Всего новостей: 2228220, выбрано 614 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Агропром: Ткачев Александр (40)Федоров Николай (36)Арсюхин Евгений (33)Гурдин Константин (31)Медведев Дмитрий (29)Абакумов Игорь (28)Рыбаков Александр (28)Скрынник Елена (16)Бабкин Константин (14)Панков Николай (13)Данкверт Сергей (12)Путин Владимир (12)Дворкович Аркадий (10)Басов Максим (8)Власов Николай (8)Ванеев Вадим (7)Ершов Анатолий (7)Зубков Виктор (7)Кашин Владимир (7)Мамытбеков Асылжан (7) далее...по алфавиту
Россия. СЗФО > Агропром > minpromtorg.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1406217 Сергей Серебряков

Глава Петербургского тракторного завода: российские агрохолдинги вновь стали приобретать отечественную технику.

Директор Петербургского тракторного завода – дочернего предприятия знаменитого Кировского завода – Сергей Серебряков в интервью агентству «Диалог» рассказал, как отразился кризис на работе предприятия, удается ли производству справляться с процессом импортозамещения, в чем наши тракторы выигрывают у зарубежных и кто их покупает.

– Расскажите, как сложившаяся ситуация в экономике повлияла на работу вашего предприятия?

– На нашем предприятии, несмотря на сложную общеэкономическую ситуацию в стране, положение достаточно стабильное. Завод не только работает на уровне прошлого, «докризисного» года, но и увеличивает выпуск продукции. Так, c января по апрель 2015 года мы увеличили производство и отгрузку на 74%. Очевидно, что столь впечатляющие темпы роста имеют свою природу, свои объяснения. В первую очередь это связано с теми мероприятиями, которые уже в течение ряда лет мы проводим в области повышения качества продукции, модернизации модельного ряда выпускаемой техники, взвешенной ценовой политики. Фактически, мы держим цены двухлетней давности. Кроме того, положительный эффект оказали девальвация национальной валюты и комплексные меры государственной поддержки рынков сельскохозяйственной и строительно-дорожной техники.

– Получается, что клиенты решили выбирать вас, а не импортные аналоги?

– Да, мы получили двух-трехкратное преимущество по цене при абсолютно идентичных технических и эксплуатационных параметрах.

Отдельно хотел бы сказать о своевременных, важных и весьма эффективных комплексных мерах государственной поддержки, эффективность которых мы реально ощущаем на работе нашего предприятия.

– Это на федеральном или региональном уровне?

– И на федеральном, и на региональном. Что касается федерального уровня, хочется отметить эффективную поддержку со стороны Минпромторга России и нашего отраслевого департамента, в ведении которого находится автомобильная промышленность и сельскохозяйственное машиностроение. Различные виды субсидирования, которые мы получаем из средств федерального бюджета через Минпромторг России, помогают нам справляться с возникающими трудностями. Еще одной эффективной мерой поддержки рынка сельхозтехники является субсидирование скидки, которую машиностроители предоставляют аграриям по постановлению правительства РФ № 1432. С середины июня текущего года размер этой субсидируемой скидки увеличен до 25% и до 30% для покупателей из Сибири, Дальнего Востока и из Республики Крым. Эта мера господдержки аграриев применяется с 2013 года и показала свою высокую эффективность.

–А почему, если не говорить о девальвации, вы не повышали цены в течение двух лет?

– Мы нашли внутренние резервы. Мы эффективно выстроили работу с нашими поставщиками, проводим и на практике реализуем долгосрочные программы развития для наших поставщиков, проводим взвешенную гибкую закупочную политику, снижаем издержки внутри собственного производства, устраняем источники низкоэффективных инвестиций. Так, мы снижаем издержки, оптимизируем производственный процесс, делая наш продукт более конкурентоспособным.

– Получается, что вы предчувствовали ту ситуацию, которая сложилась сейчас?

– Мы ее не просто предчувствовали, мы ее предвидели. И знали, что в любом случае для сохранения своих рыночных позиций необходимо постоянно заниматься теми важнейшими вещами, о которых я говорил: повышением качества продукта, разработкой новых образцов техники, постоянным совершенствованием продукта, снижением издержек. Время доказало нашу правоту в долгосрочных планах.

– Вы в этом году вышли на европейский рынок, в частности в Польшу. Куда дальше вы планируете развиваться? Где хотите наращивать экспорт?

– Прежде всего отмечу, что на российском рынке в 2014 году мы вышли на первое место в производстве и продаже сельскохозяйственных тракторов нашего класса. Мы опередили крупные транснациональные корпорации, выпускающие аналогичную технику. Наша рыночная доля фактически двукратно увеличилась по сравнению с позапрошлым годом. Мы действительно вышли на первое место в России по поставкам мощных энергонасыщенных тракторов сельскохозяйственного назначения мощностью от 300 лошадиных сил и выше. Но емкость российского рынка ограничена высокой закредитованностью наших основных потребителей. Это сельскохозяйственные товаропроизводители, наши аграрии. Это проблема не только 2015 или 2014 годов, это традиционная проблема для отечественной аграрной отрасли. Получается, наша техника как продукт востребована на рынке, она очень нужна потребителям по причине того, что парк машин изношен и нуждается в обновлении. Но купить новую технику могут немногие, к сожалению. Хотят купить ее все, но покупают значительно меньшее количество заинтересованных потребителей. Возвращаясь опять к внутрироссийскому рынку, с гордостью можем сказать, что в число наших покупателей в 2014–2015 годах вновь вернулись крупнейшие российские агрохолдинги. В предыдущие годы они приобретали более дорогую иностранную технику. Теперь же тенденция поменялась: российские агрохолдинги вновь стали приобретать отечественную сельскохозяйственную технику. Мы снова поставляем наши тракторы таким крупнейшим агрохолдингам, как «Авангард», «Русагро», «Разгуляй» и многим другим. Восприятие отечественных машин коренным образом изменилось по причине изменения самой техники. Она стала еще лучше, эффективнее, надежнее. И при этом дешевле!

Если говорить об экспорте, наша техника традиционно пользуется повышенным спросом в Республике Казахстан, которая является для нас стратегически важным рынком. Мы увеличили поставки техники казахстанским потребителям более чем на 60% по результатам 2014 года. Текущая контрактация показывает, что весьма вероятно удвоение этих поставок и в этом году. То же самое можно сказать о рынке европейских стран.

– Можно о европейских странах немного поподробнее, потому что это насущный вопрос.

– Девальвация оказала благотворный эффект на отечественное машиностроение, предоставив производителям существенное ценовое преимущество перед прямыми зарубежными аналогами. В наш адрес в прошлом году обратилась одна из крупнейших дилерских польских компаний. И мы сначала передали в рекламных целях, а потом под контрольную эксплуатацию партию машин, которые хорошо себя показали в нескольких воеводствах Польши. Если учитывать, что на протяжении последних пятнадцати лет поставки техники в адрес европейских заказчиков носили единичный характер, то сейчас идет речь о системных закупках. Повышенный интерес проявляют наши покупатели из Венгрии, Чехословакии, Болгарии. Планируется начало поставок в Германию. Мы устанавливаем на наши тракторы по запросу европейских потребителей двигатели Mercedes-Benz. Они полностью соответствуют европейским стандартам по экологичности.

– По логике вещей, импортный двигатель должен был сильно возрасти в цене за последнее время?

– Да, он возрос в цене, но не критично. По сравнению с тракторами, на которых мы устанавливаем российские моторы, тракторы с немецкими двигателями дороже, но ненамного – порядка 10%. По причине того, что это двигатели европейского производства, мы соответствуем европейским стандартам. Спрос и интерес к нашей технике достаточно большой. Мы рассчитываем, что каждый год мы будем прирастать на 50–60% ежегодно именно в экспорте, не говоря уже о рынке стран СНГ.

– А откуда такие производственные мощности? Вы будете строить новые заводы в регионах?

– Нет, наши технологические мощности позволяют обеспечить выпуск тракторов в объеме до пяти тысяч единиц техники в год без существенного увеличения производственных площадей. Речь, конечно же, идет об инвестициях, закупке нового оборудования, об увеличении численности производственного персонала, но это не прямая линейная зависимость. Во-вторых, Петербургский тракторный завод – дочернее общество Кировского завода – основоположник отечественного тракторостроения и единственный в стране производитель мощных энергонасыщенных тракторов «Кировец». Производственные мощности нашего завода позволили обеспечить выпуск в 1990 году максимального количества тракторов – это 24 тысячи единиц техники в год. Для сравнения: сегодня мы рассчитываем, что объем выпуска всех видов тракторной техники по 2015 году составит приблизительно 1400 машин. Конечно, много времени с тех пор утекло, машины стали более мощными, значительно изменилась их конструкция, сама технология производства техники. Но мы располагаем необходимыми технологическими мощностями, у нас достаточно квалифицированный производственный персонал, благоприятная рыночная среда. Высокий технологический спрос, наконец. Это позволяет нам рассчитывать на дальнейший рост этого рынка.

– А если говорить о поддержке Смольного? Последние полгода я слышу на заседаниях правительства о том, что будут компенсации, субсидирование и так далее, но я пока не слышала, чтобы все эти меры были реализованы. Может быть, для этого нужно больше времени?

– Да, по поводу эффективности мер господдержки то же самое можно сказать в отношении правительства Петербурга. Губернатор Петербурга утвердил своим постановлением государственную программу развития промышленности и агрокомплекса Санкт-Петербурга в период с 2015 по 2020 годы. Реализация этой госпрограммы предусматривает предоставление промышленным предприятиям многочисленных мер господдержки в виде финансовых субсидий и других форм содействия в развитии машиностроения. В ближайшее время мы ожидаем соответствующее постановление правительства Санкт-Петербурга об утверждении правил предоставления таких субсидий и распоряжение КППиИ о конкретных шагах по доведению данных мер господдержки до предприятий машиностроения.

– О проблемах тоже хотелось бы услышать. Вы сами понимаете, что ситуация довольно непростая и всегда есть какие-то проблемы, которые без помощи властей решить сложно. У вас что-то такое в последний год возникало?

– Порой кажется, что картина достаточно радужная. Однако надо иметь в виду, что рынок инвестиционной продукции (а наши тракторы – это инвестиционный продукт) предполагает, что мы выпускаем не продукты личного потребления или повседневного спроса, а средства производства. Рынок таких инвестиционных продуктов очень тонкий, он очень подвержен рыночным колебаниям. Очевидно, что запредельно высокая ключевая ставка Центробанка России (даже с учетом последних действий ЦБ по ее снижению) практически заморозила на какое-то время инвестиции в реальном секторе экономики. Это общеизвестный факт. Но главной фундаментальной причиной, тормозящей дальнейшее развитие реального сектора экономики, является мало предсказуемая, непонятная политика монетарных властей. На мой взгляд, таргетирование инфляции, о чем постоянно говорит руководство ЦБ, не должно являться главным целевым ориентиром регулятора. Главной задачей ЦБ и экономического блока правительства РФ должно являться обеспечение необходимых условий для поступления инвестиций в экономику. Создание условий для того, чтобы деньги действительно шли в реальный сектор экономики. А инфляция со временем выровняется и стабилизируется сама собой…

Увеличение производства, обновление основных фондов и поддержка рынка машиностроительной продукции – вот главные цели и задачи, на которые необходимо обращать внимание. Не сомневаюсь, что наши ключевые ведомства понимают, что необходима взвешенная, долгосрочная, системная политика государства по развитию реального сектора экономики.

Вместе с тем я глубоко уверен, что на сегодняшний день в существующих реалиях именно агропромышленный комплекс, именно российское сельское хозяйство является мощнейшим драйвером в развитии экономики страны в целом. Потенциал российского агропромышленного комплекса огромен. Я надеюсь, что именно в агросектор будут направлены дополнительные средства. Это приведет к развитию целого комплекса отраслей российской экономики, к ускоренному импортозамещению в сельскохозяйственном и машиностроительном производствах, максимальной загрузке мощностей, созданию новых высокопроизводительных рабочих мест, обеспечению промышленно-технологической и продовольственной безопасности нашей страны.

Россия. СЗФО > Агропром > minpromtorg.gov.ru, 19 июня 2015 > № 1406217 Сергей Серебряков


Китай. США. РФ > Агропром > agronews.ru, 19 июня 2015 > № 1402374 Алексей Морозов

Комментарий. Распродажа России. Круг покупателей неограничен

Более ста тысяч га земель сельхозназначения уходят китайским товарищам в аренду на 49 лет. Фактически это продажа – закон пока не позволяет просто продать территорию иностранцу. Но судя по тому, с каким восторгом за это взялись законоведы, скоро покровы аренды спадут, и наружу явится неприглядное нутро современной госполитики: Россию продают.

Я даже не буду вспоминать скандал 2006 года, когда китайцы получили под вырубку более миллиона га тайги. Меня в этой истории заботит логика, с которой правители России распоряжаются ресурсом, который, вообще-то, сформировался задолго до них, и дан им всего лишь на временное распоряжение.

Сегодня мы дружим с Западом. Запад поманил товарища Кудрина званием «лучший министр финансов мира», товарищ Кудрин размещает резервы России в ценных бумагах США.

Но это было вчера, а сегодня Запад враг. Сегодня Запад арестовал активы России по делу ЮКОСа, и аналитики ломают голову, а оные резервы тоже арестованы, или США их защищают иммунитетом? Может, и защищают, только из Штатов за это время слепили такого врага, что мама не горюй. Вон на днях военные России и США чуть не бортами сцепились, такое было противостояние. Но резервы никто и не думает выводить, потому что – тю-тю резервы. Что с воза упало, то пропало.

Осталась земля, и то, что на ней, и то, что внутри, и вот земля достается уже новому другу – Китаю. Прохладные отношения с Китаем сменились на «засос» настолько резко, что многие оглянуться не успели, а китайцы уже везде, и всем распоряжаются. При этом китайские товарищи не так чтобы нас поддерживают – как американцы в свое время. Это наши политики придумали, что они теперь друзья, сами их друзьями назначили, и принялись одаривать.

А завтра другом станет Индия. А там на подходе и Зимбабве, куда зачастили официальные делегации. И нет чтобы новый друг что-то России подарил. В Зимбабве, например, чудные алмазные копи. Нет, Россия дарит. Потому что это у правителей России комплекс неполноценности. Это им кажется, что, если с ними не будут дружить, они ничего не стоят. А дружить с ними просто так не будут, думают правители, дружбу надо покупать. «Кто ж за меня, дуру, пойдет», думает неудачливая девушка, и заманивает женихов московской квартирой. Вот так и наши.

Да, земли заброшены. Да, правительство не сделало ничего, чтобы населить землю своими людьми. Да, китайцы угробят все за 49 лет. И скорее всего никаких 49 лет не будет. Попрощайтесь с пашней. Все все понимают. А делают – так, как делают, и никудышная Дума подписывает законы, которые спускают ей сверху. Причем особым цинизмом выглядит то, что «депутаты» еще и комментируют свои «решения». Уж не позорились бы.

Алексей Морозов – «Крестьянские ведомости»

Китай. США. РФ > Агропром > agronews.ru, 19 июня 2015 > № 1402374 Алексей Морозов


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 18 июня 2015 > № 1401611 Александр Рыбаков

Комментарий: Лабинов: Импортозамещению не хватило господдержки

На днях в селе Ельдигино на базе одного из ведущих предприятий Подмосковья – племенного завода ЗАО «Зеленоградское» прошел круглый стол на тему: «Проблемы, перспективы, точки роста молочного и мясного скотоводства».

«Перед нами стоит задача импортозамещения, – заявил директор Департамента животноводства и племенного дела Минсельхоза России Владимир Лабинов. – Однако мы видим, что те меры поддержки, которые применялись до последнего времени, явно недостаточны для развития молочного животноводства. Потребительская активность растет, стоит задача сокращения объемов импорта по 5% в год. В этих условиях мы должны обеспечить замещающий прирост до 7,5% в год. Но в прошлом году мы имели всего лишь около 3%. При такой динамике мы достигнем порогового значения, которое обозначено в доктрине продовольственной безопасности, в период до 2028 года включительно. Отсюда очевидна необходимость переосмысления и коррекции существующих мер поддержки в сторону обеспечения выполнения этих показателей в более сжатые сроки».

По словам Лабинова, такая мера поддержки, как субсидирование кредитов в размере до 100-процентной ключевой ставки Центробанка, не вызвала большой инвестиционной активности в сфере молочного животноводства. «Поэтому кроме субсидирования инвестиционных кредитов планируется введение такой меры поддержки, как компенсация прямых понесенных затрат на создание новых объектов молочного животноводства и осуществление их реконструкции. Документ находится на подписи у председателя правительства. При совмещении двух форм поддержки инвестор будет получать компенсацию до 70% стоимости объекта», – подчеркнул чиновник МСХ.

Об актуальности проблемы свидетельствуют цифры, приведенные начальником Управления статистики сельского хозяйства и окружающей природной среды Росстата Александрой Епихиной: «За первый квартал 2015 года в ресурсах мяса и мясопродуктов доля импорта составила 8%, в соответствующем периоде 2014 года – 12%. Объем импорта мясопродуктов в первом квартале этого года сократился на треть. При этом отечественное производство не восполняет снижение импорта. При росте производства отмечается сокращение общих ресурсов мяса и мясопродуктов (в 2014 году – на 1,6 %, в I квартале 2015 года – на 3,8 %)». Это печально.

Более сложная ситуация складывается с формированием ресурсов молока и молочных продуктов. «Импорт молочных продуктов в первом квартале 2015 года резко сократился, практически на 40%. В ресурсах доля импорта молочной продукции в первом квартале 2015 года составляла 14%, в соответствующем периоде 2014 года - 22%. Уменьшение объемов импорта явилось основной причиной сокращения общих ресурсов молочной продукции. При этом отечественное производство топчется на месте – заметного роста производства молока мы не наблюдаем», – отметила Епихина.

В условиях введения санкций на импорт продовольствия многократно возросло значение предстоящей в 2016 году сельскохозяйственной переписи. «Нам очень важно знать, как на изменившиеся экономические условия отреагируют не только крупные хозяйства, но и фермеры, предприниматели, владельцы личных подсобных хозяйств. Необходимо объединить усилия, чтобы получить качественную информацию, которую можно будет брать за основу при разработке государственной политики в сельском хозяйстве», – воззвала Александра Епихина.

Ассоциацию крестьянских (фермерских) хозяйств России представляла зам. исполнительного директора АККОР О.В. Башмачникова, которая сделала акцент на недооценке резервов роста малых форм хозяйствования, представленных на селе К(Ф)Х и ЛПХ. На долю хозяйств населения и фермерских хозяйств приходится 60% производства молока. Темпы роста производства молока, увеличения поголовья мясного и молочного скотоводства особо значительны в крестьянских (фермерских) хозяйствах. Выступающая предложила стимулировать переход ЛПХ в К(Ф)Х за счет увеличения финансирования программ «Начинающий фермер» и «Развитие семейных животноводческих ферм», а также вовлечение личных подсобных и фермерских хозяйств в кооперацию, что позволит значительно увеличить долю рентабельности малых сельхозтоваропроизводителей и стимулировать увеличение поголовья и молока.

Основная проблема малого молочного бизнеса – отсутствие в хозяйствах современного оборудования для сбора, хранения и переработки молока. Крупные переработчики молока и частные сборщики устанавливают монопольно низкие цены, что заставляет ЛПХ отказываться от молочного дела. А это – потеря значительных объемов необходимой стране молочной продукции. О. Башмачникова рассказала о вопиющей ситуации в Алтайском крае, где закупочные цены на молоко снизились до 10–12 рублей. Этого бы не случилось, если был действенный контроль государства за порядком установления цены, а подворья были объединены в сельскохозяйственные потребительские кооперативы, имеющие собственную переработку и сбыт. А главное, решить вопрос цены, по которой владельцы поголовья реализуют свою продукцию.

Представитель АККОР подчеркнула: важно, чтобы в опросных листах переписи содержались вопросы о ситуации с малыми формам хозяйствования на селе, действенности и доступности господдержки, готовности МФХ к кооперации. Эта информация поможет сохранению и развитию малого агробизнеса и сельских территорий.

Напоминаем: Всероссийская сельскохозяйственная перепись будет проводиться с 1 июля по 15 августа, а на отдаленных и труднодоступных территориях, транспортное сообщение с которыми в установленный период проведения переписи будет затруднено, – с 15 сентября по 15 ноября 2016 года.

Александр РЫБАКОВ – «Крестьянские ведомости»

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 18 июня 2015 > № 1401611 Александр Рыбаков


Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 17 июня 2015 > № 1400411 Евгений Арсюхин

Комментарий. Конец белорусского засилья

Это было, и это еще продолжается: вы едете по российской глубинке, да что по глубинке, по спальным районам Москвы, и везде видите «белорусские продукты». И вы знаете: это дешево. Это даже иногда качественно. Смотря что. Страшного вида колбасы – наверное, нет, хотя народу «под выпивку» нравится. Молочные продукты – наверное, не все, но скорее да. В любом случае: дешево. Ключевое слово.

Но эта эпоха заканчивается на наших глазах. Снижение закупочных цен на мясо птицы в России сделало невыгодным поставлять белорусскую продукцию в РФ, сообщил директор ОАО "Кленовичи" Владимир Богачев. "Нельзя поставлять мясо птицы себе в убыток", – прокомментировал Богачев падение в России закупочных цен на 25% по сравнению с декабрем 2014 года из-за чего предприятие снизило экспорт в РФ в два раза. Предприятию пришлось переориентироваться на внутренний рынок. Как и многим другим. Предприятие пока делает хорошую мину: складские запасы, дескать, не выросли. Но производство снизилось. О рентабельности Богачев рассказывать не стал. На самом деле, Белоруссия попыталась сыграть в Турцию, но проиграла, и вот почему.

Что такое «Турция»? Помните, одно время путевки в Турцию были дешевле воздуха. Заманивали, приучали. Потом цены подняли. Поток туристов снизился, но в целом туристы Турции не изменили. Хотя бы потому, что не хватит Сочи и Крыма на всех. Что в Турции теплее. Что там есть море. То есть – налицо некий объективный рыночный фактор, манипулируя которым, можно до определенных пределов выкручивать руки потребителю.

В случае с Белоруссией такого фактора не оказалось. Простите, но куры есть и у нас. Простите, но разговоры о гениальной аграрной политике рассосались после того, как Россия навела хотя бы приблизительный порядок на границе. Стоило запретить одну партию, другую, как белорусским друзьям стало понятно, что бесконечно ставить свои этикетки на польский неликвид не получится. Что придется, если поставляешь белорусское, поставлять белорусское. И вот тут-то сложности. И вот тут-то конец игре, потому что «на самом деле белорусское», а не перелицованное польское – оно, оказывается, не такое уж и дешевое.

Почему так вышло, кроме фактора «порядок на границах»? Выстрелили внутренние процессы в России, и выстрелили санкции, которые Россия объявила. Санкции заставили внимательней присмотреться к границам. Внутренние факторы таковы, что правительство раздало в самом деле очень много денег агрохолдингам. Кому-то не хватило. Хотелось бы, чтобы деньги пришли, а цены не упали, но так не бывает. Из-за массированных инвестиций началась дефляция в оптовом звене. Я допускаю, что эта ситуация ударит и по российским (не всем) производителям. Что предприятия, привыкшие к марже в сотне процентов при низком качестве, или перестроятся, или умрут. Но так или иначе, рынку пока хорошо.

И при всей любви к нашим белорусским друзьям, хорошо, что засилье их товаров кончается. Ведь дружба не бывает в одни ворота. А у нас было именно так.

Евгений Арсюхин – «Крестьянские ведомости»

Белоруссия. Россия > Агропром > agronews.ru, 17 июня 2015 > № 1400411 Евгений Арсюхин


Украина > Агропром > interfax.com.ua, 15 июня 2015 > № 1409751 Макар Пасенюк

Управляющий директор группы ICU: Агросектор Украины в ближайшие годы продолжит консолидацию

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" управляющего директора группы ICU Макара Пасенюка

(часть II)

Вопрос: Еще одна история прерванного роста -- агросектор. Также все привлекали в надежде на лучшее, а теперь "Мрия", реструктуризации...

Ответ: Думаю, агросектор - это вновь частность. Тут вопрос ответственности собственника за свои обязательства, за свой бизнес. Не хочу выступать промоутером Андрея Веревского (собственник "Кернела" – ИФ), но это человек, который отдает себе отчет в том, что делает с точки зрения риска и всего остального. Он подходит к бизнесу как к своему, у него нет цели "сорвать", "срубить денег" - он играет "в длинную". Он все просчитывает, относится ответственно к взятым финансовым обязательствам.

Наши многие агрохолдинги почувствовали себя private equity-инвесторами, в плохом значении этого определения: все, что их интересовало,- не операционные показатели, а как купить дешевле и быстро продать дороже. Они увидели в агросекторе то же, что раньше увидели в буме недвижимости – станок для печатания денег. Я во всех своих интервью предупреждал: это вечно длиться не может. Когда ты платишь $1 млн за участок земли и тебе его сразу же, с нарисованными компьютерными штучками, которые стоят еще $100 тыс., оценивают в $10 млн, то как это называется, если исходить из того, что рынок реальный? Это называется "станок для печатания денег"! А станки для печатания денег бесконечно долго существовать не могут!

Что происходило с агрокомпаниями и в чем был расчет у двух сторон? Они все считали стоимость на гектар. Все аналитики считали, что справедливая стоимость на гектар составляет $2,5 тыс., соответственно, капитализация там такая (умножить на земельный банк – ИФ), и никто в процессы не углублялся. Но есть оборотный капитал, который постоянно нужен, это зарезервированный капитал, который должен быть в бизнесе; есть также права аренды земли. Вот когда все это разделишь, оказывается, что у них права аренды земли стоили $1 тыс. А как они могут стоить $1 тыс., если любой инвестор должен интересоваться, а почем ты это купил? Все знали, что кому-то бесплатно досталось, кто-то $150 заплатил. Расчет был в следующем: инвесторы ожидали каких-то мегарезультатов, пока не разобрались, что в Украине чудес не бывает, здесь мы собираем один урожай, а не два. Суперплодородная земля сказывается только на размере оборотного капитала, который необходимо туда вложить. Больше ни на чем не сказывается, потому что в Швейцарии собирают более высокие урожаи, только "зарывают" (вкладывают) в пять раз больше.

Получается, у тебя есть некая оценка существующего земельного банка – условно $1 тыс. за 1 га земли. Я понимаю, что гектар прав аренды будет стоить $150-300 (при этом я вам сразу говорю, что деньги даю только в компанию для увеличения земельного банка), поэтому общая средняя цена после того как полученный деньги будут инвестированы будет, грубо говоря, $600. Я для себя вижу выход по $800. За это время я еще получаю какой-то денежный поток в виде EBITDA или чистой прибыли, которую зарабатываю на гектар. Если эта вся математика работает, я покупаю, если нет, не покупаю. Ключевые вопросы, на которые, я должен получить от вас ответ, это: а) верю ли я вам или не верю, что вы сможете купить такое-то количество земли, б) почем вы ее купите в) украдете вы или не украдете у меня деньги. Вот три вопроса, на которые я должен получить комфортный ответ.

Но ведь есть истории, которые мне рассказывали инвесторы о "фермерах", которые к ним приезжали и говорили, что весенняя посевная может проходить и во второй половине мая, мол, ничего страшного. На возражение, что от этого страдает урожайность, они пытались спорить. Это к тому, какого рода люди пытались играть в private equity-инвесторов. Поэтому, в моем понимании, произошедшее было ожидаемо. Оно, может быть, наступило раньше, чем я думал, но то, что произошло, - логично. Если ты занимаешься бизнесом, ты должен заниматься бизнесом, операционной эффективностью и иметь какое-то видение и после этого заниматься ростом.

По поводу того, о чем вы спрашивали. Когда они принимали решения относительно роста земельного банка, где они его будут растить и почем будут покупать, то исходили из текущих показателей. Если ты мог привлечь заемные средства, получался неплохой расчет: деньги привлекли под 14% годовых, покупали по $1 тыс., оборотный капитал $600, EBITDA с гектара -- $300-350 -- теперь делим $350 на $1,600 тыс. и получаем 22% годовых. А если еще в долларах занять (ведь цены на товары привязаны к доллару), то будет не 14%, а еще дешевле.

Но сельское хозяйство - цикличная индустрия. Хотя в сельском хозяйстве циклы более короткие, чем, например, в самолетостроении. В моем понимании, возвращаясь к тому, что "you will never go broke by making a profit", все, что сейчас происходит, это просто упала рентабельность этого бизнеса. Она является, с точки зрения альтернатив, субоптимальной. Аграрии в прошлом году заработали на гектаре $150, делим их на $850 оборотного капитала, в среднем, и получается, что 18% они заработали на оборотный капитал. Это значит, что при нормальной стоимости финансирования они получили какую-то прибыль на свои основные активы, то есть прибыль есть. Да, она не такая, как была ранее, но ты ее все равно получаешь. Грубо говоря, окупаемость проекта становится просто длиннее.

Вопрос: Но это если долга большого нет?

Ответ: Размер долга относится к структуре капитала, но структура капитала является осознанным выбором собственника/менеджмента. Собственник получает возможность диспропорционально заработать через прирост стоимости капитала и более высокой доходности, но при этом несет риски того, что в случае невозможности обслуживать обязательства он потеряет бизнес. Это и есть предпринимательский риск. У нас в стране многие бизнесмены решили, что все риски несут исключительно кредиторы, а собственник должен всегда оставаться с бизнесом и даже получать/вынимать из него деньги…

Вопрос: Как вывод - на рынке останутся здоровые компании: "Кернел", МХП, "Астарта"?

Ответ: Да, сейчас в сельском хозяйстве будет происходить переход количества в качество, особенно, если мы говорим о процессорах. Почему? Потому что из-за того, что меньше денег вложили в виде оборотного капитала, меньше соберем урожай, соответственно, такие компании как "Креатив" и прочие послабее, не смогут полностью загружать мощности, поскольку будет дефицит сырья и снижение конкуренции поставщиков. Соответственно, думаю, приведет к увеличению процессинговой маржи для тех, у кого есть оборотный капитал. То есть, люди, которые инвестировали в оборотный капитал и все сделали правильно, и в аграрном бизнесе, и в животноводстве, должны заработать больше, потому что цены в теории должны немножко подрасти. Конкуренция за сырье для внутреннего процессинга, скорее всего, немножко упадет, но не сильно, потому что есть иностранцы, которые всегда занимались толлингом. Соответственно, я думаю, что при прочих равных, таких как цена на масло, процессоры с более сильным балансом, такие как "Кернел", будут зарабатывать дополнительную маржу. То же самое произойдет с теми фермерами, которые имели деньги.

С точки зрения разваливающихся холдингов, кредиты которых находятся в фонде гарантирования - "Мрии" и прочих, стоимость приобретения такого бизнеса упала или упадет в ближайшее время. Поэтому, если у тебя работает математика на этих уровнях, то почему бы это не покупать?

Вопрос: То есть, крупные агрохолдинги могут и дальше расти?

Ответ: Ну да. Вопрос в оптимизации. Когда ты покупаешь компанию, ты же не можешь прийти и, грубо говоря, сказать: нам интересны ваши Черкассы, а все остальное нам не нужно - ни ваши сахарные заводы, ни ваша земля в Одессе или еще где-то. Так, это не работает. Ты покупаешь компанию и вместе с ней все лишнее. Ты заранее понимаешь, что ты купил что-то, что, как минимум, тебе не нужно, и тебе приходится все это "разгребать". В идеале ты все это продаешь за те же деньги, за которые это купил, как это бывает в сказке. Большая сказка бывает тогда, когда ты продаешь это с прибылью и распределяешь выручку на то, что тебе нужно было, и от уже от этого отталкиваешься. Потом происходят рациональные процессы наведения эффективности и оптимизации затрат, земельных банков. Если у тебя 2-3 тыс. га в Одессе, а остальной земельный банк - в центре и на западе, так может тебе эти 2-3 тыс. га не нужны, потому что это как кластер не работает. Тебе нужно минимум 20 тыс. га для эффективного использования техники, человеческих и других ресурсов. А если там еще посмотреть на урожайность, так точно не нужны.

Вопрос: Мне известно мнение о том, что кризис показал: 30-40 тыс. га -- это тот максимум, за которым ты можешь уследить и эффективность которого можешь повысить.

Ответ: Это вопрос модели управления. Все агрохолдинги экспериментируют с разными бизнес-моделями -- от полной централизации до полной децентрализации. Я много общался с западными консультантами, имеющими академическое образование в сельском хозяйстве. Я у них спрашивал, как управляют в других странах. Они изучают опыт и могут рассказать и про Аргентину, и про Бразилию, и про Уругвай. Они говорят, что самая эффективная модель, с точки зрения прибыльности, это деление всего на кластеры и централизация определенных функций. Эти функции связаны с контролем и денежными средствами - закупочные функции, определенная функция централизации с точки зрения агрономического таланта. То есть, основной мозговой центр находится в центре. Следующий вопрос: какой у тебя размер кластера – 20 тыс. или 10 тыс., это все просто рассчитывается математически. Потом, когда у тебя есть идеальная модель и ты уже привязываешься к реальности, начинаешь все это оптимизировать. По-другому не работает.

Поэтому все эти разговоры о том, что сейчас не время, что все задумались, - неправда. Если бизнес будет зарабатывать деньги, он и дальше будет расти. Вопрос, кто им будет давать деньги и где они их будут брать. Те, кто обжегся, наверное, пересмотрят свой подход к росту, и так всегда происходит. А те, кто все делал рационально, так они и дальше будут это рационально делать. Вопрос скорости приобретения. Скорость снизится, потому что приток внешнего капитала сократился и сократился по объективным причинам, поскольку сектор генерирует субоптимальный доход. Если бы оно, как раньше, обеспечивало 20-25% на правильно подсчитанную стоимость капитала -- то это интересно, а когда оно дает 18% на оборотный капитал со всеми рисками и отсутствием внешнего финансирования, то это, наверное, немного.

Вот сейчас можно было купить евробонды Укрэксимбанка и сидеть, сложа руки, а можно было бегать с кучей "фермеров". Я покупаю бонды Укрэксимбанка, а кто-то предпочитает с фермерами бегать. Я с фермерами не умею бегать, поэтому каждый занимается своим. Но когда ко мне приходят за деньгами и спрашивают: почем ты готов дать денег фермерам, я говорю -- здесь, ничего не делая, получаю 20% годовых, поэтому хочу минимум 25% годовых. Логично же? С ним ведь встречаться надо, премия какая-то должна быть. Он говорит:- 25% годовых не зарабатываю. Я отвечаю: ну тогда приходи, когда будешь зарабатывать или ситуация изменится и бонды Укрэксимбанка будут иметь другую доходность.

Вопрос: Какие-то триггеры могут быть в развитии рынка? Пока картина складывается так, что действительно все замедлится.

Ответ: Самый большой триггер, который может быть, -- рынок земли. У банков появится объект залога, у собственников -- опциональность. Сейчас ведь у людей нет опции, все, что они могут сделать с землей, это отдать ее людям в аренду. Но сейчас лиц, готовых арендовать, меньше, чем было раньше, поэтому брать они будут дешевле. А так (при наличии рынка земли – ИФ) у собственника была бы опция: он может свой пай 2,5 га а) оставить кому-то, б) продать и забрать деньги или в) продать и полечиться, если он уже преклонного возраста, или на эти деньги поехать в Боярку или Вышгород и купить там однокомнатную квартиру, чтобы с внуками последние несколько лет провести, например. В любом случае, у него будет опция. А для экономики это открывает массу вещей. Мультипликатор ВВП, на самом деле, по всем этим вещам будет ощутим. Разумеется, что на этом кто-то заработает. Но если никто ни на чем не зарабатывает, то ничего не происходит. Так в принципе все устроено - прибыль должна быть.

Инвесторы поагрессивнее придут и будут покупать это все в полную собственность по $1 тыс. или по $800/га. Но важно, что в полную собственность, поскольку под арендный контракт вы, кроме как в акционерный капитал, никак денег не привлечете. Но если мы рассматриваем землю как залог, то при соотношении 30% акционерный капитал и 70% долга тебя зальют финансированием, в том числе и иностранцы.

Вопрос: Зальют иностранцы? Что-то не верится?

Ответ: А почему нет? Для них это понятная тема. Это же все математика: у тебя эта собственность дает $150 при стоимости $1 тыс., то есть, доходность 15% годовых. Это я на стоимость посчитал. Если у тебя землю забирают, прибыль $150 ты получаешь уже на $700 (ушло 30% собственного капитала), получается 22% годовых. Так вот: если он со $150 прибыли 30% отдаст за управление, как в Аргентине, то у него останется доходность: $100 разделить на $700 - равно 15% годовых. Тема!

Но это не означает, что вот завтра они придут и все скупят. Большая часть обрабатываемой земли уже кем-то арендована. Вот эти агрохолдинги, зачем они расширяли арендные площади? Для того, чтобы получить право первой покупки, для того, чтобы заработать за счет скупки арендованных земель на каких-то более конкурентных принципах - вот и все. Вот в чем заключался расчет, почему они все росли. Но это при условии, что они найдут деньги, чтобы продержаться до этого момента – запуска рынка земли.

Вопрос: История с "Мрией". Удастся там кредиторам и инвесторам что-либо сохранить? Это ведь первый на рынке такой случай…

Ответ: Надеюсь, да. Вопрос восстановления стоимости очень простой. Все просчитывается. Кредиторы за договора аренды и основные средства готовы платить то, что готовы платить, лизинг ушел, стоимости акционерного капитала там нет. Вот если мы исходим из того, что акционерного капитала там нет, так как это все ушло кредиторам, то, по сегодняшним ценам, восстанавливаемая стоимость находится на уровне 15%, максимум, если повезет.

Устраивает ли кредиторов агрохолдинга такой процент? Нет, не устраивает, поскольку у банков большие "бреши" в балансах. Держатели еврооблигаций видели его для себя тоже более высоким.

Что для этого нужно сделать. Для получения большего необходимо туда вложить еще немного денег в виде оборотного капитала и побороться. Таким образом, повышение стоимости прав требования возможно за счет увеличения операционной прибыли. Для держателей еврооблигаций, которые проводят переоценку своих портфелей в соответствии с их рыночной стоимостью, 15% -- это психологическая функция, база. Все, что выше, это плюс. Для банков это по-прежнему 100%, иначе в балансе возникают огромные "бреши". Если они внутри себя тоже поймут, что это 15%, тогда все разговоры будут происходить легче. Тогда у них возникает опциональность: вот мы, грубо говоря, зафиксировали убытки, теперь нужно немножко добавить и тогда восстанавливаемая стоимость превращается в 40%. 40% устраивает? В принципе, да, многих устраивает, но для этого необходимо еще два года побарахтаться и еще немножко добавить денег.

Вопрос: Я так понимаю, риск в том, что если ты сегодня не посеешь, там уже и 15% не будет. Пока все удается?

Ответ: Да, пока удается, посевная прошла. Скоро будет объявление о привлечении дополнительного оборотного капитала. Приведет ли это к получению эффективного урожая? Нет, потому что я вам рассказывал: иллюзий ни у кого нет. Зачем это все нужно? Чтобы какие-то операционные процессы пошли, чтобы людям заплатить за аренду. Доход на этот оборотный капитал, если он будет, то дай Бог, чтобы покрыл стоимость капитала.

Вопрос: Могут ли какие-то новые инвесторы из других секторов сейчас что-то создать в агросекторе "с нуля"?

Ответ: Как мне кажется, выходить с проектами, создаваемыми "с нуля", никакого смысла нет. Можно входить кому-то в совместное предприятие и деньгами растить платформу или покупать существующую. Выходить и строить все "с нуля" -- это ни о чем.

Да еще когда ты занимаешься вещами, которые не понимаешь, это все малоперспективно.

Вопрос: Я видел металлургов, которые в IT собираются, в стартапы вкладывать деньги.

Ответ: У Алишера Усманова это получается хорошо, но это же не он делает. У него есть специально обученные лица, с которыми ему повезло. А когда, грубо говоря, наши бизнесмены, заработавшие деньги в других секторах, начинают заниматься коровами и при этом плохо понимают, как это все считается изначально, то им, что оно должно стоить $80 млн, поскольку он туда вложил $80 млн - то это как в сказке.

Вопрос: Какие-то мегаслияния, объединения могут происходить на рынке в этих условиях? Говорят, что МХП с "Кернелом" над чем-то подобным уже раздумывают.

Ответ: Теоретически, это, наверное, возможно. Всегда вопрос - договорятся ли собственники или нет, в принципе, а если да, то когда. Вообще, эта идея не новая. После того как МХП стал публичной компанией, у одного моего лондонского начальника была идея объединить "Астарту" с "Кернелом". Но у него была своя причинно-следственная связь. Ему не нравилась ликвидность "Астарты", поэтому он хотел слиянием улучшить ликвидность двух компаний. МХП с "Кернелом" плюс-минус друг друга дополняют - это некая диверсификация. Есть, конечно, какие-то "за" и "против", но все, в конечном итоге, упирается в следующее: по какой цене это все произойдет, даже без наличных, для того чтобы доли выровнять до каких-то психологически приемлемых уровней.

Будет ли синергия? Да, будет.

Необходимо понимать: с ростом благосостояния все хотят уйти на пенсию. На пенсию спокойней уходить, когда у тебя большая компания, желательно с низким долгом. Поэтому все логично. Все понимают, что кому-то нравятся яхты, кому-то нравится бегать, играть в гольф и теннис с детьми. Поэтому для того, чтобы это все поодиночке не накрылось "медным тазом", их можно слить и поставить грамотных менеджеров, а самим заниматься стратегией и любимым делом.

Но при любом слиянии есть риск и того, что все там перессорятся, похлопают дверью и по факту не останется ничего иного, кроме как садиться и все "разруливать".

Вопрос: Говоря о моделях в секторе: что перспективнее -- вертикальная интеграция или мононаправления? Одно время молоко было популярным, потом все набросились на кукурузу.

Ответ: Смотрите, все торгуют темой.

Вопрос: Так я и спрашиваю, есть сейчас такая тема?

Ответ: Так это не тема, потому что многие думали, что в Украине нет молока. Правда, если сравнивать с Европой, у нас молоко дороже стоило, но это такое дело. Проблема была в другом: окупаемость проекта "с нуля", если все делается правильно, – от восьми до 10 лет. Когда у тебя все друзья зарабатывают по 30% годовых, а ты 10-12% годовых, то такой бизнес для тебя не имеет никакого смысла. Поэтому молоком и не занимались, занимались в небольших масштабах, в эконом-варианте, который позволял зарабатывать 20% годовых, грубо говоря, окупаемость пять лет.

А кукуруза!? Был сезон, на котором маржа на гектаре была самая большая на ней. Но в сельском хозяйстве, к сожалению, по крайней мере, из того, что я видел, когда выстреливает какой-то продукт, то в следующем году его все сеют и эта маржа падает. Поэтому нужно быть "играющим против тренда", как и в инвестировании. Может быть, агрономы меня не поддержат, но, в принципе, смысл таков.

Какие сейчас есть темы? Да любые темы, которые зарабатывают деньги. Вопрос - в возврате на вложенный капитал. Соответственно, такие темы, как "потому что нужно чем-то заняться", я думаю, закончились. Все вернулось в то состояние, в котором оно и должно было оставаться - зарабатывает ли то или иное направление деньги и могу ли я это профинансировать? Если ответ "да", то я этим занимаюсь, "нет" - не занимаюсь. А если я могу профинансировать, то как – собственными деньгами или заемными? А если заемных нет или не дают, тогда я этим не занимаюсь или если я очень хочу, тогда из кубышечки достаю и вкладываю.

У нас получилось так, что кредиторы и внешние инвесторы почему-то на уровне подсознания несут предпринимательский риск, а собственники предпринимательский риск ментально не готовы нести. Они не готовы банкротиться, не готовы к тому, чтобы у них забирали активы, а хотят, чтобы им доплачивали за то, что они занимаются бизнесом. Но так не бывает, вернее, не должно быть

С другой стороны, государство почему-то думает, что сюда все должны прийти и помочь, в то время когда те налоговые и законодательные изменения, которые иногда принимаются, совершенно этому не способствуют, а права кредиторов не защищаются. Потому что они приводят к тому, что определенные сектора ничего не зарабатывают. А если ничего не зарабатывают, я хочу посмотреть, как они привлекут какие-либо инвестиции.

Вопрос: Я так понимаю, речь - о переводе агросектора на общую модель НДС?

Ответ: В том числе.

Вопрос: Такой перевод ведь уже заложен в программе МВФ.

Ответ: Я этим вопросом занимался еще до того, как это все попало в программу МВФ, для того чтобы образовывать МВФ и всех остальных.

Понимаете, в посткризисный период вкладывать деньги будут только в сектора, имеющие какое-то глобальное конкурентное преимущество, либо в предприятия или сектора, которые будут стоить по каким-то причинам очень дешево. Но здесь ничего никогда дешево не стоило. А если провести сравнение тех, с кем мы на глобальных рынках конкурируем в агросекторе, то возникает вопрос: как можно конкурировать с такой поддержкой, как в США, Европе, в той же России, при нашей нехватке капитала и отсутствии прав владения на землю?

Вопрос: Сказка о плодородных землях?

Ответ: Вы знаете правильный ответ, что плодородные земли только сказываются на размере оборотного капитала, которые можно туда вложить. Больше ни на чем. А где-то люди собирают два урожая в год…

Вопрос: Но при этом верят.

Ответ: Не уверен. Основной вопрос для улучшения нашей макроэкономики - это рост. Какие точки роста видит для себя правительство и тот же МВФ? Вот если взять составляющие ВВП: государственные затраты у нас ограничены бюджетом и всеми этими флажками, которые наставил МВФ; потребление у нас ограничено и падает на фоне роста безработицы и отсутствия кредитования; с чистым экспортом все понятно: цены на сырье пошли вверх или вниз, Россия открыла рынок или не открыла. Остаются инвестиции. Чтобы инвестиции заходили, нужно, чтобы здесь можно было на чем-то зарабатывать, а деньги здесь зарабатывать не на чем в настоящее время. Я пока не вижу ни одного легко считаемого бизнеса. Могут продать через приватизацию часть госактивов. Но то, зарабатывает "Центрэнерго" или приватизируемые облэнерго, или не зарабатывает, зависит от того, как государство на это все смотрит. Я вот, например, выступал советником EDF в 2002-2003 гг. Все эти дискуссии о реформах, как должно быть – RAB-тарифы (метод расчета тарифов на основе возврата сделанных вложений -- ИФ) или их эквиваленты -- все свелось к тому, что всем победителям конкурса дали эквивалент RAB-тарифа и сказали: вот вы заплатите, а мы вам обеспечим 15% годовых дохода на вложенный капитал. Гарантированный доход дали! Может быть, это звучит не так красиво, но они же его просили. А почему они его просили? Потому что они сказали: четких правил нет, тарифообразование непонятно, риски высокие. Но 15% годовых -- это много денег, это доход на акционерный капитал, и это при том, что они не очень дорого заплатили. Вот здесь же точно та же ситуация.

Если в целом, то вопрос, что нам нужно развивать, остается открытым. Независимое производство нефти, независимое производство газа – это все капиталоемкие отрасли. При этом мы повышаем роялти, но цена при этом падает. Как следствие - вложения в сектор не имеют никакого экономического смысла. Если бы здесь, как в Саудовской Аравии, воткнул палку -- и забил нефтяной фонтан, было бы другое дело. Но здесь же сложные бурильные работы, глубина залегания, высокое давление и прочие сложности. Все сложно. Поэтому никто сюда и не идет.

Сельское хозяйство: собственности на землю нет, большое количество договоров аренды, которые расторгаются, налоговое и регулятивное поле постоянно меняется… Зачем сюда входить и инвестировать?

Остается только переработка. Кстати, поэтому вся переработка, практически вся, принадлежит иностранцам.

Вот разные private equity-инвесторы "пачками" ездят, рассказывают: нам нравится производство товаров народного потребления. На вопрос, а в чем резон, отвечают: ну вот бренд, рыночная доля…

Это все хорошо, но у тебя потребление не растет, какой брендовый бизнес?! Ты сюда приехал валютный риск на себя брать или на что у тебя ставка? Если ставка на потребление, если текущий собственник готов отдаться забесплатно, то, наверно, можно инвестировать. Но, к сожалению никто не готов продавать задешево. Соответственно, ставка на потребление в этом цикле, в моем понимании, это ранняя ставка.

Инвесторы ищут объекты инвестирования по относительно низким ценам, желательно в секторах, где у страны есть глобальное конкурентное преимущество. Если инвестор не ограничен географией, то нужно ехать в Африку, к примеру, там вообще все забесплатно раздают. И это не шутка! Там, правда, ничего нет и больше трудностей, но там довольно интересно. По тому же сельскому хозяйству есть государства, где можно собирать два урожая и они все земли отдают в полную собственность и сразу, только делайте что-нибудь, и земли там тоже неплохие. С точки зрения доходности, там все ярче получается. Я не шучу, это то, как рассуждают глобальные инвесторы. Таким образом, куда их тут привлекать? Секторов, где у нас осталось глобальное преимущество, не так много. Грубо говоря, в моем понимании, это сельское хозяйство…

Вопрос: Машиностроение, сборочное производство…

Ответ: Машиностроение, согласен. Но оно все на рынки завязано. Кроме того, уплывают мозги. Поэтому когда все убегут, тогда и этому тоже будет конец.

Вопрос: Приграничная европейская сборка?

Ответ: Здесь можно использовать географическое положение. Но тогда нужно развивать логистику, транспорт и все прочее и бегать к казахам и уговаривать переправлять все контейнеры через нас: никаких таможен, никаких взяток -- все будет летать. Но для того, чтобы это работало, этим нужно заниматься, а для того, чтобы этим заниматься, необходимо иметь концепцию и обеспечить работу, чтобы летало. Поскольку если не будет летать, то это будет никому не интересно. Вот и все.

Я долго пытался найти конкурентное преимущество, но ІТ-сектор маленький, а все остальное завязано на потребление. А если завязано на потребление, то должно стоить очень дешево, а задешево отдавать не хотят. Все по-прежнему, не до конца отошли от принципа "хочу за все один миллиард".

Это проблема, которую нужно решать, поскольку если этим не заниматься, инвесторы сюда не придут.

Вопрос: А идея создания фабрики Европы с учетом соглашения о ЗСТ с ЕС еще актуальна?

Ответ: Фабрика Европы?

Вопрос: В Западной Украине разные европейские компании ставят сборочные производства, дешевая рабочая сила... Заменяем дорожающий Китай.

Ответ: Вы должны понимать одну вещь: не все просто так происходит. Если мы предметно говорим о конкретном конкурентном преимуществе, это все либо цена, либо выгодное месторасположение, либо какие-то вещи типа плодородная земля, поэтому рабочий капитал на гектар меньше. С точки зрения любой индустрии, берете себестоимость производства, смотрите на затраты, рабочую силу. В эффективных производствах в последнее время затраты на рабочую силу вообще практически отсутствуют - там все делают машины. Это все капитальные затраты. Второе - это электроэнергия, она тоже должна быть дешевой. Третье - логистика и поставки, она ведь должна быть. Ну, и местный рынок сбыта. Это все нужно просчитывать. При этом, думаю и это мое личное мнение, по большинству этих тем мы уже опоздали. В Словакии - построено, в Польше - построено, в России тема отработана… В результате чем больше мы будем ничего не делать, тем меньше возможностей способны реализовать, тем меньше будет последующий прирост, поскольку борьба за капитал происходит везде. Может, другие не так цинично об этом говорят, прикрываются какой-то политической ширмой, но по факту - это все очень цинично. И если это зарабатывает деньги, имеет смысл - люди идут, не зарабатывает - люди не идут. А для того, чтобы они шли, должен быть толчок. С Польшей было понятно: страна будет в Евросоюзе, сделали реформу, большой рынок сбыта, национальная валюта, низкая стоимость производства. Ведь за счет чего Польша балансирует? За счет своей национальной валюты. А Словакия уже перешла на евро. С точки зрения народа - это хорошо, а с точки зрения инвестора, который хотел строить или начал строить, - уже плохо.

Поэтому для меня это концептуальный вопрос -- как выживать периферийным странам? Я вот участвовал в IPO одного из банков Словении. Там было маленькое размещение - всего EUR120 млн. Но я все не мог понять, кому оно может быть интересно? Понятно, что географическая диверсификация, но местный банк, который находится в Любляне, какое у него конкурентное преимущество? Такие структуры, как BNP и подобные, должны все это дело убивать. Потому что, по факту, у словенцев капитала нет, тогда как у всех этих групп во Франции, Голландии - много, потому что там нации на совершенно ином этапе развития, они уже больше отдают капитала, чем потребляют. Таким образом, у банка постоянно будет происходить снижение маржи, она будет стремиться к нулю. Чтобы удержаться на рынке, ему нужно или очень быстро двигаться, или предоставлять супернишевые продукты, что изобрести, наверное, сложно. В итоге все так и получилось: оно там накрылось "медным тазом" после IPO. Вся бизнес-модель выглядела очень примитивно: берем депозиты, отдаем под недвижимость, все растет, все счастливы.

Я это к тому, что конкурентное преимущество есть не у всех, как не у всех есть фондовые рынки. И там, где его нет, это страна потребитель, она зависима и в долгосрочной перспективе, наверное, должна перестать существовать как элемент.

Мне очень не нравились фильмы на тему глобализации американских корпораций и подобные. Но если задуматься, так все как бы к этому и идет. Посмотрите на объемы M&A, которые происходят. Казалось бы, компания и так уже стоит $60 или $70 млрд, но она еще продолжает сливаться, оптимизироваться и это дальше происходит.

Думаю, в конечном итоге, реформы в Украине неизбежны, потому что по-другому не работает. Просто у разных людей проходит разное количество времени на осознание этого.

Украина > Агропром > interfax.com.ua, 15 июня 2015 > № 1409751 Макар Пасенюк


Россия > Агропром > agronews.ru, 15 июня 2015 > № 1397907 Александр Рыбаков

Комментарий. Им бы категории взять и отменить

В Общественной палате РФ обсудили проект ФЗ «О внесении изменений в Земельный кодекс РФ и отдельные законодательные акты РФ в части перехода от деления земель на категории к территориальному зонированию».

Тема отмены деления земель по категориям мусолится уже несколько лет. Поначалу это предложение вызвало оторопь у пахарей, у фермеров. Я помню негативную оценку президента АККОР Плотникова: отмена категории земель сельхозначения может спровоцировать массовую застройку пахотных земель, поскольку сдержать девелоперов от поползновения на сельхозугодья трудно, а сельскохозяйственный регламент не разработан. Законопроект уже прошел первые чтения в Госдуме и в целом вызвал негативную оценку экспертов отрасли и самих фермеров. Ситуацию усугубляется тем, что за последние 20 лет была фактически ликвидирована государственная землеустроительная служба. Как и за счет чего для выявления особо ценных сельхозземель проводить почвенные, геоботанические и иные исследования?

Председатель Комиссии по вопросам АПК и развитию сельских территорий Евгения Уваркина подчеркнула, что рассматриваемый законопроект — один из самых важных в сфере землепользования: «Он отвечает поручению Президента РФ относительно эффективного использования земель сельхозназначения, и этот вопрос мы изучаем как в рамках ОП РФ, так и на площадках ОНФ. Проект нашей сегодняшней резолюции созвучен резолюции Совета Федерации».

Сейчас главный вопрос в том, как именно будет происходить деление земель. Необходимо прописать тактику зонирования. А она невозможна без единой земельной службы. Первостепенная задача — найти всех хозяев неучтенных земель и оформить эти земли, считают аграрии. Менять ситуацию нужно, начиная с инвентаризации, это признали все участники слушаний.

Поэтому вызвала интерес презентация общественного проекта «Народная инвентаризация земель», проведенная исполнительным директором Союза комплексного проектирования и землеустройства сельских территорий Василием Звягинцевым. Проект представляет механизмы, благодаря которым фермеры могут выявлять неоформленные, неучтенные земли и вносить их в общий реестр.

Член Научно-консультативного совета ОП РФ Андрей Гуськов по поводу обсуждаемого законопроекта высказался, что нужно, чтобы «и волки были сыты, и овцы целы», и подчеркнул: «Хочется здравых перемен, таких, чтобы они принесли пользу. Инициаторы законопроекта предлагают нам сразу приступить к определению границ особо ценных земель и отделить их от земель сельхозназначения. Теперь элементарный вопрос: где взять исходные данные для этого? Для этого необходимо провести инвентаризацию земель: корректировку планов, уточнение границ, структуру угодий».

Всех заинтересовало выступление заместителя генерального директора АККОР, председателя Аграрной парии России Ольги Башмачниковой:

– Принятие законопроекта не является своевременным, поскольку в земельных отношениях сегодня много более насущных и неразрешенных проблем. Взять хотя бы тот факт, что порядка 80% земель не оформлены должным образом и не поставлены на кадастровый учет, поскольку у собственников паев нет необходимых для этого средств. Нет их и в муниципалитетах.

Сложившаяся ситуация создает основу для передела собственности, когда крупные землепользователи, имея средства и специалистов, договариваются с местным населением и переоформляет паи на себя. Эту задачу нужно решать в первую очередь.

Советники аппарата аграрного комитета Совета Федерации Марченко и Кузьмина подчеркнули, что СФ пятый год работает над этой темой и рекомендует Госдуме учесть отзывы всех регионов, большая часть которых опять же не поддерживает законопроект. Решение комитета СФ созвучно мнению участников слушаний: подходы законопроекта вызывают несогласие и критику, не обсуждены последствия принятия закона в современных сложных условиях. В нем отмечается «не только несвоевременность, но и концепция предлагаемых преобразований вызывает несогласие», поскольку «законопроект рассматривает земельные территории исключительно как территории застройки».

На слушаниях прозвучало: необходимо создать при Минсельхозе России из состава сохранившихся и подчиненных ведомству научно-проектных институтов специализированную государственную организацию по обеспечению эффективного использования и охраны земель сельхозназначения – объединенную земельную структуру, которая может стать балансодержателем разрозненных на сегодня госактивов в сфере сельскохозяйственной геодезии и картографии, проектно-изыскательских работ и государственного землеустройства, включая результаты массовой инвентаризации земель, мониторинга землепользования и контроля соблюдения утвержденных сельскохозяйственных регламентов.

На проведение этих земельных преобразований нужны средства. Но найдут ли их субъекты РФ? Некоторым губернаторам впору кричать караул, по данным экспертов Центра анализа доходов и уровня жизни НИУ ВШЭ, 20 российских регионов фактически в дефолте. Согласно расчетам ОАО «Госземкадастрсъемка» - ВИСХАГИ затраты на инвентаризацию оставшихся сельхозугодий площадью 136,5 млн. га (из 196 млн га) обойдутся в 51,2 млрд. руб., при этом, срок выполнения работ составит 3 - 5 лет.

По расчетам Госуниверситета по землеустройству ориентировочная стоимость сельхоззонирования территории и разработки сельхозрегламентов составляет порядка 50 млрд. рублей. Завершение постановки земель на кадастровый учет и осуществления регистрации прав на них требует финансирования в объеме не менее 100 млрд. рублей.

Таким образом, решение вопроса о переходе от деления земель на категории земель к территориальному зонированию потребует финансирования в общей сумме до 200 млрд. рублей! Уж лучше в это непростое время направить их пахарям на погектарную поддержку.

Александр РЫБАКОВ – «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 15 июня 2015 > № 1397907 Александр Рыбаков


Аргентина. СНГ. РФ > Агропром > agronews.ru, 11 июня 2015 > № 1396753 Владимир Решетняк

Комментарий. "Ценовое обрезание" пшеницы и "пошлиный оброк" на хлеборобов.

Зерновой рынок - это качели, на которых нет правых и виноватых: то ты взлетаешь вверх, а твой партнер опускается вниз, то наоборот. Есть производители зерна, которые хотят продать подороже, есть трейдеры, которые хотят купить подешевле, и есть хлебопеки, которые хотят продать подороже хлеб (но не могут), а зерно купить подешевле. Поэтому с неизбежностью комментарий, который мы предлагаем сегодня вашему вниманию, отражает только "одну правду". А поводом для него послужило постановление правительства от 28 мая 2015 года: "О внесении изменений в ставки вывозных таможенных пошлин на товары, вывозимые из Российской Федерации за пределы государств - участников соглашений о Таможенном союзе"

Постановление вступает в силу с 1 июля 2015 года и предусматривает экспортную пошлину на пшеницу в размере 50% минус 5,5 тысяч рублей за 1 тонну, но не менее 50 рублей за 1 тонну. По сути своей, это потуги “ценового обрезания” внутреннего рынка от мировой конъюнктуры и “пошлинный оброк” на отечественных производителей зерна.

Какой должна быть цена в ориентированных на экспорт регионах на “франко - сараях”, чтобы пошлинное обременение свести к минимуму, аналитики уже считают. Как отреагируют сельхозпроизводители на это обременительное постановление, можно представить на примере Аргентины после плавающей пошлины 2008 года не досчитавшейся 32% зерновых: тогда властям пришлось отказаться от этой затеи после череды пикетов, устроенных аргентинскими аграриями. Для корректности аналога стоит отметить, что посевные площади пшеницы в Аргентине после неудачной попытки регулирования на 20% сократились, а валовой сбор по этой культуре на 41% обвалился. Для пущей наглядности представлю фрагменты из публикации “Аргентинское танго на хлебных свалках” с переходящим балансом зерна и пшеницы по этой стране, а “послевкусие” от плавающей пошлины подчёркнуто красно - синими контрастами производства.

 

Аргентина - переходящие балансы зерновых культур, тыс. тонн *

* - по данным FAS USDA

Коль скоро правительство решило отсечь пшеничный сегмент от мирового рынка формулой, вероятную реакцию аграриев на “фискальные манёвры” правительства тоже можно формализовать, и не удивлюсь, если, по примеру Аргентины, под урожай 2016 года они сократят посевные площади пшеницы на 20%, что на продовольственной безопасности государства не отразится, но сократит экспортный потенциал.

 Что касается самого механизма регулирования баланса “ценовым отсечением”, это равносильно лечить кашель слабительным и за примером несостоятельности таких методов лечения далеко ходить не надо, достаточно напомнить кабинету министров, что Казахстан проложил “зерновой коридор” в Иран.

Между тем Таможенный союз на данный момент трансформировался в ЕАЭС, и таможенная пошлина на участников этого экономического сообщества не распространяется. Логично предположить, что пшеница из граничащих с Казахстаном регионов будет утекать по этому коридору в страны Персидского залива, а перекрыть этот поток пошлинами мудрено. Кроме того, экспортёрам ничего не мешает открывать офисы в странах - импортёрах российской пшеницы зерна и повышать доходность экспортных операций за счёт промежуточного звена на входе без надобности повышать экспортные цены на выходе из России.     

 Вообще, постановление попахивает цинизмом “двойных стандартов” и лицемерием “благих намерений”. Экспорт минеральных удобрений, а по сути урожайности, кабинет министров не удосужился фискальной пошлиной обложить, а пшеницу с высокой добавленной стоимостью легко и непринуждённо удосужился. Если это не “двойные стандарты”, тогда “театр абсурда” не иначе как светоч реализма. Наконец, крайне сомнительны “благие намерения”, которые вокруг да около ограниченной покупательской способности населения крутились - вертелись и в итоге “страдальцами” за рост цен на социально значимые продукты оказались хлеборобы. Хотя, чтобы отделить “зёрна от плевел” семи пядей на тридцать два ума не надо, достаточно визуально представить цепочки ценообразования с соучастием трёх зерновых культу

Ценовая динамика от производителей пшеницы до покупателей хлеба, руб. / тонна *