между Российской федерацией, субъектами РФ, районными и сельскими муниципалитетами; разработать легальные механизмы оборота земель в субъектах РФ, где нет частной собственности на землю; противодействовать латифундизации с использованием правовых и экономических методов; предотвратить незаконный захват земли иностранцами;

— ежегодно готовить доклад «О состоянии и угрозах продовольственной безопасности России» на базе официальных статистических данных и опросов руководителей и специалистов сельскохозяйственных организаций, фермерских хозяйств, перерабатывающих предприятий, торгово-посреднических организаций, включая импортеров и экспортеров, а также потребителей продовольствия. Подготовку доклада поручить Минсельхозу РФ, а его экспертизу – независимой экспертной комиссии, формируемой Советом национальной безопасности РФ из представителей научных учреждений и отраслевых союзов.

Автор: Василий УЗУН, д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ

Россия > Агропром > agronews.ru, 21 апреля 2016 > № 1729155 Василий Узун


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > agronews.ru, 19 апреля 2016 > № 1730443 Мушег Мамиконян

Комментарий. Адресная продовольственная помощь может решить много проблем.

После многих лет устойчивого роста благосостояния народа наша страна столкнулась с макроэкономическими трудностями. В результате обострилась проблема социального неравенства и бедности. В такой ситуации особую важность приобретает поиск эффективных решений, которые возможны и в ограниченных бюджетных рамках.

Страна становится «бедной»

Вследствие совокупности внешних факторов, а также спада экономики РФ к концу 2014 года количество россиян, живущих на доходы ниже прожиточного минимума, увеличилось. По итогам 1 квартала 2015 года их стало на 3,1 миллиона человек больше, чем год назад. За чертой бедности оказалось около 20 миллионов россиян.

По оценке Аналитического кредитного рейтингового агентства АКРА в 2016-18 годах реальные доходы населения продолжат сокращаться, а значит — доля бедных продолжит расти. Зарплаты в бюджетном секторе по росту отстают от инфляции, а в реальном секторе экономики и вовсе стоят на месте. Покупательская способность резко снизилась, о чем свидетельствует падение оборота розничной торговли около 11% по 2015 году.

Особенно сложное положение складывается в многодетных семьях. Таких в России более полутора миллионов. Государство всячески поощряло рождаемость, но теперь наличие детей в семье снижает и без того уменьшающиеся доходы на работающих людей, которые оказались в сложной ситуации. А деньги нужны как на питание, так и на образование, культуру, быт и т.д. Следует учесть, что в таких семьях один из родителей часто не работает, оставаясь с детьми дома. Это, пожалуй, самая «болевая» точка общества и получается, что во многих таких семьях существует проблема даже с полноценным питанием, что абсолютно непозволительно в социально ориентированном государстве – в современной России с уже достаточно развитым производством продуктов питания.

Правительство старается решить эти вопросы. Но предлагаемые меры большей частью имеют слишком отдаленную перспективу или по инерции больше направляют на поощрение производства, чем на рост потребления, а помощь требуется здесь и сейчас!

Сложившаяся ситуация усиливает в обществе социальное неравенство, о котором много упоминалось в последние годы в связи со сформировавшейся после либеральных реформ 90-х структурой экономики, доступом к труду и капиталу.

Решение проблем значительной диспропорциональности доходов между разными социальными группами является предметом внутриполитических дискуссий, но обычно предлагаемые меры или радикальны по своей сути, или неприменимы с точки зрения развития и совершенствования рыночных инструментов стимулирования роста.

Весь дух желаний здорового общества требует отдачи обеих сторон, что предполагает и от Отечества бережного отношения к людям, к их здоровью, заботу о воспитании детей, повышении нравственности, формировании семейных ценностей, любовь к самой семье, а в социально-экономическом смысле это означает планомерную, всеобъемлющую поддержку развития человеческого капитала.

Конечно, такая поддержка охватывает массу аспектов взаимоотношений государства и его населения, но в силу сложившихся обстоятельств, раз мы временно оказались в трудном экономическом положении, должны действовать через более быстрые, эффективные проекты социальной поддержки населения. Именно потому, что дети России растут сейчас, обеспечение их роста в прямом и переносном смысле безотлагательно!

О каких же быстро реализуемых эффективных программах мы говорим, что предлагаем?

Есть апробированная в развитых странах программа, эффективно действующая на протяжении десятков лет. Это программа дополнительной продовольственной поддержки нуждающейся части населения.

Аналогичный проект «Дополнительной Продовольственной Помощи» обсуждается и в РФ. Даны поручения, есть некоторые документы ведомств, которые могут быть формализованы и эффективно реализованы.

Почему нельзя ждать, а следует безотлагательно принять именно эту программу и как антикризисную меру, и как меру структурных преобразований, и, что особенно важно, социальную.

Надо четко разложить и решить все проблемы бюрократического, организационного и финансового характера. О финансировании проекта «Дополнительной Продовольственной Помощи» надо поговорить отдельно, это не типичный пример по использованию бюджетных средств, а особый.

Это инструмент, который может не только решить проблему хотя бы с организацией питания малообеспеченных слоев населения, но и, одновременно, благотворно воздействовать на стратегически важные отрасли экономики. Здесь кроется одна из формальных причин затягивания внедрения столь важного проекта.

Дело в том, что «Дополнительная Продовольственная Помощь» воспринимается как мера поддержки производства основных продуктов питания, ее бюджет подпадает под зеленую, а не под оранжевую корзину по классификации мер поддержки производителей в рамках ВТО. И поэтому министерства и ведомства, Правительство РФ этот проект рассматривают как инструмент поддержки производства, а не как инструмент поощрения потребления. А в текущих российских условиях надо пересмотреть и выделить основную — социальную цель проекта.

Опыт успешной нейтрализации проблем кризиса 2008 года и стимулирования развития в текущих условиях, конечно, в полной мере неповторим, и это понимают все. Но зрелость рынков важнейших видов продовольственных товаров нам подсказывает новую, очень эффективную меру, которая важна как раз своей социальной значимостью для многочисленных нуждающихся семей, а уже потом — актуальна для поддержки рынков, что позволит и производителям продовольствия продолжить рост. Известно, что поддержка внутреннего спроса — одна из трех самых важных мер поддержки роста ВВП страны.

Это означает, что все, кто может повлиять на продвижение этой программы, должны посмотреть на нее с точки зрения не поддержки производства, а антикризисного инструмента социальной политики с наибольшим позитивным мультиплицируемым эффектом для всех сфер производства товаров и услуг, включая образование, медицину.

Почему эта программа важнее, чем другие

Дополнительная продовольственная помощь это:

— Доступ для детерминированных семей к крайне необходимым продуктам питания, обеспечивающим здоровье и развитие.

— Структурное улучшение питания с точки зрения увеличения доступа к белковым продуктам, что напрямую связано с поддержанием иммунитета, реализацией генетически наследуемых физиологических кондиций детей и здоровья подростков в семьях.

— На сумму «Дополнительной Продовольственной Помощи» предоставленной населению, когда грамотно предлагается именно самый важный для комплексного баланса пищевой и биологической ценности набор других продуктов и семья может направить освободившиеся средства для покупки большего количества продуктов для сбалансированного рациона, например, овощей и фруктов.

— Небольшие освободившиеся средства семья может распределить на важнейшие потребности: образование, спорт, культуру, медицину. Это многим покажется совсем незначительными суммами, но даже один, два похода в кинотеатр, в спортзал – это очень значимый вклад в человеческий капитал.

Отдельно следует сказать и о поддержке спроса для роста важнейших пищевых производств, которые в РФ уже или достигли полного импортозамещения, или уперлись в потолок, лимитированный спросом на рынке (птицеводство, свиноводство, мясопродукты), а некоторые отрасли успешно развивают экспорт продовольствия (масложировое, зерновое производства). Для всех этих отраслей сегодня более актуальным является поддержка внутреннего спроса и поддержка экспорта.

Дайте людям мяса

Особенно актуальна поддержка внутреннего спроса для огромной вновь построенной птицеводческой отрасли РФ. Стагнация цен (уже третий год цена не догоняет инфляцию), снижение рентабельности в условиях невозможности быстрого роста экспорта в существенных объемах — являются большим риском для капитальной стоимости современной высококонкурентной важнейшей отрасли, обеспечивающей 50-процентную долю в структуре потребления мяса. Такая же проблема надвигается в свиноводческой отрасли — 32% доли от общего потребления мяса в РФ. Это именно те отрасли с 82% потребляемого мяса, которые обеспечивают ценовую, а значит социальную стабильность на рынке животного белка.

Сейчас настало время расширить сужающийся с 2014 года рынок. Поддержка программы дополнительной продовольственной помощи населению является и актом экономического стимулирования роста, и актом социальной поддержки семей, экономически ущемляемых в кризисных условиях. Актом самым гуманным и ответственным по отношению к гражданам России.

Особенно теперь, когда население во многом вынужденно переходит на продукты с большим содержанием углеводов (сахаров), вместо важного белкового питания. Это проблему белковой недостаточности, что напрямую затрагивает здоровье граждан. Но загвоздка в том, что каждое ведомство в отдельности имеет много задач в рамках бюджетных субсидий, и в основном — это проекты стимулирования роста производства.

Возникает вопрос, а кто будет покупать новый объем продуктов? Ведь экономические возможности населения остаются вне этих программ. Разве ведомства не видят очевидные выводы статистики, констатирующий спад этих рыков? Импорт по этим позициям уже вытеснен!

Мы не видим другого инструмента, который настолько быстро и эффективно мог бы снизить социальное неравенство, напряженность и падение спроса. А одновременно помочь агропромышленникам. стимулировать спрос и тем самым опосредованно поощрить рост производства стратегически важных продуктов за счет внутреннего рынка.

Мушег МАМИКОНЯН, президент Мясного совета Единого экономического пространства

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Агропром > agronews.ru, 19 апреля 2016 > № 1730443 Мушег Мамиконян


Россия. ЦФО > Агропром > fsvps.ru, 18 апреля 2016 > № 1739589 Евгений Антонов

Интервью Евгения Антонова на официальном сайте Москвы: «о том, как Россельхознадзор защищает москвичей от некачественных продуктов»

До конца года Управление Россельхознадзора по городу Москве, Московской и Тульской областям проверит, из каких продуктов готовят в кулинариях торговых сетей. Глава ведомства Евгений Антонов рассказал в интервью mos.ru, что столичное управление Россельхознадзора в этом году также проследит за качеством молочной продукции, мяса и рыбы, а на рынки и ярмарки выходного дня, где москвичи часто отовариваются летом, придут тайные покупатели.

— Евгений Вячеславович, в Москве начался сезон работы ярмарок выходного дня, на столичных рынках всё активнее идёт торговля овощами, фруктами и зеленью. Как Россельхознадзор будет контролировать качество этой продукции?

— Мы будем проводить мониторинг безопасности продукции на московских рынках и ярмарках выходного дня, в том числе и методом контрольных закупок.

Помимо плановых проверок, с октября прошлого года мы получили возможность проводить рейдовые осмотры или обследования (приказ Министерства сельского хозяйства России № 475 от 16 октября 2015 года. — mos.ru). Наши специалисты приходят на рынок как покупатели. И если они увидят овощи и фрукты с признаками карантинных заболеваний, это станет основанием для официальных проверок после согласования с прокуратурой.

Что касается продукции животного происхождения, основное внимание, конечно, мы будем обращать на запрещённые к ввозу и фальсифицированные продукты. Например, нелегально ввезённое мясо или молоко и сыр с пальмовым маслом в составе.

И разумеется, наши проверки коснутся безопасности продукции и её соответствия микробиологическим и химико-токсикологическим нормам. То есть чтобы продукты не были заражены вредными микроорганизмами и не содержали вредных химических веществ.

Хочу отметить, что больные растения, овощи и фрукты не опасны для здоровья человека, они угрожают экологии той местности, где растут или куда оказываются завезены. Сырьё и продукция животного происхождения, заражённые вирусами, бактериями, могут быть опасны для других животных и для человека.

— Как Россельхознадзор в этом году будет следить за качеством мяса, овощей и фруктов на магазинных полках?

— Мы будем исследовать на показатели безопасности продукцию животного происхождения (молоко, мясо, сливочное масло, рыбу), которая используется в цехах приготовления продукции. Плановые проверки ждут торговые сети «Магнит», «Билла», «Седьмой континент», «Пятёрочка», «Лента» и другие. Осенью плановые проверки пройдут в магазинах «Икеа-дом».

Также ближе к осени, перед второй волной посадочных работ, мы проверим точки продажи саженцев и семян на наличие в посадочных материалах карантинных вредных организмов.

Задача Россельхознадзора — не допускать реализацию и использование сырья животного или растительного происхождения, которое может быть опасно для здоровья человека или экологии региона. Качеством готовой продукции занимается Роспотребнадзор.

В прошлом году мы проверяли достаточно большое количество магазинов по распоряжению Правительства России в рамках профилактики распространения африканской чумы свиней (АЧС). То есть мы проверяли только мясо свинины: откуда получают, каким образом используют и самое главное — каким образом утилизируются отходы его переработки. В основном АЧС распространяется через заражённое мясо свинины, попадающее в пищевую цепочку.

Так, 97 проверок в торговых сетях закончились возбуждением 140 дел об административных правонарушениях. Выписали нарушителям штрафы в размере 9,5 миллиона рублей, семь миллионов из которых уже взыскали в бюджет.

Главное то, что мы внимательно изучили безопасность сырья, которое используют сетевые магазины. Были отобраны 442 пробы мяса и фарша, и 167 из них оказались небезопасными.

В феврале и марте этого года состоялось пять судебных заседаний по поводу «Ашана», мы выиграли все. Сеть гипермаркетов оштрафована на сумму четыре миллиона 50 тысяч рублей. Однако в июне этого года мы будем проводить плановую проверку магазинов «Ашан». Россельхознадзор вернётся в «Ашан» и проверит уже весь спектр продукции животного происхождения. Будем смотреть молочную продукцию и рыбу. Хочется надеяться, что сеть извлекла уроки и мы увидим более ответственный подход.

— Где ещё в ближайшее время Россельхознадзор проведёт инспекции?

— В мае мы будем проверять крупные хозяйства, поставляющие овощи, фрукты, ягоды и зелень в столичный регион. ЗАО «Аграрное» и ЗАО «Матвеевское» — они производят салаты, огурцы, томаты — проверим на заражённость растений трипсом и табачной белокрылкой. Обследуем поля совхоза имени Ленина — основного производителя клубники, земляники и малины для Москвы. Будем проверять, есть ли фитофтороз корней.

В июне — августе будет обследование 15 картофелеводческих хозяйств по золотистой картофельной нематоде и бурой гнили картофеля.

— Вы назвали среди приоритетов выявление продукции, запрещённой к ввозу. Какой объём сельхозпродукции из стран, закрытых для ввоза, был обнаружен в Москве?

— В 2015 году мы зафиксировали 19 случаев нелегальных поставок овощей и фруктов в объёме 135 тонн. И 14 случаев нелегальных поставок продукции животного происхождения в объёме 3,5 тонны.

По первым месяцам этого года можно уверенно говорить, что поставки запрещённых продуктов в Москву снизились. Ввоза продукции животного происхождения мы пока не выявили, что касается растениеводческой продукции, то счёт конфискованного и уничтоженного товара идёт на десятки тонн.

— Недавно у России появились две новые страны-поставщика: Сирия начала поставки овощей и фруктов, микрогосударство в центре Европы Сан-Марино заявило о возможностях поставлять сыры и мясные деликатесы. Будут ли с особым вниманием отслеживать попытки провезти продукцию других государств через эти страны?

— Поставок из Сан-Марино мы ещё не видели. А из Сирии в Московский регион в феврале и марте поступили красные сладкие апельсины. А в мае будет завезена крупная черешня. Ни карантинных организмов, ни вредных веществ мы не обнаружили в пробах сирийской продукции. Но мы не исключаем попытки других стран, например Турции, осуществлять поставки своей продукции под видом сирийской, особенно используя морской транспорт. Поэтому сирийским поставкам будет уделено особое внимание со стороны нашей службы.

Россия. ЦФО > Агропром > fsvps.ru, 18 апреля 2016 > № 1739589 Евгений Антонов


Россия. ПФО > Агропром > premier.gov.ru, 15 апреля 2016 > № 1724019 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев выступил на пленарном заседании форума партии «Единая Россия» «Современное российское село».

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, дорогие друзья, коллеги! Мы сегодня собрались для того, чтобы обсудить, каким будет развитие нашего российского села. Давайте это сделаем, хотя коллеги уже многое сказали. Вот Василий Иванович Марискин уже, по сути, всё обрисовал. Я даже не знаю, есть ли смысл рассказывать, какие перспективы нас ожидают. Я почти со всем, что он сказал, согласен. И про то, что цены на молоко низкие, это, к сожалению, в значительной мере так, и мы должны сделать всё, чтобы цены были адекватными. А вот что кредиты не нужны, это, к сожалению, не так, кредиты всё-таки придётся брать. И по поводу того, что мы санкции введём против Европы и Америки – Василий Иванович, мы их ввели уже.

Итоги нашего форума, конечно, войдут в предвыборную программу нашей партии, и я практически уверен: на селе проголосуют за нашу программу. И почему проголосуют? Да потому что мы действительно многое сделали за последние годы, нам есть, что предъявить и есть, чем гордиться. Вот смотрите, коллеги говорили, уже на протяжении пяти лет подряд аграрный сектор входит в лидеры роста. Если бы об этом кто-нибудь сказал нашим предшественникам в 1990-е годы, они бы долго смеялись, когда рассуждали на тему того, что наше село подлежит реформированию, а от аграрного производства ничего хорошего ждать не нужно. И что теперь?

Когда другие сектора промышленности из-за экономических трудностей, к сожалению, съёживаются, село всё равно продолжает расти. Это очень важно, и мы должны сделать всё, чтобы эти темпы роста сохранить. Мы действительно собираем в последние годы рекордные урожаи, мы сами себя обеспечиваем продуктами – по значительному набору этих продуктов. Заметно повысили уровень продовольственной безопасности. Что особенно важно, наращиваем экспорт сельхозпродукции – я тоже об этом ещё скажу. Строим и новые дороги, и новые дома в сельской местности. Это действительно наши общие успехи, они стали возможными благодаря командной работе «Единой России», регионов, муниципалитетов, законодателей и Правительства, конечно.

Для нашей партии аграрная политика всегда была одним из приоритетов, даже тогда, когда, как я уже сказал, аграрное производство, село считалось убитой отраслью. Но мы все прекрасно понимаем, что сельский труд тяжёлый и всё, что мы получаем от сельских тружеников, достаётся в результате огромной работы – работы, направленной на то, чтобы накормить всю нашу страну. Поэтому российское руководство, наша страна в целом должна сделать всё, чтобы создать на селе нормальный быт, причём по уровню комфорта сопоставимый с городскими условиями. Это задача непростая, но абсолютно осуществимая. Для этого мы должны продолжить работу по нескольким направлениям. Я их назову – три основных направления.

Первое направление. Каждый, кто хочет работать на земле, должен получить такую возможность. Вот это важнейший тезис. Наша задача – создать для этого все условия. Хочешь стать фермером – земельный участок оформляется по упрощённой схеме. Грант от государства должен предоставляться без волокиты. Если есть работа, должна быть гарантирована зарплата и отчисления в бюджет сельских территорий, которые позволят повысить качество социальной инфраструктуры на селе.

Второе. Накормить страну качественными и доступными по цене продуктами. Да, есть отдельные виды сельхозпродукции, которые выращивать в нашем климате слишком дорого, но их немного.

Всю основную продовольственную корзину нам следует производить внутри страны, причём по каждой товарной позиции у людей должен быть выбор и по ассортименту, и по цене.

И третий постулат: мы должны вывозить больше продовольствия, чем ввозить. Наши сельхозпроизводители учатся бороться за потребителя и за пределами России. Надо иметь в виду эту перспективу (коллеги об этом здесь говорили), в том числе запуская новые проекты в рамках импортозамещения.

Понятно, что те самые санкции, о которых мы много говорим, и ответные меры, или контрсанкции, всё равно рано или поздно закончатся, хотя сейчас эти контрсанкции работают в пользу села, это абсолютно очевидно. К этому моменту нам нужно достичь такого состояния, когда наши продукты будут выигрывать у своих конкурентов и по стоимости, и по качеству, чтобы бренд «Сделано в России» стал гарантией удачной, качественной покупки.

Чтобы этого всего достичь, нам необходимо ещё много работать, хотя мы прошли уже некороткий путь. Кстати, обращаюсь ко всем присутствующим здесь: не надо стесняться об этом говорить и рассказывать. Идёт предвыборная кампания, я иногда слышу наших оппонентов, которые рассказывают о том, каким было прекрасным, например, сельское хозяйство в советский период. Здесь много молодёжи в зале, но я-то советский период помню – помню, как я ездил картошку собирать руками практически, помню, как магазины выглядели. Достаточно взглянуть на то, как выглядят сегодня наши поля, чтобы понять, какой огромный путь проделало наше сельское хозяйство за последние годы. Это нужно показывать, об этом нужно рассказывать. Это действительно повод для гордости, для гордости всей страны.

Я вспоминаю, как мы делали первые шаги по поддержке села в 2006 году, когда начинался национальный проект по развитию АПК. Знаете, что меня тогда поразило? Я ездил много по стране и встречался с разными аграриями на селе: у каждого, с кем я говорил, было колоссальное желание работать и добиваться результата, такое желание, которого я нигде не видел. И тогда я понял, что всё, что мы вкладываем (деньги, и немаленькие деньги) в развитие села, то, что начали делать чуть больше десяти лет назад, окупится сторицей. Так и получилось.

С тех пор у нас было немало успешных решений. Одним из них стала государственная программа по развитию сельского хозяйства, которая была запущена в 2008 году, затем мы её продлили уже на период до 2020 года. И хочу, чтобы вы это услышали от меня: знаете, сельскохозяйственный бизнес, производство на селе, жизнь на селе таким образом устроены в мире, что без поддержки государства никогда не обойтись. Мы это прекрасно понимаем и этой государственной поддержкой будем заниматься.

Каковы были результаты этой работы? Уровень производства в нашем аграрно-промышленном комплексе стал таким, что мы действительно смогли ввести ограничение на поставки продовольствия из целого ряда стран (очевидно, что лет 15–20 назад мы этого сделать не могли бы даже при самом худшем раскладе), потому что мы знаем, что мы способны себя накормить при совершенно незначительных объёмах импорта.

Взяв курс на импортозамещение в аграрном секторе, мы, конечно, обязаны учитывать и запросы потребителей. Люди хотят иметь выбор продуктов, причём с учётом своего дохода и просто вкусовых предпочтений. Поэтому сейчас мы закладываем основы для развития отечественного семеноводства, генетики, нашей селекции, вкладываемся в развитие этих научных направлений и, конечно, в создание сети оптово-распределительных центров по всей стране, чтобы в этой цепочке было минимальное количество посредников и цена на отечественную сельхозпродукцию была обоснованной, а не заоблачной. Это, конечно, проблема, которой ещё предстоит серьёзно заниматься.

Мы продолжим, конечно, совместный мониторинг цен на продукты. По понятным причинам цены не могут быть низкими, иначе это не выгодно для сельхозпроизводителей. Но они не могут быть и чрезмерно высокими, потому что это обернётся падением покупательского спроса, скажется и на доходах покупателей, и на прибылях аграрно-промышленного сектора. Поэтому очень важно, чтобы в этой сфере был баланс, взаимовыгодный для всех участников рынка. Именно в поддержании баланса и состоит роль государства.

Наша партия активно работала на селе все эти годы. Здесь уже упоминали Волгоград. В 2014 году мы провели съезд депутатов сельских поселений, чтобы сверить нашу стратегию, поговорить о будущем.

Серьёзное влияние на аграрный сектор оказывало и оказывает вовлечение неиспользуемых земель в сельхозоборот. Кстати, сегодня в Государственной Думе рассматривается законопроект, который направлен на совершенствование механизма изъятия сельхозземель у недобросовестных собственников. Этот документ был разработан депутатами фракции «Единая Россия». Конечно, некоторые положения ещё требуют уточнения. Надеюсь, что мы сможем окончательно договориться, потому что этого документа ждут, он действительно важен для нормального развития сельхозпроизводства.

В прошлом году, если говорить о государственной поддержке (цифра здесь называлась, я её ещё раз воспроизведу) была выделена практически рекордная сумма – 222 млрд рублей на реализацию государственной программы. По итогам 2015 года рентабельность сельхозпроизводителей составила более 22% с учётом субсидий. Напомню и то, что у нас в прошлом году был очень неплохой урожай – более 104 млн т, практически рекордный урожай кукурузы, сои, овощей, выросло производство картофеля, подсолнечника, сахарной свёклы. Поэтому нам действительно есть, что предъявить, но это не значит, что нам ничего не нужно делать, нам действительно есть, чего совершенствовать, и здесь руководители, которые выступали с этой трибуны, на площадках, свои предложения сделали. Есть предложения по изменению погектарной поддержки, в том числе методике изменения. Если вы считаете, что это целесообразно, мы всё ещё раз оценим и постараемся принять сбалансированное решение на пользу аграриям.

Действительно, мы стали заметно больше производить и мяса, и мясных продуктов, с тех пор как по нормам доктрины продовольственной безопасности были приняты необходимые решения. Мы обеспечиваем себя зерном, растительным маслом, картофелем, сахаром в полном объёме. Впервые по итогам прошлого года превышен пятый показатель доктрины – по мясу, но пока рост, как известно, достигнут за счёт производства мяса птицы и свинины. Хотя уже появились регионы, где увеличивается и производство говядины. Вчера на заседании Правительства (хочу вас также проинформировать) мы приняли ещё одно решение о выделении регионам субсидий на развитие мясного скотоводства. Речь идёт почти о 3 млрд рублей. За счёт этих средств регионы смогут поддержать наиболее экономически значимые программы по производству крупного рогатого скота.

Ситуация с производством молока действительно сложнее. Очень сложное производство само по себе, в силу его специфики. И окупаемость длинная, и само по себе оно, как правильно было сказано, от зари до зари, что называется. Показатель доктрины по молоку и молочным продуктам пока не достигнут, и здесь есть чем заниматься. Вместе с тем более чем в 40 регионах есть прирост производства.

Проблем много здесь, коллеги говорили об этом. Государственная поддержка, о которой было сказано, новые правила кредитования, компенсация части кредитной ставки – всё должно быть в поле внимания Министерства сельского хозяйства и Правительства в целом. Естественно, будем работать и с банками. И естественно, будем опираться на результаты нашей с вами работы, работы этого форума.

Экспорт. Доставка до границы здесь упоминалась, фрахт, работа по рынкам других стран – это действительно ключевые меры поддержки экспорта. Работа над этими направлениями Правительством будет продолжена, в том числе с использованием наших ведущих институтов развития. Ведь действительно экспортный потенциал нашего сельского хозяйства огромен, здесь коллеги уже говорили. Я сам, когда впервые эту цифру услышал, преисполнился огромным уважением к результатам, которые есть. Напомню, кто подзабыл. У нас экспорт вооружений в прошлом году (это не секретная цифра, я её назову) приблизительно 15 млрд долларов, а экспорт продукции сельского хозяйства – 20. Вот он, результат. Россия в начале XX века, как известно, кормила пол-Европы. Сейчас мир стал огромным – 7,5 млрд человек, поэтому у нас есть все шансы накормить и себя, и наших соседей, кто готов покупать нашу продукцию.

Есть и другие успехи. На 5,5% увеличились объёмы вылова рыбы и морепродуктов, выросло на 2% производство в пищевой и перерабатывающей промышленности. Потенциал огромный, возможности очень большие. Но мы не должны останавливаться на достигнутом. Правительство, регионы, муниципалитеты должны обеспечить приоритетное финансирование агропромышленного комплекса, естественно, с учётом существующих схем финансирования.

Что нужно сделать? Нужно работать по нескольким направлениям. Во-первых, нужно повысить качество бюджетной дисциплины. В федеральном бюджете на текущий год предусмотрено на реализацию мероприятий госпрограммы по селу около 215 млрд рублей. Коллеги говорят о том, чтобы выйти на уровень прошлого года. Постараемся это сделать, будем стремиться к тому, чтобы в полном объёме профинансировать, так же как и в прошлом году. Из них почти 160 млрд рублей – это целевые субсидии регионам. Но мы понимаем: эти субсидии для села ценны только тогда, когда они вовремя пришли. Мы недавно в Правительстве обсуждали, как идут весенние полевые работы. Выяснилось, что деньги, к сожалению, получили далеко не все, хотя посевная идёт, каждый день дорог. Такое отношение считаю абсолютно недопустимым. Было дано поручение довести деньги как можно быстрее. Я обращаюсь ко всем здесь присутствующим, вы представляете нашу партию, активистов нашей партии, работаете на селе: если есть какая-то информация о том, что не получено, я прошу вас сообщать об этом прямо в Правительство.

Есть ещё одно предложение – разработать регламент финансирования агропромышленного комплекса, чтобы мы чётко понимали, кто отвечает за срыв графика перечисления средств.

Второе. Мы выделяем деньги сверх так называемых бюджетных лимитов, чтобы закрыть наиболее острые потребности агропрома. Эти потребности известны, в том числе и потребности в сельхозтехнике. Вот тоже наши товарищи здесь выступали, об этом говорили.

Хочу вас проинформировать: я сегодня подписал распоряжение об увеличении субсидирования производства сельхозтехники. Предложения здесь звучали, включая предложение расширить круг тех, кто может участвовать в этой программе, и, конечно, чтобы, по сути, голосование за те или иные виды сельхозтехники, сельхозоборудования осуществлялось рублём. Это правильно. Мы по этому документу увеличиваем объём финансирования с почти 1,5 млрд рублей до 10, и ещё 0,5 млрд рублей направляется аграрным вузам, которые должны обновлять свой технический парк. Потому что специалистов-аграриев нужно учить на современном оборудовании, а не на том, на котором когда-то деды и прадеды учились. Кстати сказать, вузы впервые вообще такую поддержку получают.

Я помню, меня привели в аграрный вуз (не буду называть конкретный регион, чтобы никого не обижать), говорят, вот у нас там техника стоит. Я посмотрел, чуть не прослезился. Надо это всё менять.

Третье – доступ к недорогим кредитам. Ключевая вещь. Кто-то без кредитов живёт, счастливый человек, но не все. Конечно, это важно и для фермеров, и для крупных агрохолдингов, тем более что цены на горюче-смазочные материалы, на семена, на удобрения, на корма всё равно подвержены инфляции, они всё равно так или иначе растут, несмотря на меры по сдерживанию роста цен, которые мы предпринимаем. Поэтому для упрощения доступа аграриев к кредитным ресурсам нужно пересмотреть механизм субсидирования кредитной ставки по краткосрочным и инвестиционным займам (об этом коллеги только что говорили), чтобы реальный уровень процентной ставки для сельхозпроизводителей не превышал 5%. Я это полностью поддерживаю.

Четвёртое. Нужно использовать механизм гибкого государственного регулирования в тех случаях, когда мы можем повлиять на ценообразование. Мы понимаем с вами – у нас экономика рыночная, не все процессы находятся под прямым контролем государства, тем не менее мы будем стараться влиять на важнейшие сегменты экономики, которые сказываются на конечной цене сельхозпродукции, включая, естественно, и горюче-смазочные материалы, и удобрения.

Пятое. Поддержка частных предпринимателей, настоящих хозяев на земле, которые, собственно, и должны кормить нашу страну. Без фермеров, без сельхозкооперативов невозможно обеспечить создание конкурентной среды. По итогам 2015 года доля крестьянских хозяйств в общем объёме произведённой сельхозпродукции составляла более 10%. Мы продолжим выдавать гранты, о которых сегодня здесь говорили, и фермерам-новичкам, и семьям, которые заводят животноводческие фермы, в бюджете на это предусмотрено более 7 млрд рублей. Предложения по увеличению объёмов грантов рассмотрим, конечно, с учётом наших возможностей.

Я также хотел поддержать идею, которая звучала здесь в ходе обсуждения на площадках форума, – предоставить фермерам приоритетное право на аренду земельного участка сельхозназначения. Это понятно: кому ещё предоставлять такое право – у фермера оно и должно быть. И начинающие своё дело, и хозяева животноводческих ферм в перспективе могли бы получать такие участки в собственность без проведения торгов, конечно, при условии, что на этой земле действительно занимаются сельхозпроизводством.

Второй год мы выдаём гранты потребительским кооперативам, чтобы они могли обновить своё оборудование. В этом году мы намерены выделить вдвое больше средств по этой подпрограмме и направить средства в 42 региона.

В целом малое предпринимательство на селе развивается. И мы в «Единой России» видим, что у людей действительно есть желание заводить своё дело, заниматься своим бизнесом, пусть даже небольшим: 26% из тех, кто обратился в партийные приёмные по аграрным вопросам, оформляют права на земельные участки.

Людей волнует, как взять в аренду землю. Передача земли, действительно, тема сложная. Поэтому мы должны и законодательство менять, и создавать более простые условия, для того чтобы все эти участки оформлялись в собственность или в аренду.

Я обращаюсь к региональным отделениям партии: как можно активнее работать в сельской местности, чаще организовывать и выездные приёмы, тем более что из наших сёл далеко не всегда легко и быстро можно добраться до города, чтобы попросить о помощи и консультации.

То, о чём я сейчас говорил, – это, конечно, фундамент. Его основа нужна для того, чтобы возникло современное российское село. Но для хорошей жизни этого фундамента мало. Нужны коммуникации, нужны услуги здравоохранения, образования, социальной помощи. В конце концов, просто нормальный спортзал, местная пресса, о которой здесь красноречиво говорили выступающие. Только в этом случае люди будут уезжать за город для того, чтобы не просто провести выходные, а чтобы работать на селе, и повезут туда детей, останутся на селе.

Сейчас финансирование социальной инфраструктуры идёт через известную федеральную целевую программу. До 2020 года она действует.

За два предыдущих года было выделено около 70 млрд рублей в рамках программы устойчивого развития сельских территорий. За эти два года жилищные условия улучшили более 22 тыс. семей, которые проживают в сельской местности. Причём больше половины из них, что для нас особенно ценно, – это молодые специалисты, молодые семьи, которые приезжают для того, чтобы вдолгую оставаться на селе.

Повысился и уровень газификации. Когда мы этим всем начинали заниматься, у нас был самый низкий уровень газификации на селе. Когда я в эти цифры погрузился, помню, так обидно стало. Мы газифицировали огромное количество территорий, в том числе наших бывших союзных республик – современных государств. У них уровень газификации, у наших соседей… Мы к ним очень хорошо относимся, это наши друзья, но он там – 90–95%. А когда мы начали в «Газпроме» всё это делать по селу, уровень газификации на селе был 30%. Позор просто был. Хорошо, что эта программа начата. Она продолжается, она будет продолжена обязательно.

Не менее важной является программа снабжения питьевой водой. У нас местности разные и потребности в воде разные, нужно обязательно всё это делать.

Теперь про дороги. Как все знают, эта проблема для нашей страны не очень новая. Я только что вместе с вашим губернатором проехался за рулём и по Энгельсу, и по Саратову, как меня просили. А то вот мне пишут: вы приезжайте и прокатитесь по нашим дорогам. Я вот прокатился.

Ну что сказать? Конечно, мягко говоря, плохие дороги. Но мы не должны просто ограничиться тем, что сказать, что дорогие плохие и всё. Нам нужно сделать или, точнее, создать эффективно работающий механизм финансирования дорожного строительства, включая и сами работы, и проверку эффективности трат на эти самые дороги. Мы же их каждый год латаем, а потом, когда весна начинается, смотрим – всё то же самое.

Мы за прошлый год ввели, конечно, определённое количество новых дорог – и федеральных, и региональных, и муниципальных. Страна большая, деньги на это требуются колоссальные, но мы должны методично год за годом, километр за километром вводить новые дороги. И на это будут направляться специально предусмотренные денежные средства, включая, о чём, кстати, вчера говорил во время «Прямой линии» Президент нашей страны, и часть средств от увеличения акцизов, которые поступят в региональные дорожные фонды.

Чтобы охватить все стороны сельской жизни, мы утвердили Стратегию развития сельских территорий до 2030 года. Главные цели – это создание благоприятных социально-экономических условий на сельских территориях, это прирост населения, это рабочие места, это другой уровень и качество жизни и как естественный итог – повышение эффективности сельского хозяйства.

Всё это нужно делать быстрее, ведь базовые социальные услуги, такие как образование, как медицина, люди должны получать уже сегодня. Сегодня и сейчас. Никого сейчас не накормишь завтраками, чтобы эти услуги были когда-то оказаны. А потребность в этих услугах очень высокая. Я напомню, что число детей в детских садах на селе за три предыдущих года выросло более чем на 160 тыс. Это на самом деле хорошая цифра. Мы действительно смогли во многом переломить ситуацию с детскими садами. Повысилась рождаемость, мы вводили именно поэтому новые детские дошкольные учреждения, те самые детские садики, которыми так подробно, так плотно занималась наша партия. Обеспеченность детскими садами в сельской местности нужно поддерживать и дальше. Я полностью согласен с теми предложениями, которые сделаны. Потому что не может быть так, что мы на 1 января 2016 года эту проблему закрыли, во всяком случае для детей в возрасте от трёх до семи лет, и будем спокойно смотреть на то, как всё дальше будет развиваться. Если не будем вкладываться, опять через 10 лет придётся решать проблему детских садов. Нужно за этим следить обязательно.

«Единая Россия» предложила продолжить проект по модернизации образовательных учреждений, Правительство сейчас над этим активно работает. Уже с этого года мы взялись за ремонт и строительство новых школ – их в сельской местности не хватает, в две-три смены обучается более 300 тыс. учащихся на селе. Вчера на заседании Правительства мы распределили первые 25 млрд рублей на строительство и ремонт школ. Но мы понимаем: у нас много школ, они в разных местах расположены. Сельские школы в особенно трудном положении, потому что до них нужно добраться, большое количество малокомплектных школ. Но их все нужно привести в порядок или новые построить, и это для нашей партии важнейшая задача на ближайшие годы.

Большое значение для школ действительно имеет и подключение к интернету – это сейчас коммуникации, нужно этим обязательно продолжать заниматься. Также считаю перспективным продолжить подключение к интернету общедоступных библиотек, о чём здесь говорилось. Это правильно, как, кстати, и прозвучавшая здесь идея по поводу музеев. Это всё очень здорово и хорошо.

Сегодня мы продолжаем модернизировать библиотеки на селе. Они должны действовать не просто как библиотеки в прежнем понимании (место, где книжки выдают), но как современные информационные и просветительские центры. Это такое основное направление. Пока таких современных библиотек у нас не так много, но у проекта хорошие перспективы. Есть, кстати, предложение о том, чтобы подключить сельские библиотеки к важнейшим электронным ресурсам страны.

Абсолютно с этим согласен, давайте это сделаем.

Медицина. Конечно, нормальная жизнь на селе может быть только в том случае, когда для того, чтобы получить медицинскую помощь, не нужно будет ехать за тысячу километров. А страна у нас действительно очень большая и сложная. За два предыдущих года более 166 тыс. человек из малонаселённых пунктов получили возможность обращаться во вновь построенные ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты), в офисы врачей общей практики. Это неплохой результат. В сельской местности наконец-то стали проводить диспансеризацию, в том числе с использованием выездных форм, и оказывать даже высокотехнологичную медицинскую помощь. Но работу эту необходимо продолжить. Самое главное, чего удалось добиться за последние годы, я действительно считаю это хорошим результатом, – в целом на село поехали медицинские работники. И здесь действительно помогла программа «Земский доктор», в основе которой был наш партийный проект. С 2012 года переехало более 19 тыс. специалистов. Причём мы очень внимательно следили за тем, как она реализуется, постоянно по предложениям партии обновляли эту программу. С 2016 года, как здесь было справедливо сказано, в ней могут принимать участие медицинские работники уже более зрелых возрастов – до 50 лет. Есть предложение по работе этой программы в других населённых пунктах, включая города в муниципалитетах, а также расширение этой программы на средний медицинский персонал. Конечно, очень хотелось бы это сделать, спору нет, но этот вопрос связан с деньгами. Но мы обязательно к нему внимательно отнесёмся и постараемся двинуться и в этом направлении.

Я уже сказал, очень важно, чтобы специалисты просто вовремя приезжали. Мы говорили и сегодня здесь об этом. Я как-то был у нас на Дальнем Востоке и спросил, сколько едет скорая помощь в одном из дальних населённых пунктов (а скорая помощь там – вездеход)? Шесть часов! Мы понимаем, что это такое. Поэтому нам нужно обязательно продолжить работу по переоснащению парка автомобилей и других санитарных автотранспортных средств.

Напомню, я в конце января подписал распоряжение о том, чтобы выделить на закупки скорых и реанимационных автомобилей дополнительно 3 млрд рублей, это поможет и селу, и нашему автопрому.

Есть и другие направления социальной политики, я не буду о них долго говорить, вы отлично понимаете, о чём идёт речь. Конечно, нужно сделать всё, для того чтобы можно было нормально заниматься спортом, хотя бы элементарные возможности получать для этого. Хорошее начинание, которое «Единая Россия» предложила, – это деньги на спортивные залы в сельских школах. Потому что, опять же я и по своей знаю практике, заходишь в сельскую школу, вроде так более или менее всё и ничего, и дети учатся, и приемлемо всё, а заходишь, смотришь спортзал, ну просто слёзы наворачиваются на глазах – там не то что спортом невозможно заниматься, там стоять-то страшно. Поэтому нужно эту программу обязательно продолжить, в 2016 году мы на неё выделяем 1,5 млрд рублей, даже больше.

Вот эти все процессы по обновлению села станут гораздо быстрее, если в них примут активное участие местные жители. Поэтому мы поддержали идею о предоставлении грантов организациям территориального общественного самоуправления.

Люди добровольно участвуют в их работе, занимаются благоустройством территорий, и это правильно, проводят культурные и спортивные мероприятия. За два последних года было почти 500 проектов. Я прошу актив партии в регионах наладить сотрудничество с такими структурами.

Вне всякого сомнения, для сельских жителей очень важны коммуникации, и не только дороги, но и информация. И в этом смысле для развития села огромное значение имеет и позиция журналистского сообщества. В нашем зале присутствует немало представителей местных средств массовой информации. Хочу вас поблагодарить за ваш труд, он тоже нелёгкий. Не просто нелёгкий, он ещё и менее «звёздный», чем, допустим, в столицах, но он очень нужный. Люди действительно идут к вам и за помощью, и за советом. И, кстати сказать – это тоже не секрет, – доверяют местным средствам массовой информации подчас гораздо больше, чем раскрученным, крупным, в том числе федеральным, именно потому, что эти СМИ, что называется, от земли.

Мы обязательно рассмотрим предложения, которые прозвучали здесь, включая казначейское сопровождение поддержки местных средств массовой информации (тема сложная, но затрудняет работу), а также расходы, которые средства массовой информации несут по линии почтовой связи. На то и на другое обязательно обратим внимание.

Уважаемые коллеги, друзья! Мы сегодня с вами говорили о предложениях, которые действительно должны способствовать развитию нашего российского села. Конечно, мы знаем, чего хотим добиться. Мы люди реальные, мы понимаем, какими ресурсами располагаем, но мы вкладываем наши знания и наши ресурсы с максимальной эффективностью, во всяком случае, стремимся к этому.

Предложения подготовлены. Не сомневайтесь, Правительство Российской Федерации их максимально тщательно рассмотрит. Один из наших коллег, выступая здесь, сказал: давайте жить ради села. Давайте, конечно, и так будем поступать, но предлагаю чуть-чуть поменять подход: давайте сделаем всё, чтобы в селе было жить хорошо. Давайте сделаем всё, чтобы наше село было и комфортным, и современным, и удобным.

И ещё. Нас учили когда-то, во всяком случае меня, в советский период в школе, что Россия в прежние времена была отсталой и – это был почти синоним – аграрной страной. Это не так. Мы должны быть современной, мощной аграрной державой.

Если уж захватил бразды правления, обычно не принято отдавать, поэтому я с вашего позволения итоги подведу. Значит, итоги какие? Уважаемые коллеги, нам нужно принять резолюцию сегодняшнего форума. Считаю, что те предложения, которые прозвучали, могут быть основой для работы во всех регионах нашей страны. Это, конечно, имеет значение не только для Поволжья, не только для Саратовской области, поэтому эти предложения будут обобщены и войдут в программу нашей партии на предстоящих выборах в Государственную Думу. Проект резолюции форума был передан вам при регистрации, находится у вас на руках. С учётом того, что прозвучало, с учётом инициатив, которые прозвучали, я предлагаю этот проект принять за основу, но дополнить его теми предложениями, которые звучали вот с этой трибуны, и теми предложениями, которые, наверное, у вас есть и которые вы направите, как и было сказано Сергеем Ивановичем (С.Неверовым), в письменной форме. Нет возражений? Договорились. Хорошо. Тогда, как у нас и принято, давайте всё-таки проголосуем. Кто за это предложение? Спасибо. Будем считать, принято.

Уважаемые коллеги, уважаемые друзья! Перед тем как я сюда пришёл, я с коллегами разговаривал и сказал следующее. Мы действительно сейчас очень многое обсудили, многое, но не всё. Необходимо будет ещё сверить часы, в том числе с учётом того, как будет идти сельхозкампания, как будет идти сбор урожая, и массы других моментов. Поэтому мы договорились, что мы окончательные предложения по поддержке села, по поддержке жителей нашей деревни, нашего сельскохозяйственного сектора выработаем где-то, может быть, к августу. Поэтому прошу вас всех также принимать в этом участие, а мы обязательно и на этой встрече подведём итоги. Таким образом, работа будет продолжена. Спасибо всем за участие. Удачи.

Россия. ПФО > Агропром > premier.gov.ru, 15 апреля 2016 > № 1724019 Дмитрий Медведев


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 14 апреля 2016 > № 1722796 Вячеслав Москалевский

Гендиректор Roshen: Я никогда не работаю в убыток

Интервью гендиректора корпорации Roshen Вячеслава Москалевского агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Вячеслав Александрович, сейчас многих интересует не только состав конфет Roshen, но и состав владельцев, структура управления и прочие корпоративные вопросы, о которых в обычной жизни потребитель и не задумывается. Про состав конфет мы тоже спросим, но давайте начнем с состава собственников.

Если мы правильно разобрались в корпоративной структуре, то ранее долями от 9% до 12% в Roshen владели Олег Свинарчук, Игорь Кононенко и Олег Зимин, к концу 2013 года собственников осталось двое: Петр Порошенко с 91% и вы с 9%, а сейчас вам уже принадлежит 13%, а еще четырем менеджерам по 0,5%. В компании действует план поощрения менеджеров?

Ответ: Нет, это оговаривалось с Петром Алексеевичем раньше. Но реально у меня действительно прибавилось много хлопот: я должен и отбиваться, и кризисные меры принимать, и все остальное. Поэтому моя доля выросла. А Игорь Кононенко, Олег Свинарчук и Олег Зимин давно вышли и не имеют никакого отношения к компании.

Вопрос: Как управляется доля Петра Алексеевича?

Ответ: Последний раз, когда Петр Алексеевич управлял этой компанией, это было в 2001 году.

Я – бывший начальник отдела сбыта, работаю в компании около 20 лет. Наша работа построена была изначально так: он мне не рассказывает, что надо делать, а меня устраивает, что на вопрос: чьи земли, я отвечаю – Маркиза Карабаса. На самом деле я просто информировал раз в квартал, что у нас происходит.

Я уже отравлен управленческими функциями. У нас вообще диктатура (смеется). И если это не будет устраивать, то я с удовольствием уйду, например, заниматься розами.

У нас на этой неделе будет представитель Rothschild. И мы просто договоримся, как мы будем работать. Я думаю, что вряд ли что-то поменяется в этой ситуации, так как Порошенко давно не принимает участия в управлении компанией.

Просто когда Петр Алексеевич сказал о передаче в управление--это одно, а юридически оформить это – совсем другое. Ведь все вопросы с передачей Roshen в Rothschild Trust должны были происходить с урегулированием украинского законодательства.

Вопрос: Вы выплачивали дивиденды в прошлом году?

Ответ: В прошлом году мы приняли решение не выплачивать, мы копим деньги на бисквитную фабрику. Периодически компания платит дивиденды, но так как Петр Алексеевич начал больше интересоваться политикой, чем бизнесом, то у него некуда тратить деньги.

Вопрос: В нынешних условиях вы не верите в продажу доли Петра Алексеевича?

Ответ: Почему? Пусть продает. Но думаю, что он долго будет продавать все это дело. И у Nestle, и у Mondelez есть тут свои заводы. С учетом экономической ситуации не думаю, что Украина для них приоритетный рынок.

Вопрос: Возможно Mars и Ferrero, у которых здесь нет производства?

Ответ: Ferrero, я думаю, скоро само будет продано, так как их собственник скончался. Продано к моему сожалению – в некоторых смыслах я антиглобалист, хотя признаю, что надо учиться их методам, чтобы как-то жить. Но неужели наша цель создать и продать США? А дальше что?

Вопрос: Вы не хотите увеличить свою долю в уставном капитале корпорации?

Ответ: Нет, не хочу. У меня нет таких средств, а долг на себя я брать не хочу. Я относительно счастливый человек. Если доля моя увеличится, то ничего в моей жизни не изменится, только я буду должен теперь деньги.

Вопрос: Вам сейчас конфеты не удастся делать в тишине, за вами постоянно следит общественность, журналисты.

Ответ: Следят за мной давно. Наверное, это связано с фактором Порошенко. Еще с 2003 года перед Оранжевой революцией мне жизни не дают.

Вопрос: В то время много дел было открыто, их сейчас снова вспомнили.

Ответ: Да, здесь были обыски, погромы. Потом был конфликт Порошенко с Тимошенко, если вы помните, потом был Виктор Федорович (Янукович), ограничения на рынке России. Теперь я понимаю, что русские готовились к войне, и первым фактором был запрет продажи продукции Roshen в России...

Так что так и живем - от одного информационного вброса до следующего.

Вопрос: Это вас закаляет или в какой-то момент хочется все бросить?

Ответ: Расстраивает, когда некоторые вещи уходят только в политическое поле. Например, все говорят, что как только Порошенко стал президентом, у нас стали появляться магазины Roshen. Но никто не говорит, что мы в прошлом году уплатили 1,3 млрд грн налогов, а нас даже не включили в список крупнейших налогоплательщиков. – Что это за свинство?! Я еще понимаю такую зависть, если бы я эти деньги украл, но если я их честно заработал и заплатил с них налоги? А что касается магазинов, то мы их начали развивать задолго до того, как Порошенко стал президентом. Они составляют порядка 3% объема реализации, и это попытка сохранить компанию на плаву – нам надо как-то продавать товар. У нас всего 41 магазин, и в этом году мы открыли только один магазин во Львове.

Вопрос: Когда компания приняла решение купить фабрику в России, в Липецке?

Ответ: Так получилось. Это было во времена "ввода пошлины на карамель". Я все-таки московский вуз заканчивал и чувствовал, что будут эти дебаты с Таможенным Союзом. Поэтому когда противоправно, по большому счету, ввели первую пошлину по карамели, мне стало ясно, что будут всю жизнь разбираться с Украиной, потому что любовь "великороссов" к "малороссам"-- она даже не в национальности. Человек, который ввел против нас пошлину, этот Онищенко – он же сам из Енакиево. Понимаете? Для них же вызов, что существует государство Украина, так как в таком случае не существует России. Но сказать этого они не могут.

Знаете, почему они не существуют? -Потому что Россия-- это не то, что есть сейчас. Они это название украли. Россия – это до 1917 года. А вот СССР – это не Россия. Им же немка Екатерина ІІ историю написала. Ну какая Россия без Киева? Так что им не Донецк нужен был. Им нужен был Севастополь и Киев...

Что касается Липецкой фабрики и планов по ее расширению, то когда мы начали работать в России, то стало ясно: рынок большой и чтобы решить на нем какие-то задачи, надо решать их на большие деньги. И пришлось искать в России место. Мы искали в разных местах: мы были в Орле, в Курске, в Воронеже и в Липецке. Почему Липецк? Фабрика, во-первых, продавалась, и, во-вторых, она была никому не нужна – это вообще хлебзавод был. Я сделал это честно за деньги своей компании. Было куплено вот это несчастье в Липецке.

Вопрос: А сейчас фабрика работает?

Ответ: Она как-то работает. И это все на фоне работы Следственного комитета.

Вопрос: Есть ли смысл в этой ситуации постоянных обвинений и тут, и там вообще держать Липецкую фабрику? Может, отдать ее за копейку, за рубль? Подарить работникам?

Ответ: Во-первых, я получил достаточно большие дивиденды, которые я все потратил здесь, в Украине, на благотворительность и продолжаю тратить. И считаю, что все это разрушить и отказаться – это безумие, ведь Украине нужны деньги. Я хочу подчеркнуть, что на фоне этой гибридной войны все деньги я вывел сюда и заплатил в Украине с них налоги.

Вопрос: Это происходило даже после аннексии Крыма?

Ответ: Да, даже после. А как же? У нас единая схема – украинская Центрально-европейская кондитерская компания, которая владеет украинским Roshen, она же владеет и российским предприятием. Все деньги выплатили в виде дивидендов и налогов, несмотря на угрозы "не вздумайте платить на Украину"

Вопрос: Но последний год Липецкая фабрика вряд ли она сработала с прибылью?

Ответ: Она продолжает быть прибыльной. Это проклятье, но я не работаю в убыток, я никогда не работаю в убыток. Вам сложно в это поверить?

Вопрос: В нынешних условиях, когда мы отписываем череду отчетностей за 2015 год, сложно.

Ответ: Еще раз: мне стыдно сказать, но у меня прибыль.

Вопрос: И в условиях прибыли нет смысла отдавать и кому-то дарить?

Ответ: Это 12 лет моей жизни! Я им ничего не отдам! И ситуация такая: я это делал сам, я не хочу им передавать работающее предприятие.

Потом там есть люди, они ничего плохого мне не сделали, и этот завод платит сюда дивиденды. Да, я не могу из-за наличия российского завода сказать, сколько я потратил на украинскую армию. Но, поверьте, я потратил очень много.

Пусть россияне заберут фабрику. Но они боятся, потому что это президентский актив. Пусть заберут, а я буду смотреть на работу МТС в Украине.

Вопрос: А что сейчас на недостроенной фабрике в Липецке? Проект расширения еще действителен?

Ответ: Там остался склад, фабрика заброшена. Стоит под открытым небом.

Вопрос: В начале этого года вы озвучивали стоимость фабрики в $200 млн, она правильная? Советник Петра Порошенко управляющий директор инвестгруппы ICU Макар Пасенюк говорит, что в ближайшие месяцы фабрика с высокой вероятностью будет продана.

Ответ: Я понимаю, что цена может обсуждаться, меняться, и если бы сейчас российская компания дала коммерческое предложение…, но они ж хотят за пять копеек забрать!

Вопрос: Если такое предложение – не за пять копеек – поступит, вы будете готовы его рассмотреть?

Ответ: Да, если нужно.

Вопрос: А продукция Липецкой фабрики реализуется в России или экспортируется?

Ответ: Чуть-чуть экспортируется в Казахстан, а так все – в России.

Вопрос: Россияне не бойкотируют продукцию Roshen?

Ответ: Некоторые бойкотируют, а кто-то нет. Продажи у меня падают. Но россиян же 140 миллионов, они договориться между собой не могут.

Вопрос: Что вы делаете, чтобы Липецкая фабрика до сих пор была прибыльной?

Ответ: Уже ничего не делаю. Это результат уже проделанной работы в прошлом. И фабрика до сих пор прибыльная. На пике она производила 15 тыс. тонн в месяц, я собирался сделать 30 тыс., но сейчас она делает 3 тыс. тонн. И продолжает быть прибыльной.

Вопрос: В это сложно поверить.

Ответ: Я вам расскажу, во что сложно поверить. Я до вас пообщался с Бориспольским городским советом: там обсуждался вопрос, почему они так мало получили в качестве долевого участия за земельный участок для нашей бисквитной фабрики, за который я им предложил 30 млн грн. Причем, мы очень рискуем, ведь в Раде лежит зарегистрированный законопроект об отмене паевого участия как такового. Вышел один депутат и говорит: "Почему 30 млн грн, если у нас только долги перед водоканалом 70 млн грн?"

У меня возникает целая серия вопросов: а кто наделал долгов на 70 млн грн? кто за воду не платил? какая связь между фабрикой и долгами? Наконец, больше 30 млн грн у меня просто нет. Вас возбуждает моя смета строительства? Какое это имеет отношение к оплате участка?

Вопрос: И чем завершилась история с выделением участка?

Ответ: Я подписал договор о паевом участии. Платить я буду 15 млн грн в 2016 году и 15 млн грн – в следующем.

Вопрос: Вам ставят в вину, что нужно было бы на аукционе землю купить.

Ответ: А я не собираюсь ее покупать, я ее в аренду хочу взять. Мне еще завод нужно построить. Когда я пришел, там земля была арендована:13 га было сдано в аренду людям, которые собирались там строить жилье. Но у них даже денег не было, чтобы арендную плату платить. Возникает вопрос: с чего надо начинать – с постройки завода, который начинает генерировать прибыль, или с покупки земли?

Вопрос: Изначально вы рассматривали Яготин и Борисполь. Почему отказались от Яготина?

Ответ: В Яготине у меня склад, есть земля, но в Яготине нет такого количества специалистов. Где я там рабочих найду? Когда в Яготине мы построили склад, я всем там создал проблему, потому что сотрудникам начал платить не по 1 тыс. грн. Я начал им платить киевские зарплаты.

Вопрос: Фабрика будет производить только бисквитную продукцию?

Ответ: Она будет производить только печенье. Этот рынок в мире всегда более емкий, чем рынок карамели. Нужно научиться это делать, но сначала нужно разобраться с мукой, ингредиентами.

У нас есть план развития, потому что компания де-факто работает с прибылью. Она хоть и упала в долларовом выражении, но мы зарабатываем: EBITDA у нас порядка 2 млрд грн в год.

Вопрос: Вы завершили ликвидацию Мариупольской фабрики?

Ответ: С 2013 года я эвакуировал Мариупольскую фабрику. Сейчас меня обвиняют в том, что я якобы знал, что будет война. Но откуда я мог это знать? Я знал, что мне в Россию надолго запретят ввоз конфет, и понял, что эта фабрика там лишняя.

Вопрос: Не рассматривали возможность продать актив?

Ответ: Какой человек купит там что-то? Там же война рядом. Хотя кризис там начался еще при Януковиче.

Вопрос: Ваша компания привлекала банковские кредиты?

Ответ: Совсем немного - $25 млн. Мы могли погасить, но я этого не делал, поскольку потом я этот кредит не возьму. Мы с банком держимся друг за друга, потому что им некому одалживать, и я не хочу пока кредит погашать.

Что касается финансового рынка, то я все жду, когда наш Нацбанк отменит ограничения по валютным операциям. Это же безумие. Ну, месяц, ну, два, но это ведь два года уже длится!

Вопрос: Как проблемы с транзитом кондитерской продукции по территории России затронули Roshen?

Ответ: Наш транзит через Россию шел во всех направлениях. В Азербайджан возили по железной дороге (страна больше, мне так выгоднее возить, поскольку транзитный тариф за вагон составлял $4,8 тыс., тогда как паромом - $7,3 тыс.).

Однако 29 декабря 2015 года мы отправили туда два вагона с нашими кондитерскими изделиями, 4 января 2016 года они прошли границу и уже 11 января были на станции Дербент, но застряли прямо перед территорией Азербайджана. Вагоны были задержаны дагестанской таможней. Они отправили в Роспотребнадзор запрос, можно ли пропускать украинские вагоны с продукцией, которая под санкциями РФ. Все это время – январь, февраль, март – мы писали письма в Роспотребнадзор, в дагестанскую таможню, в конечном итоге результатов не было. По словам таможенников, это связано с тем, что президент Азербайджана после сбитого Турцией самолета поддержал господина Эрдогана (президент Турции Релджеп Тайип Эрдоган – ИФ). 7 апреля нам разрешили вернуть вагоны. Когда эти вагоны будут в Купянске, я их отправлю в Ильичевск и доставлю морем, но 40% продукции придется выбросить, потому что срок годности ее истек.

Но ситуация настолько быстро ухудшается, что предвидеть, как будут развиваться события с транзитом через Россию, невозможно. А урегулирования вопроса со стороны Украины нет. Но россияне хотят ввести запрет и на транзит через РФ. Ну, что ж, будем искать другие решения.

Вопрос: Есть ли у компании планы расширения производства в других странах?

Ответ: Клайпеда была таким себе экспериментом, а Bonbonetti (завод в Венгрии - ИФ) куплен в те времена, когда он был относительно недорогим: EUR13 млн за всю фабрику – это немного, я думаю.

Какие-то долгосрочные планы не строю и живу сегодняшним днем: надо сейчас отдышаться и в себя прийти.

Когда я услышал, что в ответ на вопрос российских бизнесменов, продавать ли им украинский бизнес, Путин сказал: "Пока не надо", я понял, что будут информационные вбросы со стороны России. Надо четко понимать, что они нас ждут в составе Российской империи.

Вопрос: Украина может подписать с Турцией договор о зоне свободной торговли до конца 2016 года. Вы не боитесь роста импорта турецких кондитерских изделий?

Ответ: У нас благодаря Одессе всегда была зона свободной торговли с Турцией (смеется).

Да пусть приходят! Турция – специфическая страна. Туда продать что-то крайне сложно. Там очень мало импортных товаров, и есть часть законов, которые читаются между строк. Зато благодаря попыткам работать с Турцией мы стали экспортировать продукцию в Ирак. И Иран после санкций серьезно покупает.

Но в целом надо понимать, что не так много стран в мире, которые едят конфеты. На то, чтобы найти свое место в мировом разделении труда, нужно время.

Вопрос: Соглашение о Зоне свободной торговли с ЕС вам помогает?

Ответ: Рынок каждой страны – это особый рынок. Например, у меня есть операция в Афинах. Там популярны базары, и какая бы закупочная цена у продавцов ни была, цена продажи – EUR7/кг: что карамель, что конфеты. Но чтобы туда на прилавок попасть, надо к продавцу ходить несколько месяцев, чтобы он к тебе привык и поверил.

Так что нам нужно научиться поставлять туда наш товар. Я вам скажу, что с нашим продуктом даже каждый украинский город – это отдельный рынок.

Вопрос: Наверное, во Львове вы больше конкурируете со "Свиточем" Nestle, в Харькове-- с Харьковской бисквитной фабрикой? Во многих городах есть свой достаточно сильный игрок.

Ответ: Нет, не в этом суть. Разные привычки. Больше всего тортов едят в Киеве. Торты Roshen почему здесь появились? – Потому что тут их много едят. Если бы их здесь не ели, то Roshen бы их здесь не делал. А во Львове нет привычки покупать торт, они если покупают, то пирожные, но не торты. Они не понимают, зачем это. Каждый город уникален, есть свои привычки, и вам не удастся это навязать.

Так что пока у нас есть Львов, Харьков, Винница и Киев. И будем думать дальше. Нам же нужно учиться, - вы думаете, мы все умеем? Мы также не умеем, как и вы. Вот мы и учимся. Каждый новый город, который появляется в списке, – это все как заново.

Вопрос: А ваш молочный завод пытается выйти на рынок Европы или он выпускает продукцию только для нужд Roshen?

Ответ: Завод работает на экспорт и для нас. Экспорт – это сухое молоко, масло, молочный жир. В ЕС, как только получим разрешение, так и повезем молочку. Сейчас поставляем в Израиль, страны Персидского залива, Японию. Мы закупаем сырье в основном у ферм, но вынуждены докупать у населения.

Вопрос: Согласно рейтингу ТОП-100 Candy Industry выручка вашей компании в 2015 году составила $800 млн. Эта цифра соответствует действительности?

Ответ: Я не знаю, как они посчитали, но у нас $450 млн. Это без России. За первый квартал 2016 года у нас выручка в валюте "минус" 9%, в килограммах – "минус" 14% .За аналогичный период 2015 года в килограммах – "минус" 3%, в валюте – "минус" 25%. Мы падали четвертый квартал прошлого и первый квартал этого года. Тут столько факторов, что я перестал их анализировать.

Вопрос: Какая доля продаж приходится на внутренний рынок?

Ответ: В общей структуре продаж на Украину приходится 60-65%. Самое главное на сегодняшний день – увеличить долю других рынков. Нам частично удалось заменить российский рынок в поставках, но я даже не считаю, что потерял что-то. Сначала думал, что потерял, но, смотря на все эти события, я понимаю, что просто тогда случайно нашел.

Я не пренебрегаю рынком Украины, просто тут есть столько факторов, на которые я не могу повлиять вообще. Надеюсь, на внутреннем рынке должен быть перелом где-то в июне, когда удастся получить плюс в килограммах.

Вопрос: А сейчас какова динамика розничного рынка?

Ответ: Он падает. Растут сети, но закрывается много мелких магазинов. Меня недавно жена попросила зайти в центре в магазин за сметаной. Я пришел, а там шесть видов этой продукции! Я понимаю, что вся она несвежая.

Вопрос: Как в таких условиях формируются цены на вашу продукцию?

Ответ: Мы находимся сейчас во времена достаточно серьезного мирового финансового кризиса. Как я уже говорил, в четвертом квартале 2015 года и первом квартале 2016 года было очень серьезное падение именно потребления. И не только кондитерских изделий в Украине, но и различных товаров во всем мире. Жесточайшая дефляция постигла все развивающиеся рынки. Есть стоимость изделия, при котором оно продается, и есть стоимость изделия, при котором оно вообще не продается. Например, шоколадная плитка. Она продается по 14 грн, но по 20 грн она вообще не продается. Коробка конфет после 50 грн вообще не продается. Мы до последнего пытаемся снизить собственную рентабельность, менять формат упаковки. Потому что когда мы вышли на рынок Восточной Европы, выяснилось, что вообще большие коробки там давно уже не продавались. И нам нужно срочно переделать наш ассортимент.

Вопрос: А сколько всего в настоящее время наименований продукции выпускают предприятия Roshen?

Ответ: Свыше 300 наименований.

Вопрос: В каких сегментах стоит ожидать запуска новых продуктов? Сколько вы их запускаете в год?

Ответ: Сейчас мы стали меньше делать таких продуктов. Наша задача – полностью адаптировать свою продукцию для рынка Восточной Европы. Не запускать новинки, а переформатироваться – вот наша основная задача.

Вопрос: В последнее время в социальных сетях активно распространяются сообщения о якобы ухудшении качества продукции Roshen и удешевлении рецептур, использовании пальмового масла. Насколько оправданы эти утверждения?

Ответ: Когда человек говорит о качестве, то качество и пальмовое масло – категории несопоставимые. Если я пишу, что там есть пальмовое масло, то это качественный товар с пальмовым маслом. Скажите, неужели, если пиджак из шерсти, то он качественный, а если хлопчатобумажный – то некачественный? Хотя ясно, что хлопок дешевле, чем шотландская шерсть. Так что качество товара определяется ценой и его потребительскими свойствами.

Когда мы говорим о пальмовом масле, то это масло растительного происхождения, которое является сырьем для жиров. И основной потребитель пальмового масла – это наша маргариновая промышленность. Почему обсуждается пальмовое масло? – Потому что начали вырубать тропические леса и сажать пальмы.

Подсолнечное масло, арахисовое, какао-масло – все это виды растительных масел, которые имеют разный набор жиров. И есть определенные вещи, которые из какао-масла сделать невозможно. Мороженое, например. Когда вы покупаете "пломбир в шоколаде", то там шоколада вообще нет в принципе и быть не может.

Что такое шоколад? С точки зрения тех, кто его придумал, – индейцы майя, это вообще безобразие - добавлять туда сахар. Они делали шоколад из какао вместе с перцем чили. Потом туда стали добавлять сахар и убрали перец. Люди стали больше есть шоколада. Чем слаще шоколад, тем он дешевле, так как сахар дешевле какао-продуктов. Какао-масло плюс какао-продукты дают разные ощущения – все.

При выпечке шоколадного печенья мы используем какао-порошок. Что это такое? – Это отходы при производстве какао-масла. Берутся какао-бобы, обжариваются, промалываются и дальше под пресс, получается какао-масло. От этого процесса остается жмых, его перемололи, получился какао-порошок. А зачем он нужен? Его используют как краситель и ароматизатор де-факто.

Вопрос: Так что дело не в содержании пальмового масла, а в динамике рейтинга президента Порошенко?

Ответ: У нас всегда рейтинг любого президента будет падать. Это я знаю. И поэтому, слава Богу, продажи наши выросли не тогда, когда рейтинг у Порошенко был большой. Поэтому я рассчитываю, что даже если рейтинг президента дойдет до нуля, мы все равно не перестанем продаваться.

А заменой ингредиентов я не занимаюсь.

Вопрос: От вас общество ждет большой социальной ответственности.

Ответ: Мы пытаемся балансировать на грани, потому что в украинском обществе, к сожалению, существует такое понятие – "на шару".

Поясню на примере детских площадок. Я их перестал делать тогда, когда в Украине прошел слух, что у меня есть "шаровые деньги", которые можно "пробить". И на меня начали оказывать давление. Кто-то обнаглел до такой степени, что говорит: слушай, тебе все равно где ставить, а у меня выборы; так я скажу людям, что ты поставил детскую площадку благодаря мне. И когда вокруг меня начали появляться эти люди, я сказал: "Все, у меня закончились деньги, детских площадок делать не буду".

Но там, где удается построить нормальные партнерские отношения, там мы работаем. Например, с Харьковом: открыли там наш фирменный магазин и отремонтировали светомузыкальный фонтан. Два года подряд зимой ставили бесплатный каток для харьковчан.

В Киеве мы реконструируем Театр на Подоле. Открыть его в ноябре, как планировалось, не получится, поскольку это здание оказалось достаточно сложным архитектурным объектом. Когда мы начали проводить работы, вдруг начали обрушаться колоны. Выяснилось, что в них нет арматуры. Кто-то ее украл. Демонтаж превратился в сущий ад. Надеемся, что откроем его в марте следующего года.

Работа над театром – это тоже строительство фабрики, но другой. Люди, которые проектируют звук, акустику, это другие люди, не похожие на тех, которые строят фабрику. В Украине за все время независимости построили один театр – в Кировограде. Таким образом, для киевлян хочется сделать этот проект так, чтобы театр соответствовал самым лучшим мировым стандартам. И я вам гарантирую, что так и будет.

Вопрос: Это будет театр Roshen?

Ответ: Нет, это будет Театр на Подоле.

Вопрос: Вы говорили еще о намерении построить концертный зал в Киеве…

Ответ: Реальных предложений относительно места, где можно собрать 1000 человек, пока нет. Но я надеюсь, они когда-то будут. Для себя я вижу, что это может быть кинотеатр "Киевская Русь". Но сейчас начинаются стенания – мол, это не так просто. Хорошо, когда-то лодка приплывет. Зачем мне лишняя головная боль. У меня одна уже есть на Андреевском спуске – Театр на Подоле, и я лично назначил другую: я хочу до конца июля сдать отремонтированный центральный вход в Национальный музей истории Украины с улицы Владимирской. Мы нашли организацию, заключили договор. Я лично финансирую это, как меценат. Я родился в Киеве и помню с детских лет, что около музея была только входная лестница. Я ее хочу восстановить. Но теперь осталось найти решение, как быть с продавцами магнитов.

Следующая идея – привести всю территорию музея в надлежащий вид: отремонтировать дорожки, убрать мусор. Я понимаю, с одной стороны, какое количество проходимцев ходит в городскую администрацию, но я хочу больше делать, меньше говорить. Меня крайне расстраивает Пейзажная Аллея, которую загадили, не знаю зачем. Хочу почистить от лишних деревьев склоны, сделать открытым вид на Киев, как было изначально.

Плюс мы еще начали помогать "Охматдету", но не в строительстве нового корпуса. Пришли и спросили руководство больницы: какую помощь мы можем вам оказать, что мы на 50 млн грн можем сделать для больницы? Так и появился глобальный проект оказания благотворительной помощи. Сначала мы купили за 5 млн грн уникальный наркозный аппарат нового поколения в неонатальное отделение для недоношенных детей, благодаря которому новорожденным детям с маленьким весом до 1 кг можно делать операции.

Потом начали помогать поликлинике "Охмадета", которая находится рядом с Львовской площадью. Мы полностью реконструировали систему электроснабжения, восстановили систему вентиляции, которая не работала много лет, и заменили два лифта. В больнице "Охмадета" мы полностью заменили криогенную систему, сейчас проводятся работы по системной подаче медицинского воздуха. Купили для больницы уникальное медицинское оборудование, крайне необходимое врачам, которое поможет пациентам. И это еще далеко не весь перечень того, что мы делаем.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 14 апреля 2016 > № 1722796 Вячеслав Москалевский


Великобритания. Россия > Агропром. СМИ, ИТ > angliya.com, 13 апреля 2016 > № 1724912 Алексей Зимин

Алексей Зимин: «Кухня – это история имиджа»

Алексей Зимин производит впечатление остепенивше­го­ся байкера: за добродуш­ным выражением лица, апол­лоновскими кудрями и окладистой бородой скрываются километры опыта, жажда скорости, бульдожья хватка и разносторонние интересы. Такие люди «де­ла­ют погоду» в вверенной им сфере. А «за рулем» глян­цевого издания чувст­вуют себя так же уверенно, как и за кухонным столом, виртуозно дирижируя про­цессом приготовления блю­да, параллельно рассказывая о невероятных историче­ских перипетиях или объ­ясняя, что общего у литературы с едой.

– Gourmet стал первым в Рос­сии глянцевым журналом о еде. Какую цель вы себе ставили, будучи главным ре­дактором издания?

– Моей задачей было сделать продукт, нацеленный на муж­скую аудиторию, который было бы не стыдно положить дома на журнальный столик. Гастрономия в России до это­го точно никогда не была те­мой мужского разговора. Мы были флагманом гастрономической революции и, кроме практической и образовательной информации, стремились дать заряд энергии, чтобы люди стали внимательнее относиться к тому, что составляет большую, но почему-то не стилеобразующую часть их жизни. Ведь мы тратим много времени на еду и все, что с ней связано, поэтому эстетическая составляющая очень важна.

– Вы сказали, что Gourmet создавался как тема для мужского разговора. У GQ целевая аудитория – тоже мужчины. Сексистский подход получается, не так ли?

– Cексизм тут неуместен – женщинам часто тоже нра­вят­ся вещи, которые не явля­ются специфически женскими. В ну­левых для GQ делалось со­циологическое исследование, которое изучало тип потребле­ния глянца – мужские журна­лы появлялись один за дру­гим. Выяснилось, что основ­ную часть аудитории предс­тавля­ют как раз женщины. Даже у та­кого маскулинного и бру­таль­ного журнала, как «Мак­сим», 30-40 % принадлежит женской аудитории. С едой та же история: если мужчина один раз в год встал к мангалу или зак­ручивает эклеры, чтобы показать масштаб своей личности, то для женщины это рутина, поэтому задача журнала – и в ней тоже пробудить любопытство.

– Перефразирую – замученные рутиной женщины не творят «высокой кухни». Как быть с тем, что в самой профессии большинство шефов – мужчины?

– Доминирование мужчин ис­торически связано с укладом той части профессии, от которой женщина была дистанцирована в силу своей природы. До недавних времен кухня яв­лялась очень тяжелым для ра­боты местом: не было нор­маль­ных кондиционеров, пли­ты разогревались до 85 граду­сов, раскалялся воздух вок­руг, надо было таскать ящики ве­сом в сто килограммов. Сейчас появилась куча механизмов, упрощающих процесс приготовления пищи, и женская педантичность нашла наконец свое применение, и в профессии появилось много блестящих шеф-поваров – женщин.

– Сегодня люди все больше стараются разобраться в еде. Получается, что кухня – это разновидность моды?

– Безусловно. Когда-то модная и красивая одежда была привилегией определенного класса, но за годы экономического роста этот класс стал шире, и интерес к одежде плавно распространился на стиль жизни, а оттуда уже и в другие сфе­ры, в том числе и в еду. Нап­ример, в Англии это было связано с философским подходом к существованию человека на Земле: поощрялись уважительное отношение к курице, овощи, выращенные на своем огороде, свободно пасущийся скот.

– Значит ли это, что марки­ров­ки free-rаnge и organic – также своеобразная дань моде?

– Человечество всегда было очень религиозным, одни культы сменяли другие. Ког­да-то люди верили, что в 1666 году будет конец света, сейчас верят, что надо есть биологически чистые продукты. Все можно объяснить логически и подогнать под общественные настроения. Основная идея современности заключается в том, что можно уважительно сосуществовать друг с другом и с Землей, что во всем есть разумность – от велосипедной поездки до добычи руды. И это определяет отношение человека к потреблению.

– Тогда чем оправдывается существование ГМО на фоне всей этой модной биологической идиллии? Этот вопрос один из самых дискутируемых – надо ли запрещать генные модификации?

– Человек не вправе останавливать достижения науки. Атомная бомба, Чернобыль остановили человечество от дальнейших экспериментов с атомом. Но это произошло ес­тественным путем, все случившееся оправданно, потому что человечество не имеет достаточного количества энергетических ресурсов, вопрос в надежном управлении. Гене­тически модифицированные организмы – это история про попытку накормить человечество. В XVI веке Генрих IV мечтал о курице раз в неделю для своих подданных. Фран­цузы получили эту свою ку­ри­цу в итоге, а жители Сома­ли, например, нет. Есть куча людей – целые страны, части стран, беженцы, которые сис­темно не могут получить курицу раз в неделю.

– А почему бы на всей планете не распространить органическую пищу?

– Не удается наладить бесперебойное снабжение продуктами, потому что не вся земля одинаково приспособлена для форм органического хозяйст­вования. Людям в Норильске, например, тяжело развести органические огороды. Ну что они сумеют вырастить за полтора летних месяца? Поэтому науку останавливать не нуж­но. Если будет понятно, что ГМО – ужасная штука, она исчезнет сама собой – человечество отторгает какие-то вещи.

– Выходит, что вопросы питания гораздо серьезнее, чем представляет себе обыватель, и носят геополитический характер. А если говорить о национальной кухне, как она связана с политикой?

– Кухня – это всегда история имиджа. И ее популярность сильно зависит от политического и культурного строя.

На протяжении полувека гремела венская кухня. Сейчас она за­быта. Справедливо это – несправедливо, с падением Авст­ро-Венгерской империи изменилось мультикультурное пространство: исчез союз славян, немцев, австрийцев под католическим флагом, исчезла и венская кухня вместе с прекрасной эпохой модерна.

– Судя по сегодняшней попу­лярности еды, на первом мес­те американцы с фастфудом, потом японцы и китайцы, и финишируют французы, ко­торые добились того, что их кулинарные традиции под защиту взяло ЮНЕСКО. А у русской кухни есть шанс вый­ти на массовый рынок?

– С фастфудом, кстати, все очень понятно – бургер «Мак­доналдса» – это лучшее, что можно приготовить за эти деньги. В современном мире все является сложносостав­ным маркетингом. Но с людь­ми все не так просто. В Рос­сии, например, есть те, для кого определение «американское» само по себе является положительной характеристикой, а для кого-то по той же причине это не подходит. Ни в том, ни в другом подходе нет правды. Правда – в понима­нии сути явления. Итальян­ская кухня тому пример. Она очень настоящая. Это «айфон» в смысле еды. Она идеально подражает природе и является очень понятной человеку, который ничего не смыслит в свойствах продуктов. У повара там нет задачи удивить. Это не авторская кухня. С русской едой та же история.

– Получается, что мы любим итальянскую кухню не столько за вкус, сколько за историю, картинку?

– Мы так любим все итальянское, потому за этим стоит курортное счастье и солнце. Трудно любить еду, не прое­ци­руя это на источник ее про­исхождения. Я люблю мир Ближнего Востока за куль­тур­ные особенности – это ис­тория «мешанины»: бесконечной войны и вражды, дружбы и мира. Непонятно, где кончается Турция или Ос­ман­ская империя и начинаются Израиль, Иордания и государства Персидского залива. Ирак и Ливан – территории, возникшие в одно время на практически одинаковом наборе продуктов. Но ливанская кухня в мире популярнее, по­тому что за Ливаном, как за страной с кипарисами, кедрами и прочими соблазнами, стоит чуть больше игры.

– Если я правильно все пон­я­ла, русская кухня тоже прос­тая и настоящая. Бар ZIMA – это попытка популяризиро­вать русскую кухню? При соз­дании концепта задача стояла удивить или соответствовать ожиданиям?

– Я хотел сделать еду узнаваемую, понятную, но в то же время не лишенную авторской лихости. Классические блюда, как выражаются местные рес­торанные критики, with the twist. Я очень много путеше­ст­во­вал по России, в том чис­ле и в поиске интересных ре­цептов. Разумеется, в Zima они адап­тированы к ресторанной кухне и быстрой, уличной, стритфуд­ной технологии подачи. Напри­мер, в оливье у нас не одинаковый размер нарезки, как обычно, а четыре, разные для разных продуктов. Картошка режется крупнее моркови, по­тому что вкус моркови выразительнее, и если их резать одинаково, она уберет картошку. А лук и соленые огурцы – еще меньше моркови, чтобы они не тянули одеяло на себя. И т.д. Судя по тому, что никто не ругается на предмет аутентичности нашего оливье или борща, как минимум соответствовать ожиданием у нас получилось.

Вопросы задавала Маргарита Баскакова

Великобритания. Россия > Агропром. СМИ, ИТ > angliya.com, 13 апреля 2016 > № 1724912 Алексей Зимин


Россия > Агропром > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721272 Павел Седаков

Тепличные условия Юрия Ковальчука: миллиардера привлекло сельское хозяйство

Павел Седаков

обозреватель Forbes

«Ковальчук сейчас активно строится в Кашире. Это очень амбициозный проект», — рассказал Forbes владелец одного из подмосковных агрохолдингов и подтвердили два менеджера, знакомые с проектом. Речь идет о тепличном комплексе в Каширском районе, чьи овощи со временем могут занять до 15% рынка fresh-продуктов Москвы и Подмосковья. По словам собеседников Forbes, проект компании «Агрокультура Групп» стоимостью 5 млрд рублей реализуется на кредиты банка «Россия», основным акционером которого является Юрий Ковальчук. Тепличному комплексу удалось не только получить доступные деньги, но и дешевую «энергию из розетки» от Каширской ГРЭС.

Проект развивался ударными темпами: в декабре 2014 года была приняна проектная документация, строительство началось в апреле 2015 года, а в ноябре уже высадили первые семена огрурцов. Тепличные проекты обычно начинаются именно с огурцов — они быстрее созревают и приносят быстрые деньги — в 2016 году комплекс должен вырастить 8 700 тонн огурцов. Инвестиции в запуск первой очереди теплиц площадью 9,4 га составили около 2 млрд рублей. После запуска второй очереди на 12,5 га (инвестиции, по данным компании, 3 млрд рублей) комплекс планирует производить 18 000 тонн овощей — к огурцам добавят томаты и зелень.

Все четыре очереди теплиц общей площадью 76 га должны быть сданы к 2018 году — и тогда комбинат станет одним из самых крупных тепличных хозяйств в Центральной России.

Урожай составит 74 000 тонн овощей. «После запуска всех очередей комбинат сможет обеспечивать до 15% рынка Москвы и Московской области», — заявлял Герман Елянюшкин, заместитель председателя правительства Московской области.

Успех любого тепличного проекта складывается из трех основных составляющих: земля, энергия и рынок сбыта. «Нами было выбрано живописное место в Каширском районе в ста километрах от Москвы», — объясняет сайт «Агрокультура Групп» выбор площадки возле деревни Новоселки. Площадка для тепличного комплекса была выбрана неслучайно, говорит источник Forbes, знакомый с проектом — рядом находится Каширская ГРЭС, крупнейшая электростанция столичного региона. На ее долю — мощность электростанции составляет 1 910 МВт — приходится около 10% всей выработки электроэнергии московской энергосистемы.

В феврале 2016 года компания «РусЭнергоМир» построила для «Агрокультуры Групп» трансформаторную подстанцию 110 кВ, которую подключили к высоковольтной линии «Каширская ГРЭС-Мордвес». «Заказчик поставил предельно сжатые сроки, — отметил руководитель проекта Денис Минибаев. — Чтобы уложиться в график, компания максимально оптимизировала процесс проектирования, снабжения, строительства и финансирования». Общая мощность подстанции составляет 25 МВА и, как говорится на сайте «РусЭнергоМир», она потребуется заказчику для электроснабжения технологического освещения тепличного комплекса. В ОАО ОГК-1, в которую входит Каширская ГРЭС, Forbes отказались сообщили размер тарифа для тепличного комплекса, но, по оценкам экспертов, он может быть в 2-3 раза ниже тех, по которым платят обычные агропредприятия.

Дешевая «энергия из розетки» — это конкурентное преимущество для тепличного проекта. В себестоимости огурца 50% затрат приходится на освещение и обогрев. «Энергия с ГРЭС пойдет на освещение — досветку, обогрев у них газовый, — замечает собеседник Forbes, знакомый с проектом. — Если есть свободные мощности, энергетики заинтересованы в том, чтобы энергию продавать». Большинство современных тепличных комплексов строят с газовой генерацией, замечает один из конкурентов «Агрокультура Групп»: дешевого электричества немного — «мало кому удается сеть рядом с АЭС или ГРЭС». Например, у Алексея Антипова, основателя компании «Балтимор», партнером в его тепличном комплексе был акционер Сяського ЦБК Алексей Шмаргуненко — он нашел землю рядом с ЦБК и подключил теплицы к своей котельной.

Кроме дешевой энергии, владельцам «Агрокультура Групп» удалось получить кредиты на хороших условиях: «Деньги кредитные, но не Россельхозбанка — их финансирует банк Россия».

Основным владельцем банка является Юрий Ковальчук (42,3% с учетом пакета, принадлежащего жене). Сумму кредита в «Агрокультура Групп» назвать отказались. Представитель АКБ «Россия» сообщил, что не сумеет оперативно ответить на вопросы Forbes. По данным отчетности за 2014 год, на стадии проектирования комплекса сумма кредитных средств у компании составляла всего 35 млн рублей, отчетность за 2015 год не предоставлялась.

В «Агрокультура Групп» связи с Ковальчуком отрицают. «Ковальчук Юрий Валентинович к нашему проекту никогда не имел и не имеет никакого отношения, ничего не инвестировал и не инвестирует», — сообщил Forbes генеральный директор «Агрокультура Групп» Владимир Чернышов. По данным ЕГРЮЛ, Чернышову принадлежит 50% компании, еще — 50% фирме «Пересвет-Агро», дочерней компаниии банка «Пересвет», принадлежащего Русской православной церкви (РПЦ).

Перед началом посева семян огурцов тепличный комплекс освятил и провел молебен благочинный церквей Каширского района священник Валерий Сосковец.

«Была сложная ситуация, а они [«Пересвет-Агро»] оказались в нужное время в нужном месте», — говорил ранее Чернышов РБК. Тепличный бизнес для него самого в новинку. Чернышов несколько лет проработал гендиректором ООО «Озон», управляющей горнолыжным курортом «Игора» в Ленинградской области — ее совладельцем называют все того же Ковальчука.

Запрет на ввоз овощей из Европы и Турции, а также ставка Минсельхоза на увеличение вдвое площадей российских теплиц привлекли в этот бизнес сразу несколько членов списка Forbes. Недавно АФК «Система» Владимира Евтушенкова купила тепличный комплекс «Южный», один из крупнейших в стране. Свои теплицы есть уже у владельца ОАО «Магнит« Сергея Галицкого и автодиллера Александра Варшавского. Экс-владелец «Скартэла» Сергей Адоньев вместе с партнером Сергеем Рукиным построили тепличные комплексы в подмосковных Луховицах и Тюменской области. Агрохолдинг «Русагро» Владимира Мошковича начал проектировать крупный тепличный комплекс на 100 га, а сын Романа Абрамовича — Аркадий ищет подходящую площадку для реализации своего проекта. «Ажиотаж пошел, —подтверждает Михаил Глушков, исполнительный директор Союза производителей овощей. — Но сливки, обычно, снимают те, кто пришел первым».

Подробнее о том, как миллиардеры инвестируют в тепличный бизнес, читайте в майском номере журнала Forbes.

Россия > Агропром > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721272 Павел Седаков


Грузия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 6 апреля 2016 > № 1715171 Леван Стажадзе

«При Хрущеве в хачапури стало меньше сыра»

Юлиана БАЧМАНОВА

О первом директоре ресторана «Арагви» Лонгинозе Стажадзе рассказывает его сын, главный научный сотрудник Научно-практического Центра экстренной медицинской помощи департамента здравоохранения Москвы, доктор медицинских наук Леван СТАЖАДЗЕ.

культура: О Вашем отце почти ничего неизвестно. Мелькает лишь один эпитет — «легендарный». Вся надежда на Вас.

Стажадзе: Понимаете, у нас с отцом очень большая разница в возрасте. Ему было 44, когда я родился. Это первое. Второе — в те годы люди были скромны и сдержанны. Они не любили фотографироваться, а уж болтать — тем более. К тому же отец работал в таком месте и встречался с такими людьми, что дома старался ничем не делиться.

Папа родился в 1893 году в селе Абаноети, в семье крестьянина. Он был девятым из 11 детей. Жили они очень бедно, и его двенадцати лет отдали в услужение князю, на кухню. Мальчику пришлось по душе кулинарное искусство. А лет в 18 он перебрался в Тбилиси, устроился работать в кооператив по снабжению и так преуспел, что даже сумел купить домик. Однажды знакомый занял у отца деньги и пропал. Вскоре стало известно, что должник уехал в Москву. То ли это обстоятельство подвигло, то ли что-то другое, но вскоре папа оказался в столице.

Он думал, что Москва — такой же город, как Тбилиси или Кутаиси: все друг друга знают, на улице по нескольку раз в день видятся. И хотя его предупреждали, что столица — большая, Москва произвела на отца совершенно безумное впечатление. Здесь он прибился к каким-то грузинам и стал работать в столовой на Пушечной улице. Туда по вечерам заскакивали сотрудники НКВД — там было дешево и вкусно, а лобио можно было запивать чачей.

В какой-то момент об этой столовой проведал Берия. Как-то вечером к подъезду подкатили три машины — по тем временам серьезное событие. А папа как раз задержался допоздна. Вышли люди «в коже», и с ними человек в пенсне. Отец только по разговору догадался, кого принимает. Он со свойственной ему энергией все рассказал и показал Лаврентию Павловичу, и каким-то образом получилось, что они друг другу понравились. Берия отбыл, а через два или три года у ворот опять появилась машина с чекистами. Нашли отца, сказали «поехали» и «не бойся, все будет хорошо». Папа испугался — тогда всем говорили «поехали» и «не бойся». Привезли к Берии, а тот и сообщает: «Знаешь, я подумал, с Хозяином согласовал, давай мы тебе поручим сделать грузинский ресторан?» Отец, конечно, согласился с большой радостью.

А дальше закрутилось: лучшие архитекторы, лучшие специалисты по общественному питанию... «Мне было с ними очень интересно, но трудно», — рассказывал отец. Потому что образования у него было всего четыре класса сельской школы.

культура: Ходят слухи, будто в «Арагви» была секретная комнатка с записывающей техникой, разговоры прослушивались, а сам Лонгиноз Малакеевич служил агентом НКВД, да еще в чине полковника...

Стажадзе: В «Арагви» встречались разные люди — дипломаты, разведчики. О «тайной комнатке» мне ничего неизвестно, а отец настолько плотно был занят рестораном, кухней, культурной программой... Уверяю вас, если бы Лаврентию Павловичу понадобилось сделать из «Арагви» телефонную будку, он бы Лонгиноза Малакеевича даже не спросил. Кстати, с Берией папа общался гораздо реже, чем, например, с Анастасом Микояном.

культура: Ваш отец был в составе персонала Тегеранской конференции в сорок третьем, участвовал в организации банкетов в честь Победы в 1945-м и в 1947-м — в честь тридцатой годовщины Октября.

Стажадзе: Есть один эпизод, о котором мало кто знает. Отцу поручили организовать встречу Сталина с каким-то очень крупным деятелем. Ни разу в жизни он не произнес имени высокого гостя. Ни разу! Ходили слухи, что это мог быть Черчилль, но утверждать не берусь. Так вот, ему поручили сделать что-то необычное для вечерней встречи tet-a-tet. И дали карт-бланш. Отец высоко ценил московскую молочную телятину и считал, что равного сырья для кулинарии не существует. Хотя ресторан снабжался из Грузии, и было время, когда к поезду Москва — Тбилиси прицепляли специальный вагон с мукой для хачапури, для мамалыги, для мчади (лепешки, для которых требуется кукуруза специального помола), с травами, винами, коньяками, «Боржоми» и «Тархуном», но телятину использовали только московскую. И вот, отец со своими друзьями (сегодня их назвали бы дизайнерами) сделали из грузинских трав лужайку. Тархун, цицмати, охрахуши, кинза... И на этой лужайке стоял молочный теленок. Его неделю поили молоком в стойле, потом целиком сварили и обжарили — по какой-то очень специальной технологии. Позади теленка шумел водопадик из хванчкары. Вокруг стояли серебряные кубки. Серебряные тарелки, большие двузубые вилки и кинжалы, вроде маленьких мечей. Приборы отец подсмотрел у крестоносцев: те втыкали вилку в жареного быка, отрезали кусок и отходили на свое место пировать. Когда Иосиф Виссарионович пригласил гостя в зал, тот натурально обалдел, а Сталин был в полном восторге. Гость схватил вилку, отрезал мяса, зачерпнул вина, и оба расхохотались. И пошла у них беседа. Помню, спросил: «А если бы не понравилось?» — «Я бы с тобой тогда тут не сидел», — засмеялся папа. Время было суровое, и он прекрасно это понимал.

культура: Грузинская кухня считалась в Москве самой вкусной. Как бы Вы оценили вклад Лонгиноза Стажадзе?

Стажадзе: Отец привнес в московскую кухню хачапури. И при этом говорил: «Если кто-то назовет хачапури пирожком, аккуратно объясните, что это разные вещи». Помню, он сделал шефу выговор за то, что тот окрестил хачапури ватрушкой. И так же точно было с хинкали: «Если кто-то посчитает хинкали большим пельменем, растолкуйте ему, что у хинкали бульон внутри, у пельменя — снаружи, и вкус у них разный». Сациви до отца в Москве тоже никто не знал и не готовил. И купаты — настоящие, не проворотка, а рубленые. Сыры: сулугуни и гуда. И все подливы — ткемали, сацебели, тклапи... Это все папа привозил и внедрял. Был еще один козырь — цыпленок табака в орехово-чесночном соусе.

культура: Расскажите о посетителях «Арагви».

Стажадзе: Ресторан пользовался бешеной популярностью. Помню два великолепных зала в подвале — один сводчатый, с буфетом, а другой — с очень высокими потолками, на стенах — картины Ираклия Тоидзе, в том числе сюжет из «Витязя в тигровой шкуре». «Арагви» любили все. Помимо членов правительства, здесь часто бывали артисты Большого и Малого театров, мхатовцы вообще чуть ли не каждый вечер проводили тут.

Довольно много народу перебывало и у нас дома. Мама обычно готовила немного — хачапури и сациви. Но все радовались, несмотря на скромную кухню и общую квартиру. У нас стояло пианино, и люди приходили не столько поесть, сколько пообщаться — обстановка была всегда теплой, дружеской. Я очень любил Ольгу Лепешинскую. Юрий Федорович Файер к нам приходил — дирижер Большого театра, обаятельнейший человек. Певец Владимир Канделаки — он в свое время «гремел» в оперетте вместе с Татьяной Шмыгой. Владимир Преображенский — невероятно красивый, статный, высокий, партнер Улановой и Лепешинской. Оперная певица Вера Давыдова — мама была с ней дружна. А если заходила Фаина Раневская, то хохот стоял воистину гомерический. Немало было ученых. Папа обожал их слушать. Все время вздыхал: «Ах, если бы у меня было образование!» Нам, детям, всю жизнь говорил: «Учитесь, учитесь, учитесь!» И ради этой учебы ничего не жалел: книги доставал, знакомил с учеными, брал на беседы — туда, сюда — это для него было номером один.

Летчики приходили часто, писатели. Отец был особенно дружен с Фадеевым и художником Налбандяном — тот жил совсем рядом. Была у него книжка, еще со времен грузинской столовки, с автографом Маяковского: «Божественному Лонгинозу». Судя по почерку, поэт пребывал изрядно подшофе.

культура: Многие рассказывают, что в «Арагви» было не попасть, неприступные официанты, огромные чаевые...

Стажадзе: Наверное, люди имеют право так говорить, если приходили в ресторан в 60-х. Это был уже не тот «Арагви». Как только у власти оказался Хрущев, ситуация в стране мгновенно переменилась. Помню, как она меня обескуражила и поразила. Люди словно с цепи сорвались — квартиры и дачи стали наполняться коврами, сервизами, хрустальными люстрами, шкафы ломились от одежды, дорогие машины, расточительство и обжорство. Помню, зашел в тогдашний «Арагви». Хачапури было не узнать: теста много, сыра чуть-чуть. Из шести кусочков шашлыка три могли быть из некачественного мяса — разносортица. Разве отец допустил бы такое?

Грузия. ЦФО > Агропром > portal-kultura.ru, 6 апреля 2016 > № 1715171 Леван Стажадзе


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 2 апреля 2016 > № 1709146 Игорь Абакумов

Комментарий. Минсельхоз провоцирует публичный скандал, грозящий отставками.

Подпись заместителя министра сельского хозяйства РФ Елены Астраханцевой под протоколом Правительственной комиссии, отрезающим от Тимирязевской сельхозакадемии свыше 100 гектаров земли под жилищное строительство, говорит либо о пренебрежении ведомством интересами аграрного образования, либо о конфликте интересов большой группы чиновников.

4 марта был подписан протокол Правительственной комиссии по развитию жилищного строительства и оценке эффективности использования земельных участков, находящихся в собственности Российской Федерации. Комиссия под председательством первого зампреда Правительства РФ Игоря Шувалова постановила изъять у РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева свыше 100 гектаров опытных полей под жилищное строительство. (Ссылка на постановление — http://www.fondrgs.ru/files/docs/protokol_01_04.03.2016/prt_PK_1_04.03.2016.pdf)

Подписание было заочным, то есть без предварительного обсуждения. Кроме Елены Астраханцевой – заместителя министра сельского хозяйства РФ, постановление поддержали депутат Госдумы, первый зампред комитета по строительству Мартин Шаккум, министр юстиции Александр Коновалов, замминистра экономического развития Ольга Дергунова, министр строительства и ЖКХ Михаил Мень и еще десяток не менее ответственных товарищей, мнение каждого из которых могло остановить процесс изъятия земель у ведущего аграрного ВУЗа России.

Тимирязевская академия в известность об этом не была поставлена вообще. О постановлении здесь узнали, увидев незнакомых землемеров на опытных полях. Между тем Тимирязевка находится в прямом подчинении Минсельхоза РФ.

Что планируется отдать под застройку жильем? Опытное поле, на котором более 100 лет подряд проводится уникальный эксперимент биологического земледелия. Таких полей на планете всего два – одно (маленькое) в Англии, второе (большое) в России. Под бульдозер пойдет не менее уникальный Мичуринский сад с генетическим банком плодовых деревьев и ягодников. Кроме того, опытный птичник, ипподром и конный манеж. Таким образом, студенты лишаются учебной базы, ученые – экспериментальной.

Студентов в академии учится около 18 тысяч, в том числе из разных стран мира. И это социально активные люди. После того, как стало известно о протоколе, в сети появилась открытая для подписания петиция, адресованная Президенту России. (Ссылка на петицию — https://www.change.org/p/правительственная-комиссия-по-оценке-жилищного-строительства-спасем-нашу-тимирязевку?recruiter=97402730&utm_source=share_petition&utm_medium=copylink ). Петицию уже подписали свыше 20 тысяч человек. И это не только студенты.

Источник в Госдуме сообщил, что спикер Сергей Нарышкин намерен принять меры к защите Тимирязевки.

С резким заявлением по этому поводу выступил сенатор Николай Федоров – экс-министр сельского хозяйства РФ. (Ссылка — http://www.council.gov.ru/press-center/blogs/66075/ ). Он обратился к мэру Москвы Сергею Собянину с предложением разобраться в ситуации. По информации от источника в МСХ РФ, в бытность Федорова министром к нему поступали предложения что-нибудь построить в Тимирязевке, но он их однозначно отклонил. Аналогичные предложения поступали и министрам Алексею Гордееву, и Елене Скрынник, но ответ всегда был отрицательным. Надо понимать, что отказывать приходилось всемогущему тогда мэру Юрию Лужкову. Напомню, что ранее Тимирязевка и Минсельхоз находили смелость отказывать даже Никите Хрущеву – первому лицу СССР.

Нынешняя команда МСХ, очевидно, в административном смысле оказалась неоднородной и потому кажется намного слабее предыдущих. И этим обстоятельством не преминули воспользоваться девелоперы. Их интерес понятен: земли оцениваются без малого в 30 миллиардов рублей, а финальная прибыль застройщика, по экспертным оценкам, может составить миллиард евро.

То, что вокруг Тимирязевки сгущаются тучи, было очевидно в Кремлевском дворце в день празднования 150-летия академии. На торжестве не было ни министра сельского хозяйства, ни других членов Правительства, никого не было и из мэрии столицы. Приветствие Президента РФ зачитал нанятый конферансье. От МСХ академию и гостей поздравил лишь первый замминистра Евгений Громыко, который был явно не в своей тарелке и постоянно сопровождал свои реплики комментариями вроде «я стесняюсь», «я первый раз на такой сцене», что явно не соответствовало ни статусу мероприятия, ни ожиданиям зала, в котором находились академики РАН, члены зарубежных делегаций, студенты и аспиранты со всей страны. Немой вопрос «что это было?» остался тогда без ответа.

Только узкий круг посвященных знал, что еще накануне, в сентябре 2015 года мэр Москвы Сергей Собянин написал премьеру Дмитрию Медведеву письмо с предложением инвентаризации имущества академии «в виду наличия неиспользуемых по назначению» земельных участков. В октябре министр Александр Ткачев написал письмо премьеру с просьбой не допустить отчуждения земель академии, на которое Медведев наложил никого не обязывающую резолюцию «учесть в работе». Росимущество провело проверку, к которой подключились Минэкономразвития и ФАНО. Вывод комиссии: нарушений земельного законодательства не выявлено.

По мнению наблюдателей, весь сыр-бор начался с того, что вновь избранный по рекомендации МСХ ректор академии Вячеслав Лукомец – самый молодой академик РАН, до этого директор ВНИИ масличных культур (Краснодар) – без должного согласования с МСХ выдвинул в Минэкономразвития проект организации в Тимирязевке агротехнопарка. В проекте было немало современных предложений, но это произошло – во-первых – поверх головы МСХ, во-вторых, там содержался пункт о строительстве многоквартирного дома. Вот это, по мнению наблюдателей, и заинтересовало девелоперов. Дескать, где один дом, там и десять. И уже в декабре фонд «Развития жилищного строительства» и правительство Москвы было не остановить.

Минсельхоз, по невыясненным пока причинам, более не стал сопротивляться и даже заменил своего несговорчивого представителя в Правительственной комиссии по оценке эффективности использования земель на Елену Астраханцеву, которая спокойно подписала протокол от 4 марта об изъятии земель Тимирязевки. Как заместитель министра сельского хозяйства она курирует вопросы образования и противодействия коррупции в отрасли АПК России.

Указом Президента Российской Федерации от 11 сентября 2008 года № 1343 Российский государственный аграрный университет – МСХА имени К.А. Тимирязева включен в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации. Этот Указ за подписью Президента Дмитрия Медведева начертан на мраморной доске в главном корпусе Тимирязевской академии. Если случится отъем земель, цена забвения указа будет около 30 миллиардов рублей – по кадастровой стоимости.

То, что Правительство в целом, а Премьер-министр и Минсельхоз в частности, в эти дни несут колоссальные репутационные потери, ни у кого не должно вызывать сомнений. Скандал, который они сами и инициировали, не может вызывать иллюзий выйти сухими из воды. Общественность – студенты, преподаватели, профессура, выпускники разных лет, имеющие влияние в государстве, местные жители — не дадут спустить «на тормозах» эту историю, уже требуя воздать каждому по делам его. И не в каком-то там будущем, а немедленно. Социальные сети взорвались комментариями. Уже высказались федеральные СМИ, следом очередь политиков-тяжеловесов и правоохранителей. Молчать никто не станет. Мало никому не покажется. Самое время писать прошения об отставках.

И последнее. В уважающих себя странах земли аграрных университетов являются их собственностью. Обременение одно — их нельзя продать, а использовать только для научных, хозяйственных и социальных целей университета. В России эти земли государственные, а в государстве работают люди разные – и патриоты, и коррупционеры. Вот где первопричина подобных скандалов. Одно постановление Правительства на сей счет может решить проблему – нужна политическая воля.

 Игорь АБАКУМОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 2 апреля 2016 > № 1709146 Игорь Абакумов


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 28 марта 2016 > № 1703130 Дауренбек Кударов

Дауренбек Кударов: Подсластим пилюлю!

Кондитеры не только справляются с кризисом, но и готовятся выйти на китайский рынок

Кризис – самое время открывать … кондитерские! Это не тема очередного бизнес-тренинга, и не последствие депрессии, в течение которой становишься большим ценителем тортов и пирожных. Это проверенная практика. Дауренбек Кударов свой бизнес начал в 2015 году, его опыт пришелся на пиковое, финансово непростое время. Как раз такое, когда у человека срабатывает рефлекс: тотальная экономия и в первую очередь на пышных ватрушках и кремовых безе. Удержаться в бизнесе помогла идея, или как говорят сегодня – креативная фишка. А та в свою очередь родилась после долгих маркетинговых исследований и четкое понимание всех проблем пищевой отрасли Казахстана. В интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz генеральный директор ТОО «Алматинские сладости» Дауренбек Кударов рассказал о своих успехах, о положении дел в отечественной «пищевке» и первых рекомендациях уже на правах опытного предпринимателя.

- Дауренбек, в бизнесе есть определенные стереотипы, назовем их так. Например, кондитерские, как мне кажется – это дело больше для женщин, нежели для мужчин. Отсюда вопрос – как определялись с направлением, почему именно кондитерская, как заходили на рынок?

- Конечно, в первую очередь, мы провели исследование, которое должно было ответить на вопросы – в каком направлении нам двигаться, с чего начинать? Было принято решение, что это должен быть продукт массового потребления, он должен быть основан на нашей, казахстанской сырьевой базе. Мы знаем, что Казахстан имеет очень большой сельскохозяйственный потенциал. Мы – одни из лидеров в регионе по производству пшеницы, зерновых культур. И именно поэтому мы решили открыть кондитерскую фабрику и начать с производства печенья – продукта массового производства, продукта, который потребляется каждый день. Единственный вопрос, который встал перед нами – как мы должны отличиться, чем мы должны выделиться, как заходить на рынок? Провели анализ рынка и поняли, что в данном сегменте нет полезных здоровью, или скажем так, их очень немного, кондитерских изделий. Поэтому и приняли решение производить печенье из цельно-зерновых злаков. Сегодня у нас уже несколько торговых марок, таких как «Дастархан - биозавтрак», «Топленка». Компания наша была организована в 2014 году, в 2015-ом мы получили поддержку через «Дорожную карту бизнеса» и запустились в полном объеме. Закупили оборудование и вот уже почти 8 месяцев, как мы работаем в режиме производства.

- То есть на стартовом этапе в ассортименте пока только печенье?

- Изначально в нашей стратегии было прописано, что мы будем заниматься не только печеньем. Это будет вся линейка кондитерских изделий. Но начали - да, с печенья. На сегодняшний день у нас более 15 наименований. Я думаю постепенно, пошагово мы будем развивать это направление. Самое главное к чему мы стремимся – все, что мы будем производить, оно должно быть полезным, доступным и очень высокого качества.

- Вот касательно полезности. Кто замерял данный уровень, кто подтвердил пользу Вашего печенья?

- Выбирая данное направление, мы изначально задались этим вопросом: как мы будем подтверждать свое качество, у кого можно просить совета, помощи? Сегодня мы тесно сотрудничаем с Казахской Академией питания. Практически все наше печенье было разработано совместно со специалистами Академии. Мы располагаем специальным логотипом, который свидетельствует о том, что данная продукция рекомендована Академией питания. Что это значит? Печенье выходит, мы сдаем анализ, проходим ДНК-анализ, продукт поступает в определенную комиссию, где выявляется его полезность, важность. Вся эта информация впоследствии, конечно же, указывается на упаковке.

- Вы сказали, что воспользовались поддержкой государства. Насколько своевременной она была и в целом, что это за опыт?

- От государства мы получаем сегодня всяческую поддержку. Это не только финансовая помощь. Как я уже говорил, по «Дорожной карте бизнеса» мы получили определенные средства, на эти деньги закупили оборудование, начали свой бизнес. Далее. От Национальной палаты «Атамекен», к примеру, мы получаем качественную консультативную поддержку. И нужно отметить, что с какой бы проблемой мы не обратились, всегда получаем совет с нужным решением. Я думаю, в дальнейшем мы все эти направления будем развивать, хотелось бы, чтобы все программы продолжались, не закрывались. Сегодня не секрет, что есть необходимость отходить от «нефтяной иглы», уходить от сырьевой экономики, развивать малый и средний бизнес, в частности, это сельскохозяйственная продукция и переработка сельскохозяйственной продукции с добавленной стоимостью. Конечно, до того, как мы получили данную помощь, у нас было большое сомнение – будет ли обещанное соответствовать действительности, разговоров ведь много вокруг данной темы. Сегодня могу сказать с уверенностью – господдержка есть и она весьма ощутимая. Вся проблема в том, что казахстанцы не приходят, не обращаются за ней. Хотите грамотно выстроенный бизнес – нужно обращаться, нужно искать, нужно разговаривать, нужно просить.

- То есть Вы не исключаете, что, возможно, снова обратитесь за помощью?

- Конечно. Мы понимаем, что сегодня есть определенные сложности, связанные с девальвацией, с изменением курса валют. Плюс, у нас очень могучие соседи, их компании давно на рынке и конкурировать с их продукцией предпринимателю, который только что открылся, всегда сложно. Поэтому нужна помощь, и консультативная, и финансовая. Здесь важно и то, как будет вести себя население Казахстана. Очень хотелось бы, чтобы мои соотечественники обратили внимание на продукцию местного производства, этим самым они помогают не только конкретному предприятию, но вносят вклад в развитие в целом всей экономики. А это новые рабочие места, это финансовые потоки, которые остаются у нас в государстве и не выходят за его пределы.

- А Ваши наблюдения, насколько охотно сегодня казахстанцы приобретают печенье местного производства? Как со спросом дела?

- Спрос присутствует. Но тем не менее, хотелось бы чтобы у каждого гражданина Казахстана была принципиальная позиция, чтобы он понимал, что в первую очередь нужно обращать внимание на продукт местного производства. Есть немало государственных программ формата «Покупай казахстанское». Недавно вновь были слова президента о том, что нужно чаще запускать подобные акции, они проводятся и это не может не радовать. Спрос растет, наш плюс еще в том, что местный продукт, это всегда дешевле, чем импортный. Более того, наше качество не только не уступает, оно лучше. Почему? Потому что люди, которые работают на местном рынке, на местном производстве, они имеют моральную ответственность перед страной, перед своими родственниками, перед соседями и перед гражданами всей республики. Ментальность у нас такая. Мы просто не можем выпускать некачественную продукцию, мы работаем на имидж. Открывали эту компанию ведь не для того, чтобы очень скоро закрыться. Мы хотим развиваться, чтобы на данном предприятии работали в будущем наши дети, внуки, правнуки.

- Имидж – это замечательно. А что касается амбиций, есть в планах выйти, может быть, на экспорт? Или Ваша компания ориентирована только на внутренний рынок?

- Экспорт на сегодня для нас остается приоритетным направлением. Мы ведем в настоящее время переговоры с компаниями из Российской федерации. В Москве есть несколько предприятий, с которыми мы уже начали сотрудничество, сейчас им отправлены пробные экземпляры, продукт полностью их устроил, остались некоторые нюансы. Плюс мы встречались с китайскими оптовиками, продавцами-дистрибьюторами. Им тоже наша продукция очень интересна. Вот что я хочу здесь добавить. В Китае есть такая особенность: оказывается, китайские потребители, узнав, что продукт изготовлен в Казахстане, имеют определенное доверие к данному продукту. Логика у них такая - в Казахстане не так сильно развита химическая промышленность, а значит, все наши продукты являются экологически чистыми, без генных модификаций. То есть в этом смысле мы еще недоразвиты, в хорошем смысле слова, и китайцы, когда видят казахстанский товар, они с удовольствием его покупают. Поэтому я думаю, что в ближайшее время мы выйдем и на китайский рынок. Китай сегодня повернулся лицом к Казахстану, хочет совместно развивать сельскохозяйственные направления, и по животноводству, и по зерновым культурам. Кроме того, рынок Киргизии и Ирана также перспективны для нас. Я думаю, в будущем мы будем поставлять нашу продукцию и на эти рынки.

- Дауренбек, хочу задать Вам вопросы, как непосредственному участнику пищевого рынка. Вы ведь изучали отрасль, согласитесь, в сегменте все далеко не так оптимистично, как кажется, глядя на Ваш бизнес. Показатели по тому же экспорту-импорту – не самые радужные…

- Да, внешнеторговая структура на сегодняшний день имеет отрицательное сальдо. Ввозится у нас в два раза больше, нежели мы экспортируем. Что касается пищевых предприятий, продовольственной безопасности, хотел бы тут обратить внимание на следующее: по расчетам некоторых экспертов потребность в кондитерских изделиях по городу Алматы составляет 66 тысяч тонн в год. А на сегодняшний день наши предприятия производят только десятую часть. Поэтому есть потенциал, который мы должны использовать. Оставшиеся 90% - это не импорт. Есть и другие регионы – Алматинская область, Южно-Казахстанская, Жамбылская. То есть оставшаяся часть потребности – это другие регионы Казахстана и конечно, импорт. Вот, к примеру, еще несколько интересных цифр. Например, потребность в мясе и мясопродуктах составляет 122 тысячи тонн ежегодно. В яйцах – ежегодно мы нуждаемся в 250 миллионах яиц. Потенциал очень высокий, есть очень много свободных ниш, куда должны заходить предприниматели и должны развивать именно этот сектор.

-А почему, как Вы думаете, казахстанцы не понимают, что «пищевка» - это своего рода кладезь для МСБ?

- Если говорить в целом о пищевой промышленности, и если в целом рассматривать приоритетные отрасли экономики, то таковыми для нашего города являются как раз пищевая промышленность, фармацевтическая, мебельная промышленность, машиностроение и так далее. При этом мы все прекрасно понимаем, что вопросы продовольственной безопасности они и на сегодняшний день по-прежнему актуальны. Все мы знаем, что в городе Алматы только по данным статистического агентства проживает свыше 1 миллиона 700 тысяч человек, это не считая тех граждан, которые приезжают сюда на работу. Поэтому повторюсь, вопрос продовольственной безопасности для города Алматы весьма актуален. В рамках данной задачи на сегодняшний день акиматом города Алматы, фондом развития предпринимательства «Даму», алматинским филиалом палаты предпринимателей города Алматы ведется усиленная работа для того, чтобы создать максимально комфортные условия для развития именно пищевого кластера. Я опять же могу назвать такие статданные: к примеру, за 2015 год внешнеторговый оборот продовольственных продуктов в Алматы составил 9 миллиардов долларов, из них 7 миллиардов – это импортная продовольственная продукция, которая зашла к нам. Здесь нужно понимать, что всю эту продукцию не только жители города потребили, но и вся республика. Это связано с тем, что Алматы - торгово-логистический центр Казахстана, и вся импортная продукция, а это около 40% от всего внешнеторгового оборота, она заходит через Алматы. Импорт на сегодняшний день составляет порядка 500 миллиардов тенге. Эта информация к тому, что здесь больше вопрос в неосведомленности казахстанцев в преимуществах данной отрасли. Но, как видите, работа и здесь ведется. На своем примере могу однозначно призвать: если есть предприниматели, которые еще определяются, в какой отрасли им лучше работать, то пищевая отрасль – на мой взгляд, весьма привлекательная ниша, сюда сегодня нужно бросить все силы и результат не заставит себя долго ждать.

- Спасибо, Дауренбек, за беседу, советы и успехов Вам в бизнесе!

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 28 марта 2016 > № 1703130 Дауренбек Кударов


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 марта 2016 > № 1698808 Евгений Корчевой

Комментарий. Евгений Корчевой: «Россия не собирается превращаться в свалку».

В последнее время в СМИ неоднократно проходила информация о том, что введение утилизационного сбора на сельхозтехнику приведет к её удорожанию и как следствие к снижению продаж. За разъяснениями мы обратились к директору российской ассоциации производителей сельхозтехники «Росагромаш» Евгению КОРЧЕВОМУ. Многих членов ассоциации введение утилизационного сбора также коснулось. Однако в «Росагромаш» не видят проблем с введением этого сбора — напротив, считают, что утилизационный сбор позволит не только успешно бороться со старой сельхозтехникой, но и поддержать предприятия, которые производят сельхозтехнику в России по полному циклу.

— Кто является плетельщиком утилизационного сбора?

— Бытует заблуждение, что плательщиками утилизационного сбора являются сельхозпроизводители, и что им придется больше платить за ту технику, которая уже у них имеется.

В Постановлении Правительства России от 06.02.2016 г. № 81 «Об утилизационном сборе в отношении самоходных машин и (или) прицепов к ним и о внесении изменений к некоторые акты Правительства Российской Федерации» четко указано кто является плательщиком утилизационного сбора. Так как данный сбор введен с середины февраля 2016 года, его оплачивают только импортеры, компании, которые завозят зарубежную технику – самоходные машины на территорию Российской Федерации.

Кроме импортеров утилизационный сбор оплачивают те российские производители, которые производят сельскохозяйственную технику, указанную в перечне Постановления Правительства.

Утилизационный сбор не распространяется на перепродажу машин внутри рынка. То есть, если один сельхозпроизводитель решил продать бывшую в эксплуатации машину другому сельхозпроизводителю, и ранее утилизационный сбор в предыдущие годы не был уплачен, требований к уплате утилизационного сбора к ним не будет. То есть, те машины, которые сегодня имеются у сельхозпроизводителя, утилизационным сбором облагаться не будут.

Утилизационный сбор оплачивают только импортеры и производители сельхозтехники на машины, которые были произведены после 10 февраля 2016 года.

Утилизационный сбор не распространяется на навесную и прицепную сельхозтехнику – сеялки, бороны, культиваторы и другие виды техники. Он распространяется исключительно на самоходные машины – это тракторы, зерноуборочные комбайны, универсальные самоходные машины, самоходные опрыскиватели, а также прицепы тракторные. При этом ряд самоходной техники, например, свеклоуборочные комбайны, не облагаются утилизационным сбором. Или, полуприцепы, которые имеют одну ось, в соответствии с разъяснением Минпромторга России, не облагаются утилизационным сбором.

— Для чего вводили утилизационный сбор? Зачем он нужен?

— Вводить утилизационный сбор нужно было обязательно, потому что у нас огромный поток бывшей в эксплуатации сельхозтехники из ЕС и третьих стран. Этот поток связан с тем, что в Европе часто повышаются экологические требования к сельхозмашинам. Соответственно к технике старой в этих странах применяется очень высокий налог. И содержание этих машин становится невыгодным.

Что делать с этой техникой? Есть два способа. Первый – утилизировать, что тоже стоит больших денег. Второй – продать на экспорт. Последний способ более выгоден, чем утилизация внутри страны, потому что за утилизацию они должны будут платить, а за продажу, напротив, получат реальные деньги.

Этот вал б.у. техники с годами рос (ежегодно в Россию ввозилось более 2 тысяч сельхозтракторов со старыми экологическими требованиями), и привел бы к тому, что через пять лет мы были бы завалены сельскохозяйственным хламом.

Россия не собирается превращаться в свалку. Да, у нас большие территории, но это не значит, что мы должны захламлять свою страну, превращать ее в свалку бывшей в эксплуатации сельхозтехники.

В тоже время сельхозпроизводители, которые покупают импортную б.у. сельхозтехнику несут материальные потери вдвойне. Во-первых, они переплачивают, когда покупают такую машину. Во-вторых, обслуживание этой машины стоит огромных денег. В итоге за пять лет эксплуатации такой техники сельхозпроизводитель переплачивает в два-три раза больше, чем, если бы он приобрел новую сельхозмашину. И в 10 раз переплачивает – если бы приобрел машину российского производства.

Поэтому альтернативы утилизационному сбору нет. Другим способом поток устаревших машин из ЕС и других стран не остановить.

— Как введение утилизационного сбора отразится на ценах на сельхозтехнику?

— По оценке Ассоциации «Росагромаш» средняя ставка утилизационного сбора для новых машин составляет от 3 до 10 процентов от стоимости техники. Это достаточно большая сумма. Но импортеры имеют огромную маржу, когда реализуют бывшую в эксплуатации машину в России. Например, наценка дилера по иностранной технике составляет от 30 до 45%.

Нам кажется, что у импортеров самоходной техники есть огромная возможность за счет уменьшения собственной маржи заложить стоимость утилизации в эту маржу. Да, их доходы чуть снизятся. Они должны понимать, что утилизация старой техники внутри страны будет стоить каких-то денег, и если государство берет на себя эту функцию, то за это нужно платить.

У импортеров есть возможность не повышать стоимость машины благодаря введению утилизационного сбора. И если импортер увеличивает стоимость своей техники на величину утилизационного сбора, это значит, что он хочет сохранить свои 30-40 процентов, которые он зарабатывал ранее. В таком случае рынок должен определить, будут покупаться такие машины или нет. Выиграют те импортеры, которые смогут оптимизировать цену, и заложат утилизационный сбор в стоимость машины за счет снижения маржи.

Что касается российских производителей. В соответствии с Постановлением Правительства России №1432 они не имеют права повышать стоимость машин больше, чем на величину индекса цен производителей промышленной продукции – 6,2%, устанавливаемый Правительством. Это меньше, чем уровень инфляции.

Некоторые члены Ассоциации «Росагромаш» приняли решение, что не будут вообще поднимать цены на свои машины, а часть из них поднимут на разрешенный государством уровень – 6,2%.

Мы чувствуем поддержку Правительства России, которое в этом году запланировало введение двух новых субсидий для производителей сельхозтехники (чтобы было выгодно внутри страны производить сельхозмашины). Это субсидии на компенсацию части затрат на содержание труда и на компенсацию затрат на рост электроэнергии.

Нам видится, что эти субсидии очень важны для отрасли, и когда они заработают, это позволит нам не повышать цены на свою продукцию.

— Звучат обвинения, что утилизационный сбор вводится в пользу крупных производителей сельхозтехники. Это так?

— Действительно, в соответствии с приказом Минпромторга, у так называемых крупнейших производителей появляется льгота по уплате утилизационного сбора. Не сразу, с момента выпуска машины, а по истечении квартала.

В соответствии с приказом Минпромторга России определены критерии, по которым министерство относит того или иного производителя к крупнейшим. Главное требование – не количество выпускаемой продукции, объем может составлять и одну единицу, а полный цикл производства на территории Российской Федерации. Данный факт говорит о том, что крупные, средние и малые производители сельхозтехники находятся в равных условиях.

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 марта 2016 > № 1698808 Евгений Корчевой


Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2016 > № 1693714 Игорь Павенский

Рекордный экспорт российского зерна при действующей вывозной пошлине не является парадоксом – Русагротранс

Сезон-2015/16 вполне может стать рекордным для России по объемам поставок зерна на внешние рынки. Так, аналитики ЗАО «Русагротранс» в конце минувшего месяца озвучили данный показатель на уровне 33,65 млн. тонн, что является максимумом за всю историю наблюдения. При этом стоит напомнить, что данный показатель будет достигнут в условиях действия вывозной пошлины на основную зерновую позицию экспортного рынка России – пшеницу. Об этой особенности текущего сезона и многом другом мы побеседовали с заместителем директора департамента стратегического маркетинга ЗАО «Русагротранс» Игорем Павенским.

- Игорь Сергеевич, в начале нашего разговора хотелось бы узнать более детальную расшифровку ожидаемого рекордного показателя…

- Согласно нашим расчетам, которые основываются не только на таможенной статистике, идущей в этом году с опозданием, но и на информации по line-up из глубоководных портов и реальных отгрузках крупных экспортеров, с июля по февраль сезона-2015/16 из России было вывезено 26,18 млн. тонн зерна, в том числе пшеницы – 19,56 млн. тонн, ячменя – 3,66 млн. тонн, кукурузы – 2,7 млн. тонн. По нашей оценке, потенциал экспорта российской пшеницы в текущем сезоне составляет около 24,3 млн. тонн (с учетом муки), ячменя – около 4,1-4,2 млн. тонн, кукурузы – 4,3-4,4 млн. тонн, зернобобовых культур – около 850 тыс. тонн. Соответственно, в последующие месяцы мы увидим резкое «затухание» месячных объемов вывоза пшеницы, небольшой объем ячменя и существенные объемы кукурузы.

- Не кажется ли Вам парадоксальным достижение рекордного показателя в условиях действия вывозной пошлины на основную экспортную позицию – пшеницу?

- Парадоксального здесь ничего нет. Введенный механизм пошлины можно назвать весьма щадящим, и в условиях существенного ослабления рубля, а также отсутствия весомого роста внутренних цен экспортер получает дополнительную маржу. Более того, по ряду сделок пошлина не превышает минимального значения в 10 руб/т, в том числе за счет того, что уровень контрактных цен изначально ниже 13 руб/т на таких направлениях, как малые порты, порты Балтики, частично – азербайджанское направление. Кроме этого, зачастую в случае отправки морским путем пшеница проходит таможенное оформление на базисах до перевалки, что уменьшает облагаемую пошлиной базу. Так, средняя контрактная цена на российскую зерновую, согласно таможенным данным, была в январе-феврале 168-169 USD/т против 175-180 USD/т FOB глубоководные порты.

- Насколько изменилась география экспортных отгрузок российского зерна в текущем сезоне?

- Основная новость сезона – это выход впервые с 2011/12 МГ на первое место по импорту российского зерна Египта и смещение на вторую позицию Турции ввиду большей конкурентоспобности российского зерна на египетском рынке и снижения импорта в целом со стороны Турции по причине более высокого урожая зерновых в данной стране.

Также в июле-феврале 2015/16 МГ отмечен существенный прирост экспорта в Саудовскую Аравию – с 1,7 млн. тонн до 2,07 млн. тонн (ячмень), в Йемен – с 655 тыс. тонн до 920 тыс. тонн, Нигерию – с 582 тыс. тонн до 874 тыс. тонн. Кроме того, за 8 месяцев сезона-2015/16 существенно возросли поставки зерна в Южную Корею – до 547 тыс. тонн против 593 тыс. тонн за весь 2014/15 МГ.

В то же время, из-за снижения спроса и большей активности со стороны Казахстана, потеряли свои позиции в российском зерновом экспорте Азербайджан и Иран, в 2 раза уменьшились поставки в Судан (до 350 тыс. тонн).

- Как Вы отметили, основными покупателями российского зерна традиционно остаются Египет и Турция. Повлияли ли на объемы отгрузок обострение отношений России и Турции, а также намерения Египта ужесточить требования к качеству зерна?

- Можно сказать, что влияние указанных факторов практически не ощущалось. Объем экспорта российского зерна в Турцию с июля по февраль 2015/16 МГ составил 3,34 млн. тонн, что меньше, чем в прошлом сезоне (5,48 млн. тонн). Но это произошло, в первую очередь, за счет снижения потребностей Турции в пшенице и кукурузе.

Поставки в Египет в указанный период, наоборот, возросли с 3,27 млн. тонн до 5,48 млн. тонн. Отказов по кораблям в Египет из России не было и проигрыши на последних двух тендерах были связаны с существенным укреплением рубля и низкими закупочными ценами, на фоне отсутствия их существенного снижения внутри России. Помимо этого, из-за крайне активного экспорта в феврале и ранее, запасы пшеницы существенно истощились за счет южных регионов, что также повлияло на объемы отгрузок.

- Как бы Вы, в целом, оценили качество экспортируемого российского зерна и его конкурентоспособность на мировом рынке?

- Качество российской пшеницы в настоящий момент не уступает качеству зерновой из стран, осуществляющих торговлю на причерноморском рынке. И даже превышает его по отношению к пшенице из таких стран, как Франция, Румыния, Болгария, Украина. Необходимо также отметить повышение качества кукурузы, экспортируемой из России. Производители в Центральном Черноземье с ростом объемов производства и экспортных излишков научились достигать необходимых минимальных показателей по битым зернам, а также соблюдать требования по отсутствию амброзии.

- Насколько ценовая конъюнктура внешнего и внутреннего рынка сказывалась на объемах отгрузок российского зерна в текущем сезоне?

- Низкая ценовая конъюнктура на мировом рынке и умеренный рост цен на внутреннем рынке на фоне действующей пошлины, конкуренции со стороны интервенционного фонда и колебаний рубля не позволяли экспортерам получить существенную маржу. Но все же сочетание этих факторов позволило экспортировать те излишки, которые образовались на внутреннем рынке за счет высокого урожая пшеницы и рекордного валового сбора кукурузы.

- Одной из особенностей нынешнего сезона стало увеличение Россией производства и экспорта нишевых культур (горох, нут, лен). Чем, на Ваш взгляд, это обусловлено, и возможно ли развитие данного тренда в дальнейшем?

- Я бы не сказал, что по гороху и нуту Россия добилась в текущем сезоне чего-то рекордного, но действительно валовой сбор и экспорт были выше в сравнении с рядом предыдущих лет, в частности несколько будет превышен показатель 2011/12 МГ, когда экспорт российских зернобобовых составил 798 тыс. тонн.

Относительно льна необходимо отметить, что это культура безусловно доходная, но крайне «трудная» из-за высоких требований к качеству. Так, по значительному количеству судов с российским льном, поставляемых транзитом из Казахстана через Питер, были отказы, и в итоге грузы возвращались обратно в порт.

- Прежде чем говорить о перспективах экспорта в новом сезоне, хотелось бы поинтересоваться Вашим прогнозом урожая зерна в РФ в 2016 году…

- С учетом снижения в 2015 г. площади под озимыми зерновыми с 16,6 млн. до 16,1 млн. га и в целом благоприятной перезимовки с относительно невысокой гибелью посевов (около 10%), а также небольшого прироста площадей под яровыми культурами, прогноз «Русагротранса» относительно валового сбора зерна в России в 2016 г. составляет 96-102 млн. тонн. При этом возможно, что даже с учетом идеальной ситуации с озимыми на юге РФ, мы, тем не менее, получим небольшое снижение валового сбора и экспортного потенциала пшеницы.

- Можно ли уже сегодня хотя бы контурно прогнозировать основные оценки экспорта в 2016/17 МГ?

- Думаю, что с учетом хороших перспектив относительно пшеницы и кукурузы можно рассчитывать на экспорт в следующем сезоне на уровне 32-33 млн. тонн.

- Можете ли Вы уже сегодня спрогнозировать какие-то основные тенденции и факторы экспортного рынка российского зерна в новом МГ?

- Нашей задачей будет удержать завоеванные позиции на традиционных и новых рынках.

При этом возможно, что низкая ценовая конъюнктура и сложности, которые генерирует действие экспортной пошлины (длительное таможенное оформление, расчет пошлины, замораживание средств под пошлину и пр.), сохранит ситуацию невысокой маржинальности экспортного бизнеса. В связи с этим компании будут продолжать работать за счет оборота.

Наверняка будут происходить модернизация и наращивание мощностей в Новороссийске и Туапсе, а также в портах Азовского моря.

Есть вероятность, что несколько снизится импорт зерна Турцией, и малые порты Азовского моря вынуждены будут увеличивать рейдовую перевалку для отправки в более дальние страны. Одновременно из-за трудностей с финансированием закупок через GASC, возможно, часть объемов пшеницы, предназначенных для частных компаний, переориентируется с глубоких портов на малые.

- В завершение нашей беседы несколько слов о долгосрочных перспективах России на экспортном рынке зерна? Сумеет ли она сохранить, а, возможно, и укрепить свою роль в данном сегменте?

- С учетом того, что мировая внешняя торговля зерном за последующие 10 лет может возрасти с 315 млн. до 375 млн. тонн и российской долей в мировой торговле в 11%, у России в ближайшее десятилетие есть все перспективы нарастить экспорт зерна с 34 млн. до 40-42 млн. тонн. В первую очередь – за счет высококачественной мукомольной пшеницы и фуражной кукурузы.

Россия > Агропром > oilworld.ru, 21 марта 2016 > № 1693714 Игорь Павенский


Киргизия. Казахстан. РФ > Агропром > kg.akipress.org, 18 марта 2016 > № 1691955 Калысбек Жумаканов

ЕАЭС нужны гарантии, что животноводческая продукция КР здоровая и отвечает всем стандартам и нормам, - глава Госсанветинспекции К.Жумаканов

Калысбек Жумаканов, директор Госсанветинспекции

В прошлом году 12 августа Кыргызстан вступил в интеграционное объединение, которое на тот момент уже объединяло 4 страны — Евразийский экономический союз. К данной цели республика небольшими шагами шла с 2009 года и дважды подавала заявку (второй раз в 2011 году), однако задача была реализована только спустя 7-8 лет. На сегодняшний день, став полноправным партнером, у страны огромное множество планов мероприятий, которые она должна выполнить в рамках своего участия в союзе, в частности, это касается ветеринарного и фитосанитарного контроля. Как известно, 65% населения Кыргызстана проживает в сельской местности и одной из приоритетных отраслей страны выступает как раз-таки сфера сельского хозяйства, где особую часть занимает ветеринария — объем валовой продукции данной сферы в 2015 году составил 197 млрд 65,8 млн сомов или 106,2% к показателю 2014 года.

Однако несмотря на высокие показатели, отрасль на сегодняшний день решает скопившиеся проблемы в отрасли ветеринарии. Если с сельскохозяйственной продукцией растениеводства ситуация обстоит не так сложно, то здесь стране нужно решить такие проблемы как: создание убойных скотов, запуск программы идентификации животных, обучение специалистов и так далее. Для создания более точной картины в ветеринарной отрасли со вступлением Кыргызстана в Евразийский экономический союз, в том числе по экспорту мяса, получения хорошей оценки, проблемах, а также сложных переговорах с соседней страной Tazabek провел интервью с директором Государственной инспекции по ветеринарной и фитосанитарной безопасности Калысбеком Жумакановым.

- Кыргызстан в августе 2015 года вошел в Евразийский экономический союз, расскажите, как сильно изменилась сфера сельского хозяйства, в частности, ветеринарная составляющая после вступления в интеграционное объединение?

- После вступления Кыргызской Республики в данное интеграционное объединение мы можем сказать, что ветеринарная отрасль сильно изменилась. Во-первых, это новые требования, хотя они не новые. Эти требования и раньше были — требования Международного эпизоотического бюро, где Кыргызская Республика является членом с 1994 года, а данная международная организация в свою очередь является справочной организацией ВТО. Во всем мире торговля осуществляется по стандартам МЭБ, оно разрабатывает и вводит эти стандарты, и потом распространяет их в ВТО и государства должны соблюдать эти требования. Евразийский экономический союз также использует данные требования, что для нас было новым и у нас не соблюдались многие нормы и стандарты Международного эпизоотического бюро. Есть определенный порядок, каким должен быть ветеринарный надзор — начиная от стойла и до стола, с рождения животного и заканчивая убойным пунктом. Должен быть ветеринарный контроль и надзор. Ветеринарная служба должна гарантировать, что животноводческая продукция здоровая и отвечает всем стандартам и нормам. ЕАЭС как раз и требует соблюдения этих норм.

Второе, это наши лаборатории, лабораторная система тоже у нас была полупарализована. Многие лаборатории находятся в районах, всего их 28, но многие из них не соответствуют требованиям, потому что не оборудованы полностью, новые стандарты и требования не использовались в лабораториях. Потенциал лабораторных специалистов низкий, поскольку заработная плата низкая и хороший специалист там не будет работать на маленькой зарплате, хорошие специалисты уходили в разные проекты, где заработная плата выше. Они не обучались, не стажировались и тем более работают на старых оборудованиях 70-80 годов прошлого столетия. Здания лабораторий также не соответствуют требованиям, некоторые зональные лаборатории, которые находятся в областных центрах: в Таласе, Баткене, Караколе вообще старые, даже Иссык-Кульская лаборатория сначала была конюшней, потом переделали ее в лабораторию.

Третья большая проблема — это эпизоотическая ситуация, особенно по особо опасным болезням животных, в частности, трансграничные вирусные болезни, как ящур, чума, оспа мелкого рогатого скота раньше были отмечены вспышки и такая большая проблема была. Если на территории Кыргызской Республики отмечается где-нибудь в Джумгале или Алае вспышка ящура, значит закрывали границу и не могли экспортировать продукцию.

Что касается состояния наших пограничных ветеринарных постов, у нас всего 15 пунктов на сегодняшний день функционируют, из них 7 пунктов уже оборудовано в рамках ЕАЭС со средств российского гранта, но остается еще 8 постов.

Организация ветеринарного надзора на местах была проблемой, потому что государственная ветеринарная служба доходит только до районов, в каждом районе есть 7-8 государственных ветеринарных инспекторов, а дальше нет государственных ветеринаров. В селах работают частные ветеринары, они свободные предприниматели в области ветеринарии и их работа организована стихийно, когда хотели работать — работали, когда хотели отдыхать, отдыхали. Очень трудно было организовать действительный хороший надзор и контроль, поэтому страны-члены ЕАЭС сказали нам, что ваша служба по ветеринарному надзору и контролю не эквивалентна системам стран ЕАЭС. Это большая задача для нас.

Я работаю в течение 3 месяцев, за это время разработали план по реформированию ветеринарной службы и план реализации этих задач, которые были поставлены перед государственной ветеринарной службой по исправлению этих ошибок и недостатков. Мы разработали план и представили на рассмотрение правительству, правительство одобрило этот план и премьер-министр утвердил. Этот план рассчитан на 1 год и в течение одного года мы должны реализовать этот план и в конце получить такие результаты, что у нас ветеринарный контроль и надзор эквивалентен, лаборатории нормально оснащены, посты работают, местный государственный надзор осуществляется, эпизоотическое благополучие обеспечено. Данные проблемы нужно решить. Для этого надо делать очень большую работу, это большие пункты и каждый из них имеет по 10-20 мероприятий, если смотреть детально, надо разработать соответствующие постановления, распоряжения, изменения в закон, различные правила, инструкции.

Мы в течение 3 месяцев проделали определенную работу, например, подготовили 2 проекта постановления правительства по определению уполномоченного государственного органа в области ветеринарии. В законе говорится, что уполномоченный государственный орган ведет работу в области ветеринарии, сам уполномоченный орган не был определен, потому что Минсельхоз намеревался организовать его при министерстве, то есть разделить ветеринарную службу на 2 части. Как мы решили этот вопрос? Мы подготовили постановление правительства и уполномоченным органом определена Госветинспекция. Теперь мы сами разрабатываем нормативно-правовые акты и потом через Минсельхоз будем дальше продвигать законопроекты. Частные ветеринары если работали стихийно, теперь мы с ними заключили контракт, который предусматривает полномочия и ответственность частного ветеринара, полномочия и ответственность государственного органа, который заключает с ними контракт, им выделяется определенная территория, частный ветеринар знает свою территорию: сколько кошар, животных: начиная от собак и заканчивая крупным рогатым скотом. В начале года частный ветеринар совместно с районным управлением ветеринарии разрабатывают годовой план мероприятий и ветеринар в начале года уже знает, какой объем работы он должен выполнить, при этом мы им предложили прейскурант услуг, чтобы он был утвержден депутатами местного кенеша, чтобы было законно. Частный ветеринар знает, сколько он зарабатывает в год, мы подсчитали, он в год должен зарабатывать около 400 тыс. сомов в год. Он может выписывать ветеринарный сертификат, а раньше ветеринарные свидетельства и справки выписывались районными ветеринарами. Кроме того, раньше было так, что прививки делает частный ветеринар, а выписывает справки районный ветеринар. В то же время выписывающий ветеринарную справку ветеринар не знает, когда был исследовано животное и на какие заболевания , просто выписывает и получает деньги, то есть справки просто продавались. Теперь частный ветеринар сам лечит, у него своя территория и выписывает ветеринарную справку на каждый литр молока, на каждый килограмм мяса, на каждое животное. Наша задача — организовать жесткий контроль в пунктах реализации продукции, приема молочной продукции или мясных продуктов, на скотских рынках, чтобы туда не попало ни одно животное без ветеринарного сертификата. В любом случае владелец обращается к частному ветеринару, чтобы он имел право продать свое животное, а частный ветеринар гарантирует здоровье и качество продукции. Если мы обеспечим систему ветеринарного контроля и надзора, если это будет работать, тогда и населению будет легко, без страха и сомнения можно будет покупать продукцию и мы сможем экспортировать свободно, потому что есть гарантия. Частный ветеринар за своей подписью и фамильной печатью отвечает за продукцию, которую он проверил. С 11 марта эта система будет работать. Нам нужна будет помощь, поскольку одна ветеринарная служба не сможет это контролировать, мы просим сейчас милицию, чтобы на базарах в скотный день помогала, потому что есть разные люди и органы местного самоуправления тоже должны помочь в это направлении.

- Относительно пунктов пропуска, из 15 пунктов 7 обеспечены финансированием, а что будет с остальными 8? Как будет проходить их финансирование?

- По оставшимся 8 пунктам были предусмотрены средства из российского и казахского гранта,идут переговоры в настоящее время, но пока безрезультатно. Но мы не можем ждать, потому что мы должны обеспечить эквивалентность, поэтому мы из своего бюджета сейчас перемещаем средства: сокращаем транспортные расходы, командировочные расходы и все прочие приобретения, в итоге нашли 4 млн сомов и направляем на переоборудование и оснащение постов. Там должна быть система слежения, Интернет, нормальные условия, мы стараемся это делать своими силами и до 1 мая должны закончить.

Также мы предусмотрели средства из российского гранта в 6 млн долларов для оснащения лабораторий, особенно 2 лабораторий в центре города Бишкек и Ошский зональный центр. Эти 2 лаборатории мы хотим организовать как национальные референс-центры. Остальные лаборатории в областных центрах мы будем оснащать, надо построить новые лаборатории в 3 местах, но для этого нужны средства. Мы сейчас ведем переговоры с различными проектами, например, один проект уже обещает построить и полностью оснастить лаборатории в Иссык-Кульской области.

Возможно, будем сокращать количество лабораторий, у нас 28 лабораторий, может мы оставим в республике 5-6 лабораторий. Зачем эти лаборатории, если там нет нормального специалиста и нет оборудования?

- Какова сумма финансирования в целом на техническую поддержку?

- На лаборатории 6,5 млн долларов выделяется, также российский грант на обеспечение и внедрение системы слежения ветеринарных сертификатов, то есть каждый сертификат должен отслеживаться, например, один сертификат выписывается из Ат-Башинского района на определенное количество продукции, они должны быть в базе данных и российская и казахская стороны должны иметь доступ, чтобы отслеживать, потому что эта продукция может идти в Казахстан или Россию. У них тоже такая система, Казахстан сейчас тоже проводит эту систему и нам тоже дает доступ, чтобы следить. В странах ЕАЭС будет такая общая система — система отслеживания ветеринарных сертификатов. Ветеринарный сертификат — это товар.

- Грант, который выделяется с российской стороны, находится в процессе согласования или он уже выделен?

- 29 февраля мы направили экспертов в Россию, чтобы они решили вопрос финансирования наших лабораторий и внедрения информационной системы. В ближайшее время, очень надеемся, данный вопрос решится.

- К какому времени можно будет сказать, что ветеринарная отрасль Кыргызстана уже полностью соответствует требованиям ЕАЭС?

- Это очень сложный вопрос, потребуются годы, чтобы решить его. Мы усиленно работаем по всем фронтам, насчет лабораторий, насчет постов, насчет обеспечения должного ветеринарного контроля и надзора, на это денег не требуется, просто мы организовали партнерскую работу между государственной службой и частной ветеринарией. Можно сказать, мы реализуем закон «О государственно-частном партнерстве», мы их привлекаем и защищаем их частные интересы, они должны зарабатывать, при этом обеспечивать ветеринарное обслуживание, гарантию. Мы им даем печать, мы даже делегируем наши отдельные государственные полномочия. Какая разница — государственный или частный ветеринарный врач? Самое главное, чтобы он был профессионалом и отвечал требованиям, ели он хороший специалист. Поэтому мы организовали ветеринарную палату — это статуарный орган, который определен в законе «О ветеринарии». Он сейчас начинает работать. Прежде чем работать, любой частный ветеринар должен пройти регистрацию в ветеринарной палате, а ветеринарная палата проверяет его образование, проводит его регистрацию, имеется еще комиссия по образованию, по этике и регистрации. Комиссия проводит регистрацию и каждый год ветеринар должен предоставлять информацию ветеринарной палате, что он делал, какую работу проводил, где еще обучался, где в семинарах участвовал. Он предоставляет всю эту информацию, а ветпалата потом дает какие-то баллы его непрерывному ветеринарному образованию. Государство же не может частных ветеринаров обучать, а ветеринарная палата их обучает. В этом году он отвечает на 40 вопросов, это простые вопросы, чтобы начать работу, а в следующем году количество вопросов будет 80, в последующий год будет 120. Ветеринар занимается самообразованием и ветеринарная палата иногда может организовывать различные семинары по программе, они с нами согласовывают и и ветинститут организует центр повышения квалификации. Делается объявление, например, по искусственному осеменению, а если человек хочет этим заниматься и зарабатывать деньги, он придет и будет участвовать, потом получает сертификат и это регистрируется ветпалатой, которая ведет учет, сколько у нас специалистов по искусственному осеменению, по акушерству, по эпидемиологии, хирургов. Ветеринары тоже делятся, сколько работников лабораторий, тоже другая система. Мы ничего нового не придумали, это мировая практика. В Казахстане и России система немного отличается: у них до села работают государственные ветеринары, но наш бюджет не может поднять эту нагрузку, пусть лучше работают частные ветеринары. Например, сколько у нас стоматологов, сколько нотариусов, специалистов по продаже и обмену, дарения, сколько они проблем решают, и услуги оказывают населению, очередей нет, быстро осуществляют прием и передачу, при это они патент берут и государству платят. Отношения в обществе сами регулируются, пусть частные ветеринары сами оказывают услуги, а деятельность частных ветеринаров контролирует ветеринарная палата, это тоже негосударственный орган. Мы тоже идем впереди по сравнению с другими странами.

Эпизоотическое благополучие — это большой вопрос. Есть особо опасные болезни, по постановлению правительства проходит 22 болезней, но мы в связи с ограниченностью бюджета выделяли в приоритете 7 болезней, которые достаточно распространены, остальные болезни решались за счет самих владельцев животных. В прошлом году если мы получали 60 млн сомов, в этом году правительство выделило нам 130 млн сомов, то есть в 2 раза больше. В этом году у нас ветеринары будут обеспечены своевременными, качественными и эффективными препаратами. Мы уделяем этому очень большое внимание, проводили тендера, заключили контракты. В этом году мы будем обеспечивать достаточным количеством эффективных биопрепаратов. Это оказывает большое влияние на состояние эпизоотического благополучия. В прошлом и позапрошлом году наблюдалась нехватка вакцин, некоторые люди сами искали вакцины, а теперь против всех болезней будут хорошие вакцины в достаточном объеме. Мы их выделяем частным ветеринарам, они бесплатно получают, оказывают услуги, при этом они получают за свои услуги от фермеров, а вакцина будет бесплатной.

- Как обстоит ситуация с экспортом мясомолочной продукции Кыргызстана?

- До этого у нас была проблема в данном отношении, нас закрыли просто. 8 молочных предприятий имели право экспортировать свою продукцию в южные области Казахстана, дальше в Россию не пускали продукцию. Мы пригласили экспертов, каждый день пишем в Россию и Казахстан о том, какие работы проводим, какой план утвержден правительством, поскольку у нас есть определенные сроки. Недавно Россия открыла границу 15 нашим предприятиям: 12 молочных предприятий, 2 рыбных и 1 мясное предприятие. Производство данных предприятий должно отвечать стандартам и требованиям ЕАЭС, они достигли этого и теперь мы готовим еще 10 предприятий. Они обратились к нам и наши специалисты несколько раз ездили туда, делали замечания, отмечали недостатки и потом, когда они проходят наш внутренний аудит, внутреннее инспектирование, можно обращаться в ЕАЭС, чтобы они их тоже включили.

После чего данные предприятия включаются в единый реестр ЕАЭС и они имеют право экспортировать продукцию дальше. Все зависит не только от ветеринарной службы, но и от самих предприятий, государство оказывает поддержку: мы консультируем, оказываем помощь, они должны выполнять наши требования, после этого мы выдаем им ветеринарный сертификат на их продукцию. Это большая работа, мы думали, что вообще не сможем ни одно предприятие включить, а теперь 15 наших предприятий в реестре, они могут во все регионы России экспортировать свою продукцию. Наши предприятия теперь ищут контракты с Россией.

Китай выразил желание экспортировать нашу мясную продукцию, есть контракт с новым убойным цехом, они сказали, что хотят экспортировать мясо в Китай, Иран также намерен сотрудничать. Эти страны и в прошлом году тоже экспортировали Иран и Арабские страны.

- Какова ситуация с молочным сектором?

- По молоку 12 предприятий экспортируют продукцию. Самая главная задача — это эпизоотическое благополучие, которое мы должны обеспечить.

- С вхождением Кыргызстана в Евразийский экономический союз белорусская продукция стала поступать на внутренний рынок республики и стала вытеснять продукцию наших молочных предприятий на внешнем рынке. Прокомментируйте, пожалуйста, данный вопрос.

- Это не ветеринарный вопрос, это маркетинг, конкуренция. Насколько я знаю, в Белоруссии сохранились крупные производители и переработчики, их продукция может дешевле обходится. Наше молоко сборное, а во-вторых, может, мы дальше находимся от России, транспортные расходы. Но в любом случае, наша продукция качественная. Почему? Потому что у нас 320 дней в году солнечно, у нас корм естественный, пастбища во многих местах, у нас вкус другой и качество другое. Насчет конкуренции маркетинга, это уже другой вопрос.

- Многие жалуются, что в Кыргызстане нет нормального убойного пункта. Данный вопрос как-нибудь решается?

- Правительство КР дает задания, чтобы в каждом районе был убойный пункт, хотя бы один. Я был в Иссык-Атинском районе, мы встречались с айыл окмоту, акимом и нам сказали, что скоро будет хороший убойный пункт, строится логистический центр на 37 гектарах в Иссык-Атинском районе. В следующем году, наверное, будет совсем другая ситуация, правительство сейчас работает, требует везде, не только в области ветеринарии, нам надо немножко потерпеть. Кризис сейчас везде идет, не только в Кыргызстане.

- На сегодняшний день нерешенным также остается вопрос идентификации скота, в частности, сообщалось, что есть проблемы с казахской стороной. На каком этапе находится проект? Какова ситуация с польским кредитом, который был выделен на данный проект? Какая сумма освоена? Когда проект будет запущен полноценно?

- Эта большая работа передана нам 17 февраля, как мы стали уполномоченным органом в области ветеринарии. Минсельхоз закупал определенные товары, но проблема была в том, что Минсельхоз хотел организовать отдельный государственный орган по проведению идентификации, а этот орган требует дополнительных источников финансирования, поэтому были трудности и они отказались.

Мы сейчас разрабатываем детальный план по проведению идентификации, потребность определяем, хотя бы на бирку, на обучение частных ветеринаров. Мы хотим начать с Иссык-Атинского района и потом распространять по Чуйской области, потому что здесь молочный регион, переработка здесь находится, поэтому мы выбрали Чуйскую. Как решится вопрос финансов, как закупим бирки, мы будем еще разрабатывать ряд законов и постановлений, потому возникают некоторые проблемы между уполномоченным органом в ветеринарии и органами местного самоуправления, там есть ряд моментов, которые надо решить. Мы просто организуем и проводим работу, потом каждый айыл окмоту должен иметь центральный сервер, а частные ветеринары привлекаются, приносят материалы и информацию. Специалист айыл окмоту вводит данную информацию в компьютер и передает в центральный сервер, потому что кто дает справку о наличии скота? Ветеринар дает справку о здоровье животных, а территория же принадлежит айыл окмоту, он дают информацию и кто сколько имеет: участок, дом, количество животных, поэтому мы хотим эти вопросы решить. Сначала мы проводим это с помощью частных ветеринаров, обучаем, в законе также предусматривается, мы будем делегировать эти функции айыльным округам, в местные органы власти. Мы надеемся, как решится вопрос с финансированием и закупкой бирок, обучением, все остальное у нас закуплено, так и начнем заниматься проектом.

- В какие сроки обозначена реализация проекта?

- Мы планировали с конца марта, если успеем, потому что процедура государственных закупок тоже очень сложная.

- На чьи средства закупаются бирки?

- На средства государства закупаются бирки. Но владельцы животных должны возместить затраты.

- Ранее сообщалось, что в Кыргызстан в начале февраля прибыла миссия Международного эпизоотического бюро. Какие планы и цель данной миссии? Какие предприятия будут проверены?

- Это организовала Госветинспекция. Это очень солидный и авторитетный орган, потому что их оценка имеет большое влияние. Все мы руководствуемся нормативными документами Международного эпизоотического бюро, поэтому мы их пригласили. Мы пригласили их для того, чтобы они дали оценку, где мы находимся: оценка проводится по 5 балльной шкале, ее имеют европейские страны , Н: Бельгия, Франция, а Кыргызстан имеет оценку 1, в некоторых местах у нас 0 было, это было в 2007 году. В течение месяца они должны предоставить нам свой отчет, тогда мы узнаем, где мы находимся. Перед отъездом они делали маленькую презентацию, судя по этой презентации, они отмечают ситуацию в КР как «хорошую». Говорят, что у вас очень хорошие успехи, если такими темпами пойдете, то в ближайшие годы будет уже другая ветеринарная служба. Мы получим официальный отчет и посмотрим его, потом отчет будет представлен и ЕАЭС.

- Планируется ли приезд представителей Евразийской экономической комиссии?

- Как завершим все наши дела, думаю, пригласим их в августе, чтобы посмотрели, что мы сделали. У нас в запасе еще есть 5 месяцев, будем усиленно работать и потом пригласим их, может, покажем первые результаты идентификации в Чуйской области: частные ветеринары работают, эпизоотическое благополучие сохраняем, это будет большой успех для нас.

Киргизия. Казахстан. РФ > Агропром > kg.akipress.org, 18 марта 2016 > № 1691955 Калысбек Жумаканов


Россия > Агропром > regnum.ru, 18 марта 2016 > № 1691225 Игорь Бухаров

Девальвация рубля расчистила дорогу крупным торговым сетям от мелких игроков. Президент Федерации рестораторов и отельеров России, заведующий кафедрой менеджмента в гостиничном и ресторанном бизнесе университета «Синергия» Игорь Бухаров в интервью ИА REGNUM рассказал о том, как работают рестораторы в условиях кризиса.

ИА REGNUM: Как сильно сократила девальвация рубля спрос на ресторанные услуги?

Конечно, многие к такому повороту событий оказались не готовы. Многие продукты закупались за евро, и в результате валютных скачков потребитель стал вынужден платить за них в два раза дороже. Более того, стоимость продуктов внутреннего рынка также стала подстраиваться под динамику повышения цен. Это сразу же повлияло на покупательную способность.

Ресторанный бизнес оказался под ударом среди первых — поесть можно и дома, и это будет стоить дешевле, чем еда в предприятии питания. Важно учитывать, что рестораторы имеют дело не с продажей конкретного товара, как в магазине. Они предлагают определенную атмосферу, скатерть, свет, обслуживание, времяпрепровождение. И для многих российских потребителей здесь выбор очевиден. Первым делом люди отказываются именно от услуг.

Гастрономическая культура в нашей стране совершенно не такая, как в тех же многих западных странах, что определяет особенности ведения ресторанного бизнеса, накладывает специфические риски. За рубежом посетитель считает, что выгоднее пойти поужинать в ресторан. Тогда не нужно тратить время и деньги на хранение продуктов — например, в американских домах зачастую вовсе нет кухонь. У нас же отношение остается более традиционным, по крайней мере у старшего поколения.

Другим отличием выступает то, что ресторатор, как правило, предлагает услугу, за которую платят уже после ее потребления. В таком случае гость, в принципе, имеет право отказаться от оплаты. Конечно, тут же встает вопрос, почему он принимает такое решение. Но если выясняется, что раньше при той же цене вес блюда был больше, или изменились его вкусовые качества, и этот факт не нашел прямого отражения в меню, то это уже прямой обман посетителя. Он имеет полное право отказаться платить.

Оба этих обстоятельства означают, что ресторанный бизнес очень зависим от потребителя, а потому вынужден активно приспосабливаться к изменившимся условиям, чтобы не потерять лояльность гостей.

ИА REGNUM: Удалось ли рестораторам в конечном счете удержать потребителя? Как изменился сам ресторанный бизнес по прошествии двух кризисных лет?

Перед бизнесом стояло несколько стратегий поведения. С одной стороны, можно было приобретать продукты, которые стоят дешевле, но их качество ниже. Если вы будете кормить дешевыми комбикормами животных, их мясо станет гораздо дешевле, хотя и в то же время хуже по вкусовым качествам. В 1998, 2008 годах этим вариантом воспользовались весьма многие рестораны.

Можно было пойти на снижение качества или уменьшение порций и в этот раз. Но все же теперь предприниматели стали действовать иначе. Они полностью меняют меню, оставаясь в той же ценовой категории, и этот вариант действительно гораздо рациональнее, особенно если опять же вспомнить о специфике ресторанных услуг.

Ресторатору либо приходится искать такое блюдо, чтобы продать его примерно за ту же цену или с некоторой надбавкой, но не потерять при этом в прибыли — либо он должен оставить всё по-старому и ужаться в собственной марже.

В этих условиях все начали вытаскивать старые рецепты. Вдруг вновь стал популярен салат оливье, который был во всех советских ресторанах. И это единственный способ решить данную дилемму: чтобы люди не почувствовали себя обманутыми и сохранили свою лояльность, но при этом чтобы ресторатор не особенно потерял в доходах.

Гастрономические предпочтения, в конце концов, весьма подвижны, и рестораны пытаются на них активно влиять. Посмотрите, как быстро вернулись грузинские рестораны, когда пропали итальянские продукты. Среднеазиатская кухня стала популярна, когда японская утратила свои позиции. Да, остаются «Тануки» и другие сети, но они берут только лишь тем, что имеют огромные объемы закупок. Других вариантов для выживания на рынке нет.

Приспособиться, конечно, удалось далеко не всем. Рестораны высокой кухни выжили — к ним как ходили люди, так и ходят. Какой-нибудь «Макдоналдс» тоже ничего не теряет — основная его аудитория, молодежь, имеет иную гастрономическую культуру, чем у старшего поколения. Ее не заставишь посидеть с компанией дома, и посещение предприятия питания является в этой среде нормой.

Основной удар пришелся именно по множеству ресторанов средней ценовой категории. Крупные заведения, которые смогли удержаться на рынке из-за собственных крупных масштабов, меньших издержек на единицу продукции, сразу предложили цены, сравнимые с этими «середнячками». Люди большего достатка решили, что теперь пойдут к Аркадию Новикову. А те, у кого денег оказалось меньше, пошли в «Макдоналдс».

Как только «середнячки» лишаются хотя бы 15% посетителей, они сразу начинают испытывать проблемы. Раньше к ним ходило, условно говоря, 100 человек, теперь 15 не пришло. Если средний чек составлял 1000 рублей в день, то за месяц это означает потери в полмиллиона рублей. Для многих небольших ресторанов средней ценовой категории это стало той гранью, после которой им пришлось с рынка уйти. Чтобы выплатить налоги и заработную плату, они начали залезать в товарные кредиты у одного поставщика, затем у другого, не выплатили — пошли к следующему, в конечном счете загнали себя в угол и обанкротились.

До кризиса, да и сейчас, на рынке наблюдалась очень высокая предпринимательская активность, но квалификации у многих бизнесменов для ведения дела явно не хватало. В конечном счете многие мелкие игроки ушли с рынка, а выиграли крупные рестораны, крупные торговые сети. Мы, как федерация, выступаем за то, чтобы ресторанов, наоборот, было больше. Когда будет конкуренция, будет другая, более привлекательная цена, и, возможно, будет меняться наша гастрономическая культура в лучшую для рестораторов сторону. Но пока что сложилось всё иначе — девальвация, скорее, расчистила дорогу крупным торговым сетям от мелких игроков.

То, что у нас не так много опыта, тоже вполне понятно. Количество ресторанов, которое было в конце 80-х годов — составляло около 500 единиц, а сегодня достигло 7500. Это достаточно мало по иностранным стандартам — в другой стране это число может быть больше раза в три. Но так или иначе рынок эволюционирует, и в этот раз гораздо большее число рестораторов повело себя куда грамотнее, чем в прежние кризисные времена.

ИА REGNUM: Как поменялись на этом фоне отношения рестораторов с отечественным АПК?

На самом деле процесс налаживания более крепких отношений с внутренним производителем, а также переориентации на отечественную кухню, начался гораздо раньше 2014 года, когда были объявлены контрсанкции.

10 лет назад мы начали говорить о том, что пора начать работать с собственными продуктами, с той кухней, которая сложилась в нашей собственной стране. Пять лет назад мы уже сделали конкретные шаги. У нас есть отраслевая выставка ПИР ЭКСПО — очень серьезная крупная выставка, пятая в мире. Было решено: давайте прекратим мастер-классы французской, японской, итальянской кухни, юго-восточной и займемся собственной.

В результате два года назад мы подписали меморандум, который заключался в популяризации новой русской кухни, и, хотя готовился достаточно давно, наложился как раз на контрсанкции в августе.

Впрочем, потом возникло множество вопросов, что именно считать русской кухней. Шашлык — русская кухня или нет? Во Франции ведь жарка на шампуре тоже есть. Но мы по привычке считаем, что всё на территории России — русская кухня. Да и с региональными кухнями у нас тоже не все просто. Из кавказской кухни хорошо известен осетинский пирог. Осетинский, хотя у каждого народа, проживающего на территории Кавказа, есть точно такой же. Здесь, конечно, много условностей, а то и вовсе банальных маркетинговых ходов.

Однако так или иначе можно констатировать, что в каждом регионе могут найтись несколько продуктов, потенциал которых весьма велик, до миллиарда рублей в год. Это региональный продукт, под который можно получить крупный рынок сбыта на определенной территории.

Сюда входят традиционно выращиваемые ещё с царских времен продукты в различных регионах. К этому можно добавить, что сегодня мы имеем современные исследования природных, климатических зон. Исследовательские институты всегда могут подсказать, что и где можно выращивать с наибольшей отдачей.

В то же время в любом регионе есть и свой маленький сегмент для элитной продукции, который опять-таки, как ни странно, ориентирован именно на местное потребление, и это вполне устраивает поставщиков. Таким образом повышение требований покупателей к ресторанам вовсе не означает перехода на иностранный товар.

Такая ситуация отнюдь не уникальна. Можно приехать во Францию, найти там прекрасное вино за два евро, но которое продается исключительно на локальном рынке. Какова логика продавца в данном случае? Он рассуждает так, что раз и так хорошо покупают, то предпринимать какие-либо дополнительные усилия, искать новый рынок сбыта элементарно незачем. Тем более если речь идет о вывозе продукции за границу.

Контрсанкции, конечно, стали новым толчком для работы в этом направлении, работы на внутреннем рынке. Раньше было гораздо проще. Речь сейчас идет, конечно, о тех ресторанах, которые требуют высокого качества продуктов — рестораны высокой кухни. Если же взять среднестатистический ресторан по стране в целом, то он как работал, так и работает на российских продуктах. Не будет предприятие в Рязани закупать устрицы. Там даже потребности такой нет.

А вот многие престижные рестораны имели давно установленные контакты, например, во Франции. Связи эти были хорошо налажены за многие годы, а необходимости работать с местными фермерами особой не было. Тем более, что с местным производителем часто возникали различные проблемы. Повсеместны были опоздания с поставками, невыполнение тех или иных условий, колебания качества продукции. Отсутствие стандартов и налаженных связей еще сильнее демотивировали рестораторов, возникал замкнутый круг. Получался разговор слепого с глухонемым.

Обстоятельства во многом заставили рестораторов преодолеть эти трудности. По многим продуктам у нас уже произошло импортозамещение — по тому же мясу, овощам. И многое еще впереди. Однако теперь перед отраслью возникла другая проблема.

Сколько стоит, например, гектар земли в Италии? Допустим, 70 тысяч долларов. У нас, если земля располагается далеко от какого-нибудь города — сущие копейки. С такими площадями дешевой земли мы могли бы выращивать экологические чистые дешевые продукты не только для внутреннего потребления, но и на внешние рынки. Но для того, чтобы реализовать такой сценарий, нам не достает инфраструктуры.

Для аграрного рынка характерны значительные колебания цен от сезона к сезону, от года к году. Отсюда возникает проблема избытка предложения, которая стоит особенно остро для мелкого производителя. Излишек нужно где-то хранить, но у нас нормальной системы хранения — которая бы обеспечивала должную влажность, вентиляцию, в общем, нормальные условия для содержания продукции — такой системы у нас просто нет. И это кардинально отличает нас от многих западных стран.

В той же Бельгии аграрный рынок крепко интегрирован в другие отрасли, какой-нибудь картофель там не только всегда найдет место в хранилище, но и будет переработан самым рациональным образом. России до такой промышленной интеграции далеко. Здесь необходимо применять комплексный подход к решению проблемы.

ИА REGNUM: Наблюдается ли похожая картина в других отраслях? В том же гостиничном, туристическом бизнесе? Насколько проблема носит системный характер?

Это общая проблема для многих рынков в России. У нас часто любят говорить, что кто-то должен самостоятельно привлечь покупателя. С тем же туристическом бизнесом напрямую связан бизнес как ресторанный, так и гостиничный. Ситуация здесь полностью аналогичная. Мы построим одну гостиницу, рассуждают власти, и она обязательно создаст туристический поток в республику. Это нонсенс.

Мы сейчас видим, например, ситуацию в Москве. Здесь большое количество ресторанов. Есть отдельный вид бизнеса, который заключается в информировании потенциальных посетителей о преимуществах тех или иных заведений, об их особенностях. В регионах ничего подобного нету. Никакого контакта с потенциальным клиентом в принципе нет, и власти даже не пытаются как-то работать по этому направлению. Призывают приезжать, допустим, в Калугу, но не могут объяснить, что Калуга может предложить посетителю. Предложить она может много чего, но никто об этом никогда не узнает.

Во-вторых, всем кажется, что туризм — это, прежде всего, посещение музеев. Но это справедливо далеко не всегда. Многим людям просто нравятся красивые виды, красивый город, хорошие рестораны. Часто люди просто хотят хорошо провести время. А нас пытаются загнать обязательно в местный краеведческий музей. И чиновники неизменно мыслят именно такими узкими категориями. Вариант, что кто-то может просто приехать, посидеть в ресторане, развеяться в новой обстановке, кажется, в голову никому не приходит.

Поэтому надо чётко понимать, что если вчера все туристические компании работали на выездной туризм, сегодня им перестроиться на внутренний довольно сложно. Раньше люди тратили деньги, приезжали на туры в Египет и Турцию «всё включено». Пускай даже это достаточно условно, ведь на закрытых территориях выбор достаточно ограничен, но когда Ростуризм говорит, что мы везде сделаем то же самое, то это выглядит совершенно нереально.

Нужна и себестоимость продуктов внятная, и какая-то разумная альтернатива, всесторонний грамотный подход к информированию и популяризации. И это только вершина айсберга — у нас множество различных тарифных, налоговых недочетов, которые сдерживают развитие рынка, и размотать этот клубок не так-то просто. Например, гостиница платит НДС, а санаторий Минздрава — нет. И то, и другое — средства размещения. В первом случае вам оказывают спа-услуги, в другом — медицинский массаж. Во многом отличий существенных нет. Но за одно вы должны заплатить почему-то на 20% дороже. Проблема? Проблема!

Индивидуальные средства размещения — тоже проблема. Сильно вам хочется проживать в хостеле? Вряд ли. Но в то же время в пятиместном номере знакомые люди могли бы вполне разместиться. Дешевле? Дешевле. Но доступа к такой услуге часто нет. И таких деталей у нас традиционно много.

И хотя кризис заставил людей искать альтернативы своим устоявшимся предпочтениям, этот процесс проходит далеко не так гладко, как иногда думают. Турист приезжает на черноморское побережье, где располагается дешевый отель, и получает за деньги, на которые он раньше комфортно отдыхал в Турции, гораздо более низкий уровень сервиса. В следующий раз человек просто, скорее всего, поднакопит денег и вновь поедет куда-то за границу. Внутренний туризм, конечно, развивается, но нужно понимать, что резких скачков быть не может — переключение с одних рынков на другие дается с большим трудом.

В общем и целом, местные власти должны быть всегда в контакте с бизнесом. Только так можно чего-либо достичь. Когда департамент туризма у нас что-то пытается делать, то его решения часто не основаны на местных реалиях. Точно так же действует у нас и предприниматель: он часто решает свои проблемы самостоятельно и находится вне профессионального сообщества, даже не понимая, что происходит у его коллег.

Такая картина, к сожалению, весьма характерна для российского бизнеса, и в этом смысле говорить о позитивных сдвигах пока преждевременно. Но рынок развивается, и если сравнить текущую ситуацию с тем, что было 20 лет назад, то можно констатировать: вперед мы продвинулись достаточно далеко.

Россия > Агропром > regnum.ru, 18 марта 2016 > № 1691225 Игорь Бухаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter