Всего новостей: 2067927, выбрано 378 за 0.091 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (65)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (19)Панюшкин Валерий (16)Рошаль Леонид (16)Онищенко Геннадий (15)Цыб Сергей (15)Бузиашвили Юрий (14)Чернова Наталья (12)Алленова Ольга (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Амбиндер Лев (10)Андронова Анна (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10)Медведев Дмитрий (10)Попова Анна (10) далее...по алфавиту
Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 18 апреля 2017 > № 2143665 Михаил Абызов

Министр Российской Федерации Михаил Абызов положительно оценил деятельность Росздравнадзора в 2016 году

Интервью М.А. Абызова

Расшифровка интервью с Министром Российской Федерации Михаилом Абызовым на итоговой коллегии Росздравнадзора, 14 апреля 2017 года.

- Михаил Анатольевич, какие Вы можете выделить основные позитивные изменения в работе Росздравнадзора за отчетный период?

- Один из самых главных, на мой взгляд, результатов работы Росздравнадзора, это – динамика снижения смертности и объемов заболеваний, потому что главная задача надзора в сфере здравоохранения – это обеспечить качественное предоставление медицинских услуг с целью снижения рисков и угроз, связанных с опасностью для жизни и здоровья граждан, и в этой части это самая главная задача и самый главный результат.

Я также бы отметил и качественную работу информационных ресурсов Росздравнадзора, он стал более понятен как для простых граждан, так и для сотрудников всех территориальных ведомств – четко структурированы задачи, и это в свою очередь, приводит к тому, что граждане все больше обращаются к органам Росздравнадзора с тем, чтобы получить защиту своих интересов. За последний год количество обращений граждан выросло более чем на 30%, это свидетельствует о доверии граждан к системе государственного надзора в сфере здравоохранения, и требует от нас своевременной реакции на те жалобы и претензии, которые возникают.

Много сделано для того чтобы за счет новых информационных технологий повысить качество оборота лекарственных препаратов и изделий. Но надо сказать, что еще больше задач у нас стоит в рамках контроля и надзора на будущий период, основные сегодня на итоговой коллегии обозначены.

- Как Вы считаете, Росздравнадзор, как блокиратор болевых точек здравоохранения, на что в первую очередь должен обращать внимание?

- Это хороший профессиональный вопрос, в первую очередь нам необходимо повысить контроль над основными рисками. По некоторым из них мы даже на сегодняшний день не имеем достоверной статистики по заболеваемости или по смертельным случаям. Без вот этого индикатора, без компаса, невозможно выработать четкую программу, в том числе, для работы наших поднадзорных субъектов.

А самым главным, я думаю, является совместная работа Росздравнадзора и медицинских учреждений, для того чтобы в кооперации между контролером и исполнителем медицинских услуг, человеком, который лечит, в их кооперации повысить качество помощи для наших граждан.

- Михаил Анатольевич, как Вы оцените публичность и открытость Росздравнадзора?

- Вот именно с открытостью в деятельности Росздравнадора сегодня дела обстоят крайне положительно. Именно поэтому может быть сегодня они в части моих акцентов ушли на второй план. Сегодня эта работа поставлена на регулярную основу, надо просто ее продолжать. Я обращаю внимание на те задачи, которые необходимо еще решить.

- Спасибо.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 18 апреля 2017 > № 2143665 Михаил Абызов


Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт

Эвтаназия вместо медстраховки

Георгий Бовт о реформе медицины по-российски

Таких медицинских историй полно. Почти в каждой семье. Все, как у графа Толстого: вcе счастливые семьи одинаковы, каждая несчастливая — несчастлива по-своему. Если у вас в семье кто-то тяжело заболел, вы хлебнете это «по-своему» в полной мере. Общих правил нет…

Человеку глубоко за 80. Он попадает в столичную больницу, где ему ставят диагноз «непроходимость кишечника». Но при этом – не лечат. Ну лежит и лежит себе дедушка. Причину недуга тоже выяснять не стали. Мало ли от чего. «Может, опухоль»? – интересуются родственники, проникнув к врачу. «Может, она», — охотно отвечает тот.

Диалоги с лечащим врачом нынче – это отдельный жанр. Они могут поменять курс лечения, способствовать переводу в другую палату и даже в другую, специализированную клинику.

В значительной мере курс лечения определяют родные и близкие пациента. Если они хлопочут – курс один, а если нет – другой и прямее ведет на кладбище.

Причем речь даже не о деньгах. Врачи, как правило, не берут «до», если речь, например, идет об операции. Но не откажутся от благодарности «после». Фиксированной ставки нет: «кто сколько может». Роднит с побирушками у церкви, конечно. Но поскольку побирушек и многие наши медучреждения роднит убогость, то сравнение имеет право быть.

Денежные подачки медперсоналу могут никак не повлиять на судьбу пациента. Они воспринимаются как должное, за что никто вам ничего не должен. Это просто стандартная такса «на бедность» людей в белых халатах. Не более того.

«А вот у него еще жидкость в легких, — проявляют настойчивость родственники, — может проверите»? — «Вы настаиваете? Ладно, проверим», — соглашается доктор. А не спросили бы – не проверил.

«Могу копать — могу не копать» — великий принцип.

Как будто и нет регламентов, что надо делать в том или ином случае. А их и впрямь часто нет.

Все это не означает, что в стране нет приличных медучреждений и врачей. Их полно. И часто приходится слышать рассказы, как «доктора от бога» сотворили чудо по исцелению А может, просто сделали свою работу, но родственникам она кажется чудом. Просто в этом нет никакой системы. Может повезти, а может — нет.

Продолжаем о нашем пациенте. Одна медсестра — человек на 40-50 больных. Вообще их трое, работают сутки через двое. Зарплата нищенская. Отпуска? Бывают, но тогда оставшиеся заменяют «отдыхающую», падая с ног. Или просто дремля на посту – как кому повезет. Можно взять сиделку за деньги (от 2 тысяч за день). Но только через соответствующий отдел в той же больнице. Свою – нельзя.

Отдел идет в контору по найму и берет оттуда первую попавшуюся. Оставим в стороне домыслы, кто сколько наваривает на посредничестве. Герою нашего рассказа досталась нищая, несчастная, никак профессионально к роли сиделки не подготовленная беженка из Донецка. Если хотят, могут сидеть сами родственники. Ну как обычно.

Продержав пациента примерно с неделю и не сделав ему, по сути, ничего, его «выписали» домой. Выпихнули. Тоже обычное дело, все знают.

Нечего койко-места занимать да статистику портить своим нездоровьем. Ну и вдогонку: «ну а что вы хотите, ему ж уже за 80». Кровать для лежачих больных можно взять в аренду. И припереть самому домой. Прийти проведать такого лежачего могут даже пару раз. Там, видимо, что-то списывается по тарифам ОМС за такие визиты вежливости. И опять эти стандартные: «ну а что вы хотите».

Или другой случай. У еще не такой пожилой женщины (немногим за 70) обнаружили рак желудка. Уже на какой-то продвинутой стадии. Ну, как обнаружили. Она сама и обнаружила: «что-то выросло». Думала, грыжа, но нет. На обследование бесплатно – недели за четыре запись. За деньги — хоть завтра. Чтоб сэкономить (она бедна, как церковная мышь, деньги на обследование дали родственники), за анестезию при гастроскопии платить не стала. Так многие экономят. Пока сидела в очереди, слушала, как орал не своим голосом какой-то мужик. Он тоже экономил. Спросил я по дурости: интересно, а на Западе по стандарту такие процедуры возможны без анестезии? Глупый вопрос, конечно.

Причем тут вообще Запад? У нас же денег нет. Оптимизация лечебных учреждений. Сокращение специалистов, чтоб вписаться с «майские указы» по зарплате оставшимся. Ну а то, что к специалистам теперь записаться можно не раньше, чем через пару-тройку недель, а то и месяц, пустяки.

Не хочешь ждать — плати деньги. За деньги все быстро.

Медицина в стране как система разваливается хаотично. Где-то быстрее, где-то медленнее. Где-то становится, напротив, лучше, появляются современные многопрофильные центры. Правда, там порой нет специалиста, который может грамотно «прочесть» результаты МРТ. Но зато через дорогу за 10 тыс. тебе сделают и истолкуют, потом приходи опять к нам.

В тот несчастливый момент, когда вам понадобится медпомощь по сложному случаю, вы никогда не можете быть уверены, что то, что еще вчера работало, сегодня будет работать также.

«Системой» становится не обращение «по правилам» в поликлинику по месту жительства, а поиск нужного специалиста по знакомым или по платным клиникам.

И потом – перепроверка диагноза, поскольку квалификация даже «хороших врачей» падает по мере ухода на пенсию старых. Обращение по официальным каналам нужно лишь для того, чтобы попытаться «получить квоту». Что тоже лотерея. Может, получишь, а может нет. Можете собирать деньги эсэмэсками по телевизору. Никого такая позорная система даже в отношении детей давно не смущает.

В отличие от многих стран мира, у нас стоимость лекарств не входит в систему медстрахования — ни ОМС, ни ДМС, если их не выдают вам в стационаре.

Но в силу каких-то новых обычаев, врачи все чаще избегают выписывать нужные оригинальные (не дженерики) лекарства на личном рецепте со своими ФИО. Пишут на бумажке. Как бы чуть-чуть подпольно.

Если осуществить на практике предложение некоторых умников-чиновников, блюстителей правил, и ужесточить правила отпуска рецептурных лекарств в аптеках, в том числе антибиотиков, это лишь усугубит картину развала, увеличит заболеваемость и смертность.

Вот же парадокс?! Нет, не парадокс: интернет для многих давно – притом, подчеркнем, адекватно – заменил безграмотных врачей.

Самолечение в условиях практической невозможности вовремя и бесплатно попасть к нужному специалисту становится для многих если не спасением, то вполне «рабочим вариантом».

Данные о темпах замещения бесплатных медицинских «услуг» платными широко ходят по интернету, они стремительны (доли платных и бесплатных услуг практически сравнялись). Конкретные цифры и размеры платежей в рублях сильно разнятся: никому точная картина неизвестна. И медицинские чиновники этим особо не заморачиваются. На официальном уровне проблемы как бы нет. А есть причитания из разряда «нету денег, нету денег». Они призваны оправдать все что угодно.

Отсюда периодически возникающие рассуждения о том, что надо, дескать, «официально безработных» (то есть от которых не поступают отчисления в систему ОМС) ограничить в пользовании бесплатной медициной, лишь «скорой помощью». Да и вообще всем гражданам, мол, не надо безгранично пользоваться этими каретами. Вызвал раз 5-8 в год – и будет. Разговоры эти, разумеется, гасятся на высоком политическом уровне. Что ж мы, звери, что ли. Однако ход официальной медицинской мысли в направлении социального геноцида скрыть невозможно.

Что касается разговоров насчет «нету денег», которые подкрепляются из года в год сокращением доли федеральных бюджетных расходов на медицину (что там творится на уровне местных бюджетов, сплошь нищих, – отдельный вопрос), сокращением специализированных медицинских программ (по борьбе со СПИДом, онкологией, сердечно-сосудистыми заболеваниями и т.д.), то к разговорам о бедности стоит добавить разговоры про эффективность расходования оставшихся средств.

Чиновники от медицины понимают это так, что не надо держать всяких дедушек со сложными диагнозами в стационарах, а надо поскорее спихнуть их на родственников (а если родственников нет, то таких людей просто на улицу выкидывать?), надо укрупнять поликлиники и так затруднить прием у узких специалистов, чтобы люди сами шли по платной дорожке.

Но как, к примеру, «бьются» разговоры насчет бедности такими цифрами? В Москве недавно запустили одно медицинское мобильное приложение по модели вызова такси: вызов узкого специалиста на дом в тот же день или на следующий стоит от невеликих 2 тыс. руб. Можно сдать и анализы прямо на дому. Тоже за вполне подъемные для Москвы деньги. Все эти врачи либо где-то состоят на службе в «бесплатных» учреждениях, либо ушли оттуда, оголив свой участок. Сэкономили, называется.

Отсутствие в российской медицине четких «правил игры», наглое лукавство про бесплатность со стороны ее руководителей, отказ от жестких регламентов лечения или их полное отсутствие, «многовариантность» судьбы пациента, зависящая лишь от него самого и пробивных способностей и денежных возможностей его родственников, — все это ведет к еще одному печальному последствию. О котором мало говорят. Но которое даже еще более катастрофичное, нежели бедность медучреждений.

Это деградация профессиональных стандартов и этики врачей. Заниженные (преступно) нормы оплаты медуслуг в системе ОМС толкают врачей на прямое нарушение клятвы Гиппократа. Как и ориентация на финансовые показатели. Недопустимо высокий разрыв в зарплатах между руководителями медучреждений (говорили было о надобности его сокращать, но потом дело замяли) ведет к разрушению медицинских коллективов, внутренним дрязгам, униженной зависимости от главарчей, имеющей мало общего с принципами профпригодности.

Сидение на двух стульях — «бесплатном» и «платном» — также ведет к размыванию принципов профессиональной этики.

Нищета рядовых медработников толкает их на «подработки». Речь не только о взятках, но и о негласном сотрудничестве с фармацевтами и прочими околомедицинскими коммерсантами, в ущерб качеству лечения: если упрощенно, пациенту выпишут то, что производит «аффилированная» структура, а не то, что надо.

В условиях упадка нравов в российской медицине и связанных с ней структурах страшно представить, к чему приведет воплощение в жизнь недавно прозвучавшего предложения допустить страховщиков к медицинской тайне.

Это станет еще одним широким шагом по пути политики социального геноцида. Даже правые республиканцы Трампа в США, выступающие против медицинской реформы Обамы, предусматривающей полный охват всех медицинским страхованием (а США — единственная из развитых стран, где его нет, и мы рискуем на практике их в этом догнать и перегнать), согласились сохранить такое ее положение, как гарантию не ухудшения условий страхования в случае серьезного заболевания. У нас на деле уже сегодня для системы ДМС действует лишь полугодовой срок такой страховки (если в первые полгода обнаружено нечто ужасное, то страховка, как правило, действовать не будет, а на следующий год человеку ее не продлят на прежних условиях).

Кажется, что было бы уже честнее вообще ликвидировать формально так называемую бесплатную медицину, кроме «скорой помощи», введя систему всеобщего, пусть даже обязательного страхования по стандартам, аналогичным стандартам ДМС, включая лекарственное обеспечение (прежде всего для пенсионеров, вместо не работающей толком монетизации льгот) и при гарантиях для серьезных больных. Но скорее всего, при сохранении нынешней, по сути, лукавой политики двойных и тройных стандартов мы пойдем другим путем. По пути социального геноцида.

Не удивлюсь,если вскоре широкое распространение получит такая «услуга» (подпольно, конечно), как эвтаназия для тех, кто отчаялся избавиться от серьезных болезней и у него нет денег на лечение.

А мы будем обсуждать, сколь это пагубно с точки зрения нашей неизбывной духовности. Ну а вместо докторов вызовем главных «решальщиков» всех наших проблем — следователей.

Кстати, пациент, о котором в начале шла речь, — заслуженный работник МВД. Он всю жизнь защищал страну от опасностей. А она его предала. Потому что даже принадлежность к системе и номенклатуре не гарантирует, что, оказавшись «отработанным материалом», ты не будешь этой системой подвергнут социальному геноциду. По сути, медленной эвтаназии. Притом без анестезии.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт


США > Медицина > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139874 Сергей Мусиенко

В США амнистировали генетические тесты: что это значит для индустрии?

Сергей Мусиенко

Сооснователь, генеральный директор Atlas Biomed Group

23andMe, один из ведущих игроков на рынке массового генетического скрининга и портфельная инвестиция Юрия Мильнера завершила сертификацию данных по здоровью в США. Как новые технологии помогут лучше развивать риски развития заболеваний?

6 апреля 2017 года Управление по продуктам и лекарствам США (FDA) разрешило компании 23andMe, специализирующейся на продаже генетических тестов, выдавать клиентам в рамках своего продукта информацию по рискам развития 10 заболеваний. Среди них болезнь Паркинсона, болезнь Альцгеймера и наследственная тромбофилия.

Ранее, в 2013 году, регулятор запретил 23andMe продажу индивидуальных генетических тестов ДНК. В предупреждении ведомство заявляло, что компании 23andMe не удалось предоставить убедительные доказательства того, что их продукт гарантирует точные результаты, и что они адекватно воспринимаются пользователями. В качестве одного из аргументов приводились опасения об излишних обращениях за медицинской помощью в случае выявления повышенных рисков, например, рака груди.

На самом деле, конфликт 23andMe и FDA начался еще в далеком 2008 году, когда регулятор прислал претензию, что компания оказывает медицинские услуги (проводит анализ ДНК, полученной из слюны) без необходимой лицензии. После этого между сторонами разгорелась жаркая дискуссия о том, является ли генетический тест диагностическим решением, либо лишь образовательным. В любом случае, аргументы компании FDA не устроили — и в 2010 году ведомство направило первое предупреждение, а в 2013 году 23andMe была вынуждена закрыть для пользователей данные о здоровье. Однако осталась возможность скачать raw data, посмотреть данные о генетическом происхождении предков и некоторые «развлекательные» признаки, например, цвет глаз и тип ушной серы.

С этого момента компания запустила долгий процесс сертификации данных по здоровью в FDA. В феврале 2015 года 23andMe получила разрешение показывать статус носительства мутации синдрома Блума. Компания подтвердила точность исследования и провела юзабилити-тестирование, которое подтвердило, что пользователи способны правильно понять информацию о статусе носителя наследственных заболеваний.

А в октябре 2015 года были тесты на носительство еще 36 наследственных заболеваний. Это был определенный прорыв, но еще не полная победа: данные о влиянии генетики на риски многофакторных заболеваний оставались по-прежнему закрытыми для пользователей.

Наконец, в апреле этого года 23andMe получила разрешение показывать 10 признаков, среди которых — риски многофакторных заболеваний, включая болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона. Эти заболевания раньше вызывали наибольшее количество сомнений: на данный момент не существует эффективных методов их лечения, и многие склонны воспринимать данные о повышенном риске как приговор. Поэтому положительное решение FDA для этих признаков указывает на уверенность в том, что пользователи способны адекватно воспринять информацию даже без сопровождения дипломированного врача.

Пока продолжалась борьба с FDA, 23andMe показывала полноценную интерпретацию в более чем 50 странах своего присутствия, включая Великобританию и Канаду. И продолжает это делать.

Всего с момента основания в 2006 году до конфликта с регулятором в ноябре 2013 года компания прогенотипировала 500 000 человек. Конфронтация с FDA незначительно сказалась на темпах прироста пользовательской базы компании. К середине 2015 года число клиентов составило уже 1 млн человек, а сегодня эта цифра превысила отметку в 2 млн пользователей. Выручка компании также продолжала увеличиваться. Даже на фоне ежегодного роста в 130% в период с 2011-2013 годов, в первый год работы после введения ограничений доход 23andMe превысил $100 млн, что в два раза больше, чем за 2013 год.

Этот кейс также не оказал значимого негативного эффекта на инвестиционную привлекательность компании. С момента основания в апреле 2006 года от различных источников компания привлекла около $250 млн инвестиций. Примерно половину из них – $120 млн – после 2013 года. Самым первым инвестором выступила компания Google, которая в совокупности вложила в 23andMe около $10 млн. Позднее медицинский гигант Johnson&Johnson и консорциум инвесторов во главе с Юрием Мильнером F 31, совладельцем Mail.ru Group и DST Global, вложили в «амбициозный стартап» $22 и $50 млн соответственно.

История рынка потребительской генетики берет начало в 2007 году. Тогда три компании — 23andMe, Navigenics и Decode Genetics — анонсировали возможность проведения генетических анализов с ценой в пределах от $999 до $2500. Однако уже в 2012 году 23andMe удалось первой значительно снизить стоимость проведения исследований, и во многом благодаря этому захватить рынок. Сейчас стоимость теста составляет 199$ за комплексное исследование, включающее ограниченную информацию о здоровье.

Сегодня глобальный рынок потребительской генетики оценивается в $6 млрд в год (с потенциалом роста до $12 млрд к 2020 году). Вслед за тремя компаниями в 2008 году на рынке появилась компания Pathway Genomics, которая, в отличие от 23andMe, была больше ориентирована на работу в формате b2b (с клиниками, больницами и непосредственно с врачами). В частности, компания предоставляет врачам возможность заказывать целую линейку исследований, с фокусом на спортивную генетику, оценку предрасположенностей к заболеваниям, фармакогенетику и прочее. Одним из инвесторов компании выступил фонд IBM Ventures.

Еще одним перспективным проектом, предлагающим генетическое тестирование напрямую потребителям, является Color Genomics. Компания была создана в 2013 году и уже привлекла около $100 млн инвестиций. Основной акцент в ее продуктах сделан на определении наследственной предрасположенности к онкологическим заболеваниям, включая колоректальный рак, рак груди и яичников,

Отдельный блок представляют компании, которые анализируют ДНК только на предмет происхождения предков, в числе которых AncestryDNA и FamilyTreeDNA. Клиентами первой стали уже более 3 млн человек ( что превышает показатели 23andMe), второй — более 860 000 человек.

Решение FDA вновь откроет американским компаниям, предоставляющим комплексные генетические тесты напрямую потребителям, двери рынка по контролю своего здоровья (quantified self). Если компании удалось убедить даже FDA в пользе подобных тестов и правильности донесения результатов пользователям, это должно убедить и остальных скептиков. В том числе это значит, что по проложенной тропе будет проще пройти новым игрокам: этот прецедент крайне упростит регистрацию генетических тестов, доступных напрямую потребителям без необходимости получения назначения от врача. В этой ситуации сама же 23andMe, по нашим оценкам, при грамотной коммуникационной и маркетинговой стратегии может ожидать прирост клиентов от 800 000 до 1 млн человек в год.

В целом для индустрии и потребителей важно, что FDA в своих рекомендациях указывает на важность консультации с врачом по результатам тестов. Сегодня же многие компании, в том числе и 23andMe, фактически оставляют клиентов один на один с результатами, что действительно может привести к неверному пониманию полученной информации, особенно в части оценки вероятностей развития заболеваний.

В России же мы, на наш взгляд, отстаем от ведущих рынков на 5-7 лет. При объеме рынка комплексных генетических тестов в $5 млн (наша оценка), само исследование провели около 20 000 человек, что говорит лишь о зарождении индустрии. Различные компании ищут свою нишу в области онкогенетики, фармакогенетики или потребительской генетики. В этом контексте решение FDA, которого удалось добиться 23andMe, в будущем еще поможет всем российским компаниям избежать многих проблем и выработать единый индустриальный стандарт по интерпретации и механикам предоставления результатов пользователям.

США > Медицина > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139874 Сергей Мусиенко


Россия > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138396 Кирилл Каем

«С экосистемой все в норме»: у мятежного биотех-стартапа были все возможности договориться со Сколково

Кирилл Каем

Вице-президент фонда «Сколково», исполнительный директор кластера биомедицинских технологий

Forbes публикует официальный ответ представителей Сколково на авторскую колонку Юрия Дейгина, главы компании «Фарма Био», о ситуации с исками к грантополучателям со стороны фонда

6 апреля 2017 года на сайте российского Forbes появилась авторская колонка о том, как Фонд «Сколково» фактически уничтожает свою же компанию «Фарма Био», пытаясь взыскать с нее по суду 67,7 миллионов рублей (часть ранее выданного им гранта в размере 541 млн рублей). Из колонки, написанной Юрием Дейгиным, сыном основателя компании, всемирно известного ученого Владислава Дейгина, фонд предстает этаким Сатурном, пожирающим собственных детей – не вполне ясно, зачем все это ему нужно, если его же KPI зависит от достижений таких вот компаний-резидентов. Под грудой ненужных подробностей погребен и главный вопрос: имело ли место нецелевое расходование компанией полученного гранта?

Но обо всем по порядку. В 2011 году команда талантливых ученых из Института биоорганической химии во главе с профессором, доктором биологических наук Владиславом Дейгиным пришла в Сколково с проектом разработки нового поколения пептидных лекарственных средств. Она оказалась тогда в числе первых 16 резидентов фонда. Основываясь на собственном мнении и оценке ведущих мировых специалистов, входящих в экспертную панель Фонда «Сколково», могу со всей ответственностью утверждать, что это действительно яркий проект, имеющий обоснованную научную составляющую и хорошую перспективу коммерциализации. Команда работает над созданием препаратов для восстановления онкологических больных после химиотерапии, для лечения ревматоидного артрита, алкоголизма, тревожных состояний.

На первых порах – и это признает автор колонки – компания получала всяческую поддержку от Фонда «Сколково»: ее знакомили с потенциальными партнерами, ей организовывали участие в ключевых конференциях по всему миру, в том числе в Лондоне, Вашингтоне, Чикаго. Компании, с учетом значимости разработок, был выделен немалый грант, размер которого по трем траншам (из четырех предполагавшихся) составил 541 млн рублей. Гром грянул в ноябре 2013 года, когда проверка компании, проведенная департаментом внутреннего аудита фонда, обнаружила нецелевое использование ею грантовых средств.

Два слова о наших грантах. Фонд «Сколково» предоставлял и предоставляет финансовую поддержку проектам на безвозмездной и безвозвратной основе. Он не получает долей в компании, не имеет прав на создаваемую ими интеллектуальную собственность. Во многом это уникальный абсолютно бесплатный инструмент финансирования, аналоги которого существуют не во всех странах мира.

Фонд предоставляет грантовое финансирование на конкретные научные исследования и на определенных условиях, а результаты этих исследований должны иметь коммерческий потенциал и быть патентопригодны. Решению о предоставлении гранта предшествует тщательная экспертиза проекта: внешние независимые эксперты проверяют его научно-технологическое обоснование, анализируют необходимость и выполнимость планируемых для его реализации мероприятий, специалисты самого фонда тщательно выверяют смету проекта, вопросы аффилированности контрагентов и т.д.

Решение о выдаче гранта не означает, что с этого момента фонд умывает руки: безвозвратность не означает бесконтрольность. В силу законодательства грантовые средства безвозвратны до того момента, пока грантополучатель тратит деньги на заявленные цели, прошедшие предварительную экспертизу. Как только компания начинает заниматься разработками, не входящими в план проекта, возникает необходимость в повторной экспертизе, без которой расходы на такие разработки не могут быть признаны правомерными.

Из определенной законом природы гранта и условий его предоставления следует, что нецелевым образом потраченные и неиспользованные средства подлежат возврату в Фонд, поскольку в таком случае это уже не грант, а «неосновательное обогащение» компании. Это правило не изменялось на всем протяжении существования инновационного центра «Сколково», поскольку оно императивно установлено российским законодательством.

В соглашении о предоставлении гранта с ООО «Фарма Био» было прямо предусмотрено, что нарушение требований по целевому использованию гранта влечет его возврат. Иной подход допускал бы возможность тратить полученные в качестве поддержки деньги на мероприятия, не предусмотренные грантовым соглашением. И такие случаи, к сожалению, известны в судебной практике.

В случае с «Фарма Био» аудиторы обнаружили, что компания отклонилась от плана проведения клинических исследований, одобренного Инвестиционным комитетом, потратив средства на другие препараты. При этом часть из них до получения гранта уже имела регистрационные удостоверения. То есть, их клинические исследования, по сути, являлись маркетинговыми – результаты были необходимы для лучшей аргументации при их продаже. А ведь средства выделялись для научно-исследовательских работ, к которым указанные исследования никак не относились.

Впрочем, проанализировав итоги аудита, фонд пришел к выводу, что никакого криминала в этом нет: действия «ФармаБио» были направлены не на незаконное обогащение, а на работу, связанную с выводом на рынок фармацевтических препаратов. И тогда компании был предложен сценарий действий, при котором она могла представить экспертам новый план: частично скорректировать цели проекта, его график и предполагаемый бюджет. После нового голосования на Грантовом комитете проект мог бы получить финансирование на последний этап работы. Для этого «ФармаБио» должна была сначала вернуть спорные средства. А по итогам экспертизы и голосования Грантового комитета компания позже получала бы право на финансирование следующего этапа в этом же, а может быть, и в большем объеме.

Говоря о том, что спор между компанией и фондом мог быть решен в досудебном порядке, Юрий Дейгин в своей колонке почему-то не упомянул, что такой вариант мы им предлагали. Более того, в конце 2013 года «ФармаБио» на него согласилась, перечислила первый транш из возвратной суммы и письменно заверила Фонд о возврате остальных средств в кратчайшие сроки. Однако после этой транзакции компания неожиданно передумала и пришла в фонд с судебным иском, требуя вернуть уже возвращенную часть суммы как «обогащение Фонда».

В такой ситуации мы были вынуждены обратиться в арбитражный суд с исками о взыскании неиспользованного и ненадлежащим образом потраченного гранта. В рамках судебных дел «Фарма Био» подала к Фонду встречные иски, требуя выплаты ей суммы гранта на последний этап и части добровольно возвращенного в Фонд гранта. Судами всех инстанций, включая Верховный Суд Российской Федерации, требования Фонда удовлетворены, а встречные иски «Фарма Био» — отклонены.

Последствия указанных событий известны и описаны в колонке Юрия Дейгина: ученые погрязли в судебных разбирательствах, проект был отброшен назад, из него вышел иностранный инвестор. Но в этом нет вины фонда: если бы компания пошла на проведение дополнительной экспертизы, то, возможно, на текущий момент дела бы в ней сложились совершенно иначе и какие-то из разрабатываемых препаратов уже были бы выведены на рынок.

На этом мое повествование можно было бы закончить, если бы ни одна важная деталь. Господин Дейгин описывает историю, приключившуюся с компанией «Фарма Био» как типичную для Сколково и делает из нее вывод об ущербности «экосистемы», бездумно расправляющейся со своими лучшими участниками.

Хотя какие тут могут быть обобщения? Из более 400 компаний-резидентов биомедицинского кластера «Сколково» только две судятся с фондом по вопросам, связанным с неправомерным использованием грантовых средств. Несмотря на потерю хорошей компании, о судьбе которой я лично искренне сожалею, кластер биомедицинских технологий успешно развивается: с конца 2013 года количество его резидентов увеличилось более чем в 2,5 раза – почти до 400 компаний. Половина инновационных лекарственных препаратов в России (два из четырех) за 2014-2016 годы была создана при поддержке «Сколково». Но это только начало: в текущем году ожидается успешное завершение резидентами кластера поздних стадий клинических исследований и регистрация восьми инновационных продуктов, в 2018 году – семи продуктов, в 2019 году – еще восьми продуктов.

И самое последнее. Я от всей души желаю коллегам в «ФармаБио» успехов в их исследовательской деятельности. Хорошие разработки всегда найдут своего инвестора. Мне действительно жаль, что нам не удалось найти компромисс и реализовать проект общими силами.

Россия > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138396 Кирилл Каем


Казахстан > Медицина > inform.kz, 11 апреля 2017 > № 2137458 Болатбек Баймаханов

Операционный зал, пациент, 40 специалистов и медоборудование. Именно в такой обстановке проводит свой рабочий день председатель правления Национального научного центра хирургии имени А.Н. Сызганова, главный трансплантолог Алматы Болатбек Баймаханов. На его счету почти 100 трансплантаций в прошлом году. В интервью МИА «Казинформ» врач рассказал о достижениях и перспективах развития отечественной трансплантации, о трудностях в работе.

- Болатбек Бимендеевич, расскажите о состоянии отечественной трансплантологии. Какие проделаны успехи, что еще предстоит сделать?

- За пять лет, с 2012 по 2016 год в стране проведено 1011 трансплантаций органов, большинство из них почки - около 900, печень - 170, сердце - 41, легкие - 5 и 2 поджелудочные железы. Темп хороший, и это оценка международных экспертов. В основном, 90% этих операций проведено за счет родственной трансплантации от живого донора. За исключением сердца и легкого, которые выполняются при помощи трупной трансплантации.

Перспективы хорошие. При соблюдении всех правил, требований, осложнений, выживаемости - перспективы в этой отрасли большие.

Вопрос в том, что все повально хотят заниматься трансплантацией, даже не зная, что это такое. А этим должны заниматься специалисты высокого уровня. Ведь мало пересадить орган, нужно еще и обеспечить его бесперебойную работу.

На сегодня в стране 10 центров по трансплантации имеется. Я думаю, что это очень много. Некоторые из них имеют мало опыта. По международным требованиям центры должны делать не менее 30 трансплантаций печени и 50 трансплантаций почек.

Но, тем не менее, они существуют. Мы должны упорядочить их число, чтобы этим занимались те, кто имеет достаточный опыт, команду. Открывать в каждом областном регионе центр - это неправильная тенденция, это столько надо специалистов, затрат...

Сейчас много людей стоят в очереди и нуждаются в трансплантологии. С каждым годом растет их число. Около 2,5- 3 тысяч нуждаются в трансплантации почек, около 500 человек - в трансплантации печени и около 45-50 - в пересадке сердца.

В прошлом году в стране сделано 306 трансплантаций. Из них 94 - в нашем центре. Больше никто не провел такое количество трансплантации, а именно: 68- почки, 26 - печени. В других центрах в Астане проводят трансплантации, они развиваются малыми темпами. Каждая третья трансплантация по стране сделана нами. Мы сделали 9 трансплантаций у детей. Это больше всех по стране. Мы единственные, кто занимается этой проблемой в Казахстане.

- Сколько стоит операция по пересадке органов?

- Государство выплачивает на трансплантацию почки около 4 млн тенге. Около 16 млн тенге в этом году выделило на печень. Мы оперировали на 35-40 тысяч долларов. Это минимальные цены, таких цен нет в мире. Государство нам полностью возмещает затраты на лекарства.

- В своих интервью Вы не раз говорили, что в стране не развивается трупная трансплантация. Что нужно делать, чтобы это направление получило развитие? С какими трудностями сталкиваетесь в работе?

- Трупная трансплантация идет со скрипом в нашей стране. Поэтому у нас развивается родственная трансплантация, но это не от хорошей жизни. Если была бы трупная, зачем рисковать здоровьем донора. Трудность сейчас в том, что общество не желает прийти к пониманию, что в трупной трансплантации нуждаются тысячи людей, среди них много детей, молодых людей, которые умирают без этих операций, не дождавшись органа. Разрешение на донорство могло бы вернуть к жизни тысячи людей.

Мы не гонимся за количеством, это нужно во имя спасения людей. Закон есть, и об этом уже столько писали в СМИ, говорили, это бесполезно. Это сознательность каждого. Мы же не можем каждому говорить, читать лекции, что нужны органы.

- А есть ли банк органов?

- Все это пытаются создать. Электронный регистр доноров должен быть, регистр доноров, которые при жизни дали согласие. Закон позволяет нам, но действует презумпция согласия. Если при жизни человек открыто не возражал, значит, автоматически согласен. Мы имеем право брать орган, но мы не идем на это, боимся, что завтра начнутся какие-то проблемы, могут раздуть это дело. Никому не хочется выступать в качестве объекта необоснованных обвинений. Сейчас в законе нужно разрешение родственников.

- Недавно в СМИ прошла информация о смерти донора почки в одной из больниц Алматы. Этот факт подтвердил министр здравоохранения РК Елжан Биртанов. Минздрав четко поставило свою позицию - не допустить нелегальную трансплантацию в стране. Как Вы прокомментируете этот инцидент?

- Пока идет судебное разбирательство, я не буду комментировать. Дождемся решение суда. Мы должны понимать, что есть понятие «нелегальная трансплантация», есть «продажа органов». Когда подпольно делается трансплантация - это чушь. Это абсурд, это никому не надо. Зачем нелегально пересаживать, если можно сделать это легально? И какой ненормальный хирург пойдет это делать где-то в подвале, зачем так рисковать?! Нелегальная трансплантация невозможна. Трансплантация - это не просто взял и отщипнул себе, или отрезал ноготь сам себе. Это тяжелый процесс, в котором участвуют 40-45 человек, включая хирургов, анестезиологов, сестер. 20 часов длится операция. Мы знаем всех трансплантологов в лицо, их немного. Во-первых, это никому не надо. Что касается купли-продажи органов- это запрещено законом во всем мире. В нашем центре этим мы не занимаемся. Поэтому предлагается вариант родственной трансплантации. Мы требуем документы, фотографии, подтверждающие факт родственности. Мы делаем все, чтобы исключить продажу. А то, что люди могут между собой как-то договариваться, хирурги-врачи разве могут в это влезть? Даже родственники могут договариваться, кто-то хочет подарить. Эти отношения вне нас, врачей. Наша задача - выявить родственные отношения, чтобы исключить куплю-продажу, и провести операцию.

- Спасибо за беседу!

Казахстан > Медицина > inform.kz, 11 апреля 2017 > № 2137458 Болатбек Баймаханов


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132691 Тимур Щукин

Призрак без доспехов: почему Илон Маск взялся за создание кибермозга?

Тимур Щукин

Руководитель штаба рабочей группы Национальной технологической инициативы (НТИ) по рынку NeuroNet

Появятся ли новые способы организации взаимодействия людей и как именно они будут созданы и упорядочены?

В конце марта Илон Маск наконец запустил проект, анонсированный довольно давно, — Neuralink. Его основная задача — создание нейроинтерфейсов, которые свяжут человеческий мозг с искусственным интеллектом. Это хороший повод обсудить, что происходит в целом в этой сфере.

В новом проекте создателя Tesla и SpaceX речь идет, судя по всему, об одном из подходов к созданию интерфейса мозг — компьютер, в котором двусторонняя связь (регистрация сигналов нейронов и их стимуляция) осуществляется через набор микроскопических электродов. До сих пор не ясно, будут ли они построены на традиционной «электрической» схеме или же будут использовать достижения оптогенетики — относительно нового научного направления, сформировавшегося вокруг технологии генетической модификации нервных клеток. На этом методе, который, возможно, позволит обеспечить новый канал коммуникации между клетками, стоит остановиться подробнее. Он предполагает, что модифицированные клетки «учатся» сопровождать каждый электрический сигнал световым, причем спектр последнего определяется тем, каким образом нервная клетка изменена. Световой сигнал может быть даже в инфракрасном диапазоне. Это позволяет сигналу без проблем преодолевать оболочки мозга, его легче регистрировать — например, чувствительными к этому виду излучения микрочипами снаружи головы. Кроме того, научные разработки этого направления уже сегодня позволяют натренировать клетку так, чтобы она рождала электрический импульс под воздействием излучения нужного спектра.

Так вот, на какой бы метод ни сделал ставку Маск, очевидно, что выбранный им путь — только один из возможных.

Создание прямого интерфейса мозг — компьютер высокого разрешения — задача, которая не дает покоя как исследователям, так и предпринимателям уже много лет. Речь идет о сопряжении, способном различать сигналы отдельных нервных клеток, согласованно действующих групп клеток или их небольших ансамблей, причем не в отдельной зоне, а в значительной части мозга. Если человечество сможет найти решение этой задачи без применения многотонных установок магнитно-резонансной томографии, то это не только упростит множество клинических процедур и исследование, но и создаст абсолютно новые рынки, что в свою очередь даст старт возникновению новых корпораций. Все это сделает принципиально иным весь мир коммуникаций и технологий. О том же, к какому результату приведет сопряжение этих технологий с искусственным интеллектом, известно одному Маску. Впрочем, конечно, не только ему. Сегодня многие работают над созданием «нейропыли» — плавающих в крови датчиков размером с эритроцит (кровяное тельце, переносящее кислород, его диаметр в крови человека — 6,2–8,2 мкм, толщина — 2 мкм, объем — 76–110 мкм³), которые покрыты искусственной мембраной. Основной вопрос на настоящем этапе — питание подобных устройств. Уже опробованы как минимум два подхода — питание при помощи инфракрасного излучения, заряжающего специальные «солнечные батареи» микродатчиков, и вариант с питанием через облучение ультразвуком миниатюрных пьезо-элементов на таких датчиках.

Часть разработок, рассчитанных на создание нейроинтерфейсов, строится с заделом на будущее: ученые рассчитывают на скорое появление технологии высокотемпературной сверхпроводимости. Она может резко удешевить еще одну перспективную технологию — магнитную энцефалографию — регистрацию электрической активности мозга через наблюдение за ее магнитной составляющей. Другие ждут успехов генной инженерии, которая двинется за пределы модификации отдельных нервных клеток в свето-приемо-передатчики и позволит «выращивать» интерфейс прямо внутри мозга и непосредственно из его ткани. Находятся и те, кто работает над созданием новых способов выращивания электродов на основе углеродных нанотрубок, экспериментируя с управлением направления их роста при помощи биологических ферментов в надежде, что такие трубки сами прорастут куда нужно непосредственно внутри мозговой ткани, обеспечивая надежную связь между мозгом и внешней системой.

Внешние «протезы» для сверхчеловека

Собственно, зачем все это? Очевидно, что сегодня основное поле для практического применения нейроинтерфейсов — медицина. Наиболее перспективная цель — «протезирование» отдельных систем мозга в интересах тех, кто без этих заменителей не способен или почти не способен существовать. Но одна из самых близких задач, которая может быть решена в ближайшее время, — влияние на угнетенные узлы нейронных сетей у тех, чья жизнь или способность двигаться и мыслить зависит от этого. Здесь речь идет, например, о стимуляции зон секреции дофамина у больных синдромом Паркинсона.

Одновременно работы в каждом направлении делают все более осязаемой изначально призрачную возможность аугментации (то есть усиления возможностей нормального человека). Ведутся эксперименты по уменьшению времени реакции, ускорению принятия решений, — они способны сделать обычного человека немного необычным, «подтянуть» его возможности к пределам человеческого и даже сдвинуть их за сегодняшние, в рамках человеческих возможностей, «чемпионские» образцы. И это делается не только путем простой «прокачки», электронных таблеток или стимуляции соответствующих зон мозга. Но еще и через включение человека во взаимодействие со сложными вынесенными вовне «протезами» когнитивной деятельности. Некоторые функции легче и лучше выполняются «снаружи человека», чем внутри его — экскаватор лучше лопаты, а компьютер решает некоторые виды интеллектуальных задач (и таких все больше) лучше человека. Но пока внешние средства решения и человек не объединены, взаимодействовать с внешними устройствами пока мы можем лишь общеизвестными способами — текстовыми или голосовыми командами.

Илон Маск повторяет тезис, который звучит уже давно: «Было бы хорошо, если бы одной мысли будет достаточно. Но гораздо лучше, если даже мысль не будет нужна, если все будет происходить само собой, без намерения. Так же, как мы управляем рукой или дыханием: захотел — и получилось. Ведь нам не нужно командовать ногами, чтобы ходить или мышцам, заставляя их сокращаться». Собственно, Маск намерен создать способ взаимодействия не просто между человеком и простыми инструментами вроде ковша экскаватора или компьютерной мыши, но между разумом, представленном в импульсах миллиардов нервных клеток, и сложной рукотворной системой — искусственным интеллектом, который сегодня представлен в виде умных, но все еще безвольных программ. Впрочем, уже сейчас они способны лучше человека выполнять некоторые функции: распознавать лица, речь, вычленять смысл текста, написанного на другом языке, а также понимать правила компьютерных (да и не только) игр. Даже управление некоторыми сложными системами часто дается искусственному интеллекту (ИИ) проще или хотя бы столь же легко, как и человеку. Конечно, речь пока не идет об управлении заводами, но уже сегодня ИИ с вождением автомобиля, скажем, справляется куда лучше, чем некоторые люди. Пока нейроинтерфейсы развиваются, технологии ИИ не будут стоять на месте. И к моменту, когда задача взаимодействия мозг-компьютер будет решена хотя бы большей частью, разговор о сращивании ее с программным разумом станет абсолютно реалистичен. Тогда «прозрачность» интерфейса станет тем бутылочным горлышком, за расширение которого рынок будет готов платить любые деньги. За естественность коммуникации с искусственными системами рынок будет готов заплатить намного больше, чем сегодня за сенсорные экраны, расширившие во время предыдущего шага имевшееся «узкое место». И такие прогнозы оправданы: многим еще предстоит понять, что совсем недавно нужно было использовать перфокарты для того, чтобы получить доступ к тому, что тогда казалось сверхвозможностями компьютерного разума, а сегодня аналогичные (или большие) вычислительные мощности есть в любом телефоне.

Говоря в общем, нельзя не признать, что задачи, которые формулирует Маск, на данный момент за горизонтом текущих возможностей. Он, не решая проблем сегодняшнего дня, претендует на те рынки, которые появятся послезавтра. Впрочем, это сложно считать самонадеянным: ему уже удалось достичь столь же далеких целей в сфере электронного денежного оборота (с Paypal), и сейчас, на наших глазах повторяет это же в сфере альтернативной энергетики, доступного освоения космоса, автономными электромобилями. Похоже, он планирует открыть «космос внешний» — на примере Марса — и «космос внутренний» — через нейроинтерфейсы. Остается только удивляться силе предпринимательской уверенности этого человека и тому, какие ставки он делает, — они далеко за пределами того, что может позволить себе не то что обыватель, но даже человек, преуспевший в традиционной бизнес-модели. И дело не в каком-то его техническом гении — он действительно часто использует чужие решения. Но при этом Маск — предприниматель, который открывает новые способы использования идей и сам создает и формирует новые рынки. В России подобным занимается Национальная Технологическая Инициатива, выросшая, кстати, из Нейронета (автор представляет «Нейронет» и НТИ. — Forbes). Это федеральная система ставок на рынки послезавтрашнего дня, к сожалению, скованная по ногам и рукам существующими организационными бюрократическими механизмами, но даже в этих условиях каким-то чудесным образом умудрившаяся не только не умереть, но и развиваться.

Эффект qwerty

Маск не может не понимать, что его ставка на интерфейс — лишь часть общей задачи. Поскольку дело не в интерфейсе, точнее, не только в нем. Дайте людям сегодня форму взаимодействия, эквивалентную пяти клавиатурам и десятку мышек и они увидят, что практически не существует задач, которые требуют широкого канала между человеком и искусственной системой. Ведь все интерфейсы уже подстроены под человеческую деятельность, а она — под имеющийся способ коммуникации. Это можно называть «эффектом qwerty», продуктом коэволюции человека и его инструментов. Но факт остается фактом: сегодня нет явной потребности в новых интерфейсах — нет такой массовой деятельности, которая не может выжить без расширенного канала связи. То есть любой, кто начинает создавать новые типы интерфейсов между человеком и машинами, неминуемо задумается о том, чтобы параллельно сконструировать деятельность под этот новый спрос — под расширенного канала связи. Так как Маск явно создает многоразовые Falcon не столько для с Земли, сколько для полетов на Марс, то и в случае с его новым проектом, пожалуй, нам стоит задуматься: для чего он создает новые интерфейсы? Об этом в его высказываниях или в СМИ — ни слова. Возможно, таким способом он защищает будущий рынок. Возможно, таковы условия сотрудничества Маска и государственных структур, с которыми он аффилирован. Кто знает. Но, как бы то ни было, понятно, что ответ должен существовать. Microsoft создает гарнитуру Hololens для новой эры образования, а The Holographic Academy — это главный потенциальный драйвер нового рынка. И это объясняет, почему Microsoft закрывает технологию для конкурентных рынков, в частности для российского. А в какой сфере будут будут использоваться новые интерфейсы от Илона Маска? Будут ли рынки их сбыта изолированы от конкурентов и почему? Об этом остается только гадать.

Гибридный интеллект: взаимодействие и этика

В конце 2012 года, когда мы создавали концепцию Нейронета (в широком смысле Нейронет подразумевает следующий этап развития интернета, объединяющий, в первую очередь, «интернет людей», «интернет вещей». — Forbes), то исходили из того, что главным драйвером человеко-машинных коммуникаций станет групповая работа в интересах коллективного развития. То есть, фактически, мы говорим о расширении технологий для образования — в широком смысле этого термина. Поэтому, на наш взгляд, Нейронет — это не нейротехнологии. Это новое пространство и новый рынок, концептуальная основа которого лежит между такими дисциплинами, как психология личности, IT, социальные науки в части исследования эффективных технологизированных групповых процессов (социальная психология, антропология, управленческая наука, методология), лингвистика и машинное обучение. А также, конечно, психофизиология и нейронауки, когнитивистика в широком смысле и даже системная инженерия. Судя по всему, если почитать то, что пишут о проекте Маска, он сосредоточился на интерфейсной части, не особенно (исходя из информации в публичном пространстве, по крайней мере), задаваясь вопросом о том, как и кем эти интерфейсы будут использоваться. Нужны ли они для того, чтобы вовлечь в коммуникацию бессознательное человека и группы? Как будут оптимизированы коллективные механики работы? Появятся ли новые способы организации взаимодействия людей и как именно они будут созданы и упорядочены? Эти вопросы остаются без ответа, хотя сами по себе они решены не будут. Вывод для нашего направления таков: пока, по крайней мере, в явном виде, задачи, аналогичные задачам Нейронета, Маском не были поставлены. Или не были сформулированы публично. Это означает, что есть еще пространство для действия и существуют рынки, в которых возможна конкуренция. И, что более важно, существует пространство для коммуникации. Ведь такого рода общечеловеческие проекты не должны и не могут развиваться в интересах отдельных территориальных и государственных образований и их элит.

Подводя краткие итоги осмыслению этой новости, стоит сказать следующее. Во-первых, существует множество подходов к появлению новых интерфейсов между мозгом и системами, созданными человеком — как простыми, так и сложными, включая искусственный интеллект. Многие технические проблемы могут быть решены благодаря повышению плотности датчиков, расширению канала между мозгом и цифровой реальностью.

А многие другие вопросы, как касающиеся взаимодействия, так и этические, сами себя не решат. И, возможно, именно в них и лежит ключ к миру коллективного гибридного интеллекта — в задачах по созданию такого типа совместной деятельности людей и искусственных систем, которая, вовлекая каждого человека во всей его сложности и многоранности, с бессознательным и рациональным в процесс созидания нового, позволит преодолеть тот кризис сложности, в котором находится человечество сегодня. Во вторых, шанс у отечественных исследователей (хотя, конечно, отечество наше — это планета Земля, а не отдельные зоны континента Евразия) в этой благотворной для человечества конкуренции есть. Ведь если мы и отстали (что правда лишь отчасти) в области технологий интерфейсов мозг-компьютер, то в области проектирования новых видов деятельности мы до сих пор вполне конкурентны. Или, лучше сказать, «кооперабельны».

Что до Маска и его идеи, которая пока многим зрителям напоминает культовое киберпанк-аниме «Призрак в доспехах», то посмотрим, кто первым составит «список скептика» в области практического использования нейроинтерфейсов — аналогичный тому, что гуляет по интернету в отношении Space X (Помните, «поговорим, когда они второй раз запустят первую ступень ракеты...»?). Посмотрим, кто первым даст определение нового закона Мура по скорости усиления гибридного интеллекта, послушаем, кто отбрендирует «коллективный гибридный IQ» и введет первые метрики его измерения, подождем, когда в рейтингах университетов начнут учитывать уровень технологизации групповой работы. И посмотрим на имена и школы, которые станут базовыми для этой новой реальности.

Вполне может быть, эти имена окажутся привычными русскому уху.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132691 Тимур Щукин


Россия. ЦФО > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132718 Юрий Дейгин

Как российский биотех-стартап нашел зарубежных инвесторов, но не нашел понимания в «Сколково»

Юрий Дейгин

серийный предприниматель, вице-президент Фонда «Наука за продление жизни»

Государственный фонд тратит деньги на то, чтобы уничтожить компании, которые сам же до этого создал на государственные деньги — так можно трактовать ситуацию с исками к грантополучателям от «Сколково»

В постсоветский период российская биотехнологическая отрасль оказалась в условиях борьбы за выживание: если до распада СССР она жила и развивалась централизованно, под полным контролем со стороны государства, то затем надолго оказалась фактически никому не нужной.

Особенно сильно это ударило по фармацевтике: она была поставлена перед необходимостью функционировать в новых, рыночных условиях. Главной целью фармкомпаний должно было стать извлечение прибыли из уже разрешенных к продаже препаратов. А вкладывать деньги в отечественные инновационные разработки было просто некому.

В это время на Западе продолжалось развитие доказательной медицины и фармацевтики. Темпы их развития подстегивали как прорывы в фундаментальной науке, так и технологические усовершенствования в сфере биотехнологий. Это стало возможным благодаря тому, что на протяжении многих лет там целенаправленно тратились миллиарды долларов и на развитие фундаментальной науки, и на создание венчурной экосистемы для фармацевтических стартапов – то есть экосистемы частных фондов, готовых вкладывать деньги в коммерциализацию научных разработок, вырастающих, в свою очередь, из грантов National Institutes of Health (NIH).

В России же ничего подобного по масштабам и по качеству не было: даже если хоть какие-то научные разработки и теплились в пустующих коридорах НИИ, то ни инструментов их «трансляции» во что-то прикладное для последующей коммерциализации, ни квалифицированных кадров для этого в стране просто не было. Как не было и такого важного звена для стимулирования биотехнологических инноваций и поддержки фармстартапов, как частные венчурные фонды, которые были бы готовы инвестировать в эту высокорисковую отрасль и конкурировать между собой за перспективные разработки. К слову, забегая вперед, вынужден признать, что даже сегодня ситуация с венчурными фондами для фармразработок хоть и лучше, чем в 1990-е или даже 2000-е, но не кардинально: те фонды, что есть в России сегодня, увы, можно пересчитать по пальцам одной руки, и многие из них «частные» весьма условно.

В конце 2000-х, в самый разгар президентского срока Дмитрия Медведева, правительство обратило внимание на сложившуюся ситуацию и решило попробовать наскоком переломить ситуацию: появилась идея создать собственную Кремниевую долину, которая должна была обеспечить развитие инновационных разработок в самых разных областях, в том числе в биотехе. В результате, в марте 2010 года был учреждён Фонд «Сколково», а уже в сентябре Президент подписал закон «Об инновационном центре «Сколково». Команда Фонда начала активно искать первых резидентов, обещая гранты, налоговые льготы и «венчурный подход» с минимумом бюрократии.

Сотрудники «Сколково», ответственные за привлечение в Фонд перспективных резидентов, были наслышаны о разработках моего отца, Владислава Дейгина, доктора биологических наук, профессора Института биоорганической химии им. М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН, и предложили ему сотрудничество. В результате, на базе ИБХ РАН и была создана компания «Фарма Био».

Пептидные инновации

Заниматься разработкой медицинских препаратов мой отец начал ещё в 1980-х годах, когда Военно-медицинская Академия СССР привлекла его к созданию нового средства для восстановления иммунитета у подводников, служащих на атомоходах. Тяжёлая работа в течение полугода рядом с ядерным реактором сильно истощает организм – по возвращении в порт многих подводников приходилось выносить с подлодки на носилках.

Идея специалистов из Медакадемии заключалась в поиске активных веществ, выделяемых тимусом (вилочковой железой) – органом, который играет важнейшую роль в иммунной системе, но с возрастом заметно атрофируется. Основной акцент в этом поиске был сделан на пептидных регуляторах – на тот момент мой отец был одним из ведущих специалистов по химии пептидов, то есть небольших цепочек аминокислот, фрагментов более крупных молекул белка, которые влияют на подавляющее большинство процессов в организме.

В результате этого сотрудничества был создан препарат «Тимоген» — пептидное лекарственное средство, которое в 1989 году успешно вышло на рынок и продается по сей день. И, кстати, в 1995 году зарубежные права на этот препарат были куплены американской компанией «Сайтран», что для отечественной фармацевтики было и остаётся большой редкостью: за всю её историю, по моим подсчетам, лишь пять отечественных лекарств были проданы за рубеж, причём два из них разработаны моим отцом.

Уже через год после вывода «Тимогена» на рынок, в 1990 году, отец основал кооператив, ставший, по сути, первым российским биотехнологическим стартапом – «Всесоюзный инженерный центр пептидных препаратов «Пептос», который довольно быстро вызвал интерес у зарубежных компаний. После продажи прав на «Тимоген», команда «Пептоса» не остановилась на достигнутом и вскоре вывела на клинические испытания уже следующее поколение пептидных регуляторов иммунной системы, в числе которых оказались «Тимодепрессин» (для лечения аутоиммунных заболеваний) и «Стемокин» (препарат для стимуляции кроветворения и иммунитета после воздействия химиотерапии и радиации).

В конце 1990-х отцу удалось привлечь канадского инвестора, и он начал активную работу по выводу разработанных препаратов на зарубежные рынки, особенно американский, который составляет почти 50% от мирового. Работа в России также не останавливалась: «Пептос» совместно с партнёром, компанией «Цитомед», занимался продажей «Тимогена». Часть от полученной выручки дала возможность провести необходимые клинические исследования и к концу 2000-х вывести препараты «Тимодепрессин» и «Стемокин» на российский рынок.

Поиск инвестора

Стоит отметить, что если в «маломолекулярной» фармацевтике российские инновации уже давно отстают от зарубежных, то пептидная компетенция в России по-прежнему находится на мировом уровне. Именно экспертиза команды моего отца помогла «Пептосу» добиться успеха. Перспективные исследования на базе лаборатории в ИБХ РАН не останавливались, и в 2008-2010 годах мы активно искали инвесторов под новые проекты, а также вели переговоры с «Роснано» и ещё парой крупных игроков фармацевтического рынка для привлечения финансирования под наши оригинальные разработки – на тот момент в нашем пайплайне было уже четыре препарата, готовых к новым клиническим исследованиям, и еще библиотека из 5-6 пептидов, готовых идти на доклинические испытания.

Планов было много: во-первых, провести клинические исследования по новым показаниям «Тимодепрессина» и «Стемокина», которые бы позволили расширить спектр их применения; во-вторых, необходимы были клинические исследования для двух новых разработок – препаратов «Опилонг» (для снижения алкогольной зависимости) и «Седатин» (для профилактики и лечения тревожных расстройств). Кроме того, появилась идея использования пептидов в борьбе с болезнью Альцгеймера – на это тоже требовались средства. Были также в нашей библиотеке и новые пептидные анальгетики, и пептидные антидепрессанты, и много еще чего весьма интересного.

Как раз в этот момент к нам и пришла команда из Фонда «Сколково». Они предложили сделать наши разработки основой одного из флагманских проектов биомедицинского кластера. Уже тогда упоминалась важность импортозамещения и предотвращения «утечки мозгов» — декларировалось, что государство решило создать максимально благоприятные условия для того, чтобы отечественные инновации больше не уходили за рубеж. Перед предложенными условиями трудно было устоять: западный венчурный подход, минимум бюрократии, а также поддержка не только на стадии разработок, но и на стадии коммерциализации. Причем деньги предлагались грантовые, прямо как в NIH.

Главный посыл был такой: зачем вам сейчас, на таких ранних стадиях, отдавать львиную долю проекта стороннему инвестору, когда грантовые средства могут позволить пройти самый рисковый этап валидации ваших молекул? Это действительно звучало очень привлекательно, ведь каждый успешно пройденный этап коммерциализации новой молекулы (например, доклинические испытания, первая фаза клинических) существенно – в разы! – снижал риски для внешнего инвестора, которого мы должны были привлечь в случае подписания соглашения с Фондом. Такой подход позволил бы нам повысить капитализацию проекта и таким образом уменьшить ту долю, которую необходимо будет отдать за вложенные инвестором средства.

Так, по инициативе Фонда, и была создана наша компания «Фарма Био», которая в 2011 году вошла в число первых 16 резидентов «Сколково» в России. Генеральным директором стал мой отец, я занял пост исполнительного директора. Мы пригласили специалистов, а обязательства по выплате зарплат сотрудникам на весь трёхлетний период нашего проекта «Синтетические пептидные препараты» взял на себя Фонд.

«Работайте спокойно»

Наша главная задача заключалась в том, чтобы разрабатывать и внедрять в медицинскую практику инновационные российские разработки в области иммуно- и нейрорегуляции, создавать инновационные методы терапии и профилактики болезни Альцгеймера. Иными словами, мы сосредоточились на создании нового поколения оригинальных пептидных лекарственных средств, для лечения широкого спектра социально-значимых заболеваний.

За годы, предшествовавшие проекту со «Сколково», мы уже привлекли на разработку наших препаратов более $12 млн. Грант изначально был одобрен на 675 млн рублей, итоговая же выделенная сумма по трем траншам (из четырёх предполагавшихся) составила 541 млн рублей. Для получения гранта необходимо было предоставить новой компании «Фарма Био», целенаправленно созданной под сколковский проект, все необходимые интеллектуальные права на наши препараты, а также привлечь дополнительные инвестиции от стороннего инвестора. Нам удалось это сделать – средства вложил наш давний канадский партнёр. Работа началась.

Первичная схема нашего взаимодействия с Фондом была такая: сначала были определены цели грантового соглашения, на которые фонд выделял деньги. Затем мы уже как «Фарма Био» направили в Фонд предварительный план работ и исследований, необходимых для их достижения. На его основе были сформированы расходная смета и календарный план с опорными точками (milestones) по каждому этапу – они оформлялись в виде приложений к соглашению о предоставлении гранта и подписывались обеими сторонами. Следующий транш мы могли получить только в случае полного и успешного выполнения всех заявленных «точек».

Это условие в силу специфики фармацевтических исследований было сопряжено с определёнными рисками, поэтому мы заранее договорились с Фондом, что в календарный план будет включён только минимальный набор мероприятий, длительность которых можно наиболее точно предсказать. Разумеется, помимо оговорённого в календарном плане минимума, для достижения целей проекта нам надо было выполнять множество и других, оставленных за скобками календарного плана, работ – например, проводить промежуточные или дополнительные исследования наших препаратов, синтезировать наши препараты, проводить патентный поиск и т.п.

Сам процесс получения гранта получился довольно сумбурным, возможно, потому, что «Сколково» создавалось в авральном режиме – за лето и осень 2010 года. За это сумасшедшее время мы подготовили более десятка различных вариантов всех требуемых для рассмотрения проекта бумаг (дорожные карты проекты, сметы, презентации и т.д.), так как наши коллеги из «Сколково» несколько раз видоизменяли проект – количество препаратов варьировалось от 4 до 7, пока мы, наконец, не зафиксировали пять. Документация готовилась сотрудниками Фонда буквально «на коленке» — нас уверяли, что «кошмарить» потом никто не будет, главное, чтобы мы хорошо работали и выполняли цели гранта. Впоследствии мы за это и поплатимся – все размытые формулировки новые юристы и аудиторы «Сколково» будут трактовать исключительно против нас. Но поначалу совместная работа шла просто отлично: бюрократии только ради бюрократии почти не было, все были ориентированы на достижение реальных результатов, царило взаимопонимание – большая редкость при работе с инвестором, тем более государственным. Установка Фонда была: «Работайте спокойно, делайте своё дело, а во всём остальном мы вам поможем».

Лучший проект «Сколково»

До 2014 года команда «Сколково» представляла нас в числе лучших проектов биомедицинского кластера, знакомила с потенциальными партнёрами, организовывала участие нашей команды в ключевых конференциях по всему миру, в том числе в Лондоне, Вашингтоне, Чикаго. Уже в 2012 году мы праздновали первую большую победу – «Фарма Био», первая из сколковских резидентов, подписала лицензионное соглашение с одним из лидеров российского и европейского фармацевтического рынка, компанией «Берлин Хеми/А.Менарини».

Мы передали ей эксклюзивные права на продажу и продвижение препарата «Тимодепрессин» на территории России и СНГ, а также приоритетные права на коммерциализацию будущих разработок. В официальном пресс-релизе, который выпустила пресс-служба «Сколково», говорилось, что тогдашний генеральный директор технопарка «Сколково» Сергей Курилов «высоко оценил достигнутое соглашение, отметив, что «активность Фарма Био» в работе с фондом и технопарком сыграла существенную роль в этом успехе стартапа».

На «Открытых инновациях – 2012» отец рассказывал о проводимых нами исследованиях и о возможностях применения наших препаратов, в том числе и Д.А. Медведеву, а в 2013 году мы описывали свои успехи на ежегодной сколковской конференции Startup Village.

К маю 2013 года наша команда завершила 85% запланированных мероприятий. Так, в начале 2012 года стартовали клинические исследования двух наиболее продвинутых препаратов проекта по новым показаниям – «Стемокина» (для восстановления онкобольных после химиотерапии) и «Тимодепрессина» (для лечения ревматоидного артрита). К 2013 году мы успешно провели первые и начали вторые фазы клинических исследований двух других препаратов проекта – «Седатина» (для лечения тревожных состояний) и «Опилонга» (для лечения алкоголизма). Кроме того, мы получили положительные результаты экспериментальных работ по нашему уникальному препарату для лечения болезни Альцгеймера. Впереди оставался последний этап, где нам предстояло завершить все клинические и доклинические испытания препаратов проекта, и отработать технологию производства их субстанции и готовых форм. Но, увы, сбыться этим планам было не суждено.

Новая политика

Как известно, весной 2013 года в Фонде «Сколково» начались проверки – и со стороны Следственного комитета, и со стороны аудиторов Счётной палаты. Примерно в это же время там сменилось операционное руководство, а затем кардинально поменялась грантовая политика. Кроме того, уволились сотрудники Кластера биомедицинских технологий, курировавшие «Фарма Био». Таким образом, команду, которая звала нас в «Сколково» и обещала западную прогрессивность, сменили люди совершенно иной формации, которые ставили перед собой другие цели.

Изначально биотехнологический кластер нужен был для того, чтобы стимулировать развитие инновационной среды в этой сфере, поддерживать медицинские стартапы, помогать им коммерциализировать свои разработки. Для того, чтобы получить грант, компания-участник проекта должна была пройти независимую внешнюю экспертизу и получить утверждение в грантовом комитете. Только после этого со «Сколково» подписывалось соглашение с определением этапов, работы и затрат.

НИОКР-проекты на раннем этапе всегда очень подвижные, «живые»: что-то в них приходится менять по ходу работы. Чаще всего это касается одобренных ранее статей бюджета: например, если изначально запланированные испытания не дали ожидаемого эффекта, то стартап мог обратиться к Фонду, чтобы внести изменения в ранее утверждённый план проекта. Затем нужно было пройти процедуру одобрения, подписать дополнительное соглашение и только потом продолжить работу. Разумеется, любые средства, выданные государством, всегда проходят проверку на целевое расходование: внимание к любому гранту со стороны проверяющих высокое, отслеживается работа команды, проверяются отчёты и так далее.

Со «сменой власти» именно бумажная работа, отчётность, стала превалировать над возможностью менять что-либо на ходу в развивающихся проектах. По сути, было объявлено, что провозглашённая ранее антибюрократическая политика подошла к концу – теперь каждое действие и каждая трата резидентов будут сначала согласовываться документально, а затем тщательно проверяться. Причём новый подход коснулся не только новых соглашений между «Сколково» и компаниями, но и тех, что были заключены ранее. Начались проверки деятельности резидентов за все годы существования Фонда. Причем смену парадигмы Фонд не только не скрывал, но и открыто провозглашал. На собрании грантополучателей в Гиперкубе осенью 2013 год новая команда заявила, что правила игры поменялись: первоначальная цель «привлечь в Фонд как можно больше стартапов», обещая золотые горы и минимум бюрократии, утратила свою актуальность. Новые приоритеты заключались в тщательной проверке всех расходов за последние три года.

Также была изменена грантовая политика, в которую были добавлены новые положения о возвратности грантов в том случае, если Фонд сочтет расходы грантополучателя нецелевыми. До этого в правилах выдачи грантов было прописано, что грант не может быть истребован обратно ни при каких условиях, а в случае выявления нецелевых расходов, на их сумму уменьшалась следующая часть гранта или могло быть отказано в дальнейшем финансировании вообще. При этом срок давности классификации Фондом расходов как нецелевых в новых положениях грантовой политики не оговаривался – теоретически, теперь любой грант, выданный по новым правилам, мог быть истребован обратно хоть 10 лет спустя, в случае если любое последующее руководство Фонда сочтет его использование нецелевым. Изначальные положения грантовой политики, гарантирующие невозвратность выделенных средств, были призваны обезопасить грантополучателей именно от такой ситуации – когда одна «власть» грант выдает и подтверждает целевую природу его расходования, а потом приходит другая и толкует всё иначе.

На тот момент мы уже около полугода ждали выделения заключительного транша по проекту (113 млн. рублей) – об успешном окончании предыдущего этапа мы отрапортовали Фонду еще в мае 2013. И грозные слова о новых правилах нам какими-то особенными не показались – проверок мы не боялись, так как все наши действия были согласованы с биомедицинским кластером Фонда, а все наши финансовые расходы – с его финансовым департаментом. От последнего мы как раз на тот момент получили одобрение нашего майского финотчета, а от кластера пришла новость, что этот отчет (и проект в целом) успешно прошел очередную внешнюю экспертизу. Более того, в сентябре 2013 грантовый комитет Фонда одобрил выделение нам последней части гранта на заключительный этап проекта!

Правда, это решение было доведено до нас с существенными оговорками. «Сколково» обещало выплатить лишь половину ранее согласованной суммы, да и то при условии, что «Фарма Био» найдёт со-инвестиции на оставшуюся часть. Другим условием стало подписание допсоглашения с включением в него нового положения о возвратной природе грантов при нецелевом использовании. Всё это обосновывалось как раз новой грантовой политикой. Мы согласились и нашли соинвесторов (ими выступили крупные российские венчурные фонды), однако этой сделке так и не суждено было состояться.

Проверки

Вместо этого в октябре 2013 года к нам в офис приехали 5 аудиторов Фонда из недавно сформированного департамента внутреннего аудита. Мы не переживали по этому поводу, так как, по словам представителей Фонда, проверка была плановая. Она прошла «на ура»: проведя неделю у нас в офисе, аудиторы не выявили никаких критических нарушений, и через пару недель выдали нам положительный акт проверки, который мы с радостью подписали. После этого мы возобновили активную работу по подготовке венчурной сделки для получения последнего транша от «Сколково». Но, несмотря на выполнение новых условий, мы его так не получили.

После некоторого затишья в коммуникации с Фондом в начале ноября вдруг опять объявились его аудиторы. Почти месяц они терзали нас множеством разных запросов, порой заставляя разъяснять им какие-то научные стороны проекта или детально объяснять весь процесс разработки новых лекарств – от формирования биологических гипотез до регуляторных требований по доклиническим и клиническим исследованиям. Нам было очень странно видеть такой живой интерес аудиторов к специфике «драг девелопмента», особенно спустя несколько недель после получения от них положительного заключения по выездной проверке. Создавалось впечатление, что кто-то поставил им задачу обязательно найти какие-то зацепки.

С этой задачей они в итоге справились. Вскоре нас вызвали в Фонд и, не мелочась, объявили, что считают все наши исследования с 2011 по 2013 годы по двум из пяти препаратов проекта нецелевыми. Этими препаратами оказались «Тимодепрессин» и «Стемокин». Обоснование нецелевой природы их исследований нам показалось просто фантасмагоричным – отсутствие их в «календарном плане». Последний представлял из себя составленный в 2010 году список из 5-6 обязательных к выполнению, но ни в коем случае не единственно разрешенных, мероприятий проекта для каждого этапа. То есть являлся просто программой-минимум, дополнением к двум другим основным приложениям грантового соглашения – целям проекта и финансовой смете. Однако в новой трактовке аудиторов Фонда он превратился в исчерпывающий список разрешенных мероприятий.

Единственным вариантом, которое предложило «Сколково» для разрешения наших разногласий по трактовке календарного плана, было возвращение всей суммы, потраченной на нецелевые, с их точки зрения, исследования, в добровольном порядке. Она составляла 45 млн руб. Естественно, вернуть уже потраченные деньги у нас возможности не было, поэтому единственным выходом для нас оставалось доказывать правомочность их расходования в суде.

В мае 2014 года «Сколково» подало иск с требованием взыскать с компании «Фарма Био» указанную сумму по причине её нецелевого расходования. А в июне 2015 года Фонд решил открыть «второй фронт» и подал еще один иск по взысканию 23 млн. руб. отложенных расходов этапа № 3, несмотря на то, что в сентябре 2013 сам же Фонд одобрил эти расходы.

Эти судебные тяжбы продолжаются до сих пор.

Суть претензий

Злую шутку с нами сыграли, конечно, те самые «размытые формулировки», к которым ещё в самом начале работы нам обещали не придираться. Тем не менее, нам было, что ответить по каждому пункту претензий.

Что представлял из себя тот самый пресловутый «календарный план» в рамках нашего соглашения о гранте с Фондом? Все три года совместной работы с Фондом это был документ, трактовавшийся и нами и Фондом как минимальный (а не единственно возможный и полный) набор мероприятий, обязательных для исполнения. Без выполнения всех мероприятий прописанных для каждого этапа, этот этап не мог считаться завершенным, а значит не мог быть выдан и следующий транш. Поэтому изначально и мы, и Фонд включили в этот список только по 5-6 мероприятий на этап. И конечно же календарный план никогда не являлся исчерпывающим списком всех мероприятий, которые были разрешены для выполнения проекта. Это был всего лишь минимальный набор задач, обязательных к исполнению.

При этом мероприятий, необходимых для реализации всего проекта, были десятки. Отразить каждое из них в предварительном плане невозможно, да и не нужно – всё равно мероприятия всегда меняются по ходу научно-исследовательского процесса – возникают новые, отпадают ранее запланированные, и каждый раз останавливать проект, чтобы несколько недель согласовывать бюрократические подробности оформления бумаг было бы нецелесообразно и даже вредно. Ведь главное в проекте – достижение конечных целей при соблюдении финансовых обязательств, а не оформление бумажек. Поэтому на начальном этапе в план были включены только опорные точки проекта, и это было сделано в 2010 году целенаправленно и при полной поддержке Фонда. Если говорить о наших финансовых обязательствах, то они были соблюдены, поскольку все исследования выполнялись в соответствии с финансовой сметой каждого этапа: детальные отчеты по всем проведенным мероприятиям и всю первичную финансовую отчетность мы сдавали в Фонд после каждого этапа.

И кстати, для того, чтобы обосновать свои требования по взысканию средств, специалистам Фонда пришлось пойти на странные, с юридической точки зрения, шаги. Прежде всего, задним числом применить новые правила выдачи грантов, тогда как изначально, как я уже говорил, по правилам нашего грантового соглашения, средства не могли быть потребованы назад ни при каких обстоятельствах. И, наконец, объявить, что не финансовая смета, не цели проекта, а только календарный план является определяющим фактором по целевой или нецелевой природе понесенных расходов. То есть даже если расходы на клинические исследования были прописаны в смете и соответствовали целям проекта, то сам факт отсутствия в календарном плане превратил их в нецелевые.

Итоги

В свете последних событий наш канадский инвестор потребовал у нас выкупить его долю в проекте и зарёкся когда-либо ещё работать в России. Мы же сдаваться не планируем, так как уверены в своей правоте и знаем, что наши разработки очень перспективны и нужны российскому рынку.

Например, препарат для профилактики и лечения болезни Альцгеймера. На сегодняшний день это заболевание является неизлечимым, учёные по всему миру ищут способы его победить. Тем временем, наш коллектив российских, на минуточку, учёных под руководством моего отца разработал решение мирового уровня, которое уже почти готово для тестирования на людях! Не говоря уже о других разработках, исследования которых также пришлось свернуть. Мы выполнили 85% задуманного из сколковского проекта, но в фармацевтической отрасли незавершённость исследований обесценивает все прежние достижения. Пока нет финальных результатов клинических исследований, не может быть получено разрешение Минздрава на применение препарата на пациентах, и значит не могут быть достигнуты изначальные цели проекта.

Получается довольно печальная и абсурдная ситуация: из-за гипотетически «нецелевых» исследований на сумму в 45 миллионов рублей, «Сколково» было готово уничтожить весь проект, в который ранее само же уже вложило более 540 миллионов рублей, при том, что до его успешного завершения оставалось меньше года!

Из-за приостановления финансирования до заложенной в проект стадии коммерциализации (по плану мы должны были выйти на положительные денежные потоки в 2017 г.) мы так и не дошли. Сейчас мы регулярно общаемся с потенциальными инвесторами, интерес к нашим разработкам есть. Но все ждут, чем закончится конфликт со «Сколково»: никто не готов вкладываться в проблемный актив.

К сожалению, наша ситуация не уникальна. Всё происходящее – результат плачевного состояния экосистемы в целом, когда на рынке фактически отсутствуют частные инвесторы, готовые вкладываться в перспективные наукоемкие проекты. В результате, копании с надеждой смотрят на государственные «институты развития», несмотря на все возможные риски такого сотрудничества. В нашем случае получилось так, что одни чиновники обещали «поддерживать и развивать», а пришедшие им на смену решили «выявлять и наказывать».

Новую политику «Сколково» отлично иллюстрирует сайт арбитражного суда: в системе значится более трех десятков исков Фонда против своих резидентов. Более «эффективное» средство для развития инновационной экосистемы в нашей стране представить трудно. От него страдают все, в том числе и само «Сколково».

Даже если суды удовлетворят все иски Фонда против резидентов, разве Фонд получит какие-то преимущества, кроме, возможно, выполнения каких-то KPI по выявлению «врагов народа»? Стартап – по определению компания с отрицательным денежным потоком, так что максимум, чего добьётся истец, – банкротства предыдущих грантополучателей. Получается парадоксальная ситуация, когда государственный Фонд тратит деньги на то, чтобы уничтожить компании, которые сам же до этого создал на те же самые государственные деньги. Не говоря уже о том, что подобная политика в принципе подрывает доверие молодых предпринимателей к государственным институтам развития, а также попросту отпугивает потенциальных зарубежных инвесторов.

Могло ли быть всё по-другому?

Думаю, да. Если бы в 2013 году после проверок Счетной палаты и прокуратуры новому руководству «Сколково» была дана установка не трогать свои стартапы. Всё было бы гораздо лучше и для нас, и для самого «Сколково», да и для российской инновационной экосистемы. Выбранный Фондом подход опасен ещё тем, что он, фактически, лишает стартапы права на ошибку, важность которого отлично понимают на Западе. Если наказывать предпринимателей за каждый неверный шаг, то будет ли кто-то ещё готов рисковать, пытаться делать что-то прорывное и инновационное? Вряд ли.

Даже если бы мы действительно были неправы в трактовке календарного плана, всё что нужно было сделать «Сколково» для устранения этой ошибки – это подписать скорректированный вариант календарного плана в виде доп. соглашения. Фонд делал это неоднократно и с нами, и с другими резидентами и до, и после нашего случая. Ведь даже если мы и ошибались, считая наши исследования целевыми, то в конце концов, мы потратили эти деньги не на виллу в Майами, а на клинические исследования препаратов проекта. Проекта, чьей заявленной целью является внедрение этих же препаратов в клиническую практику по тем самым показаниям, по которым исследования и проводились. Если бы Фонд выбрал такой путь, то мы бы успешно завершили проект, и тысячи пациентов смогли получить доступ к новым способам лечения своих заболеваний. Но, увы, вместо этого команда «Сколково» решила придерживаться противоположной стратегии, поставив под удар все пять препаратов проекта.

Стоило ли нам еще в 2014 году объявить о банкротстве и заняться воплощением других идей, как советовали нам некоторые коллеги? Возможно, но ведь на кону стоит не только судьба компании и наших сотрудников, но и репутация моего отца, Владислава Дейгина, признанного во всем мире ученого, автора более 200 научных работ и более 80 патентов, зарегистрированных в 30 странах мира. Нам важно доказать, что все грантовые деньги были потрачены исключительно целевым образом, а также завершить исследования и вывести все разработанные лекарства на рынок, в первую очередь – на российский.

При этом какого-то сильного негатива или, тем более, ненависти к Фонду «Сколково» у нашей команды нет. Мы прекрасно понимаем, что это непостоянная и неоднородная структура, которая всё время меняется: «Сколково» образца 2011 года кардинально отличается от «Сколково» в 2017 году. В нашем «родном» биомедицинском кластере не осталось никого из тех людей, с которыми мы начинали наш путь в 2010 году. Тем не менее, и сейчас в «Сколково» трудятся отличные менеджеры, учёные и другие специалисты, которые делают много хороших и правильных вещей: организовывают научные конференции, поднимают важные регуляторные вопросы, поддерживают хорошие стартапы, которые занимаются интересными разработками. Однако с избранной Фондом «судебной» стратегией по отношению к своим резидентам я категорически не согласен.

Россия. ЦФО > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 6 апреля 2017 > № 2132718 Юрий Дейгин


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 6 апреля 2017 > № 2129893 Дмитрий Медведев

О поддержке локализации производства медицинских изделий в России.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Сегодня собрались (уже не первый раз, кстати) обсудить ситуацию с производством, и локализацией производства в том числе, медицинских изделий – имею в виду и импортозамещение, и создание собственной промышленности, производящей медицинские изделия: какие меры уже приняты, что ещё можно было бы сделать. Так что давайте сверим часы.

Тема, конечно, острая – и с точки зрения экономики, и по-человечески непростая. От наличия нужного оборудования и качественных расходных материалов зависит та помощь, которую получают люди, а стало быть, их жизнь и здоровье. Поэтому все вопросы импортозамещения мы всегда прорабатываем самым тщательным образом, и даже подписание документов всегда идёт с довольно серьёзным, сложным иногда обсуждением, с различными отсрочками. Но это, наверное, правильно, имея в виду остроту темы. Причём, конечно, нужно к этому привлекать и медицинское сообщество – именно им и работать с этим оборудованием.

Сейчас мы принимаем меры по увеличению доли российской продукции на рынке медицинских изделий. Для наших производителей существует несколько видов поддержки. Финансируются проекты по разработке технологий и организации производства медицинских изделий. С 2011 года почти 170 таких проектов (169, если быть точным) получили в общей сложности около 36 млрд рублей поддержки, из них 18,5 – это деньги из бюджета.

Предусмотрены субсидии на компенсацию части затрат на проведение клинических испытаний медицинских изделий и организацию их производства. Фонд развития промышленности предоставляет займы на реализацию подобных проектов, в прошлом году это около 3 млрд рублей.

Кроме того, у наших производителей медицинских изделий есть преимущество при государственных закупках. Если в торгах участвуют две российские компании, заявки на поставку таких изделий иностранного производства отклоняются. Уже больше 100 изделий, на которые были распространены эти правила.

Всё это дало определённый результат. Если сравнить с 2015 годом, объём производства медицинских изделий в России вырос более чем на 15,5%. В денежном выражении за последние годы, за последние шесть лет он увеличился практически в два раза.

При государственной поддержке разработаны и выведены на рынок 75 импортозамещающих медицинских изделий. Их них 36, то есть половина практически, вообще в нашей стране не выпускались раньше и были зарегистрированы в прошлом году.

Конечно, нужно и дальше наращивать выпуск как современных, высокотехнологичных медицинских изделий, так и обычных, которые используются в повседневной работе, делать это за счёт локализации производств на территории нашей страны. При этом важно, чтобы отказ от импортных аналогов никак не отражался на качестве медицинской помощи, которую получают граждане нашей страны, и локализация производства не мешала российским производителям конкурировать.

Мы начали проект по локализации производства коронарных стентов и катетеров. Много раз к этой теме обращались. Хочу послушать, как обстоят дела. Обсудим, как выполняется график и условия поэтапной локализации производства подобных изделий, какие есть сложности и какие предложения по их решению.

И ещё один вопрос, он касается одноразовых медицинских изделий. Это различные устройства для переливания крови, контейнеры для донорской крови, расходные материалы. Спрос на подобные виды изделий, на такие товары – огромный, и, конечно, нужно расширять их производство на территории нашей страны. Также хотел бы услышать ваши предложения по этой теме, притом что некоторое время назад мы также к ней обращались, но уже прошло достаточно много времени, чтобы подвести итоги того, что было сделано, условно за последний год.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 6 апреля 2017 > № 2129893 Дмитрий Медведев


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич

Будущее: от страха неизбежного к формированию желаемого

Петр Левич

Директор департамента взаимодействия науки, технологий и общества Московского Технологического Института

С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм

Смена технологического уклада становится неизбежной: слишком много значит развитие новых технологий для крупнейших корпораций. Готовы ли мы к вызовам, которые ставит для человечества в целом появление искусственного интеллекта, генетическое редактирование, беспилотные автомобили?

Технологии, которые могут быть изобретены, — будут изобретены

Технологический образ будущего создается в первую очередь крупными технологическими компаниями. Поэтому я не волнуюсь за то, что этот образ действительно будет реализован — корпорации зарабатывают на этом деньги. Этот образ может быть реализован раньше или позже. Где это произойдет? Возможно, в США (и, соответственно, в Кремниевой долине), введут запрет на все исследования — мало ли, кто придет к власти… Но это лишь замедлит развитие технологий. В мире найдется место для них — будь то «пиратская» Исландия (премьер-министр страны — из Пиратской партии) или незаконный «биоофшор» на маленьком острове в Тихом Океане. «Геометрия Лобачевского» была открыта почти одновременно и Карлом Гауссом, и Яношом Бойяи, потому что все читали примерно в одно и то же время одни и те же книги и думали примерно с одной и той же скоростью. Сегодня части мира связаны гораздо сильнее, чем во времена Лобачевского. Статья, попавшая в препринт, доступна всему миру, — она еще и попадет в массовую email-рассылку. Наука стала международной и открытой. Поэтому если компания или научная группа в одной точке мира создает некоторую технологию, то почти наверняка мы найдем компанию или научную группу, которые работают параллельно с первой в другой точке планеты. А скорее всего, мы увидим несколько конкурирующих групп исследователей. Вспомним хотя бы пример технологии генетического редактирования CRISPR/Cas9 (подробнее о ней — в материале Forbes), — за патенты на нее бьются несколько университетов. У каждой из научных групп — свои амбиции. Порой не только финансовые амбиции и не только желание славы. Есть и более глубокие мотивы.

Есть теория, что отчасти направление технического прогресса есть следствие глубинных мечтаний человечества. Взять хотя бы робототехнику и искусственный интеллект: создавая их люди, в каком-то смысле пытаются уподобиться богам. Ф Создание существа «по образу и подобию» человека — один из вызовов человечества. В целом мы часто видим, что многие глубинные мечты сначала находят отражение в мифах и религии, а впоследствии, с развитием технологий, обретают реальную форму. Можно вспомнить мечту человека о полете: самолетам предшествовала легенда об Икаре и Дедале.

В итоге, если научная группа подойдет к созданию технологии, некоторые применения которой могут быть опасны, вряд ли у кого-то хватит осознанности остановиться. Да и должны ли мы возлагать ответственность за применение технологии (а почти все технологии можно применить негативно) на изобретателя? Так же, как технологии лишь расширяют наше пространство выбора, а мы его совершаем, так и изобретатель технологии лишь дает нам выбор.

Мы можем влиять на то, насколько комфортным будет новый мир

Итак, образ технологического будущего более-менее ожидаем. Вопрос лишь в том, какие ценности мы заложим в нашу жизнь с приходом новых технологий, во взаимодействие с ними. Вспомним башни контроля сознания из романа «Обитаемый остров» Стругацких. Как не допустить такого сценария применения нейротехнологий? Будет ли генетически модифицированный ребенок объектом издевательств сверстников в школе? Будет ли киборг ущемлен в правах, потому что он не такой, как все? Будем ли мы видеть кафе «только для полностью органических существ»? Моя гипотеза в том, что ответы на эти вопросы лежат в большей степени не в области технологий, а в области гуманитарных инициатив («гуманитарных технологий», если хотите).

Шок будущего

Не только ценности определяют взаимодействие с технологиями, важен и сам процесс их распространения и внедрения.

Рассмотрим процесс внедрения технологии. Например, диоптрийные очки. Они вводились с 1284 года на протяжение 300 лет и процесс этого внедрения был плавным и незаметным. Теперь рассмотрим Google Glass. Они вводились с 2014 года на протяжении одного года, причем по многим показателям внедрение этой технологии можно считать провалом. Если кто-то появлялся в Google Glass в общественных местах, это провоцировало конфликты. Первые пользователи даже подвергались избиениям за то, что пришли в «гуглоочках« на вечеринку.

Еще один пример высокой скорости развития технологий, вызвавшей актуализацию этических барьеров общества, — редактирование генома. Технология редактирование генома (CRISPR/Cas9) сейчас у всех на слуху. Однако редактирование генома человека запрещено законодательством большинства стран во многом из-за соображений этики. Тем не менее в начале 2015 года китайские ученые (группа университета Сунь Ятсена) первыми все же провели эксперимент по редактированию человеческого генома человеческих эмбрионов. Этические комиссии не не позволили представить результаты эксперимента в широкоизвестных журналах Nature и Science. Статья вышла в журнале Protein & Cell. В ходе эксперимента редактированию подвергся генетический материал 54 оплодотворенных яйцеклеток. В 28 из них разрывы цепочки ДНК совпали с планируемыми, но только в четырех замененный участок оказался нужным. Были обнаружены разрывы и в незапланированных фрагментах генетической цепочки. Связаны ли ошибки с условиями постановки эксперимента или с особенностями применения технологии именно для человеческих яйцеклеток — пока ответа на этот вопрос нет. Требуется повторение эксперимента другими научными коллективами. Интересно то, что спустя восемь месяцев после экспериментов в Китае в Великобритании тоже разрешили эксперимент по редактированию генома человеческих эмбрионов. Разрешение получила исследовательская группа из Института Френсиса Крика. Великобритания стала второй страной в мире, где разрешены эксперименты с человеческими эмбрионами.

Американская биотехнологическая компания Editas Medicine получила $120 млн частных инвестиций на разработку лечения генетических заболеваний с помощью технологии CRISPR/Cas9. Первым таким заболеванием должен стать амавроз Лебера десятого типа . Это разновидность наследственной слепоты, вызванной повреждением одного из генов, отвечающих за работу светочувствительных клеток сетчатки.

Заявленная этическая причина этих ограничений заключается в риске, что если будут пропущены ошибки в редактировании генома эмбриона, родившийся впоследствии человек может быть обречен на раннюю смерть либо на мучения. С этической точки зрения есть разница — является ли эта ранняя смерть или мучения следствием случайности или они результат действий людей. По этой же причине запрещено имплантировать генетически отредактированные яйцеклетки суррогатной матери. Однако, многие исследования, в том числе российские, показывают, что есть и менее рациональные этические барьеры общества — люди попросту не готовы к такому сильному внедрению в свою биологическую идентичность.

Стоит отметить, что кроме этических барьеров, здесь важны геополитические и экономические. Видимо, законодательные запреты на работу с человеческим геномом будут постепенно ослабевать, а затем — сниматься, причем сработает эффект домино. Из примера выше мы можем видеть, что Великобритания столкнулась с выбором — изменить законодательство либо проиграть технологическую гонку? Страна выбрала первый вариант.

Оказывается, что важна не сама скорость развития технологий, а отношение периода ее внедрения к среднему периоду восприимчивости человека к тому сроку, в течение которого мы можем воспринять изменения окружающего мира и практически безболезненно изменить нашу жизнь в соответствии с новой средой обитания. Именно поэтому гораздо чаще новые технологии используются молодыми людьми (по данным различных опросов, в среднем, возраста 40–50 лет). Но следует отметить, что с учетом развития медицины, все больше пожилых людей продолжают быть вовлечены в активную общественную и технологическую жизнь, поэтому этот показатель растет, хотя и все равно не так быстро, как развиваются технологии.

Можно было бы предположить, что раз технологии развиваются экспоненциально, то и скорость нашего к ним приспособления и привыкания к ним тоже ускоряется экспоненциально. Но это не так: с некоторым допущением в точности можно сказать, что технологии и мир вслед за ними изменяются со скоростью экспоненты, а «период восприятия» изменяется линейно, поэтому отставание всегда будет присутствовать.

Это тот самый «шок будущего», о котором писал американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер: «Захваченный турбулентным потоком изменений, вынужденный принимать значительные, быстро следующие друг за другом решения, жертва шока будущего чувствует не просто интеллектуальное замешательство, а дезориентацию на уровне персональных ценностей. По мере того как скорость изменений возрастает, к этому замешательству подмешиваются самоедство, тревога и страх. Он становится все напряженнее, он устает. Он может заболеть. Поскольку давление неумолимо усиливается, напряжение принимает форму раздражительности, гнева, а иногда выливается в бессмысленное насилие.«

Порой бывает так, что этические барьеры сами по себе проявляются не столь явно, но реализуются через законодательные ограничения. Несмотря на успехи беспилотных автомобилей, они разрешены далеко не во всех странах, и даже в тех, где разрешены, сторонние разработчики сталкиваются с проблемами. Показателен пример хакера Джорджа Хоца, который представил устройство Comma One. Оно всего за $1000 позволяет установить автопилот на «простой» автомобиль. Его инициатива столкнулась на бюрократизм властей. 28 октября 2016 года Джордж Хоц сообщил о получении такого письма от Национального управления безопасностью движения на трассах (NHTSA):

«Мы озабочены, что ваш продукт подвергает риску безопасность ваших пользователей и других участников дорожного движения. Мы настоятельно рекомендуем отложить продажу или вывод своего продукта на дороги общего пользования до тех пор, пока не убедитесь в его безопасности». Администрация NHTSA потребовала от Джорджа Хоца в соответствии с требованиями закона Safety Act ответить на это письмо и прислать указанную в письме информацию по продукту.

Если что-то новое плавно появляется за, скажем, сотню лет, человечество может к этому новшеству приспособиться, как бы сильно оно не меняло нашу жизнь. А если что-то появляется за два года, многие не успевают психологически адаптироваться к изменениям, принесенным новой технологией, какой бы нужной и полезной эта технология ни была. И на примере негативного отношения к первым покупателям Google Glass мы видим, что даже молодые люди не успевают подстроиться под новый мир.

Это приводит к тому, что людям часто бывает некомфортно в быстро меняющемся технологическом мире. Как следствие — страх человека перед новыми технологиями. В генетике — редактирование генома. В нейротехнологиях примером могут служить инвазивные интерфейсы. Страх столь велик, что даже во многих произведениях научной фантастики люди отождествляют свои страхи с отрицательными персонажами: например, борги в «Звездном пути» — киборги, которые заботятся в первую очередь об «ассимилировании» всего живого для все большего технологического совершенствования самих боргов.

Является ли эта некомфортность «родовым» недостатком самих технологий? Нет, сами технологии не «плохие» и не «хорошие». Психологическое влияние на нас оказывают, скорее, новые «протоколы» взаимодействия между людьми, новые противопоставления состояний человека (виртуальная реальность — реальная реальность, подключенность-неподключенность к нейроинтерфейсу). А все это больше относится не к технологическим, а к гуманитарным изменениям. Именно гуманитарные изменения не поспевают за технологиями, как линейная функция не поспевает за экспонентной.

Технологии: быстрые, мощные, общедоступные.

Раньше чтобы навредить глобальной цивилизации, нужно было создать ядерное оружие, а это требовало сложных компетенций, многих лет НИОКР и огромных капиталовложений. Теперь такой вред можно нанести, например, редактированием генома вируса, и это не требует ни большого числа людей, ни денег, ни времени. Набор для редактирования генома комнатных растений вы можете купить себе или своему ребенку за $100. Это приводит к тому, что в разы больше игроков получают доступ к таким возможностям, А значит, нам придется научиться гораздо лучше договариваться. Доверять. Не стоит ли попробовать заменить ее на риторику кооперации и доверия? «Качество, которое я хотел бы улучшить — это эмпатия, сочувствие. Она удерживает нас в состоянии мира и любви». — сказал в одном из интервью Big Think Стивен Хокинг.

Люди зря боятся новых технологий. Бояться нужно людей

До изобретения cильного искусственного интеллекта (теория сильного искусственного интеллекта (ИИ) предполагает, что компьютеры научатся самостоятельно мыслить и осознавать себя — Forbes), человек остается единственным существом, способным к целеполаганию. Ни одно приложение мессенджера не отправило свой ключ шифрования спецслужбам по собственному желанию. Ни одна молекула химического оружия не имела собственного желания нас уничтожить. Лишь целеполагающий человек может использовать технологии во благо или во вред. С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм. Технологии этически нейтральны, их наличие лишь расширяет наше пространство выбора.

Идентичность. Кто это — человек будущего?

В первую очередь стоит рассматривать технологии, меняющие человеческую идентичность, потому что варианты применения таких технологий могут изменить образ будущего в самом широком спектре сценариев: от наиболее позитивных до наиболее негативных. Речь идет о биотехнологиях (в том числе редактирование генома), нейротехнологиях, киборгизации и других. ??Какой может быть новая идентичность человечества, наше самоопределение? В век, когда критерий «сотворен Богом» уже устраивает далеко не всех, а критерий, предложенный новым временем — «определенный геномом homo sapience» уже разваливается под натиском CRISPR, когда нейронные сети могут копировать нас до степени прохождения визуального, текстового и прочих Тестов Тьюринга, что остается нам, людям, как критерий человечности, кто это такой — человек ближайшего будущего?

Будущее как пространство личной ответственности

Как можно было бы решить эти проблемы? Все мы наверняка замечали, что гораздо сложнее терпеть те неудобства, которые нам навязали извне, и гораздо проще — те, которые есть следствия наших собственных решений. Продолжая эту мысль, одним из вариантов решения проблемы принятия инноваций является переход от отношения к будущему как к неизбежным обстоятельствам, изменениям (не важно — плохим или хорошим), которые нам навязываются, к отношению к будущему как к пространству нашей персональной ответсвенности, пространству творчества, недетерминированной системе. ?Было бы целесообразно не только сформировать образ желаемого будущего, но и увидеть свою личную позицию в нём.

Если проследить этапы автоматизации нашей жизни, мы увидим, что с самого начала технологической истории человечество делегировало машинам все больше: сначала физический труд, потом ——хранение информации и вычисления, затем — анализ данных. И вот сейчас технологии глубокого обучения нейронных сетей (подробнее о них — в материале Forbes) позволяют на основе данных создавать новый контент, принципиально отличающийся от исходного. Делегируя отдельные функции нашего сознания технике, мы не становимся более ленивыми или глупыми — наоборот, мы это делаем для того, чтобы работать с более сложными системами. Компьютер обрабатывает информацию, чтобы мы могли работать с метаинформацией, с задачами более высокого уровня. Допустим, надо построить адронный коллайдер. Ни один человек, ни группа людей не способны удержать в голове настолько сложную систему. Нам остаётся либо ждать, пока мы эволюционируем до такого уровня, когда сможем держать в голове все данные о коллайдере, либо отдавать всё больше функций по обработке этой информации компьютеру. То есть если бы нам не помогал компьютер, мы бы не стали более умными, чтобы построить коллайдер без его помощи, — мы бы не построили его вовсе.

Но это тенденция показывает нам, что ее экстраполяция приведет к тому, что уже при нашей жизни большая часть деятельностей будет передана роботам и ИИ, то людям останется лишь создание смыслов самого высокого уровня, целеполагание и коммуникация. Люди без собственной повестки будут выдавливаться из общества (быть может, они будут получать, скажем, безусловный базовый доход, — но только лишь финансовая независимость делает нас счастливыми?).

А вот с целеполаганием и собственной повесткой у нас проблемы — мы просто не готовы к такому будущему. Я люблю задавать людям вопрос: что бы вы делали, если бы вам не нужно было зарабатывать деньги? Это очень сложный вопрос. Нам с детства говорили «учись или будешь голодать», «работай или будешь голодать». В итоге мы почти не можем выстроить проактивную позицию по отношению к миру. Наш мир в большей степени мир наемных сотрудников, а не целеполагающих людей. У этого вопроса есть и следующий уровень сложности: а если все же я сам себе хозяин, то и вся ответственность на мне. Я смотрю сериалы дома после работы, а не помогаю детям в Африке, не потому, что мне самому нужно работать и зарабатывать деньги, чтобы не умереть, а потому, что это мой выбор, и мне нужно его принять, так ведь? Ну, а дальше есть третий уровень сложности — а если все же менять мир, то как? Все дороги открыты, что выбрать? Это проблема «Буриданова осла».

Мы летаем в космос, но не очень далеко, а закон Мура упирается в квантовые краевые эффекты. Мир директивного управления человеческой деятельностью, мир, живущий в традиционной, иерархической парадигме, достиг многого, но, видимо, мы подходим к барьерам, которые он решить не способен. И, возможно, именно критическое увеличение числа возможных форм деятельности, которое мы получим, если сможем совместить введение безусловного базового дохода и помощь людям в нахождении новых смыслов, поможет нам преодолеть эти барьеры. Поэтому введение безусловного базового дохода — есть необходимое, но не достаточное условие.

И какое же это будущее? Вечная дискуссия — идеалы против методов

Желаемый образ будущего для всех разный, конечно, но мне, например, хочется формировать будущее, включающее ценности: выживание и развитие человечества, свобода выбора, разнообразие, уважение к человеческому достоинству и других людей. Но как нам совместить работу на все эти разные образы будущего, формируемые разными людьми? Тут стоило бы использовать принцип «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека». Это нас подводит к идее: важны не столько цели и идеалы, сколько методы, с которыми мы идем к ним. Мораль идеалов приводит к тоталитаризму, мораль методов — к гуманизму. Очень важно, какие ценности и методы мы используем сегодня для прототипировании будущего. Наша жизнь сейчас перетекает в будущее так, что мы и не замечаем этого.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 4 апреля 2017 > № 2144791 Роман Илык

Замминстра здравоохранения: "В проекте реимбурсации будут использоваться самые обычные рецептурные бланки"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" заместителя министра здравоохранения Романа Илыка о проекте возмещения стоимости лекарств для лечения сердечно-сосудистых заболеваний, бронхиальной астмы и диабета 2-го типа

Вопрос: Заинтересованы ли производители и поставщики в участии в проекте реимбурсации?

Ответ: Есть. На сегодня уже несколько десятков производителей подали заявки-перечени препаратов, на основе входящих в проект молекул, которые мы готовы рассматривать в рамках программы. Полный перечень был сформирован и обнародован в понедельник. Свои предложения подали и отечественные, и иностранные производители.

Вопрос: Удовлетворены ли вы количеством заявок?

Ответ: Идея проекта выстроена абсолютно конструктивно, прозрачно и должна стимулировать производителей. 500 млн грн, выделенных на программу, это хороший стимул, чтобы принимать участие в ней. Пока программа набирает обороты, но мы рассчитываем, что всего в перечне будет до 200 препаратов.

Вопрос: Препаратов от сердечно-сосудистых заболеваний на рынке достаточно, поэтому понятно, что их в перечне будет много, но если речь идет, например, о препаратах от бронхиальной астмы, то их число на рынке ограничено. Сможет ли программа стимулировать производителей выпускать такие препараты?

Ответ: Действительно, лекарства от бронхиальной астмы не широко представлены на рынке Украины и они достаточно дорогостоящие. Задание Минздрава – формирование политики в этом направлении, мы должны стимулировать рынок. Поэтому мы разработали стратегический документ – Стратегию национальной политики обеспечения лекарственными средствами до 2025 года, которая отвечает на вопрос, каким образом население Украины будет обеспечиваться лекарствами. Реимбурсация – одна из составляющих фармацевтической политики. Она является сигналом для производителей, указывает приоритетные препараты, в производстве которых государство заинтересовано. Это сигнал для фармбизнеса с точки зрения того, куда направлять свои усилия при планировании своего развития, создания инвестиционных площадок и привлечения инвесторов. Для того, что бизнесу было интересно производить препараты, в частности, от астмы, он должен знать и понимать, что они включены в долгосрочную государственную политику.

Вопрос: Эта политика будет как-то утверждена?

Ответ: Да, стратегия национальной политики относительно обеспечения населения лекарственными средствами на 2017-2025гг – это фундаментальный документ, который мы нарабатывали в течение определенного времени. Мы подаём его на рассмотрение Кабмина и, соответственно, рассчитываем, что он будет утвержден. Эта политика даст понять всем стейкхолдерам, как будет происходить стратегическое обеспечения лекарственными средствами населения.

Надеемся, что в ближайшее время стратегия будет утверждена. Неотъемлемая часть этого документа – Национальный перечень лекарственных средств, уже утвержден, так же как и проект "Доступные лекарства".

Вопрос: Комментируя проект "Доступные лекарства" некоторые эксперты высказывались, что любой перечень, включающий торговые названия, не будет прозрачным и будет нести коррупционные риски. Насколько проект реимбурсации застрахован от таких рисков?

Ответ: Во-первых, в наш проект включена 21 молекула – так называемые международные непатентованные названия (МНН), независимо от того отечественные они или зарубежные. Производители ознакомятся с перечнем МНН, оценят свои возможности предложить объём и цену, которая предусмотрена проектом. Сам перечень формируется по заявительному принципу. Если есть МНН, соответствующий препарат и соответствующая цена, которая позволит войти в проект, то оснований не включать этот препарат не будет.

При этом очень важно напомнить, что даже препараты, которые не войдут в программу, будут присутствовать на рынке.

Препарат с самой низкой ценой будет возмещаться на 100%. Если пациент захочет купить более дорогие препараты, он доплатит разницу. Сегодня мы сформировали список торговых названий, в котором будет указана доплата по каждой упаковке.

Вопрос: Как часто будет обновляться перечень препаратов?

Ответ: Пересмотр торговых названий и цен будет проводиться каждые шесть месяцев. Программа основана на референтных ценах, определенных по пяти странам. Есть производители, цены которых оказались выше референтной цены. Если они все-таки решат зайти в программу, они снизят цену и подадут заявку. Программа реимбурсации – это хорошая мотивация для производителей.

Вопрос: Общался ли Минздрав с производителями в рамках подготовки проекта?

Ответ: Минздрав проводил переговоры практически со всеми производителями 21 МНН - как иностранными, так и отечественными. Стимул для бизнеса простой – бизнес должен увидеть экономическую составляющую. Лучший стимул, чем 500 млн грн для рынка, трудно придумать. Думаю, что все это очень хорошо понимают. Если за счет государственных средств будет компенсирована полная или частичная стоимость лекарств, объемы продаж лекарств вырастут, а значит, производители получат выгоду.

Вопрос: По вашему мнению, все ли участники проекта - врачи, аптеки, дистрибьюторы - уже все поняли? Не осталось ли у них вопросов, с кем они должны составлять договора, что должны поставлять, по какой цене?

Ответ: Накануне старта проекта мы коммуницировали с регионами. Резюме такое: причин не заключать договор с распорядителем средств нет, на местах все ориентируются, какой у каждого размер субвенции, с кем аптечному учреждению нужно подписывать договор, с кем оно должно сотрудничать независимо от формы собственности.

Распорядителями бюджетных средств выступают районные, городские и объединенные территориальные общины. Это очень важно, потому что в предыдущем проекте по реимбурсации стоимости лекарств от гипертонии распорядителями бюджетных средств были субъекты областного уровня, а сегодня в рамках децентрализации мы максимально передали эти полномочия на территории. Таким образом, каждая территория будет более оперативно и рационально распределить выделенные средства между тремя группами нозологий, а не какой-то чиновник в области или Киеве будет решать, сколько денег направить на ту или иную группу. Это даст максимальную возможность приблизить распорядителя бюджетных средств к аптечному учреждению, с одной стороны, а с другой - максимально эффективно использовать деньги по существующим направлениям и перераспределять их при необходимости в ходе реализации проекта.

Вопрос: Эти средства уже поступили к распорядителям или нужно ждать, когда это произойдет?

Ответ: Тут все просто. Средства уже предусмотрены в госбюджете, стоит лишь вопрос доступа к ним. Правительство утвердило порядок использования этих средств, определена сумма, на которую каждая область, город или территориальная община могут рассчитывать. Общины получили доступ к этим средствам и возможность заключать договоры с соответствующими аптечными учреждениями. В проекте нет механизмов каких-то транзакций. Деньги уже выделены, доступ к ним открыт, все нормативные акты, позволяющие это сделать, уже приняты.

Вопрос: Проект предусматривает, что аптеки будут получать возмещение в пятидневный срок. Не будет такого, что в аптеке скажут, что денег в бюджете уже нет?

Ответ: На сегодня все соответствующие средства есть на той территории, где они должны быть. Большинство областей утвердило соответствующие решения, за исключением трех, где для участия в проекте и доступа к государственной субвенции дополнительно требуется решение облсовета. Уверен, в ближайшее время в этих областях такие решения примут.

Остается вопрос расчета с аптеками. Тут также заложена абсолютно здоровая философия. Каждые 15 дней аптека предоставляет распорядителю средств отчет, что и на какую сумму было отпущено, и в течение пяти дней распорядитель рассчитывается с аптечным учреждением. Участники проекта работают на горизонтальном уровне: они видят, сколько средств было выделено, сколько израсходовано, и в случае необходимости имеют возможность или перераспределить с нозологии на нозологию или инициировать выделение дополнительных средств.

По итогам нескольких месяцев программы мы будем выходить с инициативой, чтобы средства, выделенные для регионов, которые не используют их, передать областям, которые более успешно работают в проекте. Кроме того, возможно, что дополнительные средства на проект будут выделены при коррекции бюджета, которая традиционно происходит осенью.

Вопрос: Аналитики говорили, что вы за 0,5 млрд грн пытаетесь покрыть сегмент рынка, который на самом деле стоит 1,5 млрд грн. Т.е. в бюджете денег в три раза меньше необходимого...

Ответ: Расчеты - вещь тонкая, и считать можно по-разному. Во-первых, участие в проекте принимают 21 ММН, т.е. только часть препаратов, куда не входят комбинированные препараты, как правило, дорогостоящие. Во-вторых, возмещение работает преимущественно в сегменте наиболее дешевых лекарственных средств. Анализируя данные о продажах лекарств в прошлом году на свободном рынке по трем указанным группам заболеваний, мы вышли на цифру ориентировано350 млн грн. Если учесть различные поправочные коэффициенты и то, что не все пациенты, которые имеют возможность купить лекарства, покупают их, мы вышли на цифру 800 млн грн в год. Принимая во внимание, что мы стартуем с апреля, думаю, 500 млн грн до конца 2017 года должно хватить.

Вопрос: Т.е. не будет такой ситуации, что человек придет в аптеку, а ему скажут, что денег уже нет и проект завершен?

Ответ: О возможности такой ситуации мы можем говорить только ближе к концу года, когда проект выйдет на полную мощность. И все равно, повторюсь, это будет касаться только отдельных территорий и отдельных областей. Мы должны осознавать, что в одних областях он будет работать лучше, а в других - отставать.

Вопрос: Готовы ли к проекту врачи? Есть ли у них все рецепты, есть ли у них все перечни лекарств и МНН?

Ответ: Минздрав проводит мощную информационную компанию, в частности, мы разработали ряд информационных материалов для врачей, в том числе методички, которые мы стараемся распространять, в том числе в регионах. Кроме того, есть плакаты, наклейки, книжечки, брошюрки. Вся эта информация размещена на сайте Минздрава и любое медучреждение или аптека могут распечатать себе всю продукцию в необходимых количествах.

Важно, что встречи, которые мы проводили в Минздраве или выезжая в регионы, сопровождались встречами с врачами "первички", с руководителями этих подразделений, чтобы максимально донести эту информацию и максимально дать ответы на существующие вопросы.

Чаще всего на таких встречах звучат вопросы относительно рецептов. Еще раз подчеркну: рецептурные бланки для этой программы используются самые обычные на которых врачи выписывали лекарства и раньше. Единственное, что на рецепте в соответствии с приказом №153 должно быть указано МНН. Это обязательное требование, чтобы рецепт работал в проекте "Доступные лекарства".

Следующий важный момент: комбинированных препаратов в перечне нет. Важно, чтобы врачи понимали, что они имеют возможность комбинировать препараты вместо использования комбинированных форм, корректируя схему лечения. Пациенты в рамках проекта смогут принимать не один комбинированный препарат, а несколько монопрепаратов в состав которых входят молекулы, входящие в состав нужного этому пациенту комбинированного препарата.

Возможно, в перспективе мы расширим программу, и комбинированные препараты также будут включены в проект по реимбурсации. Но ВООЗ рекомендует так, как сейчас в проекте.

Вопрос: То есть нет требования, что одному пациенту – один препарат?

Ответ: Нет. Никаких ограничений нет. В ходе проекта мы прорабатываем электронный реестр пациентов и электронный реестр врачей, постепенно переходим на формат электронного рецепта. Это займет определенное время, будет переходной период. До внедрения электронного рецепта проект будет работать на бумажном носителе – рецептурном бланке. Хотя хочу отметить, что некоторые области, такие как Житомирская, Полтавская, Херсонская, на 70% готовы к электронному рецепту. Мы это видели, убедились, что там и учет пациентов на 70% компьютеризован, и есть возможность получить лекарственные средства по электронному рецепту, имея амбулаторную пластиковую карточку. Со временем такая система будет внедрена по всей Украине. Во втором полугодии 2017 года будем создавать предпосылки, чтобы и электронный рецепт, и рецепт на бумажном носителе работали параллельно на переходной период.

Вопрос: Таким образом, нет никаких предпосылок к тому, чтобы проект не заработал в связи с тем, что где-то нет компьютера, а где-то интернета?

Ответ: Минздрав сделал все, чтобы началась реализацию проекта – во вторник все увидят список лекарств, которые принимают участие в проекте.

Дальше большое значение возымеет работа, которую будут вести муниципалитеты и врачи. Очень важно, насколько будут активны пациенты. Не секрет, что многие пациенты сами себе назначают лекарства, занимаются самолечением, не хотят идти к врачу за рецептом. Проект реимбурсации вписан в рамки целостной реформы, которую мы намерены внедрить на "первичке" в этом году и который включает экономическую мотивацию пациента прийти к врачу, а у врача на амбулаторном уровне - выписать рецепт. Даже хронически больному человеку хотя бы раз в месяц лучше прийти к врачу и откорректировать свой план лечения, получить рекомендации. И это должно быть правило, а не исключение. Если пациент сам себе назначает и корректирует лечение, в итоге имеем неутешительные последствия и статистические данные: не менее половины лекарственных средств, которые потребляют в Украине, не являются жизненно необходимыми, а с другой стороны - это зря потраченные средства из собственного кармана. Уверен, что врачи не будут сопротивляться проекту. Перечень МНН не такой уж большой, врачи по этим направлениям работают каждый день и хорошо их знают. Важно, что так они открывают доступ пациенту к лекарствам. Контролируя артериальное давление и поддерживая у пациента уровень сахара на нужном уровне, врач сможет выйти на совершенно иные показатели заболеваемости и качества жизни пациента в целом. Уверен, что уже через год-два мы увидим совершенно другие показатели смертности.

Вопрос: Вы учитывали опыт предыдущего проекта реимбурсации стоимости лекарств по гипертонии?

Ответ: В предыдущем проекте по гипертонии был ряд позитивов и недостатков, которые учтены. Среди недостатков отмечу, что тогда выписывали лекарственные средства по коммерческому названию. Таким образом, деликатно говоря, неэффективно использовались бюджетные средства, поскольку дорогие препараты очень быстро съедали весь бюджет и для большинства населения Украины лекарства остались недоступными. Во-вторых, обеспокоенность рынка вызывала неоперативность расчетов государства с аптечными учреждениями. Это тоже было учтено: мы предусмотрели норму, согласно которой каждые 15 дней аптека подает отчет и государство обязано рассчитаться с ней в течение пяти дней.

Из позитивного опыта я бы назвал то, что у населения значительно выросло положительное отношение к лечению. Пациенты стали чаще обращаться к врачу, улучшились многие показатели по заболеваемости, инвалидности и даже смертности. А если принять во внимание, что по завершении проекта пациенты спрашивали об этих лекарствах еще как минимум полгода, это говорит, что в большинстве своем они к проекту готовы.

Самое основное, что мы должны понимать: новый проект по трем нозологиям - это не просто раздача бесплатных лекарств, это инструмент для врача, который сможет реально лечить пациента, улучшать качество и продолжительность его жизни. Это главная цель проекта. Думаю, через два года мы увидим очень интересные данные, которые покажут совершенную иную, чем сегодня, статистику заболеваемости и смертности.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 4 апреля 2017 > № 2144791 Роман Илык


Россия > Транспорт. Медицина > gudok.ru, 2 апреля 2017 > № 2125909 Сергей Деревянко

Сергей Деревянко: «В ближайшей перспективе планируется внедрение программ детоксикации и очищения организма»

Железнодорожники имеют возможность отдыхать и поправлять своё здоровье в санаториях компании – под присмотром квалифицированных медиков и по льготной цене. О том, как обеспечить правильный подход к оздоровлению работника и как ведомственные санатории выживают в современных условиях, «Гудку» рассказал генеральный директор АО «РЖД-ЗДОРОВЬЕ» Сергей Деревянко.

– Сергей Станиславович, какую роль в оздоровлении сотрудников холдинга играет санаторно-курортный комплекс?

– Система поддержания здоровья работников ОАО «РЖД» представляет собой непрерывный замкнутый цикл. В настоящий момент в этом цикле несколько участников. Первичным звеном в этой цепочке являются отраслевые клиники, где раз в год (в отдельных случаях чаще) работник проходит диспансеризацию. Если врач выявляет какое-то заболевание, требующее оперативного вмешательства, работника сначала направляют в стационар. Амбулаторно-поликлинический комплекс находится в ведении Дирекции медицинского обеспечения ОАО «РЖД» и соответствующих отраслевых негосударственных учреждений здравоохранения (НУЗ). Затем включается второе звено – санаторно-курортный комплекс, главной целью которого является восстановление, профилактика и продление профессионального долголетия работника российских железных дорог. Нам принципиально важно, чтобы человек ехал в санаторий не столько за отдыхом, сколько за лечением и оздоровлением.

– Насколько тесно связаны два этих звена?

– Мы работаем по системе преемственности и в тесной связи с отраслевыми медиками. Именно квалифицированный врач на этапе диспансеризации может оценить реальную потребность в санаторно-курортном лечении для каждого конкретного работника и, исходя из его индивидуальных медицинских показаний, рекомендует ему тот или иной санаторий, обеспечивая всем необходимым пакетом направляющих документов. Медицинский персонал санатория в свою очередь, имея на руках санаторно-курортную карту человека, должен обеспечить его полным курсом медицинских процедур. По результатам санаторно-курортного лечения клиенту выдаётся выписной эпикриз, который он должен предоставить своему терапевту. Таким образом, цикл замыкается, по крайней мере до следующей диспансеризации.

К слову, для поддержания здоровья и сохранения более длительного положительного эффекта мы рекомендуем посещать санатории раз в год сроком не менее 14 дней.

– Как формируется корпоративный заказ на санаторное обслуживание сотрудников?

– Задача «РЖД-ЗДОРОВЬЕ» в рамках корпоративного заказа – оздоровление работников, членов их семей и неработающих пенсионеров, что закреплено в Коллективном договоре. Работодатель выделяет определённый объём средств, за счёт которых частично компенсирует работнику стоимость путёвки. Часть денег выделяется на отдельные категории – пенсионеров и родственников работников компании.

Железнодорожник, желающий отдохнуть в отраслевых здравницах, обращается в комиссию по распределению путёвок на предприятии, и комиссия уже решает, возможно ли удовлетворить желание человека. То есть распределение путёвок происходит по заявочному принципу.

– Предоставление путёвок в рамках корпоративного заказа должно быть сбалансировано, то есть нужно выполнить рекомендацию врача и учесть пожелания самого работника. Но случается, что человек хочет ехать летом на море, а не в санаторий в Саратове, например. Как найти золотую середину?

– Наибольший объём санаторно-курортных услуг оказывается в период с июня по сентябрь, при этом самыми загруженными месяцами являются июль и август. Это понятно, что люди хотят реализовать своё право на отдых, выбирая санатории на побережье в разгар лета, то есть в самый высокий сезон. Однако не все знают, что резкая смена климата или жаркое солнце способны навредить организму, особенно если у вас проблемы с сердцем и сосудами.

Конечно, заставить человека поехать в Воронеж или Саратов вместо Сочи мы не можем. Но объяснить пациенту важность и необходимость получения санаторно-курортного лечения именно в период межсезонья и подобрать санаторий, находящийся в более благоприятных для лечения климатических условиях, – это вполне осуществимо. И тут снова важную роль играют как раз вышеупомянутые отраслевые врачи, которые подскажут и подберут оптимальный для клиента санаторий.

Также принципиально важно, чтобы и комиссии распределяли путёвки на основании рекомендаций НУЗов. Отмечу, что 80% работников компании, прошедших ежегодный медосмотр, имеют предписание к санаторно-курортному лечению.

– Можно ли выделить приоритетные категории работников, которым санаторно-курортный отдых показан в первую очередь?

– Работа на железнодорожном транспорте в принципе связана с высоким напряжением, неблагоприятными условиями труда и эмоциональным напряжением, стрессом. Влияние негативных факторов испытывают на себе в первую очередь локомотивные и поездные бригады, движенцы, путейцы. Чаще всего работники страдают от заболеваний костно-мышечной системы, нервной и системы кровообращения. Большинство отраслевых санаториев настроено именно на этот профиль.

– То есть профилизация санаториев присутствует?

– В каждом санатории выделяются те или иные приоритетные медицинские профили, исходя из уникальных природно-климатических лечебных факторов, соответствующих определённой природной зоне, и в зависимости от оснащённости медицинской базы.

Например, там, где есть йодобромные и радоновые воды, с успехом решаются проблемы позвоночника и суставов, женской половой сферы, а где есть сероводородные источники – заболевания системы кровообращения.

В Кировской области у нас есть санаторий, расположенный в самом сердце соснового бора, который особенно рекомендован для посещения людям с проблемами органов дыхания.

Мы уверены, что без профилизации оказывать эффективные медицинские услуги затруднительно. Если нет серьёзных недугов и нужен санаторий общетерапевтического профиля, можно выбрать любую из наших здравниц. Помня об идее преемственности, важно, чтобы медицинские работники знали возможности санаториев и могли рекомендовать конкретное место, учитывая индивидуальные особенности здоровья пациента.

– Однако люди в большинстве своём смотрят больше не на профиль санатория, а скорее на его расположение. Зависят ли наполняемость санатория и спрос на путёвки от популярности того туристического кластера, в котором располагается здравница?

– Брендовое восприятие влияет на рынок в целом, и это касается не только санаторно-курортного комплекса. Россия поделена на туристические кластеры. Краснодарский край, Кавказские Минеральные Воды – это территории, которые уже являются брендом, они и принимают большую часть всего трафика. Брендовый запрос, естественно, сохраняется и в рамках корпоративного заказа. Например, в здравницах Краснодарского края на долю корпоративного заказа приходится 30–50% от размещения.

Но для нас существуют и другие факторы, которые связаны именно с особенностями нашего контингента. Например, доля железнодорожников в санатории в Белокурихе составляет почти 100%. Это объясняется тем, что курорт схож с Кавказскими Минеральными Водами и для работников Западно-Сибирской дороги намного дешевле и доступнее поехать туда, чем, например, в Кисловодск.

– Сколько в среднем работников холдинга отдыхает в санаториях «РЖД-ЗДОРОВЬЕ»?

– Доля корпоративного заказа в здравницах варьируется от 10 до 50%. В среднем это 35 тыс. работников ОАО «РЖД» в год.

– В 2014 году число отдыхающих железнодорожников составляло более 38 тыс. человек, а в 2016-м, по предварительным оценкам, – 33 тыс. С чем связано, что в санаториях «РЖД-ЗДОРОВЬЯ» стало отдыхать меньше сотрудников компании?

– Объёмы финансирования корпоративного заказа остаются неизменными, но в силу заявочного принципа и демократичного подхода в распределении путёвок работники выбирают в основном дорогие путёвки в высокий период (здесь вновь срабатывают стереотипы и влияние брендов). Таким образом, компания тратит больше средств на оздоровление меньшего количества людей. То есть стоимость одной путевки в высокий сезон эквивалентна стоимости двух путёвок в другой период времени. При этом, повторюсь, сезон на эффективности лечения не сказывается.

– Мы заговорили о стереотипах, и, наверное, одна из проблем сегодня – предвзятое отношение к здравницам у молодого поколения. Много молодёжи отдыхает в отраслевых здравницах?

– Если посмотреть на процентное соотношение, то 70% отдыхающих в наших санаториях – это работники компании, 20% – члены семей, 10% – пенсионеры. И среди работающих железнодорожников наш основной контингент – люди старше 35 лет. Связано это и с тем, что средний возраст работников компании составляет где-то 40 лет. Кроме того, почти все пенсионеры и ветераны активно пользуются своим правом на санаторно-курортное лечение в рамках Коллективного договора ОАО «РЖД». Таким образом, в рамках корпоративного заказа возраст наших клиентов из числа железнодорожников определён.

– Но молодые железнодорожники тоже нуждаются в поддержании своего здоровья?

– Безусловно, мы должны работать и с молодым поколением. То есть с теми, кому сегодня 30. Сейчас их самочувствие не вызывает беспокойства – они молоды и полны сил. Но они работают в тяжёлых условиях, и для сохранения здоровья им надо прикладывать намного больше усилий, чем людям, занятым в других производствах и специальностях. Санатории помогают продлить период здоровья, затормозить развитие хронических заболеваний, связанных с профессиональной деятельностью. В итоге человек будет лучше себя чувствовать и реже выходить на больничный. А это влияет на производительность труда, сокращает издержки на оформление больничных листов и уменьшает экономическое бремя, лежащее на предприятии.

– Вести здоровый образ жизни сейчас модно. Как санатории вписываются в этот тренд?

– Вообще за последние 20 лет количество здравниц в стране сократилось в разы, и сейчас санаторно-курортная отрасль продолжает терять свою инфраструктуру. В прошлом году в России насчитывалось порядка 1800 здравниц, в этом уже 1300. К сожалению, не все санатории готовы выдержать конкуренцию с зарубежными оздоровительными курортами и предоставить одновременно качественное лечение, комфортное размещение, активный отдых и релакс-программы. А ведь велнес – это образ жизни, который сейчас тиражируется, особенно среди молодёжи. И тут самое главное для санаторного комплекса – вовремя переориентироваться и уловить настроения клиентов. К примеру, наша компания идёт в ногу со временем, поэтому помимо классического санаторно-курортного лечения предлагает широкий спектр услуг СПА и оздоровления. Так, в Саратовской области на базе санатория «Волжские дали» у нас открыт современный СПА-центр, а в ближайшей перспективе планируется внедрение программ детоксикации и очищения организма.

– Сокращение числа санаториев связано исключительно с падением спроса на этот вид услуг или есть другие факторы?

– В советские годы львиная доля санаторно-курортной отрасли была ведомственной, что обеспечивало и потребительский спрос, и необходимое финансирование. Но в 1990-е годы инфраструктура досталась частным предпринимателям, которые просто не понимали, что делать с этими объектами. Содержать санаторий намного дороже, чем гостиницу или отель. Чтобы получить лицензию, здравница должна обеспечить себя квалифицированным персоналом и соответствующим оборудованием. Мы не можем обратиться к услугам аутсорсинга (например, нанять персонал из частной клиники) – все специалисты должны быть в штате санатория, а значит, иметь достойную зарплату, соответствующую их квалификации.

– Многие не прочь отдохнуть и оздоровиться в санатории, но, балансируя между желанием и финансовыми возможностями, выбирают в итоге экономичные турпоездки. Но ведь для железнодорожников в рамках корпоративного заказа цены на санаторные путёвки намного ниже, чем для покупателей «со стороны»?

– Безусловно, отдых в санатории не может быть дешёвым в силу тех факторов, о которых я уже говорил, – мы не можем работать себе в убыток, а содержание санаторно-курортного комплекса в должном виде стоит больших денег. С другой стороны, мы предлагаем не просто отдых, а лечение и необходимую профилактику. Что касается железнодорожников, для них путёвка обходится дешевле за счёт того, что компания компенсирует часть её стоимости (от 10 до 50%). Причём у железнодорожников есть возможность отдохнуть по льготной цене и вне рамок корпоративного заказа в любом из наших санаториев. Круглый год во всех наших здравницах действует акция «Железнодорожный тариф», в рамках которой работники компании и неработающие пенсионеры приобретают путёвки по прейскуранту ОАО «РЖД», и сутки пребывания в санатории с трёхразовым питанием и лечением обойдутся примерно в 1400 руб.

Кроме того, у нас периодически проходит акция «Путёвка с выгодой», которая распространяется не только на работников и пенсионеров, а также на родственников сотрудников холдинга. Например, полная стоимость 14-дневного пребывания одного человека в санатории «Долина нарзанов» составляет 32 900 руб., а по акции путёвка обойдётся в 25 200 руб. Для пенсионеров отдых в здравницах ещё более выгодный – компания оплачивает 90–95% стоимости путёвки. А значит, за две недели пребывания пенсионер заплатит порядка 2500 руб.

Надо учитывать, что в высокий сезон цены значительно возрастают и день пребывания в санатории (4 звезды) с трёхразовым питанием обойдётся уже не в 1000–1400 руб., а в 2500 руб. Но, как я уже говорил, жара и палящее солнце многим могут только навредить, особенно людям в возрасте.

– По каким критериям вы оцениваете звёздность своих санаториев?

– В основном наши санатории – это 3 и 4 звезды. На Черноморском побережье есть санаторий, который мы классифицируем как пятизвёздочный. Здесь важно понимать, что на оказание медицинских услуг звёздность не влияет, их санаторий предоставляет в рамках лицензированной деятельности. Категорийность, или звёздность, применяется именно к комфорту размещения, размеру комнат, питанию, предлагаемому досугу. Иными словами, качество медицинских услуг в санатории 3 звезды будет ничуть не хуже, чем в санатории 5 звёзд.

– На ваш взгляд, нужно ли на уровне государства создать единые критерии для определения звёздности как санаториев, так и гостиниц?

– Конечно, звёздность должна быть закреплена. Для открытого рыночного конкурентного продукта санаторий должен сочетать в себе комфорт

отеля и профессионализм медицинского центра. К сожалению, многие санатории старого формата до сих называют номера палатами и придерживаются минимального уровня комфорта, что делает их похожими скорее на больничное отделение, чем на отель.

– Как вы считаете, сможет ли санаторно-курортный комплекс вернуть былую популярность и побороть сложившиеся стереотипы?

– Хотя количество санаториев с каждым годом уменьшается, у российских здравниц при грамотном развитии есть все шансы стать привлекательными объектами для проведения отпуска. По крайней мере, мы со своей стороны делаем для этого всё возможное. Здравницы стараются привлечь больше клиентов, создавая новые программы, в том числе для семейного пребывания, открывать новые направления, внедрять инновационные методики. Учитывая, что президент страны поручил разработать Стратегию развития санаторно-курортного комплекса, мы искренне надеемся на поддержку государства в популяризации именно этого вида отдыха и лечения.

Александра Посыпкина

Россия > Транспорт. Медицина > gudok.ru, 2 апреля 2017 > № 2125909 Сергей Деревянко


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 23 марта 2017 > № 2144785 Оксана Сивак

Замминистра здравоохранения: "Около 4 тыс. литров заготовленной крови бракуется по результатам тестирования на инфекции"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Оксаны Сивак о реформировании службы крови агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Зачем нужна реформа службы крови?

Ответ: Эта реформа необходима в контексте всей реформы здравоохранения, целью которой является качественная и доступная медицинская услуга. Для достижения этой цели построение национальной системы крови, состоящей из службы крови, предоставляющей услуги по обеспечению лечебных учреждений безопасными и качественными компонентами донорской крови, и независимого компетентного органа, осуществляющего надзор за работой службы крови, очень важно.

К примеру, очень важно обеспечение инфекционной безопасности донорской крови и получаемых из нее компонентов, которая в настоящее время нуждается в усовершенствовании. В первую очередь, это связано с тем, что как таковой службы крови в Украине нет – отрасль представлена некоординированными на общегосударственном уровне 48 центрами крови, 327 специализированными подразделениями в составе лечебных учреждений и 83 лечебными учреждениями без специализированных подразделений, которые самостоятельно заготавливают донорскую кровь, перерабатывают ее на компоненты, хранят их, распределяют и применяют пациентам.

Все перечисленные структуры находятся под разным управлением, имеют различные источники финансирования, соответственно, и разное материально-техническое обеспечение, что существенно влияет на безопасность и качество продукции. Такая система неэффективна с экономической точки зрения: ни в одной стране мира невозможно обеспечить качественной аппаратурой и тестами такое количество структур.

В августе 2015 года мы начали разрабатывать стратегию развития национальной системы крови и пригласили для этого европейских экспертов. Важно, что в Европе заинтересованы в реализации Украиной этой реформы, но не просто так, не из благих побуждений. Требования относительно создания системы общественного здоровья, биобезопасности и безопасности крови являются неотъемлемой частью Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским Союзом с целью недопущения распространения в Европе инфекций, которые передаются через кровь (ВИЧ 1, 2 типов, гепатит В, гепатит С, сифилис).

Мы показали европейским экспертам текущую ситуацию в отрасли – честно, без приукрашиваний. Для сравнения мы показали им два центра крови с разным материально-техническим уровнем обеспечения и одно специализированное отделение в составе многопрофильной клиники. Эксперты составили отчет и дали рекомендации, в соответствии с которыми мы разработали стратегию создания национальной системы крови. Ключевым вопросом в этой реформе является стандартизация процессов заготовки, переработки, тестирования, хранения, распределения донорской крови и ее компонентов и надлежащее применение компонентов крови в клинике, с последующим отслеживание всех негативных реакций, возникающих вследствие введения компонентов крови пациентам.

Вопрос: В настоящее время в Украине нет такого единого стандарта?

Ответ: Одинаковые стандарты в Украине есть, но из-за того, что центры крови работают с разной аппаратурой, то фактически каждый соблюдает те стандарты, которые позволяет имеющееся у него оборудование. Например, маленькая больница имеет право заготавливать кровь и перерабатывать ее, но, как правило, местная власть не может обеспечить качественную диагностику и переработку в этой больнице, ведь на хорошую тест-систему нужны деньги.

Мировая практика показывает: эффективной является модель, при которой есть крупный центр крови, например, областной, а в больницах создаются банки крови. По сути, банки крови – это те же отделения трансфузиологии. Сразу уточню: реформа службы крови не предполагает закрывать эти отделения, мы ничего не сокращаем, мы забираем у этих отделений функцию заготовки и переработки крови.

Вопрос: Заготовка крови связана с донорством. Планируется ли изменение подходов к донорству?

Ответ: На самом деле у нас достаточное количество доноров крови, но при этом существует проблема в управлении запасами компонентов, получаемых из крови, – где-то их не хватает, а где-то - слишком много, и полученные из крови компоненты просто списывают по срокам пригодности. Например, самые востребованные компоненты крови – эритроциты, максимальный срок хранения которых составляет 42 дня. В некоторых лечебных учреждениях вследствие избыточной, не планированной заготовки их не успевают использовать и просто уничтожают. Поэтому наша реформа предусматривает автоматизацию планирования работы по заготовке и переработке донорской крови, формирование и управление запасами компонентов крови в регионе из областного центра, где будут знать ситуацию во всех лечебных учреждениях региона.

Кроме того, реформа предполагает, что и сами лечебные учреждения, применяющие для лечения пациентов компоненты крови, будут более эффективно планировать свои потребности, формировать и управлять запасами. Так, если в составе лечебного учреждения есть хирургическое и родильное отделения, то хороший менеджер будет знать, запас каких компонентов крови и в каком количестве необходимо организовать. Конечно, бывают случаи, когда чего-то не хватает, но, в соответствии с современными подходами к организации трансфузиологической помощи, необходимо формировать достаточные запасы компонентов крови, исходя из анализа лечебной активности лечебного учреждения. Деятельность такого рода не требует дополнительного финансирования, а является вопросом надлежащей организации управления лечебным процессом.

Мы убеждены, что у нас такой подход к организации трансфузиологической помощи должен быть реализован в обязательном порядке.

Относительно донорства скажу следующее: у нас не столько нехватка доноров, сколь не хватает умения планировать и управлять технологическими процессам в отрасли, вследствие чего в наличии имеем и проблемы с безопасностью и качеством заготовленных донорской крови и ее компонентов. В среднем, по статистике, почти 1% всей заготовленной крови бракуется по результатам тестирования на инфекции, что эквивалентно около 4 тыс. литров, а это, согласитесь, немало.

В среднем ежегодно в Украине сдают кровь около 500 тыс. чел., но потом из-за отсутствия грамотного управления запасами крови, около 17-20% уже готовых компонентов, содержащих эритроциты, списывается и уничтожается по срокам годности.

Сейчас Министерство здравоохранения является получателем технической помощи от Американского международного альянса здравоохранения. Его специалисты работают в пяти регионах Украины и в Киеве, проводят обучение по вопросам привлечения добровольных бесплатных доноров. Внимание уделяют и внедрению менеджмента качества в работу служб крови, инфекционной безопасности донорской крови, правильному хранению и транспортировке, формированию и управлению запасами донорской крови и ее компонентов, надлежащему клиническому применению компонентов и препаратов из донорской крови. Силами организации подготовлены национальные руководства и тренеры по рекрутингу и уходу за донорами крови, а также внедрению менеджмента качества в работу службы крови, которые уже ведут работу по обучению специалистов отрасли.

Еще одна глобальная проблема – это оснащение центров крови, без которого невозможно стандартизировано заготавливать, перерабатывать, тестировать, сохранять и распределять донорскою кровь и ее компоненты. Мы активно пытаемся привлекать к ее решению партнеров. Например, международный благотворительный фонд Global Medical Aid совместно с компанией Vingmed из Дании обеспечили нас аппаратурой для стандартизации заготовки и разделения донорской крови на компоненты для областных центров крови на сумму EUR790 тыс. Мы ее уже распределили и развозим по регионам – каждая область что-то получила. На реализацию этого проекта и переговоры с донорами понадобилось около года.

С другой стороны, на местах тоже не стоят на месте: кто-то обеспечивает потребности в оборудовании за собственные средства, кто-то привлекает инвестиции.

Вопрос: Насколько важно финансирование реформирования службы крови?

Ответ: Некоторые вещи мы можем сделать без денег, как я уже говорила, часть вопросов исключительно организационного плана. Например, реорганизация отделения трансфузилогии в банк крови не нуждаются в больших деньгах - для этого нужно только обеспечить эти подразделения современным холодильным оборудованием. Все остальные вопросы - организационные. Для проведения тренингов и разъяснения правил тоже не нужно больших денег. Конечно, деньги всегда нужны, медицинские технологии беспрерывно совершенствуются и потенциально самая современная аппаратура уже через пять лет устареет. Но важнее научить людей, как правильно работать.

Вопрос: Можно ли к этой реформе привлекать частные деньги?

Ответ: Частные инвестиции могут идти в то направление, которые связано с заготовкой крови для дальнейшего получения из нее плазмы, используемой для фармпроизводства. Но мы сейчас говорим о направлении, имеющем первостепенное значение. Мы говорим о заготовке и применении компонентов донорской крови для гарантированного государством обеспечения пациентов в случае оперативных вмешательств, травм, кровотечений и других, опасных для жизни состояний.

Вопрос: Заготовка крови связана с донорством. Планируется ли изменение подходов к донорству?

Ответ: В Европе и США донорство добровольное и бесплатное. Люди сдают кровь бесплатно, это очень популярно и очень престижно, поскольку только здоровый человек может быть донором, а становясь донором, он, спасая жизнь согражданам, является полезным для общества.

В настоящее время донор в Украине имеет право получить денежное вознаграждение за донацию крови или ее компонентов. Размер компенсации за сдачу дозы крови (450 мл) составляет 72 грн, но в мире считают, что гораздо выгоднее привлекать доноров бесплатно, поскольку у них есть внутренняя мотивация и они относятся к донорству ответственно, а потому не будут скрывать во время медицинского освидетельствования информацию о негативных изменениях собственного здоровья. Безусловно, донорство должно быть бесплатным, предусматривая только обеспечение питание для доноров с целью восстановления сил в центрах крови. Конечно, если мы не говорим о сдаче плазмы крови для коммерческого производства фармпрепаратов. Думаю, мы должны повышать престиж донорства и пропагандировать его.

Вопрос: Как бы вы оценили ситуацию со службами крови в разных областях?

Ответ: Одни из самых своевременных и эффективных центров крови мы видели в Харьковской, Киевской областях.

На местах начинают понимать важность этих вопросов. Например, Полтавская область, с которой мы активно сотрудничаем по созданию национальной системы крови, уже заложила в своем бюджете средства - около 3 млн грн - на оборудование для центра крови. Они сами попросили нас предоставить рекомендации по проведении реформы на областном уровне и оснащению, чтобы он совпадал с общей стратегией.

Вопрос: Сколько средств необходимо на эту реформу?

Ответ: В настоящее времяработаем с Минфином по вопросу финансирования этого направления. Мы не скромные, мы попросили 3% от всей суммы, выделяемой в целом на здравоохранение. Нам сказали, что это много, поэтому мы - в переговорном процессе. У нас уже есть предложения от Минфина, и мы предоставляем ему свои расчеты. Будем просить много, увидим, сколько дадут.

Вопрос: Для реформирования службы крови нужно принятие какого-либо документа?

Ответ: Да, нужно принять стратегию. Основные средства мы будем закладывать в бюджет на следующий год.

Вопрос: В настоящее время в социальных сетях часто встречаются призывы о помощи: нужна кровь. Крови действительно не хватает?

Ответ: В ходе обсуждения проблемы, в том числе с медицинскими работниками, мы пришли к выводу об отсутствии в в лечебных учреждениях эффективного планирования и управления запасами компонентов крови.

Поэтому, если честно, такие призывы сдать кровь означают не то, что крови нет, а то, что создается запас на будущее, на случай возникновения критических ситуаций.

Мы хотим, чтобы заготовка крови была более централизованной, чтобы родственники пациентов не искали доноров среди своих знакомых, чтобы в Украине сформировалась культура донорства, чтобы мы все сознательно регулярно сдавали кровь. Во всем мире этим очень активно занимаются общественные организации.

Кроме того, планируем создать реестр доноров, чтобы понимать, кто у нас есть и насколько безопасно брать у него кровь. Сейчас ведем подготовительные работы, а Американский международный альянс здравоохранения оказывает нам в этом техническую помощь, в том числе с привлечением международного эксперта для оценки пригодности существующих в Украине компьютерных систем управления информацией для службы крови с целью дальнейшего использования для создания реестра.

Я думаю, что запустить реформу по созданию национальной системы крови будет сложно - мы столкнемся с некоторым сопротивлением, но нам нужно это сделать для нашей же безопасности. Согласно некоторым подсчетам, у нас - около 1,2 млн лиц, больных гепатитом С, поэтому мы должны хорошо тестировать кровь для того, чтобы обеспечить ее безопасность и качество предоставления услуг.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 23 марта 2017 > № 2144785 Оксана Сивак


Украина. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > interfax.com.ua, 14 марта 2017 > № 2144799 Янтомас Химстр

ПРООН в Украине: "Никто не обращался к нам с официальным запросом о раскрытии информации, которая содержится в контрактах"

Эксклюзивное интервью директора представительства ПРООН в Украине Янтомаса Химстра агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Члены профильного комитета Верховной рады неоднократно заявляли, что им не показывают контракты международных организаций на закупку препаратов за средства госбюджета. Почему вы не показываете эти документы?

Ответ: Мы - международная дипломатическая организация и поэтому мы непосредственно взаимодействуем с Министерством иностранных дел.

Во-первых, ПРООН не получала никаких официальных запросов относительно информации, которая содержится в контрактах.

Во-вторых, мы имеем свой юридический статус при работе в Украине. Мы - юридическое лицо. Поэтому мы ожидаем, что если кто-то хочет получить от нас информацию о контрактах, то он направит письмо на директора ПРООН, как официального представителя в Украине, в котором будет сказано: "Уважаемый такой-то, пожалуйста, предоставьте нам такую-то информацию". Таких запросов мы не получали. Единственное, что мы видим - это публикации в СМИ о том, что ПРООН не раскрывает информацию. Единственные, кто к нам обращается с этим вопросом, это журналисты.

В целом мы видим, что вокруг этой темы слишком много разговоров. Обычная практика, когда участники процесса не раскрывают информацию. Например, если вы обратитесь в Министерство финансов с просьбой предоставить условия тех или иных договоров, то вряд ли Минфин раскроет всю информацию по первой просьбе. Тем не менее, когда мы говорим о прозрачности организации, то я хочу подчеркнуть, что существует "индекс прозрачности помощи", по которому оцениваются международные организации, которые занимаются развитием. ПРООН второй раз подряд находится на первом месте в списке. Но также нужно понимать, что если Министерство здравоохранения, Министерство иностранных дел или даже суд обратится к нам с запросом показать договор, мы готовы рассмотреть этот вопрос, но я не готов показать контракт всему миру в формате ПДФ. Если вы посетите наш сайт, вы найдете очень много информации о суммах по программам, вы увидите, сколько мы тратим, найдете даже информацию о наших комиссионных, это не тайна. Все прописано детально – что и куда мы тратим.

Вопрос: Есть оценки аналитиков, которые посчитали, что вы покупаете препараты дороже, чем покупало Министерство здравоохранения до 2014 года. Вы готовы продемонстрировать цены, по которым вы покупаете?

Ответ: Мы готовы раскрыть любую информацию, если к нам обратятся соответствующим образом. Но, к нам никто до сих пор не обращался соответствующим образом за информацией.

Есть еще один аспект – наши закупки связаны с коммерческой деятельностью компаний-производителей и других закупочных организаций. Могу сказать, что иногда для Украины в рамках специальных соглашений мы закупаем препараты дешевле, чем для кого бы то ни было, и не имеем права раскрывать столь низкие цены, так как эта информация может создать давление на производителей закупающими организациями в других странах.

Вопрос: Вносились ли изменения в договора, которые ПРООН заключала с Минздравом? Есть ли в этих договорах пункты, касающиеся сроков поставки?

Ответ: Договора с Минздравом были подписаны по закупкам для ряда государственных программ. В договоре оговаривается, что должно быть поставлено в рамках этой программы. С добавлением новых программ, вносились соответствующие изменения в номенклатуру поставок, то есть перечень того, что ПРООН закупает, но ни разу не дополнялись положения определяющие сроки поставки. В наших договорах указано, что мы осуществляем поставки в течение одного года. Мы стремимся доставлять препараты не одной партией, в которой содержится полный годовой объем, а обеспечивать равномерную поставку в течение года. Мы выполняем свои обязательства в срок, меньше оговоренного.

Вопрос: Оговариваются ли в договоре сроки, в которые препараты должны быть поставлены в больницы?

Ответ: Конечно, мы оговариваем сроки поставок. Прежде всего, при поставках мы должны дождаться, пока Минздрав перечислит нам деньги. Деньги, которые были выделены госбюджетом 2015 года в январе, мы получили только в декабре. Деньги, которые были выделены из бюджета 2016 года в январе, мы получили только в ноябре-декабре. Мы готовы оперативно выходить на контакты с производителями, но на практике получается, что общаясь с Минздравом, я не знаю, что произойдет на следующий день, так как со всех сторон раздаются призывы остановить закупки через международные организации. Ситуация более, чем напряженная.

Мы должны учитывать, что в закупках лекарств для Украины мы, по-прежнему, находимся в режиме чрезвычайной ситуации, которую нужно закрывать сейчас на сейчас. Так произошло в 2015 году, ситуация повторилась в 2016-м. Даже сейчас у нас еще нет денег на 2017 год, и мы не знаем, что мы будем покупать - будут это, например, лекарства от туберкулеза или какие-то другие медикаменты.

Учитывая вышеизложенное, я понимаю, что врачи в больницах жалуются на отсутствие медикаментов, но пожалуйста, обращайтесь с этим вопросом не к нам. Мы постоянно пытаемся донести до правительства, парламента, общественности информацию, что в Украине должно произойти два момента. Во-первых, нам не нужно оглядываться назад, нужно двигаться вперед. Нужно сделать полную инвентаризацию медикаментов, которые закупаются. В закупках принимают участие, условно, 25 организаций, среди которых есть и ПРООН. Когда к производителю обращается множество закупщиков, то производитель не спешит снижать цены. Если же с централизованным запросом к производителю обратится один закупщик, то однозначно цены можно будет существенно снизить.

Вопрос: Что это за множество организации?

Ответ: Это все, кто закупают лекарства и медизделия. Например, каждая область может делать свои закупки по своим местным программам. Кроме того, закупают различные ведомства, например, Министерство обороны и Пенитенциарная служба делают свои закупки. Система закупок в Украине более чем раздробленна. Если все это централизовать, собрать заявки воедино, то можно существенно снизить цену, получить существенные скидки.

Вопрос: Можно ли сказать, что в настоящее время вы сталкиваетесь с высокой конкуренцией среди закупщиков, так как в Украине бюджетные закупки проводят множество субъектов?

Ответ: Во всяком случае, такая картина складывается потому, что закупает ПРООН. Мы считаем, что все эти разрозненные закупки нужно централизовать, для того чтобы производителю ситуация на рынке была более менее понятна. Кроме того, нужно перевести закупки от ежегодных на долгосрочные контракты, рассчитанные на несколько лет. Зная потребности на несколько лет вперед, мы сможем заключать с производителем долгосрочные контракты на пять или десять лет и добиться существенных скидок, сэкономить ресурсы. Почему нужно ежегодно проводить это закупки, если мы знаем, что нам понадобится в ближайшие пять лет? Это позволит и более равномерно производить поставки: в октябре вы заказываете, в январе вы уже получаете доставку. Производитель будет знать ваши потребности, а вы будете понимать, какой будет цена.

Вообще я бы сказал, что все эти разговоры о том, что сегодня международные организации закупают по высоким ценам, а раньше препараты были дешевле – это все попытки вернуть старые схемы. Но Украине нужно двигаться вперед.

Вопрос: На сколько, в среднем, вам удалось снизить цену на лекарства при закупках за средства госбюджета?

Ответ: Мы провели детальный анализ закупок почти всех препаратов, которые мы закупали и практически по каждой позиции мы видим, что мы закупили по цене более низкой, чем закупал Минздрав в 2014 году.

Вопрос: Как вам работалось с украинскими производителями и украинскими дистрибьюторами? Были ли какие-то проблемы или все было хорошо?

Ответ: Мы очень хорошо работаем с украинскими производителями. Прежде, чем закупить, мы им подробно рассказали о наших требованиях и критериях качества, которые отвечают современным международным стандартам. Если их продукция не соответствует нашим критериям качества, то мы им просто говорим – выбросите такую продукцию, у вас ее нигде не купят. Если продукция украинских фармпроизводителей соответствует критериям качества, тогда они выиграют конкурс. Я уже два года постоянно говорю представителям фармацевтической промышленности Украины, что нужно повышать качество. Ваше качество должно соответствовать международным стандартам. Если оно не соответствует международным критериям качества, тогда просто напросто вам нужно выбросить свою продукцию.

Вопрос: Были ли какие-то ситуации, когда украинский производитель представлял вам свою продукцию, а вы отказывались от нее?

Ответ: Да, конечно, хотя аналогичные ситуации происходят и с международными производителями. Важно, что у нас есть программы по закупке медикаментов не только в Украине, а по всему миру, поэтому для украинских производителей открываются возможности поставлять свою продукцию за пределы Украины.

Мы говорим украинскому правительству, что Украине нужно двигаться вперед. Но подобное сообщение можно направить и украинским фармацевтическим производителям: отслеживайте вопросы качества, экспортируйте вашу продукцию. Но опять-таки, мы наблюдаем ситуацию, когда слишком много шума вокруг международных закупок. Мы видим, как велико желание вернуться к старой системе, когда Минздрав и фармкомпании в тесной связке могли диктовать свои условия и цены и, таким образом, лишали население качественных медикаментов.

У нас не было требований по преквалификации препаратов, единственное, чего мы потребовали – соответствие стандартам качества. Мы рассматривали цену тех производителей, кто соответствовал критериям качества, и выбирали того, у кого цена была привлекательна.

Вопрос: Были ли ситуации, когда вы закупали препараты, которые не были зарегистрированы в Украине, и их нужно было регистрировать по ускоренной процедуре?

Ответ: Было несколько таких ситуаций, и эти препараты прошли успешную регистрацию.

Вопрос: Какова ситуация по закупкам за бюджет 2016 года? Поставлен ли весь объем препаратов, все ли договора заключены?

Ответ: По закупкам 2016 года в целом мы демонстрируем прогресс. Например, идут поставки медикаментов по орфанным заболеваниям, закупки по четырем из 23 программ уже завершены.

Вопрос: Ваши коллеги-закупщики столкнулись с ситуацией, что пациенты клиник, в которые препараты были поставлены международной организацией, жаловались на их отсутствие. При этом врачи говорили, что препаратов нет, но после звонков "сверху" препараты быстро находились. Контролируете ли вы то, доходят ли поставленные вами препараты до пациентов?

Ответ: Согласно нашим контрактам мы предоставляем препараты на центральный склад, откуда идет распределение и государственные полномочные предприятия развозят лекарства непосредственно в клиники. В настоящее время с одной из общественных организаций мы запустили программное приложение на мобильный телефон, которые позволяет отслеживать наличие препаратов в конкретной клинике. Пока это отрабатывается только в нескольких областях, но будет работать по всей Украине. Это позволяет пациентам узнать поставлены ли медикаменты, которые должны быть доступны бесплатно. Таким образом, никто не сможет обмануть пациента и сказать, что медикаментов нет или за них нужно платить.

Вопрос: Кто обновляет эту информацию?

Ответ: Больницы. У них есть свои склады, и они наполняют базу.

Вопрос: Какова вероятность, что информация будет объективной? Ведь клиники могут сказать, что у них нет препаратов.

Ответ: Это электронная система управления, она существует уже во многих странах. Конечно, какие-то ручные манипуляции возможны, но у нас пока нет информации о подобных манипуляциях.

Вопрос: Вы тесно контактируете с пациентскими организациями?

Ответ: Всю нашу работу, включая закупки, мы проводим в контакте с пациентами, поскольку именно они, в первую очередь, знают потребности. К тому же мы сотрудничаем с антикоррупционными организациями.

Вопрос: Как вы оцениваете намерения депутатов-членов парламентского комитета по вопросам здравоохранения создать в Верховной Раде временную следственную комиссию, которая будет проверять закупки 2015-2016 года?

Ответ: Наш прямой партнер - Минздрав и мы контактируем непосредственно с ним. Мы знаем, что есть парламентский комитет, который как орган представляет интересы украинских граждан. Мы считаем, что парламент может делать то, что они считают нужным. Я бы предпочел, чтобы парламентский комитет по здравоохранению, Министерство иностранных дел или Минздрав напрямую задали нам вопросы, которые их интересуют. Я не хочу читать подобные вопросы в СМИ.

Вопрос: На сегодня Комитет по здравоохранению обращался в ПРООН с какими-то вопросами относительно закупок?

Ответ: Нет. Я лично дважды был на заседании комитета, на этих заседаниях были представители ЮНИСЕФ, Crown Agents. Мы рассказывали о проделанной работе, о прогрессе, но никто не обращался к нам с официальным с запросом о раскрытии информации, которая содержится в контрактах. Я бы хотел провести параллельное сравнение: если я сейчас обращусь к вам с запросом дать мне в письменном виде информацию о вашем банковском счете, то вы наверняка откажете мне. Но если к вам с подобным запросом обратится, например, судебный распорядитель, вы не откажете. Несмотря на то, что это конфиденциальная информация. Если Минздрав не всю информацию вывешивает у себя на сайте, то зачем это делать ПРООН? Тем не менее, практически вся необходимая информация о закупках висит у нас на сайте. У меня складывается впечатление, что люди ее просто не читают.

Вопрос: Информация по ценам, по которым вы закупаете, тоже размещена на вашем сайте?

Ответ: Согласно заключенному нами договору, мы опубликовали общую сумму, но цена за единицу товара не публикуется, так как это может нанести вред производителю. Если мы опубликуем такую информацию, высоки шансы, что нам придется работать со вторичными и третичными дистрибьюторами. Но поверьте, если к нам обратится МИД, или будут соответствующие судебные решения, мы готовы эту информацию предоставить, но ее не будет на нашем сайте.

Кроме того, мы проходим аудиторские проверки, отчет которых тоже станет достоянием общественности.

Вопрос: Кто аудиторы?

Ответ: Аудиторскую компанию выбирают в штаб-квартире ПРООН в Нью-Йорке, это уже за пределами моей компетенции.

Вопрос: Правильно ли я понимаю, что вы никому в Украине не раскрывали цену за одну единицу товара, который вы закупали?

Ответ: Никому. Эта информация есть только в документации Минздрава и таможни.

Украина. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > interfax.com.ua, 14 марта 2017 > № 2144799 Янтомас Химстр


Россия. Весь мир > Медицина. СМИ, ИТ > svoboda.org, 13 марта 2017 > № 2103655 Николай Дурманов

Дисквалификация: пожизненно

Владимир Кара-Мурза

Дело врача Португалова обсуждают Николай Дурманов, Юрий Векслер, Алексей Кузнецов

Спортивный арбитражный суд в Лозанне пожизненно дисквалифицировал российского врача Сергея Португалова. Об этом сообщается на сайте Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА).

По данным федерации, решение было вынесено 10 марта.

Его признали виновным в нарушении сразу трех пунктов антидопинговых правил, в том числе в назначении и распространении запрещенных препаратов.

Ранее Португалов занимал должность заместителя директора Всероссийского научно-исследовательского института физической культуры и спорта. Его фамилия упоминалась в докладе независимой комиссии Всемирного антидопингового агентства (WADA). По информации организации, Португалов поставлял спортсменам запрещенные препараты в обмен на процент от их призовых денег.

Португалов фигурирует в фильме немецкого телеканала ARD о применении допинга российскими легкоатлетами. Кроме того, имя Португалова упоминается в связи с историей информатора WADA, легкоатлетки Юлии Степановой, которая одной из первых привлекла внимание к проблеме допинга в российском спорте.

Из-за допингового скандала российские легкоатлеты были отстранены от всех международных соревнований, включая Олимпийские игры в Рио-де-Жанейро в 2016 году. Команду России также не допустили до Паралимпиады.

О продолжении российского допинг-скандала – эксперт, бывший руководитель Российского антидопингового агентства Николай Дурманов, корреспондент Радио Свобода в Германии Юрий Векслер, спортивный обозреватель Радио Свобода Алексей Кузнецов.

Ведущий – Владимир Кара-Мурза-старший.

Владимир Кара-Мурза-старший: Спортивный арбитражный суд в Лозанне пожизненно дисквалифицировал российского врача Сергея Португалова. Об этом сообщается на сайте Всероссийской федерации легкой атлетики. По ее данным, решение было вынесено 10 марта.

Продолжающийся допинговый скандал мы сегодня обсудим с нашими гостями – это спортивный обозреватель Радио Свобода Алексей Кузнецов и эксперт, бывший руководитель Российского антидопингового агентства Николай Дурманов.

Николай, вы давно знаете Сергея Португалова?

Николай Дурманов: Да, давно.

Владимир Кара-Мурза-старший: Он же был противником применения допинга.

Николай Дурманов: Почти любой антидопинговый или допинговый скандал рано или поздно заканчивается наказанием каких-то врачей в любой стране. Вот в России "крайним" оказался Сергей Португалов, один из самых известных спортивных медиков на нашей территории.

В Америке несколько врачей были пожизненно дисквалифицированы, в Испании. Вот с Англией не получается. Там есть "английский Португалов", зовут его Марк Бонар, и его почему-то не трогают пока. Посмотрим, как дело пойдет.

Владимир Кара-Мурза-старший: Алексей, как вы считаете, хватит ли пожизненной дисквалификации одного врача, чтобы России вернуть свое доброе имя?

Алексей Кузнецов: Разумеется, не хватит. И так вопрос пока не стоит. Мне кажется, достаточно широко взялись за Россию. Это было ясно и после доклада Ричарда Макларена, и после дальнейших действий. Насколько я знаю, сразу несколько крупных представителей российского спорта вообще и антидопинга в частности сейчас попали под удар.

Все выглядит не совсем как антидопинг. Португалов, что называется, ушел именно из-за конкретных обвинений... Я зачитаю: "Португалов признан виновным в нарушении статей Антидопинговых правил Международной федерации легкой атлетики. Речь идет о статье 32.2 (f) "Обладание запрещенной субстанцией или методом", статья 32.2 (g) "Распространение или попытка распространения запрещенной субстанции или метода", статья 32.2 (h) "Назначение или попытка назначения запрещенной субстанции или метода". То есть обладание методом, распространение и назначение. Тонкость между этими понятиями, наверное, не очень нам ясна, но ясно, что это серьезный подход. И те, кто эту акцию проделывает, наверняка к ней подготовились.

Я напомню, что совсем недавно не были допущены к выборам два крупных российских спортивных деятеля. Ушла в отставку президент Российского антидопингового агентства Анна Анцелиович. Она покинула пост исполняющего обязанности генерального директора РУСАДА. В России говорят, что это не очень связано с допинговыми разоблачениями, причина – организационные вопросы.

И буквально на днях не был допущен к выборам в Совет Международной федерации футбола Виталий Мутко, который является, между прочим, вице-премьером России и одновременно главой Российского футбольного союза. С одной стороны, было сказано, что это никак не связано с комиссией Макларена, хотя в докладе Макларена были серьезные претензии к Мутко. Это связано с тем, что Мутко представляет государственную структуру, как вице-премьер, соответственно, он не может работать в такой общественной организации, как FIFA. Но кроме FIFA, общественной организацией является еще и Российский футбольный союз! И получается, что в FIFA он быть не может, а в РФС – может. И эти странности еще будут продолжаться. Я думаю, что это не последнее разоблачение или попытка наказания крупного спортивного чиновника в России.

Владимир Кара-Мурза-старший: У нас на связи корреспондент Радио Свобода в Германии Юрий Векслер.

Юрий, как в Германии спортивная общественность и простые болельщики воспринимают российскую ситуацию с недопуском каких-то спортсменов, а сейчас и с пожизненной дисквалификацией главврача Федерации легкой атлетики?

Юрий Векслер: Я не думаю, что это животрепещущая тема, обсуждаемая в Германии. Тем не менее, благодаря усилиям немецкого журналиста Зеппельта, который снял несколько фильмов для телеканала ARD, тем, кому интересен спорт, конечно, внимание этому люди, которые являются спортивными болельщиками, уделяют. Германия – это все-таки спортивная страна, там очень любят спортивные трансляции. И они, опять же благодаря фильмам Зеппельта, более или менее в курсе дела.

В последнем фильме Зеппельта есть момент, когда Португалов уже был отстранен от работы со спортсменами, тем не менее, камеры его отлавливали на каких-то базах, где он присутствовал и явно проводил какую-то работу. Формально он не был при деле, а фактически, как показывал Зеппельт, был. Более того, два часа назад Зеппельт сказал, что у него есть точная информация, что Португалов продолжает работать в спорте, то есть работает с хоккейными командами.

Все это доходит до внимания немецких любителей спорта. Есть виды спорта, где немецкие спортсмены конкурируют с российскими. Конечно, болельщики – в понимании логики событий и положения дел – за чистый спорт. Вопрос в том, насколько чистый спорт вообще возможен. Но антироссийского настроения на эту тему я в Германии не вижу и не слышу. А внимание к тому, что российские спортсмены попадались в последнее время на допинге чаще (по крайней мере, так попали статистически), существует – и конечно, внимание напряженное, как у спортсменов, так и у немецких болельщиков.

Владимир Кара-Мурза-старший: Я помню, были врачи в советское время, которых все уважали. Например, был врач Савелий Мышалов в сборной по футболу. А теперь врачи – проводники запрещенных препаратов. В какой момент это произошло? До этого они были на страже чистоты, а теперь сами стали как бы преступниками.

Николай Дурманов: Давайте поспорим о чистоте нашего спорта. Два последних года мы себя не проверяем, нас проверяют англичане. Они планируют допинг-контроль. Их допинг-офицеры – это те люди, которые собирают пробы, их лаборатории проверяют. И получается, что за последние два года российский спорт – чемпион мира по чистоте. За последние два года плотного иностранного, явно непредвзятого, как мы можем надеяться, контроля выяснилось, что в нашем спорте допинга существенно меньше, чем во всех других командах.

Я бы сказал, что эти два года бесконечных скандалов стали одновременно и аргументом: каков был вклад мифического или реального допинга в наши победы? И выясняется, судя по всему, что не было никакого вклада. Потому что по формальным признакам сейчас без допинга наши спортсмены выступают не хуже.

Что касается врачей, по одному-двум-трем случаям крайне сложно обвинять всю эту замечательную гильдию людей, многие из которых – хорошие люди, с допингом дела не имеют и, наверное, не планируют иметь. Но не будем забывать, что перед нами грандиозный бизнес. Большой спорт – это большое шоу, в нем крутятся, если брать в расчет игровые лиги в Северной Америке, миллиарды долларов. Поэтому денежный соблазн есть всегда, и не все против этого соблазна могут устоять.

Владимир Кара-Мурза-старший: Вот убрали Сергея Португалова – и что, теперь не будет ни метода, ни субстанций в легкой атлетике?

Алексей Кузнецов: Куда же он денется?! Ведь если была субстанция, соответственно, с ее помощью использовался некий метод, то бесхозным-то это дело не останется.

Николай Дурманов: Португалову инкриминируют, в том числе, в докладе Макларена, правонарушения прошлых лет. Если говорить о ситуации сейчас, то крайне сложно сейчас играть с допингом, тем более – тяжелым, долгоиграющим, в условиях внешнего контроля.

Владимир Кара-Мурза-старший: Но ведь только три дня назад его пожизненно дисквалифицировали.

Николай Дурманов: Видимо, в последние два года подопечные Португалова при плотном контроле не попадались.

Алексей Кузнецов: Но нельзя отрицать, что последние олимпийские годы, начиная с 2002 года в Солт-Лейк-Сити... А по большому счету, серьезная история была в Атланте в 96-м году. Я уже не говорю про Олимпиаду 80-го года в Москве. И с тех пор, с 2002 года, практически каждая Олимпиада, зимняя или летняя, проходила с тем или иным "допинг-участием" не только россиян (ну, в частности, поскольку речь идет о России), российских спортсменов, а были крупные скандалы и с другими участниками. От Олимпиад отстраняли спортсменов. Последнее крупное отстранение, тянущееся до сих пор, было с Виктором Чегиным, знаменитым тренером школы спортивной ходьбы в Мордовии, много спортсменов было отстранено.

Я думаю, что последние два года, конечно, меньше затронуты, но только потому, что пока занимаются более ранними Олимпиадами. Идет проверка проб, которые были восемь лет назад, две Олимпиады назад. А до нынешних еще не дошли. В частности, до Сочинской Олимпиады, по-моему, процесс еще не дошел. Вот по Олимпиаде в Пекине 2008 года, насколько я знаю, лишают медалей спортсменов.

Николай Дурманов: В том, что вы говорите, есть очень важный момент – не только российских. Я помню ситуацию в Турине, на Олимпиаде 2006 года, когда соседний с нами дом, где проживала австрийская сборная, штурмовали через окна карабинеры. Они искали запрещенные субстанции, иголки, шприцы, систему переливания. На многих других Олимпиадах досталось не только нам. Ну, большой спорт, денежный спорт и допинг – они всегда рядом.

Но тут очень важный момент. Из наших прегрешений, которые есть, из неоптимальной, иногда корявой работы нашей антидопинговой системы (а она корявая) делается вывод о государственной программе. Хотя логичнее предположить, что это коммерческое предприятие, примеры которому есть в жизни многих других сборных, в первую очередь Соединенных Штатов Америки.

Ну, мы подставились, мы дали повод, но несоразмерны обвинение и наказание. Тем более, на основе доклада Макларена. Поверьте мне, это не технический документ, это какое-то литературное эссе. Там много эмоциональности, много слов: "может быть", "нам кажется", "мы практически уверены". И на основании такой бумаги отстраняют сотни спортсменов, не давая им даже малейшего шанса какие-то встречные аргументы выдвинуть. Ну, неправильно это. То есть "родимое пятно" большого спорта – допинг – в нашем случае вдруг объявляется чуть ли не государственной политикой. Да не было этого!

Алексей Кузнецов: Насколько я знаю, государственная политика и обвинение России в использовании государственных средств – такой вывод делается на основании конкретного заявления – использования пресловутой дыры в стене, через которую передавали допинг-пробы, по-моему, в Сочи, и использование офицеров ФСБ в этой процедуре.

Николай Дурманов: Американцы страшно не любят явления, которое называется "whataboutism", по-нашему это называется "сами дураки".

Все видели фильмы Зеппельта. Какие-то достаточно сомнительные с этической точки зрения записи на телефон, который лежал под подушкой, провокационные разговоры... Параллельно вышел фильм "Аль-Джазиры", который назывался "The Dark Side" ("Темная сторона"), где с поличным пойманы лучшие спортсмены Америки. Почему в этом случае мы не говорим о государственной политике? А там не только дырки были, там было применение препаратов, которые нелегально получались из клиник, на стадии испытания. Тут на самом деле – полная уголовщина. Поэтому "двойные стандарты".

Алексей Кузнецов: Действительно, стандарты не должны быть двойными. И ситуацию нужно исследовать целиком. Но в данном случае речь идет о российских спортсменах и о методах, которые использовались на Олимпиаде в Сочи. Ведь мы же знаем о крупных разоблачениях американцев – Лэнс Армстронг, Мэрион Джонс, канадец Бен Джонсон.

Николай Дурманов: А сколько мы не знаем!.. И публиковали, но это все уходит в тину, особенно когда речь идет о таком замечательном явлении, как североамериканские игровые лиги, – это квинтэссенция американской культуры. В американском жаргоне очень много слов из бейсбола, американского футбола. Так вот, там регулярно всплывают какие-то чудовищные цифры – чуть ли не 30 процентов бейсболистов (особенно возрастных) "сидят" на психостимуляторах. Как они их получили – полностью нелегально или легально в виде терапевтических исключений – не важно.

То же самое с американским футболом. Был знаменитый квотербек Пейтон Мэннинг, наверное, он познаменитее, чем Месси в Аргентине. Его поймали, жену его поймали, которая в клинике ночью – все это было снято, записано – для него получала препараты. И ничем это не закончилось. Он тихонько ушел в отставку, а через два месяца его торжественно проводил президент Обама в Белом доме.

Если бы что-то похожее было у нас здесь, температура скандала, которая и так уже запредельна, была бы еще выше. И вот эти "двойные стандарты" подрывают доверие к тем документам, которые легли в основу всего этого.

Владимир Кара-Мурза-старший: А зачем "двойные стандарты"? Чтобы Россию утопить? Я что-то не верю, что Россия им опасна как спортивная держава.

Николай Дурманов: Во-первых, опасна. А во-вторых, я думаю, что здесь дело не только в спорте, а в общем градусе плохих отношений. Это как часть информационного противостояния. А спорт – это такая штука, она легко продается. На какую-нибудь демонстрацию вышли 2 тысячи человек – все телекомпании мира показывают. А на стадионы ходят миллионы каждый день, а около телевизоров сидят миллиарды. Это "вкусная" тема.

Владимир Кара-Мурза-старший: Зимой 2002 года депутат Никонов говорил, что именно Россию хотят утопить...

Алексей Кузнецов: Это не только он говорил, тогда все кричали про это.

Владимир Кара-Мурза-старший: И России выгодно было, когда был этот скандал.

Алексей Кузнецов: Тогда немецкий лыжник Йохан Мюлегг, выигравший "золото" в марафоне, попал "под допинг", его лишили золотой медали, а золотую медаль получил российский спортсмен.

Владимир Кара-Мурза-старший: Мы Никонову сказали: "Слава, ты же видишь, что утопили других – и Россия стала повыше". Он говорит: "Нет, нас хотят..." И он до сих пор считает, что нас хотят как-то унизить.

Николай Дурманов: Раньше – в меньшей степени, но сейчас, безусловно, мы попали под общую разборку между государствами. И спорт стал интересной темой, аперитивчиком, потому что это близко всем.

Владимир Кара-Мурза-старший: Юрий, вы в ФРГ чувствуете, что именно Россию хотят унизить? Или видно, что хотят унизить те страны, которые нарушают правила?

Юрий Векслер: Я думаю, что сейчас действительно России уделяется пристальное внимание, и даже Зеппельт говорит о том, что если бы такое внимание было уделено спорту в США или в Китае, то мы бы узнали гораздо больше о применении допинга в этих странах. И конечно, масла в огонь подлила история с информацией, которая исходила от Родченкова. Потому что именно от него пошло, что это была система, придуманная к Олимпиаде в Сочи, которая работает на пропаганду, а на то, что российский спорт самый лучший. С пропагандистских точек зрения и целей это выгодно, чтобы так мир считал, что Россия всегда побеждает.

И сегодня это выглядит именно так, что Россия отдувается, может быть, и за кого-то другого, но все-таки вопрос серьезный: насколько именно в России, к которой такое внимание, работа со спортсменами по применению допинга приведена в систему, насколько она поддерживается государством? Мне это, глядя из Германии, непонятно. Я только слышу информационные сообщения, что это так. Поэтому я бы очень хотел спросить господина Дурманова, как он оценивает фигуру Родченкова и то, что с ним произошло?

Николай Дурманов: Григорий Родченков – один из лучших (если не самый лучший) специалистов в аналитической химии в антидопинговом контроле, чрезвычайно опытный человек, работал в Канаде, в Штатах, в Германии, человек с энциклопедическими познаниями именно в технической стороне вопроса. Большой артист, очень эксцентричный человек, нестандартный. Про него до сих пор рассказывают разные интересные случаи, то ли как он то на официальный прием в красных шортах пришел, то еще что-то. Ну, большой ученый может себе позволить такую эксцентрику…

В том, что он наговорил (мне эта тема достаточно знакома, я даже представлял, как Родченков все это рассказывает корреспонденту The New York Times), наверное, процентов 25 так или иначе близки к действительности. Впрочем, этого никто и не скрывал. Мы видели, что это такое. Но все остальное – это все-таки похоже на литературное творчество.

Когда мы смотрим доклады Макларена, какие-то заключения по этим докладам, мы вдруг видим, что Григорий Родченков здесь объявляется абсолютно непререкаемой истиной. Но еще полгода назад вы, первая комиссия, утверждали, что ни одному слову Родченкова верить нельзя. И получается интересная штука. Пока Родченков функционер, пока он под русским флагом, верить ему нельзя, он жулик, он тайный распространитель допинга, он выдумыватель каких-то немыслимых коктейлей. Что на самом деле нонсенс. А как только он, извините за жаргон, "свинтил", он стал источником, достойным всяческого уважения и надежности.

Я считаю, при всем моем уважении к профессиональному творчеству Григория Родченкова, а я искренне считаю, что это один из величайших виртуозов антидопингового контроля, то, что он наговорил, – в большой степени это, наверное, "отработка" новой зарплаты или попытка защитить новый статус.

Алексей Кузнецов: А я бы предложил все-таки уйти от околополитических, как говорится, наворотов. Давайте поговорим по сути. Если я правильно вас понимаю, Николай, вы говорите о некой более или менее равноценной, равнозначной системе. Не будем сейчас брать Китай, не будем задавать вопрос: что было бы, если бы на Китай так "наехали", как на Россию? Возьмем пока Америку и Россию. Системы в Америке и в России, на ваш взгляд, равнозначны?

Николай Дурманов: Оборот допинга, допинг-трафик в Америке, наверное, на два порядка больше, чем у нас. Допинг гнездится не в большом спорте, он гнездится в "body image", он гнездится в "baby boomers" – в людях, которые хотят поддерживать спортивную, сексуальную форму после 45. Он гнездится в огромном количестве фитнес-клубов, омолаживающих клиник и так далее. В этом смысле нам до американского допинг-бизнеса – как до Луны.

Что касается качества нашей антидопинговой работы. Оно плохое, потому что самое главное – работа со спортсменами, работа с врачами, а она практически не велась. Какие-то невнятные брошюрки, при ближайшем рассмотрении переведенные с других языков, – этого недостаточно. Надо работать с головами, а не с мочевыми пузырями. Но у нас есть одно большое преимущество перед американцами – мы, как страна, приняли Всемирный антидопинговый кодекс, подписали его. Ни одна спортивная организация на нашей территории не может взять и отбросить этот Антидопинговый кодекс. В Америке бейсболисты, баскетболисты, игроки в американский футбол и даже хоккеисты вообще не признают Всемирный антидопинговый кодекс, не признают запрещенный список. Более того, когда на чемпионат мира в Финляндию, допустим, приезжают финны же из NHL, м местная Антидопинговая служба не может к ним подойти с допинг-контролем, потому что таковы условия NHL – иначе не пришлем своих ребят.

Дальше. У нас кто-то попался на мельдонии, на фуросемиде, на анаболике – четыре года. Если будет сильно плакать и докажет, что это нечаянно, какой-то Португалов дал и так далее, – два года. Если американский бейсболист попадается ровно на этом же, он получается коротенькое отстранение на 10 или 20 игр для первого раза. Второй раз – игр 40-50. Третий раз – еще чуть побольше. И только с четвертого раза он рискует получить какое-то реальное наказание. Примерно похожая ситуация в американском баскетболе и особенно в американском футболе. А надо сказать, что зарплаты огромные, игроки возрастные и не очень режимные. Вот уж у кого есть соблазн с помощью химии не выскочить с поля, не усесться на скамейку запасных. И об этом американцы говорят периодически. Но резонанса нет. Даже в Сенате иногда об этом говорят. Уж тем более никто не обвиняет американцев в какой-то мифической государственной программе.

Алексей Кузнецов: Может быть, это связано со спецификой этих лиг?

Николай Дурманов: У нас такая же есть – КХЛ, которая полностью подчиняется...

Алексей Кузнецов: КХЛ создана относительно недавно. Но все-таки эти лиги в большинстве своем в чемпионатах мира официальных, легальных не участвуют, кроме, может быть, хоккеистов, иногда баскетболистов, не говоря уж об американском футболе.

Николай Дурманов: Это неправильная логика: "Живут у себя там, не будем их трогать, пусть живут по своим правилам".

Алексей Кузнецов: Я не говорил, что не будем их трогать.

Николай Дурманов: Тут есть интересный момент. Вот есть эти лиги, не признающие Всемирный антидопинговый кодекс, не пускающие на пушечный выстрел допинг-офицеров, не подчиняющиеся Американскому антидопинговому агентству (USADA). Тем не менее, люди оттуда вдруг обнаруживаются в виде сотрудников USADA. Например, знаменитый мельдоний был запрещен с помощью метода, который был разработан на деньги этих лиг. Представляете, какой нонсенс: лиги, которые находятся за пределами Всемирного антидопингового кодекса, дают деньги, озаботившись здоровьем людей за океаном. Да еще такой препарат несерьезный – мельдоний. То есть тут все не так просто.

Я все-таки утверждаю, что вся эта история с допингом очень рано попалась в общую струю "информационных войн". Повод этих "информационных войн" – отдельная история: кто первый начал, кто больше проштрафился. Но, так или иначе, спорта во всей этой истории с русским допинговым скандалом все меньше и меньше, а политики все больше и больше.

Алексей Кузнецов: Мы все больше обращаем внимания на какую-то подоплеку дела – политическую, социальную и так далее, и как можно меньше обращаем внимания на спорт как таковой. Ведь есть спорт больших достижений, а есть спорт для поднятия жизненного уровня, для 45-летних людей, и это совершенно разные и финансовые, и прочие условия. И наверное, в Америке уровень использования таких препаратов выше в этой социальной среде. Но это же не снимает с России ответственность.

Николай Дурманов: Не снимает. Действительно, мы провалили антидопинговую работу. И самое главное, что есть на кого посмотреть в качестве положительного примера. Например, французы: 95 процентов всей французской антидопинговой работы приходится на детей. В каждом маленьком городишке во Франции есть специальный Антидопинговый комитет, который работает с родителями, с тренерами, с врачами, с детьми. Вот это правильная модель. Потому что если мы объявили, что мы боремся с допингом, чтобы беречь здоровье нашего молодого поколения, так давайте бороться на самом деле.

Алексей Кузнецов: Вернемся к Китаю. Понятное дело, что, наверное, там тоже не без допинга, и со своей спецификой: народная китайская медицина, свои травки разные...

Николай Дурманов: Я с большим подозрением отношусь к формулировкам "понятное дело". По принципу Оккама: не сотвори себе лишней сущности. Мне приходилось жить и работать в Китае. На западе Китая, в бесконечных деревнях, на бесконечных пыльных равнинах живут 600 миллионов человек, у которых не так много шансов в этой жизни. У этих 600 миллионов человек есть много детей. Ребенок, который пропал в сборную Китая, тем более что-то выиграл на значимом соревновании, осчастливливает не только свою семью, но и свою деревню. Поэтому когда мы смотрим на успех китайцев, мы должны понимать: они так мотивированы, как нам и не снилось. Потому что для них это мощнейший социальный лифт с такого дна, которого мы еще не видели.

Что касается допинга. Думаю, что по уровню нелегальной химизации китайцы находятся на среднеевропейском уровне, и препараты те же самые. А что касается знаменитой китайской медицины, я не верю, что с помощью этих травок, настоек и пилюлек можно резко поднять спортивную форму. По крайней мере, я пытался изучать все эти вещи, но ничего выдающегося не увидел.

Алексей Кузнецов: Я согласен, китайцы имеют феноменальные мотивации в своей жизни. Но ведь на одной мотивации не уедешь. И не везде же они выигрывают.

Николай Дурманов: Но, наверное, используют. В Китае, особенно на востоке, капитализм, там те же интриги и дрязги, которые наблюдаются в Европе и Америке. Наверное, у кого-то есть соблазн обойти конкурента с помощью какой-то химии. В общем, все как у людей. Но чего-то выдающегося с точки зрения допинга в Китае я не замечаю.

Хотя есть одна вещь, где Китай сильно выделяется среди других стран. Ведь когда мы говорим "допинг-трафик", то есть транспортировка субстанций, превращение их в таблетки, в капсулы, в шприцы, выясняется, что очень часто все эти субстанции идут с китайских фармацевтических фабрик, в том числе и генно-инженерные препараты – эритропоэтин, гормон роста, огромные коллекции прогормонов, стероидные гормоны и так далее. Они попадают в Европу и Америку, где и расфасовываются. В этом смысле, я думаю, китайцам можно было бы "гайки подкрутить". Но не пойман – не вор. Пока это только разговоры.

Владимир Кара-Мурза-старший: Юрий, часто ли вспоминает германская общественность о временах двух Германий, когда в ГДР был скрытый допинг? Там были какие-то тренеры, которые умели работать полулегальными методами... Юрий, эти традиции были начисто отрезаны, когда объединились две Германии? Или все-таки в каких-то видах спорта они сохранились?

Юрий Векслер: Это двойственная вещь. Они были сразу же серьезно отрезаны. Тем более что спортсменки ГДР... – а это все-таки была государственная система допинга в ГДР, в частности, в плавании, в легкой атлетике, – эти спортсменки получили голос в объединенной Германии и очень активно начали бороться за свои права. Потому что они считаются, по немецкому законодательству, пострадавшими, даже с генетическими проблемами и с проблемами со здоровьем. В основном это женщины, но есть и мужчины. Они получили голос, и этот голос услышан. Поэтому отказ от всего того, что было в ГДР в плане работы в спорте с допингом, очевиден. Хотя некоторые специалисты, по-моему, все-таки получили возможность работы и в объединенной Германии, но это уже конкретные люди, которые работают в новых условиях. Конечно, этот опыт известен, про него есть фильмы, эти люди участвуют в телепередачах. И он является для спортсменов ФРГ прививкой своего рода, люди знают про это. С этой точки зрения отсматривается ситуация и в российском спорте.

Я не берусь убеждать, что немецкие спортсмены не используют допинг, но думаю, что применение допинга в немецком спорте невелико. У нас есть очень известная история с конькобежкой Пехштайн, которая сумела во многих случаях доказать, что была обвинена в применение допинга несправедливо. По крайней мере, война против допинга в немецком спорте идет. И память о том, что было сделано в ГДР, как были изуродованы судьбы и здоровье спортсменов, – это у нас сохраняется, и мы видим эту информацию, представленную на телеканалах, в прессе и так далее.

Но я хочу спросить Николая Дмитриевича, как официального человека, и умного человека: что признается Россией официально в проблемах с допингом в российском спорте больших достижений? Я уточню вопрос. В конце февраля я прочитал интервью с Михаилом Прохоровым. Он опирается не только на период, когда он руководил Союзом биатлонистов России, и он просто камня на камне не оставляет на всех обвинениях против России, на докладе Макларена и так далее. С Зеппельтом Россия судится. Так что признается Россией официально в этой большой проблеме?

Николай Дурманов: Я не официальное лицо, поэтому могу оперировать собственным мнением. У меня такое впечатление, что у нашего антидопингового движения три голоса: Министерство спорта, Олимпийский комитет и независимая комиссия Виталия Георгиевича Смирнова. И такое впечатление, что у каждого из них свой сюжет. И если все эти сюжеты сложить, то, наверное, официальная квазипозиция звучит так: "В нашим антидопинговом хозяйстве большой непорядок – несколько жуликов скомпрометировали не только большой спорт, но и всю страну. Нужно срочно все это перестраивать на международных стандартах, при этом ни в коем случае нельзя в пароксизме обиды или ненависти прекратить контакты с международным антидопинговым движением". В общем и целом звучит здорово. Но прошло два года, и хотелось бы, конечно, увидеть результаты такой замечательной позиции.

Вот вроде бы несколько дней назад был объявлен конкурс на должность главы Российского антидопингового агентства (РУСАДА). Можно предположить, что это будет конкурс не персоналий, а конкурс неких программ. Человек, который идет на эту скандальную должность, на эту "горячую сковородку", должен рассказать, как он видит свою деятельность, какие приоритеты он видит на ближайший период, как он планирует обеспечить взаимодействие разных ветвей антидопинговой службы, потому что она состоит из нескольких подразделений. Ну, будем надеяться, что конкурсный подход приведет, в конце концов, к появлению человека, который будет озвучивать единую позицию, а не так, как сейчас, когда нам приходится по кусочкам, полученным из разных источников, складывать какую-то мозаику.

Владимир Кара-Мурза-старший: Я бы хотел вспомнить Олимпиады 80-го и 84-го годов. Алексей, верно ли то, что их бойкотировали другие страны, восемь лет были потеряны для борьбы с допингом? Потому что практически бесконтрольно сначала советские спортсмены, а потом и американские применяли из-за этого запрещенные препараты.

Алексей Кузнецов: Я знаю, что есть мнение по поводу советской Олимпиады 80-го года, что допинг-пробы были подготовлены заранее, сложены в контейнеры. И спортсменам было сказано: "Пользуйтесь всем, чем угодно, ваши допинг-пробы уже готовы, они все чистые". И вроде бы не было разоблачений.

Что касается Олимпиады в Лос-Анджелесе, то я не знаю, как там обстояло дело. Главные разоблачения пошли позже, и то не всегда успешно. Я упоминал 96-й год в Атланте, когда три советских спортсмена вроде бы были уличены в применении бромантана. А потом выяснилось, что бромантан не включен в список запрещенных препаратов. И они были оправданы.

Я не знаю, как было в Америке, но если в России было приблизительно так, как я сказал, то это, конечно, похоже на правду, но только похоже. Я этого не знаю наверняка.

Владимир Кара-Мурза-старший: Я был на Олимпиаде, но я помню, что там никакой конкуренции не было. По-моему, никто не проверял спортсменов на допинг.

Алексей Кузнецов: Николай, а вы не знаете этой истории по поводу Олимпиады в Москве?

Николай Дурманов: Немножко знаю. Вообще история с середины 60-х и где-то до начала 90-х – это была история дикого поля, тотального, жестокого, беспощадного применения допинга во всех крупных спортивных странах.

Алексей Кузнецов: На "Тур де Франс" были смертельные случаи.

Николай Дурманов: Все говорят про генно-инженерный допинг. Когда в спорте появился эритропоэтин (это препарат, который повышает уровень кислорода в крови, препарат для почечных больных, для раковых больных), а появился он до того, как попал в медицину, на стадии испытаний, в Европе погибло несколько десятков велосипедистов. Их кровь становилась такой густой, что сердце отказывалось качать эту жижу и останавливалось. Эти спортсмены по ночам каждые три часа были вынуждены вставать, идти к велосипеду и крутить педали, потому что только так они могли выжить. Про анаболики просто ничего не говорю. В этот момент из Восточной Германии очень много пришло экзотических анаболиков, тогда неуловимых. Наверное, до середины 90-х с допингом было тяжело во всех странах. И я думаю, то, что сейчас не очень эксплуатируют тему Москвы 80-го года, во многом объясняется тем, что тут же будет эксплуатироваться тема Лос-Анджелеса 84-го или Сеула 88-го.

Владимир Кара-Мурза-старший: Мне кажется, что массовой гибели советских спортсменов не было зафиксировано ни в одном виде спорта.

Николай Дурманов: У нас таких фокусов не было. Но велосипед – это особый вид спорта, совершенно экстремальный.

Алексей Кузнецов: Тогда советские велосипедисты не участвовали в крупнейших гонках. Была только Велогонка мира для социалистических стран. Она была альтернативой "Тур де Франс".

Николай Дурманов: И это очень важный момент. Мы все время говорим про какие-то мельдонии, какие-то наркотики, которые легально получают американские спортсмены. Но мы забываем про то, что сейчас на мировой спорт надвигаются вещи покруче того, что я рассказал. Генный допинг, психотропы, пептидный допинг неуловим в принципе. И как бы бодро ни держались специалисты из антидопинговых служб, ряд супердопингов, которые можно купить в интернете, – нет ни малейшей идеи, как их ловить, на какой аппаратуре. Это допинги, которые отключают или включают гены. В наших мышцах есть белок миостатин, который не дает мышцам расти бесконтрольно. Эволюционно – понятно: зачем таскать лишнюю мышечную массу? С помощью генетических манипуляций можно выключить этот ген, и тогда мышцы растут во сне, без нагрузки до чудовищных размеров. Есть допинги сейчас, и их можно купить в интернете, называются "пилюли для лентяев". Они поднимают энергетику организма без упражнений, без нагрузок. Есть сильнейшие психотропы, которые отбивают у человека боль, страх, повышают координацию. Кстати, риталин, который прописали американской чемпионке 2016 года Симоне Байлз, – он из этой оперы. Вот что с этим делать? То есть как бы не вернулся кошмар 70-х и 80-х сейчас, но на новом уровне.

И надо сказать, что ни у нас, ни у них, ни в WADA никто об этом не говорит. Мы только пикируемся: кто верит Макларену – кто не верит Макларену, хороший Родченков – плохой Родченков, Португалова выгнали – не выгнали. Но перед нами гораздо более страшные проблемы, давайте ими займемся.

Алексей Кузнецов: Видимо, потому и не говорят, что пока не знают, как с ними бороться.

Николай Дурманов: Но замолчать это не удастся.

Алексей Кузнецов: Но вот мы, в частности, об этом говорим. Действительно, вопрос о том, что делать, стоит гораздо более остро, чем последствия допинг-скандалов всех Олимпиад вместе взятых. Я знаю, что есть люди, в том числе и некоторые участники наших бывших программ, которые стоят на позиции: "Может быть, мы позволим всем заниматься допингом, и пускай все в этом смысле будут в одном и том же положении. Хотят себе вредить? Пусть вредят. Хотят умирать? Пусть умирают". Но это же не выход из положения, мне кажется. А в чем тогда выход?

Николай Дурманов: Допинг в спорте, в обществе, в "околоспорте" – это сложный социальный феномен. У него нет простой причины: жулики начальники, воры, разбойники врачи, бессовестные спортсмены с уровнем IQ меньше 50. Это грандиозная проблема. В каком-то смысле табаки водка в киоске – это тоже допинг, это тоже культурный феномен. Рок-концерты, где обдолбанные звезды играют на своих странных инструментах, – это тоже допинг. Молодежная субкультура, галлюциногенные, рекреационные наркотики, а их сейчас огромное количество, – это тоже допинг. Спорт – это только одна из частей громадной проблемы химизации нашего молодого поколения.

Алексей Кузнецов: И самая большая часть, мне кажется.

Николай Дурманов: Она самая видная, потому что она организована, и на ее основе делается грандиозный шоу-бизнес. Например, Олимпиаду смотрят, по-моему, 6 миллиардов человек – невероятная цифра!

Владимир Кара-Мурза-старший: И там огромные рекламные деньги.

Николай Дурманов: А если серьезно говорить, то с допингом надо бороться так же, как с наркотиками. То есть это серьезное занятие для большого количества людей, для профессионалов в разных областях: социология, психология, аналитика, оперативная работа. Потому что объем допинг-трафика превышает объем наркотрафика – это исторический факт.

Более того, иногда допинг оборачивается легально. В аптеке можно что-то купить. Когда смотришь, как знаменитая американская теннисистка получает два препарата, понимаешь, что оксикодон и гидроморфон – это опиаты, это родные "братья" и "сестры" героина! И сразу вспоминаются слова главврача Соединенных Штатов Америки Вивека Мурти, что от этих двух легальных препаратов в Америке умирает народа больше, чем от нелегальных героина и крэка вместе взятых. Это очень сложная тема.

И в этой связи наивные разговоры: "А мы выделим на борьбу с допингом 1,5 миллиарда рублей", – ребята, это даже не капля в море, это тысячная доля капли.

Владимир Кара-Мурза-старший: Вы сказали, что это как борьба с наркотиками, но наказание тут не такое строгое. За наркотики в некоторых странах казнят.

Николай Дурманов: У нас строго. У нас по статье 234, по-моему, за 35 анаболиков и психотропов можно сесть точно так же, как за героин, кокаин и марихуану. У нас примерно так, как в Италии и Германии. Есть зоны, где уголовная ответственность (и эта история лет 10 длится) пересекается со спортивным правом.

Владимир Кара-Мурза-старший: А какое следующее большое спортивное событие?

Алексей Кузнецов: Кубок конфедерации по футболу в этом году.

Николай Дурманов: Но мы сидим спокойно, потому что там работает английская антидопинговая служба.

Алексей Кузнецов: А ее методы работы, по вашему мнению, достойные?

Николай Дурманов: Все бы ничего, но не так давно в Англии полыхнул грандиозный скандал. Сеть клиник омоложения в своих клиентах имела 150 ведущих спортсменов Великобритании, в том числе чемпионов мира, олимпийских чемпионов. И несколько врачей подкармливали их допингами. И когда все это дело вскрылось, Министерство здравоохранения Великобритании заявило: "Эти клиники легально имели эти препараты. Эти врачи – не спортивные врачи, это врачи-омолодители. Мы не можем их наказать – они находятся за сферой действия спортивного права и Всемирного антидопингового кодекса". И вот такие ребята проверяют нас сейчас, учат нас уму-разуму. Ну, определенные сомнения есть в их непредвзятости.

Владимир Кара-Мурза-старший: Но для России это унизительно, что чужая страна нас взяла под контроль.

Николай Дурманов: У нас стоит лаборатория, наверное, лучшая в мире, но она не работает. Давайте запустим туда международную команду, чтобы лаборатория работала.

Владимир Кара-Мурза-старший: Видно, это делается для того, чтобы руководство государства могло это превратить в политическую проблему.

Николай Дурманов: Руководство было бы счастливо, если бы у нас работала лаборатория. Дело в том, что те пробы, которые не идут в нашу лабораторию, идут в Лозанну, в Барселону, в Монреаль, в Канберру, а это большие деньги. То есть получается, что с рынка выгнали большого игрока. Мы, между прочим, до момента закрытия нашей лаборатории были чемпионами мира по количеству допинг-проб, взятых на своей территории. Никто столько не брал. А теперь у нас – ноль. Все наши пробы едут куда-то, и там за наши деньги проверяются. Так что здесь, я думаю, надо держаться ближе к запаху денег – вот какая причина.

Владимир Кара-Мурза-старший: А когда изменится ситуация принципиально? Не тогда же, когда дисквалифицируют всех российских врачей. Наверное, что-то другое должно сдвинуться с мертвой точки?

Юрий Векслер: Честно говоря, весь наш разговор поверг меня в огромный пессимизм. Потому что те вещи, которые надвигаются, как возможное повышение способности спортсменов к рекордам в этих видах спорта, – я думаю, что противостоять этой волне очень трудно. Мне очень печально. Я болельщик, я люблю смотреть спортивные соревнования. И я вижу, что есть до сих пор спортсмены, которые не применяют допинг. Например, Мартен Фуркад в биатлоне – чистый спортсмен. И наш Антон Шипулин – тоже чистый спортсмен. Но когда я вижу отношение этих людей к тем людям, которые применяют допинг, я его понимаю. Я понимаю, что относятся к применившим допинг конкурентам, как к ворам, как к людям, которые могут украсть победу нечестным путем. И будет ли чистый спорт существовать? В частности, можно ли хотя бы на Олимпийских играх обеспечить возможность равной конкуренции и неприменения допинга?

Владимир Кара-Мурза-старший: Конечно, это первая задача.

Владимир Кара-Мурза

Россия. Весь мир > Медицина. СМИ, ИТ > svoboda.org, 13 марта 2017 > № 2103655 Николай Дурманов


Россия. ЦФО > Медицина > kremlin.ru, 8 марта 2017 > № 2097716 Владимир Путин

Встреча с сотрудницами перинатального центра Брянской городской больницы.

В.Путин: Добрый день, здравствуйте! Садитесь, пожалуйста.

У вас мужчины не работают, что ли? (Смех.)

Реплика: Есть, есть. Но большинство – женщины.

В.Путин: Ну, понятно.

В начале беседы хочу поздравить вас с 8 Марта и, конечно, с открытием, с началом работы центра.

Реплика: Спасибо.

В.Путин: Уверен, что вам самим здесь будет интересно работать. Для любого специалиста, в любой области, когда человек начинает работать на современном, перспективном уровне, – это всегда второе дыхание в профессии. Тем более в вашей профессии, она благородная, нежная, востребованная, для нашей страны – в особенности, вы знаете про проблемы демографии.

Слава богу, в последние годы нам удалось сдвинуть эту ситуацию в положительную сторону. Никто не ожидал и никто не верил, что все наши программы по поддержке демографии так сработают. Я уже об этом несколько раз говорил публично, но не грех ещё раз повторить.

К сожалению, в прошлом году у нас показатели немножко снизились, но тренд по демографии всё равно позитивный, и это очень хорошо. Надо сказать, что в этом плане мы выгодно отличаемся от многих других так называемых развитых стран, особенно в Европе, где негативные демографические тенденции сохраняются. А нам удалось преодолеть эту тенденцию. В том числе не в последнюю очередь и благодаря строительству таких центров, как тот, в котором вы работаете.

Вы знаете, что мы начали это ещё несколько лет назад. Сначала в рамках программы здравоохранения построили 25 центров, и сразу стало очевидно, что эффект колоссальный. Не просто большой, а колоссальный. Это связано и с самими центрами, вы видите, где вы работаете, где вы находитесь, и связано с тем, что они так же, как высокотехнологичные медицинские центры различных профилей (у нас и по травмам есть, и по кардиологии, по нейрохирургии, сосудистые центры) сразу же в регионе поднимают общий уровень здравоохранения, потому что всё остальное начинает подтягиваться к этому уровню.

Но вы и сами видите, мы сейчас были в помещении, где расположены средства связи с федеральными центрами и с вашими районами. Это же получается единое технологическое научное пространство, профессиональное, единое на всю страну. И, безусловно, это подтягивает всё остальное.

Когда мы сюда приехали, губернатор говорит: это перинатальный центр, а напротив – наша больница, заодно и её отремонтировали. Понимаете? Но так происходит почти везде. Заодно и что-то другое сразу рядом. А потом и все остальные, понимая и видя, что происходит, постепенно начинают подтягиваться к общему уровню.

Я сказал, что в рамках нацпроекта «Здравоохранение» было 25 центров, и, как я тоже упомянул, результат очень хороший, если не сказать блестящий. В некоторых регионах женская смертность, материнская, вообще до нуля упала сразу. Просто до нуля! По-моему, в Калининграде так было, да?

В.Скворцова: 25 регионов, Владимир Владимирович, где нулевая материнская смертность.

В.Путин: Просто сразу – раз, и до нуля. Такого никогда не было у нас в стране. Младенческая смертность у нас ниже, чем в Европе, сейчас. Но здесь у вас, в Брянской области, она была выше, чем в среднем по стране. Я думаю, что вы это знаете лучше, чем кто-либо другой. Очень рассчитываю, что с открытием этого перинатального центра ситуация изменится, и изменится, безусловно, в лучшую сторону.

Вообще мы в основном финансируем это из федеральных источников, из ОМС основную часть. Некоторые субъекты строят сами целиком. Таким образом, у нас сегодня уже работают 75 таких центров, и до конца этого года должны быть пущены в строй ещё 19.

Посмотрим, как это будет развиваться дальше, посмотрим на наши бюджетные возможности. Конечно, будем стараться развивать эту сеть дальше. Кстати говоря, сколько у нас финансировали – 83 миллиарда, по-моему, с 2013 года?

В.Скворцова: Да, 55 – из средств ОМС.

В.Путин: А всего 83 с лишним миллиарда. Это приличные деньги, но ритмично всё это происходит.

Ольга Юрьевна Голодец дралась за эти деньги. (Смех.) Как следует переориентировала их, добилась переориентации некоторых ресурсов именно на эту программу. Так что Ольге Юрьевне – отдельное спасибо.

Я вас поздравляю и с праздником 8 Марта ещё раз, и с началом работы центра.

Реплика: Спасибо большое.

Е.Пархоменко: Владимир Владимирович, хочется сказать Вам большое спасибо за поздравления, за то, что Вы в этот праздничный день приехали к нам сюда, в наш город, и находитесь здесь вместе с нами. Мы ведь сегодня проснулись под Ваши слова, очень приятно услышать поздравления.

В.Путин: В каком смысле? (Смех.)

Е.Пархоменко: Поздравление женщинам. Очень приятно было слышать слова поздравления в наш адрес.

В.Путин: Стихи читал даже. Кстати, хорошие стихи, по-моему, нашли.

Реплика: Очень.

В.Путин: Ничего лишнего, всё в точку.

Е.Пархоменко: Хочется сказать огромное спасибо Вам от лица всех наших сотрудников, от женщин, от жителей нашего города Брянска, Брянской области за то, что Вы подарили нам такую возможность – работать в шикарном перинатальном центре. Здесь созданы замечательные условия как для женщин, так и для сотрудников, установлено новейшее, современнейшее медицинское оборудование. Появились индивидуальные родзалы, что позволяет нам вести партнёрские роды, ведь немаловажно, когда рядом с женщиной в родах может находиться близкий, родной человек и оказать содействие как моральное, так и физическое в родах.

В.Путин: Партнёрские?

Е.Пархоменко: Это когда рядом с женщиной находится муж, мама, сестра. Это для женщины большое подспорье.

В.Путин: Ещё не придумали так, чтобы муж страдал, чтобы предродовые схватки были… (Смех.)

Е.Пархоменко: Вы знаете, он страдает больше, чем женщина.

В медицине на сегодняшний день многое меняется, меняется отношение к медикам.

В.Путин: Камеры когда выключатся, я расскажу вам историю. (Смех.)

Е.Пархоменко: Для нас ведь что самое главное, для того чтобы комфортно себя чувствовать? Это жильё, самое главное. Я вот знаю, что у коллег в районах есть программа «Земский доктор», но у нас правительство нашей области под протекцией Александра Васильевича выделило 10 квартир для городских медиков, и я в это число тоже попала и сейчас собираю необходимые документы.

В.Путин: А Вы откуда приехали?

Е.Пархоменко: Город Клинцы, Брянская область. Хотелось бы, чтобы дальше поддержка здравоохранению шла, медикам. И мы, в свою очередь, будем отдавать все силы для того, чтобы продуктивно работать.

В.Путин: У нас жильё, естественно, один из ключевых вопросов, особенно для специалистов, которые переезжают к новому месту работы и жительства. Александр Васильевич выделил десять квартир. Понятно, что это чисто субъектовая обязанность. Но у нас и на федеральном уровне есть программа софинансирования ставки по ипотечным кредитам, некоторые другие вопросы. Мы будем это продолжать делать, конечно. Но то, что Александр Васильевич выделил, – это правильно, здорово. Но по-другому и невозможно. Если мы хотим привлекать в эти центры (повторяю, не только в перинатальные центры, но и в центры высокотехнологичной медицины) людей, соответствующих требованиям, которые предъявляются в этих учреждениях, то, конечно, первый вопрос – это обеспечение жильём. Там из десяти семь, по-моему, уже распределили.

Вы знаете, когда решали вопрос по высокотехнологичным центрам, первое, что говорили скептики: вы никогда не добьётесь там нужного качества медицинского персонала, работать туда никто не поедет. Это те, кто хотел оставить только в крупных центрах высокотехнологичную медицину. Выяснилось, что люди едут с удовольствием. В Сибирь, я знаю, переезжают из Новосибирска, из Петербурга, даже из Москвы туда едут, в сибирские центры. Так же и у вас, я уверен просто.

Н.Кукеева: У нас очень много интересных женщин – пациентов. Понимаете, у нас район, из которого не все люди могут выехать. У некоторых даже финансовой возможности нет. Ну и ближе к дому – роднее, теплее, поддержка нашей Брянской области. Поэтому у нас здесь много интересных случаев, женщин тяжёлых, заслуживающих внимания. С московскими центрами мы консультируемся по своим больным. И мы иногда рассказываем случаи наших женщин, они очень удивлены, говорят: «Вы таких женщин поднимаете на ноги?» Я чисто с беременными связана, сама – анестезиолог, работаю только с беременными женщинами, знаю только их. Они удивляются. Поэтому интересно у нас работать, намного интересней, чем с центром.

У нас возможностей много, мы можем и позвонить в Москву, и нам могут позвонить из района. И у нас вообще интересно работать в регионах, и в районе, и в области. Вы понимаете, наши люди, наверное, более благодарны в чём? Что у нас такой центр, и они почувствовали заботу. Они – женщины. Вы видите, сколько у нас пациенток на сегодняшний день, мы только открылись, а у нас уже очень много женщин.

В.Путин: Мне сказали, у вас 8 марта родилось восемь детей?

Н.Кукеева: Восемь детей, да.

И женщины наши очень благодарны Вам и всем. Они с удовольствием ждали открытия, понимая, что здесь условия намного лучше во всех отношениях: по оснащению, по уходу, по заботе. А самое главное, им очень удобно, комфортный центр для пребывания. Мы все женщины, понимаем это, мы сами все мамы, поэтому для нас это очень важно. Спасибо огромное.

И мы можем проконсультировать, как анестезиологи-реаниматологи можем оказать помощь району, это очень важно. Клинцы далеко, Новозыбков далеко, мы можем просто помочь докторам, которые там работают. Поэтому эта взаимосвязь нам очень важна.

В.Путин: А стажировка у вас здесь не предусмотрена для них?

Н.Кукеева: Предусмотрена стажировка. Мы можем с федеральными центрами связываться, что мы и делаем.

В.Путин: Нет. Чтобы врачи, доктора оттуда приезжали к вам, почувствовали эту атмосферу.

Н.Кукеева: Конечно, приезжают, помогаем. И сами ездим туда, если они нас вызывают на помощь. У нас есть реанимобили, мы мобильны, то есть мы можем. Дороги у нас позволяют это сделать, и мы очень мобильны. Поэтому мы благодарны. И все женщины, и детские доктора тоже скажут Вам слово о наших детках. Центр просто великолепный. Нам хочется поделиться от чистого сердца своими впечатлениями о наших людях и о наших возможностях сейчас.

В.Путин: Надо бы ещё внутри раскрасить побольше здесь. Но чтобы не противоречило СанПиНам, конечно.

С.Зернина: Хотелось бы сказать огромное спасибо ещё и Министерству здравоохранения в лице Вероники Игоревны. Спасибо большое за такой прекрасный перинатальный центр, за возможность работать в нём, за то, что его построили, за помощь. Огромное спасибо.

В.Скворцова: Спасибо вам большое.

В.Путин: Вам что-нибудь ещё перепадёт, я чувствую.

Н.Кукеева: Вы знаете, нам очень нужно.

В.Путин: Я так и понял, что к этому идёт.

Реплика: Можно попросить?

Реплика: Мы будем оправдывать.

В.Путин: Надежда Ивановна хотела что-то попросить.

Реплика: Можно Наталья Аркадьевна попросит? Дело в том, что я – взрослый анестезиолог-реаниматолог.

Н.Захарова: Владимир Владимирович, мы сейчас ведём речь о том, что этот центр – современный, новый уровень развития нашего здравоохранения и нашей медицины. Дети, которые уже родились у нас сейчас за это время и которые ещё будут рождаться в нашем центре, они ведь будут переданы в руки наших коллег – участковых педиатров.

Владимир Владимирович, мы бы хотели Вас очень попросить, чтобы следующим шагом была программа строительства новых детских поликлиник – мы очень в них нуждаемся, – в таких же комфортабельных, в современных, оснащённых современным медицинским оборудованием. Чтобы мама после нашего перинатального центра, придя со своим малышом в детскую поликлинику, чувствовала себя там так же комфортно и понимала, что там могут оказать достойную медицинскую помощь её малышу.

В.Путин: Вы правы. У нас ведь основные детские поликлиники лет 40–50 назад строились, поэтому они, конечно, нуждаются не только в переоснащении, а в кардинальном обновлении. Это тоже ответственность регионального уровня власти. Но мы посмотрим, что можно сделать, как можно поддержать и помочь.

Н.Захарова: Чтобы преемственность эта сохранялась всё-таки.

В.Путин: Я понимаю, но вы знаете, как мы программу по школам сделали, у нас в три смены ещё в некоторых местах учатся дети. Это тоже вопросы детства. Так что нам не перегрузить бы бюджет федеральный, хотя то, о чём Вы говорите, – одно из важнейших и приоритетнейших направлений. Обязательно подумаем.

Ну а что касается Брянска…

Н.Захарова: Начните, пожалуйста, с Брянска.

В.Путин: Да-да, Наталья Аркадьевна, постараемся. Я сейчас не буду вслух говорить, но у меня есть определённые соображения, мысли. Я думаю, что Вы это увидите, почувствуете.

Реплика: Спасибо большое.

Н.Войновская: Владимир Владимирович, у нас меняются не только больницы, детские сады, но и города. Я несколько раз была в Сочи. В последний мой приезд в 2014 году я не узнала этот город: дороги, дома, новые отели – шикарнейший город. А в том году мы с мужем отдыхали в Олимпийской деревне.

В.Путин: Где? Наверху, внизу?

Н.Войновская: Внизу, возле моря.

В.Путин: Ну, может, катаетесь на лыжах? Пока нет?

Н.Войновская: Пока нет.

Вы знаете, я была за границей, отдыхала часто за границей, но уровень комфорта, уровень обслуживания в гостиницах – это очень красиво и очень достойно. Я была и наверху, на Красную Поляну я ездила ещё в далекой пионерской молодости. А сейчас мы её просто не узнали. Шикарно. Спасибо Вам большое.

В.Путин: Там красиво, правда.

Н.Войновская: Да, красиво.

В.Путин: И мы добились того, что хотели и что не у всех получается после проведения крупных мероприятий подобного рода. Всё используется, ничего не простаивает, всё в работе круглый год: и зимой, и летом. И даже в летний период горный кластер практически полностью заполнен. А зимой многие живут внизу, там есть трёхзвёздочные гостиницы, молодые люди, студенты, там подешевле, а поезд ходит довольно быстро, по-моему, минут 25 идёт до самого верха, скоростной поезд, и очень удобно получается, туда-сюда съездили, покатались и вернулись. Это нам удалось сделать, это очень важно, это правда.

Н.Войновская: Спасибо.

Теперь ещё Крым сделаете такой же.

В.Путин: Постараемся.

Н.Воронцова: Знаете, сегодня не только в Сочи хорошо. Раз уже заговорили о городах. Как за последние два года наш родной Брянск поменялся.

Тут уже говорили о дорогах, я автомобилист, недавно села за руль. Живу в Советском районе, раньше я добиралась до работы целый час. Мама двоих детей, долго. А за последний год отремонтировали дороги, построили три кольца.

В.Путин: Я понял, придётся раскошелиться. (Смех.)

Н.Воронцова: Первомайский мост расширили.

В.Путин: Губернатору тоже придётся раскошелиться. (Смех.)

Н.Воронцова: Я теперь так быстро доезжаю домой и обратно – это просто прекрасно. Спасибо Вам большое, потому что мы знаем, что это не без участия федеральных программ всё делается. Спасибо.

В.Путин: У нас консолидированная ответственность. Часть этого хозяйства лежит на плечах губернатора, часть – на федеральном уровне. Но мы стараемся региональным нашим коллегам помочь, и перераспределили кое-что, добавили в региональные дорожные фонды. Если в Брянске это происходит таким эффективным образом, я очень рад.

А на какой машине Вы ездите?

Н.Воронцова: «Лада Калина».

В.Путин: Хорошая машина!

Н.Воронцова: Отличная машина, прекрасная машина, я очень довольна.

В.Путин: И я очень доволен. Не зря старался.

Н.Кукеева: Как чисто русские люди (может быть, мы в таком возрасте) мы любим всё русское. Мы приоритет им отдаём.

В.Путин: Что это Вы про возраст заговорили? Не понимаю! Молодая женщина!

Н.Кукеева: Современная молодёжь – компьютеры, гаджеты и всё что угодно. А мы ещё: машина – наша, компьютер – наш, лопаточка – наша. Всё наше!

В.Путин: Вы знаете, что меня порадовало и о чём говорил главврач и министр сказала, у нас 60 процентов оборудования, причём мирового класса, российского производства здесь, у вас, и это очень здорово!

Н.Кукеева: Наши шикарные реанимационные мониторы. Просто превосходные! Все функции, все системы следим. Женщина в любом состоянии находится – без сознания, в сознании, – они способны работать всегда, в операционной видим глубину наркоза. Вы знаете, мы раньше на таком не работали, у нас это новое оборудование. Прекрасное оборудование. Наш тромбоэластограф – у постели больного мы можем в любой момент набрать и посмотреть систему крови. Нам это необходимо, потому что женщины беременные, у всех нарушена свёртывающая система, она то гипо-, то гипер-, мы должны знать, если особые случаи. Приехали ребята с Урала, прекрасно рассказали, показали всё. Аппарат просто превосходный. В любое время мы можем посмотреть, на каком уровне изменения, добавить лечение. То есть мы очень довольны. Прекрасные наши аппараты наркозно-дыхательные, превосходные. Очень нам понравились.

В.Путин: В том числе некоторые приборы – это результат конверсии, часть оборудования производится на оборонных предприятиях.

Н.Кукеева: Мы этого не знаем, конечно, для нас это новость. Нам представляют, рассказывают, нам очень нравится. Никак не отстают наши, и поэтому очень мы тоже довольны, что у нас много всего нашего, и мы горды за это, главное, сами.

Н.Захарова: Да, и очень много отечественного оборудования, которое мы используем для выхаживания новорождённых детей.

В.Путин: Зарплата у вас здесь какая?

Н.Захарова: Мы ещё не получали. (Смех.)

В.Путин: Получите, ведь знаете, наверное.

Н.Кукеева: Вы знаете, сказать, чтобы совсем плохая зарплата, нельзя. У нас средняя зарплата. Мы справляемся, живём. Не жалуемся.

А.Кулаченко: Средняя заработная плата будет выше, потому что третий уровень оказания помощи предполагает, что заработная плата будет выше, чем в других лечебных учреждениях. Об этом уже идёт разговор, об этом мы уже знаем, поэтому, я думаю, будет зарплата достойная.

В.Путин: У нас, вы знаете, в 2018 году уровень заработной платы должен быть у врачей 200 процентов от средней по экономике по соответствующему региону, а младший и средний персонал – 100 процентов. Поэтому я исхожу из того, что нам удастся достичь этих показателей. Сегодня для врачей он составляет уже 180 процентов.

Н.Кукеева: Мы не жалуемся, не обижают. Пока нет, посмотрим, как будет дальше.

В.Путин: Как с вами приятно разговаривать! (Смех.)

Реплика: Мы говорим так, как есть.

В.Путин: Не везде так бывает.

Россия. ЦФО > Медицина > kremlin.ru, 8 марта 2017 > № 2097716 Владимир Путин


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 3 марта 2017 > № 2102913 Камал Ормантаев

Детская медицина: возвращение к здравому смыслу?

Автор: АДОЛЬФ АРЦИШЕВСКИЙ

Нельзя было не заметить, что в последние годы детский плач заполнил коридоры поликлиник для взрослых. Малыши теперь вместе с мамами и папами, бабушками и дедушками томятся в очереди к участковому врачу. А тот света белого не видит. Он и без того был перегружен сверх меры, так теперь еще должен выступать и в роли педиатра, хотя о педиатрии знает лишь понаслышке. Взрослый может рассказать, что у него болит, а ребенок лишь плачет и выгибается от боли, а сказать толком ничего не может. И болезни у него протекают по-особому. Что о них может знать врач общей практики? Между тем факультеты педиатрии у нас в медвузах были закрыты в 2007 году. Якобы за ненадобностью.

Привет из мрачного средневековья

Панацеей от всех болезней должны были стать семейные врачи. Ну, как на Западе. Мы же все время безоглядно пытаемся равняться на Запад, не учитывая, что у нас реалии совсем другие. Ликвидация факультетов педиатрии в мединститутах и упразднение детских поликлиник поражают своим абсурдом, отсутствием здравого смысла. Но вся эта история вроде близится к положительному финалу: на правительственном уровне уже принято решение вернуть эти факультеты в институтское лоно, а значит, можно надеяться, что со временем будут возрождены и детские поликлиники.

Вообще, для любого общества лакмусовой бумажкой гуманизма было и остается отношение к детям. И не только потому, что они – наш завтрашний день. Дети слабы и беспомощны, без взрослых они обречены. Особенно больные дети. В 1994 году Казахстан присоединился к «Всемирной декларации прав ребенка», которую инициировала ООН. В конце второго тысячелетия мы, наконец-то, уравняли ребенка в правах со взрослым человеком. Но упразднение педиатрических факультетов и детских поликлиник как-то не очень сочеталось с упомянутой декларацией, что не делает нам чести. Родители были в шоке, врачи-педиатры недоумевали, к тому же с ними не сочли нужным посоветоваться. При всем при том начальственная дама из Минздрава пыталась успокоить взбудораженную общественность: «Педиатры не исчезнут, они останутся. Изменена только структура подготовки, система подготовки, на каждом этапе которой будут ставиться определенные цели достижения компетенции. Есть базовая подготовка и дальше есть углубленная клиническая подготовка, и есть последипломная клиническая подготовка». Не правда ли, всё предельно ясно?! Во всяком случае, для самой начальственной дамы. Правда то, что нет факультетов педиатрии. Правда то, что больных детей засундучили во взрослые поликлиники, где малышам не место. И предельно ясно, что вместе с мыльной пеной словоблудия выплеснули ребенка.

Свет в конце тоннеля

Чтобы не путаться в кривотолках, мы обратились за комментариями к детскому хирургу, академику НАН РК Камалу Саруаровичу Ормантаеву.

– Может, мы сгущаем краски и тревога наша напрасна?

– Хотелось бы так думать. Но вот вам статистика. Выпуск студентов по специальности «педиатрия» в 2012 году составил 742 человека. Это те, кто был принят в мединституты еще до упразднения факультетов педиатрии. В 2013 году таких выпускников было уже 423, а в 2014-м – только 7. В результате у нас на каждые 10 000 человек приходится три педиатра, а в сельской местности в Атырауской, Западно-Казахстанской, Павлодарской областях – по одному. Между тем младенческая смертность у нас в два раза выше, чем в России и Украине, в четыре раза больше, чем в Беларуси. Пока ситуацию спасают врачи предпенсионного и пенсионного возраста. Что будет, когда уйдут и они? На восстановление необходимого количества квалифицированных педиатров потребуются годы и годы. Говорю это с полным на то основанием, поскольку дважды был деканом педиатрического факультета, а там учебная программа очень насыщенная, это 21 раздел: педиатр-хирург, педиатр-инфекционист, кардиолог, гастроэнтеролог, отоларинголог и т.д.

– Но, может быть, семейные врачи действительно являются панацеей от всех болезней?

– Там, на Западе, но не у нас. Там экономика иная и демография несравнима с нашей. Там дети составляют десять процентов населения, у нас – втрое больше. И проживает население более компактно, нет там таких немыслимых расстояний, как у нас. Да, еще такая частность: доля расходов на медицину от ВВП в США составляет 15 процентов, в Германии и Франции – 8, а у нас не дотягивает и до четырех. Одержимые оптимизацией, чиновники попытались сэкономить на педиатрии, то есть на здоровье наших детей, но это само по себе бесчеловечно и является серьезной угрозой будущему нации.

– А как обстоит дело с педиатрией у наших соседей по СНГ – в Кыргызстане, России, Беларуси, на Украине? Или мы одни такие в пределах СНГ?

– Похоже, да. О семейных врачах говорили в России, Беларуси, Украине, но дальше разговоров дело не пошло. А главное – там хватило ума не закрывать факультеты педиатрии в мединститутах. В Кыргызстане не сумели сдержать реформаторский зуд, закрыли их, но через два года спохватились и все вернули на свои места. У нас ненавистники детей от медицины оказались более упертыми, они целое десятилетие сводили педиатрию на нет. Я непрерывно слал тревожные депеши президенту, правительству, Дариге Назарбаевой. 32 ведущих педиатра Казахстана написали главе государства о той нелепости, что возникла у нас с упразднением этих факультетов. Но, видно, письма эти кто-то перехватывал, до адресата они не доходили. И вот, наконец, письмо об этом написала группа матерей.

– Говорят, вода камень точит…

– Лед действительно тронулся. 8 ноября прошлого года премьер-министр РК Бакытжан Сагинтаев поручил восстановить факультеты педиатрии в медвузах Казахстана. Сделано это было по инициативе тогдашнего вице премьера Имангали Тасмагамбетова. На заседании правительства Сагинтаев сказал буквально следующее: «Мы все понимаем, насколько велика цена врачебной ошибки. Особенно если это касается детских врачей, поэтому я полностью поддерживаю предложение и даю поручения министрам Дуйсеновой и Сагадиеву восстановить педиатрические факультеты во всех учебных медицинских заведениях и немедленно начать обучение уже с 1 сентября 2017 года». Золотые слова, долгожданные. Хотя я тут сразу же вношу поправочку. Дана команда набрать на первый курс факультета педиатрии 150 человек. Мало! Надо как минимум 250. Ведь молодых педиатров мы получим лишь через семь лет.

Доктор философии со скальпелем в руках

Не могу не сказать вот еще о чем. Нам запуд­рили мозги Болонской конвенцией. Появилось поколение «мутантов» от образования, докторов философии PhD. Опять, задрав штаны, равняемся на Запад. У нас была блестящая научная школа кандидатов и докто­ров наук. Мы ее изо всех сил начали разрушать. И чего добились? Научный сотрудник два-три года мозолит мозги, осваивая теорию, и обретает статус PhD. Вообще-то он хирург, но за эти два-три года он растерял свой практический багаж, и как специалист он теперь ничто. Нам это надо? Сейчас вот ректор МГУ Виктор Садовничий и министр образования РФ Ольга Васильева принимают меры, чтобы вернуть защиту кандидатских и докторских. Мы тоже говорим об этом, а нас слушать не хотят. Наша сотрудница пять лет работала над кандидатской, защищать ездила в Петербург. Далеко, дорого, накладно, однако защитилась. У нас нет научных советов по защите кандидатских и докторских. Сохранились они, правда, в Кыргызстане, это много ближе. Но ведь и у нас есть НИИ, и у нас можно создать такие советы, чтобы врачи-практики могли защищаться. Почему не создаем их? Не знаю. Нужно специальное распоряжение министра образования РК Сагадиева, чтобы были воссозданы такие советы, чтобы вернулась из небытия защита кандидатских и докторских. Это крайне важно для врачей- клиницистов.

Нам есть чему по­учиться у белорусских и российских коллег, но контакты с ними сведены к нулю. Почему? Не знаю. Недавно прошел съезд педиатров России. Событие, привлекшее внимание всего мира. Но оно прошло как бы мимо нас. В Петербурге есть Педиатрический медицинский институт, там собраны лучшие педиат­ры России. Сотрудница этого института, видный педиатр, хотела приехать в наш мединститут имени Асфендиярова для обмена опытом, но так и не приехала. Наши не захотели ее принять. Почему?..

Еще одна жертва оптимизации – латинский язык. Его изучение в наших медицинских вузах сведено к уровню факультатива. Но латынь лежит в основе названий болезней, их симптомов, анатомической номенклатуры, названий лекарственных препаратов. Это международный научный язык в медицине. Спрашивается, почему латинский язык исключили из программы обучения будущих докторов? А потому, объясняют в Минздраве, что он не преподаётся в медицинских вузах Израиля. Вас такое объяснение устраивает? Чиновники, видимо, не знают, что латынь входит в перечень обязательных предметов средних школ Израиля, и, соответственно, израильские абитуриенты владеют им еще до поступления в медицинские вузы. Но будем считать, что наша промашка с латынью – досадное недоразумение.

Post scriptum

А главное свершилось: решение о реанимации педиатрических факультетов принято на правительственном уровне. Пока оно лишь на бумаге, но уже хотя бы это вселяет оптимизм. Остается терпеливо ждать, когда решение начнет претворяться в жизнь.

Вообще-то всю эту неприглядную историю, весь этот абсурд с попыткой загнать педиатрию в угол и за счет ее урезания что-то там сэкономить, наверное, лучше было бы замолчать («не буди лихо, пока оно тихо»). А потому, зная нашу склонность наступать на одни и те же грабли, мы пока не ставим точку, пока – осторожное многоточие...

И еще. Нас могут упрекнуть: решение принято, а мы вроде как после драки кулаками машем. Так ведь это именно со страниц нашей газеты в течение последних четырех лет академик Камал Саруарович Ормантаев и его единомышленники возвышали свой голос в защиту педиатрии, а значит, в защиту наших беззащитных детей.

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 3 марта 2017 > № 2102913 Камал Ормантаев


Россия > Медицина > forbes.ru, 3 марта 2017 > № 2093222 Анатолий Мирошников

Как разрозненность российского рынка мешает «Фарме-2020»

Анатолий Мирошников

заведующий Лабораторией биотехнологии Института биоорганической химии им. М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН

Согласно государственной стратегии, к 2020 году доля отечественных лекарственых препаратов должна вырасти до 50% в денежном выражении. Насколько это возможно?

По данным Роспатента, ежегодно научно-исследовательские институты Российской академии наук получают до тысячи патентов на свои разработки. Но получается, что даже при большом желании они не могут довести их до потребителя. Почему?

Первым удачным примером разработки и внедрения отечественного генно-инженерного препарата стал «Ликопид». Это иммуномодулятор, который связывается с рецепторами врожденного иммунитета человека. В 1996 году препарат удостоился премии РФ в области науки и технологий, и сейчас является собственностью компании АО «Пиптек». Однако, пожалуй, есть и более свежие примеры успешной коммерциализации биотехнологического продукта. В начале 2000-х российская биотехнологическая компания «МастерКлон» предложила Институту биоорганической химии им. М.М. Шемякина и Ю.А. Овчинникова РАН сделать рекомбинантный (генно-инженерный – Forbes) гормон роста человека («Растан»). В работе были задействованы как научные подразделения Института, так и его Опытное биотехнологическое производство. Как только стало понятно, что препарат ждет успех, крупнейшая в России фармацевтическая компания «Фармстандарт» приобрела права на его выпуск. Сегодня «МастерКлона» уже не существует. С 2006 года первый в России препарат гормон роста для лечения патологии роста у детей «Растан» выпускает «Фармстандарт» на специально построенном для этого участке в поселке Вольгинский Владимирской области. Уже в 2011 году «Растан» стал лидером рынка, потеснив аналогичные препараты компаний Novo Nordisk и Eli Lilly.

Это классический и правильный, на мой взгляд, пример государственно-частного партнерства в области биотехнологии. Но, к сожалению, в России – это, скорее, исключение из правил.

Как и любой фармацевтический препарат, биотехнологический проходит несколько этапов развития: создание действующего вещества, разработка технологии получения субстанции и создание готовой лекарственной формы, наработка первых партий для доклинических и клинических (на животных и людях соответственно – Forbes) испытаний, строительство платформы для производства допущенного к рынку лекарства и дистрибуция. Как правило, сотрудники научных институтов сталкиваются с проблемами уже на втором этапе. Иногда они обращаются в наш институт и, я спрашиваю их: «Как вы собираетесь продавать ваш препарат?» В большинстве случаев на этом разговор заканчивается.

Компании, созданные в научных институтах, в отличие от других компаний, заинтересованы в развитии инновационного продукта. Они берут деньги в Министерстве промышленности и торговли, Министерстве здравоохранения или в Министерстве образования и науки и заказывают у нас мелкие научные и крупные производственные услуги. Остальные фирмы, в основном, обращаются за производством готовых лекарственных форм из субстанции, купленной за рубежом, и выпуском очередного дженерика, по «полному» циклу.

В последние годы государство дает финансовую поддержку научным разработкам в рамках стратегии развития фармацевтической и медицинской промышленности в России, так называемую «Фарма-2020». Стратегия предполагает, что к 2020 году доля продукции отечественного производства должна вырасти до 50% в денежном выражении, то есть в аптеках должно появиться около 150 лекарств и изделий российских компаний, входящих в список жизненно необходимых. Наш Институт, как и ряд других институтов РАН, участвует в этой программе и сегодня проводит более десяти работ в рамках заключенных контрактов. Камнем преткновения для большинства работ становится поиск индустриального партнера, который помог бы в проведении дополнительных доклинических и клинических испытаний лекарства, наиболее важных и продолжительных по времени, а также самых дорогостоящих. Но инвестору это неинтересно по ряду причин.

Во-первых, потому что инновационный препарат — это большие риски. Инвестору удобнее купить его тогда, когда первая и желательно вторая фазы клинических испытаний пройдены. Причем представителям крупного бизнеса выгоднее производить те, препараты, которые имеют большой рынок сбыта, а именно те, которые человек употребляет по показаниям длительный период жизни, либо сезонно – иммуностимулирующие препараты, антидепрессанты, гормоны.

Сейчас доклинические испытания прошел препарат-антагонист инсулина «Глюкагон», призванный помогать при передозировке инсулина и лежать в аптечке каждой машины скорой помощи, препарат «Пунальгин» — новый класс анальгетиков на основе природных пептидов из яда пауков и ряд других не менее интересных препаратов. На каждое такое исследование необходимы миллионы рублей и как минимум пять лет работы. Где их взять?

Во-вторых, инвестор в целом слабо заинтересован в покупке новых продуктов. Ему удобнее зарабатывать на старых производствах и фасовке лекарств, чем вкладываться во что-то новое. Это подтверждает опрос, проведенный Frost & Sullivan: именно отсутствие спроса на инновационные разработки со стороны реального сектора экономики является ключевым фактором, препятствующим коммерциализации НИОКР в России.

В-третьих, учреждениям, подведомственным ФАНО, трудно создать государственно-частное партнерство, поскольку оно преследует большие сложности в оформлении патентов и другой документации. Ситуация усложняется в связи с тем, что не все производственные площадки подходят под необходимые требования стандарта GMP (система норм и правил в отношении лекарств, продуктов питания и др. – Forbes), а здесь, чем выше требования, тем большие финансовые затраты несут участники партнерства.

Сегодня некоторые государственные научные учреждения и отдельные научные коллективы хотят быстро получить положительные результаты, а крупные компании не имеют желания вкладывать гигантские суммы в новое производство, хотя бы потому, что новые продукты требуют затраты на рекламу. Если вам будут предлагать препарат, который вы не знаете, вы не станете его покупать. Насколько мне известно, государство сейчас создает структуру – проектный офис, которая станет посредником между разработчиками лекарственных препаратов и крупными фармацевтическими компаниями, чтобы вовлечь их в работу над совместными проектами.

Я совершенно убежден, что ситуацию с производством биотехнологической продукции может спасти строительство завода по производству генно-инженерных препаратов полного цикла, которое должно построить государство. У меня была большая надежда на строительство такого завода в Пущино год назад, но год прошел, а движения никакого нет. Что хотели сделать? Изначально планировали построить завод по выпуску инсулина полного цикла, еще в 2006 году такое обязательство взяла на себя компания «Биоран», которая оплатила долгосрочную аренду участка земли, провела коммуникации и купила лицензию на производство лекарства у нас. После кризиса попытки строительства возобновлялись, но дело до ума доведено не было. Фонды и крупные фармацевтические компании не хотят строить заводы и производить собственные препараты. Особенно это касается зарубежных компаний. Например, израильская компания «Teva», которая имеет 19 заводов по производству субстанции в 10 странах мира и производит 0,5 миллиарда таблеток в год, во время Гайдаровского форума заявила, что не планирует строить завод на территории России.

В последнее время фармацевтические компании все чаще стали сокращать расходы на R&D и ездить по конференциям, смотреть, у кого что есть, чтобы впоследствии коммерциализировать это. Однако этот путь не самый лучший, особенно в том случае, если мы говорим о развитии собственного производства и импортозамещении.

Тем не менее, пока заводы полного цикла строятся, стоит поддерживать стартапы, базирующиеся в научных институтах, а также частные компании уже сейчас. В России есть готовые научные базы и пригодные производственные мощности для развития биотехнологического продукта. Минпромторг и Минздрав должны направлять поддержанные ими проекты в такого рода организации для работ по масштабированию препарата, а затем помогать искать индустриальных партнеров, заинтересованных в выходе его на рынок. Тем более что опытные производства могут на первом этапе работать с разработчиком препарата на бюджетной основе и получать прибыль с продаж, когда компания найдет партнеров и выведет продукт на рынок. Тогда мы извлекаем выгоду как разработчики, а медицинские учреждения, которые проводят клинические испытания, – как участники проекта. Причем риски должно брать на себя государство, больше некому.

Россия > Медицина > forbes.ru, 3 марта 2017 > № 2093222 Анатолий Мирошников


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 февраля 2017 > № 2144770 Александр Клюсов

Главврач Киевского городского клинического онкоцентра: более четверти выявленных по Киеву случаев рака - это так называемые поздние стадии заболевания

Эксклюзивное интервью главного врача Киевского городского клинического онкоцентра Александра Клюсова агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Александр Николаевич, как часто удается диагностировать рак на ранних стадиях и что нужно сделать для его выявления?

Ответ: Если говорить об Украине, то количество онкологических больных, как и в других странах, ежегодно увеличивается на 1,5-3%. В 2016 году в Киеве количество людей, впервые заболевших онкозаболеваниями, увеличилось на 2,5%. Во всем мире к этой проблеме относятся по-разному. Чем более экономически развиты страны, тем выше образованность населения, его сознательность и ответственность за свое здоровье. В сфере социального здоровья должна быть коллективная ответственность. Не коллективная безответственность, а коллективная ответственность, в частности, ответственность государства, гражданина и врачей. Чем регулярней гражданин обращается к семейному доктору, терапевту, тем чаще заболевание выявляется на ранней стадии. Для онкологических заболеваний какого-то универсального симптома нет. Поэтому регулярно, хотя бы раз в году, необходимо проходить определенные обследования. И не только с точки зрения отсутствия или наличия онкологического заболевания, а для того, чтобы подтверждать свой статус здорового человека.

Это тривиальная программа, которая достаточно доступна и существует во всех цивилизованных странах мира. Раз в год необходимо делать рентген легких, УЗИ органов брюшной полости, женщинам после 40 лет проходить обследование молочных желез и посещать гинеколога. В разных странах существуют специальные скрининговые программы онкологической направленности по выявлению доклинических форм. Это скрининговые программы рака шейки матки, молочной железы, легких и предстательной железы. Многие страны с учетом уровня региональной онкозаболеваемости определяет приоритетную скрининговую программу.

Вопрос: Можете ли назвать примеры таких программ?

Ответ: Если в Японии наиболее распространенные и самые высокие показатели в мире по раку желудка, то у них проводится на протяжении уже более двух десятков лет скрининг рака желудка. И являются обязательными определенные обследования населения. В Израиле применяют скрининговые программы колоректального рака. В Украине на сегодняшний день внедряются программы скрининг рака шейки матки, молочной и предстательной железы.

Вопрос: Справляется ли Киевский городской клинический онкоцентр с увеличивающимся потоком больных? Планируется ли его техническое переоснащение и реконструкция?

Ответ: Да, количество пациентов в онкоцентре растет. Если пять лет назад лечение здесь проходили ежегодно около 20 тыс. пациентов, то в минувшем году количество пациентов достигло 29,7 тыс. По сути, в среднем прирост составил 2 тыс. пациентов в год. А в 1990 году, когда онкоцентр начинал работать, в нем пролечилось 4,5 тыс. пациентов, при этом помещения и оборудования центра рассчитывались на лечение около 10 тыс. пациентов в год.

Онкоцентр пока справляется с растущим потоком пациентов, но работает с постоянной большой и нарастающей перегрузкой. На сегодняшний день существует серьезный дефицит коечного фонда. Приведу такой пример. У нас поликлиника рассчитана на 200 посещений пациентов в день, а приходят порядка 350-400 пациентов. По стационару дневного нахождения больного в отделении химиотерапии у нас койко-день выполняется на 250%, по радиологическому отделению - на 450%. В результате на сегодня как бы мы интенсивно не использовали мощности поликлиники и стационара, крайне актуальным для общины Киева является вопрос строительства нового корпуса Киевского городского клинического онкологического центра.

Мы не стоим на месте. Кроме внедрения интенсивных форм организации лечебно-диагностического процесса, реструктуризации существующего коечного фонда, с целью его рационального и эффективного использования, завершаем работу по реконструкции старых корпусов центра и работаем над проектом нового корпуса. Есть распоряжение КГГА по реконструкции Киевского городского онкологического центра и проектированию строительства нового хирургического корпуса с отделениями интенсивной терапии и операционным блоком. Это даст возможность применять высокотехнологическое оборудование в совершенно иных условиях жизнеобеспечения, начиная от вентиляции и заканчивая различного рода климатическими установками, поддерживающими нормы санэпидрежима, температурного режима и многих других процессов.

Здания нужно реконструировать, но и процесс лечения приостановить невозможно. Поэтому нужно оказывать помощь на имеющихся площадях, постепенно проводя реконструкцию и параллельно строить новый корпус, в котором будут использоваться современные технологии и где сама философия оказания медпомощи будет другой.

Вопрос: Требуется ли модернизация или замена радиологического оборудования онкоцентра?

Ответ: Износ радиологического оборудования составляет 75%. Основную его часть можно модернизировать, кое-что необходимо заменить. Предыдущие пять лет онкоцентр практически не финансировался, и мы создали собственную инженерную службу по обслуживанию высокотехнологического медоборудования. Сейчас финансирование уже поступает, и в случае сложных поломок наши инженеры могут заказать у иностранных фирм-производителей и их дилеров дорогостоящие детали, поставка которых осуществляется в Украину в срок около месяца. Для этого приходится обращаться в региональные сервисные центры иностранных фирм-производителей, которые обслуживают крупные регионы, поэтому время приезда иностранного инженера составляет около месяца. Стремимся сократить срок ремонта оборудования, но не все зависит только от нас.

Вопрос: Как осуществляется паллиативная помощь онкобольным?

Ответ: На сегодня Киев нуждается в 300 койках паллиативной помощи. По сути, в каждом районе должно быть такое отделение, а они есть только у нас в 2-й и 10-й городских больницах. Это направление должно развиваться.

Вопрос: В онкоцентре 25 коек паллиативной помощи. Этого достаточно?

Ответ: Это решает проблему паллиативной помощи онкобольным Святошинского района, но в целом по городу этого недостаточно. Развивать это направление в рамках онкоцентра не можем из-за дефицита коечного фонда. Кроме того, оказание такой помощи должно быть максимально приближено к месту жительства пациента и его семьи, данный вид помощи нужно развивать в районах города.

Вопрос: Госзакупка лекарственных средств происходит через международные организации. Как это отразилось на объемах поставок медикаментов в онкоцентр и их оперативности?

Ответ: За прошлый год мы еще не получили ни одного препарата за средства госбюджета в рамках программы "Онкология". В 2016 году мы получили препараты только за 2015 год.

Благодаря городской программе "Здоровье киевлян" в минувшем году были закуплены препараты на 48 млн грн. Это позволило оказывать помощь онкобольным на современном уровне. 48 млн грн – это очень большая цифра! Впервые в истории киевской онкологии на такую сумму были закуплены химиопрепараты, ведь общегосударственная программа всегда обеспечивала до 10% общей потребности. Что такое 48 млн грн? Это больше четверти потребности киевлян в онкопрепаратах. Не буду называть это "прорывом", но на самом деле это реально большая цифра, и в определенный период времени люди это ощутили, и нам было легче работать. В настоящее время, потребность онкоцентра в онкопрепаратах первой и второй линии, без учета таргетной терапии, превышает 450 млн грн в год.

Химиопрепараты, используемые в рутинной онкологической практике, относятся к категории дорогих, но таргетные препараты, в частности, герцептин, на порядок дороже. Мы просчитывали стоимость необходимого для онкобольных Киева герцептина – это около 170 млн грн в год. И это практически для одной категории онкологических больных – женщин, заболевших раком молочной железы. Всего заболевают раком молочной железы ежегодно около 1,3 тыс. жительниц Киева и 200 из них нуждаются в этом препарате. Герцептин покупали в прошлом году и покупаем в этом – на сумму порядка 10 млн грн. Одно введение такого препарата больному обходится в сумму около 42 тыс. грн, а таких введений ему в течение года должно быть 18.

Вопрос: Как обстоят дела с финансированием онкологической службы города в настоящее время?

Ответ: До 2015 года финансирования на приобретение медикаментов и медицинского оборудования практически не было. В последние два года существенно выросло финансирование онкологической службы за счет городского бюджета по всем статьям расходов. Именно это позволило говорить о возможном ее развитии в целом и Киевского городского клинического онкологического центра, в частности. Особенно это важно в связи с тем, что государственное финансирование программ развития онкологической помощи фактически сворачивается.

Вопрос: Проводит ли онкоцентр закупки препаратов самостоятельно? Получает ли он помощь от благотворительных фондов?

Ответ: Детская онкология государством финансируется на 95%. Около 5% обеспечивают благотворительные фонды. Тесно сотрудничаем со спонсорами, которые обеспечивают онкобольных детей химиопрепаратами. При острой необходимости покупаем химиопрепараты самостоятельно, покрываем потребность в препаратах общей группы, которые необходимы для реанимации, отделения интенсивной терапии.

Вопрос: Какие проблемы лечения онкозаболеваний позволит решить медицинская реформа?

Ответ: Действующая модель концентрации онкологической помощи в крупных специализированных центрах на самом деле самая оптимальная и единственная, которая может обеспечить наилучший результат в условиях ограниченного ресурса. Многие наработки отечественной системы организации онкологической помощи в конце прошлого столетия были заимствованы нашими иностранными коллегами. И сегодня, после внесения изменений в аналогичные системы своих стран, многие признают такую организацию работы одной из самых эффективных. Поэтому понятны опасения онкологов Украины в том, что поспешные шаги по так называемому "реформированию" высокоспециализированной, в том числе онкологической помощи, могут привести к фактическому разрушению данной системы. Тем более, что в некоторых регионах Украины уже инициализированы процессы ликвидации областных онкологических диспансеров. Если такая тенденция будет продолжаться, то уже в ближайшее время получим негативный результат.

В настоящее время в Киеве результаты лечения многих локализаций онкозаболеваний сопоставимы с аналогичными ведущих клиник Европы. Но в условиях ограниченного финансового ресурса мы не можем развивать и внедрять в практику новые медицинские технологии, модернизировать устаревшее оборудование, что существенным образом может ухудшить результат. Кроме того, более четверти выявленных по Киеву случаев рака - это так называемые поздние стадии заболевания, которые также в значительной степени ухудшают медицинскую статистику.

Вопрос: Что такое реформа онкологической службы?

Ответ: Реформа – это изменение формы. И существующая форма окологической службы - одна из наиболее эффективных.

Я думаю, надо говорить не о реформах, а о создании новой эффективной модели финансирования онкологической службы.

В этом отношении в качестве примера может служить позиция руководства КГГА и департамента здравоохранения Киева, которая нашла свое отражение в утвержденной в конце 2016 года Киевсоветом программе "Здоровье киевлян" на последующие три года.

Вопрос: Проводятся ли на базе Киевского городского клинического онкоцентра клинические исследования?

Ответ: Новые научные разработки, в том числе и клинические испытания, проводятся практически с момента создания онкоцентра. Значительную их часть составляют международные многоцентровые рандомизированные исследования, при которых его участники случайным образам делятся на группы, в одной из которых проводится исследуемое вмешательство, а в другой применяются стандартные методики. В последнее десятилетие количество именно этой категории исследований существенно увеличилось. На сегодня на базе наших отделений ежегодно проводится около 10-15 таких исследований в год. А это не только подтверждает уровень доверия международной онкологической общественности к квалификации наших специалистов, но и служит еще одним источником дополнительного финансирования деятельности нашего центра.

Вопрос: Приезжают ли иностранные пациенты?

Ответ: Таких пациентов в 2016 году было 45. В основном из стран бывшего СНГ, Средней Азии, Прибалтики, Молдовы. Лечение иностранных граждан - это тоже показатель доверия к онкологам Киева. И мне кажется, что именно такая информация позволяет не только избавиться от "синдрома неполноценности" нашим специалистам, но и демонстрирует обществу достаточно высокий уровень онкологической помощи в столице Украины.

Вопрос: Есть ли в онкоцентре психолог? Достаточно ли психологической помощи вашим пациентам?

Ответ: У нас есть психолог в отделении паллиативной помощи и в поликлинике. Сейчас реализуется проект открытия кабинета психологической поддержки на базе отделения детской онкологии. Киевский городской клинический онкологический центр широко сотрудничает со многими общественными организациями на протяжении многих лет не только в отношении психологической помощи, но и реабилитации, социальной поддержки и адаптации пациентов.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 февраля 2017 > № 2144770 Александр Клюсов


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 27 февраля 2017 > № 2091980 Михаил Мурашко

Руководитель Росздравнадзора Михаил Мурашко ответил на вопросы лидеров фармацевтических компаний в ходе делового завтрака в Торгово-промышленной палате Российской Федерации

22 февраля 2017 года руководитель Росздравнадзора принял участие в деловом завтраке в Торгово-промышленной палате Российской Федерации, организованном в рамках цикла «Встречи на Ильинке». В ходе мероприятия Михаил Мурашко рассказал присутствующим представителям фармкомпаний об основных направлениях деятельности Службы, планах на 2017 год, нововведениях в законодательстве, а также ответил на волнующие бизнес вопросы.

Открывая работу заседания, президент ТПП РФ Сергей Катырин отметил, что основной задачей Торгово-промышленной палаты РФ является связь бизнеса и власти и экспертная оценка законодательных инициатив, и «первая отраслевая встреча, посвященная развитию фармацевтической и медицинской промышленности, сегодня актуальна как никогда в связи со стремительно меняющимся законодательством».

Руководитель Росздравнадзора подтвердил, что 2017 год – это год больших перемен и озвучил основные нововведения.

Переход на риск-ориентированную модель в контрольно-надзорной деятельности.

Росздравнадзор является участником приоритетного проекта по внедрению риск-ориентированной модели в контрольно-надзорную деятельность по следующим видам государственного контроля: государственный контроль качества и безопасности медицинской деятельности; федеральный государственный надзор в сфере обращения лекарственных средств; государственный контроль за обращением медицинских изделий, а также сопряженные виды лицензионного контроля.

В настоящее время разработан паспорт приоритетного проекта, в котором определены его основные цели:

- снижение количества смертельных случаев по контролируемым видам деятельности в сфере здравоохранения на 2 % от уровня 2015 года к 2019 году и на 1% ежегодно от показателя предыдущего года;

- снижение при осуществлении контроля административных и финансовых издержек граждан и организаций, осуществляющих предпринимательскую и иные виды деятельности, связанные с контрольно-надзорной деятельностью Росздравнадзора, не менее чем на 10% от уровня 2015 года к 2018 году и на 3% ежегодно от показателя предыдущего года;

- рост индекса качества администрирования контрольно-надзорных функций.

На этапе перехода Росздравнадзора на риск-ориентированную модель контрольно-надзорной деятельности отнесение объектов контроля (надзора) к четырем категориям риска (классам опасности) проводится по статическим критериям. В дальнейшем ранжирование объектов контроля (надзора) будет осуществляться с учетом статических и динамических критериев.

«Следует отметить, что при введении риск-ориентированной модели одним из главных элементов является открытость и прозрачность для всех подконтрольных субъектов, - подчеркнул Михаил Мурашко. - В целом, уже к концу 2017 года мы ожидаем положительных результатов от введения риск-ориентированной модели путем снижения нагрузки на добросовестные субъекты рынка и повышения эффективности контрольно-надзорной деятельности Росздравнадзора».

Предоставление консультаций в Росздравнадзоре по процедуре регистрации медицинских изделий, а также по внесению изменений в регистрационное досье.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 10.02.2017 № 160 «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от

27 декабря 2012 г. № 1416» предусмотрена возможность экспертным учреждением, находящимся в ведении Росздравнадзора, осуществлять консультирование по вопросам процедур, связанных с государственной регистрацией медицинских изделий. В настоящее время прорабатывается порядок осуществления такого консультирования.

Возможность уведомительной формы при внесении изменений в регистрационное досье или регистрационное удостоверение, не приводящее к изменению свойств, характеристик, эффективности и безопасности медицинского изделия.

В законодательстве Российской Федерации о регистрации медицинских изделий в настоящее время такая возможность отсутствует.

Однако в рамках единого рынка медицинских изделий Евразийского экономического союза (далее – ЕАЭС) данная возможность обсуждается. В проекте Требований к внедрению, поддержанию и оценке системы менеджмента качества медицинских изделий в зависимости от потенциального риска их применения, который в настоящее время обсуждается государствами-членами ЕАЭС и Евразийской экономической комиссией, предусмотрено, что в случае внедрения и поддержания производителями медицинских изделий классов потенциального риска применения 1 и 2а (нестерильные) системы менеджмента качества, включающей процессы разработки и проектирования, внесение изменений в регистрационное досье для таких медицинских изделий будет производиться в уведомительном порядке. Указанный подход соответствует рекомендациям Международного форума регуляторов медицинских изделий (IMDRF) и международной практике регулирования медицинских изделий.

Пилотный проект по маркировке лекарственных средств

Эксперимент проводится на добровольной основе на основании заявок субъектов обращения лекарственных средств в период с 1 февраля по 31 декабря 2017 года.

Постановлением Правительства установлено, что маркировка лекарственных препаратов контрольными (идентификационными) знаками в целях проведения эксперимента осуществляется производителями лекарственных препаратов с использованием двухмерного штрихового кода. Метод нанесения маркировки выбирается производителем лекарственных препаратов.

Нанесение указанной маркировки не требует внесения изменений в регистрационное досье на лекарственный препарат.

На участие в эксперименте заявлены 50 препаратов, 26 производителей, 4 дистрибьютора, 3 аптечные сети (около 250 аптек) и 32 медицинские организации. На первоначальном этапе эксперимент охватит 6 регионов, а затем будет распространен и на другие регионы.

В настоящее время на сайте Росздравнадзора в открытом доступе размещен проект методических рекомендаций, который устанавливает правила кодирования, требования к информационной системе и оборудованию, порядок передачи и обмена информацией, порядок регистрации участников в системе и другое.

«Фармкомпании, которые подали заявки на участие в пилотном проекте, выражают уверенность, что система маркировки поможет им защитить себя от контрафакта и повторного вброса продукции в торговую сеть, - подчеркнул Михаил Мурашко. - Кроме того, их производство станет еще более рентабельным, так как менеджмент компаний получит возможность разрабатывать четкие планы по выпуску продукции с использованием информации о количестве препаратов, находящихся в обороте».

Также руководитель Росздравнадзора ответил на вопросы, касающиеся доступности инновационных лекарственных средств, референтного ценообразования на фармпрепараты, механизма контроля фармацевтических субстанций, регистрации медицинских наборов, в состав которых входят уже зарегистрированные медицинские изделия.

По окончании встречи президент ТПП РФ Сергей Катырин поблагодарил Михаила Мурашко за участие в деловом завтраке и выразил надежду, что подобное общение с деловым сообществом будет продолжено.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 27 февраля 2017 > № 2091980 Михаил Мурашко


Таджикистан > Медицина > news.tj, 21 февраля 2017 > № 2086611 Бахтиёр Ахмедов

Академик Ахмедов: Рак нельзя победить голыми руками!

Тилав РАСУЛ-ЗАДЕ

«Проблемы онкологии должны обсуждаться на правительственном уровне»

Если бы во всех районах и городах онкологические кабинеты были бы оснащены новейшим оборудованием и создавались бы необходимые условия для точной диагностики, тогда бы мы узнали более точное количество больных раком людей. И их было бы гораздо больше, чем по официальной статистике.

«АП» встретилась с доктором медицинских наук, профессором Бахтиёром Ахмедовым.

- Бахтиёр Почомирович, прошло более 60 лет, как Вы начали свою врачебную деятельность в качестве онколога. Какие кардинальные изменения произошли за этот период в науке онкологии и лечении онкобольных?

- За этот период, несомненно, в онкологии появились определенные достижения. Внедрялись новые методы диагностики и лечения больных с новообразованиями. Если в пятидесятых годах врачей-онкологов можно было посчитать по пальцам, то сейчас они есть почти в каждом районе. Если раньше наши соотечественники на операции ездили, как правило, в Россию, то сейчас все эти операции можно сделать на родине.

- Однако, судя по официальным данным, рак прогрессирует. Ежегодно только в Согдийской области выявляют порядка тысячи новых онкобольных. В чем причина данного роста?

- Да, несмотря на профилактические меры и научные достижения, к сожалению, случаев заболевания раком становится больше. Но рост онкологических больных является проблемой не локального, а глобального уровня.

В развивающихся странах, к примеру, наблюдается рост туберкулеза, гепатита, малярии, дизентерии, холеры, а вот онкологические заболевания там на низком уровне. Это говорит о том, что люди умирают, не достигая ракового возраста.

В развитых странах, где формируется относительно крепкий иммунитет к инфекционным заболеваниям, растет рак. Есть страны, где заболеваемость раком составляет 400 человек на 100 тысяч населения. В Таджикистане этот показатель - 100 человек.

Однако в нашей стране год за годом рак «молодеет», что должно вызывать особую тревогу. На сегодняшний день рак входит в группу трудноизлечимых заболеваний. Следовательно, не решены все вопросы, связанные с этой болезнью.

К большому сожалению, несмотря на все достижения науки, многие формы злокачественных новообразований не всегда диагностируются на ранних стадиях(часто их локализация затрудняет диагностику). Не имеется каких-либо основных, коренных симптомов, на основании которых можно было бы своевременно и правильно направить больного к врачу-специалисту.

В Таджикистане до сих пор не налажен тотальный учет и регистрация онкологических заболеваний. Мы регистрируем тех граждан, которые к нам обращаются. Проведение вскрытия тел для нас пока не стало нормой. А при 100-процентном вскрытии мы обнаружили бы много случаев наличия злокачественных опухолей.

Если бы во всех районах и городах были врачи - патологоанатомы, цитологи, экдоскописты, рентгенологи, все онкологические кабинеты были бы оснащены новейшим оборудованием и создавались бы необходимые условия для точной диагностики, тогда число зарегистрированных больных с диагнозом опухоли резко увеличилось бы.

Больной у нас сначала обращается к участковому или семейному врачу. И оттого, насколько у этих врачей-терапевтов, хирургов, акушеров-гинекологов, травматологов, офтальмологов - имеются знания по ранней диагностике злокачественных новообразований, зависит число диагностических ошибок, которых у практических врачей могло быть меньше.

- Тогда, может, настала пора подумать об усовершенствовании системы подготовки медицинских кадров в отечественных вузах?

- Да, в системе обучения большие недостатки. Не только высшего звена, но и среднего. Необходимо преподавать онкологию медицинским сестрам, фельдшерам, чтобы они имели определенные знания в этой области. Необходимо увеличивать количество преподаваемых часов в вузах, чтобы будущие терапевты, хирурги, акушеры-гинекологи и прочие врачи знали первые признаки и симптомы онкологических заболеваний.

С другой стороны, наши врачи, не зная методов лечения онкологических больных, либо начинают сами лечить, либо отправляют их к знахарям. Долгое время их лечат всякими травками и лекарствами, вплоть до года. За это время опухоль растет.

Сейчас преподавание предмета «онкология» ведется в ТГМУ имени Абуали ибн Сино, а также в Институте последипломной подготовки, хотя здесь онкология не преподается как самостоятельная дисциплина. Необходимо ввести преподавание онкологии также в медицинских колледжах по специальной программе.

«В лечение онкологии нужно вложить большие средства»

- В нашей стране онкологическими заболеваниями чаще стали болеть женщины и дети. Статистика говорит, что среди ежегодно регистрируемых только в Северном Таджикистане более трех тысяч онкобольных абсолютное большинство составляют женщины…

- В последнее время среди женщин прогрессирует рак молочной железы и шейки матки. Например, в 2015 году только в онкологическом центре Согда было зафиксировано 908 таких больных, что на 55 случаев превышает показатели 2014 года. Если в 2014 году у 557 больных был выявлен рак шейки матки, то в 2015 цифра составила 617 больных.

Причина роста заключается в отсутствии профилактических работ по раннему выявлению этих болезней. Часто сами женщины не соблюдают санитарно-гигиенические нормы. Каждая женщина должна владеть элементарными знаниями о злокачественных новообразованиях. Она сама должна проводить обследование своего тела.

К большому сожалению, в последнее время у нас вообще не проводится массового профилактического медосмотра граждан, в частности женщин. Практика показывает, что у наших женщин все чаще превалирует запущенная форма рака женских половых органов. Поэтому необходимо проводить их осмотр на бесплатной основе.

Многое также зависит от мужчин. Насколько они оберегают своих жен, настолько уменьшается возможность заболевания.

Насчет детей, страдающих онкозаболеваниями, тоже могу сказать с сожалением, что число их растет. Только в онкологическом центре Согдийской области ежегодно проходят лечение более 200 детей. У детей первое место занимают лейкозы, злокачественные лимфомы, рак почек и ретинобластомы.

- Изучены ли основные факторы, которые влияют на рост числа раковых заболеваний?

- На эту тему мало научных исследований. Поэтому сказать твердо о них невозможно. Пыль, грязь, радиационные отходы, некачественные и просроченные продукты, ядохимикаты – все это сказывается на здоровье граждан.

- Какие срочные шаги должны предпринять органы власти, чтобы приостановить быстрый рост числа больных со злокачественными новообразованиями?

- В общем, онкологи не сидят с опущенными руками. Они, как и другие врачи, находятся в поиске методов диагностики и совершенствования методов лечения. Рак - дорогостоящая болезнь. Надо вложить большие средства в данную отрасль. Рак голыми руками не победишь. Только современная наука, высокие технологии могут это сделать.

В XXвеке рак объявили болезнью века. Он и в нынешнем веке остается болезнью №1, не только в Центральной Азии, но и во всем мире. Проблемы онкологии должны обсуждаться на правительственном уровне. Как я уже говорил, местные органы власти должны позаботиться об обеспечениивсех поликлиник высококвалифицированными врачами-онкологами, лаборантами, новейшими технологиями. В этом деле нам может помочь международное сообщество.

Во Франции каждая женщина имеет своего врача акушера-гинеколога. У нас больные обращаются к первому попавшемуся врачу.

Династия

- Вас можно назвать основоположником династии онкологов Таджикистана. Теперь по Вашим стопам идут Ваши дети и внуки…

- Мой сын Ахмедов Бахром - старший научный сотрудник торакального отделения Российского онкологического научного центра имени Блохина Российской академии медицинских наук. Он там работает уже 22 года. Активный хирург. Выполняет все операции, проводимые на органах грудной полости. Бахром – лауреат премии президента Российской Федерации «Поддержка молодых ученых», лауреат премии Фонда содействия отечественной медицине Президиума Российской академии медицинских наук, является членом Европейского общества хирургов-онкологов, Европейского общества кардио-торакальных хирургов (EACTS), Международной ассоциации по изучению рака легких (IASLC).

Его супруга Макнуна - онколог-гинеколог. Она тоже работает в данном центре.

Зять мой, Галиб Хакимов - доктор медицинских наук, профессор, завкафедрой онкологии Ташкентского педиатрического медицинского института, дочка Шаходат - врач-радиолог в Ташкентском городском онкодиспансере в Узбекистане. Мои внучки - Шахноз и Гулноз учатся в клинической ординатуре РОНЦ им. Блохина в Москве.

Всего в нашем роду десять человек занимаются онкологией. Наш общий девиз в жизни - слова великого таджикско-персидского поэта Абдурахмана Джами: «Лучший среди людей тот, кто больше приносит пользы другим».

ДОСЬЕ «АП»:

Бахтиёр Ахмедов - автор более 500 научных статьей, 30 научных и учебных пособий. Под его руководством защитили 15 кандидатских и 2 докторские диссертации.

Хирург-онколог, доктор медицинских наук(1976), профессор(1977), заслуженный деятель науки Республики Таджикистан (1983), академик Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности (МАНЭБ), ассоциированной при ООН (Санкт-Петербург,2002), действительный член Центрально-Азиатской народной академии «Нури Худжанд» (2000).

Действительный член Московского онкологического общества(1961), председатель Худжандского филиала Противораковой ассоциации РТ (1993), врач высшей категории (1992).

Почетный гражданин г.Худжанда (2003) и г. Линкольн (США, 1998), консультант Согдийского областного онкологического центра (2009).

Профессор Ахмедов включен в число 10 самых популярных ученых-медиков Таджикистана XX века. В 1993 году президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмонов, поздравляя Бахтиёра Ахмедова с 60-летием, назвал его основоположником таджикской школы онкологов.

В 2012 году профессор был удостоен высшей награды РОНЦ им. Н.Н.Блохина РАМН - Золотой медали имени Блохина за развитие медицинской науки.

Бахтиёр Ахмедов считает себя счастливым человеком: ему удалось подарить жизнь более чем тысяче излеченных людей.

Таджикистан > Медицина > news.tj, 21 февраля 2017 > № 2086611 Бахтиёр Ахмедов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 20 февраля 2017 > № 2144807 Александра Олещук

Глава Экспертного комитета: "Нацперечень лекарств будет стимулировать конкуренцию между производителями"

В Украине завершилось общественное обсуждение нового Национального перечня основных лекарственных средств, которые государство будет гарантировать пациенту бесплатно путем рационального использования государственных средств.

Нацперечень сформирован Экспертным комитетом по отбору и использованию основных лекарственных средств на основе базового перечня ВОЗ и доказательств эффективности, безопасности и экономической целесообразности лекарственных средств. Разработке Национального перечня предшествовало определение приоритетных для Украины заболеваний и состояний.

В состав Экспертного комитета входят представители государственных учреждений, благотворительных организаций, научных учреждений.

Эксклюзивное интервью главы Экспертного комитета по отбору и использованию лекарственных средств Александры Олещук

Вопрос: Почему возникла необходимость для формирования нового национального перечня лекарств?

Ответ: Национальный перечень основных лекарственных средств – это не что-то уникальное, чего раньше не было. Подобный перечень существует во многих странах – каждая страна создает собственный перечень тех лекарств, которые она считает основными, т.е. критически важными для лечения приоритетных для страны заболеваний, и которые закупаются за средства бюджета.

Ранее в Украине подобный перечень регулировался постановлением №333, которое действовало с 2009 года. А бюджетные закупки осуществлялись по другому перечню, утвержденному постановлением №1071, в которое было внесено очень большое количество (более тысячи) лекарственных средств. В этот перечень препараты включались не только по международным непатентованным названиям (МНН), но и по торговым названиям. В итоге, каждый мог закупать то, что считал нужным. Этот перечень не полностью отвечал протоколам лечения. В него ежегодно добавлялись новые препараты, при этом клиническая целесообразность рассчитывалась не всегда на принципах доказательной медицины, а экономическая не учитывалась вовсе.

Новый нацперечень создается исходя из оценки медицинских технологий, т.е. потребности оценить целесообразность закупки за государственные средства. Практически каждая страна имеет соответствующий орган или институцию, которые занимаются оценкой медицинских технологий не только с точки зрения клинической эффективности, но и экономической целесообразности и экономического обоснования возможностей государства вкладывать средства. То есть наша задача – обосновать, какой результат принесут вложенные в лечение средства – например, увеличат ли они продолжительность жизни или улучшат ли ее качество.

Вопрос: Какие предложения были к опубликованному проекту нацперечня?

Ответ: Нацперечень, который был вынесен на обсуждение, будет применяться только для бюджетных закупок, а также для тех МНН, по которым будет проводиться реимбурсация по трем нозологиям: бронхиальная астма, сахарный диабет ІІ типа и сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ).

Мы внимательно проанализировали предложения, которые поступали от профессиональной общественности, научных кругов. Например, нам пришли письма из НАМНУ, от компаний-производителей, общественных организаций. Мнение и рекомендации этих институций нам очень важны.

Вопрос: Для того, чтобы попасть в нацперечень, препарат должен обязательно быть зарегистрирован?

Ответ: Необязательно. Но попадание в нацперечень будет стимулировать производителя регистрировать его в Украине.

Вопрос: По какому принципу формируется национальный перечень?

Ответ: Эффективность, безопасность и экономическая целесообразность лекарственных средств, а также приоритетность для Украины заболеваний или состояний, при которых они применяются.

Вопрос: Как считается экономическая целесообразность? Чем дешевле, тем лучше?

Ответ: Нет. Система оценки медицинских технологий определяет, как соотносится клиническая эффективность применения и экономическая способность государства заплатить за препарат.

Вопрос: Это кажется субъективным показателем. Есть какая-то формула?

Ответ: Есть определенные технологии, которые заложены в экономические расчеты. Именно поэтому не каждый препарат может быть включен в нацперечень.

Цель – чтобы благодаря нацперечню государство платило за действительно эффективные препараты, которые являются на самом деле необходимыми для лечения.

Вопрос: Как вы определяете эффективность?

Ответ: На примере онкологических препаратов: должно быть доказано, что для лечения определенного вида рака данный препарат показал клиническую эффективность. Мы будем оценивать данные всех клинических исследований, которые прошел препарат, оценивать, насколько высокий уровень доказательности имеют эти исследования.

Кроме того, должно быть доказано, что закупка именно этого препарата будет экономически целесообразной. Это не значит минимизировать расходы за счет более низкой цены, наоборот, скорее всего, мы потратим на него больше, так как он будет дороже, но он позволит увеличить продолжительность и качество жизни. Например, в настоящее время лечат одним противоопухолевым препаратом, а предлагается другой с меньшими побочными эффектами, менее токсичный. Таким образом, в случае использования первого препарата мы тратили бы деньги дополнительно на лекарственные средства для устранения побочных реакций, а в случае использования второго дополнительных расходов не будет, и использование второго препарата будет более экономически оправдано.

Вопрос: Некоторые эксперты заявляли, что в новом нацперечне нет современных препаратов. Так ли это?

Ответ: Самых современных, инновационных, конечно же, мало. Все инновационные препараты являются очень дорогостоящими в сравнении с теми, которые базово используются. Но если производители хотят добиться включения препарата в нацперечень, если они заинтересованы в том, чтобы государство закупало этот препарат, они должны будут доказать, что именно этот препарат является клинически эффективным и целесообразным экономически.

Еще раз уточню, что в нацперечне мы говорим о МНН. Экспертный комитет не оценивает лекарственное средство по торговым маркам и производителям.

Вопрос: Как в таком случае будут обстоять дела с комбинированными препаратами?

Ответ: Экспертный комитет отдает предпочтение монопрепаратам. При этом мы не возражаем против комбинированных препаратов, особенно в ситуации, когда приверженность пациентов к терапии (комплаентность) будет выше при использовании комбинированного препарата. Так, в частности, происходит с препаратами для лечения туберкулеза или ВИЧ/СПИДа. Если производитель на основании клинических исследований докажет, что их комбинированные препараты при такой же эффективности, что и монопрепараты, экономят средства, то мы будем принимать и такие заявки от производителей. Пока же в нацперечне очень мало комбинированных препаратов.

Вопрос: Препараты, которые сейчас включены в нацперечень, производятся национальными производителями или в перечень вошли только импортные?

Ответ: Отслеживать это – не является заданием экспертного комитета. Точно скажу, что в нацперечне есть как зарегистрированные, так и не зарегистрированные в Украине препараты.

Незарегистрированных препаратов в нацперечне немного. Чаще всего, это достаточно специфические препараты, например, препараты антидотной терапии (для лечения отравлений - ИФ) – производители в Украине их не регистрируют, так как наш рынок производителям не интересен. Случаев использования таких препаратов может быть до 20-30 в год. Тем не менее, антидотам должна быть обеспечена возможность доступа на рынок, а клиники должны иметь этот препарат на случай необходимости.

Вместе с тем, у фармкомпаний нет никакой мотивации регистрировать этот препарат, производитель не знает, будет ли препарат закуплен или нет. Однако, если этот препарат включен в нацперечнь, то лечебное учреждение обязано будет предоставить препарат пациенту бесплатно, когда в этом есть необходимость.

Вопрос: Можно ли будет закупать препараты, которых нет в нацперечне?

Ответ: Можно, если будет обеспечена потребность лечебно-профилактических учреждений в тех основных препаратах, которые есть в нацперечне. Можно закупить любой лекарственный препарат, который зарегистрирован в Украине, и который больница считает необходимым. То есть, ограничений для закупок нет.

Вопрос: Это смогут делать лечебно-профилактические учреждения, а относительно централизированных закупок? Будут ли закупаться препараты, которых нет в нацперечне?

Ответ: Централизированные закупки на переходной период в 2017 и 2018 годах остаются за международными организациями. Мы ожидаем, что за эти два года компании-производители подадут заявки на включение их препаратов, которых пока нет в нацперечне. Таким образом, в течение двух лет будет сформирован более широкий нацперечень, по которому будут проводиться закупки лекарственных средств за государственные средства.

Вопрос: Как вы видите влияние нацперечня на рыночный оборот препаратов?

Ответ: Рыночный оборот – это не вопрос к экспертному комитету. Мы не регулируем и не определяем позиции препарата на рынке. Тем не менее, я думаю, что нацперечень будет стимулировать конкуренцию между производителями лекарственных средств, которые включены в перечень. А любая конкуренция с точки зрения экономики приводит к снижению цен.

Вопрос: Снижение цен – это хорошо, но не будет ли нацперечень ограничивать возможность работать на украинском рынке?

Ответ: Совсем нет.

Вопрос: Может ли он стать инструментом конкурентной борьбы?

Ответ: Не могу этого сказать. Эти вопросы не находятся в сфере нашей компетенции. Мы включали в перечень лекарственные средства по МНН без указания производителя. Было принято очень сложное для экспертного комитета решение исключить из нацперечня лекарственные средства, которые являются инновационными, дорогостоящими (то есть могут иметь большое влияние на бюджет) и имеют единственного производителя в нашей стране. Мы сделали это для того, чтобы производители подали заявку, и чтобы можно было это оценить.

Вопрос: Таким образом, вы исключили из нацперечня, в частности, препараты для лечения орфанных заболеваний, которые часто имеют только одного производителя?

Ответ: Мы не исключали из нацперечня препараты для лечения орфанных заболеваний. Их нет в базовом перечне лекарственных средств ВООЗ, который был взят за основу. Экспертный комитет включил орфанные заболевания в перечень приоритетных для Украины заболеваний и состояний. У нас была встреча с общественной организацией "Орфанные заболевания Украины". У нас есть их поддержка, мы объяснили, что хотим реально оценить не только клиническую необходимость этих препаратов, но и возможность государства оплачивать полное обеспечение пациентов и дать государству аргументы для обсуждения цены с производителями, определить, что лучше – вести переговоры с фармкомпаниями или просить Минфин увеличить финансирование программы лечения конкретного заболевания. Переговоры с производителем можно проводить, только имея определенные позиции и аргументы.

Вопрос: Вы будете принимать участие в переговорах с производителями?

Ответ: Нет, их могут вести только те, кто отвечает за госзакупки. Мы – консультативный орган Минздрава и даем рекомендации.

Вопрос: Что все-таки будет с препаратами для орфанных заболеваний, если их нет в нацперечне? Они останутся в госзакупках?

Ответ: Есть два года переходного периода для подачи производителями заявки на включение в нацперечень.

В течение двух лет все закупки по национальным программам будут в силе, не смотря на то, включены ли они в нацперечень или нет. Это не два года для дискуссии, это время для подачи заявок на включение. Мы будем говорить с производителями. Стимулировать производителей могут пациенты. Тут нам очень нужна помощь пациентских организаций, в интересах которых также стимулировать производителей подавать заявки.

Опять-таки, Экспертный комитет не хочет конфликта интересов – контактировать с фармпроизводителями мы будем только на уровне подачи заявок.

Экспертный комитет информирует, что в течение двух лет мы будем принимать заявки, а закупки будут идти независимо от нас.

Вопрос: Из 1071 тыс. наименований в действующем нацперечне вы предлагаете оставить 345. Это серьезная зачистка. На вас оказывали какое-то давление? Нет ли у экспертного комитета конфликта интересов?

Ответ: Члены экспертного комитета прошли хороший тренинг по оценке медицинских технологий. Прошел конкурсный отбор, в комитет вошли люди, которые не имеют конфликта интересов. Технологию, которую мы используем, мы не придумали сами, это мировая практика и государства, которые внедряли у себя эту оценку медицинских технологий, шли по такому же пути. В результате есть перечень, который мы сформировали на основе базового перечня ВООЗ, и его мы будем дополнять на основе анализа заявок производителей.

Перечень сформирован, исходя из приоритетных для Украины заболеваний и состояний, то есть таких, которые несут наибольшую нагрузку на бюджет и которые в наибольшей мере негативно влияют на продолжительность и качество жизни граждан нашей страны.

Вопрос: Вакцины есть в нацперечне?

Ответ: Да, в нацперечень включены вакцины в соответствии с календарем прививок.

Вопрос: Включение в нацперечень будет иметь какие-то преференции для регистрации еще не зарегистрированных препаратов?

Ответ: Нет, мы только хотим, чтобы это был стимул для производителя регистрировать свой препарат. Чаще всего производители незарегистрированных препаратов говорят, что у них в Украине очень маленький рынок и им такая регистрация не интересна. Мы же, в свою очередь, говорим, что есть перспектива и препарат может закупаться государством. И мы сознательно включали незарегистрированные препараты, чтобы стимулировать их регистрацию.

Вопрос: Можно ли сказать, что в нацперечень вошло то, что подешевле?

Ответ: Нет. Чаще всего включаются более дорогие препараты, за которые государство может заплатить. Опять-таки, уточню: мы предлагаем МНН, а не торговое название. Что закупит закупочное агентство или клиника – мы не знаем, Экспертный комитет за это не отвечает. Наша компетенция – определить какое МНН для какого заболевания и состояния необходимо закупить.

Вопрос: Вы общались с этими номенклатурными комиссиями, которые существуют в Минздраве?

Ответ: Нет, так как в основе создания и работы Экспертного комитета – отсутствие конфликта интересов. Но для решения конкретных задач мы привлекали, и будем привлекать независимых экспертов.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 20 февраля 2017 > № 2144807 Александра Олещук


Россия > Медицина. Образование, наука > gazeta.ru, 18 февраля 2017 > № 2077470 Евгений Александров

«Мы не призываем к запрету гомеопатии»

Глава Комиссии РАН по борьбе с лженаукой о реакции на меморандум о гомеопатии

Александр Сергеев

О реакции на меморандум о гомеопатии, что увидели в нем критики, не читая документа, рассказал председатель Комиссии РАН по борьбе с лженаукой академик Евгений Александров.

— Евгений Борисович, как вы оцениваете реакцию, достигнутую в результате публикации меморандума №2?

— Результат превзошел все наши ожидания. Меморандум вызвал даже более широкую и активную дискуссию в обществе, чем мы надеялись. Публикации о меморандуме вышли в большинстве крупных СМИ и на всех основных телеканалах. Откликнулись многие государственные органы.

Например, меморандум поддержала Федеральная антимонопольная служба, а Минздрав пообещал создать специальную комиссию, чтобы разобраться в вопросе. Мы, конечно, порекомендуем специалистов для участия в комиссии Минздрава.

Позитивная реакция была и на международном уровне, в частности в журнале Nature.

Это важно, поскольку проблема популярности гомеопатии не ограничивается Россией, и сигнал, поступивший из РАН, будет полезен и другим странам.

— Как вы относитесь к критическим выступлениям в адрес комиссии и ее меморандума?

Мы внимательно следим за такими критическими выступлениями и анализируем их. Сколько-нибудь убедительных научно-медицинских аргументов против меморандума нам пока не встретилось. Наиболее серьезные возражения касаются не содержания, а формы меморандума, которая некоторым критикам кажется слишком жесткой. Однако для такой позиции есть все научные основания, и, если бы мы высказались не столь однозначно, это могло бы показаться трусостью и вряд ли привлекло бы необходимое общественное внимание.

К сожалению, многие критики не читали текст меморандума и судят о нем по пересказам в СМИ.

Поэтому значительная часть возражений лишь повторяет аргументы, подробно разобранные в меморандуме и приложениях к нему. Мы будем продолжать разъяснительную работу по таким вопросам. Безусловно, наш меморандум затрагивает серьезные коммерческие и статусные интересы людей, связанных с гомеопатическим бизнесом. Поэтому мы были готовы услышать обвинения в ангажированности и коррумпированности. Подобные обвинения предсказуемы, голословны и всегда сопутствуют критике лженауки. Поэтому они попросту не заслуживают ответа.

— Академик Сергей Колесников, член Комиссии по борьбе с лженаукой, высказал в «Медицинской газете» мнение о том, что меморандум подготовлен и опубликован с процедурными нарушениями и потому не является легитимным документом комиссии. Что вы можете на это сказать?

— Сергей Иванович был включен в состав Комиссии по борьбе с лженаукой летом прошлого года решением президиума РАН, однако с тех пор так и не вышел с нами на связь и в деятельности комиссии не участвовал.

Естественно, что он не в курсе того, как строится наша работа. То, что он выступил с критикой меморандума, не связавшись предварительно ни с подписавшими его экспертами, ни с членами комиссии, ни со мной как ее председателем, выглядит по меньшей мере странно. В глазах многих коллег этот шаг поставил под сомнение его фактическое членство в комиссии. Но раз формальное членство имеет место и упрек в адрес меморандума прозвучал публично, ответ на него тоже должен быть дан публично.

Комиссия по борьбе с лженаукой включает около 60 человек, работающих в разных городах, и действует на общественных началах (не имеет бюджета). Поэтому мы не проводим заседаний с принятием решений голосованием. Официальное Положение о комиссии предусматривает и другие форматы деятельности. В частности, председатель комиссии вправе давать поручения членам комиссии (п. 4.1.3), а также создавать временные экспертные группы (п. 4.1.2) для работы над конкретными вопросами, причем Положение не ограничивает их состав членами комиссии.

Результаты работы экспертных групп при необходимости отражаются в документах, которые публикуются на сайте комиссии или в ее бюллетене (п. 3.5). Положение не требует согласовывать тексты публикуемых документов с каждым членом комиссии или голосованием принимать решения об их публикации. Это могло бы полностью парализовать работу комиссии.

Важные материалы перед публикацией обсуждаются в общей рассылке комиссии, где каждый ее член, желающий участвовать в работе, может вносить свои предложения. За взвешенный учет всех мнений отвечает председатель комиссии. Экспертная группа меморандума «О лженаучности гомеопатии» работала начиная с лета 2016 года, а в общей рассылке комиссии меморандум интенсивно обсуждался в течение декабря и января.

Таким образом, меморандум был подготовлен и опубликован в полном соответствии с действующим Положением о Комиссии РАН по борьбе с лженаукой. Это экспертная позиция, которая должна рассматриваться как итог работы комиссии строго в рамках ее мандата. При этом мы не выдаем меморандум за консолидированное мнение всей РАН, а если такие слова и звучат в прессе, то это уже журналистские интерпретации.

— Что делать с тем, что многие пациенты и врачи искренне верят в целебные свойства гомеопатии?

— Хотя гомеопатическая магия не имеет никаких научных оснований, есть целый ряд причин для личной убежденности в ее эффективности. Эти причины разобраны в Меморандуме. Мы уважаем право людей придерживаться своих взглядов на заботу о собственном здоровье и не призываем к запрету гомеопатии.

Вполне достаточно отказаться от нее в государственной медицине, которая не должна опираться на лженаучные идеи, а также корректно маркировать гомеопатические препараты как не содержащие действующего вещества и не имеющие доказанной клинической эффективности.

Россия > Медицина. Образование, наука > gazeta.ru, 18 февраля 2017 > № 2077470 Евгений Александров


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 17 февраля 2017 > № 2104458 Адольф Арцишевский

Канат Тосекбаев: «Я – врач!»

Автор: Адольф Арцишевский

Если тебе болашаковец имя, имя крепи делами своими. Вообще, проникаясь жизнью этого человека, погружаясь в его мироощущение, испытываешь невольное тяготение к оптимистичным мыслеформам Маяковского. «Я планов наших люблю громадьё»… «Я знаю: город будет, я знаю: саду цвесть»… Или что-нибудь такое, к примеру: Казахстан – это молодость мира, и его возводить молодым. Нет-нет, тут не расхожие слоганы, не лозунговая бравада – в этих чеканных строках каждодневная жизнь Каната Тосекбаева. Ему 34 года, возраст зрелости, но Канат всем обликом своим как бы излучает молодость, она в его интонациях, поступках, делах.

Возвращение сказки

Главврачом Детской клинической инфекционной больницы Алматы он стал в 2015 году. Это одно из старейших медицинских учреждений южной столицы, и уже поэтому простительно было бы впасть в некоторую ностальгию, поговорить об истории больницы, о ветеранах, о славных традициях, но… Само здание было вроде бы не старым, внешне выглядело вполне благопристойно, однако изнутри все было просто ужасно. Во всяком случае, с точки зрения Каната Дуйсенбаевича. Молодой главврач за год обновил здание, во всех отделениях был проведен ремонт. Где требовалось – капитальный, а где и косметический. Добавилось света, тепла и уюта. Все помещения были оформлены в стиле сказок. Ребенок, как бы ни был он болен, с удивлением оглядывался вокруг, чувствуя себя в родной стихии. А главное – начали обновлять оборудование, появились новые виды услуг. Правда, часть из них пришлось сделать платными. И если раньше единственным источником финансирования был госзаказ, то теперь появился дополнительный заработок, а это дало возможность повысить зарплату. Раньше она едва дотягивала до 120 тысяч тенге, сейчас в среднем это 150 тысяч. Для врачей неплохая зарплата. Лица медперсонала посветлели и стали приветливей. А главное вот что: «за год нам удалось сократить смертность на 30 процентов».

Что может быть нелепее и горше смерти ребенка?.. Когда родители не в состоянии приобрести какой-то препарат, главврач (да и все, кто с ним рядом!) изыскивают все возможности, чтобы его раздобыть, порой оплачивая из собственного кармана. Проводят экстренные консилиумы, организуют дополнительные консультации. Словом, делают всё возможное и невозможное, чтобы вернуть ребенка к жизни. И когда, казалось бы, обреченного малыша переводят из реанимации в палату, а потом воспрянувшего выписывают из больницы, поверьте на слово, это радость ни с чем несравнимая.

Собственно, первопричины лежат на поверхности. Сейчас у нас возросла так называемая внутренняя эмиграция, больных детей привозят из регионов, дальних и ближних. Иссык, Узунагач. Или – Караганда, Актау. Бывает, к трапу самолета вызывают скорую. И сразу – к ним, в приемный покой. Разве откажешь в помощи! А болезнь в такой запущенной форме, что врачи оказываются уже бессильны что-либо сделать…

Но главврач упрямо поджимает губы. Он верит в тех, кто рядом. Мы добьемся, говорит он, у нас будет самый лучший показатель за последние десять лет. Здесь он амбициозен до бескрайности, и не скрывает своих амбиций ни от кого. Валихан Исаевич Ахметов (он возглавляет горздрав Алматы) понимающе улыбается. И когда его младший коллега из детской инфекционной является к нему, естественно, с очередной просьбой – ну край как нужно что-то из сверхсовременного оборудования! – он готов и рассмотреть просьбу, и вне всякой очереди выполнить ее.

Скорая Астаны. Перезагрузка

«Болашак» – это судьба, но о «Болашаке» чуть позже. Главное, пройдя эту – чего уж там! – элитную программу, не надсадиться от гордости и безмерных запросов. Ведь как бывает: возвращается болашаковец домой после учебы в зарубежье – подавай ему сразу и всё. Престижную должность. Зарплату, понятное дело, в соответствии с обретенным статусом. Ну и так далее.

Канат понимал: так не бывает. Как бы ты ни был нетерпелив и амбициозен, к цели надо идти пошагово. Вот он, к примеру, безо всякой помпы приехал из Германии после учебы в Астану, тихо, скромно устроился рядовым консультантом в Национальный медицинский холдинг. Зарплата? 80 тысяч тенге, из них пятьдесят – за квартиру, понятное дело, съёмную. И на какое-то время затянул пояс потуже. Но знания не утаишь, не спрячешь. К тому же холдинг – это шесть современных клиник, оборудованных по высшему разряду, и создан он по инициативе главы государства. Так что в команде холдинга очень даже были нужны думающие люди. И через полгода Канат Тосекбаев стал советником председателя правления этого холдинга. А председателем правления был Алмаз Шарманов, прошедший выучку в США.

– Для меня это был первый руководитель с западным мышлением, – вспоминает Канат. Что это значит? А то, что он не будет стоять над душой, контролировать твои действия. Он ждет от тебя инициативы и самостоятельных решений. Но такие люди нужны и в Минздраве. Каната Тосекбаева заприметил Елжан Биртанов, замминистра, и пригласил его советником в Минздрав. А что еще надо менеджеру от медицины, в котором бурлит молодость и распирают знания, полученные за два с половиной года пребывания у многоопытных немцев? Он чувствовал окрыленность, ему слышался клёкот орла, набирающего высоту. И это длилось год.

Но странное дело: находясь рядом с людьми, наделенными высокими полномочиями, и помогая им принимать судьбоносные решения, он с тайною тоской смотрел на простых врачей-клиницистов, ему хотелось приложить свои руки и знания к реальному сектору, ему хотелось работать в больнице. И он подал документы в управление здравоохранения Астаны. Акимом был в то время Имангали Тасмагамбетов. Канат знал: было свободно несколько мест заместителей главврачей и одно место главврача, но это не для него, в 26 лет такие должности не занимают. Он понимал: ему надо еще какое-то время дозревать на вторых ролях, набираясь практического опыта, приноравливаясь к возможным перегрузкам и рядом с бывалыми руководителями осваивать умение нести бремя ответственности. Зам. главврача – в самый раз, то, что надо.

А Тасмагамбетов взял да и назначил его главврачом скорой помощи Астаны. Нет, но в 26 лет… Нет, но там же коллектив – полторы тысячи человек!.. Нет, но это же один из самых проблемных объектов столичного города, и по всем показателям на самом низком уровне. Да поймите вы: там жалоб несть числа, в том числе коллективных! «Скорая» приезжала с опозданием, врачей не хватало. А он, что он мог сделать?..

Он сделал все, как надо. Он сделал всё возможное и невозможное. Три года он был там главврачом. За три года удалось полностью обновить службу скорой помощи. Под его началом «Скорая» по всем показателям вышла на лидирующие позиции.

Что еще? Да, и сверх того он там сделал авторский инновационный проект, утвердил его в Комитете интеллектуальной собственности. А главное, это был ни с чем не сравнимый опыт работы непосредственно в живом коллективе. Канат перечисляет все частности этого «обновления». Автопарк – это раз. Кадры – это два. Третье – финансовый менеджмент, он увеличил зарплату.

Далее: чтобы сократить жалобы, он регулярно выступал в печати, по радио, ТВ. Люди обращались к нему напрямую, он отвечал на вопросы, давал разъяснения. Почему происходили задержки с прибытием скорой? Не хватало транспорта, не хватало специалистов. Он показал населению, насколько сложна их работа. Он охотно привечал работников СМИ. Сажал их рядом с шофером во время выездов на вызовы. Чтобы журналисты сами все увидели и рассказали о повседневной работе и жизни скорой помощи. И что вы думаете? Люди стали с пониманием относиться к этим трудягам в белых халатах. Количество жалоб уменьшилось, напряженность, которая имела место, сошла на нет.

Три года жизни Канат Тосекбаев отдал этой службе. Он повзрослел за это время лет на десять. Он пытался себя нынешнего соотнести с тем едва оперившимся болашаковцем, на которого взвалили непосильный груз ответственности. С болашаковцем, который только что прибыл из дальнего зарубежья, где все не так, где все иначе. Ему предстояло внести свою лепту, чтобы попытаться улучшить наше здравоохранение. Он сделает все, что в его силах. Но сначала…

Сначала надо было пройти не такую уж легкую программу «Болашак». И устоять от соблазнов. И вернуться домой. А это было не так просто.

Крылья крепнут в полете

Медицинский университет он окончил с красным дипломом. Сразу же подал документы по программе «Болашак» и поступил в Ганноверскую высшую школу медицины. Это один из ведущих медицинских центров Германии, там развита не только клиническая часть медицины, но и организационная. Там развит менеджмент здравоохранения.

К слову сказать, далось ему поступление на программу «Болашак» по конкурсу как-то легко и без напряга. К своему удивлению, он прошел все экзамены безо всякой поддержки извне. Это было крайне важно, поскольку шли разговоры, что «Болашак» – это лишь по знакомству, по звонку. Да ничего подобного! Хотя все и не так безоблачно, как может показаться со стороны. В залог надо было оставить квартиру родителей, это было одно из условий программы. Так что бремя ответственности болашаковец ощущал с первых шагов. Там основа основ – самодисциплина. Свобода полная, а вседозволенность опасна, можно пуститься во все тяжкие, и тогда – какая уж учеба! Но, слава Аллаху, он был не выпускником средней школы, он приехал целенаправленно, уже имея за плечами мало-мальский опыт и работы, и обучения. И потом, он осознавал, что стоит на карте.

– И все же: чем отличается немецкая преподавательская школа от нашей?

– Над студентом нет надзирателей, он занимается самообразованием. Лектор не следит, пришел ты на лекцию или не пришел, сделал ты домашнее задание или не сделал. У тебя есть рубежные и итоговые экзамены. Не сдал экзамен – его переносят на следующий год, но это – деньги, которые на тебя затрачены.

Куратор у них был, но он помогал решать чисто организационные вопросы. Никакой мелочной опеки! Полная самостоятельность. Собственно, для Каната это была твердая установка еще в Алматы, когда он первокурсником сел на студенческую скамью в университете. Уже там все было всерьез, поскольку выбор был сделан осознанно, и надо было целеустремленно идти к профессии врача. Уже тогда появились амбиции, желание достичь определенных высот. Он хотел быть хирургом. Более того – нейрохирургом. Но для начала…

Для начала, еще будучи студентом, он стал подрабатывать, устроился фельдшером на Алматинскую станцию скорой помощи. И то, что он видел до этого в учебниках, теперь увидел воочию, в жизни. К тому же район они обслуживали крутой, проблемный: Айнабулак и Первомайка. Их и водой обливали, и наркоманы пытались шантажировать, требуя дозу наркосодержащих препаратов. Да и на кулак можно было нарваться. Ему запомнилось, как однажды они везли на скорой беременную женщину, прибывшую из Сары-Озека. Она по оплошности и второпях забыла дома обменную карту. Ее один роддом не принял без этой карты, второй отказался принять: «Везите в облбольницу». А это на Развилке, за городом.

– Делать нечего, везем на своем старом УАЗике. А у нее отошли уже воды. И тут наш УАЗик заглох. Представляете? Вдобавок ко всему грянул ливень. Мы вызвали бригаду на подмогу, а у нашей пациентки начались роды. И пока бригада прибыла, нам пришлось принимать роды самим. В такой переплет мы попали впервые. Но все сделали грамотно.

В его врачебной практике это были первые роды. Но именно тогда у него впервые возникли вопросы. Почему на вооружении скорой помощи этот доживающий свой век УАЗик? Вроде бы мегаполис, вторая столица. А техника допотопная. Почему работа на «скорой» так опасна? Почему женщину в критическом состоянии не принял ближайший роддом?.. Это врезалось в память. И позже, когда он возглавлял скорую помощь Астаны, эти вопросы не давали покоя, требовали не просто ответов, а практических действий.

– Родился-то кто?

– Родилась девочка.

– Как назвали?

– Не до того было.

Ну да, конечно, не до того. Главное – довезли до роддома. Наконец-то жизнь роженицы и малышки была в безопасности. Кстати, случай этот стал основой для фильма, его потом показывали по ТВ.

А вопросы бередили душу. И по программе «Болашак» Канат решил осваивать менеджмент в системе здравоохранения, чтобы попытаться изменить положение дел. В Ганновере было чему поучиться. Впрочем, он и здесь не мог сидеть сложа руки. За год до окончания учебы уже работал в немецкой клинике в отделе международного сотрудничества, пытаясь осмыслить практику медицины в Германии. Ему даже предложили остаться на постоянной работе, предлагали хорошую зарплату, страховку, жилье. И все это не где-нибудь – в Берлине. Большой соблазн! А он отказался. Надо ехать домой.

– А если б остались, квартиру бы у родителей ваших забрали?

– Едва ли. С тем заработком, который мне предлагали, я смог бы оплатить все расходы. Но я рассматриваю программу «Болашак» не только как возможность получить образование за границей, ведь сверх того – это доверие самого главы государства. А значит, мы должны вернуться домой и сделать свой вклад в развитие страны.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 17 февраля 2017 > № 2104458 Адольф Арцишевский


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > rosminzdrav.ru, 15 февраля 2017 > № 2079569 Никита Одинцов

Мы живем во времена, когда интернет стал беспрецедентным источником информации. Но он принес с собой в нашу жизнь и новые опасности. Одна из них – кибер-атаки. Они проводятся с различными неблаговидными целями. Если их и объединяет что-то, так это то, что в современном мире мало кто может чувствовать себя в абсолютной безопасности. Вот и сайт Министерства здравоохранения Российской Федерации недавно подвергся массированной атаке. Как удалось отразить нападение злоумышленников? Об этом беседа с помощником министра Никитой Одинцовым.

- Никита Игоревич, вы курируете несколько интересных направлений в работе министерства. В том числе информационную безопасность ведомства. На днях произошел инцидент, который был широко освещен в СМИ. Некоторые его назвали так: «хакеры напали на минздрав». Мы бы хотели поговорить более подробно об этом. Откуда проводились атаки?

- Та география, которую мы увидели по атакующим адресам - это, в порядке убывания, Япония, далее - США, следом - российские ip-адреса. Далее - Европа и Китай.

В целом, география достаточно необычная, учитывая что традиционно лидируют по числу атак с зараженных серверов страны Юго-восточной Азии.

- Какие действия были предприняты для борьбы с атакой?

- Подробный состав мер по предотвращению подобных инцидентов приводить, думаю, не имеет смысла, дабы не облегчать действия злоумышленников в дальнейшем. Можно сказать только, что при возникновении существенной угрозы, сервисы Минздрава как правило, переводятся на резервное подключение к внешним сетям, а атакуемые ресурсы - переключаются в режим отдельной изолированной зоны не только программными средствами, но и физически.

- На какое время пришелся пик запросов на сайт?

- Пик запросов пришелся на 12 часов дня и составил суммарно на всю сеть около 4х миллионов запросов в минуту.

В среднем, за 6 часов (это - два часа, судя по всему тестовой атаки и четыре часа основной) - около двух миллионов в минуту.

- Как противостояли атаке на сервер?

- Естественно, по мере появления новых атакующих серверов, они максимально оперативно блокировались. С нашей точки зрения, конечно, было бы легче всего блокировать подсети из которых осуществлялись атаки, то есть секциями, как минимум, по 65 тысяч адресов, но федеральное ведомство не может позволить себе подобных действий, так как под блокировку могут попасть вполне законопослушные адреса и зоны, просто исходя из наличия в них нескольких десятков зараженных машин.

- Будете ли вы обращаться в Роскомнадзор с целью блокировки выявленных IP-адресов?

- Особенного смысла в этом не вижу, учитывая что число выявленных адресов составило свыше 3 миллионов. При этом, как показал предварительный анализ, атака шла через взломанные wordpress-сервера. То есть, бесплатные движки, администраторы которых вовремя не устанавливают заплатки безопасности.

Сводную информацию мы, естественно, передадим в компетентные органы, особенно учитывая тот факт, что во исполнение Указа Президента № 260 «О некоторых вопросах информационной безопасности Российской Федерации», Минздрав России осуществляет подключение к сети Интернет через сети Федеральной службы охраны.

- Сколько, по вашим оценкам, вложили организаторы в это мероприятие?

- Сложно оценить, ведь если организаторы использовали собственную сеть – это одни цифры, когда затраты идут в основном на ее создание. Другой вариант – аренда сети на проведение разового мероприятия. Так что приводить цифры здесь особенно нет смысла, разница может составлять несколько порядков.

- На ваш взгляд, в чем заключался смысл этой атаки?

- Наше предположение, на данный момент, - по результатам первичного анализа – скорее всего это была апробация бот-сети с целью поиска «легких целей», то есть исследование возможностей легкого взлома ряда ресурсов министерства.

До консультаций с коллегами из компетентных органов, излишних подробностей мы разглашать не станем, но анализ нескольких сотен дефейснутых (deface – замена содержимого сайта или сервера вредоносным содержимым, с заменой головной страницы коротким «сообщением» от злоумышленников) серверов с которых проводилась атака – показывает на ее ближневосточное сопровождение. Что, конечно, может быть простым совпадением, так как практически любой уязвимый сервер в сети интернет рано или поздно попадает на «черный рынок» для использования в одной или нескольких бот-сетях.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > rosminzdrav.ru, 15 февраля 2017 > № 2079569 Никита Одинцов


Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 13 февраля 2017 > № 2085923 Анатолий Махсон

Бывший главврач 62-й: «Проблемы начались после того, как больница попросила денег»

Анатолий Махсон в интервью Business FM рассказал об итогах проверки клиники и высказал мнения, с какого момента у больницы начались проблемы

Продолжение истории 62-й больницы. Бывший главный врач 62-й онкологической больницы Анатолий Махсон в интервью Business FM, рассказал об итогах проверки клиники и о своих обращениях в различные инстанции с просьбой проверить систему закупок лекарств в Москве.

В понедельник Махсон написал открытое письмо мэру Москвы. Текст опубликован на странице врача в Facebook. В своем обращении Махсон усомнился в том, что Сергей Собянин в курсе реального положения дел и предположил, что мэра попросту вводят в заблуждение. Ответив на вопросы обозревателя Business FM Ивана Медведева, Анатолий Махсон развил эту мысль.

Вы действительно считаете, что Сергея Семеновича Собянина просто вводят в заблуждение? Или вот такой оборот в Вашем письме применяется, скорее, чтобы соблюсти рамки приличия?

Анатолий Махсон: Думаю, что так. Понимаете, это я могу залезть на сайт и посмотреть, поискать торги. Я думаю, что у мэра на это нет ни времени, ничего, у него есть люди, которые ему объясняют.

Ну, ранее Вы также обращались с просьбой разобраться в ситуации в Следственный Комитет, ФСБ и в прокуратору. Ответ последовал?

Анатолий Махсон: Нет, ответа нет, просто передали в управление УВД по ЦО, и они там проводят проверку.

На наши неоднократные просьбы, обращенные в Департамент здравоохранения Москвы, чтобы там прокомментировали ситуацию с 62-й больницей, получили ответ, что что-либо по этой теме там скажут после того, как закончится проверка самой 62-й больницы. Если я не ошибаюсь, проверка закончилась в конце января, но мы совершенно ничего не знаем о ее результатах. Может быть, знаете Вы?

Анатолий Махсон: Я знаю, что больница оспорила многие замечания, и все, и на этом тишина.

А какие вообще были претензии после проверки?

Анатолий Махсон: Ну, например, скажем, у нас по статистической отчетности, в этом году смертность была 0,9%, в проверке написано 1,3, там — на 40% больше. Или другое, пожалуйста, там: говорят, что средняя хирургическая активность по больнице — 48%. Это просто неграмотно. Ну, и так далее.

А что касается именно стороны материальной, то есть что Вы закупали дороже.

Анатолий Махсон: Так этого нигде нет.

С материалами проверки, они окончательные? То есть ознакомили руководство больницы. А их не публиковали, потому что я вот не помню, что была где-то новость.

Анатолий Махсон: Понимаете, они очень интересно сделали. Необычно, без заключения, обычно, когда акт проверки делается, потом пишутся заключение и предписание, что нужно устранить. А в этот раз этого не было. Просто на 100 страницах, если там 100 замечаний ... После того как больница ответила, и все, и тишина. То есть, по-видимому, это было сделано для того, что вот мы все написали, потом посмотреть, что больница ответит, а потом, в зависимости от этого, делать, потому что там ведь еще и суд . Когда они сделают на основании каких-то замечаний там, не знаю что, мы можем все это оспаривать в суде.

Но поэтому я прав, что нигде вот широкой огласке не предавалось?

Анатолий Махсон: Нет. И непонятно, что они сейчас, видно, изучают, чтобы понять, что делать дальше.

Когда больница имела автономный статус и могла покупать необходимые лекарства, препараты, медтехнику на собственные деньги, вот собственные деньги — за счет чего они зарабатывались, и, соотношение, какое было собственное финансирование и финансирование из бюджета?

Анатолий Махсон: Леонид Михайлович сказал, что вот 2 млрд 300 млн. Вот из них. 660 млн централизованных поставок. 400 млн — это то, что мы заработали. И остальное УМС и ВМП. Отношение приблизительно такое. Но централизованных поставок по закону автономному учреждению вообще быть не может. Вот когда я ходил к Печатникову разговаривать, я ему говорил, что, если в соответствии с законом как было до 2015 года, нам бы отдали средства, которые тратит город на централизованные закупки для больницы, нам вообще бы ничего не надо было: ни субсидий, ничего. Мы бы все исправили. Вот если бы эти 660 млн отдали больнице, у нас бы вообще проблем не было.

А у вас после этой просьбы проблемы начались? Может быть, в этом дело, что вы просто попросили?

Анатолий Махсон: А после этой просьбы, естественно, нам ничего не отдали, но появилось решение правительства Москвы о переводе в бюджет вместо этой просьбы. Вот и все.

По поводу Ваших планов, что делать дальше? Вот, направлены обращения в ФСБ, СК, прокуратуру, вот теперь к мэру. Если реакция не последует, что дальше? К президенту?

Анатолий Махсон: Президент, в какой-то степени он в курсе, наверное, конфликта, и наверняка это там решается. Ну, посмотрим. Не знаю, я еще об этом не думал.

По словам Анатолия Махсона, 62-я больница уже начала сталкиваться с проблемами из-за потери автономного статуса. Бывший главврач опасается, что многие пациенты в ближайшее время останутся без медикаментов.

Власти Москвы не раз заявляли, что перевод клиники на систему централизованных закупок, напротив, пойдет пациентам на пользу.

Иван Медведев

Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 13 февраля 2017 > № 2085923 Анатолий Махсон


США. Весь мир > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 10 февраля 2017 > № 2068434 Антон Гопка

Животные-долгожители: как нобелевские лауреаты помогают бороться со старением

Антон Гопка 

Forbes Contributor

Биотехнологии достигают все больших успехов в борьбе с хроническими болезнями и старением. В каких направлениях наблюдается наибольший прорыв

Как бы ни разделяли людей сегодня стены, убеждения и потоки тревожных политических новостей, по-прежнему остается то главное, что нас объединяет. Все мы предпочли бы не стареть, не болеть и не умирать. Несмотря на глобальные перипетии, наука в области продления жизни движется вперед.

Ученые из Salk Institute (Ла Хойя, Калифорния) опубликовали в медицинском журнале Cell результаты двух исследований. В первом им удалось омолодить клетки мышей и линию человеческих клеток на основе открытий нобелевского лауреата Синъи Яманаки, который в 2006 году «перепрограммировал» взрослые клетки обратно в стволовые. Новые данные могут позволить обновить клетки без потери функциональности и даже восстанавить клетки сердца после инфаркта. Во второй статье та же команда ученых сообщает о первом успешном эмбрионе гибрида человека и свиньи, выращенном в свиноматке до 4 недель (далее эксперимент прерывался по этическим соображениям). В гибридном эмбрионе формировались клетки-предшественники всех основных видов тканей. Это может позволить выращивать человеческие органы, которые обладали бы корректной формой и не отторгались иммунной системой реципиента.

К сожалению, перечисленные прорывные исследования не являются инвестиционно привлекательными, а вероятность достижения ими рынка близка к нулю. В данных проектах остаются открытыми абсолютно все риски: от технологических и регуляторных до рыночных и финансовых. Сегодня среди наиболее инвестиционно привлекательных направлений в области борьбы со старением является регулирование хронического воспаления, сенесцентных клеток и клеточного метаболизма.

Хроническое воспаление

Старение и все возрастные заболевания сопровождаются хроническим воспалением. В октябре 2016 года нобелевской премии по физиологии и медицине удостоился Йосинори Осуми «за открытие механизмов аутофагии». Клетки используют механизмы аутофагии для избавления от поврежденных белков и органелл, которые вызывают в организме хроническое воспаление. Нарушение аутофагии, предположительно, приводит к болезни Паркинсона, диабету второго типа и другим заболеваниям, связанным со старением.

Успешные предприниматели не борются со старением, а находят критичное заболевание, в основе которого лежит процесс хронического воспаления, и разрабатывают соответствующий препарат. Так, например, считается, что неалкогольный стеатогепатит («НАСГ»), которым страдают 3-5% населения, во многом, обусловлен хроническим воспалением клеток печени. Более легкая форма заболевания «ожирение печени» распространена у порядка 25% населения развитых стран. В России заболеваемость существенно возросла с 27% в 2007 году до 37% в 2014-м (особенно у людей от 18 до 39 лет). Развитие заболевания приводит к циррозу или раку печени, а также сердечно-сосудистым осложнениям.

На данный момент в мире по-прежнему отсутствуют одобренные лекарства по этому показанию. Сегодня гастроэнтерологи и гепатологи вынуждены просто рекомендовать низкокалорийную диету. В разработке находятся порядка пяти молекул, но основное внимание инвесторов приковано к препаратам двух успешных компаний: многомиллиардная Intercept и Tobira Therapeutics, в совет директоров которой я входил до мая 2015 года.

Препарат Tobira блокирует развитие хронического воспаления и фиброза, постепенного разрастания соединительной ткани, которое приводит к отказу органа. В августе прошлого года Tobira опубликовала результаты клинического исследования, в котором было выявлено сокращение фиброза в течение срока наблюдения в один год – ранее для такого прогресса требовались годы. Именно фиброз является главным фактором риска, приводящим к смерти пациентов, раку печени и необходимости трансплантации органа.

Менее чем через месяц после объявления результатов Tobira, капитализация которой на бирже составляла менее $90 млн, была приобретена компанией Allergan с суммой сделки до $1,7 млрд (19х к рыночной капитализации). Среди инвесторов Domain Associates, Frazier, Canaan, «Роснано» и ATEM Capital. Это наглядный пример того, насколько неэффективной может быть оценка стоимости компании на публичных рынках в секторе Life Sciences и какие существуют возможности для арбитража при глубоком фундаментальном анализе.

Сенесцентные клетки

Другим направлением исследований в области продления жизни является устранение «старых» клеток. В организме человека клетки запрограммированы на ограниченное количество делений («предел Хефлика»), после чего они переходят в статус живых неделящихся (сенесцентных) клеток. Такие клетки вырабатывают белки, приводящие к хроническому воспалению. Соответственно, компании-разработчики пытаются найти молекулы (так называемые «сенолитики»), которые могли бы выборочно «обнулить» сенесцентные клетки и устранить «одряхление» организма.

Американская венчурная индустрия долгое время скептически относилась к подобным разработкам. Но в октябре этого года крупнейшие американские фонды повысили ставки. Компания Unity Biotechnology, работающая в области борьбы со старением и еще не приступившая к клиническим исследованиям, привлекла $116 млн. Среди инвесторов владелец Amazon миллиардер Джефф Безос, китайская фармкомпания WuXi PharmaTech, венчурный фонд Mayo Clinic, Arch Venture Partners, Fidelity и другие.

Разработки Unity сосредоточены на показании атеросклероза, но технологическая платформа теоретически касается всех заболеваний, связанных со старением. Как правило, такими крупными инвестициями фонды создают дополнительный труднопреодолимый барьер для входа конкурентов.

Клеточный метаболизм

В августе прошлого года в журнале Cell вышла публикация, утверждающая, что старение обусловлено прежде всего нарушением метаболизма клеток. Поэтому считается, что низкокалорийная диета и голодание обеспечивают продление здоровой жизни. Ученые пытаются сымитировать эффект с помощью препаратов. Одним из них является метформин, который применяется при диабете.

В результате метаанализа применения метформина 180 000 пациентами-диабетиками было установлено, что они в среднем живут дольше, чем здоровые люди, не принимающие препарат. Патентная защита метформина истекла, и привлечь деньги инвесторов для проведение клинического исследования, доказывающего продление жизни с помощью метформина, затруднительно.

Другим подобным препаратом является рапамицин, который существенно продлевает жизнь лабораторным животным. В октябре 2016 году вышла публикация о продлении срока жизни мышей на 60% с помощью рапамицина, при этом препарат давали мышам в течение ограниченного периода в середине жизни (а не с рождения).

Рапамицин сам по себе не защищен патентом и для инвестиций не интересен. Но на одном из заседаний набсовета Национального института рака США (National Cancer Institute), на котором обсуждались проекты, получающие государственные гранты США, я обнаружил компанию, которая разрабатывает проприетарную реформуляцию рапамицина.

Основатель компании – Нил Десаи. В свое время он совместно с ученым-предпринимателем Патриком Синсяном создал компанию Abraxis Biosciences. Десаи разработал собственную наноплатформу и вел разработку препарата абраксан для лечения ряда сложных онкологических заболеваний. Компания Abraxis Biosciences была приобретена фармгигантом Celgene в 2010 году за $3 млрд. В результате сделки Патрик Синсян стал мультимиллиардером.

Десаи стал старшим вице-президентом Celgene, а в 2014 году взял у работодателя лицензию на свою платформу и начал разрабатывать наноформуляцию препарата рапамицин с целью снижения побочных эффектов. Препарат уже показал высокую безопасность и десятикратный рост специфической активности, что, предположительно, улучшит профиль препарата по побочным эффектам, как это было в случае с абраксаном.

Это типичный пример минимизации целого ряда рисков ранних разработок – использование доказано эффективного препарата и клинически подтвержденной платформы, обеспечивающей принципиальную дифференциацию продукта. Благодаря реформуляции препарат может быть защищен достаточно сильными патентами. Пожелаем Десаи повторить свой успех и сделать своих инвесторов миллиардерами и в этот раз.

В целом инвестор в «старение» должен обладать успешным опытом адаптации особенностей этой сложной инвестиционной темы к ожиданиям публичных рынков и стратегических партнеров. Также важно диверсифицировать вложения – в данном случае по технологиям и механизмам действия. Сбалансированный портфель из лучших компаний-разработчиков сможет обеспечить инвесторов исключительной доходностью.

США. Весь мир > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 10 февраля 2017 > № 2068434 Антон Гопка


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 9 февраля 2017 > № 2070634 Виктор Тутельян

Главный диетолог Минздрава России Виктор Тутельян дал интервью изданию "АиФ Здоровье"

Виктор Александрович, Институту питания уже скоро 60 лет, и 55 из них вы в нём работаете. Это серьёзное научное учреждение с большим количеством кафедр и лабораторий, клиникой здорового питания, поликлиникой… Однако в нашей стране как-то не принято воспринимать эти области всерьёз. Люди едят что попало. Почему так?

–Таков, к сожалению, наш менталитет. Но для учёного неправильно пенять на темноту и необразованность народа. Надо людей просвещать. Так вот, не устаю повторять: если хочешь жить долго и не болеть, надо заботиться о том, что ты ешь. Мы получаем энергию не от солнца, не от дерева и не из космоса, сколько бы об этом некоторые ни говорили. Это ненаучная чушь. Единственный источник нашей энергии – это продукты питания.

Тем не менее считается, что современному человеку не то что переедать, даже есть досыта нельзя, чтобы не растолстеть…

– Надо приучать себя к привычке быть всегда немножко голодным. «Немножко» – ключевое слово. Не доводить себя до голодных обмороков и головокружений, не изводить себя изнурительными диетами, а есть всё, чего хочется, но понемножку. Есть очень точный показатель вашего здоровья – напольные весы. Пользуйтесь ими хотя бы раз в неделю – и всё будет под контролем.

Как по-вашему, ожирение – это болезнь или просто безволие?

– Ожирение – это болезнь, но в большинстве случаев причина его – безволие. В наше время оно приняло характер эпидемии. По подсчётам специалистов, каждый сверхнормативный килограмм веса повышает вероятность различных заболеваний и укорачивает жизнь. Даже небольшой излишний вес может сократить продолжительность жизни на 3–5 лет, а страдающие выраженным ожирением живут на 15 лет меньше. У таких людей практически нет шансов дотянуть до 75 лет. Ведь ожирение – это дисбаланс, неизбежно приводящий к нарушению здоровья. Жировые образования требуют дополнительного кровоснабжения, а значит, увеличивается нагрузка на сердце. Жир поднимает диафрагму, смещает сердце, ухудшает работу лёгких, что приводит к одышке, сердцебиению, быстрой утомляемости. К тому же у тучных людей многие заболевания протекают тяжелее, чем у людей с нормальным весом.

Но ведь тучные люди были всегда, а во времена Рембрандта или Рубенса даже считались эталоном красоты.

– Ожирение старо, как само человечество. Наверное, этой проблемы не знали лишь пещерные люди. Сейчас избыточный вес имеют более миллиарда землян. В нашей стране эта патология становится проблемой из разряда наибольнейших. Посмотрите, сколько вокруг молодёжи с избыточной массой тела! В Европе от 20 до 36% детей и подростков весят больше нормы. Россия здесь не исключение.

За каждые два-три года мы набираем по три кило. Наши женщины уже давно среди мировых лидеров по тучности, но в последние годы их уверенно догоняют мужчины. Так что, если мы не хотим своим примером способствовать деградации земной цивилизации, надо вспомнить, что мы – представители вида «человек разумный».

В чём же причина того, что человечество толстеет? Где-то слышала, что в этом виноват вирус…

– Это пока ничем не подтверждённая гипотеза. Точно известно, что виноват в этом наш малоподвижный образ жизни. Это расплата за технический прогресс. Каждый день средний россиянин, не готовый к физическим нагрузкам, потребляет на 1200–1500 килокалорий больше, чем ему нужно. Какой выход? Бегом на стадион, наматывай круги до седьмого пота, плавай, ходи в тренажёрные залы, получай настоящие нагрузки! Тогда можно есть сколько хочешь. Нет такой возможности – ешь мало, но правильно, и запивай витаминами и БАДами.

Много раз слышала от ваших коллег-врачей, что витамины и БАДы бесполезны и даже вредны.

– На самом деле мы очень серьёзно исследуем различные витаминно-минеральные комплексы и БАДы и приходим к выводу, что они являются важнейшим компонентом здорового питания современного человека. Откуда мы ещё можем получить в нужном объёме весь спектр жизненно необходимых веществ (аминокислоты, жиры, 12 витаминов, десяток микроэлементов, минеральные и биологически активные вещества), если не таким образом?

Скоро начнётся очередной Великий пост. Скажите, с точки зрения диетолога, длительное воздержание от животного белка, наверное, не полезно?

– Пост касается в первую очередь людей здоровых. Для детей, беременных женщин, людей, страдающих тяжёлыми хроническими заболеваниями, такие испытания вредны. Если же нет никаких противопоказаний, подобная встряска для организма может быть полезна. Важно только восполнять дефицит жидкости. Во время поста надо пить до 3 л воды в день, и всё будет в порядке. Для того чтобы восполнить дефицит кальция, во время поста особенно важно добавить к обычному витаминному рациону препараты кальция.

А вообще важно помнить, что в православии пост никогда не был эквивалентом голодания. На Руси издревле существует богатое и разнообразное «постное» меню. При этом мы должны понимать, что главный смысл поста – духовная работа.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 9 февраля 2017 > № 2070634 Виктор Тутельян


Россия > Медицина > chemrar.ru, 8 февраля 2017 > № 2068908 Ольга Васильева

Как будут развиваться мегасайенс-проекты в России, будет ли Московский международный рейтинг МГУ включен в перечень рейтингов программы «5-100» и когда министерство представит новый закон о науке — в эксклюзивном интервью Indicator.Ru c министром образования и науки Российской федерации Ольгой Васильевой.

В день науки о науке: эксклюзивное интервью Ольги Васильевой

— В декабре президент Путин подписал Стратегию научно-технологического развития России до 2025 года. Какие шаги по реализации Стратегии будут, на ваш взгляд, наиболее важными в ближайшие два года?

— Утверждение Стратегии президентом — важная, знаковая точка не только для науки, но и для всего общества. Фактически Стратегия определила и новую задачу науки, и ее ответственность за поиск ответов на «большие вызовы». Документ однозначно определил и задачу для государства: интеллектуальный потенциал нации должен стать основным источником, ядром, обеспечивающим долгосрочное социально-экономическое развитие страны и достойное качество жизни граждан.

Поэтому задачи достаточно очевидны. В ближайшее время нам нужно устранить барьеры, препятствующие продуктивной работе ученых: устранить лишнюю отчетность, перейдя к представлению научных результатов, упростить ввоз материалов и оборудования для научных исследований, сделать беспрепятственным доступ к инфраструктуре через развитие системы центров коллективного пользования научным оборудованием, обеспечить доступ к информационным ресурсам.

Одновременно нам нужно «донастроить» систему поддержки талантов, к имеющимся инструментам нужно добавить институт научных наставников, а также постдокторантуру.

Вообще задач, связанных с институциональным развитием, перед Министерством и другими органами власти стоит очень много — мы их в ближайшее время представим в виде единого плана.

Но наряду с институциональными мерами нам нужно сформировать в рамках приоритетов научно-технологического развития новые масштабные проекты. Наличие амбициозных национальных задач — это необходимое условие появления новых коллективов, притока молодежи в науку. Мы работаем с учеными, предпринимателями, органами власти и видим вероятные прообразы проектов, отвечающих на «большие вызовы».

— Одним из поручений президента было к 1 февраля 2017 года представить «предложения по совершенствованию государственного управления и государственного регулирования в сфере научно-технологического развития Российской Федерации». Что, по вашему мнению, в первую очередь нуждается в совершенствовании?

— Реализация Стратегии, на мой взгляд, потребует не просто совершенствования, а достаточно серьезного изменения системы государственного управления и государственного регулирования.

Первая задача, которую, я убеждена, мы должны решить, — устранить фрагментарность системы поддержки исследований, разработок и создания новых производств. Нам нужны «сквозные проекты», в рамках которых сразу, изначально просматриваются все этапы получения и использования научного знания. И участники, пусть даже потенциальные, таких проектов, и возможные источники финансирования должны тоже просматриваться сразу.

Сейчас ученый со своей идеей сначала проходит конкурс в одном из научных фондов, потом, в случае успеха, он пытается перевести проект в прикладную стадию, но и здесь его ждет конкурс. Потом нужны инвестиции для создания экспериментального образца, масштабирования производства… и на каждом этапе нужно искать людей с новыми компетенциями, проходить новые конкурсные отборы. Это похоже на бег с препятствиями. Более того, за разные стадии исследований, разработок, развития производств отвечают разные ведомства и институты развития. И вроде бы каждый элемент системы у нас есть, но слаженно они не работают, результат — отсутствие результата. Я полагаю, что создать механизм для реализации комплексных научно-технологических проектов — первая задача, которая приведет к изменению всей системы управления. Есть еще одно поручение президента России — об утверждении новой государственной программы научно-технологического развития. Это как раз один из инструментов изменения системы управления. Мне видится, что ключевую роль в этом вопросе должно играть Минобрнауки.

Вторая задача, связанная с первой, — сделать систему формирования комплексных программ и проектов открытой. В современном мире самое неожиданное решение проблемы может быть найдено в любой лаборатории, в любом институте. И нужно иметь возможность найти это решение или, напротив, дать научному коллективу встроиться в масштабный проект. С учетом того, что Россия имеет большую протяженность, мы можем реализовать такую возможность только через современные инфраструктурные проекты.

Третья задача — создать систему трансфера технологий. Современная научная идея может найти множество способов применения, быть использована во множестве отраслей. Поэтому комплексные проекты не должны быть закрытыми, отдельные решения должны обеспечивать мультипликативный эффект во многих отраслях экономики. А это достигается только через формирование открытого рынка интеллектуальной собственности.

Безусловно, все эти изменения и задачи потребуют изменения регулирования: действующий закон о науке и государственной научно-технической политике был принят более 20 лет назад и, несмотря на значительное количество поправок, не позволяет решать задачи, поставленные в Стратегии. Поэтому Минобрнауки России совместно с другими органами власти по решению Правительства приступило к разработке нового законопроекта «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации». Обсуждение документа мы полагаем начать в марте этого года, а работу завершить в декабре. Я, пользуясь случаем, хочу пригласить все университетское, академическое, предпринимательское сообщество подключиться к этой работе.

В целом, я убеждена, что создание открытой, современной, компактной и технологичной системы управления наукой, позволяющей активно взаимодействовать исследователям, разработчикам, предпринимателям, органам власти, — это ключевая задача. Если смотреть на конкуренцию между странами, то это конкуренция фактически конкуренция систем управления.

— В декабре на одном из форумов глава департамента науки и технологий Сергей Матвеев рассказал об изменениях в Федеральной целевой программе «Исследования и разработки». Раньше индустриального партнера находила сама организация, государство у нее заказывало разработки при условии, что индустриальный партнер их использует. Теперь индустриальный партнер — это партнер не организации, а Министерства образования и науки. Как будет осуществляться отбор индустриальных партнеров?

— Да, мы сейчас готовимся сделать такой шаг — организовать системное взаимодействие Минобрнауки и заинтересованных в решении исследовательских задач компаний. Через выстраивание партнерства с бизнесом мы планируем привлечь заметный объем внебюджетных ресурсов.

Хочу подчеркнуть, что в целом правительство увеличивает государственные расходы на научные исследования. И если оценивать объем государственных расходов в отношении к паритету покупательной способности, то Россия достигла к 2016 году второго места в мире. Однако во всем мире серьезным, даже доминирующим инвестором в исследования являются реальные сектора экономики — посмотрите внимательно данные ОСЭР, и вы сами убедитесь, что нормальной является ситуация, когда 70-75% науки финансируется отраслями. Там, где средств в экономике достаточно, государство не должно замещать частные инвестиции бюджетными деньгами. Государство должно присутствовать там, где зарождается новое знание, и там, где возникают новые компании, где нет рынка и нет ресурсов на то, чтобы инвестировать в исследования и разработки. Поэтому бюджет этого года чуть больше направлен на поддержку получения новых, фундаментальных знаний. Увеличивается также поддержка Национальной технологической инициативы, которая ориентирована на будущие рынки и формирование «новых заказчиков» для науки.

А вот в случае ФЦП «Исследования и разработки» скажу, что значительная доля проектов, которые мы поддерживаем в этой программе, ориентирована на развитие отраслей экономики, где достаточно средств, и мы просто обязаны вовлечь компании в постановку научных задач. Сейчас это можно и нужно делать, и вот почему. Традиционными крупными заказчиками исследований в России являлись те отрасли, которые появились в результате достижений науки: атомная, ракетно-космическая отрасли. Но если отойти от стереотипов и посмотреть на данные о состоянии экономики, то мы увидим, что за последние годы выросли новые сектора, вполне устойчивые и заинтересованные в результатах исследований: это сектор информационных технологий, с колоссальным объемом экспорта продукции и услуг, это медицинские технологии и фармацевтика. И у этих компаний пока еще нет достаточного опыта работы с академическими институтами.

А критерии выбора индустриального партнера простые — это устойчивая, работающая на рынке компания с достаточным оборотом, опытом использования результатов интеллектуальной деятельности для создания и вывода на рынок новых продуктов. И, безусловно, такая компания должна ставить задачу развития и расширения рынков продукции и услуг за счет использования достижений науки.

У нас уже есть такие потенциальные партнеры, например в сфере вертолетосроения: бизнес нуждается в создании принципиально новых элементов и конструкций из полимерных композиционных материалов, которые будут устойчивы в экстремальных условиях. Это и российские производители продуктов питания, нуждающихся в новых технологиях получения рекомбинантных белков. Здесь и целый ряд промышленных предприятий, заинтересованных к переходу к цифровому проектированию и имитационному моделированию сложных объектов, от атомных станций до космических систем.

Но, что особенно важно для нас, в России сегодня достаточное количество средних высокотехнологичных компаний, в том числе участников рейтинга «ТехУспех», которые заинтересованы в работе с наукой и которых мы бы хотели видеть в качестве индустриальных партнеров.

Министерство намерено приложить усилия, чтобы выстроить новую модель взаимодействия с такими компаниями, стать вместе с ними соинвесторами в исследования и разработки. Я подчеркну, что, несмотря на то, что это будут совместные проекты индустриальных партнеров и Министерства, права на результаты будут принадлежать компаниям и научным организациям. Будет и поддержка зарубежного патентования, мы планируем организовать взаимодействие с Российским экспортным центром для выхода таких компаний на внешние рынки.

Вообще могу сказать, что это необычная и сложная задача для Министерства — не только и не столько распределять бюджетные деньги, сколько своей работой выстраивать устойчивую коммуникацию между наукой и стимулировать внебюджетные инвестиции.

— На недавней пресс-конференции вы упомянули, что все мегасайенс-проекты будут сохранены и министерство планирует создавать новые коллаборации и привлекать зарубежное финансирование в уже существующие проекты.

— Развитие сети уникальных установок класса «мегасайенс», на которых работают российские исследователи, где бы эти установки ни находились, — это неотъемлемая часть фундаментальной, и, может быть вы удивитесь, прикладной науки. Сегодня Россия является полноправной участницей строительства Европейского рентгеновского лазера на свободных электронах (XFEL) в Гамбурге. Это очень интересный проект, который важен не только для физиков, но и для медиков и для биологов. Уже в середине года российские исследовательские группы начнут работать на этой установке.

Еще один проект — большой адронный коллайдер в Женеве, где мы решаем не только исследовательские задачи, но и прикладные, инженерные, конструкторские. Наши ученые недавно завершили проектирование и готовятся к организации серийного производства элементов детекторов для коллайдера. Россия участвует также в ряде других мегапроектов: строительстве международного экспериментального термоядерного реактора во Франции, европейского центра по исследованию ионов и антипротонов в Германии — эту работу ведет Росатом. Помимо этого, перед нами стоит задача формализовать участие России в международных исследовательских центрах, например CERN.

Но, что важно в этой работе и чем мы можем гордиться, уникальные научные установки строятся и на территории России. Я назову комплекс сверхпроводящих колец на встречных пучках тяжелых ионов NICA в Дубне, международный центр нейтронных исследований на базе высокопоточного реактора ПИК в Гатчине. Мы планируем в этом году начать работы по проектированию российско-итальянского токамака «Игнитор» в Троицке, источника синхротронного излучения 4-го поколения в Ленинградской области. Все установки, которые мы планируем запускать на территории страны, являются не просто научной инфраструктурой, это точки глобального сотрудничества и объединения интеллектуальных и, конечно, финансовых усилий: во всех проектах предполагается участие внешних инвесторов. Цель, которую ставит Министерство, — достичь паритета объемов затрат, которые несет Российская Федерация при участии во внешних проектах, и инвестиций, которые приходят в Россию на развитие установок мегасайенс здесь.

Наверное, остается добавить только один штрих, сказать, почему для нас это направление так важно. Мы видим в инфраструктуре мегасайенс не только «стройку». Каждая такая установка — это точка притяжения талантливых людей. Это не только решение проблемы «оттока кадров», но и решение проблемы их «притока». Это точка общения, зарождения новых идей, точка прорыва в понимании закономерностей природы. Поэтому главный результат в каждом таком проекте для нас — это новые таланты, новые коллективы и новые связи в мире, это признание и, конечно, продвижение России в глобальной науке.

— Осенью прошлого года был представлен Московский международный рейтинг вузов. По словам Виктора Садовничего, он будет запущен уже весной текущего года. Поскольку рейтинг будет международным, будут ли показатели «5-100» и программы «Вузы как центры пространства создания инноваций» основываться на международном рейтинге от МГУ наравне с THE и QS?

— Разработка паспорта приоритетного проекта осуществлялась с учетом существующих на данный момент международных рейтингов — это QS, THE и ARWU. Московский международный рейтинг, будучи, безусловно, важным начинанием на данный момент, которое мы поддерживаем, находится только на своем старте. Если рейтинг будет принят мировым образовательным сообществом, мы, конечно, сможем рассмотреть вопрос и о его включении в перечень рейтингов, результаты которых учитываются программой.

— В прошлом году в Правительстве было подписано постановление, согласно которому ученые могут публиковать статьи, монографии с открытой лицензией. Планируется ли создавать национальный репозиторий, где научные публикации будут в открытом доступе?

— Сегодня доступность информации — ключевое, необходимое условие для работы исследователя, конструктора, да и начинающего путь в высокотехнологичный бизнес предпринимателя. И поэтому одна из ключевых задач Министерства — обеспечить свободный, беспрепятственный доступ к публикациям и патентной информации для любого ученого и инженера в любой точке страны. Мы реализуем несколько проектов, решающих эту задачу. В прошлом году министерство вместе с Федеральным институтом промышленной собственности полностью открыло доступ к российской и евразийской базам патентной информации. Мы также впервые реализовали модель «национальной подписки» к базам и полным текстам статей, индексируемых Web of Science и Scopus. Оба проекта будут не просто продолжены в 2017 году, но и существенно расширены. В первом проекте количество доступных баз данных зарубежных патентных ведомств будет увеличено, а во втором с большой долей вероятности базы публикаций станут доступны без ограничений во всех государственных научных и образовательных учреждениях страны, а это более 1600 организаций.

Но, несмотря на то, что вопрос информационного обеспечения ученых будет решен Министерством в ближайшее время, на более глубоком уровне проблема сохраняется. За последнее десятилетие издатели, агрегаторы научной информации выстроили достаточно эффективную, но отнюдь не дешевую для потребителя модель. У меня, как и у многих моих коллег, как у многих ученых, возникает вопрос: насколько этично оплачивать сначала публикацию, а потом доступ к ней? Вправе ли мы за счет высокой цены ограничивать доступ к произведениям науки, литературы или искусства в случае, если они необходимы для проведения исследований, для обучения? И насколько корректно в современном, насыщенном информацией мире работает авторское право? Вопросов возникает много, и не только в России. Такие же вопросы очень остро обсуждались осенью прошлого года в европейском научном сообществе. Безусловно, нам еще предстоит их осмыслить и в ближайшее десятилетие найти ответы на них, но начинать формировать новую культуру научной коммуникации нужно уже сегодня.

— Ольга Юрьевна, мы беседуем с вами в канун Дня российской науки и можем поздравить ученых.

— Безусловно, но я хотела бы обратиться не только к российским ученым, но и к нашим инженерам, к предпринимателям, ко всем тем, кто получает новые знания, кто ведет разработки, ко всем тем, кто создает новую высокотехнологичную продукцию, помогает ее продвигать на национальном и глобальном рынках. Сегодня наука в России — это сотни тысяч людей, которые своим трудом создают новую экономику, новые продукты, создают новое качество жизни. Хочу искренне пожелать всем здоровья, успехов и признания.

Особенные слова хочется сказать в День российской науки молодежи, сегодня это заметная часть российского научно-технологического сообщества. Будьте амбициозны, смелы в своих проектах: ваши открытия и идеи, их воплощение — это гордость страны и гарантия достойного будущего.

Россия > Медицина > chemrar.ru, 8 февраля 2017 > № 2068908 Ольга Васильева


Абхазия. Россия. Весь мир > Медицина > ved.gov.ru, 4 февраля 2017 > № 2099365 Лев Аргун

Онколог: статистика раковых заболеваний в Абхазии растет

Всемирный день борьбы против рака отмечается ежегодно 4 февраля. Во всем мире растет число заболевших раком, можно ли отнести это утверждение и к Абхазии, о государственной целевой программе по обеспечению химиопрепаратами онкологических больных рассказал радио Sputnik Абхазия главный врач Национального онкологического центра Абхазии Лев Аргун.

Лев Заабетович, рак, по статистике, является основной причиной смерти во всем мире. Можно ли отнести это утверждение и к Абхазии?

- Есть мировая статистика заболеваемости и смертности. И рак занимает второе место по заболеваемости и смертности. На первом месте смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Но сегодня настолько быстро развивается кардиология, что лечится уже и то, что раньше не подлежало излечению. Я иногда, иронизируя, говорил, онкология может выйти на первое место, потому что отстаем. Но это я говорил в предыдущие годы. Чего не могу сказать в этот год, потому что мы стараемся выполнять свое назначение. У нас был республиканский диспансер, он переименован в Национальный онкологический центр. Это не потому, что просто я желал этого. Не только обустройство, оборудование, но и внутреннее содержание соответствует центру. Достичь этого удалось благодаря и руководству республики, которое помогло оснастить, и профессиональной команде. Начиная с младшего медперсонала и кончая основными врачами, набралась команда единомышленников, которая может решать очень много вопросов.

- Расскажите о государственной целевой программе по обеспечению химиопрепаратами онкологических больных.

- Государственная целевая программа по обеспечению химиопрепаратами онкологических больных подразумевает обеспечение лекарственными препаратами бесплатно. Начала действовать с 2004 года. К этому шли долго, люди себе сами доставали лекарства, врачи находились в сложной ситуации. Не имея лекарств, мы отказывали и в хирургической помощи. Потому что есть стандарты: химиотерапия, потом операции, лучевое лечение. Лечение онкологических больных проходит в несколько этапов, зависит от стадии заболевания, от его распространенности. Если лекарства есть, мы можем сделать операцию, зная, что больной получит последовательное лечение. Это программа явилась очень большим подспорьем. Эти препараты недешевые.

- На каком уровне находится финансирование этой программы?

- Как всегда не хватает средств для осуществления этой программы. Обеспечивается своевременно чуть больше половины больных. Ложка нужна к обеду. Лечение идет, есть свои сроки. Самые главное требование - придерживаться стандартов. С момента, как поставили диагноз, лечение должно начаться в течение 7-10 дней. Задержка ухудшает прогноз на лечение. А если лечение начато, любое прерывание приведет к тому, что лекарство будет действовать не так, как предусмотрено. Охват большой, но не всегда своевременный. Лечение, когда прерывается, начинать надо уже сначала. Дорогие препараты по нашим рекомендациям через Минздрав получают пациенты.

- Лекарственные средства приобретаются в России?

- Есть фонд медстрахования, через который наша заявка обеспечивается. Сама больница не закупает не только химиопрепараты, но и никакие лекарственные препараты. Все это обеспечивается государством. Минздравом - общие лекарственные препараты, а химиопрепараты - Фондом медицинского страхования. Но не всегда и на российском рынке есть некоторые препараты. Сами россияне приобретают их в Европе, чаще в Германии. Сейчас российские компании работают над тем, чтобы на рынке появились отечественные препараты. Возникают проблемы у больных по некоторым препаратам, даже замены нет по ним. Поэтому наши граждане, иногда даже через турецкую диаспору действуют. Мы честны перед пациентами. Несмотря на то, что программа действует, мы даем им информацию, что желательно на один курс хотя бы иметь свои препараты. Бывает, повезло, провели 6-7 курсов, а потом лекарства по программе нет. Но я не представляю, если бы этой программы не было. Тогда результаты лечения были бы действительно далеки от тех, которые мы имеем сегодня. Лекарственному обеспечению уделяется особое внимание.

- Сколько случаев заболевания раком ежегодно регистрируется в Абхазии?

- Если в 2004 году, когда программа была утверждена, больных было 20 человек, сегодня до 300 человек. Конечно, проблем в государстве много, но если бы сделали, как раньше, чтоб от Фонда медстрахования выделялось три процента, вместо сегодняшнего одного процента, немного легче было бы с вопросом обеспечения больных.

- По вашим многолетним наблюдениям в последнее время число раковых заболеваний увеличилось?

- При составлении статистики берем всегда трехлетний период. До 2017 года мы смотрели в сравнении 2014-2016 годами, динамика медленно идет наверх. Во всем мире это происходит: увеличивается заболеваемость и смертность онкологических больных. Готовим сайт по онкологии с информацией для пациентов о том, что можем предложить, какие есть врачи, какие виды лечения. Сегодня основная задача нашего учреждения и моя лично - максимально снизить количество выездов на иногороднее лечение. Пять лет мы были без своей операционной. В прошлом году нам предоставили оснащение для операционной. И в течение трех месяцев провели до 50 операций. Это удобно, дает возможность по каждому пациенту, в случае необходимости, собрать коллектив и провести консилиум. Это делается для того, чтобы минимизировать возможные ошибки.

- Изобретаются новые лекарства, которые в некоторых случаях делают возможным отмену операций. В то же время, вы сказали, наблюдается рост онкологических заболеваний. Во Всемирный день борьбы против рака скажите, что нужно делать людям, как себя вести, что нужно предпринимать, чтобы было меньше риска оказаться в Онкоцентре? Что бы вы посоветовали?

- Мы делаем это регулярно в наших газетах. Анализируем ситуацию и выносим общие рекомендации. Самая большая проблема - это проблема поздней диагностики онкологических заболеваний. В целом в республике выделил бы женскую онкологию. Это молочная железа. В женском организме все взаимосвязано, когда делаешь операцию на молочной железе, в дальнейшем нужно делать и другие операции. К большому сожалению, несмотря на два года наших усилий, хотя выявляемость и улучшилась, но вопрос заслуживает очень серьезного внимания. Поэтому Минздрав проводит кампанию по всеобщей диспансеризации, есть результаты, но я ожидал большего. Профилактика - общая работа лечебных учреждений.

«Sputnik-Abkhazia.ru»

Абхазия. Россия. Весь мир > Медицина > ved.gov.ru, 4 февраля 2017 > № 2099365 Лев Аргун


Россия. Венгрия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 февраля 2017 > № 2059559 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой венгерской газете «Вилаггаздашаг»

Как Вы оцениваете нынешний уровень российско-венгерских торговых отношений?

Венгрия в течение многих десятилетий является для России приоритетным торгово-экономическим партнером в Центральной Европе, наши отношения практически по всем направлениям развиваются в позитивном ключе. В основе связей России и Венгрии – принципы равноправия, уважение друг друга и взаимного учета интересов. В русле договоренностей, достигнутых в ходе переговоров Президента Российской Федерации Владимира Путина с Премьер-министром Венгрии В. Орбаном наши страны готовы активизировать межпарламентские, межрегиональные, культурно-гуманитарные связи.

Значительный вклад в эту работу вносит деятельность российско-венгерской Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству.

Должна констатировать, что сегодня наши торгово-экономические отношения с Венгрией подвергаются серьезным испытаниям. Так, в 2016 году все еще наблюдалось уменьшение объема товарооборота, однако, хочу отметить, по сравнению с аналогичным периодом 2015 года темпы снижения значительно замедлились.

Какие возможности Вы видите для остановки спада?

На фоне снижения товарооборота между нашими странами мы видим серьезные перспективы взаимовыгодного сотрудничества в самых разных областях. Как показывает многовековая история наших взаимоотношений, кризисные явления приходят и уходят, а солидная база двустороннего сотрудничества должна укрепляться и развиваться. Залогом преодоления спада во взаимной торговле являются крупные совместные высокотехнологичные проекты.

Со стороны Российской Федерации мы готовы создавать благоприятные условия на всех стадиях реализации инвестиционных проектов и поощрять любые обоюдовыгодные инициативы.

Ожидаются ли в будущем какие-либо крупные совместные инвестиционные проекты, кроме модернизации АЭС «Пакш»?

Да, конечно. Например, вместе с венгерскими коллегами мы уже успешно реализуем ряд проектов в сфере транспортной промышленности. Российское предприятие ОАО «Метровагонмаш» в 2015 году выиграло тендер по модернизации вагонов Будапештского метро. В настоящее время все работы выполняются четко в установленные сроки, в Венгрию уже поставлены три состава вагонов. Хочу отметить, что в целом, в январе – ноябре 2016 года поставки наземного транспорта в Венгрию возросли в 7 раз (на 7,8 млн. долл). Ведется активное взаимодействие и по другим направлениям промышленности. В частности, на постоянной основе осуществляются поставки комбайнов Ростсельмаша (порядка 10 машин в год), газовых горелок для металлургии, инновационных мобильных генераторов аэрозоля.

Продолжает развиваться сотрудничество в сфере энергетики. С удовлетворением хотела бы отметить продление контракта с венгерской компанией «Панрусгаз» на поставку российского природного газа до конца 2019 года.

Также одним из устойчиво развивающихся направлений двустороннего сотрудничества является взаимодействие в сфере здравоохранения. По здравоохранению мы проводим сейчас сразу несколько проектов: это медицинский центр в Новосибирске, построение завода биоактивных различных веществ: бадов и витаминов из облепихи, произрастающей, например, в Сибири, и других наших природных возможностей на территории Венгрии.

Также несколько венгерских фармацевтических компании, таких как Гедеон Рихтер и Эгис, вот уже много лет успешно работают на российском рынке. В свою очередь, российская компания «Алтайвитамины» приступает к созданию совместного производства на территории Венгрии.

Сейчас мы рассматриваем возможности совместного сотрудничества в области диагностики инфекционных заболеваний, в частности, вируса Зика.

Какие отрасли могут стать своего рода мотором для динамичного развития двусторонних экономических связей?

Ключевыми для российско-венгерского партнерства в контексте получения наибольшего синергетического эффекта являются транспортное и специальное машиностроение и сотрудничество в сфере здравоохранения.

Однако не могу ни отметить укрепление взаимодействия по направлению обмена студентами в рамках реализации Межправительственного соглашения о сотрудничестве в области высшего образования. В результате предпринятых мер нам удалось увеличить объем российских студентов, направляемых на обучение в Венгрию в 2016/2017 году до 103 человек. В то же время на обучение в российских вузах подали заявки 38 граждан Венгрии.

По Вашему мнению, насколько готовы российские регионы принять венгерские компании и инвестиции?

Готовы, без всякого сомнения. Российская Федерация, безусловно, заинтересована в сохранении венгерского присутствия в традиционной торговой сфере. Мы также приветствуем освоение имеющихся производственных ниш посредством создания в России венгерских дочерних предприятий.

Подтверждение тому - начало работы Российско-Венгерской межправительственной комиссии по межрегиональному сотрудничеству. Был подписан ряд межправительственных соглашений с субъектами Российской Федерации, такими как Республика Татарстан и Мордовия, Курская область, Санкт-Петербург.

В некоторых регионах России компании из Венгрии реализуют крупные инвестиционные проекты. В пример осуществления планов по сотрудничеству на региональном уровне можно привести открытый в прошлом году и успешно работающий в Тульской области завод по производству кормовых премиксов, построенного венгерской компанией «Агрофид», или завод фармацевтической компании «Гедеон Рихтер» расположенный в Московской области, который в 2016 году отметил 20-летие своей успешной работы.

По Вашему мнению, насколько заинтересованы в российских бизнес-кругах венгерскими инвестициями? Что нужно для того, чтобы возросла сила притяжения венгерского рынка в глазах российских бизнесменов?

Интерес, конечно, есть. Он проявляется как со стороны венгерских бизнесменов, так и российских предпринимателей. По экспертным оценкам российских бизнес-инвестиций в Венгрии накоплено в размере 0,9 миллиардов долларов, венгерских в России - 1 миллиард долларов.

В ближайшем будущем мы планируем достижение взаимовыгодных результатов по крупным инфраструктурным проектам в сфере энергетики, интенсифицировать взаимодействие в таких отраслях как транспорт, строительство и туризм. Мы нацелены на максимальное благоприятствование иностранным инвестициям в российскую промышленность, в том числе венгерским.

Россия. Венгрия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 февраля 2017 > № 2059559 Вероника Скворцова


Россия. Весь мир. ЦФО > Медицина > mid.ru, 23 января 2017 > № 2053550 Сергей Лавров

Ответы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы медиа-службы Национального антинаркотического союза на Международном антинаркотическом форуме, Московская область, 21 января 2017 года

Вопрос: Как Вы оцениваете работу Национального антинаркотического союза для нашей страны?

С.В.Лавров: Считаю, что это очень важная деятельность, нацеленная на решение проблем, которые действительно представляют собой угрозу для нашего общества. На нее не раз обращал внимание Президент России, решению этой проблемы, избавлению от этой беды посвящены специальные программы, разрабатываемые Правительством России. Если говорить широко, то это связано с правом человека на жизнь. Это право является одним из главных с тех пор, когда в конце 1940-х годов была подписана Всеобщая декларация прав человека. Это был первый документ под эгидой ООН, который всесторонне подошел к обеспечению условий для нормального развития личности.

То, что наркомания у нас появилась и начала расцветать буйным цветом, очень настораживает. Поэтому помимо тех действий, который предпринимает государство, крайне важно еще участие гражданского общества. С этим злом невозможно справиться в одиночку ни государству, ни гражданскому обществу, нужно привлекать все силы, в том числе, кстати, нашу церковь и вообще те конфессии, которые традиционно существуют на территории России.

То, что три года назад был создан Национальный антинаркотический союз, который поставил своей целью реабилитацию, ресоциализацию наркозависимых на основе принципа полного отказа от наркотиков, отказа от всяких неолиберальных западных идей типа заместительной терапии, я считаю, было очень важным качественным сдвигом в движении общественности, гражданского общества.

Мы активно поддерживаем внимание, которое уделяет Национальный антинаркотический союз помимо программ, которые очень быстро и эффективно стали реализовываться внутри России, международному аспекту этой проблемы. Любые направления международного сотрудничества входят в компетенцию МИД России. В этом году состоялась Специальная сессия Генассамблеи ООН по глобальной проблеме наркотиков (она так и называлась). Эта проблема, действительно, имеет глобальное измерение. Там были приняты решения, которые в полной мере отражают нашу линию на бескомпромиссную борьбу с этим злом и полный отказ от принципов, согласно которым для того, чтобы избавиться от зависимости от одних наркотиков, нужно принимать другие. Эта концепция, к сожалению, все еще распространена в некоторых странах. Нам она представляется абсолютно контрпродуктивной, неприемлемой. Очень важно, что во время Генассамблеи ООН попытки эту концепцию "протащить" в ее итоговое решение были пресечены.

Еще раз скажу, что итоговый документ сессии Генассамблеи в полной мере отражает логику, концепцию наших действий на государственном уровне, а также те принципы, которые положены в основу деятельности Национального антинаркотического союза. Но в практическом плане НАС очень помогает нам, Правительству России, МИД России в международных мероприятиях, потому что показывает пагубность нарколиберальных теорий, а также эффективность и работоспособность той концепции, которую мы вместе с гражданским обществом продвигаем - полный отказ от наркотиков, реинтеграция в нормальную жизнь без каких-либо нарколиберальных компонентов.

Хотел бы выразить искреннюю признательность Председателю правления НАС Н.А.Лушникову, который практически создал эту общественную организацию, и на энтузиазме которого она в огромной степени продолжает не просто существовать, но расширяет число сторонников и работает очень эффективно. Уверен, что государство и наше предпринимательское сообщество найдут пути поддержать эту деятельность дополнительно.

Вопрос: Как МИД России и НАС могут взаимодействовать в повышении качества реабилитационной деятельности на международном уровне, а также в вопросах оказания помощи нашим соотечественникам, столкнувшихся с вопросами наркотической зависимости в других странах?

С.В.Лавров: Вы знаете, если говорить о том, какими методами можно наиболее эффективно помогать людям избавиться от наркозависимости, то здесь МИД России не самый главный советчик. Но приятно и очень важно, что с НАС тесно сотрудничает Министерство здравоохранения, наше медицинское сообщество. Как я понимаю, сегодня на форуме будут заслушаны соответствующие доклады профессионалов и экспертов.

Что касается нашего вклада в деятельность НАС, то мы помогаем ему во всех международных проектах, подключаем наших послов, генеральных консулов в тех странах, где такие проекты реализуются. Отзывы моих коллег, которые работают за границей, самые восторженные, потому что это на самом деле это добавляет нашим действиями той самой «мягкой силы», которая сейчас играет все большее значение во внешней политике.

Россия. Весь мир. ЦФО > Медицина > mid.ru, 23 января 2017 > № 2053550 Сергей Лавров


Россия. Весь мир. ЦФО > Медицина > mid.ru, 23 января 2017 > № 2053549 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на Международном антинаркотическом форуме, Московская область, 21 января 2017 года

Уважаемые коллеги, друзья,

Я не первый раз участвую в мероприятиях по линии Национального антинаркотического союза. Очередной Международный антинаркотический форум, который сейчас здесь проходит, - очень хорошая возможность, чтобы подтвердить единство целей и действий государства и гражданского общества. Мы признательны Международному антинаркотическому союзу, крупнейшему в нашей стране объединению негосударственных, общественных и конфессиональных организаций, за его усилия по социальной реабилитации и ресоциализации больных наркоманией на принципах полного отказа от употребления наркотиков. Насколько эта работа, ее цели важны и разделяются обществом, а результаты поддерживаются, подтверждается тем, что в ваших мероприятиях регулярно участвуют не только представители государственных структур, но и наши знаменитые спортсмены, артисты, деятели культуры. Считаю, что в этом залог симбиоза, который мы хотим укреплять между государством и гражданским обществом.

В МИД России мы полностью поддерживаем предпринимаемые Национальным антинаркотическим союзом усилия и заинтересованы в том, чтобы расширять международные аспекты работы вашего объединения. Помимо чисто прямых задач избавления людей от наркозависимости, а эта работа проводится внутри России и за ее пределами в интересах объединения с единомышленниками, в этом международном сотрудничестве содержится еще очень важный для нас элемент укрепления позиций российского гражданского общества в международных делах. Общественные организации, общественная дипломатия играют все более заметную роль в международных отношениях. То, что у нас есть такая эффективная и заслужившая добрую репутацию в мире организация, для нас это очень значительный плюс. Будем всячески поддерживать дальнейшее расширение международных связей Национального антинаркотического союза.

Наркотики – реальная угроза для нашей страны. Они наносят колоссальный ущерб отечественной экономике, здоровью наших граждан. Но помимо всего прочего, наркотики напрямую связаны с теми угрозами международной безопасности, которые сохраняются в отношении нашего государства. Имею в виду тот факт, что именно наркобизнес и наркоиндустрия финансируют львиную долю затрат, за счет которых существуют террористические организации и прочие структуры организованной преступности. В непосредственной близости от нас находится Афганистан, который постоянно наращивает производство наркотиков. Я имею в виду территории, которые контролируются талибами и другими оппозиционными группировками, а также ИГИЛ, ставший уже притчей во языцех, который в Сирии, Ираке и в ряде других стран во многом существует за счет контрабанды нефти, а также за счет производства наркотиков. Поэтому здесь совпадение и переплетение задач, которые связаны с здравоохранением, экономикой (чтобы не выпадало такое количество работоспособных граждан из хозяйственной деятельности), с международными задачами, которые решает наше государство, в том числе и МИД России.

Отмечу, что борьба с наркоманией, помимо своей силовой составляющей, такой как ликвидация преступных сообществ, перекрытие каналов поставок наркотиков и прекурсоров для их производства, уничтожение лабораторий имеет еще и цель исцеления жертв наркотического недуга. Об этом говорил Президент России В.В.Путин, неоднократно подчеркивая необходимость социальной реабилитации в целях возвращения к нормальной полноценной жизни. На это же нацеливают положения Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года. Кстати, в ней заключена цель по созданию условий для вовлечения граждан в антинаркотическую деятельность, формирование и развитие волонтерского молодежного антинаркотического движения, стимулирование общественных антинаркотических объединений и организаций, занимающихся профилактикой наркомании. Так что создание Национального антинаркотического союза – это прямой ответ на те задачи, которые ставит государство, это отклик гражданского общества на вызов современности.

Таким же подходом мы руководствуемся и на международной арене. Наркотики стали глобальной проблемой. В апреле прошлого года состоялась Специальная сессии Генеральной Ассамблеи ООН по мировой проблеме наркотиков. В итоговых документах удалось подтвердить и дополнительно отразить нашу принципиальную линию на продолжение упорной и абсолютно бескомпромиссной борьбы с глобальной наркоопасностью. Среди тех конкретных мер, которые были согласованы, - необходимость расширения регионального и международного сотрудничества в целях осуществления инициатив, связанных с программами реабилитации, социальной реинтеграции и содействия восстановлению человеческой личности. В ходе сессии ГА ООН было немало попыток продвигать нарколиберальные концепции, заместительные терапии. Это абсолютно противоречит нашему видению ситуации и тем задачам, которые Россия ставит перед собой и в международном плане. Такие концепции не прошли в документы ГА ООН.

Наше понимание сути проблемы не предполагает замену одного наркотического дурмана на другой, а нацеливает на полный и осознанный отказ от наркопотребления. Наша цель, если говорить уже о ее внешнем измерении, это мир свободный от наркотиков.

В нашей профессиональной работе мы, конечно же, вдохновляемся духовными силами российского общества, его способностью и готовностью приходить на помощь тем, кто оказался в беде. Нашему народу вообще исторически присущи нравственные ценности добра, милосердия и справедливости.

Я уже говорил о том, что существует тенденция распространять нарколиберальные идеи, которые предполагают, в том числе, легализацию легких наркотиков. Особенно прискорбно, что это делается под предлогом укрепления финансовой стабильности. С этим невозможно согласиться. Финансовые сборы от пороков и страданий никогда не могут обеспечить благополучие ни человека, ни государства.

Еще два слова о многостороннем аспекте нашей работы. Борьба с оборотом и употреблением наркотиков становится неотъемлемым компонентом глобальной повестки дня устойчивого развития. Именно документ принятый в 2015 г. Документ "Цели устойчивого развития до 2030 г." содержит одну из целей, которая прямо связана с необходимостью обеспечить здоровый образ жизни и содействовать благополучию для всех в любом возрасте. В рамках этой задачи согласовано продвигать меры по улучшению профилактики и лечению зависимости от психоактивных веществ. По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), употребление их является причиной смерти более 450 тыс. человек ежегодно.

На долю нарушений здоровья, которые вызваны употреблением наркотиков, приходится примерно 1,5% глобального бремени болезней (в ВОЗ есть такой термин). Согласно ВОЗ потребление инъекционных наркотиков – один из основных факторов распространения ВИЧ-инфекции. Мы, безусловно, борясь с распространением ВИЧ-инфекции, добиваясь эффективного противодействия ВИЧ/СПИДу, наталкиваемся на проблемы, которые создает деятельность некоторых иностранных НПО, реализующих мероприятия по продвижению стандартов медицинской помощи, противоречащих нашему действующему законодательству. Речь, как вы наверняка знаете, идет о заместительной терапии и бесплатной раздаче инъекционного инструментария. Очевидно, что это, конечно, требует вовлечения в наши общие усилия Министерства внутренних дел Российской Федерации, которое теперь переняло функции Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков. Я рассчитываю, что очевидна необходимость координации действий по линии Правительства, включая Министерство здравоохранения Российской Федерации, Министерство внутренних дел Российской Федерации, Министерство иностранных дел Российской Федерации, в том, что касается содействия международным связям наших общественных организаций в этой сфере, отстаивания в документах ООН правильных подходов, не допускающих неолиберальных толкований. Очень надеюсь, что задача такой координации всех соответствующих структур исполнительной власти и наших общественных организаций, включая, прежде всего, Национальный антинаркотический союз, cтанет одним из результатов сегодняшнего антинаркотического Форума.

В заключение подчеркну, что борьба с наркотиками имеет непосредственное отношению к обеспечению прав человека, потому что это прямо связано с правом человека на жизнь. Таковое право было включено в качестве главнейшего во Всеобщую декларацию прав человека еще в конце 40-х гг. по итогам Второй мировой войны. Этот документ был продиктован необходимостью предотвращать разрушительные войны и кровопролитные конфликты. Право человека на жизнь – это, конечно, цель, которая обязывает нас максимально ответственно подходить ко всем программам государства и гражданского общества. Все это сопряжено еще и с обязательствами выполнять задачи, поставленные ООН. В этом смысле хотел бы вас заверить, что МИД России будет продолжать поддерживать все проекты Национального антинаркотического союза, которые так или иначе входят в сферу нашей компетенции. Но есть немало вопросов, которые касаются внутреннего нашего состояния в сфере борьбы с наркотиками. Здесь мы будем тесно координировать с Министерством здравоохранения Российской Федерации и Министерством внутренних дел Российской Федерации, потому что в наших интересах обеспечивать эффективную работу наших неправительственных организаций на международной арене по всем острым проблемам современности. Наркобизнес, наркоидустрия, наркомания – это, наверное, одна из главнейших на сегодня угроз человечеству.

В заключение хотел бы поблагодарить Никиту Вячеславовича и всех его соратников за энтузиазм, на котором всего несколько лет назад зародилась это организация, которая за очень короткий период успела завоевать авторитет внутри страны, собрать огромное число сторонников в нашем государстве и одновременно доказала свою эффективность, заслужила очень позитивную репутацию в международном плане. Будем вас поддерживать. Еще раз спасибо.

***

Я не член Национального антинаркотического союза, и мой голос совещательный, но я бы предложил все-таки дополнить международную часть. Мы убеждены, что методология «драг-фри» (свободная от наркотиков) для нас является безальтернативной. Можно найти слова, чтобы обмениваться со всеми опытом. Но исходя из того, что ваша методология доказывает свою эффективность и то, что представитель ЮНЭЙДС говорил о важности ее учета наряду с опытом Португалии, Греции, Австралии и прочих давно занимающихся заместительной терапией стран, я считаю очень важным сформулировать и откликнуться на приглашение ЮНЭЙДС и продвигать эту методологию в сфере борьбы с ВИЧ/СПИД.

И последнее. Когда мы встречались с руководителями реабилитационных центров, помимо сугубо антинаркотических направлений, там был еще представитель организации, которая называется «Антидилер». Они реально могут помогать полиции, нашим наркоподразделениям в выявлении наркодилеров, данные о которых могут быть полезны. Если вы не возражаете, можно сформулировать какой-то пункт о взаимодействии на этом направлении в выявлении нелегальных производителей.

Россия. Весь мир. ЦФО > Медицина > mid.ru, 23 января 2017 > № 2053549 Сергей Лавров


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 23 января 2017 > № 2047644 Надежда Саволайнен

Директор Департамента Надежда Саволайнен дала интервью журналу "Бюджет"

Внутренний финансовый контроль в Минздраве России

Внутренний финансовый контроль в профессиональном сообществе в последнее время — одна из наиболее обсуждаемых тем. Новеллы законодательства диктуют необходимость создания главным распорядителем бюджетных средств отдельного подразделения по осуществлению ВФК. Опытом реализации постановления Правительства РФ от 17 марта 2014 года № 193, наделившего ГРБС новыми обязанностями в этой области, мы попросили поделиться директора Департамента учетной политики и контроля Минздрава России Надежду Борисовну САВОЛАЙНЕН.

- Надежда Борисовна, с недавних пор у ГРБС появились новые функ­ции по осуществлению ВФК. Какие структурные подразделения вашего министерства оказались за­действованы в этом процессе?

Верно, с выходом постанов­ления № 193 мы должны обеспечить соответствие нашей внутренней ра­боты новым стандартам и правилам. Но тем более важно отметить, что финансовый контроль в Минздраве России осуществлялся и до выхода постановления № 193. В соответ­ствии с Положением о Минздраве России с 2012 года министерством проводились проверки финансово-­хозяйственной деятельности в под­ведомственных организациях, ре­зультаты проверок рассматривались на заседаниях Контрольного совета, в адрес учреждений направлялись представления или выписки из про­токолов заседания Контрольного совета. Мы также мониторировали разработку и исполнение планов мероприятий по устранению нару­шений (рисунок 1).

Организацией процесса осу­ществления контрольно-ревизион­ной работы в отношении подве­домственных учреждений занима­ется Департамент учетной политики и контроля, но также привлекаются и профильные департаменты по ос­новным направлениям их деятель­ности. В целях систематизации этой многоуровневой работы был издан приказ Минздрава России от 5 сен­тября 2013 года № 626н «Об осуще­ствлении Министерством здраво­охранения Российской Федерации финансового контроля деятельности подведомственных Министерству здравоохранения Российской Феде­рации организаций» (рисунки 2, 3).

Работа над ним началась еще в Минздравсоцразвития России. Это была первая попытка утвердить регламент, охватывающий все этапы подготовки, проведения и анализа контрольного мероприятия. Прошло время, и сейчас мы по-другому видим отдельные про­цессы, например процедуру формирования акта после окончания кон­трольного мероприятия. Считаем, что формирование акта в столь ко­роткие сроки проведения контроль­ного мероприятия, как это сейчас предусмотрено приказом № 626н (как правило, пять рабочих дней), неоправданно. В настоящее время мы работаем над внесением изме­нений в этот приказ, в том числе с учетом изменившегося с 2013 года законодательства в области кон­троля, а также большого наработанного опыта. Свою задачу мы видим в повышении качества осуществ­ляемой контрольной деятельности, и эта задача глобальна.

Что касается внутреннего фи­нансового контроля в отношении бюджетных процедур, осуществ­ляемых структурными подразде­лениями, то Минздравом России (до выхода постановления № 193 и сейчас) успешно применяются отдельные регламенты по исполне­нию процедур, содержащих риски. Это, например, приказ Минздрава России от 19 марта 2014 года № 117 «Об утверждении Положения о порядке организации работы по взаимодействию структурных под­разделений Министерства здраво­охранения Российской Федерации при осуществлении закупок това­ров, работ, услуг для государствен­ных нужд и Инструкции о подго­товке, согласовании, заключении, расторжении, регистрации, учете и контроле исполнения государ­ственных контрактов в Министер­стве здравоохранения Российской Федерации».

Дело в том, что Департамент учетной политики и контроля Мин­здрава России помимо обсуждае­мого предмета также отвечает за организацию бухгалтерского учета. А бухгалтер, в свою очередь, от­вечает за качество принимаемых к учету первичных документов. Так что мы с уважением относимся к первичному документу любого уровня, будь то государственный контракт, счет на оплату или акт выполненных работ. Важно разде­лить ответственность на всех эта­пах — согласования, утверждения и исполнения любого документа, ко­торый в дальнейшем служит осно­ванием для принятия обязательств к учету.

Наши регламенты в опреде­ленной мере подготовили департа­менты министерства к системати­зации отдельных процессов в вы­полнении бюджетных процедур, к необходимости контроля за со­блюдением сроков представления документов и их качеством, к бюд­жетной дисциплине. Поэтому разра­ботка и утверждение карт внутрен­него финансового контроля прошли достаточно оперативно.

- Организация этой работы за­креплена какими-либо внутренними документами?

В первую очередь это По­ложение о Департаменте учетной политики и контроля Министер­ства здравоохранения Российской Федерации, в соответствии с ко­торым наш департамент осуще­ствляет организацию внутреннего контроля и контрольно-ревизион­ной работы в министерстве. В департаменте за эту работу отвечает отдел внутреннего финансового контроля.

В соответствии со статьей 160.2-1 БК РФ, а также во испол­нение постановления Правитель­ства России № 193 издан приказ Минздрава России от 30 дека­бря 2014 года № 965 «Об органи­зации внутреннего финансового контроля в Министерстве здраво­охранения Российской Федера­ции». Данным приказом утвер­ждены следующие порядки: поря­док формирования, утверждения и актуализации карт ВФК; порядок учета и хранения регистров (жур­налов) внутреннего финансового контроля; порядок формирования и направления информации о ре­зультатах ВФК на основе данных регистров (журналов); порядок со­ставления отчетности о результа­тах ВФК на основе данных реги­стров (журналов).

Также утверждены внутренние бюджетные процедуры (всего 18), в отношении которых ответствен­ные структурные подразделения, а также соисполнители осуществ­ляют контроль. Департаментами, в свою очередь, утверждены карты внутреннего финансового контроля и ведутся журналы учета его ре­зультатов. Ежеквартально нашим департаментом проводится анализ результатов контроля, осуществляе­мого в департаментах министерства, и готовится доклад министру.

Что касается осуществления финконтроля по уровню подведом­ственности, приказ № 626н оста­ется основным в части организации данной работы. Ежегодно до 15 де­кабря отдельным приказом Мин­здрава России утверждается план контрольной деятельности мини­стерства на следующий календар­ный год на основании предложений профильных департаментов мини­стерства. Мы просим учитывать за­мечания органов государственного финансового контроля, поступившие жалобы в отношении деятельности учреждений. Также принимаются во внимание результаты сдачи учре­ждениями бухгалтерской отчетности в течение года.

Так мы планируем нашу кон­трольную деятельность. Но если в течение года возникает необхо­димость проведения внеплановых контрольных мероприятий, то в этом вопросе также руководствуемся приказом № 626н.

- Вы учитываете при планирова­нии этой работы общее количество подведомственных учреждений?

Мы стараемся, но, к сожале­нию, в настоящее время реализо­вать это затруднительно. Общее ко­личество подведомственных учре­ждений — 168. А отдел внутреннего финансового контроля представлен тремя сотрудниками, при этом он не всегда укомплектован на 100 про­центов.

Перед отделом стоят три гло­бальные задачи: организация вну­треннего финансового контроля, ве­домственного финансового контроля и ведомственного контроля в сфере закупок для обеспечения феде­ральных нужд в подведомствен­ных министерству организациях.

К счастью, реализовать эти задачи нам помогают коллеги: сотрудники нашего департамента, профильных департаментов, главные бухгалтеры подведомственных учреждений, ко­торые принимают участие в выезд­ных проверках в составе комиссии.

При этом нагрузки столь ве­лики, что совершенно не оставляют свободного времени. Например, в 2016 году было запланировано проведение 23 выездных докумен­тальных проверок финансово-хозяй­ственной деятельности и десять до­кументарных проверок соблюдения законодательства РФ и иных нор­мативных правовых актов о кон­трактной системе в сфере закупок подведомственных организаций.

За 2016 год проведено 20 плановых выездных проверок, девять плановых документарных проверок и пять внеплановых проверок (всего 34).

А в 2015 году проведено 19 плано­вых проверок и три внеплановые (всего 22). Так что в смысле коли­чества охватываемых проверками объектов контроля динамика поло­жительная.

- Ваш департамент также органи­зует осуществление ведомствен­ного контроля в сфере закупок для обеспечения федеральных нужд?

Совершенно верно. В струк­туре департамента имеется от­дел обеспечения процедур, кото­рым в свое время в соответствии с постановлением Правительства РФ от 10 февраля 2014 года № 89 «Об утверждении пра­вил осуществления ведомствен­ного контроля в сфере заку­пок для обеспечения федераль­ных нужд» был разработан и из­дан приказ Минздрава России от 19 июня 2014 года № 293н «Об утверждении Регламента проведе­ния Министерством здравоохране­ния Российской Федерации ведом­ственного контроля в сфере заку­пок для обеспечения федераль­ных нужд». Отдел непосредственно осуществляет организацию дан­ного вида контроля. В 2016 году проверка соблюдения законода­тельства о контрактной системе осуществлялась как в ходе вы­ездных документальных проверок финансово-хозяйственной дея­тельности, так и в ходе заплани­рованных документарных прове­рок. Таким образом, мы старались охватить максимальное количество объектов контроля. Кроме того, со­трудниками департамента регу­лярно осуществляется мониторинг закупок, проводимых в соответ­ствии с Законом № 44-ФЗ подве­домственными Минздраву России учреждениями, а также анализ результатов мониторинга реестра контрактов на предмет своевре­менной актуализации включенной в него информации и проводимой учреждениями работы по устране­нию выявленных нарушений.

- Можете назвать наиболее часто выявляемые нарушения?

По итогам осуществле­ния Минздравом России контроля по уровню подведомственности в 2016 году в подведомственных ми­нистерству организациях выявлено более 900 нарушений действующего законодательства. Основная доля нарушений приходится на сферу ведения бухгалтерского учета и от­четности.

Перечень нарушений обширен. Например, невнесение в учетную политику для целей бухгалтерского учета актуальных изменений и до­полнений, принятие к учету и осу­ществление расходов без подтвер­ждающих документов, превышение установленного лимита кассы, недо­стачи по итогам выборочной инвен­таризации основных средств, факты неиспользования медицинского оборудования (рисунок 4).

Среди нарушений законода­тельства Российской Федера­ции и иных нормативных право­вых актов о контрактной системе в сфере закупок можно отме­тить, в частности, случаи, когда на официальном сайте госзаку­пок не публикуются план-график размещения заказов, извещения о договорах, заключаемых с един­ственным поставщиком, ежегод­ный отчет учреждения об объеме закупок у субъектов малого пред­принимательства, отчеты об исполнении договоров. Зачастую информация о договорах учре­ждения размещается с наруше­нием сроков или не размещается вовсе. В извещениях о проведе­нии электронного аукциона име­ются случаи отсутствия условий, запретов и ограничений допуска товаров, происходящих из ино­странного государства или группы иностранных государств.

Отдельные договоры не со­держат формулы начисления пени и требования о том, что постав­ляемый товар должен быть новым товаром. Заключаются контракты на поставку лекарственных пре­паратов, включенных в перечень ЖНВЛП, по ценам, превышающим предельную отпускную цену, уста­новленную соответствующим госу­дарственным реестром. Встреча­ются нарушения в части установ­ления заказчиком сроков раз­мещения на официальном сайте извещений о проведении элек­тронных аукционов. В документа­циях о закупках нередко отсут­ствует информация о контрактной службе или же при осуществлении закупки контракт заключен менее чем за пять дней с даты разме­щения на официальном сайте из­вещения о проведении такой за­купки.

- Каковы ваши ближайшие планы в части совершенствова­ния ВФК?

Планов много. И, наверное, их можно разделить на внутренние и внешние.

В нашей внутренней деятельно­сти планируем в 2017 году разрабо­тать систему рисков и с ее учетом пересмотреть работу с картами вну­треннего финансового контроля. Се­годня мы исходим из того, что все бюджетные процедуры, в отношении которых мы осуществляем контроль по постановлению № 193, содер­жат риски. При этом в картах ВФК описан полный бюджетный цикл: от формирования показателей фе­дерального бюджета на следующий финансовый год до полного испол­нения обязательств и проведения сверки расчетов.

Внешняя политика нацелена на тесное взаимодействие с Минфи­ном России, Федеральным казна­чейством, а также общение с кол­легами из профессиональных со­обществ, руководителями и бух­галтерами из подведомственных организаций и субъектов РФ.

- Это касается каких-то конкрет­ных сообществ?

В 2017 году исполня­ется 20 лет со дня организации Института профессиональных бух­галтеров и аудиторов России (ИПБ России). Надеемся, что совместно нам удастся провести конкурс «Луч­ший бухгалтер в системе Мин­здрава России». Хотелось бы также использовать возможность совместного общения с профессионалами из ИПБ России на совещаниях, которые мы дважды в год тради­ционно проводим для обсуждения с бухгалтерами законодательных новшеств, приглашая для этого ведущих экспертов из Минфина Рос­сии, Федерального казначейства, а также для обсуждения текущих вопросов.

Напомню, что приказом Мин­труда России от 22 декабря 2014 года № 1061н был утвержден профессиональный стандарт «Бух­галтер». Стандарт вступил в силу 7 февраля 2015 года, таким обра­зом, в своей работе мы должны ориентироваться на этот документ, а главным бухгалтерам и всем со­трудникам бухгалтерской службы необходимо постоянно повышать свою квалификацию.

- Есть ли еще какие-либо планы на сотрудничество в области кон­троля?

Мы бы хотели рассмотреть возможность принимать участие в рассмотрении результатов кон­трольных мероприятий, прово­димых Федеральным казначей­ством и его территориальными органами в отношении подведом­ственных министерству учрежде­ний, в целях анализа выявляемых нарушений, системности отдель­ных видов нарушений и принятия мер по их недопущению в даль­нейшем.

Также в 2016 году уже со­здана межведомственная рабо­чая группа по вопросам органи­зации внутреннего финансового контроля, в состав которой входят сотрудники Минздрава России, Минфина России, Центрального научно-исследовательского ин­ститута организации и информа­тизации здравоохранения, Науч­но-исследовательского финансо­вого института.

Рабочей группой проведен анализ существующей практики применения положений поста­новления № 193 в субъектах РФ, а также сведений о состоянии вну­треннего финконтроля в подве­домственных Минздраву России организациях. В целях совершен­ствования организации ВФК наш департамент планирует провести видеоселекторное совещание с ру­ководителями региональных орга­нов управления в сфере здраво­охранения, их заместителями по финансовым вопросам и главными бухгалтерами. Считаем полез­ным и интересным ознакомиться с лучшей практикой организации и проведения внутреннего фин­контроля в регионах и, конечно, послушать доклады представите­лей Минфина России.

- Что еще из важных задач на 2017 год заслуживает упоминания?

Было бы несправедливо не отметить еще одно направле­ние нашей деятельности — мето­дологическую работу. Приказом Минздрава России создан Мето­дический совет, в состав кото­рого входят помимо сотрудников министерства главные бухгалтеры подведомственных организаций, а также заместитель директора Департамента бюджетной методо­логии и финансовой отчетности в государственном секторе Мини­стерства финансов РФ С. В. Сивец. Задача на 2017 год — в рам­ках работы Методического совета совместно определить наиболее чувствительные точки для от­расли и постараться разработать и утвердить положения, отсут­ствие которых сегодня ставит под угрозу достоверность отчетности.

- Вы уже знаете, какие именно вопросы требуют методологического урегулирования?

Для себя мы определили, что первым для обсуждения бу­дет вопрос учета медикаментов в учреждениях здравоохранения. План еще не утвержден, но очень надеемся, что совместная работа и колоссальный опыт наших бух­галтеров позволят нам сделать что-то полезное для отрасли.

Кроме того, в целях совмест­ного урегулирования вопросов по контролю за использованием средств, выделенных на финансо­вое обеспечение высокотехноло­гичной медицинской помощи, не включенной в базовую программу ОМС и оказываемой в определен­ных соответствующими переч­нями федеральных учреждениях и медицинских организациях, со­здана межведомственная рабочая группа. Данная рабочая группа включает сотрудников Минздрава России и ФОМС, я также вхожу в ее состав.

Бюджетные учреждения в на­стоящее время могут стать объек­тами проверок структур различного уровня. Нам бы хотелось в рамках работы межведомственной группы подготовить документ, который бы регламентировал осуществление контроля данного вопроса.

Итак, есть планы, есть под­держка руководства, есть едино­мышленники — будем работать.

Подготовила С. А. СТРЕЛЬНИКОВА

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 23 января 2017 > № 2047644 Надежда Саволайнен


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 17 января 2017 > № 2047584 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова дала интервью информационному агентству ТАСС

Как будет обновляться высокотехнологичное оборудование в регионах, когда всю бумажную работу российские врачи смогут делать на компьютере, изменятся ли подходы к диспансеризации населения и какие шаги делает Минздрав на пути к персонализированной медицине, в интервью ТАСС в рамках Гайдаровского форума рассказала министр здравоохранения Вероника Скворцова.

— Вероника Игоревна, что на Гайдаровском форуме показалось вам интересным?

— В этом году форум служит ярким примером того, как изменилось отношение государства и финансово-экономического блока к здравоохранению и медицине.Если раньше расходы на здравоохранение часто обсуждали в контексте ограничения ресурсов, направленных на развитие экономики — малого и среднего бизнеса, промышленности, сельского хозяйства, то сейчас во всех выступлениях генеральной линией проходит необходимость инвестиций в здравоохранение и здоровье человека, в увеличение продолжительности активной здоровой жизни.

— В медицинском блоке форума участвовали также японские коллеги. Недавно вы были с рабочим визитом в Японии, где посетили два национальных медицинских центра. Есть технологии, которые нам стоит позаимствовать?

— Те медицинские центры, которые мы посетили, обладают возможностями проводить самые современные и прорывные научные исследования: молекулярно-генетические, протеомные, клеточные. Это позволяет нашим японским коллегам у 20–25% онкологических больных, в том числе детей, на основе полногеномного исследования (определения структуры кодирующих зон молекулы ДНК) выявлять точечные генетические дефекты и устранять их с помощью "персонализированно" созданных генно-терапевтических лекарств. Ясно, что пока это работает не при всех локализациях и стадиях онкологических заболеваний.

Подобные практики сейчас активно разрабатываются и в России. Мы надеемся, что через год-два в медицинскую практику будут внедрены отечественные инновационные препараты, которые сейчас проходят клинические исследования в наших национальных центрах, расширится применение и других компонентов персонализированной медицины.

— Если говорить о российском здравоохранении, то нередко приходится слышать термин "оптимизация здравоохранения" в самых разных смыслах. Что это такое на самом деле?

— В последнее время сам термин стал незаслуженно ассоциироваться с сокращением медицинских организаций, кадров, объемов медицинской помощи. На самом деле это совсем не так. Под оптимизацией нужно понимать комплекс мероприятий, цель которых — повышение доступности и качества медицинской помощи.

— Можете рассказать подробнее об этих изменениях?

— Благодаря той оптимизации, которую мы проводили, были созданы медицинские учреждения межрайонного и межмуниципального (второго) уровня, на базе которых были организованы сосудистые и травмоцентры, отделения интенсивной терапии и реанимации.

Хочу напомнить, что еще десять лет назад, до того как мы запустили сосудистую программу, у нас было всего четыре круглосуточно работающих компьютерных томографа на всю страну. Не было технологий быстрой диагностики и своевременного "открытия" закупоренного сосуда.

Сегодня создана эффективно работающая служба помощи больным с острой сосудистой патологией в каждом регионе страны. За период с 2012-й по 2015 год было открыто 543 сосудистых центра и первичных сосудистых отделений, оснащенных современным диагностическим и лечебным оборудованием, с возможностью осуществления телемедицинских консультаций. Более 1 тыс. томографов обследуют больных круглосуточно. Благодаря работе указанных центров было сохранено 125,5 тыс. жизней.

За несколько лет мы прошли путь, который другие страны проходили за несколько десятилетий. Создание учреждений третьего (регионального) уровня позволило внедрить в большинстве регионов высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП) по основным профилям — более 900 медицинских организаций. В 2006 году в России ВМП получали 60 тыс. больных в год, а сейчас — более 930 тыс.

— А как на эти процессы повлияла компьютеризация здравоохранения?

— Информатизация стала "связующим звеном" между учреждениями здравоохранения различных уровней. Мы обеспечили компьютерной техникой не только стационары, но и первичное звено здравоохранения, а также стали внедрять телемедицинские технологии. Например, обязательным элементом сосудистой программы, о которой я говорила, стала телемедицинская связь между первичными межмуниципальными отделениями и региональными сосудистыми центрами — учреждениями третьего уровня. Эта связь позволила консультировать в любое время суток в ситуации, когда есть данные с приборов, но нет квалифицированного специалиста, чтобы их расшифровать.

Благодаря оперативной телемедицинской консультации в течение пяти минут можно понять, как правильно оказывать помощь больному. Хочу отметить, что по итогам девяти месяцев 2016 года компьютерным оборудованием обеспечено около 457 тыс. рабочих мест врачей, или 65% от необходимого количества. Это чрезвычайно важно, так как позволяет врачам иметь связь со всеми информационными медицинскими базами, с электронной системой клинических руководств по всем основным заболеваниям, простой системой быстрой помощи в принятии решений. Кроме того, это существенно упрощает работу врача с документацией и высвобождает время на непосредственную работу с больными. Наш план — к концу 2018 года достичь 98% покрытия информатизацией всех рабочих мест врачей.

— Внимание в оптимизации в основном приковано к сокращению коек. Прокомментируйте, пожалуйста, этот момент.

— Задачей было не сокращать, а перераспределять те койки, которые работали неэффективно. Более того, предписывалось делать это не в сельской местности или в удаленных районах страны, где трудные климатические и географические условия, а в городах с населением более 50 тыс. человек, то есть там, где реально дублировались общетерапевтические койки и был очень высок процент непрофильных госпитализаций. Так, например, ни в одной стране мира не госпитализируют в медицинские организации больных с хроническими заболеваниями вне обострений. Их лечат амбулаторно или в условиях дневного стационара.

В итоге у нас почти на 37 тыс. увеличилось число коек дневного стационара, выросло на 1,7 млн число пролеченных пациентов в них, в 1,7 раза возросла оперативная активность в дневных стационарах (когда человек после несложных хирургических манипуляций находится под наблюдением несколько часов в условиях дневного стационара, после чего его отпускают домой).

Иными словами, никто не остался и не останется без помощи.

— Объемы и масштабы диспансеризации взрослого населения тоже выросли за эти годы?

— До 2013 года таких масштабных профилактических программ в здравоохранении не было. Максимум в год осматривалось около 500 тыс. работающего населения. Сейчас мы в год смотрим более 22 млн человек, и это только если говорить о взрослых. Благодаря системе направленных скринингов и онкопоиска, ранняя выявляемость онкологических заболеваний за несколько лет возросла с 49% до 58%. За этот же период одногодичная летальность, то есть процент смертельных исходов среди заболевших, снизилась на 24%, а пятилетняя выживаемость превысила 50%.

— В декабре вы планировали детально проанализировать медико-экономические аспекты диспансеризации. Каковы результаты?

— Мы изучили международный опыт и начинаем отказываться от малоинформативных методов, которые традиционно использовались. Это позволило нам переформатировать программу диспансеризации, обогатив ее новыми информативными диагностическими методами, правильно распределив ресурсы. После того как закончится формирование единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения, диспансеризация станет более индивидуализированной: план обследования будет различаться не только в зависимости от возраста и пола пациента, как сейчас, но и будет приобретать специфику в зависимости от особенностей здоровья. Поэтому с развитием профилактических осмотров очень тесно сопряжено формирование пациентоориентированной модели здравоохранения.

— В этой ситуации необходимо, чтобы в медицинской системе был кто-то, кто на стороне интересов пациента.

— Да. Для этого мы меняем функционал работников страховых организаций — страховые представители должны стать реальными помощниками и защитниками для каждого пациента. В январе 2016 года были запущены горячие линии и контакт-центры, где операторы, прошедшие специальное обучение, отвечают на любые вопросы пациентов: по правам пациента, по возможности бесплатно получить ту или иную медицинскую помощь, сроках ожидания. С января 2017 года у нас заработает механизм индивидуального оповещения граждан о необходимости пройти диспансеризацию, а по результатам диспансеризации — об отнесении к той или иной группе здоровья.

Те регионы, в которых страховые организации уже пилотно внедрили подобные программы, получают очень позитивные результаты. Например, минимум треть из тех, кто получил СМС-оповещение о диспансеризации, приходят на нее. Таким образом, у людей появляются заинтересованность и понимание того, что их здоровье не безразлично для государства.

— Как обстоит ситуация с обновлением высокотехнологичного оборудования в субъектах? Это было проблемой какое-то время, так как страховые средства на это не направлялись, а собственных в регионах не было.

— Да, такая проблема существовала. Для ее решения мы внесли изменения в законодательство, создав механизм, который позволил уже с января 2016 года резервировать средства территориальных фондов ОМС для обновления тяжелой техники, стоимость которой превышает 100 тыс. рублей за единицу (все, что меньше этой суммы, входит в тариф ОМС и может пополняться оттуда). Так что сегодня эта проблема в правовом поле решена. Отмечу, что в 2016 году регионами запланировано приобретение около 4,7 тыс. единиц медицинской техники и ремонт более 700 единиц медицинского оборудования.

— Вероника Игоревна, продолжают ли сокращаться фельдшерско-акушерские пункты в регионах? Удается ли как-то этому противостоять?

— Количество ФАПов с 2012 года несколько уменьшилось, но при этом появились новые структуры, которых до сих пор не было, — это сельские врачебные амбулатории, и в три раза увеличилось количество офисов врачей общей практики на селе. Если посмотреть в целом, то количество объектов сельской медицины увеличилось с 2012-го по 2015 год на 15%. У нас сейчас работает более 37 тыс. ФАПов и более 4 тыс. сельских врачебных подразделений. То есть в общей сложности более 41 тыс. объектов.

В 2015 году мы создали геоинформационную систему, которая позволяет выводить на карту все населенные пункты с обновляемой численностью населения, всю транспортную инфраструктуру, а также послойно изображать медицинские организации с учетом их профилей и уровней. Таким образом, открываются возможности выделять на карте те населенные пункты, в которых граждане имеют риски неполучения в срок медицинской помощи, и профилактировать возникновение подобных ситуаций.

— Их много?

— Они есть практически в каждом регионе. По каждому субъекту у нас есть перечень населенных пунктов, в которых имеются такие риски. В связи с этим мы помогли каждому региону составить дорожную карту по устранению дефектов, выявленных при анализе геоинформационной системы.

За последние три года увеличилось число производств модульных типовых ФАПов и врачебных амбулаторий — их стало реально возвести в любой части нашей страны в течение двух-трех недель. Стоимость их в разы меньше, поэтому каждый регион может себе позволить в течение нескольких месяцев устранить тот дефицит сельских объектов здравоохранения, который у него есть.

Важно при этом, что вопросы с кадрами в сельской медицине тоже решаются эффективно в последние годы. Федеральная программа "Земский доктор" привела на село более 20 тыс. молодых специалистов – врачей. Ежегодно мы выпускаем из медицинских колледжей около 8 тыс. подготовленных фельдшеров. Многие регионы по аналогии с федеральной программой внедрили региональные программы "Земский фельдшер". Престиж профессии врача и медицинского работника со средним специальным образованием значительно повысился. Это и гарантирует наше дальнейшее развитие.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 17 января 2017 > № 2047584 Вероника Скворцова


Азербайджан > Медицина > aze.az, 8 января 2017 > № 2038504 Шахин Мустафаев

Шахин Мустафаев: после урегулирования цены на большую часть лекарств в несколько раз ниже прежних

Важный социально-экономический вопрос: урегулирование цен на лекарственные препараты и развитие фармацевтической промышленности в стране.

Как передает AZE.az, в соответствии с социально-экономической политикой Президента Азербайджанской Республики, основу которой составляет человеческий фактор, и на основании данного им поручения, с середины 2015 года проводится процесс урегулирования цен на лекарственные препараты. Министр экономики, председатель Тарифного (ценового) Совета Шахин Мустафаев ответил на вопросы Азертадж об урегулировании цен на лекарственные препараты и развитии фармацевтической промышленности в стране.

– Господин министр, как можно оценить процесс урегулирования цен на лекарственные препараты?

– Как известно, с учетом как социальной, так и экономической значимости вопроса главой государства были даны поручения по устранению хаотичной ситуации, существовавшей на рынке лекарственных препаратов, усилению контроля в этой сфере и развитию фармацептической промышленности в стране.

Урегулирование рынка лекарственных препаратов, имеющее большое социальное значение, началось с середины 2015 года, процесс был интенсивно продолжен, были утверждены цены на 10166 лекарственных препаратов, зарегистрированных государством с учетом различных степеней доз и упаковки. С 1 сентября 2016 года была разрешена продажа лишь тех лекарственных препаратов, цены на которые утверждены.

Несмотря на изменения, произошедшие в курсе маната, в результате урегулирования, цены большей части лекарственных препаратов все еще в несколько раз ниже прежних цен. Анализ цен розничной торговли показывает, что цены на наиболее востребованные препараты, например, регулирующие холестерин, разжижающие кровь, обезболивающие, используемые против давления, диабета, аллергии и астмы, применяющиеся при заболеваниях желудочно-кишечной и нервной систем и другие лекарства, намного снижены, в ряде случаев в 5-10 раз. В результате происходит экономия как в расходах населения, так и выходе валюты из страны в связи с импортом лекарств.

Опираясь на конкретные цифры, отметим, что, если в 2014 году средняя цена на одну импортную упаковку лекарственных средств составляла 3 доллара США, то после урегулирования данный показатель снизился до уровня 1,4 доллара США. Анализ свидетельствует о том, что в результате урегулирования в течение года были сэкономлены более 400 миллионов долларов США из расходов населения и государственного бюджета на лекарственные препараты, и более 250 миллионов долларов США из валютных средств, израсходованных на импорт лекарств из-за рубежа.

– Некоторое время назад в ряде СМИ отмечались проблемы в снабжении аптечных организаций.

– Как известно, метод регулирования, применяемый в нашей стране, называется «референтное ценообразование» и является прогрессивным средством регулирования, широко распространенным в международной практике. Азербайджан признан образцовой страной, за короткий срок успешно применившей референтную систему ценообразования в рамках отчетливой методологии и в прозрачной форме. При подготовке данной методологии был изучен опыт до 20 стран, включая европейские государства. Этот механизм создает полную возможность для определения оптимальных цен.

C учетом прогрессивной международной практики как в оптовых фармацевтических учреждениях, так и аптечных организациях в законодательстве предусмотрена маржа до 20 процентов для каждого, и это обеспечивает нормальную рентабельную деятельность и не создает никаких проблем с точки зрения импорта и поставок лекарственных препаратов. К слову отмечу, что в течение минувшего года по сравнению с 2015 годом импорт лекарственных препаратов в страну в выражении количества упаковок увеличился на 20 процентов.

Несмотря на это, изменение официального курса маната к доллару США и сложности в приобретении импортерами иностранной валюты у банков во второй половине ноября прошлого года создали временные проблемы в поставках лекарственных препаратов в аптечные организации. После решения вопроса приобретения импортерами иностранной валюты и приведения цен на лекарственные препараты в соответствие с текущим официальным курсом маната, постановлением Тарифного (ценового) Совета от 28 ноября 2016 года, были устранены проблемы в снабжении аптечных организаций.

Для нейтрализации в дальнейшем влияния изменений курса маната на поставки лекарств и проведения более гибких мер внесены соответствующие изменения в требования по урегулированию цен на зарегистрированные государством лекарственные препараты и порядок осуществления контроля за этими ценами.

Необходимо отметить, что после урегулирования в этой сфере обеспечена стабильность, усилен общественный и государственный контроль, каждому гражданину уже известны цены на лекарства, препараты продаются во всех аптеках по единым ценам, полностью отпала необходимость в поиске гражданами дешевых аптек, предотвращено искусственное повышение цен. В частности, полностью устранены случаи манипуляций с ценами на лекарственные препараты в режиме изменяющегося курса маната в нашей стране, где длительный период применялся стабильный режим курса. Так, какие-либо изменения в ценах на лекарственные препараты, в том числе удорожание цен, является противозаконным без соответствующего постановления Тарифного (ценового) Совета.

Представьте, что, если бы не было проведено урегулирование, то «маркетинговые фирмы», продававшие лекарственные препараты намного дороже в период стабильного курса, т.е. до урегулирования, используя изменение курса, продавали бы лекарственные препараты в несколько раз дороже нынешних цен.

Еще раз подчеркну, что цель урегулирования заключается в достижении применения оптимальных цен на лекарственные препараты. Ясно, что субъекты фармацевтики стремятся к утверждению высоких цен для повышения своих доходов, а потребители хотят низкие цены для снижения своих расходов. Оптимальная цена – это возможная цена, то есть, минимальная цена, возможная для надежного обеспечения населения лекарственными препаратами.

В целом, урегулирование цен на лекарственные препараты – устойчивый процесс, должны быть определены цены на новые лекарственные препараты, зарегистрированные государством, а также необходимо осуществление регулярного мониторинга изменения цен других утвержденных лекарств в образцовых странах.

– Что Вы можете сказать о влиянии урегулирования цен на лекарственные препараты на структуру, качество и конкурентность импорта.

– Авторитетные фармацевтические компании предпочитают действовать на прогнозируемом, стабильно развивающемся и имеющем эффективную среду рынке лекарств, в котором царят нормы, этические принципы, принятые в цивилизованных странах, а урегулирование цен проводится посредством прозрачного и четкого механизма.

Анализ импорта за минувшие годы свидетельствует о том, что примерно 80 процентов импорта лекарственных препаратов приходится на долю стран Европы и других развитых государств. Другая часть лекарственных препаратов импортируется в основном из России, Украины и Беларуси. Поскольку доля стран в структуре импорта соответствует государственной регистрации лекарственных препаратов, то вопрос дорогих и дешевых лекарств оптимально регулируется.

Наблюдения показывают, что произведенные всемирно известными фармацевтическими компаниями лекарственные средства продаются в некоторых странах Европы по дешевым, а в других – по дорогим ценам. В ряде стран СНГ цены на лекарственные препараты, произведенные даже одним производителем, намного дороже по сравнению с европейскими странами. Дешевые цены не означают, что компании, производящие лекарственные препараты в этих европейских странах, или соответствующие структуры, контролирующие качество, не обращают внимание на качество ради низких цен. Продажа в различных странах лекарственных препаратов по ценам, значительно отличающимся друг от друга, связана с особенностями рынка. Общая тенденция такова, что в тех странах, в которых цены на лекарственные препараты регулируются государством, производители проводят более приемлемую ценовую политику.

Как было отмечено выше, если одна упаковка лекарственного препарата до урегулирования в страну импортировалась в среднем за 3 доллара США, то в настоящее время эта цифра составляет 1,4 доллара США.

Дело в том, что рынок лекарств по своим особенностям отличается от других рынков, и свободная конкуренция в данной сфере гарантирует снижение цен. Так, в отличие от другой продукции человек приобретает лекарственные препараты не в зависимости от своего желания или выбора. Человек вынужден приобрести назначенный ему лекарственный препарат. Если цены свободные, то «маркетинговые фирмы» используют это и различными путями поднимают цены в несколько раз.

Именно с учетом таких особенностей, цены на лекарственные препараты в той или иной форме в ряде развитых и абсолютно либеральных европейских стран регулируются государством не на основе таких факторов, как «себестоимость» и «качество», а референтной системы ценообразования, опирающейся на разницы цен в эталонных странах. Государственное регулирование цен на лекарственные препараты способствует формированию оптимальных цен независимо от уровня организации производства в стране.

Наряду с урегулированием цен на лекарственные препараты, продолжается осуществление контроля за качеством. Как известно, производители лекарственных препаратов или представляющие их уполномоченные лица сначала обращаются в Министерство здравоохранения для регистрации лекарственных препаратов. Министерство здравоохранения проводит экспертизу и испытание лекарственных препаратов, и только после этого лекарственный препарат регистрируется государством, включается в государственный реестр и получает регистрационное удостоверение. При импортировании данного лекарственного препарата в Азербайджан Министерство здравоохранения повторно берет пробу и проверяет качество у каждой партии.

– На каком уровне находится просвещение потребителей, можно ли сказать, что осуществляется общественный контроль за ценовой дисциплиной?

– Процесс урегулирования обуславливает просвещение потребителей, частичное устранение зависимости лекарственных препаратов от торговых марок, а самое главное – общественный контроль за ценовой дисциплиной. В этих рамках как врачи, так и работающие в аптеках фармацевты согласно социальной и профессиональной ответственности должны вносить вклад в просвещение населения, на рецептах, выписываемых врачом, вместо торговой марки должен быть указан состав лекарственного препарата. Отмечу, что об этом есть соответствующее постановление Министерства здравоохранения.

Полностью обеспечен общественный контроль за ценовой дисциплиной. Так, как было отмечено нами в первый же день, общественный контроль – самый эффективный механизм контроля, и для этого созданы все условия. Как известно, розничная цена каждого лекарственного препарата, включая НДС, указана на упаковке. Одновременно, оптовая и розничная цены лекарственных препаратов утверждены указанием торговой марки, названия и дозы воздействующего вещества, фармацевтической формы, торговой упаковки, дозы упаковки, страны-производителя и компании. Эта информация в форме единого списка размещена на интернет-сайте Тарифного (ценового) Совета, а также на сайтах министерств экономики и здравоохранения. Скачав эту таблицу на мобильные телефоны и планшеты, потребители могут использовать это в качестве электронной памятки. Информацию можно получить и посредством «Центра вызовов» (195-2) Министерства экономики. Таким образом, для потребителя создана возможность с легкостью определить наличие или отсутствие в аптеке лекарственного препарата, стоимость которого соответствует урегулированной цене.

Отмечу, что не указание цены на упаковке лекарственного препарата, продажа за цену, отличающуюся от урегулированной стоимости или без урегулирования цены, означает нарушение ценовой дисциплины и обман потребителя. В связи с этим внесены соответствующие изменения в Кодекс административных проступков, в законодательстве предусмотрены строгие меры по привлечению к ответственности субъектов фармацевтики, допустивших подобные случаи.

Во многих случаях граждане жалуются на цены на пищевые добавки, биологически активные, как лекарственные препараты. Биологически активные пищевые добавки могут быть использованы для укрепления организма, обогащения питания, но они не заменяют лекарственные препараты, предназначенные для предотвращения или лечения болезней. Биологически активные пищевые добавки не являются лекарственными препаратами и цены на них не регулируются государством и в других странах. В связи с этим внесены соответствующие изменения в Закон «О лекарственных препаратах». Уже запрещено включение биологически активных добавок в рецепты, выписываемые врачом, на упаковках и вкладышах должно быть отчетливо указано «не является лекарственным препаратом». В ходе рекламы также должна быть предоставлена информация о том, что это не является лекарственным препаратом.

Согласно прогрессивной тенденции в мире, и в нашей стране урегулирование цен на лекарственные препараты, особенно в нынешних условиях изменчивого курса маната, служит прогнозированию рынка как импортерами, так и инвесторами. Проводимая работа вносит вклад в развитие местного производства в фармацевтической сфере и применение системы обязательного медицинского страхования.

– Хотелось бы узнать Ваше мнение о потенциале развития фармацевтической промышленности в нашей стране.

– Международная практика свидетельствует о том, что с повышением уровня благосостояния населения люди уделяют больше внимания своему здоровью и в результате увеличивается число потребителей лекарственных препаратов. Азербайджан обладает динамично развивающимся рынком лекарственных препаратов, имеющим до 10 миллионов потребителей, повышающим год от года внутренние потребности. Импортирование абсолютного большинства лекарственных препаратов для удовлетворения внутренних потребностей обуславливает актуальность организации местного производства в этой сфере. Говоря о благоприятной инвестиционной среде в производстве лекарственных препаратов, – как подчеркивают также потенциальные инвесторы, – необходимо учитывать преимущества урегулирования цен на лекарственные препараты и полного применения в будущем системы обязательного медицинского страхования в нашей стране, в настоящее время начатой в качестве пилотного проекта. Неслучайно, что после проведения мер в вышеназванных направлениях в значительной степени повысился интерес зарубежных инвесторов к производству лекарственных препаратов в нашей стране.

Одна из мер, предпринимаемых в Азербайджане в сфере развития ненефтяного сектора, заключается в создании промышленности по производству фармацевтической продукции. Специально для этого создан Пираллахинский промышленный парк. Отмечу, что в ноябре прошлого года в промышленном парке был заложен фундамент совместного с Россией предприятия – фармацевтического завода, предусматривающего использование инженерных работ ведущих компаний Германии и Италии. На заводе, инвестиционной стоимостью 74 миллиона долларов США, будут производиться лекарства против онкологии, СПИДа, заболеваний нервной и кардиоваскулярной систем, диабета, опорно-двигательного аппарата, дыхательной системы, а также антибиотики, противовирусные препараты, лекарства против диареи, добавки для рентгено-контрастного и магнитно-резонансного обследования. В целом, на первом этапе на заводе будут производиться 89 наименований лекарственных препаратов по 58 воздействующим веществам. Годовая мощность завода составит 22,5 миллиона упаковок или 500 миллионов таблеток и капсул. В дальнейшем производство расширится.

В реализации проекта будут использованы передовые технологии и оборудование, применена практика производства лекарств нового поколения, соответствующих международным нормам и правилам.

Наряду с этим, в январе предусмотрена закладка фундамента фармацевтического завода в форме совместного с Ираном предприятия. Планируется поэтапное выполнение проекта по созданию производственного предприятия. На первом этапе предусмотрено производство таблеток и капсул, на втором – ампул и флаконов, на третьем – антибиотиков в более широком ассортименте. Стоимость первого этапа проекта составляет 20,5 миллиона долларов США, за это время будет произведено 84 наименования лекарственных препаратов по 54 воздействующим веществам – обезболивающих, витаминов, противовоспалительных средств и антибиотиков, кардиоваскулярных, антигистаминных и антиаллергических препаратов, лекарственных средств против гипертонии, грибка, заболеваний нервной системы и гастроэнтерологических болезней.

Проводятся переговоры с несколькими компаниями Украины и Турции для совместного производства фармацевтической продукции. Эти компании уже готовят бизнес-планы и документы технико-экономического обоснования. Одновременно, проводится работа по привлечению к организации фармацевтической промышленности в Азербайджане ведущих европейских компаний. Так, делегация Министерства экономики посетила Германию и Швейцарию, провела обсуждения с потенциальными партнерскими компаниями. На проведенных встречах компании Германии и Швейцарии выразили интерес к сотрудничеству в сфере производства фармацевтической промышленности в Азербайджане. К примеру, рядом ведущих фармацевтических компаний мира был проявлен интерес к организации процесса упаковки лекарств, охраняемых патентным правом на фармацевтическом предприятии, которое будет создано в нашей стране.

Наряду с созданием фармацевтических заводов, инвесторы проявляют интерес к производству в нашей стране другой продукции медицинского назначения. Так, в настоящее время проводится работа по реализации проекта по производству одноразовых шприцов.

В целом, заводы по производству лекарств, которые будут созданы в Азербайджане, не только сыграют значимую роль в развитии фармацевтической промышленности и обеспечении занятости в нашей стране, но также обеспечат население качественной лекарственной продукцией за счет местного производства, снизят зависимость от импорта в этой сфере, ускорят процесс экспорта.

– Просим Вас предоставить информацию о мерах в сфере лицензирования фармацевтической деятельности.

– Как известно, согласно Указу Президента Азербайджанской Республики от 19 октября 2015 года «О сокращении видов предпринимательской деятельности, требующих специального разрешения (лицензии), упрощении процедур выдачи специального разрешения (лицензии) и обеспечении их прозрачности», со 2 ноября 2015 года Министерство экономики посредством центров «ASAN xidmət» начало выдачу лицензий.

Согласно Указу главы государства от 12 декабря 2015 года «О некоторых мерах в сфере лицензирования», определена выдача бессрочных лицензий, лицензии, имевшие силу в день вступления в силу данного Указа, были признаны бессрочными, срок выдачи лицензий сокращен от 15 дней до 10 рабочих дней.

Одновременно, сумма государственных пошлин, выплачиваемых за выдачу лицензий, сокращена в 2 раза, в том числе по регионам в 4 раза. В настоящее время государственная пошлина за выдачу лицензии на производство лекарственных препаратов составляет 2250 манатов, за выдачу лицензии на оптовую продажу – 2250 манатов, за выдачу лицензий на розничную продажу – 1000 манатов.

До конца года со времени начала выдачи лицензий Министерством экономики посредством центров «ASAN xidmət» предпринимателям были предоставлены 3382 лицензии, 1788 из которых – новые, 1594 – лицензии, замененные бессрочными лицензиями.

За указанный период в сфере фармацевтической деятельности были выданы 979 лицензий, 418 из них – новые, 561 – заменены бессрочными лицензиями. На производство лекарственных препаратов выданы 2 новые лицензии и 2 лицензии, замененные бессрочными.

В настоящее время количество лицензий, имеющих силу в сфере фармацевтической промышленности (оптовая и розничная продажа, производство лекарственных препаратов) составляет 2257. Скажу для сведения, что импорт лекарственных препаратов в нашей стране осуществляют до 50 активных импортеров. Одновременно, количество аптечных организаций на 100 человек составляет 22, и это соответствует среднему показателю (25) по странам Организации экономического сотрудничества и развития (OEDC).

В заключение еще раз подчеркну, что эти реформы являются важной составной частью системы комплексных и последовательных мер, проводимых под руководством главы государства и направленных на дальнейшее усиление социальной защиты населения.

Азербайджан > Медицина > aze.az, 8 января 2017 > № 2038504 Шахин Мустафаев


Россия. ЦФО > Медицина. Алкоголь > mos.ru, 29 декабря 2016 > № 2026493 Евгений Брюн

Главный нарколог столицы рассказал о том, почему горожане всё чаще отказываются от спиртного в зимние каникулы и как не стать жертвой похмелья после новогодней ночи.

Евгений Брюн, главный психиатр-нарколог Департамента здравоохранения города Москвы

В преддверии Нового года москвичи готовятся к обильному застолью. Главный психиатр-нарколог Департамента здравоохранения города Москвы, директор Московского научно-практического центра наркологии Евгений Брюн рассказал в интервью mos.ru, как сохранить трезвую голову в новогодние праздники.

— Евгений Алексеевич, много ли в новогодние каникулы поступает обращений от тех, кто усиленно отметил праздник?

— Могу сказать уверенно, все объективные и косвенные данные говорят о том, что пить в Москве стали меньше. В том числе и в Новый год. До 2014 года после больших праздников в городе на 15–20 процентов традиционно росло количество обращений к наркологам и госпитализаций из-за злоупотребления алкоголем (по сравнению со среднегодовыми показателями. — Прим. mos.ru). А последние три года число обращений в праздничные дни растёт лишь на пять процентов.

Город в новогодние каникулы предлагает всё больше мест для интересного досуга и развлечений. У людей нет желания сидеть все праздники дома и пить алкоголь

— Люди более ответственно стали подходить к употреблению алкоголя? Или такой эффект дали ограничительные меры по продаже спиртного?

— К такому эффекту привели и ответственное отношение потребителей, и более строгое регулирование алкогольного рынка. Но за последние годы сама Москва преобразилась. Город в новогодние каникулы предлагает всё больше мест для интересного досуга и развлечений. У людей нет желания сидеть все праздники дома и пить алкоголь, когда столько мест для прогулок в парках и в центре города, когда открыты катки, снежные горки, лыжные трассы. Горожанам есть, где потратить своё время с пользой, получить новые впечатления. Я всегда призываю людей отдавать предпочтение радостям и удовольствиям, которые можно получать без стимуляторов, не химическим путём. И похоже, у москвичей это получается.

— Можно ли рассчитать, какое количество спиртного не навредит человеку в праздничный вечер?

— Никак не рассчитать, во всяком случае, я не смогу. Это очень индивидуальная цифра, и у каждого она своя. Некоторым людям, в том числе больным алкоголизмом, достаточно очень небольшой дозы, чтобы опьянеть или отравиться. Всё зависит от активности ферментативной системы, работы печени и почек. Но есть общие правила, которые полезно соблюдать всем. Если вы решили пить алкоголь, то отдавайте предпочтение небольшим порциям и пейте как можно реже. Тогда организм успеет переработать спиртное. Также лучше не сидеть долго за праздничным столом, а выйти на прогулку в новогоднюю ночь.

— Что вы думаете о народных средствах от похмелья: выпить побольше воды на ночь или утром выпить ещё порцию спиртного?

— Нет-нет, не нужно пить на ночь после застолья много воды, это может вызвать отёк мозга. Алкоголь — и вообще любые спирты — задерживает воду в организме. Просто нужно полежать, поспать и уже утром выпить кефир, лимонад или морс. Этого вполне достаточно. И ни в коем случае не употреблять алкоголь снова утром. Не лечить подобное подобным. То, что мы в повседневной жизни называем похмельем, — это воздействие на организм не переработанного за ночь алкоголя, остаточная интоксикация. Если утром человек добавляет ещё, то он только усугубляет плохое самочувствие. Остаточную интоксикацию алкоголем лечить нельзя! Её вообще лечить необязательно, она сама проходит, нужно лишь время.

Утверждение, что русские пьют больше всех, — это миф

— Есть ли статистика о том, какой процент жителей Москвы злоупотребляет алкоголем?

— В Москве 80 тысяч человек больны алкоголизмом — это меньше сотой доли процента. Мы говорим о пациентах с выявленным диагнозом, которые стоят на учёте. Во всех странах мира, где есть свободная продажа спиртного, наблюдается примерно одинаковое распределение: два процента населения страдают алкоголизмом с психическими расстройствами, 10 процентов — алкоголизмом с соматическими расстройствами (то есть алкоголь стал причиной хронических заболеваний. — Прим. mos.ru) и ещё 10–20 процентов населения относятся к категории злоупотребляющих алкоголем.

В последнюю категорию входят все, кто с определённой регулярностью не ограничивает себя в потреблении спиртных напитков, однако существенный вред здоровью пока не нанесён. Но именно из третьей категории со временем люди переходят во вторую и в первую, если не прекращают пить. В России за год совершеннолетний гражданин выпивает примерно 12,8 литра алкоголя. Это уровень потребления, сопоставимый с Европой, Америкой, Австралией. Мы ничем не отличаемся. И утверждение, что русские пьют больше всех, — это миф.

— А с какими проблемами чаще всего обращаются горожане к наркологам в праздники?

— Основная причина обращений — алкогольная интоксикация. То есть, как правило, люди пьют качественный легальный алкоголь, но не всегда в праздники могут ограничить его количество.

— Столичные наркологи в Новый год и Рождество планируют работать по особому графику?

— Нет, вся работа будет идти в штатном режиме. По вызовам к пациентам будет выезжать скорая помощь. При госпитализации наши пациенты смогут бесплатно получать в полном объёме всю необходимую помощь.

Есть определённые стандарты лечения при алкогольных отравлениях. К примеру, желудок промывать к времени госпитализации пациента уже поздно. Когда больной поступает в стационар, ему вводят жидкости через капельницы, дают мочегонные препараты. Всё это нужно, чтобы быстрее шлаки вышли из организма. Также пациенту при необходимости дают успокаивающие, сердечные препараты, потому что основной причиной смерти при алкогольных отравлениях является остановка сердца.

— Как понять за праздничным столом, например, что гость получил алкогольное отравление и ему нужна медпомощь?

— Человек теряет сознание, у него начинается усиленное сердцебиение, возникает одышка, может быть рвота. Могут быть эпилептические припадки на фоне употребления спиртного. В таких ситуациях требуется срочный вызов скорой помощи.

— Евгений Алексеевич, как в будущем году в Москве будут развивать профилактику алкоголизма?

— У нас разработана и действует система профилактики, лечения и реабилитации. Так, например, работа по профилактике алкоголизма ведётся среди учащихся в школах, колледжах и вузах. Начат эксперимент в московских поликлиниках, когда врачи, лечащие заболевания внутренних органов, вызванные алкоголем, рекомендуют пациентам пройти лечение от зависимости.

Россия. ЦФО > Медицина. Алкоголь > mos.ru, 29 декабря 2016 > № 2026493 Евгений Брюн


Казахстан. Россия > Медицина > kursiv.kz, 29 декабря 2016 > № 2023810 Александра Тимофеева

Александра Тимофеева, INVITRO Казахстан: Кризисный период только увеличивает привлекательность франчайзинга

Анна ШАТЕРНИКОВА

Примерно 50% представленных сегодня в Казахстане франшиз – российские. Франчайзеры из соседней страны освоили разные направления, включая сектор медицинских услуг. В частности, сегодня в разных регионах Казахстана работает более 40 организованных по модели франчайзинга медицинских офисов INVITRO – крупнейшей частной компании на российском рынке лабораторных услуг. О деятельности и перспективах работы INVITRO в Казахстане «Къ» рассказала генеральный директор INVITRO Казахстан Александра Тимофеева.

- Александра, расскажите, пожалуйста, об истории возникновения компании, о ее позициях на российском рынке.

- Независимая лаборатория INVITRO была основана в 1998 году и на сегодняшний день предлагает физическим лицам и корпоративным клиентам свыше 1500 видов лабораторных исследований. Свою первую франшизу мы продали более 10 лет назад, в 2005 году, когда открылся первый франчайзинговый кабинет в российском наукограде, городе Обнинске Калужской области. Сегодня INVITRO возглавляет рейтинг профессиональных франшиз Golden Brand, у нас почти три сотни партнеров, больше половины из которых открыли под брендом INVITRO более одного офиса. Анализы обрабатываются в девяти собственных лабораториях в разных регионах, четыре из них мы построили в СНГ. Всего у INVITRO около 900 офисов в России, Украине, Беларуси, Армении и Казахстане. В активе компании собственные центры рентгенологии, медицинская кадровая служба, Высшая медицинская школа, контрактно-исследовательская организация и логистическая служба.

- Насколько широкое распространение сегодня получила медицинская франшиза, как вы оцениваете конкурентные перспективы в развитии этого направления как в России, так и в Казахстане?

- Ситуация неоднозначна, и вряд ли стоит оценивать весь рынок медицинских услуг в целом, от пластической хирургии до организации поездок в зарубежные клиники. С нашей стороны более корректно оценивать рынок медицинских услуг в области лабораторной диагностики. Это, так сказать, базовый уровень медицины, поскольку без анализов и исследований сложно поставить диагноз или разработать схему лечения. В Казахстане частных лабораторий пока не много. В России ситуация другая: во многих городах потенциальные франчайзи говорят о том, что уже нет возможности открыть медицинский офис, поскольку территория занята другими участниками рынка лабораторной диагностики.

Если говорить о медицинской франшизе как о форме предпринимательства, то анализ показывает, что казахстанский рынок заполнен чуть более чем на 20%, то есть четыре пятых рынка ждут своих «завоевателей». При этом рынок динамично развивается, а доля российских франшиз на нем возрастает, так что мы оцениваем ситуацию как перспективную.

- Как возникла идея выхода на рынок Казахстана и насколько она оправдала себя, каковы сегодня позиции INVITRO на казахстанском рынке и как бы вы оценили динамику развития за прошедшие годы и перспективы на ближайшие годы? Если планируете расширять присутствие, за счет каких регионов, по-вашему, произойдет рост?

- На казахстанский рынок мы вышли в 2014 году. В республике в то время вырос спрос на качественные медицинские услуги, а в государственной политике наметился фокус на профилактику и раннее выявление заболеваний, так что необходимость в качественной лабораторной диагностике была очевидна. Весной 2014 года мы стали партнерами казахстанской медицинской лаборатории «ГЕМ», и в настоящее время большая часть офисов «ГЕМ» уже аккредитована по стандартам INVITRO и работает под российским брендом, в них внедрена новейшая информационная система, усовершенствованы и максимально автоматизированы все этапы лабораторного процесса.

На сегодня наша казахстанская сеть выглядит следующим образом: 3 лабораторных комплекса, 40 медицинских офисов, профессиональная команда из 250 сотрудников. Сеть охватывает 116 городов и населенных пунктов, общая площадь лабораторного комплекса в Алматы составляет 1000 квадратных метров, то есть темпы развития вполне достойные. С нынешнего года технологические комплексы в Москве и Алматы начали работать в режиме ежедневной отправки биоматериала. Это позволило расширить спектр исследований до 1500 видов, 800 из которых относятся к редким, проводятся в Москве и уникальны для Казахстана, то есть их больше не делает никто, кроме нас.

Безусловно, это весомое конкурентное преимущество для наших франчайзи, которое способствует росту спроса на услуги и развитию бизнеса. На новых партнеров работает и репутация бренда: на протяжении 20 лет мы являемся «золотым стандартом» области лабораторных исследований, поэтому наши франчайзи могут рассчитывать не только на небольшие частные заказы, но и на договоры с крупными корпоративными клиентами.

- Своим потенциальным партнерам вы предлагаете несколько видов франшиз. На основании собственных наблюдений можете ли вы сделать вывод о том, какие из них в итоге пользуются в Казахстане самым высоким спросом? Какие средства требуются на открытие медицинского офиса INVITRO и какова в среднем окупаемость проектов?

- Для разных населенных пунктов мы разработали четыре вида франшиз – от маленькой «Инвитро-Городок», рассчитанной на населенный пункт, в котором проживают менее 50 тыс. человек, до «тяжелой» «Инвитро-Эксперт». Подобных центров в нашей сети всего два: один наш собственный в Москве, второй открыт по франшизе в Нальчике. В Казахстане действует пакет «Инвитро-Стандарт» для городов с населением не менее 100 тыс. человек: медицинский офис площадью от 70 кв. м, включающий кабинет гинеколога (там не проводят лечение, а только берут биологический материал), процедурный кабинет. Персонал – как минимум 5 человек.

Мы всегда предъявляем очень жесткие требования к помещению, а вот в финансовом плане даем некоторые послабления регионам. Хотя в целом условия для всех одинаковые: договор коммерческой концессии в INVITRO заключается на 3 года, паушальный взнос составляет 2 млн тенге и выплачивается единожды при заключении договора. Роялти в INVITRO составляют фиксированную сумму: 200 тыс. тенге в месяц, выплачивать их начинают с 25-го месяца работы медицинского офиса. Это как раз и есть средний срок окупаемости проекта – 2–2,5 года.

- Пришлось ли вам скорректировать стратегию развития в Казахстане – например, по причине экономических затруднений закрыть действующие медицинские офисы или отказаться от открытия новых? Изменился ли спрос на те или иные услуги?

- Пока мы не подвели общую статистику за 2016 год, но могу озвучить цифры по предыдущему году. В 2015 году открылось 115 медицинских офисов INVITRO в России, 20 – в Казахстане, 6 – в Беларуси. Закрыто по всей сети 4 офиса. И уже на протяжении многих лет подряд около 55% всей розничной выручки INVITRO приходится на медицинские офисы франчайзи, то есть больше половины прибыли предприятие получает именно от франшиз. Кризисный период только увеличивает привлекательность франчайзинга как метода ведения бизнеса, и тому есть немало причин. Вы не строите бизнес с нуля, а получаете готовую модель успешного предприятия и то, что сейчас называют раскрученным брендом. Это значит, что когда вы приходите на переговоры, вам не приходится говорить: «Я все сделаю хорошо, поверьте мне на слово». Вы просто показываете «досье» на держателя франшизы: сколько лет на рынке, какие награды, какие партнеры.

Если вы – франчайзи сильного бренда, это автоматически повышает уровень ваших потенциальных клиентов. Кроме того, вы получаете постоянную поддержку. У наших франчайзи, где бы они ни находились, никогда не будет довольно распространенной в этой сфере услуг ситуации, когда нет нужных реагентов или возможности провести заявленное исследование. Мы занимаемся обучением персонала, а если у франчайзи нет профильного образования – назначаем ему куратора, который полностью берет на себя медицинские вопросы. То есть по сравнению с предпринимателем, который выходит на рынок со своим стартапом, франчайзи сильного партнера чувствует себя намного более уверенно и защищенно, а это в период кризиса имеет иногда решающее значение.

Мы стараемся, чтобы изменение стоимости наших услуг произошло как можно позднее – договариваемся с поставщиками, чтобы они держали для нас цены на прежнем уровне. С другой стороны, рост цен на лабораторно-исследовательские услуги все равно неизбежен, потому что этот рынок завязан на импортные реагенты, которые приходится покупать за валюту, так что колебания курса рано или поздно на нас сказываются. Работать с более дешевыми аналогами для нас не вариант, потому что они уступают по качеству, а качество работы – основной принцип и конкурентное преимущество, пожертвовать которым мы ни при каких обстоятельствах не готовы. Что касается спроса на качественные медицинские услуги – он был и будет всегда, и это мы видим по обращениям в наш отдел франчайзинга.

Казахстан. Россия > Медицина > kursiv.kz, 29 декабря 2016 > № 2023810 Александра Тимофеева


Россия. СФО > Медицина. Алкоголь > premier.gov.ru, 23 декабря 2016 > № 2016666 Анна Попова

Встреча Дмитрия Медведева с руководителем Роспотребнадзора Анной Поповой.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Анна Юрьевна, хочу вернуться к трагическим событиям последних дней, связанным с употреблением спиртосодержащих жидкостей, – к тому, что произошло в Иркутске. Это не единственное место, где подобные события происходили, но здесь, к сожалению, речь идёт о массовом отравлении такого рода спиртосодержащими жидкостями с примесями ядовитых веществ, в частности метанола, которые и повлекли массовую гибель людей.

Я давал поручение Правительству подготовить предложения о том, чтобы были разработаны меры, направленные на регулирование оборота подобного рода жидкостей и недопущение их использования в пищевых целях. Если это препараты, которые создаются для химических и бытовых дел, они так и должны использоваться; если это какие-либо добавки, которые используются в соответствующем бизнесе, это так и должно происходить. Они не должны реализовываться как суррогат алкогольной продукции, который свободно распространяется по территории страны. Такое поручение есть, целый ряд мер сейчас готовится. Этот вопрос на контроле у Президента.

В то же время есть необходимость принять оперативные меры, направленные на то, чтобы подобного рода спиртосодержащие жидкости, суррогаты в настоящий период, до момента решения этих вопросов на общем уровне, вообще не продавались или находились под жёстким контролем у государства. Знаю, что у Роспотребнадзора есть определённые предложения на сей счёт, особенно в преддверии длинных праздников, которые будут в нашей стране, и имея в виду подготовку системных мер, направленных на ограничение оборота подобных препаратов. Какие это меры? Что вы предлагаете?

А.Попова: Мы по поручению Правительства проводим ряд мероприятий по проверкам. На сегодняшний день уже более 12 тонн такой продукции должны были снять в легальном обороте, который мы контролируем. По разным регионам это разная продукция. В связи с этим следующее предложение: приостановить реализацию непищевой алкогольной продукции, содержащей спирт в объёме более 25%, в целом по стране на срок до 30 дней, исключив отсюда парфюмерную продукцию и стеклоомывающую жидкость, за которыми необходимо на этот период и в дальнейшем усилить контроль. А в это время приостановив, – разобраться, какого качества и насколько безопасна эта продукция, и разработать ряд дополнительных мероприятий.

Д.Медведев: Я надеюсь, что вы просчитали все последствия такого решения. Надо посмотреть, какие дополнительные меры потом надо будет принять. Сейчас готовятся системные меры, направленные на упорядочение оборота спиртосодержащих жидкостей в целом. Если вы считаете такого рода решение сейчас оправданным, тогда надо будет принять постановление по линии Роспотребнадзора, по линии санитарно-эпидемиологического надзора и следить, каким образом оно реализуется на территории всей страны, особенно в преддверии больших новогодних праздников.

Россия. СФО > Медицина. Алкоголь > premier.gov.ru, 23 декабря 2016 > № 2016666 Анна Попова


Россия. СФО > Алкоголь. Медицина > zavtra.ru, 23 декабря 2016 > № 2015765 Михаил Хазин

 Невозможно совместить разные модели

люди, которые продавали в Иркутске «боярышник», безусловно, продавали его как питьевую жидкость

Михаил Хазин

Давайте смотреть правде в глаза: люди, которые продавали в Иркутске «боярышник», безусловно, продавали его как питьевую жидкость. Вместе с тем производителю формально предъявить претензию нельзя: он продавал жидкость, которая не была предназначена для употребления внутрь.

С точки зрения государства, мы попадаем в достаточно неприятную ситуацию. Дело в том, что государство может регулировать ограниченное число сфер деятельности. В противном случае требуется увеличение количества контролеров и начинается сумасшедший дом.

Во времена СССР были случаи отравления некачественным алкоголем, в том числе метиловым спиртом, но они никогда не приобретали массового характера, потому что всякий раз это была инициатива индивидуальных лиц.

Предположить, что такого рода вещи могут продаваться в магазинах, было невозможно. Современное же государство решает две задачи одновременно. С одной стороны, оно пытается максимально увеличить налогообложение всего и вся, то есть делает легальный алкоголь неподъемным, с другой стороны, оно оставляет некоторые лазейки. Один из таких примеров — продавать под видом непищевого напитка то, что на самом деле предполагается употреблять внутрь.

Мы должны определить для себя, какая у нас модель государства. Если у нас модель патерналистская, как это было во времена СССР, тогда ситуация решается очень просто: государство очень тщательно контролирует все происходящие процессы. А для того, чтобы их легко было контролировать, они максимально ограничиваются.

Иными словам, невозможно было появление на прилавках государственных или даже кооперативных магазинов продукции, изготовленной непонятно кем и непонятно как. Да, это ограничивало свободу предпринимательства, но уж если в магазинах что-то продавалось, оно было точно не опасно для здоровья и жизни.

Второй путь: действовать в модели свободного рынка. Иными словами, каждый, кто хочет, выставляет что угодно в магазине, а граждане сами решают, что им покупать. Но такая модель предполагает, что государство не вмешивается в деятельность граждан или вмешивается минимально.

Это принципиально разные модели, совместить их нельзя. Если мы попытаемся их совместить и установить социалистическую систему контроля за частным предпринимательством, это будет стоить невероятных денег и не даст никакого эффекта.

Сегодня вы запретите боярышник, а завтра появится другая настройка (например, черемуха), от которой будут умирать. И что вы будете делать? Пока мы пытаемся совместить худшие стороны обеих моделей.

Россия. СФО > Алкоголь. Медицина > zavtra.ru, 23 декабря 2016 > № 2015765 Михаил Хазин


Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 20 декабря 2016 > № 2010963 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по модернизации экономики и инновационному развитию России.

О «дорожной карте» «Хелснет» (HealthNet) Национальной технологической инициативы.

Перед заседанием Дмитрий Медведев ознакомился с работой Индустриального парка биомедицины Первого МГМУ им. И.М.Сеченова и осмотрел выставку передовых медицинских технологий.

Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М.Сеченова – старейший и крупнейший медицинский вуз России, ведущий свою историю с 1758 года.

В настоящее время в университете обучается свыше 15 тыс. студентов со всего мира (примерно 15% студентов – иностранцы). В составе вуза 6 факультетов; 7 институтов, включающих в себя научные, образовательные и клинические подразделения (в зависимости от профиля); 154 кафедры, на которых трудятся свыше 1,8 тыс. высококвалифицированных научно-педагогических работников. Более 100 учёных университета – академики и члены-корреспонденты Российской академии наук. 40% врачей вуза имеют учёную степень кандидата или доктора медицинских наук.

В целях разработки новых медицинских технологий, биомедицинских продуктов и внедрения результатов в практику в составе университета создаётся Индустриальный парк биомедицины. Для коммерциализации разработок создан технопарк, выполняющий роль проектного офиса, а также Центр традиционных медицинских систем, призванный решить нормативно-правовые вопросы в регулировании данной области, организовать международные проекты по трансферу технологий, совместной разработке и производству новых решений на основе достижений традиционных систем различных стран.

Заседание президиума Совета по модернизации экономики и инновационному развитию России

Из стенограммы:

Д.Медведев: У нас сегодня завершающее в этом году заседание президиума Совета по модернизации экономики и инновационному развитию. Мы собирались достаточно регулярно, вырабатывали и принимали решения по самым разным направлениям инноваций.

Сегодня здесь, в Первом меде, в одном из ведущих отраслевых вузов нашей страны, мы обсудим вопросы перспективного развития медицины. В этом университете не только готовят высококвалифицированных врачей для всей нашей страны, для других стран, но и активно занимаются исследованиями – как раз в том научном центре, где мы с вами встречаемся.

Прежде чем перейти к повестке, хочу сообщить, что я подписал несколько документов. Один из них – постановление, которое вносит изменения в правила предоставления субсидий из федерального бюджета на выполнение мероприятий «дорожных карт» в рамках Национальной технологической инициативы, корректирует правила разработки и утверждения таких карт и целый ряд других изменений вносит. Это позволит расширить количество участников Технологической инициативы и быстрее получать необходимые средства на проекты, это тоже очень важно.

Ещё один документ (он совсем из другой сферы, но с учётом того, что мы встречаемся в университете, я тоже о нём хочу сказать) – это правила формирования и нормативы стипендиального фонда. Теперь эти вопросы урегулированы в одном нормативном акте, что важно для университетов, включая вопросы повышенных академических стипендий, социальных стипендий для отдельных категорий студентов, тех, кто добился особых результатов или имеет социальные основания для получения таких стипендий. Эти правила также помогут решению целого ряда важных вопросов студенческой жизни.

Теперь – к теме нашего заседания. Применение новых технологий в медицине открывает перед человечеством уникальные возможности. Благодаря открытиям в генетике, биологии, химии становится возможно развитие так называемой персонализированной медицины, то есть медицины, которая адресована конкретному человеку, когда врачебное решение может опираться на индивидуальную информацию о состоянии здоровья. В результате врач может выбирать оптимальное, подходящее именно этому пациенту лечение. Кроме того, объём получаемой информации позволяет диагностировать проблемы, выявлять предрасположенность к тем или иным заболеваниям на ранних, доклинических стадиях, что в свою очередь позволяет улучшить и качество профилактической работы, а в результате зачастую спасти жизнь человека.

Активно развивается рынок различных биологических сенсоров, маркеров, телемедицинских услуг. Сегодня они позволяют снимать показания о состоянии здоровья человека в режиме онлайн. И даже для обычных смартфонов, как известно, существует масса приложений, которые позволяют людям следить за своим образом жизни, больше внимания уделять спорту, контролировать нагрузку. Благодаря развитию информационных технологий появляется возможность накапливать и анализировать огромные массивы информации, обрабатывать эту информацию в облачных хранилищах, при помощи различных компьютеров, включая суперкомпьютеры, выдавать рекомендации, основанные на лучших практиках.

Развивается рынок медицинской техники и оборудования. Некоторые образцы были представлены здесь на выставке. Очень важно, что рынок медицинской техники в последние годы развивается в том числе и под нашим флагом. По сравнению с тем, что мы имели, скажем, 10–12 лет назад, у нас в стране производится уже значительный объём медицинской техники, медицинского оборудования. И это различная техника – и тяжёлая, сложная и более оперативная.

Все эти направления ставят и немало проблем, которыми мы тоже должны заняться. Использование новых методов лечения, новых препаратов, новой техники генерирует ряд социальных, юридических, экономических и даже этических проблем. Например: до какой степени допустимо вмешательство в биологию человека, как обеспечить безопасность личных данных о состоянии здоровья, как создать условия для активного долголетия. Наконец, надо чётко понимать, как добиться для нашей страны достойного места на всех рынках медицинских услуг, медицинской техники, чтобы мы сами развивали и эти технологии, и внутренние компетенции.

Для ответа на эти вопросы, собственно, и была подготовлена соответствующая «дорожная карта» в рамках Национальной технологической инициативы – то, что мы называем «Хелснет». По ней мы и будем двигаться.

Как и вся Национальная технологическая инициатива, эта карта ориентирована на перспективу, то есть на те ниши, которые только формируются. И это правильно. Мы здесь должны быть в самом центре развития. И за место под солнцем здесь ещё очень серьёзно нужно побороться. Речь идёт о том, чтобы войти в лидеры. Есть формальные показатели. Они не всегда являются критерием успеха, тем не менее это всё-таки важный индикатор. В частности, речь идёт о том, чтобы компаний-лидеров из нашей страны к 2035 году, то есть через 15 лет, было не менее 5 из 70 глобальных компаний. Это всегда некий набор условностей, тем не менее это ориентир и как ориентир это важно. Кроме того, к этому времени 70% продуктов, услуг этого рынка должны иметь в нашей стране полный цикл производства и по объёму их потребления наша страна тоже должна быть на передовых позициях.

Рынок этот действительно очень привлекательный, здесь никому ничего доказывать не надо. За последние 10–20 лет здесь произошёл просто переворот. По экспертным оценкам, этот рынок может достичь уже к 2020 году параметров в 2 трлн долларов. И эти цифры, считают эксперты, по нарастающей будут идти на протяжении ближайших 20 лет – может быть, к 10 трлн. Это реально развивающийся, огромный рынок.

Наша страна в свою очередь обладает целым рядом преимуществ, которые позволяют на этом рынке закрепиться. Прежде всего, это научный потенциал, который мы сохраняем, в отечественной медицинской науке, биологии, химии, математике. У нас есть сильные центры подготовки специалистов, в том числе такие, как университет имени Сеченова, в котором мы собрались. Наконец, есть весьма неплохие позиции в программировании, в IT-индустрии.

Наша система здравоохранения получила за последнее время неплохой импульс, в том числе за счёт создания современной системы высокотехнологичной медицинской помощи. Мы решаем и задачи лекарственной безопасности, открываем новые производства. И в этом смысле наша фармацевтическая промышленность добилась приличных результатов за последние годы.

Но, с другой стороны, предстоит сделать ещё очень многое. В регионах, как известно, ситуация очень разная. Часть лечебных учреждений там явно отсталая, и нужно эту ситуацию исправлять.

Давайте посмотрим все эти проблемы применительно к технологической инициативе и к деятельности нашего совета. Мы послушаем двух соруководителей рабочей группы – от Министерства здравоохранения и от бизнеса.

Начнём с Минздрава. Пожалуйста, Игорь Николаевич Каграманян, первый замминистра здравоохранения.

И.Каграманян (первый заместитель Министра здравоохранения): Сегодня эксперты во всём мире сходятся во мнении, что радикальные изменения в плане увеличения продолжительности жизни человека, снижения смертности возможны только через развитие медицины. Большое значение имеет биомедицина и для совершенствования существующих клинических практик. В этой связи поддержка биомедицинских исследований и разработок сегодня является одной из приоритетных государственных задач.

Платформа «Хелснет» в нашем понимании – это инновационные решения по поддержке биомедицинских исследований и разработок, это своего рода открытая экосистема, которая поддерживает и развивает малые, средние и крупные компании, которые в свою очередь призваны производить и предоставлять биотехнологические медицинские продукты и услуги. В конечном итоге это поможет решить ключевую задачу – значительно улучшить здоровье и качество жизни человека в России и в мире.

В рамках реализации Стратегии развития медицинской науки до 2025 года, утверждённой распоряжением Правительства Российской Федерации в 2012 году, министерством на межведомственной основе был проведён анализ имеющихся в стране компетенций по каждому направлению в сравнении с имеющимися в мире компетенциями. Таким образом были определены зоны, которые требуют ускоренного развития.

Важным элементом стратегического развития медицинской науки стало решение о переходе к управлению медицинскими исследованиями посредством механизма научных платформ. Министерством совместно с научным сообществом было сформировано 14 научных платформ, предполагающих концентрацию ресурсов на приоритетных направлениях медицинской науки и соответствующих основным мировым трендам биомедицинской науки. Неслучайно эти приоритеты во многом совпали с рынками будущего «Хелснет».

В настоящее время в рамках работы научных платформ накоплен большой научный и технологический задел, позволяющий в короткие сроки обеспечить прохождение инновационной цепочки от формирования заказа на инновационные разработки до осуществления регистрационной процедуры и внедрения результатов разработок в клиническую практику.

Следует подчеркнуть, что «дорожная карта» «Хелснет» разработана рабочей группой, которая по составу участников (это представители федеральных органов исполнительной власти, Российской академии наук, научных и образовательных организаций, экспертного медицинского сообщества, бизнеса, институтов развития) является одним из самых представительных экспертных сообществ в рамках Национальной технологической инициативы.

В основу «дорожной карты» легли шесть наиболее перспективных направлений: информационные технологии в медицине, медицинская генетика, биомедицина, спорт и здоровье, превентивная медицина, здоровое долголетие. В рамках «дорожной карты» предусмотрены реализация пилотных проектов в сферах регенеративной медицины, микробиологии, инвазивных технологий, кардиологии, иммунологии, педиатрии, неврологии, онкологии и других приоритетных направлениях; формирование регуляторного поля для внедрения новых технологий; развитие профессионального образования, совершенствование образовательных программ и создание образовательных модулей для обеспечения кадрами развивающихся новых направлений биомедицины.

Образовательные проекты «дорожной карты» «Хелснет» направлены на реализацию сетевых и масштабируемых решений по трём ключевым группам: развитие сети ресурсных центров, создание и развитие сообщества наставников, менторов и экспертов, формирование сообщества интеграторов, способных предложить комплексные решения под запросы рынка.

Проект «дорожной карты» предусматривает комплексный анализ законодательства Российской Федерации, направленного на совершенствование регулирования рынка инновационных лекарственных препаратов, регулирование применения телемедицинских и информационных технологий, обращение и использование биоискусственных органов, тканей и систем, внедрение генетической диагностики нового поколения.

Стремительное развитие геномных, протеомных технологий позволит на новом уровне реализовать принципы профилактической, предиктивной, персонализированной медицины, что даст в свою очередь возможность значительно снизить смертность от большинства хронических заболеваний. Развитие новых направлений в области общественного здоровья и активного долголетия позволит в короткое время достичь нового уровня качества и продолжительности жизни наших граждан.

Мы рассчитываем, что «дорожная карта» «Хелснет» как важнейший и принципиально новый инструмент для консолидации усилий разработчиков медицинской инновационной продукции позволит нам выйти на новый уровень качества и доступности медицинской помощи. Просьба поддержать и утвердить «дорожную карту».

А.Репик (председатель совета директоров АО «Р-Фарм»): Мы живём в эпоху, когда повседневную жизнь наполняют технологии и гаджеты, о которых мы не думали ещё вчера. Но несмотря на очевидный прогресс, будущее для нас – это всё ещё крайне небольшой отрезок времени, и главный вызов состоит в создании технологий продления жизни, повышения её качества. Поэтому наша задача сегодня – это сформировать необходимые условия и инфраструктуру для «Хелснета», на мой взгляд, одного из самых важных и быстрорастущих рынков в мире. Его объём в составе мирового здравоохранения уже почти 1 трлн долларов, причём к 2035 году он превысит 9 трлн, возможно, достигнет 10 трлн.

В ближайшие 20 лет в здравоохранении мы станем свидетелями изменений, из-за которых многие инвесторы называют рынок «Хелснет» новым IT. Действительно, по значимости эти изменения не уступят появлению интернета, мобильных устройств, социальных сетей. Процесс секвенирования генома существенно удешевится и ускорится, будут появляться более продвинутые методы его редактирования. Мир уже движется в этом направлении. Всего месяц назад в Китае было выполнено редактирование генома методикой CRISPR-Cas9 у пациента с немелкоклеточным раком лёгких.

Сегодня в медицине, в частности в онкологии, уже появился набор препаратов таргетной терапии. Причём речь идёт как о вошедшей в клиническую практику системе блокирования специфических рецепторов, так и о новейших препаратах для активации клеточного иммунитета, первый из которых был зарегистрирован в этом месяце в России, а это, наверное, наиболее значимый прорыв в лечении онкологических заболеваний, который даёт надежду миллионам людей в мире.

В ближайшее 10-летие распространение получит новая система адресной доставки лекарств, например наноботы. Это сделает процесс лечения быстрее и эффективнее, существенно безопаснее.

Клинические испытания сегодня – это длительный и очень дорогостоящий процесс, но к 2035 году все исследования будут проводиться с помощью микрочипов, используемых в качестве моделей органов или целого организма. На них будут тестироваться лекарства, соответственно, технология органа на чипе кардинально меняет сам процесс клинических испытаний, исключая тестирование на животных, а впоследствии и на людях.

При этом производство также претерпит драматические изменения, и все те красивые большие заводы, которыми мы гордимся сейчас, заменят микрофлюидные чипы размером с ладонь, на которых будет производиться основная масса персонализированных лекарств.

Развитие оптогенетики (метода, когда свет активирует работу клетки – это решение подсказано нам миром растений) в будущем позволит вылечить слепоту, решить целый ряд сложных медицинских проблем.

Уже сейчас активно применяется 3D-печать, но в основном в промышленности, строительстве, ряде других отраслей. На мой взгляд, особый потенциал у этой технологии именно в медицине. Не за горами тот день, когда 3D-принтеры будут печатать органы человека, протезы, производить лекарственные препараты. Альтернативным подходом к созданию персонализированных органов и тканей являются биофабрики – выращивание органов из собственных и животных клеток.

Многие из нас сейчас пользуются всякими трекерами, фитнес-трекерами, другими устройствами для отслеживания активности, но будущее принадлежит имплантируемым чипам, биометрическим татуировкам, другим датчикам, которые будут измерять все важные параметры здоровья человека 24 часа в сутки, фиксировать опасные отклонения и передавать предупреждения как их хозяину, так и в медицинские учреждения в случае необходимости. При этом больницы, клиники, травмпункты, врачи, пациенты – всё будет подключено к единой сети, дающей возможность доступа к критически важной медицинской информации.

Учить медицине и лечить можно будет дистанционно. Причём оказание помощи пациентам будет происходить с помощью телемедицины, а в медицинское образование внедрятся технологии виртуальной и дополненной реальности.

Роботизация в медицине получит широкое распространение. Вы, наверное, видели здесь наших хирургических роботов. Уже к 2020 году продажа хирургических роботов в мире увеличится вдвое, а к 2025 году они будут выполнять бо?льшую часть всех операций.

К сожалению, надо учитывать, что новые технологии, например виртуальная реальность, – это не только благо. Уже сейчас в медицинском словаре появился термин «виртуальное посттравматическое расстройство». Оно возникает у геймеров, которые слишком усердствуют в завоевании игрового мира с помощью шлемов виртуальной реальности.

Это всё лишь некоторые задачи, над которыми мы будем работать в рамках «Хелснет». Мы в этом не одиноки. В сентябре, например, Марк Цукерберг объявил о планах вложить все свои акции Facebook в созданный им фонд Zuckerberg Initiative, цель которого – увеличение продолжительности жизни до 100 лет за счёт полной победы над заболеваниями. Для «пришпоривания» фундаментальных исследований в здравоохранении американская администрация объявила о начале программы Cancer Moonshot, это основной приоритет. То же делается в Европе, Китае.

Мы, безусловно, близки по целям и направлениям к наиболее передовым задачам и амбициям. «Дорожная карта» абсолютно укладывается в мировые тренды и, мы рассчитываем, приведёт к значимому увеличению продолжительности жизни и переходу через столетний рубеж в горизонте работы карты.

Что позволяет нам надеяться на успех? Во-первых, возможность создания эталонной системы регулирования новых технологий – критически важный фактор успеха, – высокий потенциал российской науки и медицины: офтальмология, ортопедия, генетика, целый набор наших зон экспертизы. Огромную роль здесь играет высокое качество медицинского образования в России.

Разнообразие внешних факторов в Российской Федерации – этнические, климатические – даёт широкие возможности для проведения различных исследований. У нас есть очень сильные позиции в информационных технологиях, это особенно важно для биоинформатики, работы с big data. Конечно, предпринимательский потенциал, потому что именно благодаря смелости, в хорошем смысле дерзости российского предпринимателя мы успешно конкурируем в фармацевтике, в сельском хозяйстве и в IT.

Задача перед нами стоит масштабная, важна её последовательная реализация с чётким пониманием и контролем всех промежуточных целей. В ближайшие два года мы планируем создать фундамент этой работы для будущего успеха. Здесь речь идёт о регулировании, о формировании системы выявления талантов, конечно, о защите интеллектуальной собственности. На следующем этапе нам предстоит создать университетские центры компетенции, так называемые технологические долины, которые объединят науку, бизнес, профессиональное образование. Это «Сколково», университетская долина МГУ и, конечно, Первый медицинский университет.

Наша основная цель – это лидерство успешных российских компаний на глобальном рынке, поддержка нашей международной экспансии. Я считаю, что пять-семь компаний в мировой первой сотне по объёму выручки – это вполне достижимо, а в десятке крупнейших российских экспортёров будут присутствовать компании «Хелснет».

Прошу утвердить «дорожную карту» «Хелснет».

Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 20 декабря 2016 > № 2010963 Дмитрий Медведев


Франция > Медицина. СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 14 декабря 2016 > № 2013306 Юрий Коваленко

В духе Парижа

Юрий КОВАЛЕНКО, Франция

16 декабря в Париже открылся Большой музей парфюма (БМП). Расположенный в старинном особняке на фешенебельной улице Фобур Сент-Оноре неподалеку от Елисейского дворца, он посвящен истории духов с древнейших времен до наших дней.

— Мы приглашаем гостей погрузиться в царство запахов, познать их тайны, — рассказал «Культуре» президент — генеральный директор БМП Гийом де Мосьон, — раскрыть уникальную сокровищницу ароматов. В наших стенах (музей интерактивный) вам объяснят воздействие запахов на обоняние и на другие чувства, помогут найти свой аромат и познакомят с работой парфюмеров, так называемых «носов». Мадам де Сталь именовала парфюмерию встречей искусства, химии и коммерции. Так остается и поныне. Духи — часть национального культурного наследия. Кроме того, это важная часть французской индустрии, прибыльная экспортная статья.

Колыбелью парфюма считают Древний Египет, где появились «кифи» — благовония для богов и фараонов. Их рецепт, дошедший до нас на папирусе, датируется 1550 годом до новой эры. В Средние века духи попали в Европу. Им приписывали чудодейственные свойства: защиту от чумы и других эпидемий. Столетия спустя в королевских дворцах ими скрывали неприятные запахи — мыть тело было не принято. В эпоху Возрождения парфюмы, содержащие спирт, принимали и во внутрь — традицию переняли самые горькие советские пьяницы.

С историей ароматов связаны многие знаменитые личности: царица Савская, царь Соломон, Екатерина Медичи, Людовик XIV, Мария Антуанетта, Казанова, Наполеон. Есть легенда о том, что Клеопатра плыла на встречу с Марком Антонием на судах, чьи паруса были пропитаны сильным ароматом. Тем самым царица оповещала римского полководца о своем прибытии.

Расцвет парфюмерии во Франции пришелся на 30-е годы XIX столетия, когда из ремесленного производства она превратилась в процветающую индустрию. Исключительную роль в популяризации впоследствии сыграли известные дома моды и кутюрье. Габриэль Шанель в 1921-м выпустила легендарные Chanel № 5, которые и поныне остаются самыми востребованными в мире.

Сегодня в распоряжении «носов» находятся около полутора тысяч ингредиентов — природных и синтетических. Рецепты рождаются в воображении мастеров, а затем идеи реализуются в лабораториях. К музейному особняку примыкает сад, где в скором времени появятся растения, используемые в парфюмерии.

БМП намерен устраивать междисциплинарные выставки, спектакли, концерты, кинофестивали, литературные встречи. Одна их первых экспозиций открывается в ближайшие дни на парижском вокзале Сен-Лазар.

«Парфюм должен соответствовать вашей личности»

После экскурсии, проведенной Гийомом де Мосьон, корреспондент газеты встретился с членом Научно-культурного совета БМП, доктором наук, профессором Сорбонны Дельфиной ДЕ СВАРДТ.

культура: Почему у французских духов репутация лучших в мире?

де Свардт: Слово «лучшие» мне не нравится, хотя парфюмерия действительно занимает особое место в нашей культуре и истории. Когда-то ее столицей считался средиземноморский город Грасс. Среди известных «носов» больше всего французов, но ситуация постепенно меняется, наше ноу-хау распространяется по всему миру. Парфюмерия становится интернациональной, и сегодня замечательные мастера работают не только в Европе, но и в Азии, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке.

культура: «Скажи мне, какие у тебя духи, — говорят эксперты, — и я скажу, кто ты».

де Свардт: Аромат отражает интимную сторону каждого человека, его личность и характер. Социологические исследования свидетельствуют о том, что запах играет немаловажную роль в отношениях между людьми. В Северной Америке парфюм всегда более сдержан, чем на Ближнем Востоке. Человек застенчивый совсем не хочет, чтобы его запах был навязчивым. Напротив, экспансивная и раскованная натура делает все, чтобы обратить на себя внимание, поэтому использует ярко выраженный аромат. Таким людям нравится, когда за ними тянется памятный шлейф.

культура: А какие духи, на Ваш взгляд, лучше всего подходят для русских?

де Свардт: Мое знакомство с Россией началось в 16 лет с белых ночей Петербурга. С тех пор влюблена в вашу страну, часто туда езжу, знаю язык. Особо отмечу присущие русским гордость и чувство собственного достоинства. Мне кажется, ваших соотечественников отличает своеобразный дуализм, который французы называют «пламя подо льдом». С незнакомыми вы сохраняете дистанцию, но, когда узнаете человека, начинаете относиться к нему с исключительной симпатией, щедростью и даже самоотдачей. Поэтому и парфюм должен иметь двойной смысл. С одной стороны, быть отстраненным, а с другой — опьяняющим, притягивающим, эмоциональным. Такими являются духи семейства шипровых, куда входят бергамот, пачули и другие ингредиенты. Когда к ним привыкнешь, без них трудно обойтись.

культура: Вы не собираетесь попытать счастья в России?

де Свардт: Я бы хотела попробовать себя в вашей стране и, наверное, поеду в Москву на работу в шведскую косметическую компанию «Орифлейм».

культура: Надо ли менять духи, как поступают с платьями или костюмами?

де Свардт: Есть женщины, хранящие верность парфюму, они используют один и тот же утром, днем и вечером. Это их вторая кожа, любимый талисман. Сменить — все равно что предать саму себя. Для других духи — некое подобие аксессуаров, которые требуют разнообразия. Но если все время наносишь одни и те же, их перестаешь ощущать, и тогда хочется почувствовать что-то новое. В какой-то степени это игра. Хотя есть универсальное правило: днем лучше отдавать предпочтение ненавязчивому аромату, вечером — более насыщенному.

культура: «Вместо пижамы я обхожусь несколькими капельками Chanel № 5», — шутила Мэрилин Монро.

де Свардт: Мэрилин использовала парфюм, чтобы кружить головы. Так поступают многие, но не все. Есть представительницы слабого пола, для кого аромат — признак принадлежности к определенному кругу. Со своей стороны, иные мужчины влюбляются потому, что им нравится запах женщины — с духами или без. Если он не притягивает, вы останетесь равнодушным. Особенно волнуют те ароматы, что ваша спутница оставляет в постели.

культура: Как Вы объясняете вечную магию Chanel № 5?

де Свардт: В их основе лежит провидческая формула, намного опередившая свою эпоху. У истоков стоял француз Эрнест Бо, он был парфюмером царского двора и бежал из России после революции. Великий князь Дмитрий познакомил его с Габриэль Шанель. Творческий гений мадмуазель Шанель и ее модный Дом сделали все, чтобы этот аромат никогда не вышел из моды.

культура: Шанель советовала женщинам наносить духи в те места, куда бы они хотели, чтобы их поцеловали. Действительно работает?

де Свардт: Да, это так. Хотя, со своей стороны, я бы рекомендовала и женщинам, и мужчинам опрыскивать одежду. На шелке, шерсти и вообще на натуральной ткани запах держится гораздо дольше. Что касается мужчин, то их преимущество в том, что они пользуются еще и одеколоном после бритья.

культура: Какой аромат предпочитают мачо?

де Свардт: Не люблю слово «мачо» — я немного феминистка. Тем не менее есть духи, имеющие явно выраженную мужскую ноту. Они относятся к категории «фужерных», куда в первую очередь входит бергамот.

культура: Стоит ли смешивать запахи?

де Свардт: Это происходит само собой, если помимо духов вы употребляете гель для душа, кремы. Но парфюм — настоящее произведение искусства — не допускает других вторжений. Так что лучше наносить его аккуратно, без излишеств. Еще один совет — не держите духи в ванной комнате, где влажно и жарко, а храните флакон в холодильнике.

культура: Говорят, что одни ароматы омолаживают, а другие, напротив, старят?

де Свардт: Конечно. Духи отражают эпоху. Если вы используете те, которых давно нет в продаже, они действительно старят, ибо относятся к другим временам. Если вам нравится один и тот же запах, скажем, цветочный, то его каждый год выпускают в обновленном варианте. Парфюмерия — искусство эфемерное, оно постоянно делает открытия.

культура: Какие духи сейчас модны?

Де Свардт: У каждой нации свои предпочтения и привычки. К примеру, во Франции сегодня популярны фруктово-цветочные запахи. Но, на мой взгляд, лучше не гнаться за модой, а найти то, что подходит именно вам, соответствует вашей личности. Это непростая задача. Верьте инстинкту, пробуйте, следите за тем, как запах меняется на протяжении нескольких часов. Интересуйтесь мнением окружающих.

культура: Какими Вам представляются духи завтрашнего дня?

де Свардт: Возникнут новые тенденции. Одна из них — индивидуальный заказ. Кроме того, в парфюмах появится все больше биоингредиентов. Мы будем знать их происхождение, где они выращены или получены.

Франция > Медицина. СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 14 декабря 2016 > № 2013306 Юрий Коваленко


Россия > Медицина > kremlin.ru, 14 декабря 2016 > № 2005397 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Руководитель Минздрава информировала Президента о текущей ситуации в сфере здравоохранения и планах по развитию системы оказания медицинской помощи.

В.Путин: Вероника Игоревна, в Послании Федеральному Собранию большой раздел был посвящён развитию здравоохранения. Давайте начнём с этого.

В.Скворцова: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Мы продолжаем активно работать по улучшению состояния охраны материнства и детства. В этом году мы сдали 10 новых перинатальных центров, до конца года сдадим ещё пять и на протяжении следующего года досдадим ещё 17 центров. Как Вы поручали, в 2016–2017 году мы окончим формирование трёхуровневой системы оказания помощи беременным женщинам и новорождённым детям.

Уже сейчас это приносит свои результаты. По итогам 10 месяцев текущего года показатель младенческой смертности – 5,9 на тысячу родившихся живыми, снизили практически на 11 процентов за эти месяцы. Также достаточно резко снижается материнская смертность.

В.Путин: 5,9, Вы сказали?

В.Скворцова: 5,9 – младенческая. Материнская – 10 на сто тысяч родившихся.

В.Путин: 5,9 – это лучше, чем в еврозоне?

В.Скворцова: Да, это лучше, чем в Европейском регионе ВОЗ: там 6,5–6,6. И лучше, чем в Америке: 6,6 в Америке.

В.Путин: Хорошо.

В.Скворцова: И думаем, что в ближайшие годы улучшим показатели.

Второе направление, о котором Вы говорили, – это высокотехнологичная медицинская помощь.

За этот год мы существенно увеличили дополнительно объёмы оказанной помощи. Сейчас уже за неполный год – это около 900 тысяч пролеченных больных. Думаем, что по результатам года выйдем примерно на 940 тысяч.

Мы приняли по Вашему поручению в этом году федеральный закон по поводу новой системы финансового обеспечения в той организационной модели высокотехнологичной помощи, которая уже сейчас активно применяется. Это позволит нам на будущий год сохранить темпы роста, и мы выйдем минимально на 960 тысяч, а с 2018 года у нас уже будет пролечено более миллиона больных в год.

То есть впервые за последнюю нашу историю мы фактически будем удовлетворять ежегодную потребность населения в высокотехнологичной помощи. Фактически у нас не будет очередей; они уже сейчас существенно сократились: по времени для взрослых – это около трёх недель ожидания, и для детей – менее двух недель. По многим видам сейчас уже вообще нет очередей.

Вы поставили перед нами очень важную задачу – улучшить качество первичной медицинской помощи, и определили два важнейших механизма: это повышение качества подготовки и квалификации медицинских работников и улучшение самих условий труда, в том числе – внедрение новых цифровых технологий и широкая информатизация здравоохранения.

В этом направлении мы активно работаем, Владимир Владимирович. В текущем году мы создали портал для непрерывного медицинского образования. На нём уже сейчас размещено около шести тысяч образовательных программ, в том числе две тысячи – для врачей первичного звена. Мы наращиваем потенциал, работает огромное экспертное сообщество по всем основным медицинским профилям, которое и создаёт эти образовательные программы. Соответственно, на будущий год будет уже не менее 10–15 тысяч программ.

Программы позволяют по индивидуальной траектории выбрать тот образовательный путь, который хочет врач. Причём выбрать в трёх модулях: не только теоретическая подготовка, но и работа в симуляционно-тренинговом центре, стажировка на рабочем месте.

Сейчас порталом пользуются уже 35 тысяч врачей. Но, естественно, с учётом того, что у нас в системе около 700 тысяч работающих врачей, мы за ближайшие годы надеемся сделать это фактически субтотальной системой.

Кроме того, мы подготовили интерактивные модули, которые позволяют повышать квалификацию и определять коэффициент полезного действия усвояемости знаний. Таких модулей в этом году мы сделали 548, на будущий год их будет около тысячи, через год – около двух тысяч.

То есть это и есть наилучшая в мире, зарекомендовавшая себя система постоянной работы, причём с рабочих мест. На сегодняшний день у нас информатизировано 65 процентов рабочих мест врачей – и в первичном звене прежде всего. Надеемся в 2018 году, к концу 2018 года, выйти не менее чем на 98 процентов охвата.

Таким образом, создаются принципиально новые возможности. Это не только с места подключение ко всем информационным базам, это дистанционное образование, это электронный документооборот, который высвобождает до 30 процентов рабочего времени врача, это структурирование рабочего дня и множество других позитивов в себе несёт.

Параллельно, для того чтобы улучшить положение участкового врача, мы пересмотрели все документы, с которыми сталкивается врач, и сократили в 2015 году 20 форм: сейчас врач заполняет только три формы. Кроме того, часть функций мы перенесли на средний медицинский персонал и в каждой поликлинике создали специальный кабинет приёма средним персоналом.

В этом направлении мы продолжаем работать и надеемся на то, что выполним Ваше поручение максимально эффективно.

И, если можно, я ещё остановлюсь на развитии информатизации. Мы работаем над созданием единой государственной информационной системы. В настоящее время подготовлен законопроект, он уже прошёл согласование в Правительстве, по обязательности подключения к этой системе региональных сегментов.

На сегодняшний день у нас к скоростному интернету подключено 57 процентов поликлиник и больниц. Вы нам дали поручение за два года завершить этот процесс и выйти на стопроцентное подключение совместно с Министерством связи (мы, естественно, зависим от оптоволокна и от технических возможностей). Сейчас подключено более 14 тысяч медицинских организаций, но из них к единой защищённой и стандартизованной государственной системе подключено чуть более 6,5 тысячи, а медицинские информационные программы используют чуть больше 4,5 тысячи.

Поэтому мы для каждого региона имеем чёткую «дорожную карту» со сроками исполнения [программы] информатизации по 12 глобальным модулям и достаточно жёстко это мониторируем. Мы надеемся, что в течение ряда ближайших лет, мы бо?льшую часть сделаем, как Вы и сказали, к концу 2018 года, но потом ещё в течение двух лет дошлифуем эту систему.

Мы планируем, чтобы к началу 2019 года у каждого застрахованного в ОМС была своя электронная медицинская карта. И с 2017 года мы открываем «личный кабинет» пациента на государственном портале услуг, это будет отдельное большое окно «Моё здоровье» с очень удобными для использования сервисами. Они начнут подключаться уже в 2017 году, и в 2018 году основные будут подключены.

Мы всё сделаем, Владимир Владимирович, чтобы те поручения, которые звучали в Послании, были максимально эффективно и в срок исполнены.

В.Путин: Вероника Игоревна, движение, безусловно, есть вперёд, но Вы слышали – я и в Послании об этом говорил, да Вы и без меня это знаете, – проблем, нерешённых задач ещё очень много. Поэтому надеюсь, что в наступающем году всё это будет учтено в практической работе.

В.Скворцова: Спасибо большое, да, обязательно.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 14 декабря 2016 > № 2005397 Вероника Скворцова


Россия. ПФО > Медицина > premier.gov.ru, 12 декабря 2016 > № 2001370 Дмитрий Медведев

Об охране здоровья матери и ребёнка.

Селекторное совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил Оренбургский областной перинатальный центр.

Областной перинатальный центр открылся в октябре 2016 года. По состоянию на 8 декабря здесь родилось уже 526 детей.

На строительство клиники было направлено более 2,5 млрд рублей, приобретено 1832 единицы медицинского оборудования, в том числе 3 рентгеновских аппарата, 34 инкубатора для выхаживания новорождённых, 30 аппаратов искусственной вентиляции лёгких для женщин, 41 аппарат искусственной вентиляции лёгких для детей, 22 фетальных монитора, 61 операционный монитор, 7 ультразвуковых аппаратов. При этом доля импортного медицинского оборудования не превышает 40%.

На подготовку врачей и среднего медицинского персонала для перинатального центра из областного бюджета выделено 2,64 млн рублей. В 2014–2016 годах 226 специалистов прошли обучение в симуляционных центрах по профилю «Акушерство и гинекология».

Сегодня здесь работают 115 врачей, из них 1 доктор медицинских наук, 4 кандидата медицинских наук, 1 заслуженный врач Российской Федерации, 304 средних медицинских работника, 107 человек младшего медицинского персонала.

Центр рассчитан на 170 коек. Его общая площадь составляет 23,5 тыс. кв. м.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Прежде всего хочу поздравить всех с Днём Конституции. Конституция – это Основной закон, по нему наша страна живёт уже более 20 лет. Напомню, что по Конституции Россия является социальным государством. Это в том числе касается здравоохранения, жизни наших людей и заботы о материнстве и детстве. Поэтому, по нашей Конституции, всё это является в том числе прямой обязанностью государства.

Начну с хороших данных. Нам удалось достичь Целей тысячелетия в области развития по таким важнейшим показателям, как снижение материнской и детской смертности. Я напомню, что эти Цели тысячелетия были сформулированы Организацией Объединённых Наций в 2000 году.

За последние 25 лет, то есть с 1990 года, показатель материнской смертности в нашей стране снизился более чем на три четверти. Сейчас он составляет чуть более 10 случаев на 100 тыс. родившихся живыми детей. За всё это время смертность детей в возрасте до пяти лет снизилась практически на две трети. Уровень младенческой смертности по результатам прошлого года составил 6,5 случая на тысячу родившихся живыми. По итогам 10 месяцев текущего года этот показатель выглядит ещё лучше и составляет приблизительно 5,9.

Но за этими сухими цифрами самое главное – это тысячи детей и женщин, которым была вовремя оказана медицинская помощь (причём эта помощь иногда очень сложная, высококвалифицированная) на базе тех решений, которые мы с вами принимали.

Работа по программе охраны материнства и детства, по созданию перинатальных центров началась приблизительно десять лет назад, когда мы приступили к первой версии национального проекта по здоровью. Тогда перинатальных центров в нашей стране было считаные единицы. Я один из них тогда посетил. Это был высокотехнологичный институт, который специализируется именно на поддержке материнства и детства, на выполнении высокотехнологичных медицинских действий. Сейчас эта программа реализована практически по всей стране – это результат нашей с вами работы в последнее время.

Я только что посетил Оренбургский областной перинатальный центр. Он производит очень хорошее впечатление. Там есть всё, чтобы и женщины, и дети получали самую лучшую медицинскую помощь. Специалисты, которые там трудятся, имеют очень хорошую подготовку. Оборудование – высокотехнологичное, сложное. Причём значительная часть его – это российское, абсолютно конкурентоспособное оборудование. И всё это смонтировано в единую систему и работает для решения самых разных медицинских задач. Условия очень приличные, комфортные.

В то же время всё сделано абсолютно разумно, нет ничего лишнего. К сожалению, у нас была такая стадия, скажем так, строительства различных социальных учреждений (это касается и медицинских учреждений, и школ, и даже детских садов), когда старались делать эксклюзивные объекты.

Да, они, может быть, прекрасные, но они очень дорогие, и вместо нескольких объектов появлялся один. Мне кажется, что типовые решения и в области медицинского проектирования, и в области проектирования школ, детских садов – это очень важно, поэтому курс на поддержку типовых решений мы обязательно продолжим.

За последние годы построено 35 таких центров. Эта работа продолжается, хотя планировалось завершить её к концу этого года. Напомню, что с 2008 по 2015 год было построено 25 перинатальных центров. С 2014 года по настоящее время у нас строится 32 перинатальных центра. Но работа эта завершается не во всех регионах. Есть объективные этому причины, но есть и не вполне объективные. Мы об этом поговорим с руководителями регионов, где стройки идут, но отстают, – для того чтобы определиться, как поступить дальше.

Было принято решение перенести сроки на следующий год. Запланированные на перинатальные центры средства из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования выделены. Но в любом случае нужно ускориться, действовать быстрее, не допускать дальнейших задержек. У нас сейчас есть все возможности, для того чтобы открыть эти центры для пациентов.

Тема материнства и детства настолько важна, что мы занимаемся ею в рамках приоритетных проектов, и такие центры являются частью одного из приоритетов. Проект этот называется «Технологии и комфорт – матерям и детям», на его выполнение выделены немаленькие средства: около 25 млрд рублей – из региональных бюджетов и порядка 45 млрд рублей – из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования. Это самый дорогостоящий проект из тех, которые реализуются сегодня в сфере здравоохранения. От его успеха зависит и демографическая ситуация, и будущее наших детей.

Все наши усилия по совершенствованию системы оказания медицинской помощи не имеют шансов на успех, если не будет высококлассных специалистов. От любой техники толка немного, если на ней некому работать или же люди, которые на ней работают, не подготовлены. Поэтому ещё одно направление нашей работы – это повышение квалификации медицинских работников, в том числе тех, которые работают с детьми, с будущими мамами. Для повышения квалификации акушеров-гинекологов, неонатологов, педиатров с 2011 года открылось 18 обучающих центров на базе федеральных государственных учреждений, ещё два создаётся. Надеюсь, что у нас будет больше грамотных специалистов.

У нас в повестке достаточно много вопросов, которые требуют внимания. Это и реабилитация детей после высокотехнологичной медицинской помощи, и профилактика, и лекарственное обеспечение, и паллиативная помощь.

Хочу также проинформировать об одном документе, который я недавно подписал. Этот документ направлен на совершенствование механизма предоставления высокотехнологичного лечения. Со следующего года изменяются правила финансового обеспечения высокотехнологичной медицинской помощи, которая не включена в базовую систему обязательного медицинского страхования. Средства Фонда обязательного медицинского страхования на оказание такой помощи будут направляться напрямую федеральным государственным учреждениям, то есть не через бюджет, как это делалось раньше, а напрямую соответствующим бюджетополучателям. Такое постановление Правительства я подписал 5 декабря.

Россия. ПФО > Медицина > premier.gov.ru, 12 декабря 2016 > № 2001370 Дмитрий Медведев


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 декабря 2016 > № 1999325 Уляна Супрун

Уляна Супрун: "Негативный опыт прошлой реимбурсации заключался в том, что врачи выбирали самые дорогие препараты"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" и. о. министра здравоохранения Уляны Супрун (вторая часть)

Вопрос: Минздрав начал работу над созданием структуры агентства, которое будет заниматься закупкой лекарств за средства госбюджета. В этой новой закупочной организации будут предусмотрены какие-то превентивные механизмы для предотвращения коррупции?

Ответ: Закупки будут идти через систему "Прозорро", как осуществляются и другие государственные закупки. Но в медицинских закупках есть специфика. Например, лекарства имеют и дозировку, а такие вещи сейчас в "Прозорро" не предусмотрены. Поэтому специалисты этой системы сейчас работают над тем, чтобы была возможность покупать через нее и лекарства.

Наша задача - чтобы в национальной закупочной организации были запущены правильные процедуры, как это происходит в международных организациях. Чтобы не было проблем с коррупцией, чтобы тендеры были открытыми, чтобы технические задачи прописывались не коррупционно, чтобы был доступ для всех. Эта национальная организация сможет закупать лекарства не только по госзакупкам, но и для всех регионов. Так, если город хочет закупать инсулин, то он сможет сделать это через государственную организацию, которая может присоединить эту закупку к государственной, включив в нее потребности отдельных регионов. Таким образом, если мы будем закупать большее количество, тогда большей будет скидка, и это пойдет на пользу пациентам.

Мы уверены: все это будет проходить прозрачно, открыто и тогда, когда появится государственное страховое агентство, которое будет существовать независимо от Минздрава, будет закупать услуги через электронную систему, где не будет присутствовать человеческий фактор.

Вопрос: Какие изменения ожидают систему регистрации лекарств?

Ответ: Регистрацию лекарств также ожидают изменения. Сейчас происходит большое реформирование ГЭЦ и Гослекслужбы. Сегодня фактически рынок регулируют три организации – ГЭЦ, который занимается регистрацией, Гослекслужба, которая занимается оборотом, и Минздрав, чья подпись необходима на всех документах.

На самом деле Минздрав здесь не нужен. Министерство должно заниматься политикой и контролировать, чтобы все было правильно, чтобы выполнялось законодательство. Тогда не будет коррупционной составляющей, что кто-то в Минздраве решает, какие лекарства зарегистрировать. Такие решения не должен принимать кто-то из Минздрава.

Вопрос: Но ведь экспертные группы, которые формируют номенклатуру закупок, работают при Минздраве...

Ответ: Они работают при Минздраве, так как Минздрав предоставляет эти заказы. Но это не те люди, которые работают в Минздраве - это эксперты, приглашенные только для того, чтобы сформировать номенклатуру. Сейчас мы меняем процедуру формирования этих экспертных групп - этим сейчас занимается внештатный сотрудник Минздрава.

1 декабря мы начали процедуру закупок за бюджет 2017 года. Уже доставлены первые лекарства, закупленные за бюджет 2016 года. В 2015-2016 гг. мы в этом отношении работали не очень эффективно, но на 2017 годы уверены: все пойдет совершенно иначе, мы изменим процедуру, чтобы она была другой. Сегодня завершаем прописывание этой процедуры. Так, в 2017 году будет одна экспертная группа, которую будем приглашать для формирования номенклатуры.

Вопрос: Но вас спросят, как одна группа может заниматься и онкологией, и орфанными заболеваниями?

Ответ: Сейчас по каждой номенклатуре есть большая группа лиц, из которых 90% - не эксперты, это заинтересованные люди, которые хотят послушать и поинтересоваться, что происходит. Вместо таких групп мы будем приглашать людей, в том числе из-за рубежа, которые смогут дать экспертное мнение о самых современных лекарствах. Сейчас часто лекарства, которые закупаем, не используются в других странах, они устаревшие. Например, по онкологии закупаются препараты, которые имеют больше побочных эффектов. В то же время существует очень много новых лекарств, которые не используются, поскольку в Украине нет опыта их применения.

Вопрос: Вы уже разъяснили фармсообщестсву, как будет работать референтное ценообразование?

Ответ: На состоявшейся встрече с премьер-министром, ведущими отечественными и иностранными производителями, а также с представителями аптечной ассоциации мы объясняли, как это все будет происходить. По итогам встречи стало понятно, что компании, ориентированные на мировые рынки, понимают, что происходит. Внешнее референтное ценообразование является нормальной и принятой во многих странах практикой. Иностранным производителям не нужно было объяснять, что такое референтное ценообразование и как оно работает, им не нужно объяснять, что такое реимбурсация. Иностранные производители только хотели знать, какие лекарства и по какой цене будет реимбурсированы. И они понимают, что в каждой стране реимбурсация осуществляется по-разному, каждая страна выбирает лучший способ для себя.

Вопрос: Как будет определяться референтная цена на комбинированные препараты?

Ответ: Это все будет определено, мы сейчас работаем над этим.

Референтные цены начинаются с 1 января, реимбурсация - с 1 апреля. Сначала мы хотим, чтобы заработали референтные цены, чтобы цены немного снизились, чтобы заработала процедура упрощенной регистрации лекарств, чтобы эти препараты зашли на украинский рынок, и только тогда начнем программу реимбурсации.

Вопрос: Вы учитывали негативный опыт старых программ реимбурсации?

Ответ: Да. У большинства негативный опыт заключался в том, что рецепты выписывались не по МНН, а по торговой марке, при этом врачи выбирали самые дорогие препараты. В результате финансовые ресурсы, выделенные на эти программы, очень быстро закончились.

Теперь мы будем выписывать рецепты по МНН, а не по торговым маркам, будем реимбурсировать по самой низкой цене. Тот, кто выберет препарат дороже, может доплатить.

Мы считаем реимбурсацию нужной, особенно людям, которые действительно постоянно нуждаются в лекарствах, это - пожилые люди, пенсионеры с низкой пенсией, которые не могут заплатить за лекарства для лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Мы хотим, чтобы они имели доступ к лекарствам. Даже если это будут самые дешевые генерики, они все равно будут действовать, и пациенты не будут иметь с ними каких-то проблем. Это абсолютно нормальные лекарства. А те, кто захочет купить самые дорогие лекарства, будут сами оплачивать их.

Вопрос: Некоторые эксперты считают, что перечень МНН, которые будут реимбурсироваться, несколько устаревший, такие препараты в мире используют нечасто...

Ответ: Преимущественно эти МНН достаточно современны, они есть на рынке Украины. Так мы сможем их закупать и убедимся, что они есть в наличии в наших референтных странах.

При формировании перечня МНН для программ реимбурсации мы поняли, что должны сузить количество препаратов из Национального перечня лекарственных средств: сейчас их более тысячи. Мы планируем сократить Нацперечень почти до 300 наименований.

Вопрос: Что будет с не вошедшими в перечень препаратами?

Ответ: Они и дальше будут продаваться и присутствовать на рынке Украины, но не будут реимбурсированы, не будут закупаться за средства бюджетов разных уровней. Никто не сможет закупать лекарства, которых нет в Национальном перечне.

Вопрос: Почему в государственную реимбурсацию была включена бронхиальная астма, ведь есть болезни, от которых умирает гораздо больше людей?

Ответ: Во-первых, пациентов с бронхиальной астмой не так много - немногим более 200 тыс. Они постоянно пользуются лекарствами и не могут обходиться без них. В то же время это люди активного трудоспособного возраста, учатся или работают. Если они будут бесплатно получать эти препараты, они не будут исключены из экономической жизни государства. При относительно небольших затратах мы, таким образом, сможем в масштабах государства получить значительный эффект. Мы выбрали именно эту нозологию, поскольку хотим лечить не только болезни, от которых умирают люди, но и улучшить качество жизни.

Вопрос: Программа реимбурсации по бронхиальной астме рассчитана на импортные лекарства?

Ответ: Программы реимбурсации рассчитываются на препараты, которые есть на рынке в данной нозологии, независимо от того, отечественные они или импортные. Если самыми дешевыми будут импортные, то реимбурсироваться будут они.

Вопрос: Периодически в интернете начинают писать, что Уляна Супрун уходит с должности, появляются разные кандидаты на пост министра здравоохранения. Вы все же планируете запустить работу Национальной службы здоровья или готовы покинуть должность?

Ответ: Нет, я не оставляю должность. Я буду работать до тех пор, пока это будет необходимо. Думаю, сейчас в Украине такая необходимость есть, поэтому буду работать дальше.

Не думаю, что сейчас можно легко найти желающих возглавить министерство. Сейчас я работаю со своей командой, мы друг с другом очень хорошо сотрудничаем, каждый имеет свое направление, мы вместе идем в будущее. И я даже не думаю, чтобы оставить эту должность. Когда при назначении я разговаривала с премьер-министром и президентом, меня спросили, готова ли я. И я ответила: готова и беру на себя ответственность. Все мои усилия направлены на то, чтобы улучшить не систему здравоохранения, а жизнь и здоровье украинцев.

Мы говорим не теоретически, не о системе, а о конкретных пациентах. Недавно к нам обратился один из депутатов. В его округе, в одном из сел, есть центр первичной медпомощи и дневной стационар на пять коек. Они хотят, чтобы этот стационар остался, но в районе планируют его закрыть. И они пришли в Минздрав, чтобы мы это решение остановили.

Нужно понимать, что такие вопросы не будут ответственностью Минздрава. Это ответственность на местах, в регионах. Там должны решать, нужен им этот стационар или нет. Депутат говорил о пяти койках, на которых за год лечились 350 человек – один человек в день. Оправданно ли это финансово? Нет. И что более важно: работающие там врачи не имеют достаточного опыта, чтобы качественно лечить, если они видят всего одного пациента в день. Ни в одной стране мира нет гарантии того, что в 5 км от каждого дома будет больница, где могут предоставлять высокоспециализированную помощь, или стационар. Мы понимаем необходимость пользоваться ресурсами эффективно и предоставлять не больницу возле каждого дома, а наиболее качественную помощь. Намного разумнее финансово и даже профессионально иметь машину в райцентре для доставки пациента, нуждающегося в дневном стационаре. Одна машина 365 дней может возить пациента туда и обратно вместо целого медицинского учреждения с персоналом, оборудованием, отоплением. Мы должны доставлять пациентов в лучшие медучреждения, где они могут получать качественные услуги. Мы должны научиться лечить амбулаторно, чтобы пациент пришел к семейному врачу, получил у него один укол и уехал домой, вместо того чтобы целый день сидеть в стационаре.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 декабря 2016 > № 1999325 Уляна Супрун


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 7 декабря 2016 > № 1999330 Уляна Супрун

Уляна Супрун: "Мы не будем каждому главврачу каждый день говорить, что он должен делать"

Эксклюзивное интервью агентству «Интерфакс-Украина» и.о. министра здравоохранения Уляны Супрун (первая часть)

Вопрос: В чем суть принятых Кабмином решений относительно реформы здравоохранения?

Ответ: Правительство приняло 10 постановлений и распоряжений.

Два самых важных – Концепция изменений финансирования системы здравоохранения и Концепция создания системы общественного здоровья. Они являются самыми важными, так как затрагивают, в первую очередь, изменения системы финансирования, как мы изменим систему через три года.

В первый год – в 2017 году предусматривается изменение финансирования первичного звена, в 2018 году – вторичное звено, высокоспециализированная медпомощь и в 2019 году – изменения на третичном уровне. Таким образом, в 2019-20 годах система финансирования изменится совершенно.

В первый год изменений финансирования пациент будет выбирать своего семейного врача или педиатра, если это ребенок, и будет подписывать договор со своим врачом. Это будет свободный выбор врача, не привязанный территориально к месту проживания. Если в семье есть и дети, и взрослые, то можно подписать договор и с терапевтом, и с педиатром, или с семейным врачом.

Каждый человек будет индивидуально подписывать этот договор. Вся семья может пойти к одному врачу, или все члены семьи пойдут к разным. И тогда врач каждый год будет получать определенное количество денег за сопровождение этого пациента. За сопровождение молодых, достаточно здоровых людей будет наименьшая цена, за людей старшего возраста или детей, а это категории, которые требуют больше внимания, будет более высокая цена.

В первый год реформы в бюджете отдельно выделено 21% медицинской субвенции на первичное звено. Планируется, что в первую половину 2017 года пациенты будут искать своего врача, и врачи начнут процесс подписания договоров. Мы надеемся, что к лету уже будет создана государственная страховка, и через эту страховку мы будем платить семейным врачам за каждого пациента.

Кроме того, в 2017 году мы будем изучать какие медицинские услуги есть на вторичном звене, определять тариф на каждую услугу по принципу диагностических родственных групп (так называемых DRG). Каждое заболевание, каждая причина обращения к врачу будет иметь определенный код, и тариф будет определяться по этим кодам. С 2018 года на вторичном уровне по тем тарифам будут оплачиваться услуги через государственное страхование.

К изменениям на третичном уровне мы переходим в 2019 году, корда все три звена будут работать через государственное страхование.

Такой план соответствует плану евроинтеграции, который говорит, что Украина в 2020 году должна соответствовать европейским стандартам в здравоохранении.

Вопрос: Что предусматривает Концепция системы общественного здоровья?

Ответ: Концепция общественного здоровья - это тоже часть евроинтеграции, так как в странах Европы профилактике и предотвращению заболеваний уделяется намного больше внимания и финансирования, чем в Украине.

В Украине в течение многих лет основное внимание и деньги идут на лечение. Мы говорим о том, сколько лекарств нужно для онкологических больных или для лечения больных гепатитом "С", но не говорим о том, что в Украине нет государственных программ для того, чтобы противодействовать этим заболеваниям. Чтобы мы по-другому питались, чтобы мы вели здоровый образ жизни, чтобы не заражались инфекционными заболеваниями, или чтобы не болели сердечно-сосудистыми заболеваниями или диабетом второго типа. Какие-то болезни могут быть вылечены, а какие-то мы сможем предотвратить.

Общественное здоровье - это забота о здоровье целой нации, а не отдельных людей. Это и программы вакцинации и программы по раннему выявлению рака, здоровому питанию, снижение уровня курения, употребления алкоголя, занятие физкультурой, регулярный прием лекарств в случае хронических заболеваний, чтобы не было осложнений.

Общественное здоровье также занимается биологической безопасностью. Это очень важно, так как в Украине идет война. У нас есть проблема с такими заболеваниями как ВИЧ/СПИД, гепатит "С", гепатит "В" и туберкулез, которые должно лечить государство на уровне всего общества. Иначе эти заболевания будут распространяться все больше.

Это две самые важные концепции, которые приняло правительство.

Вопрос: Какое решение принято относительно госпитальных округов?

Ответ: Мы приняли процедуру создания госпитальных округов. Это именно процедура, а не географическое определение границ. Это часть реформы финансирования. В каждом госпитальном округе будут определенные требования к предоставлению медицинских услуг. В госпитальном округе должна быть больница интенсивной терапии первого или второго уровня, где можно предоставлять помощь 24 часа в сутки, должны быть профильные больницы, должны быть плановые больницы, реабилитационные центры, центры первичной помощи, неотложной помощи. В госпитальном округе может быть больше, чем одна такая больница, но не будет такого, чтобы больницы не было. В принятом постановлении мы расписываем, как будут определяться границы округов и когда они будут созданы.

Вопрос: И когда это будет?

Ответ: В 2017 году начнется распределение. При этом границы округов не будут определяться из Киева. Распределение будет происходить совместно с регионами, так как это значительная часть программы децентрализации. Именно общины на местах будут решать, где они хотят создавать свои округа, но процедура для всех областей будет одинаковой.

Вопрос: А может ли быть так, что в одной половине области один округ, а во второй – другой?

Ответ: Да. Но опять-таки, это только для того, чтобы обеспечить гарантированные услуги. Каждый человек сможет себе выбрать врача и получить услугу в другом округе. Он не будет территориально привязан к тем округам, где проживает. Например, не обязательно, что все больницы интенсивной терапии будут только в городах, они могут быть и в селах, главное, чтобы больница была в середине округа, чтобы все граждане могли до нее доехать. И точно так же должно быть гарантировано наличие в округе отдельных услуг на первичном и вторичном уровне.

Вопрос: Какое решение принято по автономизации клиник?

Ответ: Мы приняли постановление о том, что мы предоставляем больше автономии медицинским учреждениям, чтобы они сами планировали свое финансирование и управлять им, вместо того, чтобы получать его от районных или областных советов. Сами больницы смогут сделать в больнице перераспределение средств в середине года с одной статьи на другую, не созывая сессию местного совета. До сих пор они должны были планировать финансирование на год вперед, например, если нужно было закупить бинты, и нельзя было вместо бинтов закупить вату. И если им нужны были не бинты, а шприцы, то нужно было идти в местный совет и просить деньги. Теперь у больницы появляется возможность перераспределять свой бюджет.

Вопрос: Это та автономизация учреждений, проект которой рассматривает Верховная Рада?

Ответ: Не совсем. Есть проект закона об автономизации, который предоставляет медучреждению больше автономии в вопросе источников финансирования и самоуправления. В то же время, принятое постановление касается только финансов в внутри учреждения, позволяет медучреждениям перераспределять деньги из одной программы на другую исходя из своих потребностей. Главные врачи и департаменты финансирования в самих медучреждениях будут решать, где нужны деньги. Однако, можно сказать, что это первый шаг к этой автономии. Мы ждем от Верховной Рады принятия во втором чтении закона об автономизации.

Кроме того, правительство приняло два постановления относительно медицинской субвенции неподконтрольных в настоящее время территорий. Мы перераспределили эту субвенцию, которая шла на оккупированные территории, на контролируемые Украиной территории. Это дает дополнительное финансирование для медучреждений, а также резерв субвенции, который мы распределили по всей Украине. То есть наши городские, областные и районные советы будут получать еще один транш субвенций, резерва и перераспределения, чтобы они могли до конца года заплатить все долги, которые они имеют, в том числе, по оплате труда медицинских работников. Так как есть ежегодное недофинансирование, то Минфин потребовал, чтобы местные советы дофинансировали медицинскую субвенцию.

Еще было одно постановление о перераспределении, которое касается финансирования лечения за границей. После перераспределения с программы по закупке оборудования на программу лечения граждан за границей, более 16 млн грн грн остались в казначействе. Эти средства мы передали на доплату на питание и на медикаменты для больниц, где пребывают люди, пострадавшие вследствие войны.

Вопрос: То есть на лечение за границей ничего не осталось?

Ответ: Все наши пациенты, которые должны были поехать за границу в этом году, уже поехали и лечатся там. На эту программу в 2016 году было выделено 203 млн грн, и дополнительно выделено 183 млн субвенции при распределении бюджетных средств. Теперь мы ждем 2017 год, когда будет следующий этап финансирования лечения за рубежом.

Вопрос: Какие решения правительство приняло относительно фармацевтического рынка?

Ответ: Было принято решение насчет лицензирования аптек. Лицензионные условия были одним из требований МВФ.

Кроме того, мы приняли важное решение относительно упрощенной регистрации лекарств, произведенных в странах с жесткой регуляторной системой. Упрощенная регистрация утверждена законом в мае, затем было принято постановление Кабмина, однако фактически порядок такой регистрации утвержден только сейчас. Теперь можно сказать, что мы можем пользоваться этой упрощенной системой, хотя упрощенную регистрацию уже прошли некоторые лекарства, которые закупали международные организации за средства госбюджета.

Вопрос: Какое решение было принято по "Охматдету"?

Ответ: Было принято постановление относительно строительства клиники "Охмадет". Это постановление позволит рационально оперировать средствами, выделенными для строительства.

Уже подписаны договоры на 250 млн грн, планируем подписать еще на 125 млн грн. Еще 20 млн планируем оставить для резерва на строительные работы. Всего в этом году мы можем потратить на "Охматдет" 395 млн грн.

На днях состоялась встреча с инвестиционной комиссией правительства и мы решили, что необходимо принять постановление, которое позволит оплату строительства на 100%, однако, деньги не будут отданы строителям, они останутся на счету в казначействе и будут переводиться строителям только после подписания актов о завершении работ.

Это сделано для того, чтобы мы могли пользоваться теми выделенными 395 млн грн, которые сейчас есть на "Охмадет", так как все понимают, что строительство не будет завершено до конца года. Эти деньги останутся под контролем и Минздрава, и Минфина.

Этим летом мы привлекли нового подрядчика и сменили руководство предприятия, которое выступало заказчиком. Теперь у нас есть хороший проект, который должен идти вперед.

Мы изменили стратегию, и теперь будем вести строительство по очередям. Прежде всего, мы хотим завершить строительство диагностического корпуса "D" и планируем сделать это в апреле, чтобы открыть корпус уже летом, возможно, уже в июле. В корпусе уже есть фундамент, подвал, а в подвале уже установлено дорогостоящее оборудование.

Вопрос: Сегодня проекту "Охмадет" есть какое-то сопротивление? В прошлом году вокруг объекта был очень большой скандал…

Ответ: Не буду говорить об "Охмадете" как о больнице, скажу насчет строительства. На мой взгляд, новый руководитель компании-заказчика понимает, что происходит и что нужно делать. Мы с премьер-министром ездили на строительство и видели, что ведутся активные работы.

Для непрерывной работы на строительстве нужны деньги, поэтому мы и приняли постановление. Еще раз уточню, уже подписаны контракты на 250 млн грн, контракты еще на 125 млн грн готовы к подписанию, однако они не подписывались, так как мы ждали принятия постановления. В 2017 году, когда уже будет новый бюджет, дополнительные средства будут идти на "Охмадет" для закупки все необходимого.

Вопрос: С 1 января подрядчика менять не будут?

Ответ: Нет. С тем, который сейчас есть, контракт заключен до конца строительства.

Вопрос: Возвращаясь к реформе системы здравоохранения, как вы прокомментируете работу с профильным комитетом Верховной Рады? Профильный комитет, с одной стороны, вас как бы поддерживает, с другой стороны критикует. Например, на заседании правительства Ольга Богомолец высказала сомнение, что реформа будет работать, так как в Украине не приняты международные протоколы, а для того, чтобы они заработали в Украине нужно вырастить врачей, которые будут по ним работать, но для этого нужно лет шесть-семь….

Ответ: Мы уже работаем над унифицированными клиническими протоколами. Есть идея о том, чтобы не принимать каждый протокол отдельно, а просто признать источник протоколов, чтобы протокол мог обновляться каждый год, так как медицина меняется быстро. В Украине, чтобы утвердить новый протокол, нужно около восьми месяцев и пока их примут, уже появляются новые протоколы. Но проблема протоколов в Украине есть, и этот очевидно.

Например, сейчас педиатры пользуются протоколами от 2005-2006 года. За 10 лет они уже устарели, но не обновляются, так как это очень сложный процесс. Можно принимать новые протоколы, чтобы врачи пользовались ими, но новые протоколы нужно донести до врачей, чтобы они их видели, понимали. Одновременно на новых протоколах можно обучать студентов. Я думаю, что это не противоречит изменению системы. Мы не можем ждать, пока все научатся. Это вопрос из серии, что появилось первым - курица или яйцо. И реформу, и обновление протоколов можно делать одновременно: внедрять новые протоколы для практикующих врачей и обучать по новым протоколам студентов.

С первого дня, когда я пришла в министерство, началась робота над клиническими протоколами. Мы не только о концепции реформы думали и ничего не делали. Мы очень много работы делаем параллельно: создаем документы и нормативные акты, которые необходимы для реализации изменений. Сегодня мы приняли концепцию и все согласились, что мы идем в правильную сторону, что мы должны так изменить систему финансирования, которая базируется на унифицированных клинических протоколах. Система общественного здоровья тоже базируется на клинических протоколах. Мы еще не создали государственное агентство перед тем, как принять систему финансирования, но все происходит постепенно.

Кстати, профильному комитету мы вместе с премьер-министром презентовали концепцию и наши наработки по изменению системы финансирования, общественному здоровью, клиническим протоколам. Члены комитета поддержали все наши концепции. Затем мы расширили круг депутатов, пошли на все фракции и снова презентовали все концепции. Потом мы пригласили депутатов в Минздрав, и у нас была еще одна встреча. Это было месяц назад. К сожалению, к нам пришли только пять депутатов. Мы показали им концепцию, все наши идеи, документы, которые были на общественном обсуждении... Но, как я вижу по соцсетям, люди до сих пор говорят, что первый раз услышали и удивляются, почему они не видели документы.

Вопрос: Возможно, Минздрав должен издать какой-то документ о том, что будет в системе здравоохранения, чтобы информация дошла до самого нижнего звена, где никто ничего не знает…

Ответ: Но почему не знают? Мы пишем письма, информируем, чтобы все знали, что происходит. И опять-таки, мы все имеем мобильные телефоны, доступ к интернету. Все, кого эта тема интересует, могут увидеть наши концепции. Мы с моей командой выезжаем в регионы и разговариваем с людьми. Я дала столько интервью журналистам, столько раз все объяснила, и мне не понятно, почему никто ничего не знает.

Мы утвердили концепцию, но мы не можем приказом Минздрава изменить целую систему здравоохранения на национальном уровне. Все должны это понимать. Теперь, когда уже есть утвержденная концепции, очевидно, будут приказы.

Но еще раз хочу подчеркнуть, для того, чтобы поняли читатели: мы уже не будем каждому главврачу каждый день говорить, что он должен делать. Например, когда мы отменили 33-й приказ, чтобы в больницах сами решали, сколько врачей им нужно, а сколько уборщиц, все тоже очень боялись. Но прошло три месяца и отсутствие приказа не остановило работу клиник.

Мы из Минздрава не будем делать работу главврачей, не будем говорить, сколько шприцов покупать и сколько они должны иметь коек в своей больнице. Мы будем давать правила игры, а клиники будут на местах решать, как они будут им следовать.

Например, по госпитальным округам местные власти должны будут определить минимальные потребности в каждом округе. Но мы не будем говорить, какую больницу выбирать. Если округу нужно 15 больниц и у местных советов есть финансирование, то пусть больниц будет 15, или 10.

Вопрос: Кто будет контролировать эти процессы?

Ответ: Контролировать будет уже Минздрав. Мы будем создавать и разрабатывать политику, будем заниматься общественным здоровьем и будем регулятором. Например, мы берем медицинскую субвенцию, передаем на государственное страхование, страховка оплачивает услуги, но кто-то должен следить за тем, чтобы финансирование шло туда, куда нужно, что врачи будут предоставлять помощь надлежащего уровня. Мы будем следить за протоколами, следить за тем, чтобы у медицинских работников были лицензии, чтобы они могли качественно предоставлять медицинскую помощь, и мы будем заниматься регистрацией лекарств. Мы уже передали государственные закупки международным организациям, и уже создаем закупочную организацию для Минздрава, которая будет закупать лекарства через систему ProZorro.

Вопрос: Когда будет создана Национальная служба здоровья, которая будет заказчиком и национальным страховщиком? Когда будет постановление о создании этой структуры?

Ответ: В настоящее время оно в процессе подготовки. Мы сейчас решаем, какой должна быть эта служба, должна ли она быть госпредприятием, агентством, частью Минздрава. Мы консультируемся с другими министерствами, с регионами, с финансистами, с советниками как это должно выглядеть. Возможно, что в самом начале она будет работать как отдельный департамент в Минздраве, так как запустить службу нужно будет быстро. Возможно, мы запустим ее на основе нашего департамента реформ.

Для создания Национальной службы здоровья мы имеем финансирование от международных доноров. Так Всемирный банк имеет целую программу, которая поможет в создании этого агентства. Для работы в службе мы хотим привлекать совсем новых людей.

Сейчас служба формируется. Активный процесс создания начнется с 1 января, и мы планируем, что летом она уже будет работать как отдельная структура.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 7 декабря 2016 > № 1999330 Уляна Супрун


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 7 декабря 2016 > № 1996929 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на "Правительственном часе" в Государственной Думе

В своем послании Федеральному Собранию Президент России Владимир Владимирович Путин подчеркнул, что смысл всей нашей политики – это сбережение людей, умножение человеческого капитала как главного богатства России. Применительно к системе здравоохранения, эта задача предполагает серьезную последовательную работу по повышению доступности и качества медицинской помощи.

Сегодня можно уверенно говорить, что даже в условиях действия сильных социально-экономических факторов системе здравоохранения удается добиваться позитивных изменений в плане показателей здоровья населения.

За 2015 и неполный 2016 год продолжительность жизни увеличилась более чем на 1,2 года, впервые в нашей истории превысив 72 года.

Смертность снизилась во всех возрастных группах: детей – на 12,4%, трудоспособного населения – на 3,3 %, старше трудоспособного возраста – на

0,8 % – от всех основных причин. Лишь за 10 месяцев 2016 года в России удалось сохранить на 33 тысячи жизней больше, чем за аналогичный период прошлого года.

Безусловный вклад в увеличение продолжительности жизни внесло снижение младенческой смертности, которая сократилась в 2015 году на 12,2%, составив 6,5 на 1 000 родившихся живыми. А за 10 месяцев 2016 года снижение составило 10,6% – до 5,9 на 1 000 родившихся живыми. Следует напомнить, что ещё в 2010 году мы прогнозировали на 2020 год достижение показателя 7,5.

Значительно снизилась и материнская смертность – на 6,5 % за 2015 год, достигнув 10,1 на 100 тыс. родившихся живыми. При этом в прогнозах на 2020 год данный показатель должен был достичь 18,7.

Сегодня уровни младенческой и материнской смертности являются наименьшими в истории нашей страны.

Реализация поручения Президента России по строительству новых 32 перинатальных центров позволит завершить формирование трехуровневой системы оказания медицинской помощи в сфере охраны материнства и младенчества и обеспечить дальнейшее улучшение показателей.

Одной из главных задач Минздрава является повышение доступности медицинской помощи, в особенности на селе и отдаленных районах. Известно, что на протяжении десятилетий сельская медицина последовательно деградировала. Так, лишь с 2005 по 2011 годы число ФАПов и ФП сократилось на 12 %, или более чем на 5 тыс.

В 2012 году мы обратились к регионам с требованием прекратить сокращение маломощных медицинских объектов на селе. Были системно пересмотрены и утверждены требования к размещению медицинских организаций, исходя из численности населения и удаленности от другой медицинской организации. Это дало результат. Из 800 медицинских объектов, построенных и введенных в 2015 году, 557 – были новые ФАПы, 58 – офисы врачей общей практики. За 2015 год почти в 2,5 раза увеличилось число отделений врачей общей практики и в 1,6 раза – число сельских врачебных амбулаторий.

Благодаря программе «Земский доктор», на село с 2012 года переехали более 22 тысяч специалистов.

Для обеспечения своевременности медицинской помощи – с 2014 года – рекомендательно, а с 2015 года – в обязательном порядке – впервые были установлены предельные сроки ожидания медицинской помощи разных видов, закрепленные Программой государственных гарантий.

В целях оценки территориальной доступности медицинских организаций Минздравом России совместно с субъектами Российской Федерации с 2016 года разработана и внедрена геоинформационная система, содержащая информацию о населенных пунктах, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, медицинских организациях. Система позволяет оценивать территориальную доступность медицинской помощи разных видов и определять зоны риска по несоблюдению предельных сроков её ожидания для каждого населенного пункта в каждом регионе. В настоящее время геоинформационная система содержит данные о 158 тыс. населенных пунктов и 72 тыс. медицинских организаций и их структурных подразделений.

В соответствии с геоинформационной системой, на сегодня при работающих более 41 тысячи объектов сельского здравоохранения не хватает ещё 1387: 1145 ФАПов и 242 сельских врачебных амбулаторий.

Проведенный анализ позволил Минздраву утвердить в марте этого года комплекс мероприятий по развитию первичной медико-санитарной помощи, на основе которого каждый регион создал региональную программу. Ее компонентами являются, наряду с развитием медицинской инфраструктуры и оптимальной маршрутизации больных, меры по развитию выездных форм работы, санитарной авиации, информационных технологий, а также решение кадровых вопросов.

С 2015 года нами был внедрен еженедельный и ежемесячный мониторинг эффективности мероприятий по снижению смертности на каждом из 60 тыс. терапевтических участков и, в целом, в каждом регионе.

Важным направлением совершенствования первичной медико-санитарной помощи явилось создание единой системы лицензионного контроля за работой медицинских организаций и его централизация на федеральном уровне. Росздравнадзор осуществляет контроль за доступностью и своевременностью ее оказания.

Особую роль в обеспечении своевременности оказания медицинской помощи играет скорая помощь. Благодаря поддержке Государственной Думы, в 2016 году в регионы направлено 2154 автомобиля скорой медицинской помощи класса В и 113 реанимобилей на шасси российского производства. За счет этого, на 37 % обновлен автопарк автомобилей класса В со сроком эксплуатации свыше 5 лет и на 19 % – класса С. Запланировано продолжение программы на 2017 год.

Все машины и станции скорой помощи оснащены спутниковой навигацией ГЛОНАСС. До конца 2018 года во всех регионах будет создана единая централизованная диспетчерская служба скорой помощи, что позволит оптимизировать маршрутизацию больных и сократить время доезда скорой до пациента и доставки пациента в стационар.

Одним из приоритетов развития здравоохранения в 2017–2019 годах является развитие санитарной авиации и обеспечение доступности экстренной медицинской помощи в 34 труднодоступных территориях Российской Федерации. В федеральном бюджете на 2017 год и плановый 2018 и 2019 годы на эти цели предусмотрено 3,3 млрд. рублей.

Отдельное направление – повышение доступности высокотехнологичной медицинской помощи. Для этого в 2014 году создана новая организационная модель, предусматривающая поэтапное погружение методов ВМП в систему обязательного медицинского страхования. Наиболее растиражированные виды ВМП погружаются в базовую программу ОМС, а наиболее сложные и уникальные операции проводятся в ведущих федеральных центрах.

Эта модель на практике доказала свою эффективность и позволила существенным образом увеличить объемы и доступность ВМП: поручение Президента – к 2017 году увеличить объем ВМП в 1,5 раза к уровню 2013 года – выполнено уже в середине 2015 года. Если в 2013 году медицинская помощь была оказана 505,0 тыс. пациентов, то в 2015 году – более 823 тыс., а за неполный 2016 год – более 900 тыс. больных.

При этом особенно значительно увеличились объёмы ВМП по наиболее востребованным профилям: стентированиям коронарных сосудов – более чем в 3 раза, эндопротезирований крупных суставов – на 44%, ЭКО – в 3,6 раза. В результате, в 2015 году через ЭКО родилось более 30 тыс. здоровых детей, что превышает итоговый прирост населения страны.

Изменение организационной модели ВМП потребовало изменения финансовой модели ее обеспечения. В 2016 году принят Федеральный закон, предусматривающий осуществление финансирования ВМП, не включенной в базовую программу ОМС, из обособленного сегмента бюджета Федерального фонда ОМС на основе соглашения с уполномоченными федеральными органами исполнительной власти – учредителями федеральных медицинских учреждений. Закон вступает в силу с 1 января 2017 года.

Это позволит обеспечить дальнейший рост объемов ВМП в 2017 году до 960 тысяч пациентов, а начиная с 2018 года – более 1 миллиона, т.е. доступность ВМП впервые будет соответствовать потребностям населения.

В соответствии с поручением Президента, для обеспечения защиты прав граждан при оказании им медицинской помощи активно формируется пациенто-ориентированная модель деятельности страховых медицинских организаций. Ее ключевым элементом является повышение ответственности страховых медицинских организаций за пациента, перевод их из финансовых операторов в реальных участников системы оказания медицинской помощи.

Для этих целей нами вместе с ведущими страховыми компаниями создаётся институт страховых представителей, которые и должны стать помощниками и защитниками прав пациентов.

В начале этого года определены их функциональные обязанности, механизмы индивидуального взаимодействия с застрахованными лицами на всех этапах оказания медицинской помощи. Принята вся необходимая нормативно-правовая база, а также разработаны специальные образовательные программы для подготовки страховых представителей разных функциональных уровней, которые были внедрены в апреле. К настоящему моменту уже подготовлено более 3 тыс. таких специалистов.

С 1 июля в страховых медицинских организациях созданы контакт-центры и круглосуточные «горячие линии», по которым в любое время обученные операторы отвечают на вопросы, проводят информационные консультации по вопросам получения бесплатной медицинской помощи, условиям и срокам ее предоставления, оказывают помощь в организации диагностических мероприятий и выборе медицинской организации для плановой госпитализации.

C января 2017 года со стороны страховых медицинских организаций начнется индивидуальное информирование граждан о необходимости прохождения диспансеризации, вакцинации, о режиме работы врачей, об отнесении к той или иной группе здоровья по результатам диспансеризации и необходимости диспансерного наблюдения.

С 2018 года дополнительно к этим мероприятиям будут внедрены программы по мотивированию застрахованных к выполнению рекомендаций врача, а также по досудебному разбору конфликтных ситуаций и спорных случаев, оказанию, при необходимости, правовой помощи.

Таким образом, институт страховых представителей станет эффективным механизмом поддержки каждого застрахованного гражданина при получении медицинской помощи и, кроме того, позволит повысить ответственность каждого человека за свое здоровье.

Важно отметить, что сам учет застрахованных в ОМС также совершенствуется: совместно с Государственной Думой, Министерством разработан законопроект об оптимизации системы персонифицированного учета застрахованных, который в настоящее время согласован Правительством РФ и рассматривается в ГПУ Администрации Президента РФ.

Уважаемые коллеги! Движущей силой обеспечения доступности и качества медицинской помощи являются медицинские работники.

Во исполнение Указа Президента, Минздравом России совместно со всеми субъектами РФ реализовывается комплекс мер по совершенствованию кадровой политики.

Впервые были разработаны методики расчета потребности каждого региона во врачебных и сестринских кадрах, позволяющие учитывать региональные особенности, а также структурные преобразования в здравоохранении и типовые отраслевые нормы труда. В каждом регионе утверждена «дорожная карта» преодоления дефицита и дисбаланса медицинских кадров.

В целом по стране, за 2015 год число врачей, работающих в медицинских организациях системы Минздрава, выросло на 1061 человек. Особенно важно, что при этом удалось сократить кадровый дисбаланс. Так, выросло число врачей, работающих на селе. Впервые за последние годы удалось существенно увеличить число врачей по таким традиционно дефицитным специальностям как анестезиология-реаниматология, онкология, рентгенология, психиатрия, патологическая анатомия и др.

Одним из основных механизмов устранения кадровых дисбалансов является адресная целевая подготовка специалистов по заявкам регионов. Её эффективность, т.е. процент возврата на подготовленные рабочие места, в целом по стране превысила 86%.

Важно отметить, что показатель соотношения числа средних медицинских работников к числу врачей в 2015 году увеличился и составил 2,4 к 1.

С 2017 года начнется подготовка по новой специальности «Бакалавр – школьная медицина».

За последние 3 года были обновлены все образовательные программы в рамках новых государственных образовательных стандартов. Программы обучения обогащены современными фундаментальными биомедицинскими и клиническими блоками, существенное развитие получила практическая подготовка как в созданных в каждом ВУЗе симуляционно-тренинговых центрах, так и у постели больного.

Подготовлены 1200 клинических руководств, определяющих критерии качества оказания медицинской помощи при основных заболеваниях, обусловливающих более 90% заболеваемости и смертности населения. В ближайшее время Правительством в Государственную Думу будет внесён законопроект, закрепляющий обязательность применения протоколов лечения на всей территории страны и единые требования к их структуре.

С 2016 года мы внедряем принципиально новую систему допуска к профессиональной деятельности – аккредитацию, которая основана на реализации профессиональных стандартов. Само профессиональное сообщество решает вопрос о допуске специалиста на основе комплексных процедур, соответствующих международной системе допуска к врачеванию включающей, наряду с теоретическим экзаменом, подтверждение навыков и умений, способность решать ситуационные задачи.

В 2016 году завершен первый этап аккредитации специалистов по специальностям «Стоматология» и «Фармация». С 2017 года мы начнем аккредитацию выпускников по всей группе специальностей «Здравоохранение и медицинские науки», а затем планово и поэтапно перейдём к аккредитации всех медицинских работников.

Приведение уровня подготовки медиков к единым требованиям осуществляется через разработанную систему непрерывного медицинского образования. Созданный в этих целях «Портал непрерывного медицинского образования» обеспечивает уже сегодня с автоматизированных рабочих мест врача доступ к реестру дополнительных образовательных программ . На Портале предоставлена возможность формирования индивидуального плана обучения, выбора образовательной программы, в том числе, симуляционных тренингов, стажировок, циклов повышения квалификации.

Частью системы непрерывного медицинского образования является и внедряемый с прошлого года «образовательный сертификат». В соответствии с Посланием Президента, принят полный пакет нормативно-правовых документов, позволяющий в целях финансирования указанной подготовки использовать дополнительно и средства нормированного страхового запаса территориальных фондов ОМС. Полностью система непрерывного медицинского образования охватит всех медицинских работников к 2021 году.

Совместно с регионами мы работаем над выполнением Указа Президента по повышению зарплат у медицинских работников. По данным Росстата, соотношения средней заработной платы врачей, среднего и младшего персонала к средней заработной плате по Российской Федерации, по итогам 2015 года, составили соответственно 156,0%, 88,0% и 54,8%, что превышает установленные отраслевой дорожной картой показатели .

За 9 месяцев 2016 года среднемесячная заработная плата врачей увеличилась, по сравнению с аналогичным периодом 2015 годом, на 5,4% и составила 48897 руб.; среднего медицинского персонала – на 3,5% и составила 27671 руб.; младшего медицинского персонала – на 7,5% и составила 17 669 руб.

Принципиально важной является работа, направленная на изменение самой структуры зарплат медиков с тем, чтобы увеличить ее базовую часть до 50–60% против 20–25%, как это было до 2014 года. Сегодня новые подходы к оплате труда внедрены уже в 2/3 регионов. Рассчитываем, что в течение 2017 года данная работа регионами будет полностью завершена.

Особое значение имеют условия труда медицинских работников: сокращение непрофильной нагрузки, возможность больше времени уделять непосредственной работе с пациентами.

В 2015 году был полностью пересмотрен и сокращён перечень документов, заполняемых врачами: отменены более 20 форм. После детального хронометрического исследования, расчетные нормативы времени приема одного пациента были увеличены.

За 2014–2016 года было информатизировано около 457 тыс. рабочих мест врачей, или 65% от их общего количества. Это обеспечивает не только комфортные условия работы и возможность перехода на электронный документооборот, но и доступ к информационным ресурсам отрасли, консультативным телемедицинским технологиям, дистанционным модулям непрерывного профессионального образования. Наш план – к концу 2018 года достичь 98% покрытия информатизацией всех рабочих мест врачей.

Для действительного преобразования условий труда медицинских работников и повышения эффективности оказания медицинской помощи необходимо активное внедрение в медицинских организациях информационных систем, соответствующих единым требованиям, разработанным Минздравом России, с подключением их к компонентам Единой государственной информационной системе в сфере здравоохранения.

В соответствии с Посланием Президента РФ В.В. Путина Федеральному собранию, подключение всех поликлиник и больниц к высокоскоростному интернету должно быть завершено за 2 года, к концу 2018 года. План подключения разрабатывается в настоящее время Минкомсвязью России совместно с Минздравом России.

На сегодняшний день к высокоскоростному интернету подключено 57% поликлиник и больниц, подключены к ЕГИСЗ – более 6,5 тыс. медицинских организаций, медицинские информационные системы используют 4,6 тыс.

Для обеспечения обязательности подключения регионов к ЕГИСЗ, перехода к электронному ведению медицинской документации без дублирования на бумаге, обеспечения электронного документооборота между медицинскими организациями, в том числе в ходе телемедицинских консультаций, и преемственности лечения пациентов, Минздрав России разработал специальный законопроект, который готовится Правительством РФ к внесению в Государственную Думу.

Проект «Электронное здравоохранение» определен в качестве одного из Приоритетных проектов в сфере здравоохранения, в соответствии с которым к 2019 году для всех застрахованных граждан в системе ОМС будут созданы электронные медицинские карты, и в 2017 году будет сформирован Личный кабинет пациента на Едином портале государственных услуг, с помощью которого поэтапно будут реализованы такие полезные сервисы, как запись на прием к врачу, вызов врача на дом, возможность оценить удовлетворенность работой медицинских организаций, доступ к электронной медицинской карте и другие. Планируется, что активными пользователями Личного кабинета уже в 2018 году будут не менее 14 млн. человек.

Конечно же, выполнение всех планов по формированию ЕГИСЗ зависит от выполнения планов информатизации здравоохранения субъектами Российской Федерации, которые должны выполнить свои «дорожные карты» по развитию региональных сегментов ЕГИСЗ до конца 2018 года.

Важным элементом доступности медицинской помощи является лекарственное обеспечение.

Главной задачей здесь стало сдерживание цен на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты. Для этих целей как сам Перечень ЖНВЛП, так и порядок его формирования претерпели существенные изменения. Впервые Перечень стал формироваться открыто, с одновременной трансляцией заседания Комиссии в сети Интернет. Несмотря на экономические трудности, в прошлом году список ЖНВЛП был расширен с 608 до 646 МНН, что соответствует примерно 27 тыс. торговых наименований лекарств.

Постоянно проводимый Росздравнадзором мониторинг цен показывает эффективность механизма сдерживания. Так, за 10 месяцев текущего года цены на препараты амбулаторного сегмента ЖНВЛП увеличились на 1%, в дешевом сегменте – на 1,5%, тогда как для препаратов, не входящих в Перечень, – на 7,2% и 27,3% соответственно.

Одним из важных критериев доступности лекарств является количество рецептов для льготных категорий граждан на отсроченном обслуживании. В 2016 году на отсроченном обслуживании находится в два раза меньше рецептов, чем годом ранее.

Анализ практики закупок лекарственные средств в регионах, проведенный совместно с контрольно-надзорными органами, в том числе анализ Счетной палаты РФ, показал сохраняющийся значительный разброс цен на одинаковые препараты. Для того, чтобы исключить подобную практику, Министерство здравоохранения выступило с инициативой, поддержанной Президентом РФ, о создании единой информационно-аналитической системы по государственным и муниципальным закупкам лекарственных препаратов.

Данный проект уже реализуется совместно с Госкорпорацией «Ростех». Система начнёт заполняться информацией в 2017 году и позволит перейти к новому механизму определения начальной цены контракта при государственных и муниципальных закупках лекарств – по средневзвешенный рыночной цене. Это приведёт к значительному сокращению разброса цен по каждому МНН и торговому наименованию и, как результат, повышению эффективности государственных расходов и увеличению охвата населения необходимыми лекарствами.

Отдельно отмечу, что проектный бюджет 2017–2019 гг. позволит сохранить все имеющиеся обязательства в плане лекарственного обеспечения.

Важно, однако, чтобы лекарства были не только доступными и недорогими, но и качественными. Именно поэтому отдельным направлением нашей работы является борьба с недоброкачественной – контрафактной и фальсифицированной лекарственной продукцией. По данным мониторинга, проводимого совместно Росздравнадзором, контрольными и правоохранительными органами, доля контрафактных лекарств на российском рынке составляет менее 0,01%.

С тем, чтобы обеспечить полную защиту населения от фальсифицированных, недоброкачественных и контрафактных лекарственных препаратов и оперативного выведения их из оборота, Министерством инициировано создание автоматизированной системы мониторинга движения маркированных лекарственных препаратов. Планируется, что уже к концу 2018 года все ЖНВЛП будут маркироваться QR-кодом, что сделает возможным прослеживание всего их оборота от производителя до конечного потребителя.

Уважаемые коллеги!

Сегодня российская медицина динамично развивается. И это не остается незамеченным. Одним из индикаторов развития стало существенное увеличение потока въездного медицинского туризма, который за год увеличился на 56%.

Перед здравоохранением сегодня стоят очень серьезные задачи в плане повышения доступности и качества медицинской помощи, прежде всего, как отметил Президент России, через укрепление первичного звена, развитие кадрового потенциала, информационных цифровых технологий, высокотехнологичных методов лечения.

В заключение, позвольте поблагодарить депутатов Государственной Думы и лично Вас, Вячеслав Викторович, за поддержку и совместную конструктивную работу.

Нашей совместной работой мы сможем решить задачи, поставленные сегодня перед отраслью!

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 7 декабря 2016 > № 1996929 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 6 декабря 2016 > № 2000560 Денис Мантуров

Таблетки для экономического роста.

Министр промышленности и торговли России Денис Мантуров — о том, почему российская фарминдустрия становится более привлекательной для инвесторов.

Из всех отраслей российской промышленности фарминдустрия заметно вырвалась вперед. Сегодня она показывает один из самых высоких темпов роста и становится все более и более привлекательной для инвесторов.

Отечественная фармацевтическая промышленность за девять месяцев 2016 года по сравнению с аналогичным периодом 2015 года показала рост 20%. Напомню, что годовой прирост фармпромышленности в 2015 году составил 25%.

Большую роль в этом сыграла принятая несколько лет назад госпрограмма «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности» на 2013–2020 годы. Минпромторгу была поставлена цель по созданию в России сильной фарминдустрии и конкурентоспособного производства медицинского оборудования. Важнейшей задачей стало импортозамещение и снижение цены на продукцию, но, естественно, без снижения уровня качества. В результате на фоне катастрофического падения отечественной фарминдустрии были заложены предпосылки для коренного перелома на российском фармацевтическом рынке.

Сегодня Минпромторг России совместно с другими заинтересованными ведомствами при участии профессионального сообщества находится в активном поиске оптимального варианта распределения преференций. Внедрение трехэтапной конструкции — это один из возможных вариантов. Обсуждаемая трехступенчатая система преференций направлена на создание дополнительных возможностей для компаний в России и странах ЕврАзЭС, освоивших синтез субстанций лекарственных препаратов. Она никоим образом не несет в себе ограничений для иностранных компаний, которые поставляют в Россию уникальные лекарственные средства.

Трехэтапная процедура закупок предполагает, что преимущества в первую очередь имеют производители лекарств полного цикла, которые работают с отечественным сырьем. Если таковых производителей необходимого препарата не находится, то далее, на втором этапе, работает принцип «третий лишний» — преимущество получают те, кто осуществляет производство со стадии готовой лекарственной формы на территории РФ. Если же нет ни первых, ни вторых, то на «третьей ступени» допускаются к торгам все участники.

Новая конструкция в будущем позволит, с одной стороны, нашим компаниям развивать новые компетенции в фармацевтике и, с другой стороны, обеспечивать граждан качественными и доступными лекарственными препаратами.

Отмечу, что политика импортозамещения в отрасли способствует еще и привлечению частных инвестиций, локализации своего производства зарубежными компаниями на территории нашей страны. Только с 2013 года открыто 20 фармацевтических производственных площадок. В частности, за последние три месяца были введены в эксплуатацию несколько предприятий. В сентябре в Казани был запущен лабораторно-промышленный комплекс «Нанофарма девелопмент», специализирующийся на разработке и выпуске препаратов для лечения онкологических заболеваний, инфекционных осложнений ВИЧ/СПИДа, а также лекарственных средств, применяемых в трансплантологии. В ноябре открылся новый корпус «Нанолека» в Кировской области, который внедрил технологии полного цикла: биотехнологическое производство в шприцах и флаконах, производство твердых лекарственных форм, в том числе противодиабетического препарата. В Ярославской, Московской, Иркутской и Свердловской областях началось строительство мощностей по производству фармацевтических субстанций из перечня жизненно важных препаратов.

В целом же к настоящему времени в рамках государственной программы поддержано более 130 проектов по линии импортозамещения, 400 проектов по разработке инновационных лекарственных средств, внедрено 45 новых препаратов. Объем федеральных средств, направленных на реализацию этих проектов, составил 19,5 млрд рублей.

За последние пять лет в развитие фарммедпрома было вложено 35 млрд бюджетных средств, а привлечено около 120 млрд рублей частных инвестиций в фармацевтическую отрасль и около 50 млрд рублей — в производство медицинских изделий. Другими словами, на один рубль вложений государства приходится почти пять рублей частных инвестиций, за счет чего строятся новые предприятия, создаются комплексная инновационная инфраструктура и рабочие места, расширяется налогооблагаемая база.

Фарминдустрия и медпром являются мультипликативными отраслями, а производимые современными предприятиями лекарственные средства и медицинские изделия относятся, как правило, к высокотехнологичной продукции. Чтобы промышленность получала возможность выстраивать свою долговременную стратегию исходя из конкретных запросов здравоохранения, необходимо обсуждать с производителями, медицинским и пациентским сообществами перспективы и направления развития отрасли.

В пример приведу выпуск биотехнологических препаратов, в том числе вакцин. По данным Минздрава России, вакцинация от гриппа в нынешнем году может охватить 48 млн россиян. Необходимо грамотно планировать производство, чтобы обеспечить спрос на антигриппозные вакцины отечественного производства, доказавшие свою эффективность.

Для нас крайне важно, чтобы в России разрабатывались и производились собственные уникальные современные медицинские изделия и жизненно необходимые и важнейшие лекарства. А для этого требуется, чтобы все участники рынка имели наиболее полный доступ к информации — от новейших разработок в конкретной области до глобальных вызовов современной медицины.

Уверен, что решить эту задачу поможет отраслевая коммуникационная площадка, выставка, где профессиональное врачебное и пациентское сообщества могли бы обсуждать насущные задачи по обеспечению системы здравоохранения и населения высококачественными, высокоэффективными, безопасными и доступными по цене лекарственными препаратами и медицинскими изделиями.

По моему мнению, все шансы стать такой точкой притяжения специалистов отрасли имеет крупнейшая отраслевая выставка «ФармМедПром», которая начала работу в Москве в эти дни. Важно, что отечественные производители выбрали эту выставку в качестве площадки для мировых премьер своей продукции. Например, здесь будет продемонстрирована инновационная российская разработка, не имеющая аналогов в мире, — универсальный полипозиционный рентгенодиагностический комплекс.

Также показательно, что «ФармМедПром» проводится в рамках Российской недели здравоохранения. Это демонстрирует стремление фармацевтической и медицинской промышленности получать обратную связь с медицинским сообществом. Для производителей сегодня очень важно получать отзывы непосредственно от самих врачей, чтобы разрабатывать и производить качественные и доступные лекарственные препараты.

Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 6 декабря 2016 > № 2000560 Денис Мантуров


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 6 декабря 2016 > № 1993604 Серик Акшулаков

Достояние медицины

В активе ведущего нейрохирурга страны, обладателя звания «Қазақстанның еңбек сіңірген қайраткері», президента Ассоциации нейрохирургов РК, доктора медицинских наук и, наконец, основателя Национального центра нейрохирургии в Астане Серика Акшулакова не только десятки патентов, наград, но и сотни научных публикаций, а главное — тысячи благодарных экс-пациентов, которым известный врач подарил второе рождение, пишет «Казахстанская правда».

Национальный центр нейрохирургии работает круглые сутки. Люди едут сюда из разных концов страны и даже соседних республик. Чтобы попасть на прием к врачам, получить личную консультацию С. Акшулакова, тысячи километров преодолели несколько американцев, жители европейских стран.

А начинать пришлось с малого. Отправной точкой для С.Акшулакова был, безусловно, Алматинский государственный институт усовершенствования врачей, кафедра нейрохирургии. Правда, до этого выпускник Актюбинского государственного медицинского института, ученик известных нейрохирургов с мировыми именами Сергея Федорова и Александра Коновалова прошел клиническую ординатуру, окончил аспирантуру, а также докторантуру в НИИ нейрохирургии им. академика Н. Бурденко РАМН в Москве.

— Конечно, тогда в Алматы пришлось заниматься «примитивной» нейрохирургией, — рассказывает С. Акшулаков. — В основном оказывал помощь при травмах. Да и время было тяжелое. Чтобы прокормить семью, многие профессионалы уходили из медицины, ощущалась нехватка лекарств.

Лечение за рубежом позволить себе могли единицы, для большинства пациентов с нейрохирургическими заболеваниями фактически это был приговор.

Но все изменилось с созданием в Астане медицинского кластера. Кстати, активное участие в проектировании нового центра нейрохирургии принимал и сам Серик Куандыкович, заранее предусмотревший порядок размещения необходимого оборудования для удобства в дальнейшей работе врачей.

По словам С.Акшулакова, инициатива Президента страны по созданию так называемого «госпиталя будущего» в Астане внесла серьезные коррективы в развитие нейрохирургии, да и медицины в целом. Благодаря этому теперь и в пределах республики можно получить квалифицированную медпомощь при опухолях головного и спинного мозга, сосудистых и функциональных заболеваниях центральной нервной системы, дегенеративно-дистрофических заболеваниях позвоночника, врожденной патологии центральной нервной системы у детей, последствиях травм центральной и периферической нервной системы, а также нейрореабилитацию.

Всего в НЦНХ с начала открытия внедрено более 60 новых методик медицинских технологий современного и безопасного нейрохирургического лечения. Впервые в Казахстане под руководством С.Акшулакова были внедрены принципиально новые разделы этого направления медицины — микронейрохирургия, эндоваскулярная, эндоскопическая и функциональная нейрохирургия.

Центр оснащен самым современным медицинским оборудованием, не имеющим аналогов в Казахстане. Оно позволяет с максимальной точностью и безопасностью для пациента проводить малоинвазивные нейрохирургические операции.

— После таких вмешательств пациент может вернуться к полноценной жизни, и это я считаю высшим классом в медицине, — подчеркивает С.Акшулаков. — Конечно, мы не сразу научились проводить подобные операции. Но постоянное совершенствование знаний наших врачей, в том числе на базе ведущих клиник планеты, дали свои результаты.

Большинство специалистов центра прошли обучение в США, Италии, Швейцарии, Австрии, Германии, Израиле и России. В итоге большинство врачей владеют английским языком и могут уверенно представлять Казахстан на международных конференциях, семинарах.

К слову, и центр неоднократно уже принимал у себя экспертов и практиков зарубежья. В свое время здесь проходили I и II съезды нейрохирургов РК с международным участием, Образовательные курсы Всемирной федерации нейрохирургических обществ (WFNS), а позже и Европейской федерации нейрохирургических обществ (EANS).

В 2014 году на базе центра проведены X Азиатский конгресс нейрохирургов (ACNS), симпозиум Ассоциации женщин-нейрохирургов Азии, III Азиатский конгресс медицинских сестер по уходу за пациентами нейрохирургических отделений. А 2015-й запомнился проведением здесь III конгресса нейрохирургов Казахстана и снова Образовательных курсов Европейской федерации нейрохирургических обществ.

В результате молодое поколение врачей уже может похвастать серьезными наработками, знаниями в своей сфере. И, как говорит С.Акшулаков, они уверенно заявляют о себе, в том числе успешно оперируя больных и легко управляясь с сложнейшей аппаратурой. Показательным в связи с этим можно назвать тот факт, что в самом начале в стенах центра проводилось всего 250-300 операций в год. Сейчас их не менее 2 500.

За количеством, впрочем, тут никто не гонится. Не секрет, что операции в нейрохирургии требуют особой внимательности и точной скоординированности действий, поскольку от начала и до конца, а это, как правило, операции очень длительные по времени, они проходят под микроскопом. Но каждый врач согласится, что каким бы ни было напряжение, оно «окупается», когда ты видишь, как пациент выписывается здоровым из клиники.

К счастью, таких вот «выпускников» у Национального центра нейрохирургии сейчас предостаточно. Помогает, конечно, оборудование, но им управляет врач. И оттого, насколько он грамотный специалист, порой и зависит жизнь человека, а то и двух…

Дело в том, что в центре сейчас принимают и оперируют беременных женщин с различными патологиями по линии нейрохирургии. А началось все после знаменательного случая, когда из роддома к ним привезли женщину с аневризмой сосудов головного мозга — «бомбой», которую она носила в голове всю беременность, даже не подозревая о возможных последствиях. На фоне повышенного давления у нее произошел разрыв артерии, и она впала в кому.

— До этого в Казахстане при возникновении подобных ситуаций в приоритете была жизнь матери. Но «наш» ребенок был совершенно здоров и должен был в скором времени родиться. Оставлять его рождение на более поздний срок было никак нельзя, ведь мы знали, что женщина пробудет в коматозном состоянии, на аппаратном дыхании после операции еще несколько дней. Такую нагрузку он бы просто не выдержал, — вспоминает С.Акшулаков. — И вот представьте, когда ее завезли, у нее произошла остановка дыхания, и на этом фоне начались роды. В итоге у меня не то что на обследование, даже на раздумья времени не оставалось. Прямиком провезли ее в операционную и приступили к проведению двойной операции. И это в 2008-м году, когда мы только начинали свою работу!

Тогда Серик Куандыкович немедленно начал операцию на головном мозге. В любой момент мог начаться отек мозга, и раздумывать о целесообразности проведения этого вмешательства было уже некогда, тем более что гинекологи в это же самое время спасали жизнь ребенка, который на радость всем родился здоровым. Малыша забрали в Центр материнства и детства, а операция С. Акшулакова продолжалась тогда еще восемь часов. Три недели спустя молодая мама проснулась, и ее отпустили на встречу к своему первенцу. Кстати, через пять лет она вновь пришла к Серику Акшулакову, на этот раз за разрешением — в семье ожидался второй ребенок.

— Тогда я подумал, что это знак. Центр только открылся, а уже удачно провели впервые в Казахстане такую сложную операцию, — рассуждает С. Акшулаков. — Можно сказать, оправдали возложенные на нас надежды.

Действительно, коллективу есть чем гордиться сегодня. И это не только представленные проекты, симпозиумы, семинары. Главным своим достоянием врачи и ученые центра по праву считают своего руководителя, который за годы работы в нейрохирургии провел уже более 5 000 наисложнейших операций. Именно он в свое время внедрил в стенах центра опыт проведения операций по хирургическому лечению эпилепсии, болезни Паркинсона, оперативных вмешательств с применением нейронавигации. При этом аналогичные операции до сих пор не проводятся ни в одной из стран Центрально-

Азиатского региона.

Не случайно, уверены в коллективе, именно Серик Акшулаков сегодня — главный внештатный нейрохирург Министерства здравоохранения и социального развития РК, президент Казахской ассоциации нейрохирургов, почетный член Ассоциации нейрохирургов России, исполнительного комитета Азиатского конгресса нейрохирургов, член Евразийской академии нейрохирургов, почетный профессор НИИ нейрохирургии им. Бурденко РАМН РФ.

Автор более 250 научных работ и 13 патентов С. Акшулаков был удостоен также грамоты Президента, ордена «Парасат», он заслуженный деятель страны.

— Где я черпаю силы? В семье, — говорит Серик Куандыкович, немного смущаясь от перехода к вопросам о личной жизни. — Всегда поддерживает супруга, понимает меня как никто другой.

Кстати, Баян Тулеуовна тоже врач. А вместе они со студенческих лет. У них два взрослых сына и четыре внука, старший из которых, Райымбек, уже оканчивает школу, а младшему Едыге всего один год.

— Второй Алдияр, которому пока только 13 лет, уже серьезно подумывает о работе нейрохирурга. А еще носить белый халат и лечить людей хочет моя маленькая внучка Айбиби, — с удовольствием отмечает С. Акшулаков. — Думаю, у них все получится.

От себя добавим: как получилось у дедушки, лауреата высшей независимой премии «Платиновый Тарлан», «Заботящийся врач мира» по версии Всемирной ассоциации врачей, премии «Алтын Адам», российской премии им. Н. Пирогова, премии ФРГ «Золотой эндоскоп», Государственной премии в области науки и техники РК, национальной премии «Халықтың сүйіқтісі — Народный любимец, врач года» Серика Акшулакова.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 6 декабря 2016 > № 1993604 Серик Акшулаков


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 декабря 2016 > № 1999334 Татьяна Думенко

Директор ГЭЦ: Информация об опасности каких-то лекарств совпадает по времени с их бюджетными закупками

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" директора Государственного экспертного центра (ГЭЦ) Татьяны Думенко

Вопрос: Вы возглавили ГЭЦ по итогам конкурса, на котором вы представили стратегию его развития. Каковы, на Ваш взгляд, основные направления этого развития?

Ответ: Я бы выделила три основных направления нашего видения работы ГЭЦ. Прежде всего, это прозрачность работы ГЭЦ, качество предоставления услуг и обеспечение соблюдения сроков проведения экспертизы.

Эти направления обусловлены анализом деятельности нашего предприятия, которое, с одной стороны, является финансово успешным, но, с другой стороны, как и любое предприятие, может быть модернизировано в соответствии с актуальными задачами.

Два месяца моей работы в качестве исполняющей обязанности позволили обсудить с коллективом возможность реализации наших планов и сегодня у нас есть консолидированный план работы на ближайший год.

Вопрос: Что означает прозрачность работы ГЭЦ?

Ответ: По части прозрачности центра мы уже сделали определенные шаги. Прежде всего, на этапе разработки лекарственного средства очень важна доступность информации о клинических исследованиях. Мы провели ряд консультаций, в том числе и с представителями Европейской Бизнес Ассоциации (ЕБА), где получили соглашение на разработку технического задания и реализацию запуска базы клинических испытаний, которые будут содержать информацию одинаково полезную, как для тех, кто планирует исследование, так и для тех, кто страхует жизнь пациентов. Кроме того, это чрезвычайно важная информация для пациентов, они смогут своевременно получить информацию или присоединится к этим программам, и мы надеемся, что это приведет к распространению клинических испытаний и повышению их качества в Украине.

Кроме того, мы хотим сделать прозрачной саму деятельность центра. Мы пытаемся разрешить проблему потенциальных и реальных конфликтов интересов. Так уже внесены изменения во внутренние документы ГЭЦ и введена процедура декларирования конфликта интересов. Сегодня мы можем с уверенностью сказать, что со стороны центра приняты необходимые меры.

Мы не хотим слышать жалобы на некомпетентность наших сотрудников, поэтому намерены проводить беспрерывное обучение персонала. После обучения наших специалистов по вопросам аудита и инспекции клинических баз, которое проходило в октябре в Европейском агентстве лекарственных средств (European Medicines Agency, EMEA), было принято решение, чтобы инспектора ЕМА провели инспекцию одной из клинических баз и проинспектировали клиническое исследование, которое проводится в Украине, а наши специалисты были привлечены в качестве партнеров.

Мы видим потенциал в том, чтобы продолжать наращивать коммуникации, как с другими регуляторными агентствами, так и с международными институтами, которые занимаются вопросами регистрации лекарственных препаратов. Вопрос повышения ответственности лежит в площади повышения мотивации работы эксперта, и в этом направлении на протяжении последних лет не проводились абсолютно никакие мероприятия. Мы планируем пересмотреть систему оплаты труда экспертов с определением индивидуального взноса и профессиональных характеристик. По нашему мнению, это должно мотивировать эксперта выполнять свою работу качественно и своевременно.

Вопрос: Повышение качества экспертизы и мотивация сотрудников ГЭЦ – это хорошо, но как сделать работу центра более эффективной для пациента?

Ответ: Прежде всего, мы стремимся к проведению своевременных процедур, это чрезвычайно важно для пациентов, которые страдают от прерывания курса лечения, а это случается из-за прерванной регистрации лекарственного средства.

Мы приняли несколько технических мер и начали проводить заседание научно-экспертных советов вдвое чаще. Прежде всего, это привело к уменьшению нашей задолженности перед заявителями. Например, в части экспертных работ за август наша задолженность по срокам составляла 78%, сейчас она сократилась до 65%.

Мы видим большой потенциал в оптимизации процессов, введении электронных форм подачи документов. Сегодня для нас является возможным ввести электронную заявку, как результат развития системы визуализации, которой уже сегодня пользуются наши заявители. Заявители получили уже более 240 индивидуальных ключей доступа и ежедневно осуществляют приблизительно 25 заходов в систему. С внедрением электронной заявки экономия времени будет очень существенной.

Вопрос: Участников рынка очень интересует вопрос сроков введения электронной заявки. Когда это планируется?

Ответ: Введение электронной заявки планируется до конца года. В настоящее время у нас в работе находятся 4,5 тыс. заявок. И я хочу обратиться к заявителям: давайте будем вместе работать над тем, чтобы задержек в процессе регистрации у нас не было. К сожалению, практика показала, что информация, которую заявитель имеет возможность ввести в электронном виде, требует "вычитки". Если заявитель будет аккуратнее заполнять электронную заявку и делать это своевременно, это значительно повысит качество экспертных работ и сократит время получения выдачи разрешительных документов. У нас бывают случаи, когда заканчивается, не только срок действия регистрационного материала препарата, но и срок действия сертификата GMP.

Украина на сегодня одна из немногих стран, которая готова собирать данные о побочных реакциях и работает в этом направлении. У нас есть новый информационный ресурс для сбора данных о побочных реакциях. Мы готовы собирать эти данные от всех четырех возможных источников – врачей, провизоров, заявителей и пациентов. Своевременное получение информации является залогом присутствия на рынке безопасного лекарственного средства.

Регистрация и любая "разрешительная" процедура, которая выполняется центром, это не барьер, а гарантия выхода на рынок качественного эффективного и безопасного лекарственного средства.

Вопрос: Какие изменения ожидает система регистрации лекарственных средств?

Ответ: В настоящее время заявка, которая подается на регистрацию, проходит несколько процедур, часть из которых последовательные, часть параллельные. Специализированные экспертизы идут параллельно для того, чтобы сэкономить время. Мы постепенно пытаемся усовершенствовать процессы. Так, заявитель, который получил индивидуальный ключ доступа, может через интернет посмотреть, на каком этапе находится его заявка.

Как было отмечено выше, за три последних месяца уже 240 компаний пользуются таким ключом. Всего в Украине около 500 компаний, которые занимаются регистрацией лекарственных средств, т.е. можно сказать, что половина компаний имеют электронные ключи. Фармпроизводители отслеживают прохождение своей заявки. Например, они увидели, что этап экспертизы завершился, а наличие заключения экспертизы уже является поводом включить этот препарат в повестку дня совещательного органа – научно-экспертного совета (НЭС), научно-технического совета (НТС) или технико-экспертной комиссии (ТЭК).

Кроме того, мы сократили количество совещательных органов.

Раньше было три площадки. Последний четверг месяца на заседании научно-экспертного совета рассматривались вопросы регистрации. Два раза в месяц проходили, так называемые, НТС. Кроме того, проходили еженедельные заседания ТЭК, где рассматривались технические правки, ошибки, которых было чрезмерно большое количество.

Сегодня резко уменьшилась перерегистрация, но идет очень много заявок на изменения досье. Это естественный процесс, так как любое изменение в процессе производства препарата или смена сотрудника, который отвечает за фармаконадзор, требует изменений досье. Это техническая жизнь препаратов.

Теперь мы меняем работу. Заседания наших совещательных органов длятся не по 6-8 часов, на заседании мы рассматриваем более 300 лекарственных средств. В любом случае, как бы мы ни старались, мы задерживали бизнес. Например, если в начале месяца мы собрали все заявки, то заявители должны были ждать три недели для того, чтобы попасть на НЭС. Теперь каждые пять дней в ГЭЦ принимаются решения. Удобно это для бизнеса? Да.

Вопрос: Сотрудников ГЭЦ часто обвиняют в коррупции, ведь официальная зарплата у них достаточно низкая и они не заинтересованы в эффективной работе…

Ответ: Это сложный вопрос. С 2011 года в ГЭЦ не повышались базовые ставки. Если раньше у нас эксперт в среднем получал базовую ставку на уровне 3,5-3,8 тыс. грн, то сегодня это совершенно неконкурентная сумма, особенно по сравнению с фармацевтическим рынком. У нас была проблема: мы готовили кадры, вкладывали в них, а потом их перекупал бизнес. Вместе с тем была система надбавок, дополнительных премий. В настоящее время финансовое состояние предприятия позволяет нам повысить заработную плату с 1 января, хотя уже сейчас мы доплачиваем сотрудникам суммы в размере от ставки до полутора. И к нам начали возвращаться эксперты.

Вопрос: Вы говорите о хозяйственной деятельности ГЭЦ, которая позволяет повышать зарплату. Сколько зарабатывает ГЭЦ?

Ответ: Хочу сказать, что только в виде регистрационного сбора мы направили в бюджет более 5 млн грн. В виде налога на добавочную стоимость ежеквартально мы платим более 3 млн грн. однако нужно учитывать, что сегодня изменились условия финансовой деятельности и государственные унитарные предприятия, которые раньше отчисляли от чистого дохода 10%, сегодня отчисляют 75%. Поэтому для нас становится актуальным вопрос пересмотра тарифов за наши услуги. Мы не повышали тарифы более года, поэтому, возможно будут сделаны шаги в этом направлении. Но сегодня, даже без этих шагов мы можем выйти на другой финансовый механизм оплаты труда. И я, как руководитель, вижу в этом большой потенциал.

Вопрос: То есть можно ожидать, что будет повышена стоимость регистрации или перерегистрации?

Ответ: Если повышение будет, то оно не будет значительным. Стоимость будет зависеть от того, какими ресурсами мы будем располагать. Например, мы проводим внутренний хронометраж и другие измерения, которые показывают какие затраты идут на обработку тех или иных регистрационных материалов. Для меня самой стало открытием, когда руководитель одного из отделов сказал, что работа эксперта над полным регистрационным досье только по одному из направлений занимает в среднем 30 часов - это почти четыре рабочих дня.

Мы также принимаем меры для того, чтобы центр имел экспертный ресурс. Мы привлекли на договоренных условиях специалистов, которые могут у нас работать. Например, изменились требования к фармаконадзору, приходится обрабатывать очень много материалов, в том числе информацию о побочных явлениях, которая поступает с внешних рынков. Многие компании, которые имеют регистрацию на внешних рынках, находятся в очереди для экспертизы регистрационных материалов, так как сегодня существует переходный период, когда можно в отдельных случаях отсрочить подачу документов на перерегистрацию по части фармаконадзора, предоставив гарантийное письмо. Этот период для всех заявителей истечет в следующем году и нам нужно понимать, есть ли ресурс обработать эти материалы.

Чтобы частично снять проблему мы ввели практику привлечения экспертов на договорах подряда. Так, мы сейчас активно привлекаем пятикурсников вузов на стажировку и будем предлагать им вакансии. Очевидно, что необходимо наращивать экспертный пул для технической обработки материалов. В то же время, мы понимаем, что часть этих специалистов может быть полезной ситуативно, и трудоустраивать всех на постоянную работу при такой неравномерной нагрузке нерационально. Поэтому мы находим профессионалов, ученых, которые работают у нас на подряде.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о реестре инсулинозависимых пациентов. Было много информации о том, что ГЭЦ инициировал и финансировал создание реестра инсулинозависимых и таким образом реестр сейчас оказался в частных руках. Будет ли в дальнейшем ГЭЦ финансировать создание реестров, которых сейчас Минздрав планирует сделать очень много?

Ответ: ГЭЦ, как член рабочей группы, присоединялся к разработке механизма внедрения реимбурсации препаратов инсулина. Мы принимали участие во всех рабочих группах и принимали участие в разработке методики расчета референтной цены. Вопросом разработки реестра занимался департамент медицинской помощи Минздрава. Когда реестр был готов для тестовой эксплуатации, насколько, я имею информацию уже теперь как руководитель ГЭЦ, центром были оплачены средства за тестовое испытание. Никаких прав - интеллектуальных или других на реестр не было. И участие в его разработке мы не принимали, только в тестировании.

После тестирования системы вступил в силу приказ Минздрава о реестре инсулинозависимых пациентов и его администратором определено другое государственное предприятие Минздрава. В любом случае, только по решению Минздрава возможно рассмотрение вопроса финансирования реестра за счет ГЭЦ. Другим способом, по моему мнению, это будет не совсем законно.

Вопрос: В интернете есть много информации о так называемых скандальных регистрациях, в частности, индийских препаратов. Прокомментируйте, пожалуйста, во-первых, Ваше отношение к индийским препаратам вообще, и как, по Вашему мнению, препарат получает статус "скандального".

Ответ: Я, к сожалению, не успеваю перечитывать всю прессу, которая пишет о ГЭЦ, но на ваш вопрос отвечу следующим образом.

Любой препарат, который есть на рынке, должен быть эффективным и безопасным. Если он не отвечает показателям эффективности, я всегда всем рекомендую подавать информацию об отсутствии эффективности. Это единственный аргумент, который достоверно говорит, что какая-то серия какого-то препарата может быть не эффективна.

На счет безопасности препарата, то корректным показателем будет количество сообщений о побочных реакциях. Информационная волна относительно безопасности, которая периодически возникает, по времени, как правило, синхронизирована с закупками за бюджетные средства любого уровня, не только с государственными. Если есть основания думать, что препарат стал менее полезным и менее безопасным, то мы должны иметь для этого четкие аргументы. Это наш принцип, который действует в отношении кого угодно – иностранного производителя, чья продукция производится на площадках Европейского Союза, США, Индии, или это будут препараты украинского производства.

Я убеждена, что проблема лекарственных препаратов в части качества объективно не такая глобальная, как у нас освещается в СМИ. Я благодарна журналистам и тем, кто себя таковыми считает, за то, что они эту тему поднимают. Это дает нам возможность обращаться к общественности с просьбами быть ответственными и собирать фактаж, который позволит принять правильно решение.

Были ли примеры, когда такое происходило? Конечно, были. Известный факт, когда по одной из детских программ было закуплено лекарственное средство ферментного действия для лечения детей с редкими заболеваниями. Форма оригинального препарата была специфической. По условиям тендера выиграл более дешевый генерик, что закономерно. По требованиям регистрации этого препарата перед тем, как разрешать применять его для детей, нужно было провести клиническое исследование на взрослых. Нарушений законодательства не было, но в период тендера активно подключились пациентские организации, специалисты, которые лечат таких детей. В результате мы получили большое количество сообщений об отсутствии эффективности, причем равномерно из всех регионов Украины. На основании этих сообщений об отсутствии эффективности препарат был изъят из системы обеспечения детей. Я считаю, что в этом случае мы впервые в Украине пришли к решению конструктивно и с пользой для пациентов. Если бы таких случаев было больше, если бы это был стандартный механизм реагирования, мы бы все выиграли. Тем более, что действующий механизм позволяет обращаться с такими сообщениями круглосуточно.

Вопрос: Кто собирает, обрабатывает и изучает сообщения о побочных эффектах?

Ответ: Такая информация попадает и вносится в базу каждый день. Система реагирования на серьезные и несерьезные побочные реакции существует и идет по нескольким направлениям. Если появляется сообщение о серьезных и непредусмотренных реакциях, о них информируют Гослекслужбу, Минздрав и производителя, ведь, скорее всего это требует приостановки оборота и карантина данного препарата.

У нас есть департамент фармаконадзора, сотрудники которого занимаются обработкой карт-сообщений и выходят на коммуникацию с теми, кто информирует, чтобы установить причинно-следственную связь. Они могут обратиться к конкретному пациенту, или врачу или лицу, которое сообщило о побочной реакции. Наши специалисты активно откликаются на такие сообщения. Никаких санкций по отношению к тем, кто сообщил или назначил препарат, не происходит ведь наша цель – собрать информацию и предотвратить.

Вторая часть работы департамента фармаконадора – анализ регистрационных досье и определение так называемого профиля безопасности. Мы являемся участниками системы международного фармаконадзора, и Украина принимает участие в формировании так называемого сигнала, когда все производители препарата, если изменяется профиль безопасности в сторону ухудшения, обязаны внести в инструкцию соответствующую информацию.

Вопрос: Сколько в среднем за год поступает сообщений о побочных эффектах?

Ответ: К нам в базу попадает более 20 тыс. сообщений. В силу низкой валидности части сообщений около 1,5% не вводится в общую базу, так как не хватает данных или не удается связаться с тем, кто заявил. Но это не касается серьезных побочных реакций. Сообщения мониторятся, рассматриваются, в случае летальных исходов – вплоть до патологоанатомического заключения.

Система реагирования сконцентрирована не только в департаменте ГЭЦ. У нас есть 25 региональных отделений, где происходит первичный анализ сообщений о побочной реакции.

В случае сообщения о непредусмотренной или тяжелой побочной реакции мы реагируем в течение нескольких часов, так как на протяжении одного рабочего дня необходимо принять решение, что делать с препаратом.

Вопрос: Поступают ли сообщения о побочных эффектах после вакцинации?

Ответ: Нужно понимать, что вакцина – лекарственное средство очень специфическое, это вмешательство в организм, которое может ухудшать состояние или вызвать неприятные ощущения. Есть ожидаемые реакции, о которых мы знаем, и которых мы ждем. Мы собираем информацию о поствакцинальных реакциях, систематизируем их. ГЭЦ является участником штаба по сбору и реагированию в рамках иммунизации. Мы обрабатываем такую информацию, получая от коллег из Минздрава данные о количестве провакцинированных, тут важна не абсолютная цифра, а расчет относительного показателя - сколько возникло реакций после введения какого количества вакцин.

Мы анализировали информацию за последние пять лет, и рассчитывали показатель соотношения и количества вакцинаций и количества реакций. В настоящее время, по этому показателю нет роста. Для нас это было в какой-то степени приятно, потому, что настороженность к вакцинации у населения остается. Просто нужно помнить, что введение вакцины это вмешательство в организм, и оно может сопровождаться неприятными ощущениями.

В то же время, хочу отметить относительно вакцин, которые используются для вакцинации от полиомиелита или закупленных международными организациями: сообщений о серьезных случаях у нас не было. Были местные реакции, которые не требовали госпитализации. Характерным было то, что реакции возникали у детей более старшего возраста, у которых был нарушен календарь прививок. Но тут уже специалисты, которые занимаются вакцинацией, должны давать оценку таким сообщениям. К качеству вакцины это не имело никакого отношения.

Замечу, что в отношении корейской вакцины от гриппа, которую некоторые люди побаиваются, сообщений не было. Все вакцины, которые обновили штамм гриппа, прошли послерегистрационный контроль и одинаково безопасны.

Вопрос: Эксперты ГЭЦ занимаются только проверкой документов, т.е. бумажной работой или есть какие-то лаборатории, где можно провести химический анализ препарата?

Ответ: И то, и другое. Общепринятая практика если препараты проходят экспертизу материала и имеют сертификаты, которые подтверждают качество лабораторных исследований, поэтому их результаты перепроверять, чаще всего, нет смысла. Но, например, мы проводим контроль вакцин на этапе обновления штаммового состава и когда завозится конкретная серия вакцин конкретного производителя, каждая серия вакцин проверяется лабораторно.

Относительно лекарственных препаратов нет требования перепроверять каждую серию. Вместе с тем, мы инициируем такую процедуру, если проявляется побочная реакция. Одна из лабораторий ГЭЦ имеет право и сертифицирована экспертами ВОЗ проводить такие исследования. Всего у центра есть три лаборатории.

Вопрос: Производители иногда говорят, что в Украине нет таких лабораторий…

Ответ: Тут бывает по разному. Поскольку сегодня лекарственными средствами называются абсолютно разные препараты по происхождению и составу. Есть препараты, которые лучше изучены, это чаще всего препараты химического происхождения, методы их контроля утверждены, потому меньше проблем с подтверждением качества. Когда же речь идет об инновационном препарате, генно-инженерном, высокотехнологичном, то возможны такие ситуации, что проверить препарат нечем. Впрочем, я боюсь быть очень категоричной, но мне кажется, что в мире мало универсальных лабораторий, которые могут одинаково качественно изучить разные лекарственные препараты.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 декабря 2016 > № 1999334 Татьяна Думенко


Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 1998485 Денис Мантуров

Денис Мантуров: Идем с опережением графика.

Министр промышленности и торговли России Денис Мантуров в интервью «Коммерсанту» отметил, что отечественная фарминдустрия показывает один из самых высоких темпов роста среди всех отраслей промышленности.

Стабильно увеличивается и доля отечественных лекарственных препаратов в общем объеме фармрынка. На сегодня она составляет 29% в стоимостном выражении. При этом правительство не ставит и никогда не ставило своей целью вытеснить из страны иностранных фармпроизводителей.

— Одна из масштабнейших программ Минпромторга России последних лет — это, конечно, реализация государственной программы «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на 2013-2020 годы». Какие результаты достигнуты, какие выводы можно сделать за три года до окончания программы?

— Сегодня фарминдустрия показывает один из самых высоких темпов роста среди всех отраслей промышленности.

Объем производства в первом полугодии 2016 года составил 138 м лрд руб.— на 38% больше, чем в аналогичном периоде прошлого года. А весь объем фармрынка России, по данным аналитических агентств, за тот же период оценивается в 573,7 млрд руб. в розничных ценах. Особенно отмечу, что при этом растет доля отечественных лекарственных препаратов в общем объеме рынка: на сегодня она составляет 29% в стоимостном выражении.

В программе «7 высокозатратных нозологий» за первое полугодие 2016 года доля отечественных лекарственных препаратов в денежном выражении составила 46%. Для сравнения: в 2011 году она была не более 5%. Напомню, речь идет о редких и наиболее дорогостоящих в лечении заболеваниях. Закупки лекарств по этой программе требуют серьезного бюджетного финансирования.

Напомню также, что в одном из своих поручений президент России поставил задачу увеличить к 2018 году долю отечественных лекарств из перечня жизненно необходимых и важнейших до 90%. По итогам десяти месяцев 2016 года этот показатель составил уже 76,8%, притом что плановый показатель на конец 2016 года составляет 76%. То есть мы идем с опережением графика.

Помимо финансовой составляющей вопрос об увеличении производства российских препаратов напрямую касается национальной безопасности, обеспечения лекарственной независимости нашей страны в постоянно меняющихся условиях внешнего рынка.

Очевидно, что в России формируется сильная фармацевтическая промышленность, которая способна обеспечить население качественными и доступными лекарственными средствами. Во многом это результат реализации упомянутой вами госпрограммы, сочетания принятых регуляторных решений и финансовых механизмов государственной поддержки.

— Вы привели действительно впечатляющие цифры, однако комитет по охране здоровья Госдумы по итогам анализа достигнутых на сегодня итогов госпрограммы «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на 2013-2020 годы» поставил вопрос о ее эффективности.

— Начну с того, что в качестве одной из основных задач промышленной политики мы определили переход фармацевтической отрасли на инновационную модель развития, формирование технологического, инновационного и производственного потенциалов. И эти задачи успешно, на наш взгляд, решаются.

Минпромторг России в рамках реализации госпрограммы поддержал более 130 проектов по линии импортозамещения и около 400 проектов по разработке инновационных лекарственных средств. В результате на рынок выведено 43 воспроизведенных и 2 оригинальных препарата.

Отмечу, что благодаря политике импортозамещения в фармацевтической и медицинской промышленности активизировался процесс инвестирования в локализацию производства на территории нашей страны. Всего на 35 млрд руб. бюджетных средств, выделенных за пять лет, пришлось около 120 млрд руб. частных инвестиций в фармацевтическую отрасль и около 50 млрд руб.— в производство медицинских изделий. Другими словами, на 1 руб. вложений государства приходится почти 5 руб. частных инвестиций в отрасль. За счет чего строятся новые предприятия, создается комплексная инновационная инфраструктура, открываются новые рабочие места.

О высокой стабильности отечественного рынка лекарственных средств говорит тот факт, что только за последние четыре года на территории России начали действовать 20 новых фармацевтических производственных площадок. Например, в мае во Владимирской области компания «Генериум» запустила завод иммунобиологических препаратов, который будет производить лекарства для терапии онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний. Инвестиции в строительство завода составили более 2 млрд руб. В сентябре в Казани начал действовать лабораторно-промышленный комплекс «Нанофарма девелопмент», специализирующийся на разработке и выпуске препаратов для лечения онкологических заболеваний, инфекционных осложнений ВИЧ/СПИДа, а также лекарственных средств, применяемых в трансплантологии. Совсем недавно, в ноябре, в Кировской области состоялось открытие нового корпуса предприятия «Нанолек», на котором планируется биотехнологическое производство полного цикла различных лекарственных форм, в том числе речь идет о противодиабетическом препарате.

Я уверен, что развитие отрасли будет только набирать обороты при грамотной государственной поддержке, которую мы со своей стороны готовы обеспечить. Напомню, что с конца прошлого года для новых проектов был введен механизм субсидирования на проведение клинических исследований, организацию производства фармацевтических субстанций, а также на разработку «следующих в классе» инновационных лекарственных средств, так называемых next-in-class. Иными словами, на разработку собственных инновационных лекарств с ориентацией на перспективные молекулы, которые сегодня разрабатываются в мире.

Кроме того, в рамках госпрограммы реализуется ряд инвестиционных проектов, предусматривающих создание центров по разработке лекарственных средств и медицинских изделий в семи российских университетах.

— Утверждена Государственная стратегия противодействия распространению ВИЧ-инфекции. Это решение повлияет на основные критерии «Фармы-2020»? Каким образом?

— Стратегия утверждена в конце октября текущего года. Как ведомство, ответственное за развитие фармпромышленности, Минпромторг России понимает важность обеспечения системы здравоохранения необходимыми средствами диагностики и терапии ВИЧ-инфекции — работа в этом направлении ведется уже несколько лет.

По итогам первого полугодия текущего года в этом сегменте доля отечественных препаратов достигла почти 24% в денежном выражении. Этот показатель вырос более чем в три раза по сравнению с 2014 годом. А в натуральном выражении цифра составляет 45%. Приведу примеры. На рынок были выведены продукты с международным непатентованным наименованием (МНН): абакавир — препарат ABC, выпускаемый ООО «Технология лекарств»,— и олитид производства ОАО «Фармасинтез». Список обращающихся в России препаратов с МНН эфавиренз пополнился продуктом ОАО «Фармасинтез» регаст. По итогам 2016 года доля российских препаратов может еще вырасти, в том числе по другим МНН, за счет зарегистрированных в нынешнем году отечественных лекарственных средств. Во многом это показывает эффективность реализации госпрограммы.

Российская промышленность уже сегодня может обеспечить здравоохранение лекарственными препаратами первой линии. Кроме того, значительный рост доли отечественных лекарственных препаратов прогнозируется после истечения срока действия патентов на ряд МНН и возможности производства по ним аналогов.

Однако отечественные компании занимаются разработкой не только дженериков, но и инновационных лекарственных препаратов. В рамках госпрограммы отечественными компаниями разрабатываются инновационные лекарственные препараты. В качестве примера таких разработок в рамках госпрограммы можно привести нарлапревир ЗАО «Р-Фарм» — препарат, предназначенный для терапии гепатита С, — и средство для лечения ВИЧ элпида разработки ООО «Вириом».

— Помимо решения вопросов нацбезопасности важнейшая задача программы лекарственного импортозамещения — снижение цены без снижения уровня качества. Однако известно, что во время госзакупок случается, что не допущенный до аукциона по правилу «третий лишний» иностранный производитель предлагает цену ниже, чем участвующие в торгах российские фармкомпании.

— На самом деле при формировании требований аукциона заказчик определяет начальную максимальную цену закупок лекарственных препаратов. Далее в ходе аукциона происходит снижение цены, таким образом, финальная цена аукциона формируется по его завершении. И, естественно, эта цена будет меньше начальной. Если же происходят какие-то нарушения, они должны рассматриваться Федеральной антимонопольной службой.

— Каково идеальное, на ваш взгляд, соотношение на рынке препаратов собственного производства, локализованного и импортного производства?

— В стратегии «Фарма-2020» определена ключевая задача — достижение отечественной промышленностью к 2020 году не менее 50-процентной доли рынка в денежном выражении. По ряду направлений мы превышаем этот показатель. Например, доля отечественных противотуберкулезных препаратов составляет почти 58%.

— Государство заявило о намерении оказывать особые меры поддержки производителям, чья продукция выпускается из отечественной субстанции. Но очевидно, что локализовать некоторые субстанции сложно технологически и часто экономически невыгодно. Есть ли представление, производство каких групп субстанций будет поддерживаться и почему?

— Напомню, что с 2015 года государство предоставляет субсидии предприятиям--производителям лекарственных средств по проектам на организацию производства фармацевтических субстанций. В настоящее время Фонд развития промышленности поддержал четыре таких проекта, в том числе производство фармсубстанций ООО «Герофарм» для выпуска пептидных и белковых препаратов, ОАО «Фармасинтез» для лекарств от туберкулеза и рака, ЗАО «Р-Фарм» для лечения онкологических заболеваний, производство полного цикла инсулина из собственной субстанции на ООО «Завод "Медсинтез"».

Кроме того, проекты по строительству заводов для производства химических фармсубстанций осуществляют компании ЗАО BIOCAD, ООО «Натива», АО «Генериум».

Государство не будет устанавливать границы в развитии производства определенных групп субстанций. Мы в равной степени готовы поддержать всех производителей, принявших экономически обоснованное решение о развитии производства субстанций.

— Есть опасение, что ряд импортных препаратов вынужденно исчезнет с российского рынка, поскольку иностранные производители не успеют пройти соответствующую проверку GMP к 2017 году. Как прокомментируете эти опасения? Какие меры будут применены к тем, кто не пройдет проверку?

— Данные опасения необоснованны. С 2017 года при перерегистрации импортных лекарственных препаратов в Российской Федерации действительно потребуется сертификат GMP. Но мы давно готовимся к этому процессу и принимаем меры, чтобы с нашей стороны не было никаких задержек.

Соответствие стандарту GMP является необходимым требованием любой страны-импортера с развитым фармацевтическим рынком. США, страны Европейского союза, Китай, Индия, Украина и многие другие ввели практику выездных проверок, даже те страны, которые входят в состав международных организаций, способствующих сближению требований по организации производства.

В Российской Федерации правила GMP приближены к европейским как наиболее универсальным. Поэтому европейским производителям лекарственных средств будет несложно пройти проверку, доказать соответствие этим требованиям. Если же компания не может доказать соответствие своих производственных площадок российским требованиям GMP, выпущенная на них продукция не должна попасть на наш рынок.

Наличие сертификата GMP в России не просто формальность, это гарантия безопасности граждан. О необходимости проведения проверки компании знают с конца 2015 года и соответственно планируют свою деятельность.

Нормативная правовая база в данной области постоянно совершенствуется. Минпромторг всегда идет навстречу производителям и сейчас готовит изменения, касающиеся более комфортных условий прохождения проверок при первичной регистрации лекарственных препаратов, подтверждения регистрации и процедур, связанных с внесением изменений в регистрационные досье.

— Какая доля производителей подтвердила соответствие GMP? Справляется ли созданный c целью проверки и контроля инспекторат?

— По состоянию на 1 ноября 2016 года в Минпромторг поступило 500 заявлений о выдаче заключений о соответствии иностранного производителя правилам GMP. Сегодня фактическое время проверки от момента подачи заявления до проведения инспекции составляет 80 рабочих дней при предусмотренном законодательством сроке 160 рабочих дней.

В институте ГИЛС и НП Минпромторга России целое подразделение занимается инспектированием иностранных производителей на соответствие требованиям правил надлежащей производственной практики. В его штате 30 инспекторов. Все они прошли обучение по программе переподготовки специалистов, в которой были задействованы международные инспекторы с серьезным опытом проверок фармацевтических предприятий. Инспекторы прослушали теоретический курс, а также получили практические навыки проведения инспектирования, что подтверждается удостоверением государственного образца о повышении квалификации. Дополнительно часть из них обучались в датском фармацевтическом колледже «Фармакон» по программе подготовки инспекторов, утвержденной Всемирной организацией здравоохранения.

Хочу отметить, что мы наращиваем темп проверок иностранных производителей и если в мае–июне инспекторы проводили 20 инспекций в месяц, то начиная с сентября этот показатель достиг 33 инспекций в месяц.

По итогам экспертизы представленной в Минпромторг России документации на выдачу заключения о соответствии производства правилам GMP в ГИЛС и НП на сегодняшний день передано 395 заявлений производителей. Институт проверил 121 производственную площадку, выдал 40 заключений о соответствии GMP. 22 производителям лекарственных средств отказано в выдаче документа.

— Сейчас рассматривается инициатива, согласно которой Росздравнадзор будет в особом режиме проверять качество лекарственных препаратов, производителям которых было отказано в выдаче сертификата GMP. Или лучше просто отказать производителям такой продукции в работе на рынке РФ?

— Подчеркну, что проверка качества лекарственных препаратов, обращающихся на российском рынке,— это гарантия безопасности населения. Граждане нашей страны должны быть уверены, что получают лекарственные препараты, которым можно доверять. Сейчас Минпромторг проводит консультации с Росздравнадзором об установлении особого режима контроля качества лекарственных препаратов, производители которых не подтвердили соответствие GMP. В то же время при фиксировании критических замечаний к производству, которые могут повлечь причинение вреда жизни и здоровью граждан, должен работать механизм, позволяющий принять решение об изъятии продукции с рынка вплоть до приостановления действия государственной регистрации.

— Минздрав определил, какие новые вакцины жизненно необходимы для российского Национального календаря профилактических прививок — это вакцины для профилактики 34 заболеваний, а также иммуноглобулины и сыворотки (еще против 21 заболевания). Это предложение Минздрав отправил на согласование в федеральные ведомства. В Минпромторге получили письмо? Какова реакция?

— В России продаются 72 МНН иммунобиологических препаратов. В этом списке по 60 МНН производятся российские продукты, которые выпускают 43 производителя.

Общая сумма продаж иммунобиологических препаратов в России по итогам 2015 года составила почти 18 млрд руб. в денежном выражении и 42 млн упаковок — в натуральном. По сравнению с 2014 годом она выросла почти на 12% в рублях и более чем в два раза в упаковках.

Проект списка иммунобиологических лекарственных препаратов, в том числе для обеспечения национального календаря профилактических прививок и календаря профилактических прививок по эпидемиологическим показаниям, уже внесен в правительство. Он станет ориентиром для ведомств и компаний, чья деятельность связана с организацией производства на всех стадиях технологического процесса, проведения клинических исследований, осуществления разработок.

Кроме того, Минпромторгом совместно с другими ведомствами реализуется план мероприятий «Развитие разработки и производства современных иммунобиологических лекарственных препаратов для медицинского применения», в рамках которого мы прорабатываем вопросы обеспечения достаточных производственных мощностей, разработки инвестиционных проектов по техническому перевооружению и модернизации, вопросы экспорта и подготовки кадров.

— Означает ли это, что Минпромторг стимулирует создание экспортно ориентированных препаратов?

— Да. В частности, в настоящее время Фонд развития промышленности готов поддерживать разработку нового продукта или технологии, включая сертификацию, клинические испытания и другие обязательные для вывода продукта на рынок контрольно-сертификационные процедуры. Таким образом, в рамках действующего механизма могут быть поддержаны и зарубежные клинические исследования, и испытания экспортно ориентированной продукции фармацевтической и медицинской промышленности.

По программе «Проекты развития» Фондом развития промышленности могут быть предоставлены займы от 50 млн до 300 млн руб. на срок до пяти лет со ставкой 5% процентов годовых при условии софинасирования не менее 50% от стоимости проекта.

Одна из последних инициатив Минпромторга России — субсидирование патентования российских разработок за рубежом. Таким образом, речь идет уже не просто об импортозамещении, но и о продвижении российской, в первую очередь высокотехнологичной, продукции на международные рынки.

Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 1998485 Денис Мантуров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter