Всего новостей: 2186846, выбрано 434 за 0.100 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (71)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (19)Рошаль Леонид (17)Панюшкин Валерий (16)Онищенко Геннадий (15)Цыб Сергей (15)Бузиашвили Юрий (14)Алленова Ольга (13)Чернова Наталья (13)Андронова Анна (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10)Медведев Дмитрий (10)Морозов Дмитрий (10) далее...по алфавиту
США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова

Блокчейн, телемедицина и русские: выбор акселератора 500 Startups из Кремниевой долины

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Среди участников последнего набора акселератора 500 Startups есть и российская компания, которая запустила HR-сервис на базе искусственного интеллекта, способный ускорить процесс подбора персонала

Завершился набор на летнюю акселерационную программу 500 Startups. Из 2000 подавших заявки компаний в акселератор попали 36 компаний, среди которых есть российская — VCV. Соотечественники получили от акселератора $150 000 инвестиций.

Программа длится с 24 июля по 24 октября, все это время ее участники будут находиться в Сан-Франциско. Там они встретятся с будущими инвесторами и узнают об правилах ведения бизнеса в США. В качестве менторов 500 Startups привлекает специалистов Facebook, Google и PayPal.

На американском рынке российская компания VCV намерена развивать HR-сервис на базе технологий искусственного интеллекта, способный самостоятельно проводить видео- и аудиособеседования с кандидатами. С момента запуска VCV привлекла $1 млн в июле 2012 года. Тогда в нее вложились совладелец авиакомпании Red Wings Сергей Кузнецов и венчурный фонд Talent Equity Ventures. В сообщении компании, поступившем в Fobres, среди клиентов называются «Билайн», «Ростелеком», «М.Видео», «Ашан», «Тинькофф банк», «Сибур холдинг» и другие компании

Помощь акселератора для этого набора преимущественно заключался в маркетинговых консультациях и общении насчет дальнейшего развития и роста проектов. Многие компании, попавшие в эту партию, как раз нуждаются в этом — речь идет о проектах, работающих в сферах от финансовых технологий до цифрового здоровья. Выбранные стартапы, по мнению менторов, могут стать лучше и масштабироваться, но еще нуждаются в помощи профессионалов для взлета.

TechCrunch отмечает, что сегодня и самому акселератору не помешала бы помощь: в начале июля сооснователь и партнер стартап-инкубатора 500 Startups Дэйв Макклюр подал в отставку после скандала с домогательствами к женщинам в Кремниевой долине. Тем не менее, ниже представлены некоторые из отобранных 36 стартапов, которые вошли в 22-й курс акселератора 500 Startups и получили от организации по $150 000 инвестиций. Мы выбрали четыре крупнейшие категории, которые заинтересовали инвесторов и жюри.

Сервисы для бизнеса и найма сотрудников

Особое место в этом наборе занимают проекты, которые ставят своей задачей упросить жизнь бизнесу: помочь как с ворохом бумаг и страховками, так и с наймом новых сотрудников. В этой категории оказался российский проект — VCV — бот-рекрутинг на базе AI, который помогает предприятиям нанимать умнее и быстрее, автоматически возобновляя резюме, проводя автоматические экраны телефона с распознаванием голоса и записывая видео-интервью.

TrueFace.Ai предлагает компаниям, которые заботятся о конфиденциальности и защите информации, решение для распознавания лиц сотрудников или клиентов. Sofy.ai поможет разработчикам программного обеспечения выполнять ежедневную рутину (тестирование, мониторинг, поддержку) с помощью умных обучаемых ботов. Jones обеспечит автоматическое страхование независимых подрядчиков, избавив от головной боли компанию-заказчика.

Judolaunch создает инструмент, который поможет небольшим брендам в сфере электронной коммерции выходить на международный рынок, привлекая глобальное сообщество онлайн-покупателей.

Финтех

Пожалуй, вторая по популярности область, которая интересует инвесторов в этом наборе, — финансовые технологии. Здесь также есть чат-боты, которые помогут управлять вашими деньгами, экономить, инвестировать и избегать ненужных списаний со счетов, например, проект Plum. Оптимизировать документооборот финансовым учреждениям поможет стартап Ohalo, предложивший решение для управления данными на основе blockchain.

WayPay позволит малому и среднему бизнесу избегать задолженности перед своими поставщиками, автоматически согласовывая платежи, отправляемые с любых указанных и одобренных пользователем банковских и кредитных карт. Особое место в финтехе занимают криптовалюты — так, созданный участниками программы проект Cryptomover научит инвесторов диверсифицировать свои криптовалютные портфели с минимальными затратами времени и усилий.

Медицина и здравоохранение

Традиционно в наборе фабрики стартапов уделяется внимание технологиям в области медицины. Здесь представлены проекты в сфере телемедицины, например, проект «терапии по подписке» FalaFreud, помогающий бразильцам обращаться к сертифицированным врачам с помощью аудио, видео или текстовых сообщений на их мобильном устройстве. Другой подписной сервис — Elyse28 – обещает помочь женщинам избежать хронических заболеваний, предлагая индивидуального мобильного тренера для поддержания здоровья. Есть и биотех-проекты, так, в Fyodor Biotechnologies создали неинвазивный метод, способный, как утверждают его разработчики, диагностировать малярию у людей с лихорадкой за 25 минут. При этом для тестирования необходимы несколько капель мочи вместо крови, указывают авторы проекта.

Массовые сервисы

В этой категории разнообразие проектов: от on demand проектов типа Agentbong, которые помогут семьям в Азии найти проверенных нянь и другой персонал для дома, до мобильных платформ, объединяющих мотоциклистов по всему миру и позволяющих им делиться своим опытом путешествий друг с другом (Rever).

Инвесторы также заинтересованы в том, чтобы упростить процесс страхования жизни для граждан, относящихся к группам с высоким уровнем риска для здоровья. Эту процедуру, по утверждению авторов проекта, удастся ускорить с помощью технологий машинного обучения. Заинтересовал акселератор и сервис подкастов Curio.io, который готовит для слушателей записи статей из The Financial Times, The Guardian, Aeon и других ресурсов, которые те могут слушать дома или в пути.

США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова


Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус

Гинтарас Кацявичус, независимый член Совета директоров НАО «Фонд социального медицинского страхования», международный консультант Всемирного банка по внедрению системы обязательного социального медстрахования в Казахстане, директор департамента развития страхования Национального фонда медицинского страхования Литвы, ответил на вопросы о том, что даст вводимая система ОСМС нашей стране, когда мы увидим эффект и к чему нужно быть готовым казахстанским клиникам.

- Главный вопрос, который часто задается как представителям сферы здравоохранения, ответственным за реформу, так и вам, как эксперту с международным опытом: что даст Казахстану система обязательного медицинского страхования?

- Это очень важная реформа, которая послужит хорошим, сильным стимулом для развития системы здравоохранения - это если говорить в общем.

Если более конкретно, прежде всего, считаю правильным, что бремя финансирования, которое сейчас лежит на государстве и на пользователях медицинской помощью, в новой системе распространится на всех участников. Сейчас у вас в стране доля частных расходов населения (так называемых расходов из кармана) на медицинские услуги составляет 37,5%, в то время как ВОЗ рекомендует не превышать 20%, так как более высокий уровень значит, что на частные домовые хозяйства падает слишком большое бремя, и часть их из-за этого обедняется, а самые малоимущие попадают под риск так называемых катастрофических расходов.

Новая система эту ситуацию должна постепенно изменить, так как создаются предпосылки для постепенного роста общего финансирования и более справедливого распределения его бремени. Конечно, это будет не такой быстрый процесс. Второй момент - так как сейчас и работодатели, и работники, и другие категории населения будут вносить свои взносы и отчисления, они станут более требовательными к системе здравоохранения. Постепенно пациент станет клиентом системы здравоохранения, он будет в центре внимания. Это опять же процесс, который, скажем, в моей стране все еще идет, но все-таки когда люди платят за что-то, они спрашивают: что я за это получаю? Как медики, так и сами пациенты должны готовиться к этой важной перемене в их отношениях.

Третий момент - все-таки с вводом новой системы произойдет переход от финансирования здравоохранения на закуп медицинских услуг. Закуп будет проходить на конкурентной основе, будут созданы условия для более широкого участия частных поставщиков медицинской помощи, и вот в такой среде создаются предпосылки как для роста качества медицинских услуг, так и для роста эффективности системы здравоохранения. Конечно, здесь я вижу небольшой риск - когда есть единый плательщик, как у вас, для большинства медицинских организаций Фонд становится если не единственным источником средств, то наверняка основным. Многие медицинские организации, возможно, захотят, чтобы Фонд их просто содержал, т.е. просто покрывал их расходы. Но Фонд представляет пользователей медицинской помощи, он получает их взносы (в том числе - взносы государства) и от их лица закупает медпомощь, обязуясь использовать собранные средства наиболее эффективно и с максимальной пользой для них. Поэтому Фонд не может быть обязан содержать сеть поставщиков медицинских услуг, причем растущую, а медорганизации должны будут подстроиться под эту новую ситуацию. Верю, что для многих медорганизаций это станет настоящим вызовом.

- Вы сейчас озвучили один из рисков, а какие могут возникнуть еще?

- Очень важен момент перехода. В Казахстане медицинские организации привыкли к тому, что в начале каждого года они получают до 30 % авансирования для закупа медикаментов и других целей. В будущей системе не будет возможно это авансирование обеспечить. Медицинские организации должны понять, что в условиях ОСМС им необходимо иметь оборотные средства как минимум на месяц, чтобы платить зарплаты, закупать необходимое. Могу сказать, что в других странах такое авансирование, как сейчас в Казахстане, не имеет места. Медицинская организация как нормальный экономический организм должна планировать свои доходы и расходы и иметь свои оборотные средства.

Для населения также в новой системе появляются новые обязательства, и, конечно, никто никогда этому не радуется, возникает недовольство. Но население должно понимать, что появляются не только обязанности, но и права на получение доступной и качественной медицинской помощи, покрываемой за счет средств ОСМС.

- Чей опыт учитывался при разработке казахстанской модели страхования, и какой опыт наиболее близок к системе, которую принимает Казахстан?

- Казахстанская модель не является копией модели какой-то конкретной страны, и это правильно. В целом казахстанская модель больше напоминает то, что работает сейчас в подавляющем большинстве стран Центральной и Восточной Европы, что, наверное, логично, потому что мы все вышли из системы Семашко (примечание - система Семашко - советская модель здравоохранения). Основные характеристики такой модели - присутствие единого плательщика - Фонда СМС, и важная роль государства, которое выступает в роли страхователя экономически неактивной части населения. Это является отличием от некоторых моделей западноевропейских стран, где существует так называемое «семейное» страхование, когда работающий глава семьи обеспечивает страхование остальных ее членов. Хотя надо заметить, что и на западе существует отчетливая тенденция увеличения роли государства в финансировании здравоохранения через механизм ОСМС.

Я думаю, что Казахстан выбрал самую современную модель ОСМС на этот момент развития систем здравоохранения, такая модель во многих странах доказала свою эффективность и устойчивость. Единый плательщик предполагает единые правила закупа медицинских услуг, значит, едины условия как для получателей медуслуг, так и их поставщиков. Положительно и то, что Фонд сам не собирает взносы - это будет делать Государственная корпорация, а отслеживать Комитет государственных доходов. Это признак эффективности, так как не нужно создавать отдельную систему сбора взносов и ее содержать. Так что, ваша модель является оптимальной во многих аспектах.

В Литве тоже система единого плательщика, около 55% населения страхуется государством, и это работает достаточно неплохо. Испытанием для литовской модели стал недавний глобальный экономический кризис, когда был большой спад в нашей экономике, но наша модель ОСМС в этих условиях оказалась устойчивой. Одна из причин - это механизм, который, между прочим, заложен и в законе ОСМС Казахстана - это связка взносов государства за льготные категории населения со средней заработной платой позапрошлого года. Эта связка дает двойной положительный эффект. Первое - это то, что взносы государства основаны на определенном индикаторе, и запрограммирован рост этих взносов вслед за ростом экономики страны. Второе - это противоцикличный эффект. Взносы государства основаны на зарплатах за два года до текущего периода, поэтому, когда начинается спад экономики, растет безработица и падают доходы и соответственно взносы работающего населения, а взносы государства еще два года продолжают расти. Именно это дает стабилизирующий эффект на общие доходы Фонда и позволяет в большей степени сохранить для населения доступность медпомощи (потребность которой во время спада экономики как раз увеличивается), а для медицинских организаций - определенную стабильность и возможность адаптироваться.

Литовскую модель страхования из-за этого механизма Европейский офис Всемирной организации здравоохранения очень высоко оценил и показывал как пример другим странам. Насколько мне известно, что-то похожее планирует Словения, нашей моделью также интересовались коллеги из Эстонии.

- Ваша экспертная оценка, что нужно сейчас делать государству и населению, чтобы реформа была успешной, и сколько времени понадобится, чтобы она заработала и принесла ощутимый результат?

- Нет никаких сомнений, что система обязательного страхования - это не действие, а процесс. У нас в Литве я даже уже не сосчитаю, сколько правок в закон мы вводили, потому что это постоянной процесс, ведь жизнь не стоит на месте. Становление системы в Казахстане тоже произойдет не за несколько месяцев, я думаю, что как минимум полтора года потребуется, и период до конца 2018 года будет очень важным. Важно, чтобы во время этого переходного периода не произошло разрывов в потоках финансирования. Недавно приняты правки в закон, снижаются ставки, и Фонд соберет меньше средств, чем планировалось ранее, поэтому этот переходный момент станет очень важным. Это ответственность не только Фонда и Минздрава, но и Госкорпорации, КГД, других министерств и Правительства в целом. Реформа комплексная, она вовлекает много разных организаций и ведомств, поэтому все должны работать в координации, каждый делать свое дело.

Люди болеют всегда, медицинская помощь нужна постоянно, поэтому все должно работать без всяких сотрясений. Ведь именно для улучшения оказания медицинской помощи людям и строится система.

- Спасибо за беседу!

Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус


Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 10 августа 2017 > № 2271131 Эрик Байжунусов

О «простых» проблемах медицины

Эксперт: Эрик Байжунусов

Автор: Эрик Байжунусов, руководитель Государственного учреждения «Управление здравоохранения города Астаны»

Анализируя температуру дискуссий последних дней вокруг внедрения обязательного медицинского страхования, невольно делаешь вывод о том, насколько мы удалились от тех идей, которые изначально закладывались в этот проект.

Действительно, тема охраны здоровья весьма благодатная для популистов всех мастей, ведь тут каждый день рождаются и умирают десятки людей. Не пытаясь разобраться просто можно обвинить врачей во всем, а там будь что будет. И внешне это выглядит очень даже привлекательно – человек болеет за народ. К сожалению, команда таких «критиков» стабильно пополняется новыми игроками и, наверное, пришло время и медикам подключиться к этому диалогу.

Есть «пишущие» и «пашущие» в медицине. Вторые молча выполняют свой профессиональный долг, а первые пишут о них и учат как нужно правильно работать. Разобраться в истинном положении вещей довольно сложно, потому что качество медицины не измеряется лишь очередями в поликлиниках или отсутствием телевизора в палате. Качество в медицине это, в первую очередь, возможность простого гражданина страны получить даже самую высокотехнологичную, дорогую медицинскую помощь бесплатно у себя на родине.

Поэтому давайте попробуем простыми словами еще раз вернуться к тем проблемам, которые мы хотим решить этим новшеством, называемым «медицинским страхованием», чтобы было понятно, как медикам, так и людям весьма далеким от медицины, о чем идет речь.

Итак, что мы хотим изменить?

Во-первых, давайте уже признаем - наше здравоохранение не такое уж плохое. В мире ежегодно различные институты составляют рейтинги систем здравоохранения, так вот, по итогам 2016 года Казахстан занимает в рейтинге агентства Bloomberg, на которое часто любят ссылаться наши аналитики, 45 место среди всех стран.

Наверное, наивно подозревать данное уважаемое издание в необъективности или в предвзятости. Мы в числе 50 стран с эффективной системой здравоохранения, и на этом можно было бы успокоиться.

Но нужно понять, что это результат принятых реформ и системных мероприятий, проведенных в последние годы по улучшению качества медицинских услуг, созданию научной и материальной базы здравоохранения. Эти позитивные сдвиги нельзя не заметить, как нельзя отрицать и тот факт, что медицина стала более открытой и гибкой чем была раньше.

Однако проблемы есть, и их много. Нашу медицину очень часто сравнивают с европейскими моделями, и многие ошибочно считают, что какой-то стране удалось довести до совершенства свою медицину, но все не так просто.

Известный американский эксперт Майкл Теннер сделал анализ степени удовлетворенности населения стран, входящих в топ-10 стран с лучшей моделью здравоохранения.

Так вот, 85% жителей Франции, чья модель признается одной из самых лучших в мире, недовольны и желают реформ своего здравоохранения, этого же требуют 84% итальянцев - модель этой страны занимает второе место, в Испании недовольны здравоохранением 79% жителей, в Великобритании - 87%. А это те страны, модели которых нам небезосновательно ставят в пример и к которой мы стремимся.

Таким образом, критика медицины ныне глобальный тренд и последние события в США вокруг реформирования здравоохранения также свидетельствуют об этом.

Это происходит потому, что мир динамично меняется и цифровые технологии агрессивно внедряются во все сферы экономики, значительно упрощая вековые устоявшиеся принципы коммуникации, и кто отстал от этих технологий, тот и подвергается максимальной критике населения.

В этом плане ситуация в здравоохранении Казахстана аналогична мировой, и отрасль пока медленно начинает внедрять передовые системы управления и финансирования, которые, надо признать, весьма слабо развиты и основаны на принципах советских времен.

Глава государства однажды очень точно подметил: «здравоохранение Казахстана состоит из «осколков» советской, страховой и рыночной медицины» и это определение актуально до сих пор.

Чтобы понять суть накопившихся проблем и способы их решения хочу провести параллели между медициной и другими секторами экономики.

Кто жил в годы СССР, должен помнить бесконечные очереди за всем, что продавалось и представлялось населению страны. Всеобщий дефицит всего хорошего, ограниченный доступ к ним только избранной категории лиц, наличие нелегального «черного» рынка, где все это можно было приобрести с доплатой – все это характерно для нынешнего состояния здравоохранения.

А причины были весьма просты – весь процесс регулировался государством, полностью отсутствовала конкуренция. Те, кто оказывал услуги, получали мизерную зарплату и поэтому им было все равно, купите вы этот товар или нет, потому что вы все равно его купите, так как у вас не было никакого выбора, а у них зарплата никоим образом не зависела от вашего участия или мнения.

В условиях рыночной экономики наступило то изобилие товаров и услуг, которые мы наблюдали только по телевизору в сюжетах об европейских странах и уже сейчас смешно вспоминать времена, когда мы занимали с раннего утра очередь за молоком, к парикмахеру, нотариусу, одним словом ко всем, кто оказывал хоть какие-либо услуги.

За 25 лет страна сделала огромный скачок из отсталой административной системы в нынешнюю и люди, как это свойственно им, давно забыли, что были такие трудные времена.

А в медицине система осталась прежней и население уже не хочет иметь плановую «социалистическую» модель, основанную на маленьких зарплатах при бесконечных очередях.

В медицине предметом потребления является услуга медицинской организации и врача. Но в условиях отсутствия рынка и конкуренции, больницы и поликлиники абсолютно не заинтересованы в повышении качества своих услуг.

В нашей нынешней системе центральным звеном является мед.организация, со своими проблемами с кадрами, дефицитом или простаивающим оборудованием. Вся схема взаимоотношений в системе строится на решении именно этих задач и главной ее движущей силой является страх наказания за неисполнение того или иного приказа, а не потеря источника дохода.

В рыночной - страховой модели, центральным звеном становится пациент, поскольку в основном именно он содержит больницы и поликлиники на свои отчисления. И именно пациент решает, куда он пойдет и к кому вслед за ним должны идти платежи. Тогда именно врач или поликлиника, пользующиеся наибольшим авторитетом и доверием, получает финансирование и зарплату.

Таким образом, главная цель нынешних реформ – переход от исключительно бюджетной модели здравоохранения к рыночной, что предполагает развитие конкуренции в отрасли и установление равных условий для всех участников системы вне зависимости от формы собственности.

Это позволит в ближайшие годы активно привлечь частные мед.организации к обслуживанию пациентов в рамках заказа ФСМС и тем самым дать населению, не декларируемое, а реальное право выбора поликлиники, стационара, врача и оценивать их доступность и дружелюбность.

Данная реформа может считаться состоявшейся в тот момент, когда каждый человек сможет позвонить своему семейному доктору, получить нужную информацию, записаться через него к профильному специалисту, причем неважно государственному или частному, зайти в любую аптеку, получить лекарства по рецепту бесплатно и т.д.

Можно это сделать? Да, можно. Что для этого нужно? Внедрить рыночные отношения, то есть принципы обязательного медицинского страхования.

Второй важный аспект вопроса – это достойная зарплата врачей. А что такое достойная зарплата?

Врач во Франции зарабатывает в среднем 40 000 евро или 55 000 долларов США в год. Для сравнения, в США средний заработок врача общей практики составляет 146 000 долларов США, а специалиста — 271 000 долларов США в год. За счет чего?

Давайте сравним совокупные расходы развитых стран на здравоохранение в процентах к ВВП.

Расходы Казахстана в сопоставимый период составляли около 3,6% к ВВП и стоит ли в этой ситуации спорить о необходимости вливания дополнительных средств в отрасль? Если мы хотим иметь медицину на уровне мировых стандартов, то должны обеспечить ее финансированием на таком же уровне и с этим нельзя не согласиться.

Поэтому, если мы хотим квалифицированных и чутких врачей, давайте дадим им возможность зарабатывать соразмерно их уровню квалификации и профессионализму. А это возможно только в условиях рыночной децентрализации и дерегулировании, что реализуемо только в условиях страховой медицины. Мы продекларировали всеобщую бесплатность медицины, но ограничили ее ресурсами и теперь хотим, чтобы все было доступно и высшего качества – но так не бывает. Поэтому врачи уходят в частный сектор, не хватает лекарств, в поликлиниках очереди, медработники грубят и им все равно придете вы или нет, потому что они итак получат свою маленькую зарплату, а у вас, как сказано выше – нет выбора.

Стало быть, есть вторая часть большой проблемы медицины – это низкая зарплата врача, специалиста, который является главным в системе, чей профессионализм и умение являются важным фактором успеха в лечении пациента. Когда вы лично желаете отблагодарить хорошего врача спасшего вашу жизнь, вы уже знаете, что у него очень маленькая зарплата и но не думайте, что ему приятно смотреть вам в карман.

Просто есть неписанный закон экономики: то, что не оплачивается соразмерно спросу и затратам, всегда восполняется за счет личных средств потребителя, в нашем случае пациента.

Согласитесь, что в каждой больнице и поликлинике есть врачи, так называемые «от Бога» и их к счастью, тысячи. Их уважают, желают попасть к ним на прием как богатые, так и простые люди. А теперь представьте, что эти профессионалы получали бы зарплату в зависимости от того, скольких пациентов они осмотрели и вылечили, а не за количество отработанных в больнице часов, как это делается сейчас.

Вот тогда и заработает тот самый рыночный механизм, и врач будет пациенту улыбаться и не позволит уйти недовольным, как в частных клиниках.

Можно это сделать? Конечно можно и нужно.

Пациентоцентрическая модель, основанная на рыночных отношениях – это самое правильное решение для выхода из сложившейся ситуации и результаты этой реформы мы увидим и ощутим уже в ближайшие 3-5 лет, когда будет сформирован рынок медицинских услуг и каждый казахстанец сможет выбрать себе поликлинику, врача и тем самым напрямую участвовать в распределении средств здравоохранения, став главным его участником.

Задача же системы социального медицинского страхования - защищать интересы пациента, гарантируя ему оплату в полном объеме за оказанную качественную и безопасную медицинскую помощь.

Конечно, проведение реформ это в определенной степени риск, связанный с многими факторами и успех зависит от сильной политической воли и опыта тех, кому это доверено. А вопрос о необходимости данной реформы уже не должен обсуждаться, иначе мы так и останемся в системе, погрязшей в неэффективных процессах, «игр на интерес» и вечно не хватающих вследствие этого бюджетных средств. Откладывая реформу, как предлагают оппоненты реформы, мы в лучшем случае законсервируем эти проблемы, а в худшем - усугубим.

Здоровье страны, как и здоровье отдельного человека, не может ждать удобного момента или благоприятных настроений. Чтобы спасти пациента порой нужна твердость – в принятии решения и в руках, держащих скальпель. Разводить дискуссии и шоу, все равно что лечить заговорами и жечь адыраспан. Допускаю, что не помешает для психологического эффекта, но от разложения не спасет. Спросите врача, лечившего рак у любителей «шоу» разного уровня мастерства.

Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 10 августа 2017 > № 2271131 Эрик Байжунусов


Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев

Доктор «Сникерс». Как производители продуктов поддерживают здоровый образ жизни потребителей

Константин Локтев

Директор по аналитике и консалтингу Nielsen Россия

Компании, выпускающие шоколадные батончики и газированные напитки, уменьшают размер упаковки и заменяют сахар натуральными подсластителями

Глобальное увлечение людей здоровым образом жизни меняет потребительское поведение. Вместе с отказом от вредных привычек многие переходят на здоровое питание. Согласно данным глобального исследования Health & Wellness Nielsen, почти половина (49%) глобальных потребителей и 52% российских считают, что у них лишний вес, и каждый второй в мире активно пытается его сбросить. По данным глобального исследования потребительских предпочтений в отношении состава продуктов питания Nielsen, 70% в мире и 67% в России активно следят за своим рационом, чтобы предотвратить различные болезни. 57% глобальных респондентов ограничивают количество сахара и жиров в своем рационе, в нашей стране таковых — 39%. Изменение диетических привычек оказывает прямое влияние на поведение во время шопинга: 67% глобальных потребителей и 74% россиян внимательно изучают состав продуктов питания и напитков прежде, чем приобрести их. При этом около 70% и в мире, и в России заявляют о готовности платить больше за продукты, которые не содержат нежелательных элементов.

Сегодня здоровый образ жизни — это, с одной стороны, потребительский тренд, а с другой — один из атрибутов статуса. Как и всегда, покупателям важна цена при выборе товара, но сегодня это далеко не единственный фактор выбора. Потребители стали гораздо более осознанными и продвинутыми: они читают состав продуктов, ищут отзывы в интернете, некоторые отслеживают количество потребляемых белков, жиров, углеводов, изучают информацию о влиянии пищевых ингредиентов на свое здоровье. Все это предоставляет брендам колоссальные возможности для дифференциации своих продуктов как более натуральных и полезных. И это касается не только дорогих товаров: существует большое количество примеров, когда масс-маркет бренды выигрывали, делая ставку на платформу натуральности в своем позиционировании и продвижении.

В перспективе тенденция здорового питания лишь усилится, причем изменения в продуктовых предложениях диктуются не только потребителями, но и государством. На многих рынках власти ужесточают требования к производителям с целью поддержания здоровья населения. Среди предпринимаемых мер выделяется введение налогов на продукты, где высока доля «нездоровых» элементов — соли или сахара, — а также ужесточение требований к оформлению информации на упаковке и активизация социальных программ, направленных на популяризацию здорового образа жизни.

Введение так называемых налогов на сахар уже коснулось, в частности, Дании, Норвегии, Венгрии, Франции, Мексики, Чили. В Эстонии, Таиланде, Великобритании, Индии и ряде других стран данный вопрос находится на стадии обсуждений. На текущий момент размер налогов разнится по странам в пределах 3% — 10%, но, к примеру, в Индии уже обсуждается введение 40%-го налога на сахар. Оказывает ли введение налогов продукты с высоким содержанием соли и сахара позитивное влияние на здоровье населения? Споры на эту тему до сих пор продолжаются. Однако практически не вызывает сомнений, что производителям действительно необходимо задуматься о том, насколько они готовы к революции здорового образа жизни.

Примером могут послужить стратегии, которые уже применяются крупнейшими игроками индустрии продуктов питания:

1. Изменение формата и/или ограничение употребления

Ряд производителей прибегают к даунсайзингу с целью снизить уровень потребления какого-либо не слишком полезного ингредиента (к примеру, сахара) за один прием. Так, к примеру, поступила компания Mars в 2013 году, уменьшив размер шоколадного батончика. Некоторые приводят на упаковке информацию, что продукт не пригоден для частого употребления, как сделал бренд пасты Dolmio.

2. Изменение состава продуктов или напитков

Изменить состав продукта для того, чтобы сделать его более полезным, и при этом сохранить любимый покупателями вкус — задача не из простых, и над ней трудятся большинство FMCG-компаний во всем мире. Некоторые смогли найти приемлемое решение. Так, ряд производителей стали применять стевию — натуральный подсластитель — вместо обычного сахара. Компания Pepsico в Чехии ставит перед собой цель снизить уровень сахара в напитках на 2/3 к 2025 году.

3. Диверсификация ассортимента, фокусировка на «здоровых» предложениях в рекламе и их поддержка при формировании портфеля

Все чаще производители запускают новинки, позиционирующие себя как полезные для здоровья, и активно используют это свойство при продвижении продукта. Например, запуск на российском рынке сока с волокнами фруктов брендом J7. В Словакии Hubert выпустила шампанское без сахара, предназначенное для людей, которым необходимо следить за уровнем сахара в крови.

4. Переориентация на производство продуктов, способных благотворно повлиять на здоровье и использоваться в медицинских целях

Некоторые производители открывают для себя новое направление — изготовление функциональных продуктов питания, суперфудов, которые могут употребляться в целях профилактики тех или иных заболеваний. Например, в эту сторону смотрит компания Nestle.

В революции здорового образа жизни игроки FMCG-индустрии играют важную роль, обеспечивая потребителей теми предложениями, которых они ждут и которые помогут им заботиться о здоровье. Применяя те или иные стратегии для удовлетворения сформированного спроса, мы рекомендуем быть проактивными, смотреть шире и не бояться пробовать новые инструменты. Все теснее прослеживается взаимосвязь между здоровьем и современными технологиями. Например, сервис Bon Appetite включил в свою работу технологию искусственного интеллекта от IBM Watson. Теперь вы можете ввести в систему желаемые ингредиенты, а система предложит вам рецепт блюда с ними. Также в Watson обещают создать digital-рекламу, которая будет реагировать на голос. Пользователь сможет уточить информацию по тому или иному предложению, например, пригодно ли оно для аллергиков или для детей.

В это сложно поверить, но 3D-печать еды уже имеет большой потенциал для развития. Соответствующие технологии позволяют одним нажатием кнопки создавать продукты, соответствующие индивидуальным диетическим требованиям. Таким образом, в перспективе предварительно упакованная еда может уйти в прошлое.

Вполне ожидаемо, что в ближайшем будущем бренды будут активно использовать умные технологии при формировании блюд, отвечающих диетическим требованиям конкретных потребителей. В свою очередь, последние будут более отзывчивы к тем компаниям, которые поддерживают их в стремлении к здоровому образу жизни и используют проактивный подход при формировании новых «здоровых» предложений и при построении взаимодействия, а также коррелируют с покупательскими ожиданиями при определении стратегий развития.

Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев


Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 8 августа 2017 > № 2267613 Дарья Карпенко

Основатель фитнес-клуба о том, как превратила идею в любимое дело

Из большого спорта - к авторской программе тренировок

Зал просторный. Беговые дорожки, боксерская груша. Как только мы заходим, Дарья Карпенко, основатель фитнес-клуба Leader, радостно приветствует нас: «Здравствуйте!». Здесь принято приветствовать друг друга. «К нам ходят разные люди, но в нашем зале все равны», — поясняет хозяйка. В прошлом она мастер спорта международного класса по вольной борьбе, неоднократная чемпионка Казахстана, Азии. На протяжении шести лет была первым номером Казахстана. «Занималась профессиональным спортом 10 лет. Это была моя жизнь, и в другой сфере я себя даже не представляла», — так рассказывает о себе наша собеседница. После травмы, когда в один день отказали рука и нога, Дарье пришлось уйти из профессионального спорта. Врачи сказали: только фитнес. Она выучилась на тренера и пошла работать в фитнес-клуб. Сейчас у нее собственный зал и клиенты, выстраивающиеся в очередь, чтобы попасть на тренировки. Мы говорили с Дарьей о том, как она этого добилась. О бизнесе. Но получилось больше о силе духа, оптимизме и человечности.

— Дарья, наслышаны о вас, как о человеке, который помогает похудеть. Вы рассказывали об этом на проекте selfmade.kz.

— Во время беременности я набрала очень много — весила 107 килограммов. На мне куртка не сходилась. Представляете, вставала по ночам, пока муж спит, и пыталась протиснуть руку в рукав! И все думала, когда же смогу это сделать. Сейчас, конечно, смешно, но в то время было не до смеха. Я поняла: тот путь похудения и возвращения в норму (я же спортсменка!), который я предлагала своим клиентам в фитнес-клубе, теперь должна пройти сама.

Выстроила себе план индивидуальных занятий. Включила кардиотренировки, силовые, проработала режим питания. На себе прочувствовала, как это тяжело эмоционально, когда хочется съесть что-нибудь или выпить кофе! Ровно за 60 дней привела себя в порядок. Притом что кормила ребенка. Почему я акцентирую на этом внимание? Все говорят, после родов нужно кормить, нельзя худеть. Нет, просто нужно правильное питание. И нужен грамотный инструктор, который приведет тебя к цели.

— И вы решили поделиться опытом с другими?

— Когда я сама прошла путь от лишнего веса до похудения — через депрессии и слезы, — и в итоге привела себя в порядок, настал тот самый момент, когда я четко поняла: пришло время открывать зал. Тем более когда я была фитнес-инструктором, мне очень нравилось работать с людьми, которые нуждаются и в физической поддержке, и в психологической. Нравилось их вдохновлять. Люди, у которых есть лишний вес, они же замкнутые. Женщины теряются с мужчинами, в семье. Кто-то не может забеременеть. Мне нравится приводить их к результату.

— С чего начали?

— С идеи. Я такой человек: если что-то задумала, всегда осуществляю. У меня не было ничего — ни денег, ни оборудования. Взяла в аренду зал и начала работать с парой человек. Я писала, звонила, поддерживала девочек — и вот так потом с каждым клиентом. Я с клиентами постоянно на связи, они обращаются ко мне в любое время по любому вопросу, будь то питание или личные проблемы. Женщин ведь понять сложно, бывает, случаются срывы, кто-то хочет все бросить. Я борюсь за каждую — чтобы не бросали тренировки, совершенствовались.

— Вы ведь переезжали в другие залы, прежде чем купить собственный?

— Да. После того, первого, я арендовала зал получше. В первом были не очень хорошие условия, мы бегали в Парке первого президента, в парке Горького — везде, где только можно. Ездили на Медео прыгать на лестнице. Я учила своих девочек справляться с любой ситуацией. Не жить на всем готовом. В жизни всегда есть трудности, мы преодолеваем себя и так приходим к победе.

Потом я взяла зал еще лучше. Пару лет там проработали. И наконец появился свой собственный зал. К этому моменту я уже поняла, что именно нужно — какие тренировки нравятся женщинам. И что нужно подстраиваться, нужен индивидуальный подход к каждому, не одну и ту же тренировку для всех.

— Работаете только с женщинами?

— С женщинами и детьми. У нас есть детки, которые болеют сахарным диабетом. Была пара случаев с раковым заболеванием. У нас занималась девочка с опухолью в голове. Мы согласовали тренировки с ее лечением, которое прописали в Корее. Опухоль ушла. Девочка была с очень большим весом, эмоций у нее вообще не было. Она просто хотела жить. И я ей сказала: ты должна жить до последнего.

Мы помогаем детям с онкологическими заболеваниями. Мы можем провести занятие в бассейне. Можем дать даже какие-то художественные занятия.

Тренироваться — даже утром

— Расскажите подробнее о своей программе. У вас же авторская методика?

— Да, у меня авторская программа. Не буду раскрывать деталей. Но объясню, что ее основа — в индивидуальном и особенном подходе к женщине. Программа включает тренировки, изменение питания. У нас семь тренеров — по боксу, легкой атлетике, силовым программам, танцам. И каждый день у нас разные тренировки. Никогда не было, чтобы одна и та же программа повторялась день ото дня.

Сейчас я хочу зарегистрировать свою методику, взять патент. В последнее время часто слышу, что кто-то занимается так же, как у нас.

— Как подбираете тренировки?

— Каждую субботу мы составляем план, потому что есть люди, которые занимаются по четыре-пять лет, есть новички, уровень подготовки у всех разный, нужен дифференцированный подход. Я стараюсь, чтобы обязательно была кардионагрузка. Мы очень много ходим в походы — Медео, Шымбулак. Особенно летом. Да и зимой — неважно, и в снег, и в дождь. Участвуем в разных соревнованиях. Недавно, например, организовали благотворительные соревнования — хотим подарить детям с онкологическими заболеваниями бассейн. В таких мероприятиях участвуют все женщины, которые к нам ходят.

Руководствуюсь такой установкой: людям, которые тренируются, не должно быть скучно, они не должны привыкать к однообразию. Представляете, вот вам надо гирю поднимать каждый день — и только. Это скучно.

У нас есть танцы — зумба, игры — регби, баскетбол. Женщины очень любят бокс — у нас группы переполнены. Я всегда шучу: девочки, в семье мы это не используем, только здесь, только в зале. И это помогает освободиться от негативных эмоций.

В ответе за тех, кого тренируем

— У вас занятия начинаются в пять утра. Как вы поняли, что будет спрос на тренировки в такое время?

— Вообще мы работаем до 10 вечера, но по факту — до последнего клиента. От нас и в 11, и в 12 ночи уходят.

Спрос на утренние занятия на самом деле огромный! Группы на 5, 6, 7 утра переполнены. У женщин как? Вечером нужно детей со школы или детского сада забрать, ужин мужу приготовить. Вот и получается, что утро самое оптимальное время.

К ранней группе я отношусь с особенным трепетом. Представляете, встать к пяти утра? Причем они занимаются каждый день. Это в основном люди с большим весом. Они только разминаются у меня по полчаса. Пришел человек с весом 130 килограмм, не скажешь же ему — а ну-ка беги! Начинаешь потихонечку работать, мотивируешь, объясняешь, как надо, разговариваешь. Сначала это тяжело: люди привыкли спать, есть. Перестройка на новый режим происходит за 21 день. Я даю месяц. Люди поначалу привыкают, а потом уже получают наслаждение от тренировок и даже не пропускают занятия.

— Как с тренерами обстояли дела? Как собирали команду?

— Я очень щепетильно отношусь к подбору тренерского состава. Подбираю всех сама, никому не доверяю этот процесс. С каждым кандидатом разговариваю лично. «От агашки» — таких людей у нас нет. Для меня важно, чтобы человек был собранным, трудолюбивым, он должен любить работу не только ради денег. Деньги мы всегда заплатим, но любовь к своему делу — это не каждому дано. Для меня важно, когда у тренера есть ответственность за тех, кого он тренирует. У меня, например, в 12 ночи только начинается день. Люди мне начинают писать — кто с вопросами, кто с проблемами. Я отвечаю. Не хочу, чтобы человек потерялся. Если дать человеку отдохнуть день-два, неделю — все, он никогда больше не придет. Его тяжело возвращать к тренировкам. Поэтому я и хочу, чтобы у тренера был контакт с клиентами.

У нас представлены разные виды спорта. Тренеры должны сами быть спортсменами в прошлом, они должны были сами в свое время пройти через снижение веса — они знают, как это правильно делать. И, конечно, нужно специальное образование. Не беру просто обученных. Бывший юрист, например, не может быть первоклассным тренером. У нас работают боксер, легкоатлет, борец.

Всех курирую сама, просто даю направления — кому позвонить, кого убедить. Очень люблю дисциплину и чтобы не было такого, что один тянет в одну сторону, другой — в другую.

— А вообще тяжело найти в Алматы хороших тренеров?

— Трудолюбивых и любящих свое дело — непросто. А так тренеров много. Не хочу говорить плохо о коллегах, каждый тренирует по-разному. Для меня важно, как я уже говорила, чтобы тренер не просто дал человеку нагрузку, а буквально прожил с ним все то время, пока он в клубе. Подход к каждому человеку для меня важен. Даже если мы отпускаем в другой клуб — бывает, кто-то не может оплачивать занятия у нас, — я могу посоветовать тренера.

— Кстати, раз заговорили о цене, абонемент в ваш клуб действительно стоит недешево…

— Если человек трудолюбивый, я иду навстречу, делаю скидку. У нас даже прайс-листа нет. Конечно, есть определенная ставка. Но мы рассматриваем каждый случай отдельно.

Каждый ищет свое

— Сложно ли было выходить на рынок? Фитнес-клубов в Алматы много.

— Возможно, от того, что я спортсменка, у меня никогда не было сомнений. Я начинала с нуля — арендовала зал и стала работать. В этом зале, в котором мы сейчас находимся, продумывала каждую деталь: как поставить тренажеры, какое покрытие сделать — все до рисунка на стене. Считаю, что каждый может осуществить свою мечту, добиться цели. Надо просто любить то, чем ты занимаешься. К конкуренции я отношусь, знаете как? Я строгая. Не принимаю лень, оправдания вроде «проспала», обжорство. Вот так же — не принимаю и конкуренцию. Каждый ищет свое.

— Как рынок в Алматы сейчас распределяется между игроками? Больше крупных или мелких фитнес-клубов?

— По моим оценкам, 70% принадлежит мелким залам, доля крупных сетей — около 30%. Мне кажется, такое распределение связано с уровнем жизни в Казахстане — большая часть желающих могут себе позволить заниматься в небольших клубах, где цены ниже.

— Часто появляются новые залы?

— Я всегда с уважением отношусь к коллегам. Новые игроки часто появляются, но так же быстро и уходят. Бывает, год проработают — и закрываются. Небольшие залы не окупают себя. Возможно, из-за стандартного подхода к клиентам. Вот этот зал, где мы сейчас находимся, открывал мой друг. Я просила: отдай мне, он не хотел. Через год написал: покупай, я не справляюсь.

А сам рынок очень большой. Даже с нами по соседству три клуба. Цены там ниже, наши раза в четыре выше.

Скоро воплотим идею в жизнь

— Когда открывали собственный зал, сколько вам понадобилось на это средств?

— У меня не было компаньонов, я не брала кредитов. Копила каждую копейку. Просто хотела сделать зал таким, каким хочу. Были расходы на покрытие, стекла и т. д. На оборудование ушло $100 тыс. Мы не могли купить его в магазине в Алматы из-за нереально высоких цен. Я заказывала в Китае, сама ездила на заводы, выбирала. Искала альтернативу.

— Вы сейчас собираетесь открывать еще один зал в Алматы и зал в Астане. Есть спрос?

— В Алматы, в другой части города, мы решили открыть зал, чтобы людям было удобно. Будет единая база, и человек сможет заниматься в одном из наших залов.

По поводу Астаны. Я каждый день получаю по несколько десятков сообщений, люди спрашивают, когда откроемся в столице. Мы поняли, что пришло время расширяться. Скоро воплотим эту идею в жизнь.

Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 8 августа 2017 > № 2267613 Дарья Карпенко


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева

Роботы в белых халатах: как оптимизировать затраты на персонал в медицинском бизнесе

Екатерина Тимофеева

Партнер и управляющий директор The Boston Consulting Group (BCG)

Онколог-диагност, хирург и сиделка — искусственный интеллект постепенно заменяет человека в медицине.

Искусственный интеллект помогает человеку в областях, которые еще вчера казались закрытыми для машин. Роботы становятся компаньонами для одиноких пожилых людей, сиделками для больных и соревнуются с квалифицированными врачами в точности диагностики и виртуозности хирургических операций. Уже к 2022 году, по оценке BCG, рынок медицинской робототехники достигнет $8 млрд, наибольшую долю в нем займет автоматизированная диагностика ($1,3 млрд), оценка рисков и разработка соответствующего лечения пациента ($2,8 млрд).

Если рисовать картину крупными мазками, процесс роботизации в медицине идет по двум направлениям. Во-первых, это внедрение ранее недоступных инновационных технологий лечения и диагностики, позволяющих повысить их точность и эффективность. Ко второму направлению относится появление систем и аппаратов, позволяющих существенно оптимизировать затраты на организацию лечебного процесса.

ИИ-технологии позволяют значительно повысить точность и эффективность медицинских манипуляций. Именно этим объясняется успех аппарата кибер-нож (CyberKnife), который компания Accuray представила миру еще в 1987 году. Первая и единственная в мире роботизированная радиохирургическая система, предназначенная для лечения новообразований любой локации, способна с субмиллиметровой точностью доставлять фотоны в злокачественные клетки. В мире сегодня работает более 250 кибер-ножей, в России не менее десятка. Универсальный робот-хирург Da Vinci успешно используется в сотнях клиник по всему миру, в том числе в двух десятках российских медицинских учреждений.

С 2013 года в нескольких клиниках США используется в качестве онколога-диагноста суперкомпьютер IBM Watson. Искусственный супермозг, ориентируясь на огромное количество проанализированных данных о ходе онкозаболеваний, превосходит в точности и скорости постановки диагноза среднестатистического врача. Компания IBM Watson предложила российским разработчикам сотрудничество в автоматизации диагностики рака, и недавно Минздрав РФ заявил о поддержке этого направления. К сожалению, инициатива Института развития интернета, который планировал в 2017 году запустить похожее отечественное мобильное приложение для автоматизированной постановки диагноза на основе данных визуальных аппаратных исследований, споткнулась о недостаток финансирования.

Второй глобальный тренд в развитии робототехники представляет наибольший интерес для медицинских учреждений, ориентированных на выполнение рутинных диагностических и лечебных процедур. Роботы, помогающие специалистам–людям выполнять их профессиональные функции, или «коботы», справляются с тяжелой, монотонной работой и действиями, требующими точности, быстрее и лучше человека. Освобождая сотрудников от утомительных или повторяющихся задач, машины повышают не только производительность труда, но и удовлетворенность персонала работой. Так, японская система HOSPI заменила медперсонал на развозке и раздаче лекарств пациентам больниц. Робот телеприсутствия RP-VITA обеспечивает врачу возможность дистанционно общаться с пациентом, при необходимости получая актуальные данные о его температуре, давлении и т.д.

В Японии, США, некоторых странах Европы уже сегодня реализуются проекты по роботизации медицинского ухода за инвалидами и пожилыми людьми. Роботы-сиделки VGo содействуют реабилитации пациентов и поддерживают их связь с внешним миром. Роботы-поводыри Lightbot японской компании NSK при помощи трехмерного датчика помогают незрячим людям безопасно передвигаться по городу. Японский робот PARO (производитель AIST), похожий на детеныша гренландского тюленя, с начала 2000-х годов используется в больницах как альтернатива зоотерапии: общение с ним успокаивает и настраивает на позитивный лад больных детей и стариков.

В перспективе роботизация в медицине способна решить проблему дефицита персонала среднего уровня, сыграть ведущую роль в становлении дистанционной диагностики и контроля правильности лечения, и, как следствие, сократить затраты, связанные с организацией лечебной деятельности. Однако в российском здравоохранении это направление роботизации приживается медленнее, чем инновационные методы лечения, внедрение которых стало возможно благодаря искусственному интеллекту.

Роботизация клиники: шаг за шагом

Получение преимуществ в области робототехники предполагает поиск новаторских, неожиданных способов использования технологий для отстройки от конкурентов и достижения стабильного уровня качества диагностики, лечения и медицинского ухода. Но даже ориентированные на инновационные подходы представители медицинского бизнеса нередко медлят на старте из-за отсутствия ясного представления об оптимальном алгоритме действий.

Первое, что следует прояснить: роботизация какой части бизнес-процесса обеспечит дополнительную ценность компании. Необходимо понимать, что внедрение ИИ в устоявшуюся бизнес-модель является стратегическим решением, требующим не только и не столько серьезных инвестиций, сколько выстраивания долгосрочной программы преобразования предприятия. На реализацию этой программы уйдет немало времени, и, чтобы опередить конкурентов, не стоит медлить на старте.

Следующий шаг — выбор между готовым аппаратом/программным продуктом и разработкой индивидуального решения. Оно потребует больших временных и денежных затрат, зато способно обеспечить долгосрочное лидерство компании в ее сегменте рынка. После можно переходить к практическим действиям: заказывать и апробировать тестовые и экспериментальные роботизированные приложения, инвестировать в переустройство инфраструктуры, параллельно работая над переосмыслением устоявшей бизнес-модели и позиционированием бренда с учетом новых возможностей клиники.

Наибольшие изменения, безусловно, коснутся кадровой политики и не только из-за пересмотра штатного расписания, но также в силу новых требований к персоналу клиники. Кадров, готовых работать рука об руку с ИИ, в данный момент на рынке труда практически нет. Отечественная система образования, в последние десятилетия не способная удовлетворить реальные потребности бизнеса, безнадежно отстает от развития технологий. Компаниям, решившимся на роботизацию, необходимо будет самостоятельно организовать обучение сотрудников навыкам установки, программирования, эксплуатации и поддержки приложений для робототехники, а нередко – и английскому языку, на котором написана практически вся сопроводительная документация к программным продуктам. Большой проблемой станет сохранение прошедших обучение кадров, ведь спрос на умеющих сотрудничать с роботами специалистов будет перманентно расти.

Кооперация с искусственным интеллектом изменит требования к основной профессиональной квалификации работников. Поскольку роботы возьмут на себя простые, структурированные и рутинные манипуляции, у врачей и среднего медперсонала высвободится время для более сложных и творческих задач, успешное выполнение которых потребует более глубоких знаний и новых навыков. Наконец, руководители медцентров должны включить в свой график еще одну задачу — взаимодействовать с такими же инновационно настроенными коллегами, компаниями-разработчиками и представителями госвласти для выработки общих принципов и правил роботизации здравоохранения.

Не упустить шанс

Сегодня место мирового лидера в сфере робототехники прочно занял Китай, хотя еще четыре года назад там не было собственного производства роботов. Россия вполне способна сделать такой же рывок, предпосылки для этого есть: достаточно сильная кадровая база в области точных наук, большой «неокученный» рынок медицинских провайдеров, относительно низкий курс рубля, удешевляющий строительство и создание инфраструктуры для разработки и внедрения ИИ-решений.

При этом перечень барьеров для внедрения технологий искусственного интеллекта в здравоохранение России пока остается длиннее. На ментальном уровне – это неготовность российского общества к новой технологической вехе в медицине (например, неоднозначное восприятие автоматизированной диагностики как врачами, так и пациентами). На инфраструктурном – не создана среда, в которой идея роботизации медицины смогла бы трансформироваться в широко применяемые практики. Стоит упомянуть ограниченное количество акселераторов для развития стартапов, предоставляющих доступ к финансовым и человеческим ресурсам, и отсутствие централизованных баз медицинских данных, позволяющих тестировать и обучать ИИ-алгоритмы.

На правовом уровне видим отсутствие законодательной базы. Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам применения информационно- телекоммуникационных технологий и введения электронных форм документов в сфере здравоохранения», который позволит создать большую базу данных для тестирования и обучения медицинских роботов, находится на рассмотрении в Госдуме РФ (но он не закроет все лакуны в правовом поле).

Второй момент, где не обойтись без участия государства, – нехватка финансирования. Сегодня роботы в российское здравоохранение приходят исключительно благодаря частным инверторам, но для тектонического сдвига в отрасли необходимы целевые госинвестиции.

Без внимания правительства сложно решить и проблему дефицита кадров, способных включиться в процесс роботизации сферы медицинских услуг. Две ключевые для формирования человеческого капитала отрасли — здравоохранение и образование — должны стать приоритетными на системном уровне, как с точки зрения оплаты труда, так и с точки зрения общего уровня требований к профессиям, доступа к лучшим практикам и международному опыту, престижа и уровня конкуренции. Иными словами, для прорыва в роботизации здравоохранения необходимо проявить политическую волю и способность к стратегическому системному мышлению. В противном случае шанс на лидерство будет упущен.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева


Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 26 июля 2017 > № 2257728 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Сегодня прошло заседание президиума совета по приоритетным проектам и стратегическому развитию. Особое внимание было уделено приоритетным проектам в области здравоохранения.

Из 16 направлений, которые рассматривались несколько месяцев назад, мы оставили четыре наиболее значимых. Они были рассмотрены на самых разнообразных площадках – в Правительстве, в Министерстве экономического развития, в Агентстве стратегических инициатив, в Высшей школе экономики, широко – в экспертном сообществе. Из четырёх проектов три были одобрены уже окончательно, и по одному нам дана рекомендация ещё по некоторой доработке.

Сегодня мы утвердили три проекта.

Первый проект посвящён формированию здорового образа жизни у россиян. Актуальность этого проекта очевидна, потому что 60% всех влияний на здоровье человека, на продолжительность его жизни – это его образ жизни. Прежде всего такие факторы: пища и режим питания, режим физической активности, уровень стресса и деструктивное поведение, то есть самоотравление человека теми компонентами, которые вредны для здоровья, прежде всего это алкоголь и алкогольные напитки при их неумеренном употреблении, табачные изделия и заменители табачных изделий – электронные сигареты, вейпы и так далее.

Поэтому этот проект имеет две большие блоковые составляющие. Первая – это создание условий для того, чтобы можно было вести здоровый образ жизни, включая нормативно-правовые акты, ограничивающие возможность потребления алкогольных и табачных продуктов и электронных сигарет и вейпов. И специальный блок – программа, которая реализуется вместе с Минсельхозом, Россельхознадзором и Роспотребнадзором, по маркировке продуктов питания на предмет их пользы для здоровья. Это будет добровольная на первом этапе часть проекта, и маркировку будут внедрять сами производители при принятии решений экспертным сообществом.

И важнейшая часть этого проекта – это, безусловно, информационно-коммуникационная кампания, которая должна пройти, с одной стороны, очень массово, с другой стороны, выверенно, с микротаргетированием по разным социальным группам в зависимости от пола, возраста, интересов этой социальной группы. Мы должны задействовать центральные телевизионные каналы и социальные сети, использовать рекламные баннеры, различные возможности в учреждениях первичной медицинской помощи и в тех местах, где скапливается народ, и так далее.

Задача – создать такие креативные материалы, которые бы воздействовали на конкретные социальные группы, не вызывая отторжения.

Отдельный блок в этой программе будет реализовываться с Министерством образования и науки, в том числе открытые уроки в школах, посвящённые здоровому образу жизни. Кроме того, мы вместе с Министерством образования, наши эксперты минздравовские разработали большой блок в ОБЖ. Мы разработали учебные пособия и для детей, и для родителей, и для учителей, специальные дневники, которые учат детей следить за своим здоровьем и здоровьем своих бабушек, дедушек, своих домашних.

Поэтому наша задача – уже с дошкольных учреждений достаточно активно внедрять приверженность здоровому образу жизни. Это первый проект.

Второй проект посвящён внедрению современной, технологичной поликлиники. На территории нашей страны мы этот проект запустили несколько месяцев назад вместе с экспертами «Росатома», технологами. Фактически это фабрика технологий для поликлиник, взрослых и детских, на территории нашей страны. Мы начинали с трёх регионов. Брали по две поликлиники на каждый регион (одну взрослую и одну детскую). На сегодняшний момент это уже 115 поликлиник в 40 регионах. До конца года мы увеличим число поликлиник, вошедших в проект, до 200. И в течение ближайших двух лет – 2018–2019 годы – 2 тыс. поликлиник будут включены в этот проект. Это фактически столпы первичного звена. Таким образом, активное тиражирование накопленного положительного опыта пойдёт по всей стране.

В чём заключается этот проект? Проект заключается в том, что на место выезжает медико-технологическая бригада, которая мониторирует все процессы, как они проходят, от момента входа в клинику – запись на приём к врачу, ожидание врача, сдачу анализов, получение результатов, прохождение диспансеризации и так далее.

И по всем процессам происходит оценка несовершенств и тех ключевых зон, которые заставляют людей ждать, неэффективно тратить время, которые мешают работать врачам и среднему медицинскому персоналу. И сейчас у нас разработано несколько эффективных моделей разных поликлиник (взрослых и детских), которые позволили нам, скажем, на примере одного объекта в течение четырёх-пяти месяцев полностью преобразить технологические процессы и улучшить логистику внутри медицинских организаций.

По результатам могу сказать, что, во-первых, существенно упрощается и становится комфортной запись на приём к врачу с использованием всех возможных механизмов – электронная запись, через инфомат, через кол-центр или при непосредственном визите в вежливую регистратуру, которая сейчас стала напоминать Сбербанк: можно комфортно, сидя, не тратя много времени, разговаривать с не отвлекающимися регистраторами, потому что фронт-офис отделён от бэк-офиса, который занимается отдельно принятием телефонных звонков.

Следующий момент: разделены потоки больных и здоровых пациентов, которые пришли для профилактических мероприятий или за какой-то дополнительной информацией. Разделены функционально обязанности врача и среднего персонала. Ряд непрофильных функций, которые нёс на себе человек с высшим образованием, перенесены на специально подготовленного специалиста со средним медицинским образованием, и существуют специальные кабинеты приёма. Первый этап диспансеризации можно пройти максимум за два дня, в принципе за один раз, линейно, без долгого ожидания у кабинета. Время ожидания у кабинетов сократилось более чем в три раза. И совершенно изменилась технология прохождения лабораторных исследований. Поликлиники, которые уже сейчас в проекте, показали резкое увеличение удовлетворённости населения, которое приписано к этой поликлинике, качеством полученной медицинской помощи. Наша задача – этот позитивный опыт распространить на поликлиники страны.

У нас увеличилось количество врачей в первичном звене за последние время, причём особенно значимо в сельской местности. Мы снизили сейчас коэффициент совместительства. Он в среднем у нас, хотя 20 лет был выше (1,52–1,54), составил сейчас уже 1,42 по отрасли, для терапевтов участковых – 1,2, для педиатров участковых – 1,1. Соответственно, у нас есть возможность развиваться без волнения о кадрах, которые в первичное звено придут. Более того, в этом году у нас впервые оканчивают студенты медицинские вузы по новым стандартам, с допуском после аккредитации трёхуровневой для работы врачами первичного звена – участковыми терапевтами и педиатрами. Мы в этом году выпускаем большое количество молодых специалистов, мы считаем, что не менее 30% от них должны прийти в первичное звено. И дефициты, которые пока в системе сохраняются, в течение трёх лет максимум будут полностью устранены.

И третий проект, чрезвычайно важный, посвящён повышению квалификации врачей и среднего медицинского персонала, который работает в отрасли здравоохранения. Этот проект (он один из центральных для нас) содержит два смысловых блока.

Первый – это полный переход на допуск к профессиональной деятельности посредством аккредитации. Аккредитация проводится по международному стандарту – ОСКЭ. Точно такую проводят в Америке и Европе. Состоит из трёх экзаменов.

ЕГЭ по медицине по соответствующему профилю, к которому допускают. Системно это организовано по механизму, близкому к школьному ЕГЭ, с учётом персонального варианта, который складывает компьютер, видеомониторинга и так далее.

Вторая часть – сам экзамен ОСКЭ. Это экзамен на навыки и умения в соответствии с конкретной специальностью, который проводится в симуляционно-тренинговых центрах.

И третья часть экзамена – на клиническое мышление, решение ситуационных задач.

Сейчас у нас есть договорённость на уровне Всемирной организации здравоохранения: когда мы закончим включение всех в аккредитацию (а всех – это значит 1,9 млн человек, работающих в системе, с высшим и средним специальным образованием), мы перейдём на систему взаимообращения нашими специалистами, дипломами и аккредитационными листами с другими странами. Это знаково и значимо, потому что уровень должен быть либо международный, либо никакой. Это понятно. Не бывает каких-то национальных уровней, уровень всегда должен соответствовать лучшим мировым стандартам.

Мы начали этот процесс в прошлом году. И в прошлом году у нас аккредитацию прошло 7,5 тыс. первых выпускников только по двум специальностям: фармация и стоматология. В этом году уже сдают выпускники по всем восьми базовым специальностям из группы «Здравоохранение и медицинские науки». Это более 32,5 тыс. выпускников. На следующий год впервые сдают аккредитацию выпускники колледжей со средним спецобразованием – это примерно 80 тыс. человек. И с 2019 года подключаются все, кто оканчивает ординатуру, то есть узкие специалисты по более чем 60 специальностям, – это ещё 15 тыс. человек. Дальше, с 2020 года, мы должны подхватить тех, кто проходит раз в пять лет реаккредитацию.

В общей сложности, когда эта система заработает полностью, мы ежегодно должны будем впервые аккредитовывать 150 тыс. человек и около 350 тыс. человек будут проходить реаккредитацию, которая проводится раз в пять лет.

Для того чтобы эта система заработала так, как она должна заработать, нам необходимо иметь 114 аккредитационных центров. Причём у нас должны быть независимые полипрофильные аккредитационные центры в каждом округе из восьми, плюс – во всех городах-миллионниках, плюс те 97 центров, которые мы создали за два года на базе ведущих вузов Минздрава, Минобрнауки (где есть медицинские факультеты) и федеральных институтов – наших федеральных классических университетов: Московский университет, Санкт-Петербургский университет и другие.

Они тоже должны быть дополнены необходимыми модулями, с тем чтобы наряду с базовыми симуляционно-тренинговыми возможностями у них появились и эндоскопия, и лапароскопия, и лапаротомия, и эндоваскулярные различные возможности, и трепанационные возможности, и различные ортопедические возможности и так далее.

То есть сейчас уже экспертное сообщество составило перечень спецификаций того, что в обязательном порядке должно быть в таком центре, для того чтобы всех специалистов, включая хирургические специальности, можно было проверить на специальных симуляционно-тренинговых аппаратах, протезах и так далее.

Поэтому это грандиозная работа. Она, кроме того, что необходимо инфраструктуру соответствующую создать, требует ежегодного обновления огромного количества тестов, кейсов, задач ситуационных и так далее.

Для этого мы создали федеральный методический центр на базе Первого Московского государственного медицинского университета имени Сеченова. Этот центр уже работает и за два года отшлифовал свои навыки.

И отдельная тема – это эксперты. Дело в том, что вузы, которые обучают ребят, не имеют права принимать участие в аккредитации. Точно так же, как при ЕГЭ: сдавай в другой школе.

В данном случае они создают площадку аккредитационную, но они не допущены к самим этим экзаменам. Экзамены проводит независимое профессиональное сообщество: и представители профсоюзов, и представители высшего образования из других вузов. Эти комиссии аккредитационные создаются нормативным актом ежегодно. В этом году в системе принимало участие более 4 тыс. экспертов из всех 85 регионов страны, но только по базовым дисциплинам.

Конечно, я хотела бы поблагодарить Национальную медицинскую палату, которая с помощью своих подразделений (они есть уже во всех территориях) нам предоставила выбранных по определённым жёстким критериям экспертов. Но оказалось, что даже эти эксперты требуют обучения и подготовки, особенно для принятия второго экзамена – ОСКЭ, поскольку это система контроля в одну сторону, то есть человек оказывается в комнате с непрозрачным для него стеклом, а с другой стороны эксперты его видят, и всё, что он говорит и делает, через микрофон передаётся экспертам. На что обратить внимание, какие моменты отмечать, фиксировать и так далее – это особый тренинг.

Сейчас у нас для страны создано (для первичного звена) более 2 тыс. высококлассных экспертов, специально подготовленных и аттестованных. Но это не могут быть всё время одни и те же люди, потому что система требует в том числе и изменения экспертного сообщества, чтобы не было каких-то патологических устойчивых связей и так далее. Это тоже понятно. Над всем этим в рамках первого блока проекта мы работаем. И понимание важности этого проекта есть у всех.

Вторая часть этого проекта тоже чрезвычайно важна. Врач должен учиться всю жизнь. И создание правильной системы непрерывного профессионального образования, когда не надо куда-то ехать, а можно со своего автоматизированного рабочего места войти в портал непрерывного образования и по своей специальности выбрать существующие интерактивные модули, пройти эти модули, ответить в начале и в конце на тесты с определением коэффициента выживаемости знаний и таким образом подтвердить, что тобой этот материал освоен, – это первый момент. Сейчас 600 модулей для врачей первичного звена уже создано, включая важнейшие, полезные, очень хорошо иллюстрированные – на онконастороженность. Любой визит к врачу должен включать у него автоматически необходимость смотреть на больного с точки зрения раннего выявления онкологии, эту настороженность. Наша задача – увеличить число этих модулей до 5 тыс., распространив их на все узкие специальности.

Кроме этих модулей есть полный перечень программ теоретической подготовки, тренингов в симуляционно-тренинговых центрах и стажировки на рабочих местах. Человек имеет право раз в пять лет выбрать модули, которые его интересуют, и бесплатно пройти повышение квалификации.

Реаккредитация для людей, которые уже в системе, конечно, проходит по иному механизму – с учётом портфолио, того, что человек предъявляет. Это как бы кредитные баллы за пять лет: как он поднял свою квалификацию, через какие новые блоки он прошёл, как он ими овладел. Плюс перечень всех операций, которые он сделал и так далее. То есть портфолио учитывается, поэтому механизм несколько облегчённый.

С другой стороны, поскольку мы активно внедряем систему управления качеством медицинской помощи, в случае если у одного и того же врача мы выявляем конкретные ошибки (нарушение порядка оказания медицинской помощи, несоблюдение критериев качества, нарушение клинических рекомендаций), у нас появляются основания (этот момент мы сейчас вместе с Минтрудом отрабатываем, это в трудовом законодательстве будет конкретизировано) направить этого врача на внеочередную экстренную аккредитацию, то есть заставить повысить свою квалификацию. Если какие-то ошибки совершаются, здесь причины могут быть разные. Либо это отсутствие условий для того, чтобы сделать так, как надо, тогда это вина главного врача, и это тоже сейчас предусматривается отдельной правкой в законодательство. Либо халатность, когда знаешь, как надо, и всё у тебя есть под рукой, а почему-то не сделал. Либо просто отсутствие надлежащей компетенции и квалификации, тогда надо образовывать и аккредитовывать.

Мы достигли фантастического качества медицинской помощи в наших лучших учреждениях – и в федеральных национальных центрах, и в лучших региональных. У нас просто сейчас в геометрической прогрессии увеличивается количество людей, которые из других стран приезжают к нам получать медицинскую помощь. За первые пять месяцев – 60 тыс., а в прошлом году за весь год 20. То есть резкое увеличение. И касается это высокотехнологичной помощи и специализированной помощи.

Соответственно, нам важно, чтобы невозможно было иначе. То есть нам нужно создать систему, которая бы сама выбраковывала патологические элементы, – создать систему управления качеством. Это важнейшая, третья программа.

И четвёртая программа, которая сегодня не рассматривалась, а просто была как бы обозначена и будет рассматриваться в конце августа, как мы надеемся, связана с той же проблемой качества: формирование вертикально интегрированных профильных систем. То есть связи национальных головных центров медицинских с профильными подразделениями регионов. Это и телемедицинская связь – круглосуточные телемедицинские консультации, разборы сложных больных, видеоконференции, это постоянное организационно-методическое руководство профильными подразделениями в регионах. Контроль за состоянием кадровой составляющей, именно национальные центры должны определять потребность системы в профильных специалистах и давать нам эту разбивку по регионам, потому что это будет лежать в основе наших бюджетных мест по конкретному профилю. И обновление смысловых документов ежегодное – те же клинические рекомендации. Сейчас технологическое развитие ускоряется, нам нужно, чтобы не один раз принять, и потом пять лет ждать, пока пересмотрим, это должны быть живые документы, которые постоянно должны обновляться, соответственно, и нормативные документы на их основе и так далее.

Поэтому эти вертикальные профильные системы позволят нам создать как бы вытягивающий механизм. И при сочетании с предыдущим блоком контроля качества на местах это будет эффективно работающая система. Поэтому задача это сделать, и сделать в достаточно жёсткий период времени. Мы думаем, что нам понадобится как минимум три года (от трёх до пяти лет), чтобы эта система вся работала как гармоничный слаженный механизм.

Вопрос: Можно уточняющий вопрос о механизмах прохождения проектов через совет? Сегодня три проекта были рассмотрены...

В.Скворцова: Они были одобрены, с Минфином согласованы.

Вопрос: То есть дальше – разработка нормативно-правовых актов?

В.Скворцова: Они включаются в бюджет, включаются уже в бюджетный процесс. И мы очень надеемся, что в 2018 году эти три проекта полноценно пойдут в реализацию.

Вопрос: Достаточно, чтобы президиум их одобрил, сам совет не должен?

В.Скворцова: Совет уже одобрил направления 21 марта текущего года. Президент дал добро и поручения по разработке конкретных проектов. Эти конкретные проекты были разработаны. Они были рассмотрены сначала на экспертных и общественных площадках, потом на разных площадках – Открытого правительства, Экспертного совета при Правительстве, внутри Правительства, потом уже рассматривал проектный комитет Правительства. И уже окончательная версия с учётом всех нюансов и каких-то комментариев и так далее была вынесена сегодня.

Они хорошо проработаны, и сегодня вопросов ни у кого не возникло, они были утверждены. Вот четвёртый проект – на последнем этапе (хотя он на всех предыдущих этапах был одобрен) нас попросили кое-какие моменты уточнить, поэтому они будут уточнены, и он повторно будет рассмотрен. Но он очень важен для системы. Очень важен, потому что суть федеральных центров не в том, что это просто некие элитные клиники, – они должны быть переформатированы, это должны быть флагманы. Профили должны работать на всю страну по государственному заданию и выполнять те функции, которые государство на них возложило. Это важнейшее направление.

Вопрос: По первому проекту. Вы говорили о здоровом образе жизни, что, в частности, нужно создать условия для того, чтобы население меньше потребляло табачные изделия. И сказали о нормативных актах.

В.Скворцова: Имеется в виду и концепция по борьбе с табаком, и антиалкогольная концепция, и стратегия здорового питания, и наша работа вместе с Минспортом по расширению массовой физкультуры и спорта. Здесь очень много блоков. Это отдельный блок, большой, который ведётся прежде всего финансово-экономическим блоком, по регулированию алкогольного рынка. Так или иначе эти блоки все будут консолидироваться в этот проект. Но всё-таки основным вектором этого проекта является информационно-коммуникационная кампания и формирование эмоционально-волевой установки людей на здоровый образ жизни. То есть то, что называется мотивацией, эмоционально-волевой установкой. Для того чтобы волю свою человек в этом направлении направил, надо очень постараться. И у разных людей – разного возраста, пола, социального статуса, рода занятий – совершенно разные механизмы формирования волевых установок. Это всё должно быть очень деликатно учтено. Потому что мы понимаем, что все наши усилия хороши, если сам человек хочет быть здоровым. А если он не хочет быть здоровым – хоть мы все с вами перевернёмся через голову, мы не сможем достичь того результата, на который рассчитываем.

Вопрос: Принятие каких-то конкретных нормативных актов, ограничивающих употребление табака, алкоголя, в этих проектах прописано?

В.Скворцова: В нашей ещё находящейся на рассмотрении концепции,

которая сейчас на согласовании с ФОИВ, есть подходы, которые сейчас обсуждаются. Сегодня мы не обсуждали конкретные нормативные акты, потому что нужно, чтобы эта концепция была всеми принята и одобрена, и уже в плане реализации этой концепции будут разрабатываться конкретные нормативные акты.

Вопрос: А когда закончится согласование концепции с ФОИВ?

В.Скворцова: Мы ожидаем в ближайшее время. Мы бы хотели к началу нового учебного года, внести в Правительство концепцию.

Вопрос: Это антитабачная концепция?

В.Скворцова: Да.

Вопрос: Вы говорили о том, что резко возросло число пациентов, которые из других стран приезжают лечиться. А это прежде всего страны СНГ или другие страны?

В.Скворцова: Страны СНГ само собой, но география существенно расширилась. Скажем, у нас есть пациенты из Германии, Израиля, Великобритании. Причём если раньше иностранцев привлекала в основном наша стоматология, которая намного дешевле, чем стоматология в этих странах, то сейчас это очень широкий спектр.

Это репродуктивные технологии. Они, пожалуй, опередили всё, потому что самая лучшая школа ЭКО, в том числе с генетическим модифицированием, сейчас у нас в стране. Люди, которым не удались попытки родить в Германии, Нью-Йорке, приезжают к нам. Скажем, в нашем федеральном Центре акушерства, гинекологии и перинатологии имени Кулакова специальный их центр по репродуктивным технологиям имеет одну из самых высоких в мире эффективность.

Кроме того, это ортопедия, ортопедические операции высокотехнологичные, включая мелкие суставы, не только тазобедренные – коленные, голеностопные, соответственно, эндопротезирование. Это очень сложные виды нейрохирургии, связанные, скажем, с сосудистыми мальформациями. Наша школа не просто высоко котируется в мире, а одна из самых передовых. Вообще, если говорить об уникальных операциях, которые требуют, скажем, одновременной работы трёх-четырёх разнонаправленных бригад (нейрохирурги вместе со спинальными хирургами, вместе с травматологами, ортопедами работают одновременно, в одной операционной), – у нас фантастический опыт. И когда отказывается весь мир от каких-то операций, в том числе у детей, наши специалисты это делают блестяще. И у нас уже накоплен опыт, когда после сложнейших операций более 10–15 лет ребёнок прекрасно развивается, оканчивает школу с золотой медалью и так далее. Поэтому нам реально есть чем гордиться. Задача заключается в том, что нельзя допустить отрыва лучших наших лидерских центров от тела отрасли. Страна огромная, очень разнообразная, везде, в каждом регионе есть свои нюансы и сложности. Наша задача – создать единую систему, с едиными требованиями к качеству и едиными механизмами недопущения искажения этого качества. А лучшие центры – они и должны остаться лучшими. Но они растут, и с ними планка качества должна расти тоже. Если нам удастся эту задачу, очень нетривиальную, решить, мы будем первой страной в мире, которая такую программу выполнила.

Вопрос: А четвёртый проект?

В.Скворцова: А четвёртый проект должен подключиться, он очень важен.

Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 26 июля 2017 > № 2257728 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254511 Марк Курцер

Марк Курцер: «Медицина — очень тяжелый и очень сложный бизнес»

Екатерина Кравченко, Даниил Антонов

Два новых госпиталя обойдутся в 6 млрд рублей, отмечает основной владелец MDMG

Генеральный директор и основной владелец группы MD Medical Group Investments (MDMG), управляющей сетью клиник «Мать и дитя», Марк Курцер F 161 в интервью Forbes рассказал, с чем связан растущий интерес миллиардеров к российскому здравоохранению и готов ли он конкурировать с новыми крупными игроками.

Каковы перспективы государственно-частного партнерства в медицине?

Мы частная компания. Нам так комфортно работать: мы вкладываем деньги, а если проект не получается, мы можем его продать. Ведь в бизнесе важен не только вход, но и выход.

Некоторые предприниматели жалуются, что без участия государства клинику с нуля не построишь.

Нет, у нас почти все клиники созданы с нуля. Для строительства госпиталя в Лапино мы покупали землю на вторичном рынке.

Что лучше — самому построить госпиталь или купить готовый?

Я не знаю таких госпиталей, которые могли бы сейчас нас заинтересовать: современных частных госпиталей просто нет. Мы вынуждены проектировать, разрабатывать с нуля, строить, эксплуатировать.

Какие перспективы у частной медицины в России?

Огромные, я считаю.

Но она будет развиваться в рамках государственного или частного финансирования?

Вы спрашиваете про вид собственности или кто будет платить? Это разные вещи. Я считаю, что государство заинтересовано в том, чтобы приходил частный инвестор и вкладывал деньги, строил большие хорошие больницы, а платить за медицинскую помощь могут сами пациенты или страховые компании. Есть множество примеров частных компаний, которые работают по обязательному медицинскому страхованию. Почему нет?

Но вы говорили, что со страховщиками возникают проблемы.

Возникают. Но мы ищем компромиссы и подходы друг к другу. И со временем и они, и мы найдем путь друг к другу. Они нужны нам, и мы нужны им.

В июне вы заложили камень в основание нового госпиталя в Тюмени, сколько будет в него вложено?

Мы сейчас строим еще и в Самаре. В каждый из госпиталей мы планируем вложить не менее 3 млрд руб., из них — 1,8 млрд собственных средств.

Почему именно эти города, от чего зависит выбор территории для строительства?

Когда мы входим в регион, мы рассматриваем несколько показателей: численность населения, покупательная способность населения и конкуренция. Вот три компонента. В Тюмени, например, госпиталь рассчитан и на Тюменскую область, и на северные автономные округа. Население этого региона превышает 3,5 млн человек. Это нас устраивает. Это нефтяной растущий регион: там хорошая наполняемость бюджета и хорошие зарплаты, высокое количество родов на численность населения и покупательная способность хорошая, поэтому мы считаем его перспективным.

У нас есть специальный департамент развития, который оценивает все регионы. Плюс мы идем туда, где у нас есть поддержка. В Самаре у нас большой амбулаторный центр: мы давно там представлены, и сейчас там наблюдаются около 500 беременных женщин, проводятся процедуры ЭКО. Мы также представлены в Новокуйбышевске и Тольятти. Мы все рассчитываем, и наши вложения — точные и эффективные.

Что вы считаете главным фактором роста бизнеса в регионах — покупательскую способность?

Смотрите. Медицинская помощь относится к одному из факторов качества жизни. Люди любят хорошее жилье, качественное питание и отдых. Россияне в отпуске предпочитают хорошие гостиницы. Таким же фактором является и качество медицинской помощи или родовспоможения. Женщины хотят рожать в хороших условиях, им нужна точная диагностика и хороший уход за новорожденным.

В прошлом году в ваших клиниках число родов увеличилось примерно на 20 %, какой план по этому году?

Мы не можем сейчас делать прогнозы. Это инсайдерская информация. Ждите раскрытия информации.

Медицинский бизнес вдруг стал интересен крупным предпринимателям. Ситуация напоминает сельское хозяйство, куда многие стали вкладываться, поскольку благодаря санкциям нормы рентабельности выросли. В этом году стало известно, что крупными медицинскими проектами готовы заняться Александр Мамут, основатель группы «Ташир» Самвел Карапетян, Михаил Фридман. С чем связан, на ваш взгляд, интерес бизнесменов к медицине?

Я не знаю. Я врач в первую очередь, а не бизнесмен. Вот есть настоящие бизнесмены, которые успешны в инвестициях в одном секторе, в другом, в третьем. Я закончил школу в 1974 году, поступил в медицинский институт и связал свою жизнь с этой профессией. В 1977 году студентом четвертого курса я выбрал акушерство и гинекологию в качестве специализации, и с тех пор всю жизнь я работал акушером-гинекологом. Для того чтобы создать свою школу акушерства и собрать команду, мне потребовалось всего лишь 40 лет. Я умею заниматься только медициной, только лечебной работой. И больше ничего. Медицина — очень тяжелый и очень сложный бизнес. Пусть попробуют.

То есть речь не идет о легких деньгах.

Для того чтобы делать качественно, мне потребовалось 40 лет.

Конкуренции не боитесь?

Ну о чем вы говорите? Я занимаюсь своим делом, и все.

В госпитале в подмосковном Лапино помимо основного профиля, перинатального, вы предлагаете другие услуги, в том числе по лечению заболеваний сердечно-сосудистой системы.

Мы вышли сейчас за пределы основной специализации. Беременные тоже болеют, и нам пришлось в Лапино и в других регионах (Самаре, Новосибирске, Уфе) заниматься не только гинекологией, но и хирургией, урологией, диагностикой, кардиохирургией. Сейчас мы занимаемся всем.

То есть вам потребовалось много лет, чтобы выйти за пределы перинатальной специализации и заниматься другими заболеваниями?

В любом случае нужна сначала якорная специализация, как и во всем.

Вы планируете поднимать цены, как советуете другим клиникам?

Нет, мы не планируем поднимать цены. Я посоветовал поднять цены одной из клиник, которая забита пациентами, и они не знают, что делать. Но это шутка была. Мы не собираемся поднимать цены и продолжаем работать в прежнем режиме. Обычно мы увеличиваем цены с учетом инфляции, не более 5% в год.

Один из ваших коллег употребил термин «медицинская инфляция». Сколько она составляет?

Он говорил об инфляции в целом по сектору, когда медицинские учреждения в связи с изменением курса доллара вынуждены менять цены на услуги, поскольку большинство расходного материала покупается на валюту. Техника очень дорогая. Мы первые «ультразвуки» покупали за $18 000–20 000. Сейчас GЕ их предлагает за $300 000, но это уже другие машины, они высочайшего класса.

Россия > Медицина > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254511 Марк Курцер


Украина. США > Медицина > interfax.com.ua, 24 июля 2017 > № 2253528 Маргарита Огнивенко

Глава департамента инновационных лекарств фармкомпании MSD: "Наша материнская компания принимает участие в госзакупках напрямую без локальных дистрибьюторов"

MSD – одна из ведущих международных компаний в области здравоохранения. Торговая марка MSD принадлежит компании Merck & Co., Inc. со штаб-квартирой в Кенилворте, штат Нью-Джерси, США. Весной MSD начала поставлять в Украину первый имуноонкологический препарат.

Интервью руководителя департамента инновационных лекарственных средств компании MSD Маргариты Огнивенко агентству "Интерфакс-Украина" об особенностях выведения на рынок Украины инновационных препаратов, опыте международных закупок и перспективах локализации производства.

Вопрос: Каковы основные направления работы компании MSD?

Ответ: Наша миссия заключается в исследовании, разработке и развитии новых подходов к лечению, предоставлению инновационных лекарственных средств и услуг, которые предназначены для спасения и оздоровления людей. Независимо от того, как мы меняемся и развиваемся, наши ценности и нормы поведения остаются неизменными.

За последние годы основные усилия компании направлены на разработку лекарственных средств, которые позволяют бороться с заболеваниями в тяжелых стадиях, там, где бессильны традиционные методы лечения, где нет надежды ни у врача, ни у пациента. Одно из последних достижений нашей компании – новый иммуноонкологический препарат, одобренный для лечения определенных видов рака легкого и рака кожи.

Работа "МСД Украина" направлена на расширение доступа пациентов к инновационным продуктам в сфере онкологических заболеваний, лечения вирусных гепатитов, борьбу с антибиотикорезистентностью, лечение ВИЧ/СПИД, а также внедрение современных технологий в области репродуктологии.

Вопрос: Какие каналы продаж использует компания?

Ответ: На сегодняшний день компания "МСД Украина" не является коммерческой организацией, она осуществляет непосредственно продажи препаратов на рынке Украины.

В рамках контрактов с украинскими дистибуторами мы обеспечиваем поставку препаратов в Украину, пациенты получают доступ посредством покупки в аптеке. Также авторизованные нами дистрибуторы принимают участие в региональных закупках и поставляют лекарственные средства непосредственно в лечебные учреждения по итогам процедуры закупок. Еще одним ключевым сегментом является участие в международных закупках, где поставки препаратов осуществляются на основании прямых договоров между нашей материнской компанией "Шеринг Плау", расположенной в Швейцарии, и международными организациями, которые в рамках закона Украины о международных закупках проводят процедуру закупки за бюджетные средства, выделенные МОЗ Украины.

Вопрос: Как оцениваете опыт государственных закупок через международные организации? Когда эти закупки начинались, многие сомневались в их эффективности…

Ответ: Наша организация всецело поддерживает инициативы государства по реформе здравоохранения, в частности, реформу государственных закупок, благодаря которой пациенты имеют возможность получить быстрый доступ к лечению.

В настоящее время наша материнская компания принимает участие в закупках, которые проводят международные организации UNICEF, UNDP, Crown Agency, и поставляет препараты напрямую без участия локальных дистрибьюторов, что позволяет снизить цены. Ранее мы продавали их государству через дистрибьюторов. Мы участвовали в госзакупках в 2016 году, будем участвовать в 2017 году. По закупкам прошлого года мы полностью выполнили все контракты по поставкам препаратов для лечения ВИЧ/СПИД, по детской онкогематологии – у нас есть три продукта, которые закупались по этой программе: антибиотик и два противогрибковых препарата. По закупкам 2017 года наши препараты включены в номенклатуру. Думаю, как только начнется процесс сбора заявок, международные организации обратятся к нам, и мы будем принимать участие в тендерах.

Вопрос: То есть, вы позитивно оцениваете опыт международных закупок?

Ответ: Мы позитивно оцениваем стремление государства в реформе системы закупок.

Работа с международными организациями для нашей компании не является новой в мире, поскольку наши препараты и вакцины многие годы закупаются и поставляются по подобной процедуре во многие страны мира и выгоды данного долгосрочного сотрудничества очевидны.

Вопрос: Как оцениваете законодательные инициативы, которые исходят из парламентского комитета по вопросам здравоохранения о внесения изменений в правила закупки, в частности, относительно сроков годности поставляемых препаратов?

Ответ: Инициированные изменения в закон о международных закупках являются обоснованными, поскольку защищают интересы, прежде всего, пациентов, которые должны иметь возможность получать своевременно качественные препараты со сроками годности, регламентированными МОЗ Украины. Со своей стороны, хотим отметить: вопрос своевременной поставки препаратов с хорошими сроками годности напрямую зависит от процедуры объявления торгов и непосредственно процедуры самой поставки. Для производства и поставки препаратов в Украину нам необходимо 3-5 месяцев, для того чтоб мы могли обеспечить поставку препаратов со сроками годности 75% и выше. Только после получения заказа от государства мы можем начать процедуру производства с последующей поставкой. Сейчас уже июль, до конца бюджетного года остается 5 месяцев, а на сегодня у нас нет ясного понимания номенклатуры закупок и планируемых объемов поставки в рамках торгов МОЗ 2017 года.

Вопрос: Препараты, закупленные за бюджет 2016 года, вы уже поставили?

Ответ: Да, все препараты, которые были запланированы к поставке за бюджет 2016 года, поставлены нашей компанией в полном объеме.

Вопрос: Где располагаются ваши производственные площадки?

Ответ: У нас их несколько – США, Канада, Бельгия, Ирландия.

Вопрос: Рассматриваете ли вы возможность локализации производства в Украине?

Ответ: У нашей компании есть успешный опыт локализации производства оригинального препарата "Пегинтрон" для лечения вирусных гепатитов в Украине. Реализация данного проекта позволила увеличить доступ пациентов к лечению. Мы в течение нескольких лет благодаря локальному производителю имели возможность поставлять препараты в рамках государственных программ по более доступной цене. На наш взгляд, развитие украинского производителя и локализация инновационных препаратов – одно из ключевых направлений как государства, так и бизнеса.

В прошлом году у нас также были переговорные процессы в этом направлении, но пока в Украине площадок, соответствующих стандартам MSD, где мы могли бы безоговорочно согласиться с полным циклом производства наших продуктов, нет.

Вопрос: Насколько вашей компании интересно выводить на рынок Украины инновационные продукты? Они все-таки очень дорогие, а люди у нас не очень богатые…

Ответ: Мы сегодня стараемся максимально облегчить доступ к препаратам нашей компании, но в текущих условиях социально-экономической ситуации в стране есть существенные ограничения по доступу населения к лечению. Большая часть препаратов покупается за счет пациентов и основная задача - это внимание со стороны государства, которое должно обеспечить доступ пациентов к инновационному лечению, как это происходит в странах Евросоюза и США. Внедрение страховой медицины и системы реимбурcации в Украине поможет в решении данного вопроса и, на наш взгляд, сможет значительно увеличить доступ к инновационному лечению.

Многие пациенты до того, как инновационный иммуноонкологический препарат компании МСД был зарегистрирован в Украине, ездили в Германию, Израиль, покупали его в других странах. С регистрацией препарата возможность лечиться появилась и у пациентов Украины.

Вопрос: А где они берут препарат?

Ответ: Пациенты имеют возможность приобретать препараты в аптеке.

Вопрос: Если речь идет о таком дорогом препарате, как вы рассчитываете окупить инвестиции по его выведению на рынок Украины?

Ответ: Основная инвестиция, это инвестиция в жизнь. Ключевой задачей компании является доступ пациентов к инновационному лечению. Первым этапом доступа являются клинические исследования, вторым – доступ в аптеках страны, и, конечно же, когда мы говорим о стоимости такого лечения, то важным остается доступ через государственное обеспечение. В частности, мы готовим пакет документов для включения препарата в Национальный перечень лекарственных средств, понимая, что для данной группы пациентов нет альтернативного лечения.

Понятно, что речь пойдет также о переговорной процедуре с государством и о специальной цене для Украины, но это отдельный вопрос, который требует особого внимания и обсуждения. Диалог с государством, направленный на обеспечение пациентов современными методами лечения, – нормальная практика в цивилизованных государствах. На сегодня такой вопрос рассматривают в Турции, где государство признало, что препарат является спасающим жизнь, и рассматривает вопрос отдельного финансирования иммуноонкологических препаратов.

Вопрос: Какие еще проекты компания готова реализовывать в Украине?

Ответ: Еще один крупный проект в Украине связан с проблемой антибиотикорезистентности (устойчивости штамма возбудителей инфекции к действию одного или нескольких антибиотиков - ИФ). Нерациональное использование антибиотиков привело к снижению их эффективности. И это глобальная мировая проблема. Наш проект сможет определить в каждой участвующей в проекте клинике наличие специфической, именно для этой клиники, микробиологической флоры и какие антибиотики, соответственно этой флоре, использовать рационально.

На сегодня в проекте участвуют самые крупные клиники, где большой поток пациентов. Это клиники четвертого уровня, где проводятся серьезные хирургические вмешательства. В клиниках осуществляются исследования, по результатам которых эксперты разрабатывают специальные протоколы, которые позволят каждому врачу делать рациональные и эффективные назначения. На сегодня в проект вошли 20 клиник: шесть в Киеве, 14 в регионах Украины. Компания поддерживает проведение научных мероприятий с целью предоставления методологии проведения данных исследований и формирования протоколов.

Эти мероприятия проводятся за средства компании МСД. Стоимость проекта – около $ 20 тыс. в год. Проект долгосрочный, и, если будет желание других клиник присоединиться, мы будем рассматривать возможность дополнительных инвестиций.

Вопрос: Какой объем занимают антибиотики в вашем портфеле в Украине?

Ответ: Это не большой объем. В Украине это два антибиотика, их объем не более 20%.

Вопрос: Какой ваш основной продукт в Украине?

Ответ: У нас есть препараты, которые многие годы присутствуют на рынке Украины. Они уже хорошо известны врачам различных специальностей и, благодаря своей эффективности и качеству, завоевали прочное место в их назначениях. И есть новые продукты, с которыми мы сегодня активно работаем. Я не могу сказать, что какой-то один продукт приносит нам самый большой доход, у нас равномерное распределение лекарственных продуктов в портфеле.

Вопрос: Если говорить о перспективе компании в Украине, основной акцент будет делаться на участие в госпитальных продажах, госпрограммах или на рознице?

Ответ: Еще в 2012 году мы ориентировались и на госпитальные, и на поликлинические препараты. Но в 2014 году мы передали весь наш поликлинический портфель партнерам и сосредоточились только на госпитальной группе препаратов. Перспективу мы видим именно в этом направлении, и весь человеческий и финансовый ресурс мы будем направлять на эти продукты. В дальнейшем планируем выводить на рынок Украины новые антибиотики, онкологические препараты, препараты для лечения гепатита С и для лечения ВИЧ СПИД

Вопрос: Как оцениваете нормативные изменения, которые в настоящее время происходят на фармрынке Украины?

Ответ: На наш взгляд, они происходят в правильном русле. Благодаря этим изменениям в прошлом году нам удалось по ускоренной процедуре зарегистрировать свой инновационный иммуноонкологический препарат. Процедура заняла три месяца, это очень быстро. Произошедшие в системе регистрации изменения позволяют новым инновационным продуктам зарегистрироваться по быстрой процедуре, а пациентам - быстрее получить доступ к лечению.

Для нас важно продвижение инновационных продуктов – мы хотим, чтобы результаты наших научных исследований стали доступными для пациентов как можно скорее.

Вопрос: Насколько ускоренная регистрация позволяет защитить рынок от некачественных и неэффективных препаратов?

Ответ: В первую очередь, она позволяет украинским пациентам получить доступ к новейшим инновационным препаратам одновременно с пациентами всего мира. В частности, мы сейчас говорим о нашем инновационном иммуноонкологическом препарате, который показал свою высокую эффективность уже на ранних стадиях клинических исследований. FDA (Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов в США - ИФ) с учетом полученных данных присвоила ему статус "приоритетного рассмотрения", т. к. его показатели превысили ожидания. Поскольку он прошел регистрацию в США и сейчас регистрируется во многих странах мира, мы имеем все полные досье, которые демонстрируют эффективность данного лекарства.

Украина. США > Медицина > interfax.com.ua, 24 июля 2017 > № 2253528 Маргарита Огнивенко


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов

Математический алгоритм: возможно ли создать новые лекарства путем их компьютерного моделирования

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ

Создание и запуск инновационных лекарственных препаратов — обязательное условие существования любой конкурентоспособной развивающейся фармацевтической компании. Однако этот процесс требует значительных инвестиций, занимает много времени и полон рисков. Традиционно считается, что на разработку и запуск в производство нового препарата требуется порядка 7-10 лет, а инвестиции на его создание достигают $2 млрд.

Однако все эти затраты могут стать бесполезными, если созданное лекарство не пройдет клинические испытания и, как следствие, препарат не будет зарегистрирован регулятором. А это случается очень часто. Известно, что за последние несколько лет число препаратов, «проваливших» вторую и третью стадии клинических испытаний, выросло вдвое, как и число лекарств, которым регулятор за последние десять лет отказал в регистрации. Что это значит для участников отрасли? Что объем необходимых инвестиций в разработку лекарств растет вместе с требованиями регуляторов к доказательству эффективности и безопасности препаратов. Производители ищут эффективные способы разработки новых молекул, чтобы с их помощью увеличить число препаратов, которые имеют потенциальные возможности стать революционными на рынке.

В настоящее время одним из самых перспективных направлений НИОКР для решения этих задач является математическое моделирование лекарственных средств. Его развитие обусловлено совершенствованием компьютерных технологий и возможностью обработки с их помощью больших массивов данных.

Возможности и эффективность методов математического моделирования впечатляют. Вряд ли сегодня есть отрасли, не использующие компьютерное моделирование: его применяют в промышленности, сельском хозяйстве, сервисных услугах. С его помощью прогнозируют результаты выборов, стоимость акций, потребительский спрос на новинки, за цифровыми технологиями — будущее. Особое внимание необходимости их развития уделил президент РФ Владимир Путин в рамках своего выступления на заседании Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Сегодня в России есть яркие примеры использования цифровых технологий в различных отраслях промышленности. Например, на производствах в инновационном кластере «Технополис GS» (инвестиционный проект холдинга GS Group в г. Гусеве Калининградской области) с помощью компьютерного моделирования специалисты уже на ранних стадиях разработки продукта могут контролировать надежность изделия, тепловые режимы его работы, нагрузку на процессоры, геометрию и логистику. Благодаря использованию технологии удается максимально оптимизировать затраты в ходе производственного процесса, а также прогнозировать количество отказов и рекламаций еще до выпуска изделий в серию и после начала отгрузок, с высокой степенью управляя затратами на сервис и гарантийное обслуживание.

Другой пример — из авиастроения. В ходе создания новейшего российского авиалайнера МС-21 разработчики активно применяют методы моделирования. В частности, с их помощью инженеры «довели до ума» процессы посадки и торможения лайнера, а также четко определили аэродинамические характеристики и управляемость в форс-мажорных случаях отказа двигателя. Первый испытательный полет МС-21 успешно прошел в мае 2017 года.

Только с помощью использования математических алгоритмов удалось завершить международный исследовательский проект «Геном человека». В работы по расшифровке нуклеотидных пар в течение 15 лет были задействованы 250 машин. Они 24 часа в сутки собирали, анализировали, систематизировали и аннотировали терабайты информации.

Первые математические модели в области фармакологии и анализа клинических данных разрабатываются и применяются на практике с начала 70-х годов XX века. Так называемая фармакометрика способствовала определению дозировки и групп пациентов, которым необходим препарат. Появление и развитие новых компьютерных технологии расширило области применения математических моделей, в том числе в биологии и медицине.

Использование компьютерных моделей ускоряет процессы разработки и вывода на рынок новых продуктов, оптимизирует затраты и снижает себестоимость. По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга, который правильнее было бы называть методом проб и ошибок, компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ.

Кроме того, становится возможным точное прогнозирование и управление свойствами продукта, его фармакокинетическими и фармакодинамическими свойствами. Это позволяет компаниям выпускать на рынок продукт, максимально соответствующий потребительскому запросу.

Компьютерное моделирование уже входит в список обязательных стадий прохождения проектов. Начавшись с обработки экспериментальных данных, сегодня это направление позволяет нам существенно ускорять R&D: повышать эффективность сборки генов и продуктивность выработки белков, превращать животные антитела в человеческие и повышать их аффинность связывания с мишенью, предсказывать течение химических реакций и определять оптимальные модификации малых молекул.

Для примера: в прошлом году мы запустили первый проект, все кандидаты которого были полностью спроектированы in silico — с помощью компьютерного моделирования, и уже спустя три месяца получили два финальных кандидата, которые сейчас проходят доклиническую разработку. Другой пример — проект 2-in-1, целью которого является создание нового класса антител, обладающих всеми свойствами и симметриями IgG, но обеспечивающих мультиспецифическую активность.

Компьютерный анализ данных также помогает и в других областях. С помощью статистики и трехмерного моделирования в этом году нам удалось показать Всемирной организации здравоохранения, что существовавшие более двадцати лет правила присвоения МНН антителам построены на не вполне корректных выводах и потому требуют корректировок. В конце мая эти правила были кардинально изменены.

Кроме этих очевидных преимуществ применение компьютерных моделей позволяет создавать препараты для лечения болезней, которые еще недавно считались трудноизлечимыми или неизлечимыми. Успехами мы опять обязаны машинному разуму. Анализируя взаимодействия молекул, компьютер оперирует огромными массивами данных и способен выявлять сложнейшие закономерности, заметить которые человеку просто не под силу.

Например, известно, что в США в 2013 году FDA одобрила новое лекарство от гепатита С. Это как раз детище компьютерного моделирования. Лекарство вылечивает гепатит С за 12 недель, но довольно дорого: стоимость курса лечения — $84 000.

В 2016 году другая американская компания выпустила на рынок свой препарат для лечения гепатита С. В основе — синтезированные на основе компьютерных моделей вещества гразопревир и илбасвир. Курс лечения также составляет 12 недель, правда, в отличие от предыдущего препарата, он обойдется пациенту почти на $30 000 дешевле.

В этом году компания Sanofi подписала контракт с Schrödinger для использования вычислительных технологий в 10 проектах создания новых лекарственных средств на сумму $120 млн.

«Филип Моррис Интернэшнл» на основе компьютерных моделей изучает влияние на человеческий организм токсичных веществ, которые образуются в результате курения табака.

Компьютерные технологии активно используются в организации лечения пациентов. Наиболее известным является проект Watson, совместно реализуемый IBM и нью-йоркским MSKCC. Его результат — точная диагностика и индивидуальные рекомендации по лечению онкобольных. Советы компьютер генерирует на основе анализа более чем 30 тысяч карт пациентов.

В начале февраля 2017 года о применении искусственного интеллекта для моделирования новых лекарственных препаратов объявила команда разработчиков Mail.Ru Group, Insilico Medicine и МФТИ.

В портфеле перспективных разработок нашей компании сегодня находятся несколько десятков новых молекул, которые искусственный интеллект оценил как перспективные. На то, чтобы прийти к такому выводу, нам понадобилось несколько месяцев, в то время как ранее на это уходили годы. Основные вычисления проводятся в запущенном в 2016 году Центре обработки данных (ЦОД), мощность которого составляет 268 TFLOPS. Сейчас ЦОД в основном занимается сложным структурным анализом: для создания нового лекарственного препарата рассматривается не менее 1 млн природных молекул. Помимо базовых исследований впоследствии нужные молекулы дорабатываются и усовершенствуются, в результате чего синтезируемый препарат становится более безопасным и эффективным. Первичный анализ в данном случае проводится в виртуальной среде in silico, и только после этого прошедшие отбор материалы отправляются в лаборатории для прохождения тестов in vitro и in vivo.

Использование методов математического моделирования экономит компании не только время и деньги, но и положительно сказывается на репутации. Ведь математические исследования снимают необходимость проведения тестов на животных моделях.

И я думаю, это только начало: функциональные математические модели демонстрируют неуклонно возрастающую эффективность и вскоре помогут полностью изменить процесс разработки и создания лекарственных препаратов.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов


Казахстан > Образование, наука. Медицина > camonitor.com, 14 июля 2017 > № 2242232 Гульнара Ташенова

Можно ли в наших школах вырастить здорового ребенка?

Автор: Адольф Арцишевский

Со времен Советской власти в нашем сознании неистребимо живет категоричный лозунг: «Все лучшее – детям!» Он, правда, в ту эпоху имел под собой солидную базу: Дворцы пионеров, летние и зимние пионерлагеря, спортивные секции, клубы «Кожаный мяч» и «Золотая шайба»... Быть может, какие-то рудименты всего этого уцелели и до наших дней, но по большей части все оно кануло в лету и осталось лишь в пионерском гимне «Взвейтесь кострами, синие ночи!». При желании можете сделать «клик» в Интернете и прослушать этот бравурный марш, его хором споют вам пышущие здоровьем красногалстучные ребятишки тех лет, которые делу Ленина и партии были верны. Сейчас собрать такой хор тинейджеров весьма проблематично. Спеть-то они, может, споют, а вот насчет пышущего здоровья – большой вопрос. Там через одного будут либо страдающие от ожирения подростки, либо впадающие в анемию совсем еще юные барышни.

«Все лучшее – детям!»

Мы не без содрогания вспоминаем, как выживали в эпоху перемен и, твердя словно мантру «Все лучшее – детям!», не очень-то берем в расчет, что больше всех и в первую голову пострадали именно дети.

Начнем с того, что школу, естественно, лихорадило от реформ, причем не только в части просвещения. В школах были медкабинеты, школьный врач и медсестра, они следили, худо ли бедно, за здоровьем детишек, у них была своя наработанная десятилетиями практика, но их переподчинили из Минздрава Министерству образования. Шаг был явно непродуманный и роковой, поскольку Министерство образования занималось, как нетрудно догадаться, образованием, но никак не здравоохранением, в котором оно в общем-то мало что смыслило, и врачебный контроль за здоровьем детишек оказался безхозным. Школьный врач под давлением обстоятельств и во всей этой неразберихе как-то незаметно исчез из жизни школы, должность эту попросту упразднили, что не лучшим образом сказалось на здоровье школяров.

Но и в дошкольной жизни ребенка ждали тоже нелегкие испытания. Чья-то умная голова, воодушевившись европейскими ценностями, решила внедрить в нашу жизнь семейных врачей, никак не учитывая казахстанские реалии. В результате исчезли детские поликлиники, педиатрам дали как бы отставку, детей стали лечить на общих основаниях врачи для взрослых. Мединституты перестали готовить педиатров, они тоже стали фигурой неуместной. Но при всем при том деторождаемость росла, и проблемы детского здоровья не теряли своей актуальности и остроты. Коридоры наших поликлиник наполнились детскими голосами. Наши участковые врачи и без того света белого не видели, так теперь они работали в две-три смены, поскольку, отстояв вахту в поликлинике и разобравшись с пенсионерами и прочим людом, они устремлялись по домам на помощь занедужившим детям, о болезнях которых имели весьма смутное представление.

В общем, ребенок теперь поступает в школу уже с букетом тех или иных болячек, или, как говорят в таких случаях англичане, «с малым джентльменским набором недугов». За школьной партой ему предстоит марафон в одиннадцать лет. Естественно, за эти годы он не станет здоровее и обретет вместе с аттестатом зрелости «большой джентльменский набор».

О нем мы скажем чуть позже. А сейчас хотелось бы обратиться к специалисту и понять, кто же сегодня в ответе за здоровье школьника.

Зуд реформаторства и его последствия

Наша собеседница – доктор медицинских наук, руководитель управления организационно-методической работы и медицинской статистики Научного центра педиатрии и детской хирургии Гульнара Ташенова. До недавнего времени она сверх того была главным внештатным педиатром Минздрава РК, но статус этот стал как бы неактуален и неуместен вследствие судорожных преобразований, связанных с педиатрией, которые лихорадили в последние годы Казахстан.

– Сразу же хочу сказать, что сегодня у нас настали кардинальные перемены, – говорит она. – Во-первых, медицинское обслуживание школьников наконец-то передано в ведение Минздрава. Во-вторых, возобладал здравый смысл и с подготовкой педиатров. В-третьих, принимаются меры для восстановления детских поликлиник.

– Так-то оно так, но вернуть все на узаконенные места непросто. Меня поразил ваш капитальный труд (другого определения я не нахожу) «Совершенствование школьной медицины в РК». Там лишь одна страничка посвящена передаче школьной медицины в ведение Минздрава, но у меня было такое ощущение, будто я вникаю в технико-экономическое обоснование ЭКСПО-2017. Вот уж действительно – ломать не строить…

– Перекос этот со школьной медициной возник в 1990-е годы в связи с трудностями финансирования и с необходимостью так называемой оптимизации. В советское время все было устроено по уму. Школы были прикреплены по территориальному принципу к детским поликлиникам. Естественно, школьные подростковые медкабинеты находились в ведении Минздрава. Контроль за здоровьем детей был неукоснительный. Представить себе школу без школьного врача было просто невозможно. А сейчас вообще нет такой должности. Но, повторяю, в конце прошлого года началась передача медицинского обслуживания школьников в ведение Минздрава. Школы вновь территориально прикрепили к поликлиникам, провели аудит медицинских пунктов, они, естественно, за минувшие годы утратили необходимое оборудование, работали по старой схеме, погрязнув в бумажном документообороте. Медсестры забыли о повышении квалификации, в основном это люди предпенсионного возраста, тянут себе лямку по инерции. Тут нужны усилия не одного министерства, тут необходим межведомственный комплексный подход.

– То есть все это не произойдет в одночасье. А дети… Что дети? Ведь все это время здоровью учеников не уделялось должного внимания…

– Видите ли, профилактические осмотры проводились, как и прежде, но они носили по большей части формальный характер. Для галочки, как говорят в таких случаях. На профилактические осмотры должны выезжать бригады узких специалистов во главе с педиатром. Офтальмолог, ЛОР-врач, хирург, ортопед, невропатолог, гастроэнтеролог, уролог и т.д. Но как раз узких специалистов в таких бригадах почти нет. И какой толк от подобных осмотров? По отчетам мы видим, что они проводились, но, в сущности, осмотром педиатра все и ограничилось.

– То есть большинство имеющихся болячек осталось при школьнике как бы не выявленными, а значит, никто лечить их не будет?

– Вот именно. Ребенок и без того приходит первый раз в первый класс уже не очень здоровым. А к одиннадцатому классу он обзаводится целым букетом хронических заболеваний. Это и близорукость, и нарушение осанки, и гастроэнтерологические проблемы как следствие пристрастия к фастфудам и газировкам.

– То есть статистика, должно быть, ужасающая?

... Тут возникает целый ряд «но». В отсутствии офтальмолога близорукость в отчете осмотра детей не будет отражена; не было хирурга, а значит, начальную стадию сколиоза не учтут; отсутствовали гастроэнтеролог, кардиолог, уролог – ну и так далее. Много чего будет упущено в том отчете, на основании которого и появляется статистика.

Колыбельная для министра и туалеты в школах не типа «сортир»

И тут мне вспомнился бородатый анекдот времен советской власти. Многоопытный Рабинович устраивается на работу главбухом. Дабы проверить его грамотность, начальство спрашивает: «Сколько будет дважды два?». Испытуемый на вопрос отвечает вопросом: «А сколько вам надо?»… Статистика порой подобна этому главбуху, ясный ответ она едва ли даст.

Два года назад автор этого текста уже обращался в Министерство тогда еще здравоохранения и социального обеспечения, пытаясь уточнить, действительно ли Казахстан, согласно данным ООН, занимает 111-е место в мире по состоянию здоровья своих граждан. Наш диалог слепого с глухим длился почти неделю. А завершился резонным советом из чиновничьих глубин департамента: «Обратитесь с письмом к министру, и, если она даст согласие и спустит распоряжение, мы дадим вам ответ». Думается, логика действий того самого главбуха живет и процветает по сей день. Так не будем особо углубляться в статистику, она порой уклончива и рассчитана на то, чтобы усыпить бдительность высокого начальства, мы просто обратимся к фактам.

– Здоровье детей требует к себе повышенного внимания, – говорит Гульнара Талиповна. – Я неоднократно выступала в печати, указывая на то, что до тридцати процентов выпускников школ у нас страдают хроническими заболеваниями, а это болезни органов дыхания, нервной системы, желудочно-кишечного тракта. Мальчики с плоскостопием, нарушением зрения, осанки, ожирением. Из-за неправильного питания и потребления газированных напитков, которые вымывают кальций и необходимые микроэлементы из детского организма, у них начинается искривление костей. И потом многие негодны к службе в армии. А у девочек неблагополучие с репродуктивными способностями.

– Наверное, виновата в этом не только школа, но школа в первую очередь. В чем вы видите выход из положения?

– В Европе получили распространение школы здоровья. Там и учебный процесс, и материальное оснащение направлены на то, чтобы укреплять здоровье учащихся. В этом направлении сейчас работают и российские школы. Это не только три урока физкультуры в неделю, это расширение спортивных мероприятий, школьники все до единого должны заниматься каким-либо видом спорта, желательно не одним. Полагается активный отдых и во время перемен. Должна быть деятельная альтернатива малоподвижному образу жизни, поскольку почти у всех учеников есть навороченные мобильники, iPadы, оснащенные сверхновыми гаджетами, ноутбуки. Дети готовы часами пребывать в оцепенении, находясь в виртуальном мире, отсюда многие беды со здоровьем. А потому каждый ребенок должен – обязан! – посещать спортивные секции. Школа должна создать все условия для развития спортивной культуры учащихся. Естественно, одним медработникам это не по плечу, здесь нужны совместные усилия врачей, учителей, родителей. У школ забрали прилегающие к ним территории для хозяйственных нужд, их надо школам вернуть, оборудовать спортивными снарядами, создать площадки для игр в футбол, баскетбол, волейбол, чтобы дети каждую свободную минуту могли ринуться в стихию игры.

– На республиканском съезде педиатров вы отметили рост алкоголизма среди детей и подростков. Потребление алкоголя у наших детей начинается с 10 лет, а к старшим классам увеличивается…

– Ну и что теперь – опускать руки? Надо этому противопоставить здоровый образ жизни, надо вовлекать детей в спорт. По динамометрии нынешние подростки отстают от своих сверстников двадцатилетней давности, сила сжатия кисти рук у сегодняшних тинэйджеров на 10-15 килограммов ниже. Надо наверстывать упущенное. Занятия спортом отвлекают от дурных привычек, воспитывают в детях соревновательность, командность, стремление к взаимовыручке. Надо вспомнить о физкультминутках, которые практиковались некогда в советских школах, они снимают напряжение у ребенка, застойные явления в мышечной системе. Это ведь не требует ни затрат особых, ни усилий. Школы здоровья как раз и внедряют такие контенты.

– А у нас эти школы есть?

– В Алматы? Да, 23 такие школы. По крайней мере, на бумаге они есть. Но на самом деле сколько надо работать, чтобы довести их до ума!

– Спорт – это хорошо. А что требуется еще?

– Школам нужны нормальные, цивильные туалеты, чтобы ребенок не боялся в них заходить – туалеты не типа «сортир». Чтобы там было чисто и светло, чтобы ребенок мог помыть руки и вытереть их разовым полотенцем. Школам нужна доступная для детей питьевая вода. Это все рекомендации ВОЗ, их надо брать за основу и внедрять. Мы говорим: «профилактика ожирения», «профилактика утомления». Для начала вот она, эта профилактика – обычная питьевая вода. Пора понять простую вещь: ребенок большую часть своей жизни проводит в школе, так создайте здесь для него нормальные условия. А у нас как? Детям, наоборот, запрещают пить, чтобы они лишний раз не просились в туалет. Куда это годится!..

Грабли как знак неудавшихся реформ

…Гульнара Талиповна говорила простые, понятные каждому из нас истины. Слушал я ее и думал вот о чем. Мы, взрослые, в поисках новых горизонтов и следуя духу искательства, яростно отстаиваем право на реформы, ну неодолим в нас этот зуд! Потом, погрязнув в них, наступив в очередной раз на грабли, мучительно и трудно возвращаемся к здравому смыслу, тратим на это силы, нервы, время, деньги. А наши дети, неповинные в нашей дури, либо жиреют от гиподинамии и черт знает какой жратвы, либо впадают в анемию, тут хрен редьки не слаще. Или хуже того – от долгого сидения за партой обзаводятся сколиозом.

Во! Школьная парта – еще один непотопляемый «титаник» школьной жизни. Безобидное вроде бы сооружение и, очевидно, жизненно необходимое. В сетях есть даже сайт, посвященный истории школьной парты, можете «кликнуть» и прочитать. Ее придумали, изобрели еще в XIX веке, и очень гордились этим изобретением. Каждый из нас на всю свою жизнь запомнил этот неизменный атрибут школьной жизни. И теперь вот наш растущий ребенок или внук одиннадцать лет (нет, вы только подумайте – одиннадцать лет!) изо дня в день по 5-6-7 часов высиживает на этом сооружении. А оно не всегда, не во всем соответствует его изменяющейся психофизике, формируя далеко не спортивную осанку, сутулость, а то и вовсе искривление позвоночника. Вот где надо бы нам, взрослым, одолеваемым зудом искательства, в век высочайших технологий подключить мозги и что-то сделать, наконец-то, чтоб не ребенка приспосабливать к школьной парте, к этому бессмертному монстру из железа, пластика и дубовых плах, а ее, школьную парту, приспособить к живому растущему детскому организму.

Ау, где вы, умельцы, искатели, мать вашу за ногу! Наконец-то займитесь этим франкенштейном и доведите его до ума, чтобы он не уродовал наших детей, а был им другом, помощником, братом.

Пишу все это, а сам невольно думаю. Не дай Бог, если такое жизненно важное дело попадет в руки инициативному дураку. Его ведь не остановишь, его энтузиазм неодолим, он лоб расшибет от усердия. И в очередной раз таких дров наломает, что и щепок не соберешь!.. Причем пострадают, как всегда в таких ситуациях, все те же ни в чем неповинные дети.

А Гульнара Талиповна говорит о том, что раньше в наших школах были зубоврачебные кабинеты, они были нужны как воздух, потому что подавляющее число детей – 90 процентов! – страдает от кариеса, а кариес коварен, как затаившаяся мина, он тянет за собой цепочку гастроэнтерологических заболеваний. Сейчас стоматолог в школе столь редкая птица, что кариес чувствует себя здесь вольготно как никогда. Стоматолога нет даже в тех проверочных бригадах эскулапов, которые с профилактическими осмотрами хоть редко, но все же навещают школы. Весне и осени сопутствуют ОРЗ, это естественно. А вот дальше идет анемия, особенно у детей младшего школьного возраста, поскольку ребенок недостаточно получает железа. Порою это скрытый дефицит железа, ребенок хуже растет. Потом идут нарушения нервной системы и костно-мышечной. И, наконец, близорукость. Это и есть набор школьных болезней.

– Кстати говоря, 70 процентов болезней, которые мы обнаруживаем в нашей взрослой жизни, имеются в виду инфаркты, сахарный диабет, нарушения артериального давления, онкология, все они имеют свое начало и предпосылки в школьном возрасте.

«Равняйсь. Смирно! В туалет – шагом марш!»

А еще она с тревогой говорила о том, что школе свойственно присутствие авторитарного типа учителей, подавляющих личность ребенка. Доброжелательность по отношению к ребенку в дефиците. А потому ребенок часто видит в учителе потенциального врага.

И тут мне вспомнилось вот что. О школьных проблемах мне удалось поговорить с врачом-психиатром Маратом Асимовым. Вот, в частности, что он рассказал. Недавно его попросили выступить в одной из алматинских школ. Он пришел чуть раньше. В ожидании стоял в коридоре, радовался, глядя на ребятишек. И вдруг видит: вереница детей, взявшись за руки, строем куда-то идет. А учитель у дверей класса наблюдает за ними. Потом так же строем они шли обратно. Он спросил учителя:

– Куда они ходили?

– В туалет.

– А какой это класс?

– Нулевой.

И все бы оно ничего. Возникла, правда, какая-то тревога, он не придал ей особого значения. Но вдруг увидел: так же строем идут четвероклассники.

– Вот здесь меня охватил ужас, – говорит Марат Абубакриевич. – Что же происходит в этой школе? Чего от детей добиваются учителя? Казалось бы всего-навсего дисциплины. Они зажимают их в определенные рамки. Но не учитывают при этом одного: как только дети выйдут за порог школы, вся энергия, которую в них сдерживали учителя, вырвется наружу. И последствия непредсказуемы. А учителям, я думаю, следовало бы научить детей энергию эту правильно распределять и использовать. Но учитель, стоящий на пороге класса, умеет лишь завинчивать гайки на котле, таящем в себе термоядерную энергию. Это же страшно! Отсюда и сколиоз, и гастрит, и близорукость, и прочие прелести.

– То есть джинна не нужно загонять в бутылку?

– Надо чтобы ученик умел джинном пользоваться. Можно ли пробудить в человеке талант, когда человека заставляют ходить строем?

Казахстан > Образование, наука. Медицина > camonitor.com, 14 июля 2017 > № 2242232 Гульнара Ташенова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев

Редкое преимущество: как построить бизнес со стабильным спросом

Алексей Сиднев

генеральный директор Senior Group

Пансионат для пожилых людей может окупиться только через 15 лет

Количество пожилых людей в нашей стране постоянно растет. По разным прогнозам, к 2030 году их число составит примерно 19% от общей численности населения. Из них в специализированной помощи будет нуждаться примерно 1 млн человек. Уже сегодня, по данным НП «Мир старшего поколения», она необходима 630 000 человек. При этом, по планам Минфина России, к 2020 году частному сектору отдадут не менее 60% от общего объема соцуслуг. Все это делает сферу ухода за пожилыми людьми привлекательной для предпринимателей.

Как открыть пансионат для пожилых людей

Стоимость инвестиций в один пансионат, когда речь идет о строительстве нового здания, — в среднем 3 млн рублей в расчете на одно место для сегмента комфорт (эксперты выделяют следующие категории объектов: эконом, комфорт, бизнес и премиум). Это значит, что, чтобы открыть пансионат для пожилых людей на 50 мест, нужно 150 млн рублей. Если арендовать уже готовое здание, то вложений потребуется меньше — от 500 000 до 2 млн рублей (на переоборудование и оснащение) в расчете на место. Объемы инвестиций зависят не только от уровня объекта, но и от того, насколько учреждение соответствует международным стандартам ухода за пожилыми людьми, какое в нем оборудование, насколько продуманная инфраструктура, по типовому или специально разработанному проекту строилось здание и других факторов. Например, в один из своих центров, который на стыке сегментов бизнес и премиум, мы инвестировали 900 млн рублей, то есть одно место обошлось в 6 млн рублей.

Объект или локацию для строительства нужно выбирать недалеко от больницы и станции МЧС. В идеале площадь здания должна варьироваться от 2500 до 6000 кв. м. Тогда можно будет поселить в нем от 70 до 180 постояльцев. Именно при вместимости 70 человек начинает работать экономика пансиона, при меньшей нагрузке строить бизнес сложнее. А с числом постояльцев более 180 человек уже тяжело обеспечивать качественную заботу. Внутри здания должна быть оборудована безбарьерная среда, широкие коридоры и лифты, кнопки вызова персонала. Эти принципы актуальны для тех случаев, когда все делается в соответствии с законом, соблюдены все нормы (пожарные, санитарно-эпидемиологические и пр.) и стандарты качества. Но, как показывает практика, эти случаи не слишком распространены. Сегодня в московских и подмосковных частных пансионатах для пожилых людей около 5500 мест. И только около 1500 из них соответствуют базовым требованиям. Но учреждения, предоставляющие такие места, все равно пользуются спросом из-за своей низкой цены.

Из чего складывается себестоимость услуг

Только себестоимость пребывания одного человека в гериатрическом центре составляет от 1900 рублей в сутки для сегмента комфорт до 3000 рублей для сегмента бизнес. За меньшие деньги организовать должный уход просто не получится. Три основные статьи расходов — это персонал, аренда (либо плата за собственное помещение, так как построено оно, как правило, на кредитные средства) и питание пожилых людей. Только на это пансионаты тратят от 1500 рублей (учреждения класса комфорт) до 2600 рублей (бизнес) в сутки на каждого подопечного. Помимо этого, есть еще затраты на лекарства, охрану, амортизацию оборудования. Также нужно заложить средства на рекламу и маркетинг. Некоторые зря полагают, что этой статьей расходов можно пренебречь. При этом конкуренция на рынке ухода за пожилыми людьми высокая. Это значит, что продвигать себя будет сложно и дорого. Большое количество игроков, например, увеличивает стоимость онлайн-продвижения. На начальном этапе целесообразно отдать рекламу и маркетинг на аутсорсинг. Но это не значит, что этими направлениями больше не нужно будет заниматься. Работу подрядчиков придется жестко контролировать и быть вовлеченными в процесс практически на каждом этапе рекламной кампании.

Большинство пансионатов для пожилых людей находится за городом. Это объясняется несколькими факторами. Экономической целесообразностью (недвижимость там дешевле) и тем, что пожилым людям просто комфортнее жить за чертой города. В этих случаях нужно решить, где будет находиться офис компании. Конечно, большинство предпочитает экономить и ради сокращения издержек проводит встречи с будущими клиентами, заключает договоры прямо на территории пансионата. Но, как правило, семьям удобнее оформлять все документы и общаться с клиентским менеджером в городе, не тратя времени на дорогу и пробки.

На какой рост можно рассчитывать

На момент, когда мы с партнерами купили Senior Group, компания владела двумя резиденциями для пожилых людей в общей сложности на 45 мест. В 2012 году было открыто еще два пансионата, а затем по одному в 2013 и 2015 годах. Летом этого года открылся седьмой объект, благодаря которому мы выросли на 62%. Общее количество мест в наших учреждениях увеличится до 365. Средняя продолжительность проживания — полгода. Средняя годовая заполняемость — 95%. Каждый из объектов выходил на расчетную заполняемость в 85% в течение года. Рентабельность этого бизнеса невысокая, срок окупаемости — около семи лет при условии сотрудничества с государством, когда объекты работают по системе государственно-частного партнерства. Если предприниматель играет в одиночку, то стоит рассчитывать на окупаемость примерно через 15 лет. Однако люди нуждаются в наших услугах всегда, вне зависимости от экономических или социальных явлений. Мы не подвержены кризису, как многие другие сферы. Стабильный спрос — редкое преимущество, которым может похвастаться не каждый бизнес.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров

...Если нет разницы, зачем платить больше?

Запущенная с начала этого месяца система государственного обязательного медицинского страхования пока остается для большинства соотечественников вещью в себе, вызывая решительные протесты со стороны делового сообщества и экспертов-экономистов.

Тулеген АСКАРОВ

На первый взгляд все в новой системе выглядит просто и понятно. Вступили в силу соответствующие закон и нормативно-правовые акты (точнее, лишь часть последних из необходимых). Десятки тысяч казахстанцев воспользовались услугой портала электронного правительства Egov для прикрепления к поликлинике и к другим медицинским организациям, оказывающим первичную медико-санитарную помощь, либо сделали свой выбор, подав личное заявление.

На кону – большие деньги

Нынешний министр здравоохранения Елжан Биртанов, потомственный медик, обладатель трех дипломов о высшем образовании, включая американский, настроен оптимистично и активно присутствует в информационном пространстве. На днях он даже выразил готовность встретиться на теледебатах с одним из оппонентов новой системы, экономистом Рахимом Ошакбаевым!

Государством создано некоммерческое АО «Фонд социального медицинского страхования». Его руководителем назначена Елена Бахмутова, вошедшая в финансовую историю нашей страны, прежде всего, как сокрушитель сразу нескольких ведущих банков в кризисную пору 2009 года в качестве главы АФН, тогдашнего регулятора. Уже работает сайт ФСМС, правда, не все его рубрики еще наполнены информацией, указан на нем и телефон call-центра. Известны и расходы на содержание ФСМС. Как заявила в парламенте г-жа Бахмутова, речь идет о сумме в 8,5 млрд тенге.

Банки второго уровня с понятным энтузиазмом извещают юридические лица, индивидуальных предпринимателей и приравненных к ним частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, а также физические лица, получающие доход по договорам гражданско-правового характера, о реквизитах для уплаты отчислений и (или) взносов на обязательное социальное медицинское страхование (ОСМС).

Интерес у банков здесь не бескорыстный – с миллионов транзакций они получат вполне солидные комиссионные! Деньги эти через банки и «Казпочту» будут стекаться в НАО «Государственная корпорация «Правительство для граждан» вместе с пенями за несвоевременное перечисление отчислений и взносов на ОСМС. И только потом средства попадут в ФСМС, из которого пойдут в медицинские организации.

В общем, речь идет о больших деньгах и массе заинтересованных посредников. Г-н Биртанов оценивает ежегодные финансовые нужды ФСМС в 600 млрд тенге. При этом все второе полугодие нынешнего года, начиная с 1 июля, пока услуги по ОСМС не будут доступны гражданам, деньги будут просто стекаться в ФСМС! По расчетам министра, к началу следующего года должно набежать более 20 млрд тенге. Инвестировать эти немалые средства будет все тот же Нацбанк, «отличившийся» на ниве вложения пенсионных активов ЕНПФ, и также получающий свои комиссионные.

Основная часть денег ФСМС, который пока не оплачивает медицинские услуги, наверняка пойдет на финансирование дефицита бюджета, то есть будет вложена в ГЦБ Минфина, а также в собственные ноты Нацбанка, с помощью которых он выводит с рынка избыточную тенговую ликвидность.

Свой кусок лакомого пирога согласно постановлению правительства получат организации квазигосударственного сектора, банки второго уровня и частные компании, поскольку ФСМС разрешено вкладываться в их облигации.

По давней традиции, не обошлось и без иностранных займов для нового проекта, как это было когда-то и с накопительной пенсионной системой. Здесь первую скрипку играет Всемирный банк, выделивший $80 млн, за которые расплачиваться придется опять таки налогоплательщикам. Кстати, и Всемирным банком, и нашим Минздравом движет благая цель – по мере внедрения и развития ОСМС увеличить общие расходы на здравоохранение, снизив частные расходы граждан и неформальные платежи, то есть взятки и поборы, процветающие в отечественной медицине. Ведь уже сейчас по данным аналитиков Всемирного банка частные расходы граждан на медицину выше, чем в развитых странах ОЭСР, – соответственно 35% и 20%!

Посчитали – прослезились

Поскольку, как говорится, «закон суров, но он закон», с первого дня июля находящаяся в зачаточном виде система ОСМС начала действовать в нашем здравоохранении в том его далеком от развитых стран состоянии, в котором оно, увы, сейчас существует. Как выяснилось в ходе недавнего заседания правительства, в информационном плане отечественная медицина явно не готова к исполнению задач, стоящих перед ней в рамках ОСМС.

Согласно сведениям, предоставленным главой Минздрава, оснащение компьютерной техникой организаций здравоохранения в среднем по республике составило 74% к концу первого полугодия. А доступ к интернету имели лишь 53%. Но это в среднем, тогда как в Северо-Казахстанской области последний показатель составил 15%, Акмолинской – 23,2%, Костанайской – 27,7%, Восточно-Казахстанской – 29,4%. На 100% медицинские организации будут обеспечены информационными системами лишь к концу следующего года. Но это еще не все, поскольку системы поликлиник нужно интегрировать с Минздравом, порталом электронного правительства и другими, а также создать единое хранилище данных на основе платформы в рамках проекта все того же Всемирного банка.

Кстати, в системе здравоохранения сейчас функционируют 22 (!) информационные системы для сбора статистических сведений и обеспечения финансирования сферы здравоохранения!

Пока же, со слов министра, пилотное внедрение этой платформы предполагается лишь в одной из столичных поликлиник. А для повсеместного внедрения электронного паспорта здоровья необходимо, чтобы каждая медицинская организация предоставляла клинические данные о пациентах. Этот тяжкий ежедневный информационный труд ляжет на плечи врачей, которым помимо своей работы придется теперь просиживать часами и за компьютерами.

Найдется ли среди них достаточно желающих портить себе здоровье этой дополнительной нагрузкой, вопрос, как говорится, риторический. Не удивительно, что охват всего населения электронными паспортами здоровья планируется лишь к 2020 году! Кстати, нет пока собственной информационной системы и у ФСМС.

Бьет в тревожный набат и отечественный бизнес вместе с экспертами. На недавнем съезде НПП «Атамекен» было принято обращение к правительству с просьбой перенести сроки внедрения системы ОСМС до 2020 года в связи с непродуманностью и неготовностью этой реформы.

По расчетам экспертов Центра прикладных исследований «Талап», расходы республиканского бюджета на медицинскую помощь вырастут по сравнению с текущим годом на 20% к 2019 году, а общие расходы на здравоохранение – на 59%.

Получается, что внедрение ОСМС не даст оптимизацию бюджетных расходов, снижение нагрузки на бюджет с повышением ответственности граждан за состояние своего здоровья. Проще говоря, болеть и по-прежнему будет выгодно, ибо стоит это «удовольствие» относительно небольших денег для миллионов соотечественников.

Значительная часть финансовых вливаний в ФСМС будет формироваться государством опять-таки за счет средств бюджета, то есть налогоплательщиков, которым государство в ответ предусмотрительно забыло снизить ставки налогообложения. При этом по подсчетам экспертов суммы, которые поступят от работодателей и работников в ФСМС, общую погоду не сделают. На задний план отодвигается давно назревшая проблема повышения эффективности бюджетных расходов на здравоохранение. Эксперты опасаются также, что население с низкими доходами вообще не будет делать взносы в ОСМС и останется за бортом медицинской помощи. Серьезный удар получит и система добровольного медицинского страхования, поскольку ее участники не будут освобождены от взносов в ОСМС.

Отметим также, что значительным коррупционным привкусом отдают в ОСМС массированные закупки медицинской помощи от имени государства. Единым стратегическим закупщиком услуг здесь определен ФСМС, который и будет их оплачивать. Кстати, сама г-жа Бахмутова медицинского образования не имеет, так что остается лишь надеяться, что в ее команде топ-менеджеров найдутся толковые специалисты-медики, способные хотя бы не переплачивать за предлагаемые услуги.

Отдельная тема – обеспечение сохранности средств ОСМС и прозрачность их использования. Как известно из печального опыта ЕНПФ, доходность по пенсионным накоплениям казахстанцев долгое время была ниже инфляции, а деньги доставались дефолтным компаниям. Кстати, непонятно, что будет делать правительство, когда деньги в ФСМС закончатся? Такой вариант представляется весьма реалистичным с учетом слабеющего здоровья казахстанцев.

Напомним читателям ДК, что в «лихих» 90-х годах прошлого века государство уже создавало Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС). Накопленные в нем деньги в итоге были расхищены, руководитель ФОМС сбежал за границу.

В общем, вопросов к ОСМС больше, чем ответов. Тем временем многие соотечественники так и не поняли, к каким поликлиникам им прикрепляться, ибо всеобъемлющей разъяснительной кампании фактически и не было. К тому же за пределами больших городов нет не только поликлиник и интернета, но и элементарных удобств, не говоря уже об отсутствии нормального доступа жителей к отечественной прессе и электронным СМИ. А те из коллег по редакции ДК, которые все же успели прикрепиться к государственным медицинским организациям, за минувшую пару недель с начала действия ОСМС каких-то особых перемен в их работе не заметили. Там по-прежнему царят очереди и талончики, квалифицированных узких специалистов днем с огнем не сыщешь – они либо вышли на заслуженный отдых, переехали за рубеж на ПМЖ или перешли в частный сектор. Похоже, что не так уж далеки были от грустной истины отечественные юмористы, представившие в сериале «Наша Kzаша» единственного из оставшихся врачей в вымышленной больнице им. Гиппократ-ага – Даригера Даригеровича Вишневского. Ведь он в итоге стал весьма редким специалистом универсального профиля – венеролого-патолого-гинеколого-ЛОР-врачом!

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров


Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов

Золотые молекулы: как в России развиваются биотехнологии

Илья Попов

эксперт «Деловой России»

Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран.

На мировом фармацевтическом рынке зафиксирован едва ли не первый в истории случай, когда российская компания продает собственную молекулу иностранной компании. Речь идет о сделке между американским подразделением группы компаний «Р-фарм» – R-Pharm Overseas и американской Aspyrian Therapeutics по передаче прав на использование разработанной R-Pharm молекулы. Компания Aspyrian скорее всего применит российскую разработку в производстве противоопухолевых препаратов. Стоимость сделки не разглашается, но эксперты предполагают, что речь идет об отчислении роялти с продаж в момент выхода препарата на рынок и оно может достичь нескольких десятков миллионов долларов в год.

Откуда берутся прогнозы на столь внушительные суммы? Все дело в том, что объем рынка биотехнологий неуклонно растет в прямой зависимости от «клинической картины» мира. В XXI веке она складывается из сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, возрастных недугов, наследственных и редких болезней разной этиологии. Мир борется с масштабными вирусными инфекциями, демографическим старением населения, а также стремится к активному долголетию и повышению качества жизни.

В связи с этими факторами меняется и структура потребления. На него влияют такие факторы как рост числа потребителей, население планеты уже приближается к отметке 7,5 млрд человек. Меняется структура заболеваний – становится больше значимых для общества заболеваний, связанных со старостью. Активных развивающихся биофармацевтических компаний в мире не больше 10, а этого не достаточно для удовлетворения будущего спроса населения планеты.

В мире отмечается высокий рост в таких секторах, как биотехнологии различных областей, включая фармацевтику. Мировые расходы на R&D в области Life Science, по данным Industrial Research Institute (IRI), за последние десять лет увеличились втрое и составили $169,3 млрд в 2016 году. Причем 85% ресурсов приходится на биофармацевтический сектор. По затратам на R&D медицина является лидером наряду с IT (Information and Communication Technology — $204,5 млрд в 2016 году).

Ожидается, что сектор биофармацевтики внесет существенный вклад в рост индустрии в течение следующих семи лет. По оценкам экспертов, ключевыми факторами роста станут высокий спрос на персонализированные лекарства, поддержка со стороны властных структур и рост числа пациентов, страдающих острыми заболеваниями во всем мире. Также, значительно вырастут доходы на сервисном рынке биотехнологий, что будет обусловлено увеличением числа клинических исследований и испытаний, проводимых биотехнологическими и фармацевтическими компаниями.

Как биотехнологии развиваются в России? Принята госпрограмма «Фарма-2020», в которую за пять лет уже вложено порядка 50 млрд руб, она предусматривает увеличение рыночной доли лекарств российского производства и рост числа инновационных компаний в фармацевтике и медицине. Уже сегодня в России насчитывается 18 кластеров биотехнологической, фармацевтической и медицинской промышленности. Объем фармацевтического рынка, по данным исследовательского центра IPT Group, в 2016 году составил 1,2 трлн рублей, за 2017 год прирастет еще на 6-7% и в 2018 – на 9%.

Возможности рынка далеко не исчерпаны. Согласно последним исследованиям Росстата, население стремительно стареет, доля населения в возрасте старше 60 лет уже в 2017 году – 19,4%, а к 2020 году составит порядка 20,7% от общего числа жителей. Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран. Так, в США эта сумма составляет порядка $300 в год на душу населения, в России едва доходит до отметки в $120.

Должны способствовать рынку «инвестиционные лифт» - «РВК», «Роснано», Фонд «Сколково», ВЭБ и МСП Банк и др. С другой стороны систему поддерживают активно создаваемые региональные венчурные фонды, общественные организации, Российская ассоциация венчурного инвестирования, а также специализированная площадка Московской биржи для высокотехнологичных компаний «Рынок инноваций и инвестиций», венчурный фонд «Биопроцесс Кэпитал Партнерс» и Центр высоких технологий «ХимРар», который является бизнес-инкубатором для производства инновационных лекарств.

В области биотехнологий особая роль отводится Инновационному центру «Сколково» (кластер « Биомед»), РВК и «Роснано». Также стимулирует рынок принятое правительством в декабре 2015 года постановление об ограничении госзакупок импортных лекарств, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Согласно нему, после 31 декабря 2016 года импортный препарат не может участвовать в госзакупках, если есть предложение хотя бы двух отечественных поставщиков. Также государством было выделено более 2 млрд рублей на поддержку трансфера зарубежных технологий в биофармацевтике.

Как развиваются глобальные игроки? Один из основных трендов последних лет в мировой фармацевтической отрасли – патентный обвал, при котором лекарства-блокбастеры теряют патентную защиту и на рынок выводятся их лекарства-заменители (дженерики). Согласно экспертным оценкам, в 2017 году патентную защиту потеряют 18 брендированных лекарственных препаратов с общим объемом продаж свыше $26,5 млрд, сообщает FiercePharma . По прогнозу эксперта Тима Андерсона, в 2017 году истечет срок действия патентов на препарат Rituxan (Roche), Advair (GlaxoSmithKline), Humalog и Cialis (Eli Lilly), Byetta (AstraZeneca), Viagra (Pfizer), а также Vytorin компании Merck & Co. (за пределами США и Канады – MSD).

Эта тенденция вынуждает крупнейшие фармацевтические компании фокусироваться на разработке биофармацевтических препаратов, а также менее прибыльных нишевых лекарств, направленных на лечение конкретных заболеваний (орфанные болезни, гепатит С, рассеянный склероз, онкологические заболевания). Один из способов выступить наравне с игроками большой фармы, но с меньшими затратами — венчурные инвестиции, что позволяет производителям лекарств получать права на инновационные препараты и активно обновлять портфель разработок. Этим путем пошла компания «Фармстандарт», в 2016-2017 годах вложила $41,2 млн в биофармацевтические стартапы из США и Канады. Они разрабатывают персонализированные иммунотерапии для лечения рака и инфекционных заболеваний, препараты для генетической терапии заболеваний желудочно-кишечного тракта, диабета, гемофилии и других. Интеллектуальные права на полученные разработки, с большой вероятностью по сложившейся практике, в итоге окажутся в России.

В статье использованы опубликованные результаты исследований компании Frost & Sullivan

Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук

Директор аптечной сети Watsons Украина: "У нас есть четкие финансовые критерии открытия аптек"

Интервью директора аптечной сети Watsons Украина Евгении Шевчук информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы оцениваете количество аптек в Украине?

Ответ: В Украине одна из самых больших в Европе концентрация аптек на душу населения – одна аптека на 2,5 тыс. человек. Больше - только в Греции, где одна аптека приходится на 1,2 тыс. человек. Для примера, в Италии, Польше или Франции – одна аптека на 3,5-4 тыс. человек.

Вопрос: Это потому, что в Украине так много болеют?

Ответ: Нет, это потому что в Украине вход на этот рынок достаточно простой. Кроме того, у украинского рынка есть еще одна особенность: при очень большом количестве аптек крайне мало крупных сетей, которые бы занимали существенную долю рынка. Очень много мелких частных предпринимателей, у которых одна-две аптеки, но мало крупных сетей, которые являются лидерами, и в чьих руках сосредоточено большое количество аптек. Такая тенденция наблюдается на протяжении последних 10 лет. Аптеки объединяются, но для того, чтобы такое объединение как-то влияло на рынок, чтобы оно переросло в 20%, 30%, 40%, должно пройти, еще минимум, лет пять.

Вопрос: Что для этого должно произойти?

Ответ: Все должно прийти к тому, что зарегулированность данной отрасли должна стать меньше. При том, что вход на рынок достаточно простой, он имеет много законодательных ограничений деятельности. Есть лицензионные условия, и есть сети, которые их выполняют, но есть аптеки, частные предприниматели, которые соблюдают их не в полной мере. Сейчас любой может, при желании, открыть аптеку даже не имея кассового аппарата.

Вопрос: В Украине любят апеллировать к разным социальным вопросам, например, к обеспечению аптеками бабушек в сельской местности. Как обеспечить сельскую местность качественными лекарственными препаратами?

Ответ: Лично я довольно часто езжу по Украине, была во многих селах – занимаюсь зеленым туризмом, и я не видела ни одного села, где бы не было аптечного пункта или аптеки, причем с довольно качественным ассортиментом. Поэтому, с моей точки зрения, не совсем верно говорить о том, что жители сельской местности плохо обеспечены медикаментами.

Вопрос: Какие планы развития на таком насыщенном рынке у сети Watsons?

Ответ: В этом году мы сосредоточены не столько на развитии аптечной сети, сколько на продвижении категории товаров для здоровья в магазинах и аптеках Watsons, т.к. наши покупатели заботятся о своем здоровье и хотят приобретать товары разных категорий в одном месте продажи. В настоящее время уже более чем в 220 магазинах сети представлена категория Health – биологически-активные добавки, фиточаи, травы, витамины, изделия медицинского назначения, которые не является лекарственными средствами, и выполняют превентивную функцию поддержания здоровья клиентов в норме. В ближайшее время планируется расширить линейку товарами здорового питания, сорбентами, аромомаслами.

В настоящее время сеть Watsons представлена 27-ю аптеками, 20 из которых расположены в Киеве и Киевской области, остальные находятся в Житомире, Львове, Дрогобыче и Ивано-Франковске.

До конца года мы планируем открыть две аптеки и более 40 магазинов.

Вопрос: На основании каких критериев вы принимаете решения об открытии аптек в том или ином регионе?

Ответ: У нас есть четкие финансовые критерии для принятия таких решений, по которым работает вся A.S. Watson Group. В пятилетней модели для аптеки учитывается очень много факторов, например, трафик, конкурентное окружение, месторасположение аптеки, арендная плата и др. Перед открытием новой аптеки мы тщательно изучаем работу наших будущих конкурентов, их ассортимент, ценовую политику и программу лояльности. Затем все эти данные вводятся в финансовую модель, и на ее основании принимается решение о том, насколько будет выгодно в пятилетней перспективе иметь аптеку в данном месте.

Вопрос: Каков ваш план по расширению сети?

Ответ: Мы концентрируемся в Киеве и Киевской области. Наш формат - открытая выкладка, качественное обслуживание, широкий ассортимент не только медикаментов, но и сопутствующих товаров. По нашему опыту работы мы видим, что формат открытой продажи не в полной мере привычен для некоторых регионов, поэтому пока сосредоточили свое внимание на Киеве. Новые аптеки будут открываться рядом с магазинами Watsons в ТЦ и на центральных улицах городов Киевской области. В регионах у нас пока нет агрессивных планов развития. Я не говорю, что мы их исключаем, но на данный момент самые успешные аптеки представлены в Киеве.

Вопрос: Планы по расширению сети аптек коррелируются с планами по расширению магазинов Watson или это вообще отдельные процессы?

Ответ: Нет, они коррелируются. Но, учитывая, что для аптек есть лицензионные условия, которые мы соблюдаем, и в них жестко прописаны требования к помещениям аптек, мы не можем так же активно развивать сеть аптек, как и сеть магазинов. Поэтому в случаях, если есть помещения, подходящие и для магазинов, и для аптеки, то однозначно рассматриваются и магазин, и аптека. Наше приоритетное направление развития – открытие совместных магазинов и аптек для возможности и удобства совершать комплексные покупки.

Вопрос: Насколько рентабельным вы считаете аптечный бизнес в Украине?

Ответ: Это самый большой парадокс нашей страны. Коллеги по рынку говорят о рентабельности на уровне 0,3%, при этом все СМИ говорят о 200-300%-й наценке. Уверяю, никто с такой наценкой не работает. Я, по крайней мере, таких сетей не знаю. Максимальная наценка на этом рынке составляет 30-35%, хотя обычно она гораздо ниже. И это именно наценка, это не маржа.

Вопрос: Как вы оцениваете проект по реимбурсации, который начался в апреле?

Ответ: Я знаю, насколько хорошо и эффективно действует этот механизм в Польше и в некоторых других странах. Остается вопрос того, как этот механизм работает в Украине. У нас есть опыт участия в проекте реимбурсации 2012-2014 года, и мы пока не готовы войти в нынешний.

Вопрос: С вами рассчитались по предыдущему проекту?

Ответ: На удивление, да. Это были незначительные суммы, поэтому, даже если бы задолженность оставалась, это бы не существенно повлияло на наш бизнес. Тогда реимбурсация вводилась в принудительном порядке – если вы являетесь представителем аптечной розницы, вы обязаны принимать участие в проекте реимбурсации. Мы приняли участие в проекте, но это было проблематично с точки зрения организации: затрудненный процесс документооборота, сложно было обмениваться отчетами, деньги приходили, но приходили с опозданием, нужно было постоянно напоминать.

В нынешнем проекте я не вижу административного давления, но коллеги и СМИ говорят, что в проекте существует ряд проблем. Пока эти проблемы хотя бы на 80% не будут устранены, мы воздержимся от участия, хотя наши аптеки открыты для новых проектов и со временем мы обязательно присоединимся.

Одна из проблем проекта в том, что не во всех регионах на него выделены бюджеты, врачи не всех медицинских учреждений имеют бланки для выписки рецептов нужного образца, и даже не во всех регионах врачи в принципе знают о реимбурсации. С другой стороны, по некоторым препаратам в проекте экономия для клиента мизерная, и она не выгодна ни покупателю, ни аптеке. При этом большинство пациентов надеются получить компенсацию хотя бы в размере 20-30%. По действующей программе реимбурсации никто из потенциальных покупателей не спросил, почему мы не участвуем, и не принес нам рецепт. Если покупатели будут обращаться к нам с такими запросами, мы рассмотрим вступление в программу реимбурсации, даже если еще не будут сняты все проблемы. Но пока у наших покупателей нет такого запроса.

Одним словом, мы пока присматриваемся к проекту, но хотим быть уверены, что все звенья этой цепи в достаточной степени работают. Когда мы увидим от рынка положительный отзыв, мы тут же вступим в проект.

Вопрос: Как вы оцениваете реализацию в аптечных учреждениях обезболивающих и наркотических препаратов, в частности, морфина? Эти, безусловно, нужные пациентам препараты, создают для аптек много хлопот…

Ответ: Наша компания в полной мере соблюдает лицензионные условия деятельности аптечной розницы, поэтому мы не реализуем запрещенные к продаже лекарственные средства. Будучи экономистом по образованию, могу прокомментировать, что мы также не работаем с лекарственными средствами, которые требуют особых условий хранения или отпуска, если они не входят в обязательный ассортимент. Это не целесообразно с точки зрения финансовых результатов. Например, для некоторых ампульных препаратов, спрос на которые составляет 1-2 упаковки в месяц, нужно покупать специальный холодильник или оборудовать специальные места хранения.

Вопрос: А насколько для вашей сети удобна работа с рецептами?

Ответ: Это достаточно болезненная тема не только для клиента, которому зачастую нужно выстаивать очередь на прием к врачу, но и для аптеки. Когда покупатель с рецептом, в котором указано международное непатентованное название (МНН), а не торговое название препарата, приходит в аптеку с рецептом, в аптеке обязаны проинформировать обо всех препаратах с указанным действующим веществом. При этом "первостольник" (в аптеке прилавок называется "первым столом", сотрудник, отпускающий медикаменты, на сленге аптечных специалистов называется "провизором/фармацевтом первого стола", или "первостольником") не имеет права ничего рекомендовать, клиент сам по каким-то критериям должен выбрать из предложенного ассортимента. В противном случае, если "первостольник" порекомендует какой-то препарат, это будет считаться нарушением законодательства.

Вопрос: По Вашему мнению, как экономиста, аптечный бизнес в Украине это все-таки больше бизнес ритейла или все таки есть какая-то социальная функция?

Ответ: Я считаю, что это все-таки больше бизнес ритейла, несмотря на то, что мы подчиняемся Минздраву и являемся учреждениями здравоохранения. Я не могу сказать, хорошо это или плохо, это специфика бизнеса, практически так есть во всем мире.

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду в этом сегменте, ведь сегодня аптеки есть не только у Watsons но и у сети "Космо", а в сети "Ева" активно продаются товары категории Health? Будет ли развиваться аптечный сегмент в основном бизнесе?

Ответ: Я думаю, что он будет развиваться, потому, что это правильное направление. Сети все больше внедряют товары этой категории. Покупатели категории товаров для здоровья более лояльны, чаще совершают покупки, и в их корзине, как правило, находятся товары нескольких категорий. Учитывая растущую тенденцию старения населения, а также желание клиентов оставаться не только красивыми, но и здоровыми, категория Health является стратегическим приоритетом развития для многих компаний и, в частности, для A.S.Watson Group.

Вопрос: Есть ли собственные торговые марки в категории Health? Можно ли ожидать появления каких-то лекарственных средств под вашей торговой маркой?

Ответ: В сети "Watsons Украина" большое внимание уделяется реализации товаров собственных марок, которые мы как импортируем из компаний группы A.S. Watson, так и производим. Я думаю, что в этом тоже есть большой потенциал, так как люди готовы к новому, хотят тратить меньше, но получать достойное качество.

Я не уверена, что будут появляться именно лекарственные средства под нашей маркой, так как процедура регистрации и выведения на рынок лекарственного средства очень сложная и длительная. Тем более, я не уверена, что присутствие какого-то лекарственного препарата только в нашей сети будет законным и логичным. Вместе с тем, под собственной торговой маркой мы уже реализуем травы, мыло ручной работы, сорбенты, витамины, перевязочные материалы и постоянно работаем над расширением списка товаров для здоровья. Эти позиции представлены не только в наших аптеках, но и в магазинах сети.

Вопрос: Есть ли планы расширения ассортимента собственных торговых марок категории Health?

Ответ: В ближайшее время мы завезем из Германии линейку из 14 наименований БАДов ТМ Altapharma производства Rossmann. Также в работе в процессе утверждения находятся несколько видов сорбентов, дезенфицирующих средств и средство от ожогов.

Вопрос: Где производятся товары собственной торговой марки (СТМ)?

Ответ: Большинство товаром СТМ категории Health производится в Украине. У нас заключены договоры с локальными производителями. Мы оцениваем уровень украинских производителей как достаточно высокий. Согласно строгим внутренним процедурам, в процессе тендера мы тщательно выбираем партнера для производства товаров, обязательно выезжаем на предприятие для проверки качества производственного процесса, проверяем все документы, необходимые для изготовления и продажи продукции, и только после этого принимаем решение о сотрудничестве.

Вопрос: Сколько у вас производственных площадок в Украине для продукции категории Health?

Ответ: На данный момент мы сотрудничаем со следующими производителями - "Фармак, "Грин Фарм Косметик", "Ключи Здоровья", "Калина", "Интерхим", "Синтез", "Делмас", "Калита", "Марина".

Вопрос: Как вы оцениваете интернет-продажи лекарственных средств?

Ответ: В Украине запрещена продажа лекарств через интернет, но закон позволяет получить информацию и оформить заказ. Я уверена, что е-продажи имеют огромный потенциал для рынка. Исследования показывают, что многие клиенты испытывают потребность в заказе через интернет именно лекарственных средств. При этом и уровень недоверия к качеству таких товаров высокий. Наша задача – предоставить покупателям возможность выбрать и забронировать товар в нашей аптеке и поработать с их опасениями во время покупки. Также мы развиваем сайт Watsons, на котором представлены не только товары категорий FMCG, но и товары для здоровья, и количество позиций, доступных для заказа, растет с каждым днем. Со временем мы планируем ввести функцию Click&Collect, которая даст возможность выбора и резервирования препаратов в аптеке через сайт. При этом при резервировании через сайт цена препарата будет ниже.

Вопрос: За счет чего это будет дешевле?

Ответ: Когда человек покупает в интернет-магазине, он всегда хочет цену ниже, иначе ему такая покупка не интересна. С нашей стороны есть экономия в рабочем времени сотрудников, которые собирают товар по заявке и продают его клиенту в момент его прихода. Аптека же таким образом приобретает клиентов, которые ранее не посещали наши "кирпичные" аптеки, т.к. им комфортнее совершать покупки в сети и минимизировать общение с персоналом. Наш интернет-магазин активно развивается в разных направлениях. Сейчас мы включили в него дермокосметику – эта продукция в Украине продается только в аптеках. Через интернет-магазин наши клиенты смогут получать ее по почте. Мы видим, насколько увеличивается наша клиентура по дермокосметике.

Вопрос: Это один из растущих сегментов?

Ответ: В Украине сейчас, к сожалению, нет. Еще пять лет назад лечебная косметика была растущим сегментом, сейчас же ситуация сильно изменилась. Если раньше в этой категории единица продукции стоила около 100-150 грн, то сейчас стоимость увеличилась до 500-1000 грн. При этом клиенту нужен комплексный уход за кожей. Для того, чтобы обеспечить себя такой косметикой на пару месяцев нужно потратить около 3-5 тыс. грн. Количество людей, которые могут себе это позволить уменьшилось, а производители лечебной косметики не готовы снижать цену, несмотря на падение спроса.

Вопрос: Какие проблемы в аптечном бизнесе на сегодня являются актуальными и мешают его развитию?

Ответ: Самой большой проблемой является отсутствие персонала с необходимым образованием, потому что вузы не могут охватить всю потребность аптечного ритейла. В Украине крайне мало вузов, которые выпускают специалистов для аптек. С другой стороны, дипломированные специалисты, которые заканчивают вуз и проходят интернатуру, претендуют на высокую заработную плату. Половина молодых специалистов вместо того, чтобы идти в аптеки, уходят в медицинские представительства фармкомпаний, некоторые задерживаются в аптеках на два-три года за "первым столом", а потом становятся заведующими. Т.е. персонал для работы за "первым столом" найти крайне сложно, и существует высокая конкуренция за сотрудников между сетями.

В то же время, обычный работник аптеки хочет получать оклад не менее 8-10 тыс. грн, хотя, по факту, как, я уже сказала, аптечная розница – это больше ритейл, а такие зарплаты высоки даже для управляющих магазинами.

Мы ищем различные способы решения этого вопроса. Например, у нас есть специальная программа, по которой компания оплачивает 50% стоимости обучения в фармацевтических вузах и училищах.

Компания предоставляет гибкий график, удобное место работы для каждого сотрудника, проводит обучение, предоставляет возможности карьерного роста в сети, а также проводит конкурсы, по результатам которых победители получают призы, в том числе в виде зарубежных поездок.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев

Доктор в телефоне: какие медицинские стартапы развиваются в России и мире?

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Дистанционная медицина, онлайн-приложения для контроля здоровья и консультаций с врачом – это уже большой рынок, но его перспективы просто невероятны. Возможно, это главная «точка роста» сферы услуг в ближайшие годы

Почти все медицинские стартапы так или иначе связаны либо с агрегированием предложений и созданием удобной «экосистемы» для клиентов, либо с онлайн доступом к тому, что раньше можно было получить только при личном посещении клиники или врача. Когда наберется критическая масса пользователей таких услуг, наше представление о медицине будет радикально отличаться от привычного.

С начала 2010 года более 56% всех стартапов в сфере страховых технологий предоставляют решения, направленные на медицинское страхование — больше, чем во всех других страховых сегментах вместе взятых. Более половины всех медицинских стартапов находятся в США.

Американские компании в сфере цифровой медицины в первом квартале этого года получили $2,5 млрд инвестиций. Это рекорд по количеству сделок, хотя объем вложений и не самый высокий. Крупнейшим инвестором в первом квартале стала компания Venrock, которая вложилась в том числе в Virta Health. Эта компания объявила, что способна победить диабет второго типа.

В прошлом году за этот же период медицинские стартапы получили $1 млрд инвестиций, причем основная доля пришлась на страховую компанию Oscar, получившую $400 млн.

Oscar Health Insurance разработала очень простое и понятное приложение для поиска врачей. Система быстро связывает клиента с врачом. Клиенты могут сравнивать стоимость медицинских услуг в разных клиниках, а через понятный интерфейс сайта отслеживать свои платежи и счета. В случае оформления страховки у Oscar клиенты получают возможность бесплатного посещения терапевтов и телефонных консультаций с врачами. Система Oscar собирает данные по визитам своих клиентов к врачам, оценивая результаты и стоимость, а затем использует эти данные, чтобы найти возможности экономии для своих клиентов. Данные о платежах клиентов после визитов к врачам помогают системе при следующем обращении предложить клиенту более выгодный вариант без снижения качества лечения. Oscar показывает один потенциально самый выгодный вариант, чтобы еще больше облегчить выбор.

Мобильное приложение HealthTap позволяет человеку в любой точке мира (разумеется, если там есть интернет) задавать врачам вопросы, связанные со здоровьем и медициной. Проконсультировать пациентов готовы 43 000 докторов из США. На сегодняшний день они уже успели дать почти миллиард ответов и получить более 8 000 благодарностей за спасение жизни. Специалисты отвечают в текстовом формате, как в социальной сети. При этом на один вопрос могут ответить много медиков. За небольшую плату можно также связаться со специалистом с помощью личного сообщения. Кроме того, приложение позволяет подобрать себе врача и записаться к нему на консультацию. Для беременных женщин и мам есть специальный раздел Doctor Moms, где на вопросы отвечают доктора, у которых есть собственные дети.

HealthTap появился, потому что тема медицины — одна из самых востребованных в интернете. Ежемесячно Google регистрирует больше миллиарда таких запросов, но пользователи признаются, что ответы из сети редко оказываются полезными. Создатель приложения — писатель, куратор TEDx и бизнес-ангел Рон Гутман — решил исправить это. Запустить и поддержать работу HealthTap ему помогли 20 инвесторов.

Рынок российской медицины пока очень консервативный, появление здесь инновационных сервисов — большой прорыв. Тем не менее современное поколение переносит свой опыт из других сфер и на медицину, ожидая в этой области появления технологичных и удобных сервисов. Отечественный медицинский рынок начинает активно впитывать инновационные решения и подстраиваться под потребности человека. В России технологии «uber-медицины» только начинают свою активную жизнь.

Так, одной из крупнейших сделок в первом квартале этого года на российском рынке стало получение медицинским стартапом Doc+ $5 млн от Baring Vostok и Яндекс. Обе компании уже инвестировали в Doc+ год назад $5,5 млн. Doc+ — это оператор сервиса вызова врачей на дом, который с апреля этого года начал предоставлять также медицинские онлайн-консультации. В планах компании в том числе создать единую медкарту пациента, куда будут подгружаться данные из любых клиник, где лечились или обследовались клиенты.

Еще пример — пилотный проект группы «Ренессанс страхование» с медицинским стартапом Medico. Medico — специализированный геотаргетированный сервис по вызову врача на дом. Доктор видит включенные в полис услуги и может при необходимости дистанционно получать согласование от медицинского пульта страховщика по дополнительным манипуляциям.

Ответ на вопрос о том, какие еще инновационные инструменты появятся в медицинском страховании в ближайшие три–четыре года, следует искать на американском рынке, так как российские стартапы обращают свое внимание именно на этот технологически продвинутый рынок. При этом важно делать поправку на российские реалии — невысокий уровень инвестиций и недостаток инфраструктуры. Российской отрасли платного здравоохранения предстоит пройти еще долгий путь для того, чтобы стать удобной и технологичной для пациентов. Но появление медицинских стартапов, конечно, будет способствовать лучшему медицинскому обслуживанию в будущем.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев


Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов

Куда качнется маятник: попадет ли российская фармацевтика в зависимость от иностранцев

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

Как выглядит сценарий «турецкого гамбита» для российской фармацевтики? С одной стороны, это меры по снижению цен на лекарственные препараты со стороны государства, а с другой — повышение цен на сырье поставщиками

Российская фармацевтика вот уже несколько лет подряд показывает хорошую динамику и растет в среднем на двадцать процентов в год. По данным консалтинговой группы IPT, объем инвестиций в отрасль в этом году по сравнению с 2016 годом увеличится на десять-двенадцать процентов и составит 37,5 млрд рублей. Согласно данным, которые на днях сообщил Дмитрий Медведев, в настоящее время фармацевтическая отрасль выросла на 24%, а доля производимых в стране жизненно важных препаратов достигла семидесяти семи процентов. В 2018 году по плану «Фарма 2020» она будет составлять 90%.

Мы видим рост, и основная его часть приходится на дженерики. И их появление не может не радовать: пациенты получают доступные препараты отечественного производства, компании строят новые заводы. Однако медлить, а тем более останавливаться, не стоит. Наша цель — достижение отечественной фармацевтической отраслью лидерских позиций на мировом рынке, и для этого у нас есть все возможности.

Для сохранения независимости отечественным производителям нужны собственные субстанции. На этом рынке давно существуют глобальные игроки, которые поджимают рынок и диктуют свои правила, что мы можем видеть по индийским и китайским производителям, следующим экологическим требованиям и повышающим цену на субстанцию. Поэтому вероятность того, что можно соперничать на дженериковом рынке на поле ценовой конкуренции, очень низкая.

Многие российские игроки, увлекаясь процессом вывода дженериков, забывают о долгосрочных инвестициях в разработку новых препаратов, а значит, и об увеличении эффективности собственных компаний. В результате такая политика может привести к тому, что переход на инновационную модель развития компании станет невозможен. И, как следствие, произойдет консолидация рынка. Очень важно использовать ситуацию «патентного обвала» для мобилизации ресурсов на рынке и научиться делать инновационные продукты. В качестве утешения мы видим увеличение мощностей: компании одна за другой сообщают о строительстве новых заводов. Но по их продуктовому портфелю мы понимаем, что это всего лишь производственные линии под дженерики.

Тот же вектор развития испытали на себе в Турции: радость от того, что местные предприятия начали производство препаратов, которые до этого производила big farma, сдулась, когда внезапно темпы роста упали.

Зависимость российских компаний от иностранных производителей субстанций (в 2015 году степень зависимости фармацевтической промышленности от импорта составляла 73%) сохраняется и даже растет. Из 350 российских производителей в прошлом году выпускали субстанции только 45. По данным аналитического агентства DSM Group, в 2016 году в РФ всего было ввезено 14 500 тонн фармацевтических субстанций. В натуральном выражении этот показатель вырос на 22% по сравнению с 2015 годом. Китай занимает первые места по поставкам субстанций в РФ в натуральном виде, 60,7% от общего импорта, который только за год — с 2015 по 2016-й – прирос на 28% в натуральном выражении.

Что будет дальше? Прибыль производителей дженериков будет падать, вновь «найти доходность» можно только в разработке и запуске оригинальных препаратов, которые важно продавать не только в России, но и на внешних рынках. Только так можно вернуть инвестиции в R&D.

В целом статистика обнадеживает. Например, в 2016 году доля российских компаний, занимающихся производством препаратов против ВИЧ, выросла с 23% до 28%, а доля отечественных препаратов от туберкулеза выросла с 49% до 74%. Существуют и различные механизмы поддержки отрасли — так, в Минпром уже поступило несколько заявок от российских фармпроизводителей на заключение специальных инвестиционных контрактов (СПИК).

По словам министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова, сегодня зарегистрировано и выведено на рынок более сорока отечественных препаратов, восемнадцать из них — только за последние пять лет. А к 2020 году правительство страны планирует довести этот показатель до полутора сотен. И это только начало.

В 2015 году затраты на разработку продукта в нашей компании достигали 70%. Однако в мировой практике затраты на разработку инновационного препарата значительно выше — до 90% от его розничной цены. Сегодня мы разрабатываем порядка тридцати оригинальных препаратов одновременно. При этом предлагаемое ограничение рентабельности в 30%, которое сейчас активно обсуждается в министерствах, способно свести на нет все достигнутые результаты. Рентабельность в обязательном порядке должна учитывать объем инвестиций в R&D, иначе два производителя, один из которых вкладывает всю прибыль в новый завод, а другой — в карман, находятся в одинаковом положении.

Но разработка — это еще полдела. Известно, что большинство препаратов начинают спотыкаться на этапе доклинических и ранних фаз клинических исследований. Поэтому, как говорила героиня известной сказки, «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Куда же именно российская фарма прибежит — станет известно в ближайшие несколько лет, когда истечет срок действия «Фарма 2020», но еще в наших силах удержание правильного курса.

Сейчас очень важно поддерживать именно компании, которые инвестируют в полный цикл производства и R&D, поскольку в краткосрочной перспективе именно они станут драйверами экономического роста фармацевтической отрасли, а в долгосрочной — всей отечественной экономики.

Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов


Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов

Министр здравоохранения Алишер Шадманов ответил на ряд вопросов, касающихся будущего отечественной медицины.

— Не секрет, что в регионах есть проблемы с нехваткой медицинских кадров. Скажите, предусмотрено ли решение данного вопроса?

— Когда мы выехали на места для изучения реального положения дел, то выяснилось наличие несоразмерности в обеспечении кадрами первичной системы здравоохранения. Например, общее количество в стране врачей составляет 72 тысячи, на каждые десять тысяч населения приходится 23,5 врача. В 7 высших медицинских образовательных учреждениях страны и их региональных филиалах каждый год готовится более двух тысяч врачей. Надо признать, семилетний срок обучения в бакалавриатуре (лечебное дело) в высших медицинских учреждениях не отвечал требованиям дня, к тому же требовал дополнительные финансовые затраты, не основанные именно на данном обучении.

В данном постановлении главы государства предусмотрено решение вопросов нехватки медицинских кадров, определены сроки обучения в системе бакалавриата по медицинскому направлению. Согласно нему, начиная с 2017/2018 учебного года сроки учебы по направлениям лечебное дело, профессиональное образование (лечебное дело), военно-медицинское дело (лечебное дело), педиатрическое дело составляет 6 лет, медико-биологическое дело — 4 года, медико-профилактическое дело — 5 лет. К тому же студенты 2-5 курсов, обучающиеся по направлениям бакалавриата “лечебное дело”, “профессиональное образование” (лечебное дело), “военно-медицинское дело” (лечебное дело), “педиатрическое дело”, продолжат учебу на основе программы 6-летнего образования.

Также в соответствии с постановлением Президента “О приеме в высшие образовательные учреждения Республики Узбекистан в 2017/2018 учебном году” от 5 мая нынешнего года начиная с 2017/2018 учебного года будет установлен целевой прием студентов. Он будет осуществляться по заявкам Совета Министров Республики Каракалпакстан, хокимиятов областей и Ташкента на основе государственного гранта

— Сокращение сроков обучения, естественно, влияет на учебные программы. Расскажите об изменениях учебных часов и в предметах.

— Накопленный опыт по подготовке медицинских работников показывает необходимость дальнейшего совершенствования этой сферы, в части составления учебных программ.

Когда мы проанализировали учебные часы, то выяснилось, что повторяются 15 процентов и даже больше тем учебных программ. Кроме того, в системе бакалавриата и магистратуры преподавались предметы, не относящиеся к специальности, что отнимало время студентов на самостоятельное занятие, влияло по получение знаний по специализации. Еще одной проблема была связана с трудностями в обновлении преподаваемых знаний.

Постановлением главы государства определено увеличение удельного веса учебных часов по доклинического и клинического блокам высшего медицинского образования, пересмотр стандартов высшего медицинского образования. На его основе заново разрабатываются государственные стандарты образования для бакалавриата. Это предусматривает расширение блока профессиональных предметов, увеличение удельного веса учебных часов по доклиническому и клиническому блокам обучения в бакалавриате до 85 процентов, в том числе для клинической учебной практики, за счет сокращения учебных часов по гуманитарному и социально-экономическому блокам до 7 процентов от общего объема учебного времени. В прежних учебных планах, определенных в Государственном стандарте образования объем учебных часов по гуманитарным и социально-экономическим предметам составлял 15-20 процентов, а по специальности — лишь 45-50.

— В постановлении также говорится, что в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений будет указана их специальность. Какова цель этого порядка?

— Раньше в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений не указывалась их специальность. В результате наблюдались своеобразные проблемы и негативные случаи во внутреннем и внешнем рынке труда. Данным документом, направленным на развитие медицинского образования, наряду со многими направлениями обозначено указание специальности в дипломе выпускника. Это положит конец недопониманиям, которые встречались выпускники в повышении квалификации и прохождении переподготовки в ведущих зарубежных высших медицинских образовательные учреждениях и научных центрах.

— Как видно из ваших ответов, в системе медицинского образования происходят коренные изменения. Скажите, какие результаты ожидается от этих мер?

— Переход на сокращенный срок обучения по направлению лечебное дело, совершенствование учебных часов и целевой прием студентов на 15 процентов ускорит процесс восполнения нехватки медицинских кадров, обеспечит целевое расходование бюджетных средств, а также адаптирует медицинское образование к международным стандартам.

Без всякого сомнения можно сказать, что реализации обозначенных задач в данном постановлении Президента послужит повышению потенциала кадров медицинских образовательных учреждений, укреплению практических навыков студентов высших медицинских образовательных учреждений, эффективной организации учебного процесса и подготовки высококвалифицированных медицинских кадров.

Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов


Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко

Вице-президент Philip Morris: «Мы формируем будущее без сигаретного дыма»

Сергей Слипченко пояснил, как в компании относятся к законодательным ограничениям продажи продукции с пониженным риском и внедрению в отрасли единой информационной системы

Табачный ЕГАИС и табачное право: о чем стоит задуматься тем, кто все еще не бросил вредную привычку, в интервью Business FM рассказал вице-президент по корпоративным вопросам аффилированных компаний Philip Morris International в России Сергей Слипченко. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Philip Morris — табачная компания, у которой, как говорят оптимисты здорового образа жизни, нет будущего. У нас даже если законопроект о том, чтобы лет через 15-20 лицам, которые родились после 2014 года, вообще никогда не продавали сигарет. Рассматриваете ли вы перспективу, что человечество полностью откажется от курения?

Сергей Слипченко: Одними запретами полностью проблему курения решить нельзя. Как лидеры табачной отрасли мы должны предложить альтернативы, которые могут внести вклад в снижение вреда от курения сигарет. Для нас как для компании сейчас, наверное, самое интересное время в нашей истории, потому что мы стоим на пороге самых грандиозных изменений в нашем бизнесе и перемен вообще всей парадигмы нашего бизнеса. Предлагая в качестве альтернативы курения сигарет инновационные продукты с пониженным риском, мы фактически формируем будущее нашего бизнеса без сигаретного дыма. Мы об этом заявили на весь мир в январе, когда наш главный исполнительный директор, выступая на телевидении, сказал, что компания встала на путь поэтапного отказа от производства сигарет, замещая эту продукцию производством инновационных никотиносодержащих продуктов с пониженным риском.

Какова ваша, может быть, не корпоративная позиция, а личная, веры или неверия, человечество откажется полностью от курения?

Сергей Слипченко: Правильнее всего основываться на фактах. Если мы посмотрим последние 30 лет активной борьбы с курением, то увидим, что действительно потребление снижается, особенно при введении жестких запретов. Но если смотреть в целом, глобально, количество курящих людей в мире особо не снижается. Сама Всемирная организация здравоохранения, которая глобально отвечает за борьбу с курением, табаком, говорит, что даже при всех ограничительных и жестких мерах через 25-30 лет на планете останется тот же миллиард с небольшим курильщиков, который есть и сегодня.

Это будет гораздо меньшая доля населения, поскольку мы ждем, что через 25-30 лет оно увеличится до 7,5-8 миллиардов. Как происходит приспособление к новой, более здоровой реальности? Я, честно скажу, к сожалению, курильщик. Когда-то появились сигареты lights, которые затем разоблачали все та же Всемирная организация здравоохранения и различные фонды, рассказывали и объясняли, что это не более чем уловка, маркетинг. Потребителю внушают идею, что эта сигарета менее вредная, чем та, которую он курил вчера, и он может курить даже больше. Так и происходило. В результате особенно росло потребление табака в Японии, Китае. Чем новые истории о понижении риска отличаются от истории lights?

Сергей Слипченко: Прежде всего тем, что они основаны на фундаментальной научной базе и исследованиях, которые мы начали проводить около семи лет назад, серьезно занявшись поиском решения о снижении вреда сигарет. Мы инвестировали более 3 млрд долларов в создание продуктов, а также в исследования, которые бы подтверждали наши выводы о том, что эта продукция — с существенно меньшим вредом и риском для здоровья по сравнению с сигаретами. Все наши исследования проводятся по самым жестким международным фармстандартам. Они строятся на принципе поэтапного исследования, начиная с токсикологических и заканчивая клиническими исследованиями, которые необходимы для того, чтобы увидеть влияние инновационных продуктов с пониженным риском на организм курильщика по сравнению с продолжением курения сигарет. Конечно же, они не полностью безвредны. Лучший способ полностью исключить риски и вред — это отказаться от употребления никотина в любом его виде и форме. Возвращаясь к фактам, сегодня в мире курит миллиард людей, и ВОЗ сама говорит о том, что этот же миллиард будет, скорее всего, курить через 25-30 лет. Мы как компания ставим себе задачу, в том числе и социальную, разработать, научно обосновать и предложить потребителю продукт, который в среднем на 90-95% снижает риск и вред по сравнению с курением сигарет.

Вы готовы к тому, что все-таки законодатели займутся и этим продуктом?

Сергей Слипченко: Мы не только готовы, мы считаем это одним из самых важных этапов на сегодняшний момент. Любая новая категория, инновация в бизнесе, а тем более в таком чувствительном, как табачный, должна иметь четко прописанный нормативно-правовой контур. Во-первых и прежде всего, данные изделия предназначены исключительно для курильщиков, доступ к ним некурящих и несовершеннолетних должен быть ограничен.

Сейчас по закону 15-летний юноша может подойти и приобрести это устройство, оно вообще ни в какой закон не попадает?

Сергей Слипченко: Сегодня никакой нормативно-правовой базы для этих изделий нет, хотя в своей практике при продаже мы убеждаемся в том, что потребитель совершеннолетний и является курильщиком.

Вы добровольно это делаете?

Сергей Слипченко: Добровольно и считаем это нашей обязанностью. Законодательство на сегодняшний день четко не регламентирует данные инновационные продукты, тем не менее мы понимаем: чтобы это стало нормой, правилом для всех участников рынка, необходимо законодательное закрепление и жесткое регулирование доступа к этой продукции исключительно курильщиков.

Продукт относительно новый. Россия, конечно, не первая страна, где он появился, его продают и в европейских странах. Вас еще нигде не отрегулировали, даже в Швейцарии, где других проблем-то нет, кроме как регулировать эти сферы жизни?

Сергей Слипченко: Поскольку это относительно новая категория, которая начала активно развиваться и выходить на рынки около трех-четырех лет назад, сегодня дискуссия с регулятором ведется во многих странах. Если взять Швейцарию, там уже есть определенное понимание на уровне исполнительной и законодательной власти, что это продукция другая по своему влиянию на здоровье и именно поэтому она требует отдельного регулирования. Подобный диалог происходит во многих странах Европы.

Но нигде пока ничего не принято?

Сергей Слипченко: Нигде пока отдельного законодательства нет, потому что многие страны в этом вопросе ориентируются на позицию Всемирной организации здравоохранения. ВОЗ в ноябре прошлого года на конференции сторон в рамках промышленной конвенции по борьбе с табаком в Нью-Дели, во-первых, признала факт появления этих продуктов, заявила в резолюции о том, что данные продукты в случае переключения на них большинства курящего населения имеют шанс существенным образом улучшить состояние общественного здоровья, а также сказала, что исследования в этом направлении и по этим продуктам должны быть продолжены на независимых научных площадках, чтобы можно было досконально убедиться в их реальном влиянии на здоровье.

Будете ли вы предлагать законодателям, чтобы эти устройства, в отличие от сигарет, не запрещали к использованию в общественных местах, поскольку, как вы утверждаете, они бездымные?

Сергей Слипченко: Как уже я говорил, регулирование этих продуктов должно учитывать научную базу, исследования и реальные факты о воздействии их на здоровье курильщика. Соответственно, регуляторную или нормативную базу по этим продуктам должны строить, с нашей точки зрения, исходя из трех принципов. О первом я уже сказал: законодательно ограничить доступ к этим продуктам только совершеннолетних курильщиков. Второй принцип: совершеннолетние курильщики должны получать информацию о наличии таких продуктов, об их сниженном воздействии на здоровье, о том, что эти продукты менее вредны, чем продолжающееся курение сигарет, чтобы этот выбор был осознанный и информированный. И третье — создание определенных условий, при которых будет мотивация потребителя перейти на данный тип изделий. Использование должно быть ограничено в общественных местах, где это просто неуместно со всех точек зрения. В местах, где собирается совершеннолетняя аудитория — места общественного питания, досуга, рестораны, бары — с учетом того, что эти продукты действительно не влияют на качество воздуха в помещении из-за отсутствия дыма и горения...

Допустим, что это еще предстоит доказать со временем.

Сергей Слипченко: Да, при условии, что это доказано, оставить использование на усмотрение руководства заведения. По этому принципу уже пошли некоторые страны.

Будем ждать, когда будут приняты первые законодательные акты, чтобы ориентироваться. Конечно, США — страна с одним из самых жестких законодательств в области борьбы с курением, так что это, безусловно, будет показательно. В России же идет острая дискуссия насчет распространения системы ЕГАИС (Единая государственная автоматизированная информационная система) на табачные изделия. Какова ваша позиция?

Сергей Слипченко: Действительно, буквально несколько недель назад была достаточно острая дискуссия по этому вопросу. Регулировать и отслеживать табачную продукцию очень важно со всех точек зрения, в том числе и с экономической, потому что отрасль в прошлом году дала в бюджет РФ более 650 млрд рублей — это уже около 4,5% федерального бюджета.

Это акцизы.

Сергей Слипченко: Это акцизы, налоги, все бюджетные уровни. Поскольку это чувствительная, подакцизная группа товаров, нужно четко понимать всю логистическую цепочку, отслеживать то, что в обороте находится исключительно легальный товар.

По вашим оценкам, контрафакт с ростом акциза растет?

Сергей Слипченко: Контрафакт растет, это тревожная тенденция, особенно последних двух лет, на фоне существенного увеличения цены легального продукта на рынке Российской Федерации, связанного с акцизами. Но структура контрафакта, нелегального рынка в России — это преимущественно продукция, которая приходит в Россию из сопредельных государств Евразийского экономического союза, поскольку там сегодня акцизная нагрузка в разы ниже, чем в Российской Федерации. Это проблема, которая полностью ЕГАИС не решается, потому что в случае с ЕГАИС мы отслеживаем только продукт, произведенный в России. Система нужна, но ее необходимо создавать с учетом отраслевой, производственной специфики.

В чем принципиальные отличия от алкогольной продукции, которая сжилась с ЕГАИС?

Сергей Слипченко: Первое — это скорость производства. Существующее оборудование на фабриках всех крупнейших производителей позволяет производить до тысяч пачек в минуту. При таком подходе нужны решения, которые позволяют наносить и сканировать носитель с такой скоростью, чтобы автоматически считывать и забивать в систему.

А нет такого технического решения?

Сергей Слипченко: Есть. На сегодняшний день они применяются и в фарминдустрии. Например Data Matrix или DOT код наносится непосредственно на упаковку товара и содержат всю необходимую информацию, чтобы можно было идентифицировать продукцию. Это первое и очень важное условие, потому что в противном случае мы замедляем производство, а это может привести к дефициту продукции на рынке, росту цен и так далее. Второе условие — это агрегация данных. Наш товар реализуется в основном в пачках, но при этом в логистической цепочке он существует от паллет до коробов, блоков. Возможность привязать пачку к блоку и далее к коробу и идентифицировать по такой цепочке производственную линию, на которой продукт был произведен, критична, чтобы видеть полностью всю цепочку.

То есть тару тоже нужно учесть, в отличие от бутылок?

Сергей Слипченко: Фактически да. Тогда можно видеть всю сбытовую цепочку и полностью контролировать оборудование.

И в результате?

Сергей Слипченко: В результате мы считаем, что система нужна, но она должна основываться на передовых современных технологиях.

Ваша позиция: она нужна, но вопрос времени, чтобы отрасль могла подготовиться?

Сергей Слипченко: Вопрос времени, вопрос выбранного носителя. Информацию нужно наносить не на специальные или акцизные марки, а непосредственно на упаковки, чтобы эта информация была неотделима от потребительской упаковки и соответствовала нашим техническим возможностям производства и сканирования. И необходима агрегация, о которой я сказал, чтобы можно было проследить всю цепочку, в том числе среднее звено, что ЕГАИС сегодня не позволяет делать в алкогольном бизнесе: мы видим бутылку только на выходе с завода, и дальше марка гасится в рознице.

Коль скоро разногласия сугубо технологические, диалог между отраслью и регулятором происходит в нормальном режиме?

Сергей Слипченко: Я бы сказал, с регуляторами, потому что в Российской Федерации нет единого регулятора. Мы де-юре находимся в Минсельхозе, хотя табак не выращивается в РФ, а полностью завозится из-за рубежа. Есть понимание и в правительстве, прежде всего в том, что в вопросе разработки системы необходимо учитывать новейшие технологии и специфику отрасли. Мы продолжаем на эту тему диалог и благодарны, что позиция отрасли воспринимается.

Через сколько времени, с вашей точки зрения, вы могли бы безболезненно ввести эту систему, без ущерба для текущего производства и без дефицита?

Сергей Слипченко: При условии, что технология будет выбрана с учетом нашей производственной специфики и тех технических моментов, о которых я сказал чуть раньше, я допускаю возможность внедрения такой системы к середине — второй половине следующего года. Мы уже начали процесс оборудования этих линий.

То есть вы своими предложениями никак не торпедируете идею законодателей, вопрос только в том, чтобы сформулировать технологические вопросы, решить технические вопросы. Спасибо!

Сергей Слипченко: Спасибо вам!

Илья Копелевич

Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко


США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко

Нутригеномика и персонализация диет: решение для мирового здравоохранения или очередная коммерческая идея?

Егор Гончаренко

сооснователь компании Gettable

С помощью углубления исследований можно обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. Это подстегивает рост ниши персонализированных диет.

Идея персонализация диет и кастомизации меню «по запросу» интригует западный рынок последние пару лет. Это направление захватило медицину, производителей девайсов, рестораны и ритейл.

Один из громких трендов — использование генетического тестирования для формирования питания. В основу подхода лег, например, парадокс, которое долгое время привлекал исследователей инуитов (коренных народов Северной Америки). Эта этническая группа по большей части питалась рыбой, китовым и тюленьим мясом. Но несмотря на обилие жиров они никогда не страдали сердечными приступами. Ученые считают, что наши современники, которые унаследовали гены северных народов могут позволить себе лишний кусочек жирного без вреда для здоровья.

В целом суть концепции персонализированного питания заключается в том, что есть гены, которые влияют на ожирение, сытость и склонность к определенным болезням. Получило широкое распространение исследование, в котором приняли участие 1000 европейцев. Оно показало, что персонализированные диеты подтолкнули к здоровому образу жизни большее количество участников экспериментов по сравнению с эффектом от общих рекомендаций по диетическому питанию. Однако не все было так однозначно. Оказалось, что обычные предпочтения людей и их здравомыслие в еде давали аналогичные положительные результаты.

В этом плане интересен еще один нюанс — работа глубокого поведенческого эффекта от применения персонализированного питания. Об этом говорит другое исследование от компании Nutrigenomix, которое выявило, что если людям давался совет ограничить потребление натрия — они в большинстве случаев этого не делали. Но если к рекомендациям добавлялась строка «У вас есть ген, который увеличивает риск гипертонии из-за потребления натрия», — рекомендация сразу начинала беспрекословно исполняться в течение многих лет.

Сейчас на основе своих разработок Nutrigenomix анализирует набор из 45 генов для подготовки плана здорового и спортивного питания (стоимость теста — 400 $). Основатель стартапа, профессор и исследователь Университета Торонто Ахмед Эль-Сохеми, например, выделяет ген CYP1A2, который влияет, в том числе, на то, принесет ли кофе человеку вред или пользу. Так, известные факты, что несколько чашек кофе в день может помочь защититься от рака простаты. Оно полезно для работы кишечника. А также этот тот самый напиток, из которого большинство американцев получают большую часть своих антиоксидантов. Но есть и негативный эффект. Благодаря анализу гена CYP1A2 компания выявляет людей, которых кофе доведет до сердечного приступа и диабета.

Эль-Сохеми и его команда далеко не единственные последователи персонализированного питания. Израильский иммунолог Эра Эвиан планирует развивать бизнес в сфере консультирования по разумному потреблению сахара. Она утверждает, что совет не есть сладкого не одинаково эффективен для всех. Именно поэтому США имеет слабые результаты в борьбе с ожирением. Так, согласно ее исследованиям среди 800 человек одно и то же мороженое давало совершенно разный уровень повышение сахара (гликемический отклик). Ее подход не основывался на генетическом анализе, но учитывал анализ крови, вкусовые привычки, антропометрию, физическую активность и кишечную флору.

Вслед за тенденцией индивидуального меню на рынок вышли проекты, ориентированные на определенный возраст человека. Так, Plumorganics берет на себя вопрос правильного питания детей. Меню стартапа зачастую состоит из капусты, лебеды и моркови. Основатели проекта верят в свой успех и не останавливаются на достигнутом. С ориентацией на взрослых они разработали приложение для анализа ДНК на дому Habit. Пользователю необходимо проколоть палец и провести им по экрану телефона и смочить вату слюной и также приложить его к своему гаджету. Результатом станут подробные рекомендации питания (стоимость — 299 $). Например, вам могут предложить есть ту самую лебеду из детского меню. Меню «под вас» приготовит и доставит эта же компания на дом за 15 $ за прием пищи.

Существуют проекты, которые работают уже с заболевшими людьми. Так, Icdietproject на основе собственных исследований подбирают питание для борьбы с циститом. В США работает сервис по доставке еды для больных раком Savorhealth.

Под занавес стоит отметить, что наука еще не доверяет связи между нашими генами и питанием. Международный журнал эпидемиологии отмечает, что пока нет доказательных статистических данных об ощутимом эффекте от такого подхода.

Однако, вероятнее всего, следуя за коммерциализацией персонализированного питания и нутригеномики, эта ниша будет углубляться — ведь простор для исследований велик. Если сейчас анализируется 45 генов, то всего человек носит информацию 25 000 активных генов. С помощью углубления исследований можно будет обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. И в таком случае, если персонализированные диеты станут ключом к решению проблемы общественного здравоохранения, борьбы с ожирением, важно дать возможность получить информацию о себе миллионам людей. Это означает сделать тесты генов доступными. Но возможен и другой вариант развития событий, при котором от идеи персонализации как массового подхода откажутся. И, как показало европейское исследование, разумный выбор и умеренность в еде, физическая активность, ориентация на собственные потребности и анализ реакций организма на тот или иной продукт и останутся самой лучшей персонализацией.

США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Рязанской области Николаем Любимовым.

Обсуждались вопросы реализации в регионе программы строительства новых школ, а также ряда инвестиционных проектов, в частности, в сфере фармацевтической промышленности.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Николай Викторович, Вы с февраля возглавляете Рязанскую область. Надеюсь, что уже полностью в курсе всего, что происходит, все рычаги управления взяли в свои руки.

Хочу задать Вам вопрос, касающийся прежде всего социальной сферы, потому что мы сейчас развернули большую программу по строительству школ. Эта тема актуальна для любого региона, естественно, и для вашей области тоже. Как обстоят дела? Что на этот год запланировано и на ближайшую перспективу? И охарактеризуйте также ситуацию с инвестициями, это показатель экономической активности. Вы сами хорошо знаете, потому что на различных должностях работали.

Н.Любимов: В этом году мы сдаём две школы: одна – на 1152 места (это район города Рязани, Дашково-Песочня) и вторая – в селе Спасском на 132 места. Потребности, конечно, намного больше.

Д.Медведев: Какая потребность, считали?

Н.Любимов: Девять школ нам ещё необходимо построить в целом по всей области. Мы рассчитываем закрыть полностью потребность в обеспечении ребят односменным режимом, чтобы они учились в одну смену. Однозначно это нам поможет.

Что касается инвестиций. Надо сказать, что индекс промышленного производства у нас в этом году уже (по пяти месяцам 2017 года) 106,8%. Это хороший рост. В прошлом году он был 102,2%.

Д.Медведев: За счёт чего такой рост обеспечивается?

Н.Любимов: В основном оборонка. Но очень хорошо работает и медицинская промышленность, фармпроизводство (ООО «Форт»). 151% роста по медицинской промышленности.

По мебельному производству рост 142%.

Д.Медведев: Фармпроизводство или производство медицинских изделий и медицинской техники имеется в виду?

Н.Любимов: Именно фармпроизводство. У нас планируется новый инвестиционный проект по строительству целого завода, «Скопинфарм» называется. Этот завод будет обеспечивать 130 рабочих мест, объём инвестиций, которые туда собираются вложить инвесторы, 1,5 млрд рублей.

Есть ещё наработки по инвестиционным проектам. Порядка 15 млрд рублей – это акционерное общество «Илим», производство картона, надеемся с ними заключить в этом году соглашение. И ряд других проектов. Мы подали 22 июня заявку в Минэкономразвития по фонду моногородов, и фонд моногородов позволит нам привлечь порядка 15 млрд инвестиций в так называемый моногород Лесной, который у нас находится рядом с Рязанью, где-то порядка 40 минут езды. Там был всего один работодатель – ООО «Эластик», который входит в систему «Ростеха». Но гособоронзаказ в данном случае на этом предприятии фактически закончился и был передан в Брянскую область. Поэтому мы хотели бы на его базе развивать новое промышленное производство. Есть уже восемь инвесторов, с ними заключены соглашения. Порядка 15 млрд рублей – объём инвестиций, который мы планируем привлечь на эту территорию.

Д.Медведев: Что ж, хорошо. Очевидно, что нужно инвестировать и в современные производства. Вот Вы упомянули фармацевтическую промышленность. Действительно, за последние годы она у нас росла по всей стране очень неплохими темпами, где-то порядка 25–27% прироста ежегодно. Это действительно и высокотехнологичные рабочие места, и в значительной мере так называемая лекарственная независимость нашей страны, и, конечно, снижение цен на лекарства для самых разных категорий населения.

Что касается проблемы моногородов и инвестиций в такого рода монопрофильные образования, давайте подробнее обсудим, о чём идёт речь, потому что у нас есть специальный перечень, специальный фонд, который этим занимается, и ресурсы, которые на это направляются. Давайте обсудим, что можно сделать.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов


Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых

Какое будущее ждет индустрию мониторинга сна?

Тихон Косых

основатель сети фитнес-клубов Raketa.fit

По всей видимости, массовые устройства мобильного мониторинга здоровья будут персональными решениями, а не медицинскими устройствами.

В мае 2017 года стартап Beddit из Финляндии, сумевший почти за 10 лет работы на рынке привлечь около $3,5 млн инвестиций, неожиданно сменил собственника — владельцем стала корпорация Apple. Сама по себе сделка неудивительна: технологический гигант из Купертино с капитализацией более $800 млрд покупает очередной стартап чуть ли не каждые три недели.

Более интересна специализация Beddit, которая и стала для инвестора решающей. На рынке финский разработчик получил широкую известность благодаря своему нестандартному решению для мониторинга сна. В отличие от большинства производителей команда отказалась от идеи носимого гаджета и вместо привычных браслетов, часов и даже клипс предложила сенсорную ленту для размещения прямо в постели. В основу работы устройства положен хорошо известный в медицине принцип баллистокардиографии, благодаря которому Beddit фиксирует сердцебиение, дыхание, а главное, микродвижения пользователя и в результате способен составить картину сна.

Сегодня в решения для мониторинга сна инвестирует не только Apple. Так, в разработчика инновационного матраса Casper фонд Target Corporation готов вложить $75 млн. В 2014 г. Intel купила за $100 млн разработчика фитнес-браслетов Basis. Инвесторы во главе с Temasek из Сингапура вложили $40 млн в стартап Hello, предложивший рынку умный гаджет для сна Sense в виде шара. Интерес более чем понятен: по статистике, до 30% людей во всем мире страдают в той или ной степени от проблем со сном или бессонницы.

Интерес к новым технологическим решениям подстегивает растущий рынок носимых гаджетов, для большинства из которых — будь то умные браслеты или часы — мониторинг сна стал неотъемлемой функцией. К 2020 году объем рынка носимых гаджетов превысит $34 млрд, подсчитали в CCS Insight, а общее количество проданных устройств составит 411 млн по всему миру. Еще более значимую оценку дает и компания Markets&Markets, согласно которой к 2022 году рынок носимых гаджетов составит $51 млрд.

Основную долю рынка носимых гаджетов по-прежнему занимают фитнес-трекеры (преимущественно в виде браслетов). В 2016 г. последние составили более половины (точнее — 61 млн) всех проданных устройств общей стоимостью $3,8 млрд, отмечают в CCS Insight. К 2020 г. цифра увеличится вдвое. Второй по значимости остается категория умных часов, на которые сегодня приходится 33 млн проданных устройств ($6,3 млрд), с потенциалом роста к 2020 г. до 102 млн устройств общей стоимостью $11,4 млрд.

Однако инвесторов всего мира привлекает еще и растущий рынок удаленного мониторинга здоровья, или MHealth, на котором все большее распространение получают те самые non-wearable гаджеты, которые предлагает Beddit. По оценке Statista, если в 2014 году объем этого рынка составлял лишь $11 млрд, то к 2020 году он приблизится к отметке в $60 млрд. Число пациентов, участвовавших в разных программах цифрового здравоохранения, в том числе использовавших подключенные к глобальной сети медицинские устройства, за прошедший год выросло на 44%, подсчитали в шведской Berg Insight. При этом наибольший рост показали именно устройства для контроля сна: в 2016 году число подобных решений на рынке выросло сразу на 70%.

Казалось бы, речь в данном случае идет именно о медицинских устройствах, которые предлагают рынку ведущие фармацевтические корпорации, а присутствующие на рынке решения от технологической компаний не имеют специальной сертификации. Однако по оценке той же Berg Insight, уже через четыре года половина пользователей устройств мобильного мониторинга здоровья будут пользоваться именно персональными решениями, в том числе для мониторинга сна, а не медицинскими устройствами.

Однако при таком, казалось бы, колоссальном спросе со стороны аудитории на рынке отсутствуют сколь-нибудь прорывные технологии мониторинга при помощи трекеров, в том числе и мониторинга сна. Несмотря на кажущееся разнообразие решений на рынке носимых гаджетов, технологии, которые используются во всех фитнес-браслетах, практически одинаковые. Если не брать в расчет разницу в программном обеспечении, практически всегда речь идет об использовании акселерометров, датчиков давления, гироскопа и т.д. Точность измерений с помощью последних нередко ставится под сомнение, особенно когда речь идет о такой функции, как контроль сна, в том числе из-за нередко противоречивых данных, которые к тому же сложно интерпретировать. У той же Apple до покупки Beddit вообще не было собственного технологического решения в этой области. В умных часах Apple, к примеру, функционал контроля качества сна не был предусмотрен в принципе, и заинтересованным пользователям в итоге приходилось скачивать специальные дополнительные приложения.

Сегодня, скорее, происходит накапливание массива измерений, которые впоследствии, с появлением новых технологических решений, станут основой для персонализированных рекомендаций: например, помогут сделать тренировки более эффективными, а сон — более здоровым. Этим занимаются все компании, и именно эта база станет в ближайшем будущем основой для будущего прорыва в индустрии. С функционалом для тренировок на рынке трекеров ситуация, конечно, проще: устройства позволяют отслеживать сердечный ритм, его частоту, что вполне может стать и становится основой для персонализированных тренировок с учетом показаний трекера.

Объясним ли в таких условиях интерес инвесторов к новым, возможно, прорывным решениям? Конечно, да. Другой вопрос, принесут ли они корпорациям дивиденды. Производители и инвесторы далеко не всегда оказываются в выигрыше, вкладываясь в, казалось бы, перспективных игроков рынка фитнес-трекеров. Так, компания Intel вынуждена была в прошлом году отозвать с рынка версию умных часов Basis из-за опасности ожогов у пользователей. Акции еще недавно ведущего мирового производителя носимых фитнес-гаджетов FitBit торгуются чуть ли не на 90% ниже пиковой стоимости. Однако инвесторы, похоже, уверены, что решение в результате будет найдено.

А в июне 2017 года стало известно о закрытии стартапа Hello, речь о котором шла выше. «Ударом под дых» потенциальному единорогу (его основателя Джеймса Прауда кстати вовсю сравнивали со Стивом Джобсом) стала сорвавшая сделка по покупке проекта все с той же корпорацией FitBit. Не вполне ясно, принесет ли дивиденды Fossil Group покупка в прошлом году за $260 млн производителя умных трекеров Misfit. Пока не похоже = по итогам итогам 2016 года прибыль корпорации снизилась более чем в 2,5 раза. Однако инвесторы похоже уверены, что решение в результате будет найдено.

Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых


Таджикистан. ЦФО > Медицина > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223411 Азиз Зикиряходжаев

Работа - это подвиг: как таджикский хирург спасает людей от рака в РФ

Помощь больным, наука, семья, родина, московский "Спартак" и другие ценности таджикского хирурга Азиза Зикиряходжаева, ставшего одним из лучших онкомаммологов в России

Рубен Гарсия

Врач — профессия непростая. Скорее, это не профессия, а призвание. Особенно для тех, кто решил стать хирургом и взять на себя ответственность за жизни пациентов. Да и отдача в этом деле приходит не быстро: 6 лет мединститута, 2 года ординатуры, ещё несколько лет практики и работа, работа, работа… И так каждый день, зачастую урезая себя в сне и еде.

О том, зачем люди выбирают эту стезю, как достичь здесь успеха и кому не место в медицинской среде, Sputnik Таджикистан рассказал один из ведущих хирургов Московского онкологического научно-исследовательского института имени П.А. Герцена, выходец из Душанбе Азиз Зикиряходжаев.

Sputnik Таджикистан: Что повлияло на Ваше решение стать врачом, да еще и выбрать такую сложную специальность?

Азиз Зикиряходжаев: Многие выбирают эту профессию, исходя из своей династийности. Такая ситуация была и у меня. Мой дед прошёл всю войну фронтовым врачом, бабушка была стоматологом, а отец — сам онколог. Поэтому с детства я видел, что это именно та профессия, которой я хотел бы заниматься, и то дело, которое бы принесло мне моральное удовольствие от помощи больным и воплощения профессиональных идей.

Sputnik: И тем не менее Вы состоялись не только как врач-практик, но и как ведущий научный специалист в своей области.

А.З.: Просто мне еще с детства казалось, что онкология как сфера медицины очень широка: она сочетает в себе огромное количество дополнительных специальностей — не только хирургию, но и терапию, и экспериментальную диагностику. Эта совокупность и натолкнула меня на мысль, что здесь я не буду узконаправленным специалистом, а смогу себя реализовать очень разносторонне.

Sputnik: То есть для Вас было важно проявить себя и как ученого, в некотором роде исследователя, и как хирурга, и как специалиста по диагностике?

А.З.: После окончания ординатуры пришло осознание, что научная стезя для меня приоритетная. Я понимал, что если уходить от научного обучения в рутинную практику, то она может настолько затянуть, что потом очень трудно будет обратно встроиться в сферу науки. Как правило, врачи, уйдя работать в больницу, больше занимаются практической деятельностью, а у меня было желание заниматься именно исследованиями.

Sputnik: Не тяжело ли было совмещать столько всего сразу?

А.З.: Не сказать, что невероятно тяжело, но определенно не просто. Но если есть мечта, то ты идешь к ней долгое время, несмотря на все невзгоды. Когда я начинал простым ординатором, приходилось много дежурить, грубо говоря, где-то недоедать, недопивать, недосыпать. И все свободное время, которое не так-то просто найти, занимался практикой. Причем тогда в библиотеках явно не хватало нужной литературы, не было интернета, в который сейчас легко погрузиться и поднять нужную тебе информацию, какие-то результаты новых исследований.

Sputnik: Вы являетесь одним из ведущих российских специалистов в области диагностики и лечения рака молочной железы, болезни, которая занимает первое место в списке заболеваний среди женщин. С чем связано его столь широкое распространение? В аптеке.

А.З.: Однозначно назвать факторы, провоцирующие рак, довольно сложно, их великое множество: начиная от экологии и питания и заканчивая ожирением, одним из основополагающих факторов развития рака молочной железы. Так, очень много женщин с мутациями, наследственной предрасположенностью к этому заболеванию, которая никак себя пока не проявила, но рано или поздно это может произойти.

Sputnik: Как изменилась картина болезни за последние годы?

А.З.: Раньше мы говорили, что это спорадическое заболевание, болезнь, касающаяся в основном женщин старше 55 лет. Помню, в 2000-х годах нам показывали пациентку 40 лет, и казалось — ух, ты! В таком молодом возрасте — и уже рак! А сейчас болезнь молодеет, мы видим женщин, которых она поразила и в 34, и в 25 лет.

Sputnik: Онкологический институт имени Герцена, где Вы работаете, является ведущим НИИ в этой области. Как вы оцениваете свой личный вклад и вклад ваших коллег в борьбу с раковыми заболеваниями?

А.З.: Могу сказать, что рекомендации, разрабатываемые нами по хирургии рака молочной железы, составляют стандарты, которым следуют по всей России. Что неудивительно — здесь работают высококлассные специалисты, неоднократные лауреаты государственных премий, до которых мне еще расти и расти. Сам я смог полностью реализовать себя, только когда перешел в НИИ имени Герцена. Так, недавно мои ученики заняли 1-е и 2-е места в международном мастер-классе по реконструктивной хирургии. Профилактике и борьба со СПИДом.

Sputnik: Кстати, а как получилось, что Вы, закончив Государственный медицинский университет имени Абуали ибн Сино в Таджикистане, продолжили обучение именно в Москве?

А.З.: Сформированная в СССР система здравоохранения была самая лучшая, любой врач мог повысить свою квалификацию путем обучения в головных учреждениях, которые находились в Москве и Санкт-Петербурге. И нам повезло, что даже после развала Союза на территории СНГ сформировалась своя Ассоциация онкологов СНГ. Это позволило мне обучаться в аспирантуре и докторантуре. Хотя первое время я считал, что через два года ординатуры и три аспирантуры обязательно вернусь домой и буду работать дома, буду остепененным врачом.

Sputnik: А сегодня с коллегами в Таджикистане отношения поддерживаете?

А.З.: Конечно, у нас сохраняется связь с коллегами! Мы всегда можем позвонить и убедиться, что пациент, который приехал лечиться к нам из республики, а после операции вернулся домой, будет находиться под надлежащим присмотром и получит все условия для реабилитации. Сохраняется и научное общение между мной и моими учителями, которые преподавали в университете.

Sputnik: А как в целом в стране обстоит ситуация с медицинским образованием и системой здравоохранения? Ведь во времена СССР по этим показателям Таджикистан был одной из ведущих республик.

А.З.: Страна столкнулась с теми же проблемами деградации медицины, что и любое государство на постсоветском пространстве. Но нельзя сказать, что там уровень медицинского образования очень уж упал. Воспитываются новые кадры, старшее поколение передает свои знания молодым врачам. С радостью могу сказать, что два ученика, подготовленные мной для работы именно в Таджикистане, защитили там докторскую и кандидатскую диссертации.

Sputnik: И часто летаете домой?

А.З.: Как только представляется такая возможность. Иногда раз в год, а иногда и 3-4 раза. Несмотря на то что я объездил весь мир — и отдыхал, и по работе, — лучше своей исторической родины я еще не встречал! Эти горы, реки, перевалы, озера, серпантины — такое богатство природы, какое есть в Таджикистане, не видел нигде. Приезжаешь домой и становишься счастливым человеком, просто вспоминая, что ты родился на земле, где море солнца, где море фруктов. Возвращаясь туда, чувствую вкус детства.

Sputnik: Со своей супругой Вы там же познакомились?

А.З.: Да, она была на 4-м курсе университета, а я на 6-м. Она тоже врач и во всем меня поддерживает. Это очень важно, потому что как жена она очень много делает для нашей семьи. Без поддержки семьи мужчине тяжело чего-то достигать. А когда чувствуешь, что у тебя тыл целиком прикрыт, то полностью отдаешь себя профессии. И она с пониманием относится к тому, что я допоздна на работе, делит мои заботы, увлечения.

Sputnik: К слову об увлечениях, нельзя не заметить обилие символики московского "Спартака" в вашем рабочем кабинете.

А.З.: Ну это еще с детства. Когда, в 7-8 лет тренер в спортивной школе мне сказал, что я не подхожу для первой юниорской команды "Памир —Душанбе", я решил, что буду болеть за "Спартак". И болею до сих пор: прямо настоящий праздник был, когда команда выиграла чемпионство России.

Sputnik: Возвращаясь к теме медицины и семьи — Ваши дети пойдут по вашим стопам?

А.З.: У меня два сына. Старший не захотел стать врачом, и я его в эту профессию не тяну, так как стать хорошим специалистом насильно невозможно. Может быть, младший продолжит семейную традицию, династию. Все-таки хочется передать свою библиотеку, своё дело, свой опыт.

Sputnik: А как ученый, хирург-онколог высокого класса, что Вы можете посоветовать молодым врачам и студентам медицинских вузов?

А.З.: Могу с уверенностью сказать, что если ты любишь полениться, поспать лишний час на диванчике, посмотреть телевизор — то тебе нечего здесь делать. Нужно отчётливо понимать, что в будущем тебя ждет в этой профессии. Только труд через не могу, только полное самоотверженная отдача себя профессии может привести к успеху.

Sputnik: Ещё вопрос врачебной этики. Недавно в Узбекистане имам одной из ташкентских мечетей запретил мужчинам работать акушерами-гинекологами, потому что это грех и вообще постыдное явление. Такое же отношение к гинекологам и маммологам в некоторых странах Ближнего Востока. Вам приходилось с подобными проблемами сталкиваться?

А.З.: Я отношусь к этому вполне адекватно. Совсем недавно у нас встал вопрос, дескать, давайте организуем бригаду врачей-женщин, так называемый проект Женский доктор. И меня попросили порекомендовать женщину-маммолога. У пациентки должна быть возможность самой выбрать как врача, так и лечение, которое она получает, если того требуют её религиозные или некие морально-этические соображения.

Sputnik: Но допустимо ли вообще государству запрещать доступ в профессию специалистов-мужчин?

А.З.: Конечно же, нет! Даже в Таджикистане — кто возглавляет институт искусственного оплодотворения? Мужчина. Ведущие специалисты-гинекологи — это мужчины. В том-то и дело, что политика и религия не должны сильно соприкасаться. И уж тем более не следует вмешивать сюда здравоохранение.

Зикиряходжаев Азиз Дильшодович — доктор медицинских наук, руководитель отделения онкологии молочной железы Московского онкологического НИИ имени П.А. Герцена. Окончил с отличием лечебный факультет Таджикского государственного медицинского университета имени Абуали ибн Сино в 1997 году. В 1999-м поступил в аспирантуру на отделение опухолей молочной железы РОНЦ имени Н.Н. Блохина.

В июле 2001 года успешно защитил кандидатскую, а в декабре 2007 года докторскую диссертации, посвященные проблемам диагностики, лечения и прогноза больных раком молочной железы. В настоящее время отделение является ведущим в Российской Федерации по разработке первичных реконструктивных операций у больных раком молочной железы.

Источник - Sputnik

Таджикистан. ЦФО > Медицина > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223411 Азиз Зикиряходжаев


Россия > Медицина. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220918 Леонид Михайлов

Российская медицинская дипломатия

Леонид Михайлов, Генеральный секретарь Российского медицинского общества

В октябре 2017 года исполнится 15 лет членства России во Всемирной медицинской ассоциации (ВМА). Вступление нашей страны в самую авторитетную международную организацию врачей состоялось в 2002 году в Вашингтоне, на 53-й Генеральной ассамблее ВМА, и по стечению обстоятельств 15-летие этого события состоится тоже в США, на предстоящей 68-й Генеральной ассамблее ВМА, которая пройдет в октябре этого года в Чикаго. При поддержке

МИД РФ, МЗ РФ, РАН, ФАС РФ и других в октябре 2015 года в Москве, несмотря на санкции, с большим успехом прошла 66-я Генеральная ассамблея ВМА, в которой приняли участие более 100 стран, в том числе США, Канада, Великобритания, Япония, Южная Корея, Франция, Германия, Израиль, Бразилия, Индия, Китай, ЮАР и многие другие. Однако об этой международной организации врачей, причем организации, формирующей международную политику в медицине, поскольку в ее компетенцию входят в первую очередь вопросы этики и права, в нашей стране мало известно.

Все системы здравоохранения, существующие в мире, можно разделить на два типа. Системы здравоохранения, в которых врач - субъект права, и системы здравоохранения, в которых врач - объект права. Правосубъектность врача в системе здравоохранения реализуется через наличие или отсутствие в ней национальной врачебной организации, осуществляющей свою деятельность автономно от государственных органов управления здравоохранением. В тех странах, где в системе здравоохранения есть такая врачебная корпорация, здравоохранение - это функция государства, а врачевание (медицина) - функция и ответственность врачебной корпорации и ее членов - врачей, при этом надзорно-разрешительные функции за медицинской деятельностью врачей государство сохраняет за собой.

Смысл такой системы правоотношений в том, что врач в силу своего профессионального, нравственного и общественного служения должен всегда исходить из интересов здоровья человека и защищать эти интересы перед кем бы то ни было: работодателем, страховыми компаниями, фармкомпаниями, в том числе и перед государством. Тем более что все упомянутые структуры нередко исходят из своих интересов при решении тех или иных вопросов в системе здравоохранения, и только врач всегда исходит из интересов здоровья человека. Вот почему, чтобы быть подлинным адвокатом человека в сфере его здоровья, врач должен обладать профессиональной автономностью. Сегодня все без исключения экономически развитые страны являются членами ВМА, а в структуре их систем здравоохранения свою деятельность осуществляют национальные врачебные организации, основанные на принципе профессиональной автономии врачей.

Принцип профессиональной автономии является основой ВМА. Именно благодаря ему в национальных врачебных организациях стран - членов ВМА формируется система профессиональной, этической и имущественной ответственности врача за результаты своей медицинской деятельности перед национальной врачебной корпорацией и аналогичные виды ответственности национальной врачебной корпорации перед государством и гражданами. Очевидно, что, в отсутствии профессиональной автономии, систем ответственности врача за результаты своей медицинской деятельности создать нельзя, а значит, невозможно обеспечить соблюдение врачами этических и правовых норм в отношении пациентов, а также принципов деонтологии и взаимной профессиональной ответственности.

Или возьмем такой важный механизм, как допуск врача к профессии. Не важно, как студент-медик учился в вузе или какой сертификат получил врач после окончания цикла последипломного образования. Вуз - это только образовательное учреждение, и за профессиональный уровень подготовки врача он прямой ответственности не несет, а вот врачебная корпорация, допустившая врача в профессию, - несет, причем имущественную. Поэтому не стоит удивляться тому, когда врачам, приезжающим в страны - члены ВМА, помимо справок, что у них в своей стране не было конфликтов с этическим и правовым комитетом, в национальной врачебной организации приходится еще сдавать специальный экзамен, подтверждающий их квалификацию, и лишь только после его успешной сдачи надзорно-разрешительные государственные органы выдадут им лицензию на право осуществления медицинской деятельности.

Это только отдельные примеры из довольно глубоко проработанной системы права в сфере занятия медицинской деятельностью, но источником этого права является система ответственности, а ее основой является профессиональная автономия врачей.

Цель создания системы здравоохранения - это реализация права человека на здоровье. Осуществить свое право на здоровье человек может только через врача, но при условии, если врач обладает профессиональной, этической и имущественной ответственностью за здоровье человека перед врачебной корпорацией, а корпорация - аналогичными видами ответственности перед государством и гражданами. Цель организации врачебной корпорации только одна - создание условий для реализации врачом своего профессионального, нравственного и общественного служения (призвания).

Как видим, у этих двух систем - системы здравоохранения и системы корпоративного управления и регулирования профессиональной деятельности врачей - полный синергизм целей, причем достичь своей цели система здравоохранения без наличия в ее структуре врачебной корпорации в условиях рыночной экономики и гражданско-правовых отношений не может, вне зависимости от того, сколько государство выделяет средств на ее обеспечение.

Знания о том, как формируется система права в здравоохранении и медицине стран - членов ВМА, очень важны для понимания, на каких правовых и этических основах выстраивается система международных отношений в этой сфере, а она с каждым годом для человечества приобретает все большее значение, как и для понимания причин, почему наша страна на протяжении 54 лет была лишена возможности членства в ВМА и стала ее членом и продолжает им оставаться в виде исключения.

Все возрастающая значимость ВМА обусловлена тем, что, функционируя как Всемирный врачебный парламент, ВМА фактически остается единственной международной организацией, осуществляющей этическое и правовое регулирование медицинской деятельности врачей на наднациональном уровне. Современная медицина глубоко проникла в геном человека, и недалеко то время, когда генотипирование людей может стать необходимым условием для обеспечения их здоровья; создание искусственных органов, не говоря уже о чипировании человека для управления его здоровьем, как и многое другое из достижений современной медицины, требует наличия глубоко проработанных этических и правовых механизмов контроля на международном уровне.

Помимо этого, целый ряд социомедицинских проблем и проблем с экологией нашей планеты без скоординированных действий со стороны международного врачебного сообщества также не могут быть решены. А вопросы войны и мира, а запрещенные виды вооружений, а проблемы медицинского обеспечения беженцев и т. д. Вот почему роль ВМА в мире в самое ближайшее время будет только возрастать, и от того, насколько успешно внутри России будет выстроен профессиональный медицинский порядок, во многом зависит статус нашей страны в этой международной организации, ее влияние на решения, принимаемые ВМА, а также возможность сотрудничества с крупнейшими врачебными корпорациями стран мира, таких как США, Канада, Германия, Франция, Великобритания, Израиль, Япония, Южная Корея, Индия, Китай, что очень важно и для развития политических отношений, ведь хорошо известно, что врачи влияют и на политиков тоже.

ВМА была создана в 1947 году, в том же году, что и ВОЗ. Это послевоенные годы, когда мир и каждая страна в отдельности приходили в себя после тяжелейшей Второй мировой войны. К слову сказать, с приходом нацистов к власти Германская медицинская ассоциация была запрещена в стране и возобновила свою деятельность только в 1947 году, а Израильская медицинская ассоциация вообще была создана еще до образования государства Израиль. Одной из важных причин создания ВМА как международной организации было противостояние врачей мира фашистской идеологии, и даже по прошествии более 70 лет это имеет важное значение.

Десять лет непрерывных переговоров понадобилось для того, чтобы наладить диалог с лидерами ВМА и получить их согласие на принятие России в ВМА, хотя бы в виде исключения, поскольку в нашей системе здравоохранения, унаследованной от СССР, врач остается объектом права. Это произошло в 2002 году, и не где-нибудь, а в Вашингтоне. При тайном голосовании Россия в лице Российского медицинского общества (РМО) была принята в ВМА единогласно, и это был отличный результат многолетней работы. Вхождение России в мировую врачебную политическую элиту не было простым, но без этого членства мы не могли получить столь ценные для нас знания и опыт, без которых создать эффективную систему здравоохранения в новых экономических условиях невозможно.

Как и в любой дипломатической работе, при формировании отношений с ВМА и странами - членами ВМА очень много решали личные отношения. Членами ВМА являются национальные врачебные корпорации. Это очень большие и самодостаточные структуры, способные оказывать значительное влияние по самым различным направлениям, в том числе и на правительства своих стран. Лидеры этих корпораций в политическом отношении весьма многоопытные люди, пользующиеся большим авторитетом как в своей стране, так и за рубежом. Все они прошли хорошую школу конкурентной политической борьбы, это очень искусные переговорщики и дипломаты. Всех их объединяет одно качество - они прекрасно разбираются в людях и их намерениях, но самой большой ценностью для них, врачей и политиков, является сама личность человека, ее масштаб и устремления, его нравственная основа. Более чем уверен, что в дипломатической работе, в других сферах эти критерии также являются основными.

Доверие - это главное условие для взаимопонимания, но на его формирование требуется время и нередко немалое. Именно на его основе к 2002 году нам удалось сформировать позитивные отношения к России многих врачебных корпораций стран - членов ВМА, в том числе таких влиятельных, как Германия, Япония, Израиль, Франция, Великобритания, Финляндия, Канада, Южная Корея и др. Однако членство России в ВМА могло состояться только при условии прямой поддержки Американской медицинской ассоциации, и мы эту поддержку получили от наших американских коллег. Причем это была суперподдержка, и именно поэтому нам особенно приятно, что 15-летие членства России в ВМА пришлось на Генеральную ассамблею ВМА в Чикаго.

Задача выиграть проведение в России 66-й Генеральной ассамблеи ВМА в 2015 году возникла для нас совершенно неожиданно в конце сентября 2012 года, то есть за две недели до начала очередной, 63-й Генеральной ассамблеи ВМА в Таиланде. В течение всего 2012 года несколько врачебных корпораций конкурировали между собой за возможность проведения Генеральной ассамблеи ВМА в 2015 году в своей стране. Но если, например, для Тайваня было важно выиграть Генассамблею в 2015 году потому, что это еще и год 70-летия ООН, то для нас это было важно еще и потому, что это был год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, год окончания Второй мировой войны, год победы над фашизмом, что, собственно, и побудило к созданию ВМА.

К октябрю 2012 года в ВМА определились два лидера - претендента на 2015 год, это национальные врачебные организации Тайваня и Аргентины, причем Аргентина заявку на право проведения у себя Генеральной ассамблеи подавала уже в пятый раз. Не стану раскрывать всех дипломатических секретов в этой большой «шахматной партии». Скажу только, что выиграть право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА для какой-либо страны в международном врачебном сообществе равноценно победе в конкурсе за получение права на проведение Олимпийских игр. И не только потому, что в страну - победительницу в конкурсе приезжают представители врачебных корпораций более чем из 100 стран мира, а прежде всего потому, что на этой ассамблее страна может формализовать в виде документов важные политические, экономические, профессиональные, этические, социомедицинские декларации, резолюции и протоколы, на которые впоследствии можно ссылаться как на позицию врачей мира и использовать их в своей внешней политике.

Так, например, на московскую ассамблею вносились на рассмотрение ВМА проекты таких деклараций, как «О приоритете жизни и здоровья человека при разрешении территориальных споров и международных конфликтов», «О приоритетной эвакуации из зоны международных конфликтов женщин и детей» и многие другие важные документы, актуальность которых сомнений не вызывает.

То обстоятельство, что наша страна в сложнейшей конкурентной борьбе выиграла право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА в России, было очень серьезным экзаменом для оценки ее статуса и отношения к нашей стране в этой международной организации врачей. Вместе с тем введение санкций против России в 2014 году стало еще более серьезным испытанием для этих отношений и потребовало немало усилий, чтобы сохранить за собой право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА в Москве. Но, даже сохранив право, было важно, чтобы страны - члены ВМА еще и приехали в Москву на 66-ю Генеральную ассамблею ВМА.

У ВМА есть такая традиция: перед закрытием очередной ассамблеи предоставляется право пятиминутного выступления стране, принимающей Генеральную ассамблею в следующем году, для приглашения в свою страну, а также показ пятиминутного фильма о своей стране после выступления.

Тогда, в 2014 году, в Дурбане с приветствием от имени нашей страны к участникам 65-й Генеральной ассамблеи ВМА блестяще выступил наш посол в ЮАР Михаил Иванович Петраков, а потом был фильм о России. И в этом фильме о нашей стране мы постарались показать все, включая и наш российский Крым, и нашу зимнюю Олимпиаду, и нашего президента. И знаете, после его окончания зал аплодировал России, и это во время пика санкционной пропаганды! У членов российской делегации, даже у очень опытных представителей МИД РФ, на глазах появились слезы радости победы и гордости за свое Отечество. Это была победа России, очень важная и своевременная. Замечу, фильм так понравился участникам ассамблеи, что многие из них попросили на память подарить копии этого фильма, что мы и сделали.

Это был пусть небольшой, но все же вклад в успех нашей дипломатии в непростой период истории страны, и был он достигнут исключительно благодаря идеально слаженному сотрудничеству Российского медицинского общества и МИД РФ, причем со всеми его структурами, включая зарубежные учреждения. И именно это сотрудничество уже в 2015 году обеспечит России успешное проведение в Москве 66-й Генеральной ассамблеи ВМА, о которой ее участники будут отзываться не иначе как об одной из самых ярких за всю историю ВМА.

Конечно, всего этого могло бы и не быть, если бы не прямая поддержка Генассамблеи ВМА Сергеем Викторовичем Лавровым, благодарность за которую выразили нашему министру иностранных дел все участники Всемирного врачебного парламента. Это очень хороший ответ тем, кто пытается разными способами лепить из России образ врага. А когда на церемонии закрытия 66-й Генеральной ассамблеи в Москве врачи мира более чем из 100 стран стоя долгими и продолжительными аплодисментами благодарили нашу страну за гостеприимство, для всех становится очевидно, что эти попытки никогда не достигнут своего результата

Прежде всего не надо забывать, что ВМА - это политическая организация врачей, к компетенции которой относятся право человека на жизнь и здоровье, права врачей, права пациентов, этика, экология, социомедицинские проблемы. Потенциал ВМА очень велик, но для его использования необходимо значительно усилить позиции России в этой международной организации. Ситуация на Украине, в Сирии - ее экспертная оценка международным врачебным сообществом очень важна. Не менее важны мнение и позиция врачей разных стран в глобальном информационном поле, замусоренном разного рода лживыми штампами и стереотипами. Не надо забывать, что ВМА сформировалась как протест врачей фашизму, экстремизму, террору и насилию. И что члены ВМА при необходимости могут вступать в диалог и с правительствами своих стран, и с международными организациями, если речь идет о защите права человека на жизнь и здоровье. Это призвание врачей, и кому, как не им, а значит ВМА, его реализовывать.

Особенность сегодняшнего времени заключается в том, что, как никогда ранее, в отношении нашей страны развернута беспрецедентная по своим масштабам информационная война, целью которой является дискредитация России. Причем это осуществляется в глобальном масштабе и, главное, без всякой причины, поскольку Россия в отношении всех стран осуществляет последовательно миролюбивую политику, более того, берет на себя миссию избавления мира от глобальных террористических угроз, оказывает помощь большому числу стран, население которых нуждается в организации спасательных работ или гуманитарной поддержке. И, несмотря на это, прессинг информационной агрессии против нашей страны только возрастает. Противостоять этой необъявленной войне возможно через проведение широкомасштабного сопротивления информационной агрессии, в том числе через неправительственные международные организации, и в этом отношении Всемирный врачебный парламент имеет особое значение, поскольку именно врачи разных стран в силу своего профессионального, нравственного и общественного призвания, как никто другой, заинтересованы в сохранении жизни и здоровья человека и мира на Земле. Вот почему от того, насколько представительна и влиятельна будет позиция России в ВМА, во многом зависит успех нашей страны в этом противостоянии.

Мы исходим из того, что России необходимо в ближайшей перспективе стать одним из лидеров ВМА, опираясь на знания и опыт, приобретенные за прошедшие 25 лет взаимодействия с данной международной организацией, и это вполне реальная перспектива.

Национальные врачебные организации стран - членов ВМА функционируют автономно от минздравов своих стран и нередко выступают по отношению к ним в качестве оппонентов, но вот их внешнеполитическая деятельность традиционно опирается на взаимодействие с министерствами иностранных дел своих стран. Причем, как показал опыт прошедших лет, это взаимодействие очень важно для обеих сторон. Содержание такого взаимодействия трудно переоценить, и именно на его основе могут быть реализованы важные и нужные и нашей стране, и миру международные инициативы в правовой, этической, социомедицинской, экологической и гуманитарной сферах.

Мы безмерно благодарны всем структурам и сотрудникам МИД РФ за оперативную помощь и ценные советы в организации международной деятельности Российского медицинского общества. Пользуясь случаем, особую признательность хотелось бы выразить Ассоциации российских дипломатов и ее председателю Игорю Васильевичу Халевинскому. Должен признаться, что именно благодаря общению с ветеранами дипломатии, их заинтересованному отношению к нашей деятельности, опыту, знаниям и той уникальной дипломатической культуре, которую мы старательно впитывали, нам удалось достичь тех результатов, которые в начале пути казались недостижимыми.

Россия > Медицина. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220918 Леонид Михайлов


Италия. Россия > Медицина > camonitor.com, 23 июня 2017 > № 2222966 Серждо Канаверо

Первая пересадка головы совершится до конца года

Итальянский врач обратился к властям и народу России с призывом помочь спасти Валерия Спиридонова, и выразил готовность ассистировать команде российских хирургов при операции в Москве.

В декабре 2017 года должен наступить день, когда итальянский нейрохирург Серждо Канаверо (Sergio Canavero) впервые в истории пересадит голову человеку. Проект под названием Heaven вступает в финальную стадию, сообщает Sputnik Italia.

Когда два года назад доктор Канаверо объявил о своем грандиозном проекте, эта новость потрясла научный мир и, конечно, проект был раскритикован. Несмотря на скептицизм многих ученых и хирургов, проект Heaven заинтересовал тысячи и тысячи медиков, которые написали итальянскому ученому.

Первая операция по пересадке головы человеку пройдет в Китае. Руководить командой специалистов будет китайский врач Xiaoping Ren, ассистировать которому будет Серджио Канаверо. Поскольку проект будет финансироваться китайским правительством, пациентом станет гражданин Китая, а не россиянин Валерий Спиридонов, как планировалось ранее.

Sputnik узнал у Канаверо, какие результаты были достигнуты в рамках этого завораживающего, но неоднозначного с этической точки зрения проекта:

- Расскажите, пожалуйста, в какой стадии находится проект Heaven?

— В сентябре мы опубликовали в Корее наши первые исследования – "подтверждения принципов" (proof of principle) – проведенные в сотрудничестве с Университетом Райса в Техасе. Исследования показали, что мыши, которым разрезали спинной мозг, как это делается при пересадке головы, снова обрели способность передвигаться. В таких операциях используется усовершенствованный вариант полиэтиленгликоля (ПЭГ), благодаря чему через 24 часа после операции нервные импульсы снова начинают проходить через место разреза. Собака, которой разрезали спинной мозг и восстановили его при помощи ПЭГ, снова могла бегать через три недели после операции.

Это были первые исследования, и критики заявляли, что у нас недостаточно статистических данных. Нам говорили, что нервные импульсы проходят (через место разреза), но нужно было доказать, что в месте разреза снова появляются нервные волокна. В январе мы опубликовали первую работу, в которой использовался такой метод изучения тканей и клеток, как иммуногистохимия. Используя этот метод, мы доказали, что в месте разреза прорастают нервные волокна.

- И каковы были дальнейшие действия?

Чтобы набрать достаточно статистических данных, мы использовали для дальнейшего исследования крупных крыс. Была использована методика диффузионной МРТ (Diffusion tensor imaging, DTI), которая позволяет увидеть волокна без необходимости умерщвлять животных.

Крыс разделили на две группы: для первой группы во время операции было использовано плацебо, для второй – ПЭГ. Месяц спустя крысы из второй группы могли передвигаться, а крысы из первой группы не могли. Позже мы провели такой же эксперимент на собаках, и результат был аналогичным. То есть, сейчас мы можем сказать, что мыши, крысы и собаки с разрезанным спинным мозгом могут снова обрести способность передвигаться.

- И первой страной в мире, где будет проведена операция на человеке, будет Китай?

— Да, правительство Китая хочет, чтобы командой врачей при пересадке руководил китайский специалист. Поэтому в апреле мы объявили, что по закону страны я буду ассистировать китайскому нейрохирургу Xiaoping Ren и его команде. Осталось недолго, и уже в октябре вы узнаете сенсационные новости.

- Почему первым человеком не может стать россиянин Валерий Спиридонов, первым предложивший себя для вашей операции?

— Здесь вы затронули главную суть моего обращения к России. Я хочу подчеркнуть – в России есть хирурги, способные осуществить такую операцию, есть специально оборудованный госпиталь, есть необходимые деньги. Но при этом, когда со мной связывались представители очень обеспеченных россиян, миллиардеров, они подчеркивали их заинтересованность в том, чтобы инвестировать в мой проект, но никак не в благотворительность. Так что теперь я уже потерял надежду убедить российских инвесторов помочь мне найти донора для трансплантации, которая спасет Валерия Спиридонова. И я обращаюсь к россиянам: Валерия, гражданина России, спасет только операция в России. Китай, естественно, будет спасать китайца, к тому же Валерий – представитель белой расы, и ему нельзя пересаживать тело китайца, чтобы не вызвать негативных психологических реакций.

Я официально обращаюсь к властям России и к российскому народу с призывом помочь мне спасти россиянина Валерия Спиридонова. Я готов ассистировать команде российских хирургов при операции в Москве. Если власти не пожелают вмешаться, есть еще одна возможность — краудфандинг. Я прошу 145 миллионов граждан России о финансовой помощи. Другой возможности спасти Валерия нет. Я прошу российский народ помочь спасти соотечественника. Пусть Россия, где в прошлом веке начинал свои операции по пересадке головы животным великий нейрохирург Демихов, проведет у себя эту операцию и начнет новую эру.

Источник - Sputnik

Италия. Россия > Медицина > camonitor.com, 23 июня 2017 > № 2222966 Серждо Канаверо


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236869 Светлана Краснова

Спасибо, доктор!

Каждый из нас хотя бы раз в жизни обращался за помощью к людям в белых халатах. Конечно, они не боги, но нередко представители именно этой профессии дарят людям вторую жизнь. На прошлой неделе отмечался профессиональный праздник медицинских работников, день тех, кто многие годы идет рядом, помогая сохранять здоровье. В беседе с нашим корреспондентом кандидат медицинских наук, врач-эндокринолог Светлана Александровна Краснова рассказала, что симптомы эндокринных заболеваний крайне разнообразны и могут иметь множество причин, о которых нужно задуматься как можно раньше.

Айгуль БЕЙСЕНОВА

Еще со школьной скамьи Светлана Александровна знала, что посвятит свою жизнь медицине, причиной тому стала болезнь отца. Он регулярно лечился в больнице скорой медицинской помощи, где была кафедра госпитальной терапии, под руководством Райхан Сатпаевой (сестры академика Каныша Сатпаева), а доцентом этой кафедры была Лариса Зюзина, которая, познакомившись с ней, сказала: «Ты в будущем станешь врачом!».

– С тех пор я осознанно и целенаправленно шла к цели, – вспоминает Светлана Краснова. – В 1968 году я закончила алматинскую среднюю школу №35 с серебряной медалью. В тот же год подала документы в мединститут, поступить было сложно, 10-12 человек на место, но я поступила на лечфак. Училась с большим удовольствием. В роду медиков у нас практически не было, за исключением тети, младшей сестры отца, которая в войну была фронтовой медсестрой, а в последствии работала в поликлинике рентген-лаборантом и жила в Москве. В общем, ждать поддержки мне было неоткуда, поэтому я всегда стремилась к серьезному освоению профессии. После успешного окончания института, получив диплом с отличием, началась медпрактика. В это время профессору-эндокринологу Анне Труниной понадобились помощники. При кафедре Райхан Сатпаевой был создан курс эндокринологии, там и началась моя трудовая деятельность.

Имея опыт, приобретенный еще в студенческие годы во время субординатуры на кафедре профессора Михаила Брякина, я решила стать хирургом-эндокринологом. Это очень редкая специальность в Казахстане, и мы были первопроходцами здравоохранения в этой области. Дважды побывала в Москве по специализации эндокринной хирургии. В 1985 году поступила на заочную аспирантуру, тема моей диссертации была связана с щитовидной железой и называлась: «Современные методы диагностики и лечение основных заболеваний щитовидной железы». Считаю, что тема моей диссертации была актуальной, именно мне удалось впервые в СССР объединить все методы диагностики и обосновать достоверность каждого метода, а в Казахстане все, что я делала, было впервые. В 1990 году по этой теме я защитила диссертацию в Москве, после чего была открыта дорога к преподавательской работе. На тот период я продолжала работать в Центральной городской больнице, подрабатывала в поликлинике и преподавала в мединституте. Вот уже 25 лет как преподаю в вузе и имею мед. стаж около 40 лет. Одновременно как эндокринолог консультирую в онкодиспансере, в роддоме ГКБ №1, продолжаю заниматься научной деятельностью. У меня 68 научных работ, из них 12 учебных пособий, не считая и того пособия, в котором я являюсь соавтором с гигиенистами, 54 научные статьи на тему практического здравоохранения, методической и учебной работы, из них 3 на английском языке, изданные в зарубежных изданиях, являюсь также консультантом студенческих научных работ.

Надо сказать, что щитовидная железа участвует в жизнедеятельности всех органов и систем. Все эти вопросы мною были обследованы и обоснованы в моих научных трудах. Большая проблема сейчас – это ожирение, которое чаще всего наступает от неправильного питания и образа жизни. Все чаще встречается диабет 2-го типа (92%) и 1-го ( 8-10% ). Провоцирующие факторы: стрессы, переедание, избыток веса, малоподвижный образ жизни на фоне наследственной предрасположенности. Многие пациенты замечают, что при похудении сахар снижается. По незнанию, многие радуются тому, что родился 5-6 кг богатырь, ничего хорошего в этом нет. Если ребенок рождается с избыточным весом это уже риск развития у женщины сахарного диабета. С развитием техники даже у детей наблюдается малоподвижный образ жизни. Опять же сладкое, хот-доги, гамбургеры, газированные напитки, все это также приводит к раннему диабету. Ожирение – это мировая проблема, которая чаще всего возникает от неправильного образа жизни.

Все высокогорные местности и внутриконтинентальные степные районы являются йододефицитными зонами. Сейчас это называется био-геойододефицитные провинции. Западный Казахстан, где есть Каспийское море, более благополучный регион. Йод, в первую очередь, влияет на работу головного мозга. Иммунные процессы также страдают от нехватки йода. Йод участвует в синтезе гормонов щитовидной железы, при его нехватке может наступить гипотиреоз. Поэтому я всем жителям нашего региона рекомендую принимать йодсодержащие продукты и препараты, особенно детям и беременным женщинам. Еще нужно отметить, что в советский период в школах проводилась специальная йодопрофилактика, потом эта тенденция исчезла, а зря. Уже несколько поколений детей растет без профилактики, у них чаще всего и наблюдается сбой работы щитовидной железы. Нередко в нашем регионе встречается субклинический гипотиреоз, то есть гипотиреоз без клинических проявлений. В этом случае только определение уровня гормонов щитовидной железы и гипофиза могут позволить назначение правильного лечения или только профилактики йоддефицита. У нас есть институт питания академика Торегельды Шарманова, где производятся йодсодержащие продукты питания, как, например, йодированная соль, хлеб, морская капуста и многое другое. В рационе правильного питания должны содержаться креветки, рыбные блюда и другие морепродукты. Абсолютно здоровым людям, живущим в йодо дефицитной местности, целесообразно назначение йодсодержащих препаратов, как, например, йодомарин, йодактив, калия йодид, их арсенал в городских аптеках сейчас довольно широк и разнообразен. А когда мне задают вопрос: «Как долго употреблять эти йодсодержащие препараты?», обычно отвечаю: «Когда поедете к морю тогда и прекратите употреблять».

Всем своим пациентам я всегда рекомендую делать утреннюю гимнастику, как можно чаще выезжать к морю, плавать, организовывать различные походы, подвижные игры с детьми на свежем воздухе. Люди, которые борются за здоровый образ жизни, стараются жить так, чтобы было поменьше стрессов. Они учатся не волноваться по пустякам, не портить себе настроение, ведь, как говорится, нервные клетки не восстанавливаются.

В заключение хотелось бы выразить слова глубокой признательности в адрес всех тех, кто ежедневно спасает десятки, а то и тысячи людских жизней. Искренне поздравляем всех медиков страны с их профессиональным праздником и выражаем большую благодарность за их бескорыстный труд, за их желание служить людям.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236869 Светлана Краснова


Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов

Государство будет страховать здоровье 10 миллионов казахстанцев - Эрик Байжунусов

В беседе с корреспондентом МИА «Казинформ» управляющий директор НАО «Фонд социального медицинского страхования» Эрик Байжунусов рассказал о том, что изменится в здравоохранении Казахстана, когда начнет работать система обязательного социального медицинского страхования.

- По поручению Главы государства в нашей стране начата работа по внедрению обязательного социального медицинского страхования. Не отразится ли это на качестве медицинского обслуживания социально уязвимых слоев населения?

- Нет, не отразится. Потому что государство берет на себя расходы на социальное медицинское страхование 14 социально уязвимых категорий населения - это свыше 10 миллионов человек. О каком-то снижении качества медицинского обслуживания этих людей говорить не приходится. Это мы можем гарантировать.

- После принятия Закона «Об обязательном социальном медицинском страховании» осенью 2015 года дважды принимались поправки в законодательство - об отсрочке внедрения системы и о снижении размера взносов. Изменилось ли что-то существенно для граждан?

- Поправки принимались после оценки экономической ситуации в стране. Была проведена большая экспертная работа, проводились обсуждения с активным участием Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». После этого было принято решение, что первоначально утвержденные размеры взносов могут негативно отразиться на ситуации в развитии бизнес-сферы. Поэтому было решено снизить эти ставки. Взносы работодателей были снижены в 2 раза, а взносы, которые будет уплачивать государство, вместо 4 процентов были снижены до 3,75 процента. То есть, по всем группам населения размеры взносов были снижены.

- То есть, общие суммы поступлений в Фонд будут меньше изначально запланированных?

- Снижение размера взносов будет компенсировано тем, что увеличилось количество групп населения, за которые будет платить государство. То есть, взносы за эти 14 категорий, или 10 миллионов человек, составят тот пул денежных средств, которые будет давать государство. В общем объеме финансирования здравоохранения сокращения не произойдет.

Надо признать, что мы ожидали с 2018 года, с учетом тех ставок, которые были утверждены вначале, прогнозно, поступление дополнительно около 300 миллиардов тенге в год. Были уже готовы программы, на которые пошли бы средства из этой суммы. Сейчас мы заканчиваем расчеты, таких объемов, конечно, не будет. Теперь наша задача - за счет поступающих средств сохранить существующий уровень качества и объем медицинских услуг.

- Все ли готово для приема денежных средств, которые уже с 1 июля, то есть, через несколько дней, начнут поступать в виде взносов от работодателей, граждан и государства?

- С 1 июля начнут уплачивать взносы работодатели и индивидуальные предприниматели. Это будет, как уплата налогов, в части бухгалтерии никаких сложностей нет. Поэтому, думаю, что особых проблем не будет.

Главным контролером за поступлением и главным распределителем этих средств является Национальный банк. То есть, это не коммерческая система. В целом, уровень контроля будет повышенным, средства никуда не уйдут, кроме медицины. Теперь не будет зависимости от того, сколько денег из бюджета области, например, выделено на здравоохранение. Это будет общий бюджет здравоохранения, который будет формироваться независимо от каких либо уровней бюджета.

- Каким образом будет происходить оплата медицинских услуг в рамках ОСМС, будет ли зависеть объем и качество этих услуг от размеров заработной платы и, соответственно, взносов граждан?

- Почему наша система называется «социальное медицинское страхование»? Все работодатели, работники, государство будет уплачивать определенные суммы в зависимости от доходов гражданина в Фонд социального медицинского страхования. И вне зависимости от места проживания, размера доходов, граждане будут получать одинаковую по объему и качеству медицинскую помощь. Это и есть социальность системы. Маленькие взносы вы платите, или большие - на выходе система обеспечит вам качественную медицинскую помощь.

Мы знаем, что у многих казахстанцев до сих пор сохраняется неправильное представление об ОСМС. Подчеркиваю, наша система - социальная. Страхового полиса, как, например, в Америке, нет. Там накопительный фонд, размер вклада зависит от зарплаты, и вкладчикам нужно выбирать из различных пакетов услуг. Это жесткая рыночная система, поэтому в США 17 процентов населения, вообще, не имеет доступа к медицине. А у нас объем медицинских услуг не будет зависеть от размера доходов и, соответственно, размера взносов гражданина. Основную долю затрат на здравоохранение в нашей стране берет на себя государство.

- Как повлияет внедрение системы ОСМС на развитие системы здравоохранения в нашей стране?

- Главная наша задача заключается в том, чтобы построить конкурентоспособную систему здравоохранения. Чтобы она соответствовала уровню здравоохранения в странах Организации экономического сотрудничества и развития. То есть, в тридцати самых развитых государствах мира. Мы должны повысить качественно уровень нашего здравоохранения, чтобы оказывать нашим гражданам такие медицинские услуги, какие оказываются в этих странах. На это и нацелена система обязательного социального медицинского страхования, которая начнет работать уже с 1 января следующего года.

В нашей системе будет конкуренция между организациями здравоохранения, как государственными, так и частными. К частным организациям, которые захотят участвовать в системе ОСМС, будут предъявляться определенные требования. Пациент сможет выбирать, где ему лечиться или оперироваться. Конкуренция вынудит медицинские организации повышать качество своих услуг.

Ожидается также, что, со временем, будут отменены квоты на лечение. Сейчас пациенты вынуждены ждать своей квоты, потому, что на те, или иные медицинские услуги есть повышенный спрос, а денег в бюджете не хватает. Рыночные механизмы, которые заработают после полного внедрения ОСМС, будут способствовать более полному удовлетворению спроса - там, где спрос высокий, будут построены новые клиники или переориентированы старые, подготовлены специалисты. Думаю, через 3-4 года сегодняшних очередей уже не будет.

- Спасибо за беседу.

Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов


Казахстан > Медицина > inform.kz, 18 июня 2017 > № 2212733 Орал Оспанов

Ожирение в Казахстане должно быть признано серьезной проблемой - профессор О.Оспанов

В канун Дня медицинского работника, который традиционно отмечается в третье воскресенье июня, корреспондент МИА «Казинформ» побеседовал с известным хирургом Оралом Оспановым.

Хирург, доктор медицинских наук, профессор Орал Оспанов - обладатель престижных зарубежных наград: европейского ордена имени Н.И. Пирогова; медали имени академика РАМН Л.В. Полуэктова «За выдающиеся достижения в хирургии»; медали имени Роберта Коха; званий «Почетный Ученый Европы» и «Медицинская Персона года», присвоенных Международным Оксфордским комитетом в 2014 году. Автор более 270 публикаций и 11 монографий, имеет 21 патент на изобретения. Доктор Оспанов первым в отрасли медицины награжден званием «Заслуженный Изобретатель Республики Казахстан».

О.Оспанов является действительным членом Европейской ассоциации эндоскопических хирургов, основателем и почетным президентом Казахстанского общества эндоскопических хирургов.

В 2006 году прошел обучение по бариатрической хирургии в Берлине. Является членом Генерального Совета международной федерации хирургии ожирения и метаболических нарушений (IFSO), основателем и действующим президентом Казахстанского общества бариатрических и метаболических хирургов.

- Орал Базарбаевич, расскажите, как Вы пришли в медицину?

- Я родился в 1961 году в Омской области в простой семье, где было пятеро детей. Мы рано приобщились к труду, помогая по хозяйству отцу и матери. В детстве и юности я не мечтал посвятить свою жизнь медицине. Не имел ни малейшего представления о ней и не знал, чем фельдшер отличается от врача или медсестры. После школы пошел служить в армию, где попал в школу санитарных инструкторов в Закарпатском Военном Округе на Украине. Именно там, обучившись полгода на курсах у военных врачей, поучаствовав с военным хирургом Платициным в хирургических операциях в окружном госпитале, понял, какой это высокоинтеллектуальный и мужественный труд, и решил, что стану хирургом. После окончания службы поступил на лечебный факультет престижного Омского медицинского института.

Со второго курса я начал дополнительно заниматься в хирургических кружках, оперировал в виварии животных, ассистировал в больницах. С самого начала обучения в мединституте я стал думать, как усовершенствовать имеющиеся скудные для выбора инструменты для облегчения труда хирурга и повышения эффективности операций. Появился так называемый «изобретательский зуд».

После окончания вуза отработал три года в отдаленной районной больнице в Омской области. А потом, по личной рекомендации главного хирурга, как перспективный специалист, поступил в клиническую ординатуру Омской государственной медицинской академии. Там и сделал свое первое изобретение - дренаж для желчных протоков. Получил первый международный патент на изобретение. Это было большое событие в моей жизни, я был оценен на кафедре и в академии, как подающий надежды ученый.

Дальше я уже совершенствовал методы соединения органов - желудочно-кишечные анастомозы. В хирургии, по большому счету, есть две большие проблемы: разъединение тканей и их соединение. Для того, чтобы не страдала функциональность органов, соединение должно быть очень качественным. Более 20 лет я посвятил совершенствованию методов создания анастомоза. Изобрел сшивающий аппарат, анастомозные клипсы, инструменты и аппараты в других областях хирургии.

- Каким из изобретений Вы гордитесь больше всего?

- Больше всего я горжусь своим методом эндохирургического прошивания и лигирования, запатентованным в 2006 году. Этим методом я и сотни других хирургов пользуемся каждый день, поэтому он для меня ценен. В лапароскопической хирургии наибольшую сложность представляет именно сшивание тканей. Этот метод значительно облегчает процесс и дает более качественный результат. К тому же это более дешевый метод, по сравнению с другими, для которых требуется использование дорогостоящих импортных технических средств.

- Как Вы оказались в Казахстане?

- В 2004 году я уже имел степень доктора медицинских наук и меня пригласили работать в Национальный научный медицинский центр в Астане, за что я благодарен директору ННМЦ профессору Абаю Кабатаевичу Байгенжину и тогдашнему министру здравоохранения Жаксылыку Акмурзаевичу Доскалиеву. В то время мы внедряли лапароскопические операции в Казахстане.

- Как Вы оцениваете уровень отечественной медицины?

- За последние лет десять прогресс медицины в Казахстане стал стремительным: закупается передовое оборудование, построены современные медицинские центры и главное - появились настоящие профессионалы в медицине, прошедшие серьезные зарубежные стажировки в лучших клиниках мира, создающие свои школы мастерства. Радует наличие признанных орденоносцев из практического здравоохранения. Есть даже два «Героя Труда» в медицине, получивших такое свидетельство из рук нашего Президента.

Могу сказать, что многие операции у нас проводят, по крайней мере, не хуже, чем в лучших западных клиниках. Уровень отечественной медицины сейчас такой, что при оперативных вмешательствах риск минимальный. Люди идут к нам, чтобы улучшить качество жизни, а не только для спасения жизни, как было раньше. В былые времена на операцию шли с настроем, как на «экзекуцию с наркозом» - из-за низкого уровня медицины и хирургии, в частности. Сейчас во всем развитом мире на операцию идут легко и обыденно, как на получение определенного «бонуса для здоровья».

- Какая у Вас специализация в хирургии?

- Бариатрия. Это для нашей страны относительно новое направление. Я специализируюсь на операциях в сфере бариатрической и метаболической хирургии. Это хирургическое лечение патологического, то есть нездорового, ожирения и сахарного диабета второго типа, а также других проблем со здоровьем, вызванных лишним весом. Говоря о бариатрических методиках, я прежде всего, имею в виду лапароскопическую хирургию лишнего веса. «Золотым» стандартом является лапароскопическое шунтирование желудка. В ходе операции значительно уменьшается объем желудка и поверхность всасывания желудочно-кишечного тракта за счет сокращения длины тонкого кишечника. Операция выполняется через проколы и ничего из организма не удаляется. Это малотравматичная функциональная реконструкция, обеспечивающая быстрое наступление чувства сытости. Как правило, в тот же день пациент начинает вставать, ходить и даже пить воду, а на третий или четвертый день может быть выписан из клиники.

- Насколько востребованы такие операции в нашей стране?

- Ожирение - это болезнь, признанная Всемирной организацией здравоохранения, и она имеет свой шифр в международной классификации болезней. На одну тысячу пациентов с ожирением должна выполняться 1 операция. Для Казахстана это примерно 4 тысячи бариатрических операций в год. Исключением является некоторые страны Европы, где на такое число выполняется от 5 до 9 операций, например, в Швеции, где при населении в два раза меньше, чем у нас, выполняется 8 тысяч бариатрических операций в год. Хотя Швеция считается почти идеальной страной по уровню жизни и уровню медицины.

Сейчас и в Казахстане много людей, в том числе и молодых, с проблемой лишнего веса. По официальным данным, четверть населения имеет ожирение, еще четверть населения имеет лишний вес. И это серьезная проблема, ведь она влечет за собой другие болезни: гипертоническую болезнь, вызывающую инсульты и инфаркты, болезни суставов, бесплодие, сахарный диабет второго типа, жировую болезнь печени... И почти все эти болезни можно вылечить, если вовремя решить проблему лишнего веса. По нашему опыту, далеко не всегда она решается методами психологического, лекарственного и диетологического лечения.

К сожалению, не только население, но и некоторые врачи не понимают, что даже фитнес может быть опасен при серьезном ожирении, а бариатрические операции - это безопасная и эффективная альтернатива, при нынешнем высоком уровне хирургии и анестезиологии в нашей стране.

- Это дорогая операция?

- На ожирении сейчас многие зарабатывают огромные деньги. Очень часто это просто бизнес. Нечистоплотный бизнес, в основном. В том числе и хирургический, когда предлагают малоэффективные и краткосрочные операции, например, типа гастропликации, как они называют эту операцию «слив 2». Различные коммерческие организации, на самом деле, мало заботятся о здоровье самого клиента, предлагая «чудодейственные» таблетки, коктейли, комплексы препаратов, заманивая клиентов быстрыми результатами за короткий срок, незаконно используют имена известных людей и бренды известных телепрограмм.

Я призываю наших граждан обращаться с проблемой ожирения к официальной медицине, к специалистам, аккредитованным в IFSO. Но, подчеркиваю, хирургический метод - последний в списке методов лечения данного заболевания.

Сотни казахстанцев платят огромные деньги за бариатрические операции за рубежом в то время, когда мы сами все больше оперируем людей с ожирением из-за границы, конечно, в первую очередь по причине наших низких цен.

- Если ожирение принимает уже масштаб национальной проблемы, шутка ли - почти половина населения имеет лишний вес, - может быть, и государство озаботится данной проблемой? Что-то для этого делается?

- Проблема ожирения в Казахстане должна быть признана серьезной и угрожающей здоровью и жизни. Незадолго до нашей встречи я был на встрече с министром здравоохранения Ельжаном Амантаевичем Биртановым. Мы договорились, что будем проводить «круглые столы» по данной проблеме с другими врачами: эндокринологами, кардиологами, терапевтами. Мы будем добиваться того, чтобы людям, которым по медицинским показаниям необходима такая операция, могли получить ее совершенно бесплатно уже в ближайшее время.

Вообще, я считаю, что необходима эффективная пропаганда здорового образа жизни. Правила здорового питания нужно прививать еще с детского сада, воспитывать в семье культуру питания и давать элементарные знания по диетологии в школе.

- Расскажите о Вашей педагогической деятельности, ведь Вы еще заведуете кафедрой в Медицинском университете «Астана».

- Я имею более 20 лет педагогического стажа, заведую кафедрой эндохирургии факультета непрерывного профессионального развития и дополнительного образования. Ректор университета «Астана» профессор Мажит Зейнуллович Шайдаров впервые организовал такую кафедру в Казахстане, и в 2012 году пригласил меня заведовать ею. Мы сделали много нового и подготовили сотни врачей по новым направлениям. Под моим руководством защитили кандидатские и докторские диссертации 12 врачей. Сейчас я «веду» трех докторантов и двух магистрантов.

- Что Вы хотите пожелать своим коллегам в преддверии профессионального праздника - Дня медицинского работника?

- Я желаю своим коллегам здоровья, уважения и достойной оплаты труда, понимающих и благодарных пациентов. Я хочу, чтобы у врачей в Казахстане были все возможности заниматься своим делом, не думая о хлебе насущном, чтобы мы, доктора, не испытывали недостатка ни в оборудовании, ни в материальном обеспечении, и могли посвятить себя любимому и благородному делу - лечению больных людей.

- Спасибо за беседу.

Хирург, доктор медицинских наук, профессор Орал Оспанов - обладатель престижных зарубежных наград: европейского ордена имени Н.И. Пирогова; медали имени академика РАМН Л.В. Полуэктова «За выдающиеся достижения в хирургии»; медали имени Роберта Коха; званий «Почетный Ученый Европы» и «Медицинская Персона года», присвоенных Международным Оксфордским комитетом в 2014 году. Автор более 270 публикаций и 11 монографий, имеет 21 патент на изобретения. Доктор Оспанов первым в отрасли медицины награжден званием «Заслуженный Изобретатель Республики Казахстан».

О.Оспанов является действительным членом Европейской ассоциации эндоскопических хирургов, основателем и почетным президентом Казахстанского общества эндоскопических хирургов.

В 2006 году прошел обучение по бариатрической хирургии в Берлине. Является членом Генерального Совета международной федерации хирургии ожирения и метаболических нарушений (IFSO), основателем и действующим президентом Казахстанского общества бариатрических и метаболических хирургов.

Казахстан > Медицина > inform.kz, 18 июня 2017 > № 2212733 Орал Оспанов


Казахстан > Медицина > inform.kz, 12 июня 2017 > № 2206926 Болатбек Каюпов

Болатбек Каюпов: Профессия врача - это постоянное чувство долга

О будущем, где люди живут дольше, мечтает высококвалифицированный специалист в области клеточных технологий, доктор медицинских наук РК Каюпов Болат Амангельдиевич. О профессии врача он рассказал в интервью корреспонденту Казинформа.

Каюпов - хирург с многолетним опытом. Он считает свою профессию тяжелой и даже неблагодарной, но слишком необходимой, чтобы от нее отказываться. Вся его жизнь - медицина. «Профессия врача - это постоянное чувство долга перед людьми, перед своими пациентами», - говорит Болатбек Каюпов.

- Почему Вы выбрали именно медицину? Семейная династия или мечта детства?

- Мои родители - врачи, они работают в Уральске уже много лет. Отец возглавляет отделение челюстно-лицевой хирургии. Он очень известный специалист в этой области, не только в своем городе, но и по всему Казахстану. Будучи ребенком, я часто слушал их разговоры, поэтому я просто не представлял себе другого будущего. Я всегда знал, что буду врачом. Мои дети выросли так же. У меня трое детей, двое из них уже выбрали путь медицины. Моя дочь - биотехнолог, она живет в Канаде и занимается выращиванием на 3D-прессинге глаз. В Канаде уже научились выращивать органы зрения из стволовых клеток. Я считаю, что в скором времени эти технологии должны прийти и к нам. Сын же учится на втором курсе в Медицинской академии в Астане.

- Как Вы пришли к тому, что имеете сейчас?

- На данный момент я занимаюсь трансплантацией органов и тканей. Ранее я начинал свою карьеру с медбрата, работал в Актюбинской городской клинической больнице, в отделении анестезиологии и реанимации. Там я получил свои хорошие практические навыки. Это очень помогло мне в дальнейшей работе. Я также работал в Уральской областной больнице, выполнял обычные хирургические операции. В течение пяти лет я занимался разными видами операций, в основном, экстренной хирургической помощью. Уже в тот момент я обратил внимание, что в Казахстане проблема с пациентами, у которых есть сосудистые заболевания. В тот момент этим мало кто занимался. Особенно у нас в периферии, в Уральске. Поэтому я прошел полугодовую стажировку в Москве у известного в то время академика Петровского. Это была серьезная школа, которая мне очень пригодилась в Актюбинской железнодорожной больнице, где я как раз начал карьеру сосудистого хирурга. После этого меня пригласил к себе на работу бывший министр здравоохранения, профессор Жаксылык Доскалиев. В дальнейшем я по большей части занимался наукой. В основном, клеточными технологиями, стволовыми клетками, которые сейчас и составляют мое основное хобби. В Национальном медицинском научном центре я уже был руководителем отдела по трансплантации стволовых клеток. Благодаря долгой работе там нам удалось провести большие как экспериментальные, так и клинические работы по внедрению стволовых клеток в Казахстане. Сейчас данный вид лечения уже применяют на территории нашей страны. Когда-то мы обогнали по данным технологиям даже некоторые страны Европы. Однако в связи с тем, что в обществе было определенное недоверие к подобным технологиям, развитие приостановилось. Теперь мы немного отстали в подобном лечении от остальных прогрессивных стран мира. Хотя основа основ была начата у нас. Но, если сейчас возобновить исследования, мы можем встать на один уровень с мировой практикой лечения стволовыми клетками.

- Встречались ли в Вашей практике хирурга случаи, которые действительно тяжело перенести?

- Множество...Знаете, если саперы ошибаются один раз, они погибают. Но одно дело умереть самому, совершенно другое - когда на столе перед тобой другая жизнь... Ответственность в три раза выше, я считаю. Возникали непредвиденные ситуации в виде тяжелых ранений, когда были автодорожные травмы. В некоторых ситуациях просто опускаются руки и не знаешь, как спасти человека. Встречались страшные случаи, несовместимые с жизнью. Но мы боролись. И довольно-таки успешно.

- И все-таки как пережить подобные ситуации?

- Ты просто концентрируешься. В голове у тебя пробегает весь учебник анатомии и варианты того, что же можно сделать. Естественно, в таких ситуациях спасает только практика, которую ты уже освоил. Успокаиваешься и перебираешь в голове всевозможные вариации спасения человека. У меня на столе никто не умирал, не считая травм, совершенно несовместимых с жизнью. Удавалось победить болезнь и спасти пациента.

Я помню одного ребенка, которого ударила копытом лошадь. Во время операции, мы увидели, что печень у него разбита, если можно так сказать, вдребезги. Собрать воедино те кусочки было невозможно. В такой ситуации, даже имея семь пядей во лбу, ничего невозможно сделать. Ты пытаешься собрать этот орган, но спасти его уже не удается. Если бы в то время у нас были те знания, которые есть сейчас... Возможно, мы бы взяли часть печени у его отца и пересадили ему в тот же момент. Но это были 90-е года, естественно, ничего подобного сделать мы не могли. Возможно, именно этот случай подстегнул меня заниматься трансплантологией. Такие случаи тяжело перенести морально. Немногие знают, что врачи-практики долго не живут. У них очень высокая смертность, высокая доля сердечных заболеваний. Единицы хирургов доживают до 70-ти лет, потому что это невероятный стресс. Потому что это люди, которые всем сердцем переживают за свое дело, за своих пациентов. Я знаю не один десяток хирургов, которые умерли на своем рабочем месте, за операционным столом. Об этом, к сожалению, никто не говорит. Но на самом деле такие вещи случаются. С каждым умирающим пациентом погибает частичка и самого врача.

- Но наверняка есть и обратная сторона. Расскажите о чуде, когда, казалось, что надежды нет.

- Конечно же, были такие случаи. Они и помогают двигаться вперед. Была одна женщина, которая поступила с опухолью толстого кишечника. Это был рак. Нам пришлось сделать операцию по удалению практически большей части толстой кишки с опухолью и выписать ее домой. Через месяц мы заметили, что у нее метастазы по всему животу, то есть рак поразил практически все области. Перспективы дальнейшего лечения у этой женщины не было. Однако через год к нам поступил звонок, нужно было сделать повторную операцию и восстановить кишечник. Она не должна была прожить так долго, однако, когда мы делали операцию снова, мы заметили, что нет ни одной опухолевой клетки. Мы восстановили ее кишечник, та пациентка жива и по сей день, хотя была злокачественная опухоль. Это и есть чудо! Таких случаев было много, когда пациент, казалось бы, не жилец. Однако они живы и иногда пишут мне письма. Со многими из них я много лет дружу.

- Можно ли отделять профессию врача от обычной жизни?

- Такие смешные моменты, когда садишься в поезде в купе... Стоит только упомянуть, что ты врач, поездка превращается в бесконечную консультацию! (смеется) Не дают ни поспать, ни поесть, все время сыпятся вопросы. Один раз даже приходилось в поезде принимать роды. Пару раз я летал на самолетах, и происходили экстренные случаи, когда людям нужна была медицинская помощь: кто-то падал в обморок, кому-то становилось плохо. Естественно, я помогал. Невозможно избавиться от чувства долга в сердце. Казалось бы, ты не «при исполнении». Но душой ты чувствуешь, что должен помогать людям, которые в тебе нуждаются. Ты обязан выполнять свой долг, где ты ни находился. А дома, конечно же, мы все становимся просто людьми. Снимаем белые халаты и приходим домой обычными родителями, которые просто любят своих детей.

- Кстати о детях, всегда ли Вы пророчили им медицинское будущее?

- Я всегда верил, что наступит день, когда зарплата врачей увеличится. Когда труд медиков будет оценен по достоинству. Все-таки врачи - это класс интеллигенции, который в будущем может повлиять на политику и жизнеобеспечение страны, в целом. И я был бы рад, если бы мои дети стали врачами. Поэтому я ни в коем случае не запрещал им выбирать сферу, в которой они хотят работать. Я всегда оставлял им выбор. Но они так же, как и я в детстве, росли в семье медиков. Они видели, как ко мне приходили пациенты, встречали на улице со слезами радости на глазах. Это всегда приятно. И для меня, и для моих детей. Естественно, когда они видели подобное, они понимали, что специальность врача действительно необходима. Она не просто так дается. Да, она сложная, но она нужна. Люди нуждаются во врачах. И это главное.

- О чем Вы сейчас мечтаете больше всего? Ваша заветная мечта связана с медициной?

- Больше всего я мечтаю создать такое медицинское учреждение, в котором бы были собраны все технологии мира. Сейчас в мире очень развита сфера IT, роботизированная техника набирает обороты. Я хочу, чтобы казахстанским пациентам не нужно было ездить за границу за лечением. В будущем мы сможем отказаться от обычных видов лечения, от антибиотиков, может быть, даже от оперативного вмешательства. Достаточно будет заниматься тканевой инженерией, выпускать различные препараты на основе стволовых клеток, выращивать новые органы на их основе. У меня есть проект такой клиники, я разрабатываю его в своем блоге kayupov.kz. Главной идеей этого проекта является биострахование - персональное хранение крови и пуповины каждого гражданина страны. Если запустить подобный проект, то через 20 лет мы сможем достичь прироста населения и увеличения продолжительности жизни. Каждый человек стареет, потому что клетки не обновляются. Это и есть стволовые клетки. Но, если мы будем создавать их запас для каждого человека, то можно периодически в разные времени обновлять эти самые клетки. И это всего одна перспектива. Второй является лечение онкологии, включая злокачественные опухоли. Сейчас данный проект проходит стадию рассмотрения. И казахстанская медицина придет к этому, так или иначе. Это главная моя цель, моя главная мечта.

- Что бы Вы пожелали в честь праздника своим коллегам?

- В первую очередь, я бы пожелал терпения и выдержки. Несмотря на всю тяжесть нашей профессии, нужно всегда держать себя в руках и быть терпеливым. Не идти на поводу у эмоций, быть рассудительными. Не быть завистливыми. Я думаю, что все у нас будет хорошо и все устроится. Тот застой, что был раньше в медицине, уже преодолен. В Министерство здравоохранения пришли молодые люди. Многие из них долгое время обучались на Западе и видели, как работает современная медицина. Если все будет продолжаться так же, то в скором времени мы достигнем того, чего так долго желали все наши постсоветские врачи. Поэтому я еще раз желаю выдержки свои коллегам и поздравляю всех с профессиональным праздником!

Асия Сактаганова

Казахстан > Медицина > inform.kz, 12 июня 2017 > № 2206926 Болатбек Каюпов


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 8 июня 2017 > № 2234139 Михаил Мурашко

Михаил Мурашко о контроле за продажей антибиотиков в аптеках, особенностях введения системы маркировки лекарств, перспективах интернет-торговли фармпрепаратов. Интервью агентству РИА Новости

Михаил Мурашко: 30% жалоб на качество оказания медпомощи подтверждается

Об усилении контроля за продажей антибиотиков в аптеках, особенностях введения системы маркировки лекарств, перспективах интернет-торговли и отношении к абортам рассказал в интервью РИА Новости глава Росздравнадзора Михаил Мурашко. Беседовала Маргарита Коржук.

— Михаил Альбертович, как продвигается проект по маркировке лекарств? Выявлены ли какие-либо проблемы? Какие есть жалобы со стороны фармпроизводителей?

— Это пилотный проект, и он идет на добровольных началах. Его реализация строится на гибких принципах разработки продукта — эджайл. Эта форма позволяет избегать жалоб. Фактически все моменты обсуждаются, и решения принимаются с производителями коллегиально в рамках рабочих групп для того, чтобы было удобно в последующем всем остальным. Заинтересованы компании, заинтересованы и мы, чтобы этот проект шел именно в таком позитивном ключе, чтобы не было накладок. Сейчас учитываются многие мнения, отрабатываются общие принципы. Сам программный продукт готов, и сейчас начинается интеграция систем. На начальном этапе первые данные в систему начнут вводить отечественные производители — это проще, поскольку они расположены ближе и возможно оперативное взаимодействие. И после первых подключений присоединятся зарубежные.

— Есть ли уже график, по которому компании будут подключаться к системе маркировки?

— Мы планируем сделать это именно так — по графику, чтобы процесс подключения в 2018 году шел равномерно, а не все перешло на последний квартал, иначе неизбежно будет перегрузка. Есть несколько вариантов (графика), которые мы хотели обсудить и с производителями, и с правительством. Первым этапом пойдут препараты наиболее дорогостоящие, в частности препараты из группы "семи высокозатратных нозологий".

— В начале года ряд производителей медицинских изделий, в частности в стоматологии, жаловались, что не успевают получить регистрационные удостоверения. Как решались вопросы выдачи документов? Не возникло ли дефицита таких изделий на российском рынке?

— Ситуация такая была впервые, она беспрецедентная. Все производители должны были заменить регистрационные удостоверения, которые ранее были выданы по старому законодательству, на удостоверения нового образца. Для этого им по их же просьбе был установлен временной промежуток — четыре года. Но, к сожалению, ряд безответственных участников рынка дотянули до последнего, не успели провести замену и начали всех шантажировать тем, что рынок встанет, что возникнут большие проблемы и так далее. На наш взгляд, этого не произошло бы, так как большинство ответственных производителей, активно работающих на рынке, сделали все заранее.

Тем не менее правительство пошло навстречу нерадивым участникам рынка и продлило сроки замены. Никакого коллапса на рынке не произошло, но все-таки стоит напомнить, что каждый производитель должен нести ответственность, в том числе социальную, а не только перед своими инвесторами, и четко соблюдать установленные правила.

Хочу отметить, что на форуме все говорили о важности регуляторных мер, потому что качественная регуляторика — это не просто идти на поводу, а создание механизмов безопасности пациентов, соблюдения качества и, конечно, конкуренции.

Представители рынка медицинской продукции подтверждают, что правительство Российской Федерации, министерство здравоохранения России, Росздравнадзор формируют правильные требования, которые позволяют фактически обеспечить все эти принципы. И они согласны с инициативами и разработками, которые им сегодня предлагаются.

То же самое происходит сегодня и в здравоохранении: большинство медицинского сообщества согласно с тем, что стандартизация отрасли здравоохранения по подходам к лечению, по требованиям к организациям, по критериям качества помощи позволяет иметь понятный однозначный подход к организациям любой собственности. Если ты соблюдаешь правила, то получаешь прогнозируемый хороший результат лечения пациента.

— Планирует ли Росздравнадзор организовывать выездные проверки предприятий на территории соседних стран? Например, в Белоруссии в ампулах препаратов, произведенных на территории страны, обнаружили механические частицы. Ведется ли работа в данном направлении?

— Зарубежные площадки уже проверяются, для этого существует специальный институт под руководством Минпромторга. Они получают от нас информацию, формируют пакет замечаний и включают нарушителей в график плановых и внеплановых проверок.

Существует еще одна методика профилактики поступления недоброкачественной продукции — это перевод на посерийный контроль. По данному предприятию, а они у нас попали в группу риска, в случае повторения будут применены эти меры.

— В мире остро стоит проблема устойчивости заболеваний к антибиотикам, в России их до сих пор часто продают без рецептов. Будет ли ужесточаться контроль за отпуском антибиотиков в аптеках? Коснется ли это других рецептурных лекарств?

— Правила все написаны, в 2017 году вступила в действие надлежащая аптечная практика. Но многие аптечные организации в погоне за прибылью отпускают лекарственные препараты рецептурного отпуска без такового. Для пресечения этих нарушений система контроля должна получить еще одно полномочие — контрольную закупку, которая должна быть погружена в специальные законы: "Об охране здоровья граждан" и "Об обращении лекарственных средств". В закон "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" это уже включено как форма контроля.

Проект закона разработан, часть согласований пройдена. Планируется его внесение в правительство и далее в Государственную думу. На наш взгляд, это очень важная форма контроля. Те формы контроля, которые сегодня есть, менее эффективны по сравнению с контрольной закупкой для данного правонарушения.

Пока мы не имеем таких полномочий, но совместно с коллегами из МВД (они наделены таким правом) уже опробовали подобные акции (контрольные закупки). Результаты показали достаточное количество нарушений, касающихся безрецептурного отпуска лекарств.

Но в данном случае необходимо, чтобы и само население понимало, что неконтролируемый врачом прием антибиотиков опасен: у пациентов при неправильной терапии может сформироваться устойчивость к данным препаратам, и в дальнейшем они рискуют получить резистентность и неэффективность лечения в том числе.

— Правительство планирует пересмотреть бюджет на 2017 год, увеличив в том числе и финансирование Росздравнадзора. На что планируется потратить эти деньги?

— Внесены изменения в налоговый кодекс по установлению новых государственных пошлин для внесения изменений в регистрационное досье на медицинские изделия. Эти деньги пойдут на госзадание для экспертных организаций по оплате данных услуг: то есть заявитель оплачивает в бюджет, а бюджет, соответственно, выделяет эти деньги Росздравнадзору. Часть средств пойдет на оснащение экспертных организаций. В конечном итоге повысится качество экспертизы и, следовательно, безопасность пациентов.

— Какие проблемные точки выделяются в российском здравоохранении? На что чаще всего жалуются граждане?

— Чаще всего к нам обращаются по вопросам качества медицинской помощи, и в 30% случаях жалобы граждан подтверждаются. Мы сегодня сформировали целую систему приема обращений граждан через разные источники. В Росздравнадзор можно обратиться в бумажном виде, по электронной почте, позвонить на телефонный номер горячей линии, прийти на прием граждан в территориальные органы службы. Все это сделано для того, чтобы прочувствовать потребности населения, оперативно реагировать на нарушение прав пациентов в регионах, давать консультации гражданам по интересующим их вопросам. Количество обращений в Росздравнадзор увеличилось в связи с тем, что мы сформировали более открытый формат работы.

— Планируется ли массовая проверка частных косметологических кабинетов? Только в Москве в этом году после их посещения скончались две женщины.

— Все эти случаи попали под контрольные мероприятия. Одна проверка еще не завершена, по другой есть уже результаты. Были привлечены эксперты, исследованы все обстоятельства оказания медицинской помощи в клинике.

По первому случаю вынесено решение, что случай был не предотвратим: фатальное течение заболевания, которое не позволило врачам спасти пациентку после хирургического вмешательства — тромбоэмболическое осложнение. По второму случаю пока результатов нет, проверка продолжается.

В целом сегодня система проверок Росздравнадзора — целевая, формируется риск-ориентированный подход. Мы не видим смысла в тотальных внеплановых проверках. Все подобные организации, наравне с остальными, попадают под плановые контрольные мероприятия.

Необходимо отметить, что медицинская продукция в области косметологии является зоной повышенного внимания и чаще других видов отбирается для контроля. В частности, недавно было обнаружено производство фальсифицированных продуктов для данных услуг. Поэтому мы не прекращаем проверки по данному направлению и активно сотрудничаем с МВД.

— Поддерживаете ли предложение о видеозаписи операций?

— Сегодня существуют зарегистрированные медицинские изделия, которые ведут многодорожечное протоколирование хода операции (отечественные и зарубежные), включая видео и параметры пациента. Сегодня их использование не является обязательной нормой (видеодокументирование), но ход операции всегда фиксируется в истории болезни и операционном журнале медицинским персоналом. Существует отдельный протокол для анестезиологов (анестезиологическая карта, в которой четко фиксируется поминутно, какие препараты вводятся, каково состояние пациента и так далее) и бригады хирургов. Существуют мониторные системы, которые фиксируют и печатают параметры пациента, затем в историю болезни вносятся результаты.

Помимо одного видеоизображения лучше иметь информацию с мониторов, с аппаратов искусственной вентиляции легких и других, чтобы понимать детально, что происходило во время операции. Для контрольной службы и страховых компаний это, конечно, хорошая дополнительная информация при рассмотрения случаев осложнений. Для врача она может являться защитой. Но само по себе видеонаблюдение всех вопросов не решает.

В конечном итоге к этому приходят, вопрос лишь финансовых ресурсов и готовности медицинских организаций.

— Как оцениваете введение обязательного лицензирования деятельности по проведению искусственного прерывания беременности? Поддерживаете ли мнение РПЦ о том, что аборты в России стоит запретить?

— Изменения в этом вопросе уже произошли. Введено обязательное консультирование женщины и соблюдение паузы между первым приемом и непосредственно самой процедурой по прерыванию беременности. Введена отдельная статья в кодексе административных правонарушений за нарушение данного регламента медицинским работником.

Предпринятые меры уже дали свои результаты: по данным министерства здравоохранения Российской Федерации, только за прошлый год удалось сократить количество абортов на восемь процентов (58 тысяч случаев), а за пять лет число абортов снизилось на четверть — 25 процентов или на 250 тысяч случаев.

Решение (о введении лицензирования) — правильное. Вопрос о том, чтобы запретить прерывать беременность, в принципе, касается и моральных норм, и социальной зрелости общества. Есть аргументы и за, и против. Право выбора у пациентки в настоящий период, скорее, должно быть, чтоб не породить в том числе криминальные действия пациенток и медицинских работников, которые неизбежно приведут к увеличению материнской смертности.

Думаю, нужно продолжать обсуждать и рассматривать этот вопрос, в том числе и формировать нетерпимость в обществе к этой процедуре.

— Минздрав ранее сообщал, что разрабатывает законопроект, который предполагает разрешить продажу лекарств через интернет. Какие риски Росздравнадзор видит в возможности дистанционной продажи? Какие плюсы? Будет ли это способствовать снижению цен на лекарства?

— Версия этого законопроекта уже прошла все предварительные процедуры согласования. На наш взгляд, она рациональна, в ней учтены возможные риски. Правила будут утверждены после вступлении в силу закона.

На определенную категорию лекарственных препаратов цены, безусловно, должны снизиться. Это будет касаться в первую очередь дорогостоящих препаратов. Это и сегодня уже происходит, потому что конкуренция среди аптек привела к тому, что многие переходят от процентной надбавки для дорогостоящих препаратов к установлению ее в абсолютных величинах, поскольку пациент может сравнивать цены и идет туда, где дешевле. По препаратам низкого ценового сегмента и препаратов экстренной помощи вряд ли, они чаще покупаются поблизости, по дороге.

— Прокомментируйте, пожалуйста, инициативу депутата Госдумы Милонова о продаже интимных товаров по рецепту.

— В Росздравнадзор не поступали документы с подобными предложениями. Если они будут нам направлены, то мы их рассмотрим в установленном законодательством порядке.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 8 июня 2017 > № 2234139 Михаил Мурашко


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2017 > № 2211117 Павел Ковтонюк

Павел Ковтонюк: "Медреформа – это плавная трансформация действующей системы в качественную"

Заместитель министра здравоохранения Павел Ковтонюк дал интервью агентству "Интерфакс-Украина" сразу после заседания Национального совета реформ на минувшей неделе, где, казалось, судьба медицинской реформы была решена: доработанный правительственный законопроект №6327 о государственных финансовых гарантиях предоставления медицинских услуг и лекарственных средств будет внесен в повестку дня и вынесен на голосование. Депутаты выполнили обещание и проголосовали его в первом чтении с намерением внести оговоренные правки. Однако депутаты отказалась принять за основу законопроект №6329 о внесении изменений в Бюджетный кодекс в части финансирования сферы здравоохранения, без которого законопроект о государственных фингарантиях остается только декларацией и не будет иметь реальных инструментов для реализации.

Таким образом, в настоящее время судьба реформы здравоохранения по-прежнему остается под вопросом, а интервью П. Ковтонюка не теряет актуальности)

Вопрос: Сегодня в социальных сетях и в СМИ развернулась широкая дискуссия о реформе. Основным оппонентом Минздрава выступает парламентский комитет по здравоохранению. Прокомментируйте, пожалуйста, этот конфликт.

Ответ: В большинстве случаев 95% критики – это не конструктивная критика, не критика по определенным позициям, когда есть другой альтернативный взгляд на проблему, а когда оппоненты берут какой-то миф и озвучивают его. Подкреплено ли это фактами и доказательствами, их не интересует. Как правило, мне приходится комментировать именно такую "критику".

Тем не менее, я признаю наличие определенного количества людей, которые дают нам конструктив. Например, депутат Андрей Шипко. Да, у него есть определенная политическая позиция, с которой можно соглашаться или не соглашаться, но при этом он работает с нормальными, грамотными экспертами. Он не согласен с нами, но у него есть другой взгляд на то, как решить проблемы. Он разработал другую концепцию, но признает то хорошее, что есть в наших инициативах, хотя и критикует нас достаточно жестко. Это нормальная позиция в период реформ. Есть нормальная дискуссия и с Людмилой Денисовой: она считает, что все нужно делать не так, как предлагаем мы, но она ведет дискуссию.

В других же случаях мы сталкиваемся с дискуссией в виде: "Караул, вы закроете все больницы!", и мы вынуждены опровергать это...

Вопрос:А вы закроете больницы?

Ответ: Министерство не закрывает больницы, это некорректный вопрос.

Будет система договоров Национальной службы здоровья (НСЗ) с учреждениями здравоохранения, договоры будут предусматривать определенные требования к больницам. Эти требования позволят устанавливать стандарты качества. Если НСЗ, которая будет выступать заказчиком медицинских услуг, заказывает услугу, то она будет гарантировать пациенту, что эта услуга будет качественной.

Часто говорят, что наши законопроекты отменяют уже существующие требования, но это не так. Сегодня есть определенные нормативные документы с требованиями, которые обязательны для всех медучреждений. Но сегодня они сформулированы так, чтобы в случае проверки было к чему придраться. Вместо этих коррупциогенных документов будут договоры клиники с Национальной службой здоровья, в которых будет прописано, какие минимальные требования должно выполнять медучреждение, в частности по первичной помощи. Эти требования будут прописаны не в законе, а в договоре. И этим мы будем гарантировать качество медицинской услуги.

Вопрос:Национальную службу здоровья иногда называют инструментом для приватизации и закрытия клиник…

Ответ: Роль НСЗ – купить услугу. НСЗ не будет влиять на приватизацию, приватизация – это вопросы собственника, т.е. местной общины…

Вопрос: Если НСЗ выступает заказчиком и сама же контролирует качество услуг, то получается конфликт интересов. Как его избежать?

Ответ: Это не так. Контроль качества услуг может быть разным. Он может быть на уровне понятия о профессионализме, например, если врач или клиника сделали что-то, что противоречит статусу врача или статусу медучреждения. В этом случае контроль - не дело НСЗ, это дело того, кто выдает лицензию. У нас это будет министерство. Таким мы видим механизм на начальный среднесрочный период. Это предусмотрено действующим законодательством, и это не нужно прописывать в новом законе. Т.е. лицензирование учреждений здравоохранений остается за Минздравом, это не меняется. Это касается контроля, связанного, например, с врачебной ошибкой.

Есть другой уровень контроля, например, качество обслуживания. Например, в клинике восьмиместная палата, а должна быть четырехместная. Или вам сказали, что нет лекарств, хотя они должны быть, потому что за них заплачены бюджетные средства и они входят в стандарт лечения. С контролем таких ситуаций работает НСЗ в рамках договора с медучреждением: НСЗ заключает договор и проверяет его выполнение, так же как и страховая компания проверяет выполнение страхового договора.

Проверки качества медуслуги на медицинском уровне, которое имеет отношение, в частности, к врачебной ошибке - это функция органа, который занимается лицензированием. На западе часто это врачебные ассоциации, в Украине это пока будет Минздрав. Поэтому утверждение, что НСЗ будет сама все заказывать и сама все контролировать – неправдиво.

Вопрос: Еще одно опасение, что в доработанном законопроекте государство будет покрывать только те услуги, которые предполагает использование только тех лекарств, которые внесены в Национальный перечень. Говорят, что далеко не все наши фармпроизводители выпускают такие препараты, и вы просто убьете отечественное фармпроизводство…

Ответ: Это не так. Мы начали работать над Национальным перечнем, он сейчас формируется. В каждой стране есть свой уникальный перечень, нам нужно время, чтобы сформировать свой. Мы заложили в базу перечень ВОЗ, там действительно есть какие-то препараты, которые в украинской практике не применяются. Иногда - наоборот: в украинских госпрограммах есть какие-то лекарства, которых нет в Нацперечне или они есть в другой форме, например, в перечне - таблетки, а в программе - ампулы.

Но для того, чтобы все это урегулировать, существует переходный период, в течение которого фактически будут действовать два Нацперечня. Подчеркну: ни в одном аспекте реформы у нас нет такого, чтобы в один момент что-то прекращало действовать и что-то рушилось. У нас по всем направлениям реформы предусмотрен плавный переход одного в другое, из худшего в лучшее. При этом худшее – это то, что есть на сегодня, поэтому мы всегда можем вернуться в действующую ситуацию. С Нацперечнем – самое плохое, на мой взгляд, это если все оставить как есть.

Вопрос: Минздрав часто критикуют за разрешение использовать международные протоколы, мол, в них прописаны лекарственные средства, которых нет в Украине. В то же время без четких стандартов оказания медпомощи и протоколов невозможно рассчитать стоимость медуслуги. Насколько оправданы опасения, что украинские медики не смогут использовать международные протоколы и что Минздрав отменил национальные протоколы?

Ответ: На самом деле мы вводим понятие "рекомендации". Фактически рекомендация - это то, что в Украине называется протоколом. А того, что в мире называется "протоколом", у нас нет.

"Рекомендация" – это более широкое понятие, которое описывает подход к тому, как лечится определенная болезнь. При этом "протокол" – это конкретный порядок действий при лечении болезни. Сейчас в Украине слово "протокол" применяется именно к этому более широкому понятию.

Мы ничего не отменяем. Мы просто вводим понятие рекомендации. Наши старые протоколы, которые называются "унифицированные протоколы", продолжают существовать, но все новое, что будет разрабатываться, уже будет делаться в виде рекомендаций, базируясь на международных рекомендациях.

Таким образом, старое живет, но новое появляется уже на основе международных стандартов. И так за несколько лет у нас появятся международные клинические рекомендации. При этом унифицированные протоколы, которые действуют, продолжат действовать.

Очень важно следующее: в рекомендациях не написано, каким препаратом лечить, там прописан подход к лечению, какую группу препаратов использовать для лечения той или иной болезни. Например, в рекомендациях указаны "обезболивающие", там не пишется "нурофен" такого-то производителя. Это в наших действующих протоколах так пишется, поэтому появляется коррупция. А в рекомендациях прописана только группа препаратов, в которой врач может выбрать то, что есть на рынке и хорошо зарекомендовало себя в практике. Рекомендация дает врачу возможность действовать в более широких рамках.

В свою очередь протоколы – это составляющие рекомендации. И они тоже будут действовать. Например, врач может использовать британскую или американскую рекомендацию, или украинский унифицированный протокол. Если же произошло осложнение или пациент скончался, то будут тщательно разбираться, почему так случилось, соблюдал ли врач тот протокол или рекомендацию, которую он выбрал, или же нарушил то, что он выбрал.

Вопрос: Еще была критика за то, что вы убрали частные страховые компании из реформы…

Ответ: Мы их не убрали, мы, наоборот, даем им очень много возможностей. И это подтверждается нашими прямыми контактами со страховщиками. Мы несколько раз проводили встречи со страховыми компаниями, которые занимаются добровольным медицинским страхованием (ДМС). Мы спрашивали, как наши предложения повлияют на их бизнес, они говорили, что очень хорошо. Также как и с частными клиниками. Сегодня они находятся, фактически, в маргинальном сегменте. Я не имею в виду стоимость услуг, а их долю в общем объеме медицинских услуг - 1,5%. Это на уровне статистической ошибки.

Страховщики действительно сегодня сидят в премиум-сегменте и, в основном, работают с частными клиниками. Им интересно, чтобы государство определило свои гарантии и четко определило для них рынок. В нашем законе мы говорим, что поскольку государство вводит понятие покрытия, государственного гарантированного пакета, то это означает появление пространства для частных страховых компаний, которые смогут покрывать услуги которые или покрыты частично, или не имеют покрытия вовсе. Например, если мы говорим, что улучшенные палаты для родов не покрываются госпакетом, то страховые компании в своем пакете сразу могут это предложить. Сегодня в некоторых государственных клиниках есть платные палаты, но, по сути, это нарушение, за которое может наступить ответственность.

Вопрос: Страховщики в свое время предлагали собственные законопроекты по медреформе. Есть ли какие-то подтверждения тому, что страховые компании вас поддерживают?

Ответ: Есть в принципе недоверие к государственным институтам в Украине. Я бы на их месте тоже бы занял выжидательную позицию. Так, например, было и с реимбурсацией, когда большие сети месяц-два ожидали, как проект начнет работать, смотрели, заплатят ли деньги. А сейчас мы заплатили, и крупные аптечные сети начинают присоединяться. Например, к нам присоединилась "Аптека доброго дня". Так и страховщики будут выжидать, а потом присоединяться, они очень практичные люди.

Вопрос: За что вас еще критикуют? Что вам удалось отстоять в дискуссиях?

Ответ: Например, очень большую дискуссию вызвал вопрос о названии реформы: это страхование или не страхование. Мы уступили, для нас это не принципиально. Это не будет называться "страхование", это будет называться "государственные гарантии". У некоторых депутатов есть альтернативные законопроекты относительно других видов страхования, и им не хочется, чтобы мы были с ними в конкуренции.

Но мы отстояли НСЗ (Национальная служба здоровья) – она будет и будет в том виде, в котором мы ее предлагаем. При этом мы сделали небольшие уступки, в частности, в вопросах общественного контроля. Совет пациентского контроля будет создан, он не будет лишним и может принести пользу.

Вопрос: Некоторые члены рабочей группы говорили, что из законопроекта убрали механизм сооплаты медуслуг. Так ли это?

Ответ: Нет. Он остается, но мы заменили некоторые формулировки (по просьбе некоторых депутатов). Как можно убрать сам механизм, если не все входит в гарантированный пакет? Несмотря на то, что в рабочей группе было более 20 депутатов, предложения по законопроекту пришли только от шести, в частности, от Сергея Березенко, Михаила Довбенко, Андрея Шипко, Оксаны Корчинской, Алексея Кириченко. От основных наших критиков – Олега Мусия и Ольги Богомолец предложения не поступили. От них пришло письмо главе группы, что они считают, что все плохо, что Минздрав плохой. А конструктивных предложений не было.

Вопрос: Дмитрий Шимкив сказал, что альтернативные законопроекты могут тормозить процесс, но ваши оппоненты говорят, что это процедура, и если ее нарушить, то всю реформу можно поставить под сомнение…

Ответ: Альтернативные законопроекты - это известный способ заблокировать процесс, это не только Шимкив сказал, но и президент Порошенко.

Безусловно, альтернативные законопроекты - это процедура, и это совершенно правильный механизм, но те альтернативные законопроекты, которые вносились ранее, это были законопроекты Минздрава, в которых были изменены 5% текста. Но затянуть процесс путем внесения альтернативных законопроектов, не получится, так как наш законопроект идет под тем же номером, что и существующий – 6327, то есть мы подаем его на замену. Если бы это был новый законопроект, нам пришлось бы ждать две недели.

Вопрос: В случае, если ваши предложения будут приняты и механизм сооплаты заработает, как человек может ориентироваться в том, за что ему платить?

Ответ: Государственный гарантированный пакет будет определяться ежегодно до 15 сентября или каждые три года – в зависимости от бюджетного цикла в Украине. Т.е. каждый бюджетный период мы будем смотреть, какие средства государство будет готово выделять на покрытие медуслуг. Но объем покрытия будет зависеть от экстренности: чем экстреннее или приоритетнее ситуация, тем больше покрытие.

Вопрос: Когда будут готовы подзаконные акты?

Ответ: Как только будут проголосованы законы. Несколько подзаконных актов у нас уже есть, мы сразу пустим их в ход и будем выносить на Кабмин. Остальные будем готовить очень оперативно.

Вопрос: Не получится, что проекты подзаконных актов будут готовы только в декабре?

Ответ: Чтобы успеть в бюджетный год, их нужно подать до сентября, а лучше до июля. Поэтому, откровенно говоря, с гарантированным госпакетом мы войдем только в 2019 год, а уже с полноценным – в 2020 год. Кстати, тут мы пошли навстречу депутатам, которые просили немного отодвинуть начало реформы, хотя в первом нашем варианте мы хотели начать с 1 января 2018 года. Мы не сильно отложили, но такой переход будет более комфортным.

Вопрос: Много вопросов о родовспоможении. Например, кесарево сечение – это плановая операция, за которую нужно доплачивать, или экстренная медпомощь, которая покрывается государством?

Ответ: Роды, материнство и детство будут покрываться государством и входить в гарантированный пакет.

Вопрос: Есть ли уже видение, как будет организовано покрытие паллиативной помощи, которая тоже, согласно вашим предложениям, должна покрываться государством?

Ответ: У нас сейчас начинают появляться хосписы, в больницах открываются паллиативные отделения. Мы будем оплачивать медицинскую услугу, не привязывая к учреждению, кто бы ее ни оказывал, она будет оплачиваться. Если мы немного подтолкнем развитие этой системы, то появятся соответствующе медицинские учреждения. Опять-таки, подчеркну, что мы говорим только о медицинской части паллиативной помощи, социальной помощью и уходом занимается Минсоцполитики, но медицинская часть будет покрываться полностью.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2017 > № 2211117 Павел Ковтонюк


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 7 июня 2017 > № 2234136 Михаил Мурашко

Глава Росздравнадзора — о пользе введения маркировки лекарств и "контрольных закупках"

ИНТЕРВЬЮ МИХАИЛА МУРАШКО АГЕНТСТВУ «ТАСС»

Несмотря на то, что некоторые производители жалуются на сложности, возникшие из-за введения маркировки, Михаил Мурашко отмечает, что подобная система действует во всех развитых странах

Когда покупатели смогут самостоятельно проверить легальность лекарств прямо в аптеке, почему через шесть лет на рынке не останется непромаркированных препаратов, почему регионы попадают под внеплановые проверки Росздравнадзора, кого коснется "контрольная закупка" и какие проблемы существуют в связи с тем, что граждане РФ безответственно относятся к своему здоровью, рассказал в интервью ТАСС глава Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Михаил Мурашко.

— Михаил Альбертович, расскажите, пожалуйста, на каком этапе сейчас пилотный проект по маркировке лекарств. Некоторые производители говорят, что у них уже возникли сложности.

— Проект начался с тех производителей, у которых уже есть собственные наработки по маркировке, они создавали собственные системы. Основная задача сегодня состоит в том, чтобы состыковать систему предприятий с той глобальной системой, которая будет собирать информацию от всех производителей. Технические вопросы, формат обмена данными, согласование всех параметров передачи — это сейчас одна из самых актуальных и деликатных задач, которую необходимо решить. Нужно настроить все так, чтобы у производителей не возникало сбоев, потому что производство высокоскоростное, высокопоточное — задержки неприемлемы.

Еще один важный момент — оптовики. Мы в "пилоте" работаем с оптовыми организациями, которые имеют дело с максимальными объемами продукции. Поэтому важно, чтобы никаких сбоев на этапе формирования заказов и последующем перераспределении по аптекам не было.

— То есть сейчас, в принципе, проект идет в запланированном графике, если я правильно понимаю. Когда покупатель сможет самостоятельно оценить работу системы?

— Да, пилотный проект идет в запланированном графике. Уже в ближайшее время мы планируем совместно с налоговой службой продемонстрировать сами программные продукты и приложения, которые будут работать для покупателей.

Если говорить о том, какой объем данных будет доступен покупателю, то это однозначно будут данные о серии и о том, что она находится в легальном обороте (то есть что все процедуры по качеству и перемещениям легальны), срок годности, геопозиционирование. Вопрос по цене тоже решен — цена препарата будет передаваться в процессинговый центр. В дальнейшем мы планируем состыковать эту систему с реестром предельных отпускных цен. Финальный вариант будет доступен не сразу, но будем поэтапно вводить.

— Сколько сейчас в среднем занимает вывод недоброкачественного товара из оборота?

— Когда наши лаборатории выявляют проблемы по качеству серии, мы сразу же издаем письмо, в котором указываем серию препарата и производителя, который не прошел процедуру подтверждения качества, информируем все субъекты обращения лекарственного средства.

К сожалению, это не быстрый процесс, он может занять неделю, что в конечном итоге, конечно, не совсем эффективно в нашем быстро меняющемся мире. Именно система маркировки позволит оперативно отреагировать и сделать все необходимое одномоментно, в течение нескольких секунд: благодаря нажатию одной кнопки в программе, все участники рынка будут проинформированы и продажи данной серии или партии лекарственного препарата станут просто невозможными.

— К какому году тогда мы рассчитываем, что у нас непромаркированных лекарств не останется на рынке?

— Сегодня в проекте записано, что с 1 января 2019 года все вновь производимые препараты должны маркироваться. Средняя "продолжительность жизни" лекарства составляет где-то полтора-два года: до тех пор, пока оно не будет продано или отпущено в медицинскую организацию. Максимальные сроки годности лекарственных препаратов доходят до пяти лет. Исходя из этого, мы планируем, что после обязательного введения маркировки еще в течение пяти лет могут оставаться в обороте единичные непромаркированные фармпрепараты.

— А по стоимости препарата? Многие производители продолжают говорить о том, что маркировка повлияет на стоимость лекарств. Еще есть опасения, что зарубежные лекарства могут пропасть с российского рынка.

— Всегда нужно как можно больше говорить и объяснять, рождение слухов — это обычное явление. Маркировка вводится практически во всех развитых странах, все поняли ее преимущества, почувствовали ее вкус — и производители, и регуляторные органы, и пациенты. Сегодня в маркировке заинтересованы все. Поэтому для производителя — и отечественного, и зарубежного — это является, наоборот, преимуществом и комфортным вариантом, поскольку все рынки должны предъявлять единые требования. Мы же, в принципе, идем к тому, чтобы создавать условия для выхода отечественного производителя в том числе и на экспортные рынки. Производитель сам в этом заинтересован.

Жизнь показывает, что те, кто тянут до последнего момента, могут остаться не у дел. И понести убытки, именно из-за того, что они своевременно этого не сделали. В том, что касается стоимости: у производителя есть выбор, какую именно маркировку наносить на упаковку. Это может быть и печать на самой упаковке, и стикер. Мы находимся в тех же условиях, что и зарубежные страны, имеющие уже эту систему. Поэтому мы и наши партнеры не видим здесь никаких принципиальных — главное не затягивать и начать это делать уже сейчас.

— В РФ сейчас разрабатывается нормативная база для защиты прав социально уязвимых групп граждан, в число которых, например, попадают люди с инвалидностью. Ряд нормативов коснется лекарств в той части, где на упаковку будет необходимо наносить название шрифтом Брайля. Насколько это сейчас распространено?

— Ну для фармотрасли это не новшество. У нас это пока не повсеместно, но в рамках евразийского регулирования уже есть, и это нормальный процесс. Пока, к сожалению, это скорее эксклюзивная часть. В основном шрифт Брайля сегодня используют компании, которые поставляют свою продукцию одновременно на несколько рынков. Как только в России это станет обязательным условием, все производители к ним присоединятся.

— Давайте еще немного о регулировании. Контрольная закупка должна вступить в силу с июня. Кого коснется? Как повлияет на качество и доступность лекарств?

— Принятие нормативно-правового акта в июне маловероятно. Скорее — в осеннюю сессию. Контрольная закупка коснется всех субъектов, которые подпадают под контроль в обращении медицинской продукции, в том числе и медицинских услуг. В проекте сегодня это именно так рассматривается. Коснется, в первую очередь, лицензирования медицинской деятельности, рецептурного отпуска лекарств, выявления незарегистрированных медизделий. Это основная задача.

— Есть критерии оценки качества медицинской помощи, но при этом во многом результат, качество зависит от самого пациента приверженность к терапии, или здоровый образ жизни после операции на сердце. Как это сейчас учитывается?

— Проблема существует, и скрывать ее бессмысленно. Наглядный пример: один из пациентов в Красноярске имел тяжелую патологию сердечного клапана. В областной больнице ему сделали дорогостоящую операцию. В России эта операция вообще впервые выполнялась. Мы приезжаем в Красноярск, нам показали пациента, показали результаты операции, идем дальше знакомиться с работой медицинской организации и видим этого пациента уже на улице с сигаретой.

Понимаете, что произошло? Вся работа целой бригады врачей из-за курения пациента просто пошла насмарку. Поэтому мы всегда говорим о том, что необходима ответственность пациента за приверженность лечению. Работодатели это поняли давно, потому что им выгоден здоровый работник: они стимулируют отказ от курения, есть и другие программы. На уровне государства это тоже должно быть, но при этом не должны ущемляться основные права граждан и ограничиваться доступность медицинской помощи для них.

— А кто более ответственно относится к своему здоровью, мужчины или женщины?

— Если взять половую структуру населения, то до 35 лет количество мужчин и женщин фактически равное. А после 35 лет уже появляется разрыв. Для женщины нормально желание хорошо выглядеть, родить здорового ребенка, быть стройной. Поэтому у них здоровьесберегающее поведение больше выражено. У мужчин же оно, к сожалению, либо формируется позже, либо не успевает сформироваться, так как возникает хроническое заболевание. Поэтому необходима диспансеризация, необходима привычка следить за своим здоровьем, причем закладываться она должна в семье.

Есть такая шутка или анекдот, когда врача спросили: "Скажите, пожалуйста, как прожить дольше?" Он ответил: "Давайте исключим то, что сокращает жизнь". То есть вроде все просто, но как придерживаться, как избегать определенных искушений, которые сокращают жизнь и приносят какое-то временное удовольствие? Получить удовольствие от пробежки — это тоже хорошо.

— Если вернуться к теме нарушений, масса сообщений возникает каждый месяц в СМИ, о каких-то случаях врачебных ошибок и проверках. Чем заканчиваются такие истории?

— Мы публикуем отчеты о наших проверках, другое дело, что они занимают время, иногда недели или месяц, а срок жизни информации в интернете очень короткий. Если говорить о недавних случаях, например о том, который касался оказания стоматологической помощи девочке, то по нему уже завершена проверка и все материалы переданы в следственный комитет. Только в этом году мы уже три случая передали в следственные органы для дальнейшего расследования.

К большому сожалению, резонансные истории периодически случаются. Считаю, что "накала страстей" можно было бы избежать при грамотном общении медработника с пациентом или его родственниками. Все-таки, врачам необходимо даже тогда, когда наступил неблагоприятный исход, связанный с тяжелым течением заболевания и непредотвратимыми фатальными обстоятельствами, объяснять пациентам, объяснять их родственникам, почему это произошло. Необходимо уделять время этому объяснению.

Это общение для врача может быть тяжелым, но тем не менее и врачи, и пациенты, и журналисты, которые об этих историях пишут, должны понимать, что существуют сегодня состояния и заболевания или поздние обращения, когда действительно медики не в состоянии обеспечить сохранение жизни или сохранение здоровья.

— А по части проверок что делает Росздравнадзор?

— В таких случаях мы обязательно проводим проверки, как документарные, так и выездные. Мы запрашиваем информацию о внутреннем расследовании.

Сегодня сформировалась система внеплановых проверок по регионам. Она построена на рискоориентированных подходах — мы анализируем статистические показатели оперативной деятельности, которые позволяют нам принять решение, что этот регион в целом по оказанию медицинской помощи и по профилактическим направлениям, к сожалению, не добивается поставленных результатов, в том числе тех, которые прописаны в дорожных картах.

В этом году 12 таких регионов попали во внеплановые проверки в связи с тем, что показатели не соответствуют требованиям программы государственных гарантий и дорожным картам, например по медико-демографическим показателям снижения смертности или по использованию сердечно-сосудистой хирургии, тромболитической терапии, профилактическим мероприятиям, диспансеризации, лекарственному обеспечению и так далее. Когда мы видим, что по этим показателям регион не добивается результата, он тут же попадает в число регионов, подлежащих опеке.

— Не могу не вспомнить еще одну резонансную историю. Пару недель назад у нас депутат Милонов сделал предложение по регулированию товаров интимной сферы, в частности секс-игрушек. Должны ли они действительно быть лицензированы как медизделия?

— В Росздравнадзор обращение депутата не поступало, как не поступали и обращения граждан, связанные с безопасностью или в связи с какими-то осложнениями при применении этих изделий. Если в Службе появится официальный документ, то мы его рассмотрим в установленном законом порядке.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 7 июня 2017 > № 2234136 Михаил Мурашко


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов

От чистого сердца. Дойдут ли пожертвованные деньги до больных и бездомных или попадут к мошенникам?

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

По данным фонда поддержки и развития филантропии «КАФ», объем пожертвований частных лиц в 2016 году составил 143 млрд рублей. К сожалению, за эти деньги наравне с уважаемыми фондами и нуждающимися семьями конкурируют мошенники

Несчастные сироты, болеющие дети, обездоленные старики, бездомные животные — невозможно с каменным сердцем пройти мимо. Но, увы, благотворительность — это идеальная сфера для злоупотреблений и мошенничества:

100% эмоциональное попадание в аудитории: больные дети, инвалиды, немощные престарелые, бездомные животные, — для каждого из нас найдется трогающая сердце тема;

несовершенство законодательства, делающее мошенничество в благотворительности трудно наказуемым, ведь для неотвратимости наказания должны иметься: потерпевший, значимый ущерб, неопровержимые доказательства.

Но трудно признать потерпевшим человека, добровольно положившим деньги в коробку для сбора пожертвований. Средняя величина частного пожертвования не превышает 5 000 рублей, что трудно признать значимым ущербом. В результате правоохранительные органы даже не пытаются довести дело до суда.

Большой рынок и низкие риски дают питательную почву для развития мошенничества. Причем сами мошенники приобретают все более респектабельный вид. Это уже далеко не примитивные уличные попрошайки. Во-первых, они активно действуют в интернете. А во-вторых, они вполне могут оказаться зарегистрированным в Минюсте фондом, сдавать отчетность и выглядеть респектабельной организацией.

Но есть косвенные признаки, которые должны заставить задуматься, кому мы отдаем деньги.

Публикации с призывом о помощи в соцсетях

Соцсети дали возможность обращаться к сотням и тысячам знакомых и незнакомых людей. А финансовые технологии дали возможность моментально переводить деньги на банковскую карту или электронный кошелек. На стыке этих технологий и появилась незамысловатая мошенническая схема.

В простейшем случае мошенники используют чужую историю: копируют текст, фотографии, сканы документов у настоящих фондов. И публикуют сообщение в соцсетях — «Вконтакте», «Одноклассниках» и Facebook. Единственное, что в таком объявлении оригинально — номер карты и электронного кошелька.

Механика не затейлива и быстро выявляется. Фонды мониторят утечку собственных материалов. И достаточно обращения к модераторам соцсети, чтобы заблокировать такое сообщение.

Более искушенные мошенники не воруют контент у фондов. Они находят реальных подопечных, действительно нуждающихся, из тех кто не обращался в фонды или получил отказ последних. Как правило это болеющие дети. Мошенники делают фотографии, пишут оригинальные истории, обычно копируя стиль крупных фондов. Сбор идет также на личную карту и электронные кошельки организаторов схемы. Чтобы различие фамилий у подопечного и у владельца счета не вызывали подозрение, указывается, что счет принадлежит непрямому родственнику: дяде, тете, бабушке, дедушке.

В продвижение публикации организаторы схемы вкладывают рекламный бюджет. Такие истории могут собрать 500 000-700 000 «лайков». При средней конвертации «лайка» в пожертвование 0,5% и при среднем чеке в 500-1 000 рублей такой сбор может принести 1,5-3 млн рублей. Незначительная часть денег, как правило, все-таки попадает к подопечному — это позволяет поддерживать с ним и его семьей долгосрочные отношения и организовывать повторные акции сбора средств. Часть денег уходит на маркетинг и операционные затраты. Остальное — доход организаторов. И проконтролировать движение денег невозможно.

К сожалению, примерно также через публикации в соцсетях собирают средства и действительно в них нуждающиеся. И понять кто есть кто очень трудно даже профессионалам.

Спам-рассылка

Другая популярная и эффективная схема — спам-рассылка. Она начинается со взлома или покупки доступа к почтовым ящикам реальных людей. По всей контактной базе жертв делается рассылка письма с душещипательной историей о том, что сестра, племянник или крестница попали в беду и что срочно нужны деньги на операцию или лекарства. Заканчивается письмо просьбой перечислить деньги на карту и электронный кошелек и переслать письмо всем знакомым.

Текст обычно написан безупречно с точки зрения социальной инженерии. И дальше письмо распространяют живые люди, пребывающие в полной уверенности, что они помогают родственникам и близким друзьям своих близких друзей. Особенность такой схемы — высокий средний чек пожертвования. Людям стыдно перечислить в помощь друзям символические 100 рублей. Поэтому часто суммы находится на уровне 5 000-10 000 рублей и выше.

Сбор наличных на улице

Оффлайн-схемы тоже прогрессируют. Мошенники успешно мимикрируют под добросовестные фонды: регистрируются в Минюсте, сдают годовые отчеты, имеют официальные сайты, находят реальных подопечных.

Для сбора средств на улице фонд привлекает волонтеров, обычно, студентов или школьников. Их снабжают всей необходимой атрибутикой: фирменные футболки, флаги, фотографии детей, сканы документов и опломбированные ящики для сбора денег. Выглядит все по-настоящему. Да оно таковым и является.

Нарушения начинаются, когда ящики для сбора оказываются в офисе фонда. Проконтролировать количество собранных денег и их дальнейшую судьбу невозможно. Часть денег для поддержания реальной деятельности зачисляется на счет фонда и передается подопечным. А часть остается неподотчетной. Из наличных же денег платится зарплата волонтеров, чтобы экономить на налогах.

Выявить мошеннический характер таких фондов очень сложно. Косвенно о нечистоплотности может свидетельствовать отсутствие в отчетности затрат на зарплату волонтеров и налоги — НДФЛ, ПФР, ОМС и ФСС.

Тревожная статистика

Это далеко не исчерпывающий список схем. Мошенники их непрерывно совершенствуют, придумывают новые. И косвенно об их успехе свидетельствуют результаты исследования фонда поддержки и развития филантропии «КАФ»:

Растет доля прямых пожертвований семьям

За два года с 24% до 37% выросла доля людей, жертвовавших деньги напрямую конкретным людям и семьям. Именно здесь максимальная доля злоупотреблений и мошенничества. При этом с 2015 года доля тех, кто делал пожертвования в фонды осталась на уровне 50%. Но только фонды могут гарантировать целевое использование средств.

Растет доля пожертвований наличными, а также переводом на банковские карты и электронные кошельки

За год доля тех, кто жертвовал наличные в офисе фонда выросла в 3 раза (с 13,5% до 40%), с помощью карт — в 3 раза (с 9% до 30%), с помощью электронных кошельков — в 3 раза (с 6% до 17,5%). К сожалению, этому росту способствовали и недобросовестные получатели пожертвований.

Мошенничество очень сложно отличить от настоящей помощи нуждающимся. Мошенники воруют деньги у этих людей. Они получают деньги, которые должны были получить больные дети, старики и взрослые, попавшие в беду.

Что делать нам — тем, кто хочет помогать?

Быть бдительными и собрать максимум информации перед тем, как отправить кому-то деньги.

Переводить деньги на расчетные счета известных фондов, жертвуя удобством перевода на личные карты и электронные кошельки.

Что делать фондам?

Договориться о стандартах поведения, отклонение от которых будет поводом для подозрений в нечистоплотности: отказ от сбора наличных на улице, отказ от серой зарплаты, отказ от сбора на личные карты и электронные кошельки.

Объединить усилия и добиваться совершенствования законодательства для более эффективной борьбы с мошенниками в благотворительности.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом исполнительного директора фонда «Подари Жизнь» Григория Мазманянца и координатора проекта «Все вместе против мошенников» Милу Геранину.

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 мая 2017 > № 2190084 Леонид Гайдук

Директор ГП "Укрмедпостач": "Примерно 2/3 лечебных учреждений не имеют специально оборудованных мест для хранения лекарств"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" директора госпредприятия "Укрмедпостач" Леонида Гайдука

Вопрос: Насколько эффективность закупок лекарств за средства госбюджета зависит от логистики? Насколько логистика важна в международных закупках?

Ответ: Эффективность госзакупок лекарств зависит в большей мере от тех, кто закупает, но надежная и своевременная доставка препаратов лечебному учреждению, этап логистики – не менее важна. В международных закупках наша работа фактически начинается с момента таможенных услуг. Мы сотрудничаем с двумя международными организациями – Crown Agents и ПРООН (UNDP). Для них мы осуществляем "растаможивание" закупленных медикаментов, храним, комплектуем, а при необходимости наносим стикеры, и потом развозим препараты по клиникам. Мы также осуществляем входной контроль всех препаратов, которые поступают от международных организаций.

В прошлом году мы начали работать с международными организациями с марта. На сегодня мы развезли практически все лекарственные средства и изделия медицинского назначения, закупленные за средства государственного бюджета 2015 года, логистическое обеспечение которых осуществляло ГП "Укрмедпостач".

В структуре Минздрава есть таких два предприятия, которые могут по своим функциональным возможностям обеспечивать логистику лекарственных средств в процессе международных закупок. Ведь со стороны Минздрава функционально нет подразделения или специалистов, которые занимались бы контролем соответствия закупленных препаратов номенклатуре закупок, техническим заданиям и сопроводительным документам поставки. Поэтому такую функцию выполняет наше предприятие. Мы проводим контроль соответствия поставляемого товара заявленному, его качества, соблюдения условий транспортировки, и проводим таможенную очистку.

Вопрос: В прошлом году был скандал, когда Crown Agents закупил препараты у украинского дистрибьютора "Людмила-Фарм", который отказался их растаможивать, и лекарства несколько месяцев лежали на складах в Борисполе, до тех пор, пока не вмешался премьер-министр…

Ответ: Мы проанализировали эту ситуацию. Я считаю, что мы поступали в соответствии с нормами действующего законодательства. Мы не нарушили ни единой нормы действующего законодательства. На тот момент передача товара от компании "Людмила-Фарм" к британскому закупщику Crown Agents не была осуществлена. Действительно, тогда все очень надолго затянулось, и в процессе было много составляющих. Мы очень долго работали над этими вопросами, советовались с таможенниками, но повторю, мы не нарушали действующее законодательство.

Вопрос: Это просто был какой-то сбой системы, ее отсутствие вообще или какой-то злой умысел?

Ответ: Я бы сказал так: несовершенство некоторых нормативных юридических актов, и, с другой стороны, некоторые аспекты поведения наших дистрибьюторов.

Вопрос: На сегодня, учитывая год сотрудничества с международными организациями, можно ли сказать, что система международных закупок отлажена?

Ответ: Я бы сказал, что позитивные сдвиги есть. Основным недостатком в прошлом году в плане закупок специализированными международными организациями было отсутствие у них четкого графика поставки. График частичный был, но имел очень предварительный характер, не было до конца ясно, когда и что заходит, это вызывало путаницу, невозможно было организовать нормальную логистику. В 2017 году этого уже нет, мы имеем планы поставки препаратов, закупленных за средства госбюджета 2016 года уже заранее, но главное, чтобы они выполнялись.

Уроки предыдущего года дали позитивный эффект. Сейчас более грамотно разработаны технические задания, налажен коммуникативный процесс. В прошлом году, я бы сказал, мы, госпредприятие, и международные организации учились друг у друга. В работе с международными организациями мы впервые сталкивались с такими аспектами, которых у нас не было в прошлые годы, когда мы принимали участие в госпрограммах с украинскими дистрибьюторами.

Вопрос; Например?

Ответ: В первую очередь, это касается элементов таможенного оформления, сопроводительных документов, организации процессов, практической реализации нового законодательства в отношении международных закупок, применения льгот. Например, в прошлые годы процедура таможенной очистки государственными предприятиями в процессе централизованных закупок, не проводилась, это осуществляли сами дистрибуторы. Сейчас эта функция возложена на нас.

Кроме того, оказалось, что для госпредприятия актуален вопрос GDP (надлежащая дистрибьюторская практика), ведь многие иностранные производители сотрудничают только с теми предприятиями, которые имеют этот сертификат. Поэтому мы сейчас готовимся его получить, это достаточно длительный и дорогостоящий процесс.

Вопрос: Вы уже начали его?

Ответ: На сегодня, нами проведена процедура предварительного аудита, для того, чтобы понимать объемы работ и мероприятий. В этом процессе все начинается со структуры предприятия, которая должна соответствовать требованиям GDP. Далее нужно будет обратить внимание на требования по энергообеспечению, так как это предприятие построено еще в 1989 году, поэтому многое требует модернизации. Сейчас у нас немногим более 4,6 тыс. кв. м складских площадей, основной блок около 4 тыс. кв. м. Он, безусловно, требует перестройки, так как то, что было построено около 30 лет назад, уже не отвечает сегодняшним нормам. Мы выступаем как государственный дистрибьютор, поэтому нормы, которые заложены в международных стандартах GDP, для нас важны.

Вопрос: Вы планируете какую-то реконструкцию?

Ответ: Сейчас мы на этапе разработки концептуального проекта. Мы привлекли две структуры, которые будут проводить технический аудит, и будут делать концептуальный проект, после этого дефектный акт, после этого сметную документацию. Весь процесс, как мы рассчитываем, будет длиться года три.

Как государственное предприятие, согласно законодательству, мы проводим отчисления 75% прибыли в доход бюджета, и оборотных средств, которые можно направить на обновление и реконструкцию основных средств, остается не так уж много. Вместе с этим, установленная плата за наши услуги в процессе международных закупок также не велика. К сожалению, наши помещения требуют серьезного ремонта - тут только 400 метров водопроводных труб и 400 метров труб теплотрассы, которые необходимо менять, к тому же сейчас достаточно дорогостоящее отопление, высокий земельный налог - около 35 тыс. грн ежемесячно.

Вопрос: Как госпредприятие зарабатывает деньги?

Ответ: Мы получаем оплату за логистические услуги от Crown Agents и ПРООН (UNDP). Я бы сказал, что они платят не очень много – 1% стоимости товара. Такие предприятия как наше, например, в Канаде, по моим данным, получают 7-8%. Вместе с этим, принимаем на ответственное хранение грузы от других компаний, проводим с ними все необходимые в процессе хранения, комплектования и выдачи действия. Мы стараемся на 100% загружать технику и складские площади, и на этом зарабатываем.

Вопрос: Сколько стоит реконструкция, о которой вы говорите?

Ответ: По очень предварительным оценкам, около 4,7 млн грн. Мы рассчитываем заработать эти средства за три года.

Вопрос: То есть финансирования из госбюджета на это не предполагается?

Ответ: Нет. Мы рассчитываем только на свои силы. Мы всегда рассчитываем только на свои силы. Например, грузовой автотранспорт мы закупали сами. Если же нам необходим крупнотоннажный транспорт, нам целесообразно его арендовать. Например, такой транспорт нам понадобится в этом году, для доставки изделий медицинского назначения по программе перинатального диализа.

Вопрос: Создавать сеть своих складов по Украине вы не планируете?

Ответ: Таких планов пока нет. Есть государственная компания "Лекарства Украины", которая не находится в сфере управления Минздрава, она имеет свои склады по разным регионам. Мы иногда пересекаемся по работе с ними.

С другой стороны, перед нами сейчас появляются новые задачи, которые требуют новых подходов. Например, мы начинаем принимать участие в госпрограмме заместительной терапии, которую ранее осуществлял и финансировал Глобальный фонд. Сейчас у нас уже есть лицензия, оборудование. Речь идет о препаратах заместительной терапии, которые за госбюджет 2016 года, закупаются для наркозависимых пациентов. Ранее мы не работали с наркотическими препаратами, сейчас изучаем эту тему, разбираемся. Логистика в этом проекте значительно более дорогостоящая, чем логистика фармпрепаратов, каждая поставка требует особого хранения, с обеспечением электронных средств охраны – мы уже подготовили специальные помещения. Доставка по Украине будет осуществляться под охраной. Согласно предварительному договору, это обойдется около 130 грн в час на одного сотрудника полиции. Если речь идет о доставке на большие расстояния, то необходимо еще нанимать экипаж для охраны. Таким образом, только охрана может обойтись около 600 тыс. грн. Мы сейчас изучаем возможность оптимизации расходов, вместе с международными организациями стараемся внедрить практический опыт прошлых лет в процедуре централизованных поставок по этой программе. Программа заместительной терапии финансируется из госбюджета в объеме 13 млн грн. Учитывая, что из этого на логистику предусмотрено только 1%, т.е. 130 тыс. грн, то понятно, что эту проблему таким финансированием никак не решить. Реальные расходы на логистику могут составить около 7,5-8% стоимости программы.

Одними словом, нам приходится решать новые задачи, мы не стоим на месте. К сожалению, пока не очень понятно, кто придет на смену закупкам через международные организации.

Вопрос: Каким вы видите будущее госпредприятия "Укрмедпостач"?

Ответ: Безусловно, мы планируем активно развиваться. Первое – это соответствовать требованиям GDP, об этом мы говорили ранее. Сегодня перед нами стоит несколько других проблем, одна из которых, в частности, кадровый голод. Мы привлекаем молодых специалистов-провизоров, но через пару лет работы у нас их перекупают фармкомпании. Недавно приняли на работу несколько высококлассных специалистов. Обещали, что не уйдут.

Еще одна проблема – возможная приватизация госпредприятия. Все годы нашего существования мы являемся прибыльной организацией, у нас нет задолженности по зарплате, по выплатам в бюджеты. Мы приносим государству доход, платим налоги и в тоже время мы поддерживаем государственную структуру в надлежащем рабочем состоянии. И почему-то наше предприятие активно рассматривают как предприятие, подлежащее приватизации. На мой взгляд, без серьезного государственного логиста в сфере здравоохранения не обойтись.

Вопрос: Сейчас создана рабочая группа в Минздраве по созданию национального закупочного агентства. Вы входите в эту рабочую группу?

Ответ: Нет.

Вопрос: Почему?

Ответ: Нас туда никто не приглашал. Хотя мы могли бы поделиться опытом. Министерство видит результат нашей работы, но очень важно знать и понимать все процессы, которые необходимы для достижения эффективного результата. В госзакупках в части логистики очень важен график поставок. Когда он есть, мы можем оптимально и планомерно организовывать доставку по регионам и больницам. Поначалу возникали недоразумения, несогласованность действий, невозможно было нормально развозить. Все хотят, чтобы, как только препарат пересек границу, он сразу оказывался в больницах, но это процесс, который кто-то должен обеспечивать. Чтобы устранить проблему необходимо оптимизировать взаимоотношения Crown Agents, ПРООН с Минздравом, чтобы своевременно и корректно оформлялись все необходимые документы в отношении передачи груза и их распределении. Сейчас этот процесс белее менее налажен.

Вопрос: Как вы прокомментируете скандал в отношении лекарств, которые международные организации закупили с ограниченным сроком годности?

Ответ: Сроки годности, безусловно, играют очень важную роль для фармпродукции, но наше предприятие не является стороной договора между Crown Agents и Минздравом, у нас с Crown Agents свои договора и договора-поручения со стороны Минздрава, поэтому комментировать выполнение их договорных отношений не имею права. С другой стороны, мы проверяем сроки годности каждого поставляемого товара, и в оформленном акте о поставке, мы указываем срок годности поставленного товара. Обязательно обращаем внимание Минздрава на то, что поставлено и с каким сроком годности. С другой стороны, Crown Agents и ПРООН проводят работу с Минздравом, согласовывают поставки с министерством, где есть профильные специалисты-врачи, которые оценивают возможность использования препаратов и количество учреждений, которые будут использовать эти препараты. Мы принимаем товар на склад только если есть согласование Минздрава, их рабочей группы. Если товар не соответствует чему-то: техническому заданию, номенклатуре, или если есть какие-то замечания, несоответствия сопроводительным документам, качеству, мы его не принимаем и ставим в карантин.

Вопрос: В ходе международных закупок были ситуации, что вы не принимали препараты, ставили на карантин?

Ответ: Были. Но, производитель предоставлял нам необходимые документы, и только после этого мы его принимали.

Вопрос: Какая ситуация с заменой просроченных препаратов?

Ответ: Выполняя отдельное поручение Минздрава, мы собрали лекарства, у которых истек срок годности, и передали информацию в министерство. В связи с тем, что собирать пришлось по многим больницам, процесс занял около трех недель. Теперь мы ожидаем от Минздрава решения.

Если вообще обсуждать сроки поставки препаратов до лечебных учреждений то, в среднем, с момента издания приказа Минздрава о распределении лекарственных средств по регионам до полной развозки препаратов, проходит до восьми календарных дней.

Нужно отметить, что по всем прошлогодним поставкам, которые прошли через ГП "Укрмедпостач", мы ежемесячно передаем в Минздрав информацию об остатках закупленных лекарств в лечебных учреждениях. Медучреждения отчитываются об остатках и использованных лекарствах.

Вопрос: Многие эксперты и общественные активисты говорят об отсутствии в Украине эффективной системы контроля наличия и использования закупленных лекарств.

Ответ: Я бы так не сказал. Возможно, у нас нет возможности получить оперативную информацию по состоянию на произвольно выбранную дату, но есть отчетные периоды, которые позволяют мониторить ситуацию. Чтобы проводить мониторинг в режиме он-лайн необходимо серьезное техническое перевооружение и принятие регламентирующих эту процедуру нормативных актов. Пока же нет более достоверной информации, чем акт сверки, т.е. отчет по остаткам, который предоставляет учреждение здравоохранения, который подписан главврачом и бухгалтером. Когда эти люди подают такую отчетность, они несут юридическую ответственность.

Вопрос: Как вы прокомментируете информацию благотворительных организаций и фондов о том, что иногда закупленные международными организациями препараты просто не используются в клиниках?

Ответ: Элемент использования лекарств в соответствии с протоколами лечения мы не можем контролировать, но можно отметить, что есть аспект не достаточно корректного подхода к списанию остатков – в клиниках просто "забывают" подавать информацию, что препараты использованы. Мы видим такие вещи: два месяца препарат почти не использовался, потом резко 50% товара списали.

Сейчас я очень приветствую инновационное требование Минздрава, чтобы лечебные учреждения публиковали информацию об остатках. Стоит отметить, что во внедрении такой системы активную роль играют общественные организации, например, "Капля крови", "Пациенты Украины", мне кажется, что там работают очень порядочные люди.

Вопрос: Они с вами общаются?

Ответ: Редко, но мы поддерживаем контакты. Я просто смотрю на их работу со стороны в плане контроля за размещенными медпрепаратами, чтобы упаковка, скажем прямо, не ушла "налево", а попала к пациенту, который реально в ней нуждается.

На мой взгляд, информации о том, что и куда поставлено, должно быть больше. В первую очередь о препаратах, закупленных за средства бюджета, я уже не говорю о гуманитарной помощи. Иногда информацией о поставках не владеют не только пациенты, но и главные врачи не всегда знают, что мы им завезли препараты.

Вопрос: Главврачи не знали, что вы им завезли?

Ответ: Возможно, это были какие-то "своеобразные игры", но несколько раз в прошлом такие ситуации были.

Вопрос: Когда международные организации начали заниматься закупками лекарств за средства госбюджета, некоторые из них, в частности, Crown Agents говорили, что они планируют изменить систему поставок, чтобы поставлять не все препараты раз в год, а поставлять их равномерно в течение года несколькими траншами. По вашему мнению, это правильно?

Ответ: Да, это правильно. Есть существенная проблема: примерно, 2/3 лечебных учреждений не имеют специально оборудованных мест для хранения лекарств, поэтому поставки небольшими партиями позволяют обеспечить специальный или "холодовой" режим хранения хотя бы с использованием бытовых холодильников. Когда же весь годовой запас завозится за один раз, хранить многим лечебным учреждениям достаточно сложно. Иногда бывало, что нас обвиняли в том, что мы привезли некачественные лекарства, но когда начинали разбираться, то оказывалось, что условия хранения на местах не соблюдались, нарушался температурный режим. На нашем складе мы очень четко следим за этим, у нас стоят специальные электронные средства контроля, партии поставляемых препаратов сопровождаются термотестерами. Также поставка частями позволяет получать лечебным учреждением препарат более свежего производства.

Поэтому, на мой взгляд, равномерное распределение поставок в течение года – это очень правильно. И Crown Agents, и ПРООН над этим работают. Хотелось бы, чтобы к этому опыту прислушались не только в Минздраве, но и на местах, в департаментах здравоохранения.

Вопрос: Чем бы вы могли объяснить отсутствие в больницах препаратов, которые закупаются за счет госбюджета?

Ответ: Не секрет, что, например, по направлению онкологии на выделенные из госбюджета средства невозможно покрыть 100% потребности в лекарствах. Поэтому понятно, что всем препаратов не хватает.

В этом отношении хотелось бы обратить внимание на дискуссию о том, нужно ли закупать только оригинальные препараты или можно купить генерики, которые обойдутся дешевле. Лично я считаю, что закупка генериков позволит обеспечить лекарствами больше людей, главное, чтобы они были хорошего качества.

Мне сложно сказать, что происходит в больницах и куда исчезают лекарства, я очень поддерживаю общественный контроль над закупками лекарств, потому, что нет контроля, появляется своеволие. В прошлом году мы развезли почти в 150 лечебных учреждений около 420 номенклатурных позиций лекарств. Это значительный объем, который требует контроля. Могу сказать, что сейчас клиники стали более ответственно относится к отчетности.

Вопрос: Можно ли сказать, что сотрудничество с международными организациями пошло на пользу системе обеспечения лекарствами? Или все-таки раньше, когда все закупал Минздрав, было лучше?

Ответ: С участием Crown Agents и ПРООН мы пришли к тому, к чему должны были прийти раньше, но чему очень противились наши "балованные украинские дистрибьюторы". Среди них, конечно, много порядочных, солидных, но некоторые действительно стали использовать в борьбе с международными организациями не очень прозрачные методы, создавая проблемы всем, в первую очередь, пациентам. Иногда качество препаратов, которые в прошлые годы попадали в больницы через сомнительных дистрибьюторов, и к которым был лоялен Минздрав, было, мягко выражаясь, сомнительным.

На мой взгляд, очень важно, что Crown Agents и ПРООН позволили сделать большой шаг по налаживанию прямых контактов с международными фармпроизводителями. До прихода этих международных организаций никто и никогда этого фармпроизводителя в Украине не видел. Был только дистрибьютор, который "прикрывался" договорами, а сейчас есть прямые контакты с фармпроизводителями, я в этом вижу будущее. Конечно, система требует совершенствования, например, в части заключения рамочных соглашений на несколько лет. Думаю, что национальное закупочное агентство, которые планируется создать, сможет заключить такие договоры, что позволит работать долгосрочно с фармпроизводителями.

В то же время, мне жаль, что при создании такого агентства не учитывают опыт, который наработан нами. Например, в прошлом году и с Crown Agents, и с ПРООН проводилось много консультаций и согласований документов на соответствие действующему украинскому законодательству. Сейчас эти процессы нормализуются, несмотря на то, что определенной группе украинских дистрибьюторов это очень не нравится, потому, что супердоходы - это супердоходы.

Вопрос: Когда начинались международные закупки, против них активно выступали отечественные фармпроизводители…

Ответ: Большинство украинских производителей очень ответственные компании и их продукция соответствует международным стандартам. Я бы приветствовал, если бы они принимали более активное участие в тендерах, которые проводит, например, Crown Agents или ПРООН.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 мая 2017 > № 2190084 Леонид Гайдук


Россия. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 мая 2017 > № 2186946 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова приняла участие в Круглом столе по туберкулезу на полях Всемирной ассамблеи здравоохранения

Уважаемые коллеги!

Мы живём эпоху небывалого научно-технического прогресса человечества, развития информационных технологий, биотехнологий, медицины.

При этом приходится констатировать, что ежегодно миллионы людей во всём мире умирают от социально-значимых заболеваний.

Около трети населения мира инфицировано микобактерией туберкулёза. Ежегодно заболевает более 10 миллионов человек.

Из них более 1 миллиона – дети.

Туберкулёз является основной причиной смерти от инфекционных заболеваний.

Ежегодно около 1.8 миллиона человек, в том числе более 200 тыс. детей умирает в мире от туберкулёза.

Туберкулёз является основной причиной смерти людей с ВИЧ.

У 480 000 человек по данным 2015 года развился туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью (МЛУ-ТБ). Для его лечения в арсенале врачей имеется еще меньше лекарственных препаратов.

Такое положение дел не может не вызвать озабоченность как на глобальном уровне, так и на уровне стран, сталкивающихся с этой проблемой.

Цели устойчивого развития (ЦУР) ООН и Новая глобальная повестка имеет ряд отличительных особенностей:

все три аспекта устойчивого развития — экономический, социальный и экологический должны «работать» в комплексе;

практически все 17 ЦУР либо непосредственно связаны со здоровьем, либо призваны прямо или косвенно содействовать улучшению здоровья.

Таким образом, ЦУР 3 «Обеспечить здоровый образ жизни и содействовать благополучию всех в любом возрасте» - становится центральной.

Для достижения целей по снижению в мире бремени социально - значимых заболеваний необходимо выйти за привычные рамки систем здравоохранения и задействовать механизмы междисциплинарного, межведомственного и межстранового сотрудничества и усиления роли общественного здравоохранения.

Во всем мире достигнута цель развития тысячелетия "Остановить эпидемию туберкулеза и положить начало тенденции к сокращению заболеваемости к 2015 г."

Теперь в глобальной повестке Целей устойчивого развития стоит ещё более амбициозная задача - ликвидировать туберкулёз к 2030 году.

Однако с учетом современных составляющих проблемы туберкулеза задача по его элиминации странами с высоким бременем туберкулеза при существующих подходах к её решению едва ли может быть решена в заявленные сроки.

Необходимо коренным образом изменить взгляд как на саму проблему туберкулеза, так и на пути ее решения.

Туберкулез необходимо рассматривать в контексте целого комплекса других системных и межсекторальных вызовов общества и задач:

- проблемы антимикробной резистентности и роста числа лекарственно-устойчивых форм туберкулёза;

- роста числа хронических неинфекционных заболеваний, ослабляющих иммунную систему (что также сопряжено с риском развития активного туберкулеза) и факторов риска (более 20% случаев заболевания туберкулезом в мире связано с курением);

- роста миграционных потоков;

- необходимости объединения усилий стран в научных исследованиях по разработке новых вакцин, лекарственных препаратов, тест-систем для ускоренной диагностики лекарственной устойчивости, исследовании механизмов латентной инфекции, клинической апробации и внедрения коротких эффективных режимов химиотерапии.

В декабре 2015 года Министерство здравоохранения Российской Федерации выступило с инициативой о проведении в 2017 году в Москве 1-й глобальной Министерской конференции ВОЗ по проблеме туберкулёза в контексте глобального здравоохранения и целей устойчивого развития.

Генеральный директор ВОЗ госпожа Маргарет Чен, высоко оценив российскую инициативу и признавая её своевременность и актуальность, а также прогресс Российской Федерации в её решении, выразила полную поддержку и намерение сотрудничать в указанном направлении.

С 2000 года заболеваемость туберкулезом в мире снижалась в среднем на 1,5% в год и за последние 15 лет снизилась на 22%. Уровень смертности от туберкулеза снизился за последние 25 лет на 47%.

В Российской Федерации только за последние 8 лет заболеваемость туберкулёзом сократилась более чем на 35%, а смертность – более чем на 65%. Средние темпы снижения смертности с 2011 года составляют около 10% в год.

Такие результаты стали возможны благодаря выдвижению задачи снижения смертности от туберкулёза в число государственных приоритетов, наравне со снижением смертности от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний и последовательной реализации государственных программ по борьбе с туберкулёзом со стабильным финансированием из федерального и региональных бюджетов.

Российская Федерация имеет успешный опыт проведения крупных международных форумов.

В 2011 году в Москве проходила Первая Всемирная Министерская Конференция по здоровому образу жизни и борьбе с неинфекционными болезнями.

В 2014 году - сессия Конференции Сторон Рамочной конвенции ВОЗ по борьбе против табака.

Первая глобальная Министерская конференция ВОЗ «Остановить туберкулёз в эпоху реализации целей устойчивого развития: межсекторальный подход» пройдёт в Москве 16-17 ноября 2017 года.

На конференцию приглашаются:

Старшие должностные лица ВОЗ;

Министры здравоохранения и других заинтересованных секторов (министры финансов, юстиции, социального развития и др.) 194 государств-членов ВОЗ, в том числе 40 министерских делегаций из стран с высоким бременем ТБ, МЛУ-ТБ, ТБ/ВИЧ;

и представители учреждений системы ООН и других международных организаций и учреждений;

Руководители национальных программ по борьбе с туберкулезом государств-членов ВОЗ;

и представители международных неправительственных организаций, гражданского общества, исследовательских учреждений в сфере здравоохранения.

Большой интерес к мероприятию проявляет руководство Российской Федерации и лично Президент Российской Федерации В.В. Путин.

На встрече глав государств-членов БРИКС в ГОА В.В. Путин заявил о необходимости наращивать усилия в борьбе с туберкулёзом и пригласил посетить Москву в ноябре 2017 года для участия в Глобальной Министерской конференции.

Признание значимости предстоящей Глобальной министерской конференции нашло своё отражение и в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 15 декабря 2016 г. и зафиксировано в связке с историческим решением о вынесении проблемы борьбы с туберкулёзом на заседание высокого уровня Генеральной Ассамблеи ООН в 2018 году.

Московская конференция призвана ускорить осуществление странами Стратегии ВОЗ по ликвидации туберкулеза и достижение Целей Устойчивого Развития ООН.

Особый акцент будет сделан на:

- внедрении межведомственного, межсекторального, междисциплинарного подхода;

- планировании мероприятий и координации действий с учётом глобальных угроз и задач,

- необходимости развития сотрудничества в области научных исследований по иммунопрофилактике, диагностике и лечению туберкулёза, разработки диагностических средств, лекарственных препаратов и вакцин, а также других актуальных вопросах.

1-я Глобальная Министерская конференция ВОЗ в Москве призвана стать консолидирующей платформой, на которой будут проработаны, согласованы, и в Итоговой Декларации которой будут закреплены основные направления деятельности стран-членов ВОЗ по достижению ЦУР и ликвидации туберкулёза на глобальном и страновых уровнях.

Пришло время обьединить усилия!

Никто не должен остаться в стороне!

Россия. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 мая 2017 > № 2186946 Вероника Скворцова


Таджикистан > Медицина > news.tj, 25 мая 2017 > № 2185058 Насим Олимзода

Медицина бесплатна? Министр здравоохранения держит ответ

Лилия Гайсина

О платной и бесплатной медицине, врачебных ошибках, лечении онкологических больных и многом другом глава Министерства здравоохранения и социальной защиты населения Таджикистана Насим Олимзода рассказал в эксклюзивном интервью «Азия-Плюс».

- Насим Ходжаевич, вы приступили к работе министра три месяца назад, расскажите о проделанной за это время работе.

- Работу мы начали со встречи с академиками и профессорами медицинских образовательных учреждений страны. Разговор состоялся искренний, говорили о том, что нужно делать прямо сейчас, что менять и как развиваться дальше. От ученых поступило много дельных предложений, состоялось обсуждение, и думаю, что все эти рекомендации мы будем постепенно реализовывать на практике.

Свои первые рабочие визиты я совершил в Хатлонскую и Согдийскую области, всего побывали в 16 районах этих регионов. Сейчас на первом месте у нас стоит развитие системы здравоохранения первичного уровня, т.е. на уровне сельских и городских учреждений первичной медико-санитарной помощи, чтобы для обследования пациентам не приходилось выезжать, например, в Душанбе. Поэтому во время визитов внимание было сконцентрировано на том, какое оборудование и какие специалисты нужны для качественного первичного обследования в регионах.

Провели исследование, выяснили, что именно нужно для реализации наших планов, и обратились за поддержкой к нашим международным партнерам, которые работают с министерством на протяжении многих лет. Предварительно они дали свое согласие поддержать нас, т.е. помочь оснастить базовой аппаратурой региональные медучреждения.

В этом направлении мы планируем работать и с отечественными партнерами из числа представителей частной медицины. Сейчас идет обсуждение вопроса, как они могут принять участие в создании современных лабораторий на местах. По итогам переговоров мы представим предложения правительству.

- Как на практике может выглядеть сотрудничество с частными медицинскими учреждениями? Насколько оно будет интересно самим предпринимателям?

- Мы планируем, что работа будет вестись по специальным соглашениям между государственными и частными медицинскими учреждениями. Исходя из них, на выгодных для себя условиях предприниматели могли бы отремонтировать и оснастить лаборатории в регионах, обучить специалистов работе на новом оборудовании, так как министерство в нынешних условиях не может в одиночку справиться с этим вопросом. А без качественной диагностики невозможно качественное лечение.

Есть планы проводить операции по пересадке костного мозга

- А какие предложения дали вам академики и профессора медицинского вуза?

- В большей степени это касалось перспектив проведения операций, которые сейчас недоступны таджикским пациентам. Прежде всего, это планы наладить операции по пересадке костного мозга. За последние 3-4 года в Таджикистане хорошо развивается трансплантология, наши специалисты успешно проводят операции по пересадке почек и печени. Система настолько налажена, что к нам приезжают пациенты из-за рубежа, например из Кыргызстана, Туркменистана, недавно были пациенты из Азербайджана. Дело в том, что стоимость таких операций в Таджикистане намного ниже, чем в других странах, а качество не уступает. Например, средняя стоимость операции по пересадке почек в России, Иране или Китае составляет порядка $30 тысяч, у нас – 47,8 тысячи сомони ($5,6 тысячи).

Что касается операций по пересадке костного мозга, то для осуществления этих планов мы привезли необходимое оборудование, идет подготовка специалистов, и, возможно, через три месяца мы начнем проводить такие операции первыми в Центральной Азии.

- Какие еще планы вы поставили перед собой на ближайшую перспективу?

- Думаю, что мы будем развивать систему хирургии новорожденных, т.е. проводить операции по устранению различных пороков развития. Также планируем развивать глазную микрохирургию, нейрохирургию. Кстати, месяц назад в медицинском комплексе «Истиклол» мы начали оперировать больных, переживших инсульт, с острыми нарушениями мозгового кровообращения, результаты очень хорошие, раньше такие операции мы не проводили. Это направление мы будем развивать и дальше.

Большое внимание будет уделено и области кардиологии, так как во всем мире наблюдается увеличение пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями, и мы не исключение. Мы уже установили шесть ангиографов, благодаря которым можем оказать своевременную помощь пациентам.

Кроме того, необходимо совершенствовать паллиативную помощь больным. Для этого мы предлагаем уделить больше внимания этому вопросу при принятии бюджета на 2018 год.

На онкобольных стали выделять 97 сомони

- Если уж мы заговорили о паллиативной помощи, то давайте затронем проблемы онкологических больных, на которых в год у нас выделяется 60 сомони.

- Финансирование лечения онкобольных с каждым годом в стране увеличивается. Например, в 2017 году на одного такого пациента выделяют уже не 60, а 97 сомони. Наше министерство указало эту область медицины приоритетной, и эти рекомендации будут учитываться при принятии бюджета на 2018 год. Мы постараемся, чтобы в ближайшие годы онкологические больные были обеспечены препаратами для курсов химиотерапии. Хотя могу сказать, что во всем мире проблемы, связанные с онкологией, стоят остро: во-первых, количество больных с таким диагнозом растет; во-вторых, обеспечить их лечение только за счет государства, учитывая его высокую стоимость, невозможно. Ни одна страна в мире не может обеспечить бесплатное лечение онкобольных, но за рубежом налажена система медицинского страхования, и большая часть больных раком лечится за счет средств, идущих из фондов страхования. В Таджикистане, к сожалению, система страхования пока не внедрена.

- Какие профилактические меры предпринимаются в нашей стране для выявления онкологических заболеваний на ранних этапах?

- Опять же, проблемы выявления онкологии на ранних этапах, к сожалению, характерны для большинства стран мира. Злокачественные опухоли не удается выявить своевременно, поскольку ранние формы рака обычно не вызывают симптомов, пациент не ощущает изменений и не обращается для обследования.

В Таджикистане на сегодняшний день работает уже восемь маммографов, благодаря которым можно на ранних этапах определить наличие рака молочной железы. Функционируют кабинеты патологии шейки матки, которые оснащены современными кольпоскопами. Для лечения предопухолевой патологии шейки матки используются аппараты электрохирургического воздействия. В этом году началась реализация пилотного проекта по визуальному скринингу этого рака в двух районах. Функционируют лаборатории по определению онкомаркеров методом иммуноферментного анализа (ИФА).

При этом в республике не хватает специалистов-онкологов, но мы надеемся на выпускников нашего вуза. В этом году мы ожидаем пополнения в рядах специалистов.

- Кстати, о медицинском страховании: принятый еще в 2008 году закон так и не заработал. Специалисты не раз говорили, что на его реализацию в бюджете просто нет средств. Однако на пресс-конференции в Минздраве по итогам прошлого года было заявлено, что закон заработает в пилотных районах. Расскажите об этом подробнее.

- Действительно, ряд госструктур, таких как Министерство финансов или Налоговый комитет, считают разработанную систему страхования ненадежной и не советуют реализовывать ее сейчас. Однако мы понимаем, что развитая система медицинского страхования необходима для нашей страны, поэтому мы решили начать реализовывать ее на практике пока только в двух пилотных районах Согдийской области. На эту работу из бюджета было выделен 31 млн сомони, но этих средств, к сожалению, не хватает. Впрочем, по результатам этой работы мы сможем представить правительству свои рекомендации и найдем выход из сложившейся ситуации.

«Я не слышал о том, чтобы тяжелобольному не оказали первую помощь»

- Теперь давайте поговорим о нашей платной «бесплатной» медицине. Почему во всех странах мира лечение в государственных медучреждениях обходится дешевле, чем в частных, а у нас нередко происходит наоборот? Например, один день пребывания в стационаре Медгородка стоит от 400 до 800 сомони, а в частной клинике «Сино» – 250.

- Во-первых, сразу хочу сказать, что 400-800 сомони – это стоимость пребывания в стационаре во время целого курса лечения, т.е. в течение 8 или 10 дней. А в частной клинике «Сино» - 250 сомони нужно заплатить за сутки пребывания в стационаре. Так что эти данные не верны.

Вся экстренная медицинская помощь в Таджикистане, будь это частная клиника или государственная, оказывается совершенно бесплатно. И я не слышал ни разу о том, что в какую-либо клинику поступил тяжелый больной, и врачи не оказали ему первую помощь.

В соответствии с постановлением правительства №600 от 2 декабря 2008 года в госучреждениях, действительно, оказываются платные услуги. В основном, это касается тех пациентов, которым требуются дорогостоящие операции. В этом же приказе перечислена льготная категория больных, которым медицинские услуги оказываются бесплатно. И, например, наши международные партнеры критикуют нас за то, что категория льготников в Таджикистане очень широкая, но мы сокращать ее не планируем.

Кроме того, два раза в неделю по линии Минздрава мы отправляем на проведение дорогостоящих операций и тех пациентов, которые не попадают в категорию льготников, но не могут оплатить необходимое лечение. По мере возможности мы стараемся помочь всем.

- Сколько выделяется из бюджета на одного стационарного больного?

- 66 сомони.

- А сколько необходимо в реальности?

- Все зависит от патологии.

- В этом году на здравоохранение бюджетом заложено 1,4 млрд сомони. Можете назвать основные статьи расходов?

- Большая часть этих средств покрывает расходы на зарплаты специалистов, приобретение оборудования и медикаментов. Мы существенно сократили расходы на ремонт медучреждений; недостаточно средств на обучение персонала. На приобретение инсулина для больных сахарным диабетом в этом году предусмотрено 3 млн сомони.

- 3 млн сомони хватает на приобретение инсулина?

- Вполне. Пока мы покрываем все расходы.

В 2016 году врачебные ошибки нашли в 67 случаях

- Как вы оцениваете показатели материнской и детской смертности в Таджикистане?

- Это приоритетная тема для нашего министерства. Более того, на нее пристальное внимание обращает глава государства Эмомали Рахмон. В своем послании в прошлом году президент отмечал, что, по статистике детской смертности, на одну тысячу живорожденных приходится 15,8 случая летального исхода и 23,2 случая материнской смертности на 100 тысяч живорождённых. В начале разговора я вам говорил, что пристальное внимание мы уделяем первичному обследованию пациентов на местах; эту задачу мы реализуем в том числе и для того, чтобы выявлять на ранних этапах беременности патологии, которые впоследствии могут привести к летальным исходам. Год за годом в Таджикистане детская и материнская смертность снижается. Мы днем и ночью работаем над решением этой проблемы.

- Сколько за последнее время было выявлено технико-тактических ошибок врачей? Какие меры в их отношении были предприняты?

- Сведения о допущенных ошибках со стороны медперсонала приходят к нам из различных источников: жалоб со стороны пациентов, из дефектных актов медучреждений и других. Дополнительно министерство само проводит расследования через постоянно действующие или разовые комиссии по разбору летальных исходов, материнской и детской смертности, врачебных ошибок и осложнений вследствие неправильных действий медицинских работников.

За 2016 год мы выявили и расценили как ошибки, связанные с неправильным действием медицинских работников, 67 клинических случаев.

Степень наказания варьируется в широких пределах. Так, по выявленным нарушениям за прошлый год трое заместителей медучреждений и один завотделением были освобождены от занимаемых должностей, вопрос в отношении 27 медработников был вынесен на рассмотрение аттестационной комиссии для понижения категории, на 70 работников были наложены штрафные санкции в размере от 400 до 800 сомони. Только за первый квартал этого года по выявленным нарушениям 8 специалистам были снижены категории, 4 ответственных руководителя были отстранены от занимаемой должности, 21 - получили штрафные санкции, 12 специалистов были направлены на переобучение.

В этом направлении министерство прилагает все усилия для устранения условий, которые приводят к ошибочным действиям врачей: более широкое применение клинических протоколов, улучшается инфраструктура, учреждения оснащаются современным оборудованием, внедряются современные технологии диагностики и лечения, специалисты проходят обучение.

Поддельные лекарства ввозятся контрабандным путем

- По словам провизоров, в республику завозится немало поддельных лекарств. Кто завозит в страну лекарства, кто контролирует качество ввезенных товаров?

- Сейчас на рынке работает более 90 фармацевтических компаний, которые занимаются ввозом лекарственных средств и медикаментов. Контроль над их работой осуществляет Служба госнадзора за фармацевтической деятельностью. Она имеет аккредитованные лаборатории в Душанбе и в регионах: в Хороге, Худжанде, Кулябе и Курган-Тюбе.

В 2016 году для улучшения качества лекарственных средств на фармацевтическом рынке проведена сертификация 43 тыс. 831 наименования препаратов, из которых 209 были признаны несоответствующими стандартным требованиям и были изъяты из оборота. За первый квартал этого года была проведена сертификация еще 8 тысяч 605 наименований лекарств, из которых 104 также были изъяты из оборота из-за несоответствия качеству. Для увеличения количества сертифицированных лекарственных средств и улучшения возможности контроля качества Центральная лаборатория Службы госнадзора приобрела реактивы, лабораторное оборудование и прочее на 321 тысячу сомони.

Необходимо отметить, что некачественные и поддельные лекарства ввозятся в основном контрабандным путем. Для предотвращения ввоза некачественной и поддельной фармпродукции министерство активно работает с Таможенной службой.

- По статистике Минздрава, существует нехватка врачей и среднего медперсонала в семейной медицине. Как решается этот вопрос?

- Нехватка медработников в семейной медицине действительно ощущается: нам не хватает порядка 4 тысяч врачей и 3 тысяч медсестер. Но на базе центров семейной медицины постоянно проводятся обучающие курсы для врачей и среднего медперсонала, в год в этих центрах готовят до 300 врачей и 500 медсестер по семейной медицине. Кроме того, мы связываем большие надежды с выпускниками медицинского вуза, который был открыт в Хатлонской области.

«Лично я отрицательно отношусь к гомеопатии»

- Что вы можете сказать об уровне профессионализма выпускников столичного медицинского вуза?

- Наш столичный медицинский вуз задал очень высокую планку в свое время, ведь в СССР он занимал второе место по уровню подготовки специалистов. Конечно, нынешних студентов сравнивают с их предшественниками, которые обучались у выдающихся таджикских ученых. К сожалению, большинство из них или уехали за пределы страны в 90-е годы или просто не дожили до сегодняшнего дня. Однако на протяжении последних 15 лет тенденция к повышению качества обучения в нашем вузе налицо. Многие молодые специалисты сейчас выезжают за рубеж на курсы повышения квалификации, есть положительная динамика, и мы будем продолжать работать в том же духе.

- Комиссия Академии наук РФ в начале года опубликовала меморандум «О лженаучности гомеопатии», но таджикские врачи зачастую назначают всевозможные гомеопатические препараты. Что лично вы думаете о гомеопатии?

- Лично я отрицательно отношусь к гомеопатии, так как доказательная медицина не признала эффективность такого лечения. Впрочем, законом гомеопатические средства в Таджикистане не запрещены, и потребители должны сами решать, стоит приобретать такие препараты или нет. В любом случае гомеопатические препараты являются лишь дополнительным лечением, и об этом пациентам не стоит забывать.

На мой взгляд, намного более эффективным и доступным в качестве второстепенного лечения является лечение лекарственными травами, особенно если говорить о тех растениях, которые собирают в Таджикистане. У нас большое разнообразие всевозможных лекарственных трав, они экологически чистые. При столичном медколледже открыт специальный центр, где проводится сбор, обработка и упаковка таких растений. На сегодняшний день общее количество наименований лекарственных трав, производимых по линии Минздрава, составляет 18 видов; в этой области работают и частные производители. Качество нашей продукции ничем не уступает, а во многом даже превосходит ее зарубежные аналоги, и мы планируем в перспективе заполнить рынок только отечественной продукцией, так как она самая лучшая.

Таджикистан > Медицина > news.tj, 25 мая 2017 > № 2185058 Насим Олимзода


Россия > Медицина > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182025 Артем Елмуратов

Добровольно-принудительно: какой импульс могут дать госпрограммы рынку ДНК-тестов?

Артем Елмуратов

Сооснователь компании «Генотек»

Во многих странах власти запустили проекты для массового генетического скрининга, эти инициативы уже улучшают ситуацию с наследственными заболеваниями. Каковы перспективы подобных сценариев для России?

СМИ как-то обошли большим вниманием новость о том, что в Конгрессе США вовсю обсуждается закон, который позволит работодателям требовать от устраивающихся на работу (а также текущих сотрудников) пройти генетическое обследование. Отказ будет наказываться штрафом в тысячи долларов. Эта законодательная инициатива уже одобрена профильным Комитетом по образованию и рабочей силе Конгресса США. Республиканцы единогласно за (у них сейчас большинство в конгрессе), демократы единогласно против.

Сразу отметим, что новый закон, обсуждаемый в США, не отменяет действующий сегодня Акт о запрещении дискриминации, связанной с генетической информацией (Genetic Information Nondiscrimination Act, или GINA). Этот документ, действующий с 2008 года, призван обезопасить жителей США от использования генетической информации для дискриминации со стороны работодателей и страховых компаний.

Что подобная инициатива значит для индустрии массовых генетических тестов (по оценкам Global Industry Analysts, к 2020 году объем рынка подобных услуг пройдет отметку в $7,4 млрд)? И какова может быть роль государства в развитии рынков генетической диагностики в разных странах?

Технологии расшифровки ДНК становятся все более дешевыми и одновременно более точными. Сегодня, когда прошло практически 15 лет с момента завершения проекта «Геном человека», расшифровка полного генома человека может стоить в миллион раз дешевле, чем тогда. Чтение только важных кодирующих участков уже доступно действительно широкому кругу людей.

Сейчас понятны многие из применений генетического тестирования: от идентификации личности и поиска родственников до профилактики заболеваний и подбора оптимальной терапии. Однако основные возможности сосредоточены именно в сфере генетической диагностики болезней. По прогнозам американских аналитиков, потенциальный рынок генетических исследований для выявления возможных онкологических патологий — $11 млрд, а, например, для генетических методов массового обследования новорожденных (неонатальный скрининг) — $1 млрд. Тесты на статус носителя наследственных заболеваний образуют рынок объемом около $2 млрд.

Участие государства в развитии рынка массового генетического скрининга не ограничивается только разрешением на подобную диагностику. В мире уже есть несколько примеров госпрограмм, способствующих все более широкому применению генетических тестов. Безусловно, от подобных инициатив выигрывают не только частные лица (в отдельных случаях они получают возможность пройти тест за счет государства), но и компании, которые развивают генетические технологии.

Главным образом подобные программы реализуются для борьбы с наследственными заболеваниями.

Один из ярких примеров — Исландия. Благодаря массовому генетическому скринингу населения за счет государства, Исландия стала огромной «генетической лабораторией. Компания deCODE, занимающаяся исследованиями около 18 лет, к 2015 году расшифровала ДНК более 2600 исландцев, подробно изучила генотип более 100 000 жителей (общая численность населения страны - около 320 000 человек).

Почему это было важно? Дело в том, что из-за ощутимой географической изоляции Исландии большинство жителей страны являются относительно близкими родственниками друг другу. Поэтому в популяции накапливаются мутации, приводящие к специфическим заболеваниям. Нужно было определить, чего стоит опасаться исландцам.

Ведь с подобными генетическими заболеваниями можно успешно бороться, опыт многих замкнутых популяций это доказывает. Но определить наличие заболевания часто можно только при помощи генетического теста на определение статуса носителя (внешне оно не проявляется). Как вы помните, у каждого из нас 23 пары хромосом, в каждой паре одна хромосома от мамы, одна - от папы. Заболевания могут передаваться по аутосомно-рецессивному типу, то есть не проявляться у человека, патогенная мутация дает «знать о себе» только при «встрече» двух хромосом (если родители оба являются носителями гена заболевания).

Ашкеназские общины, например, по всему миру смогли почти полностью победить «еврейскую» болезнь Тея-Сакса (из-за генетической мутации повреждаются мозговые клетки, из-за чего в организме накапливаются ганглиозиды (продукты расщепления жиров), что приводит к нарушению моторики и умственной отсталости, атрофии мышц, потере зрения, параличу, а затем — обычно в возрасте 3-4 года — к смерти). Борьба с болезнью началась еще в 1970-х. Сейчас практически всем молодоженам советуют пройти тест на определение носителя, а также проводят пренатальное тестирование (для определения, унаследовал ли заболевание ребенок, еще на стадии беременности). В итоге частота заболевания в некоторых общинах евреев снизилась более чем в 10 раз.

В Иране же радикально подошли к вопросу борьбы с частой и тяжелой болезнью Бета-Талассемия. Скрининг на носительство этой болезни обязателен для молодоженов. Похожие программы есть в Саудовской Аравии.

В Кувейте уже несколько лет существует обязательный скрининг на несколько генетических заболеваний для пар, вступающих в брак. Однако в 2015 году власти страны приняли закон, обязывающий не только молодоженов, а вообще всех граждан страны (а также ее посетителей) пройти обязательный ДНК-тест. Но не для целей превентивный и персонализированный медицины, генетическая диагностика стала способом идентификации личности и борьбы с терроризмом. Инициатива была воспринята очень неоднозначно и получила негативные отзывы многих политиков и правозащитников страны. За отказ от прохождения тестирования жители Кувейта и туристы получают строгие наказания. Например, родители, отказавшиеся провести ДНК-тест своему ребенку, должны были отправиться в тюрьму. Надо сказать, что в 2016 году власти смягчили требования: ДНК-идентификацию теперь должны проходить только подозреваемые.

Идеи ввести обязательную ДНК-идентификацию для людей, нарушивших закон, иногда возникают и в нашей стране.

Как видим, США оказались отнюдь не единственными в реализации госпроектов по генетической диагностики. Но Штаты однозначно одна из передовых стран в этой области. В 2015 году Барак Обама дал старт программе Precision Medicine Initiative, нацеленной на развитие точной медицины с использованием геномных технологий. А в начале апреля американский регулятор FDA (Food and Drug Administration) разрешил известной компании 23andme выдавать своим пользователям информацию о их генетических предрасположенностях к нескольким заболеваниям без участия врача. Очевидно, что инициатива «корпоративных» генетических тестов тоже даст импульс рынку.

А что в России? У нас есть биохимический пренатальный скрининг (на этапе беременности) и неонатальный скрининг на пять наследственных заболеваний для младенцев. Сейчас число врожденных заболеваний для диагностики планируют расширить до 30. Однако программа генетического скрининга для профилактики наследственных заболеваний отсутствует. Люди часто сами обращаются в лаборатории, если узнают о подобных исследованиях. В нашем портфеле есть пример работы с одной из общин, многие из представителей которой прошли в нашей лаборатории скрининг на статус носителя специфических заболеваний.

Лично мне внушает оптимизм то, что в «дорожной карте» HealthNet Национальной технологической инициативы (программа государственно-частного партнерства на рынке инноваций для здравоохранения. — Forbes) отмечены пункты о развитии превентивной и персонализированной медицины с применением геномных технологий. Радует и то, что в стратегии научно-технологического развития России одним из приоритетных направлений отмечена персонализированная медицина. Остается надеяться, что нормативная база и в целом комплексные программы развития для работы генетических лабораторий и в целом индустрии генетического скрининга для населения будут вскоре выработаны.

Россия > Медицина > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182025 Артем Елмуратов


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 15 мая 2017 > № 2178069 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении совещания о ходе строительства перинатальных центров под председательством Дмитрия Медведева

Вероника Скворцова: Мы сегодня рассматривали вопрос о реализации программы по строительству перинатальных центров.

Эта программа была запущена в 2014 году и по решению, принятому в конце 2016 года, продлена до конца 2017 года. Это значит, что к концу 2017 года должно быть построено 32 новых перинатальных центра в 30 субъектах Российской Федерации. По два центра – в Московской области (Наро-Фоминск и Коломна) и Красноярском крае (Ачинск и Норильск).

На сегодняшний день построены, сданы в эксплуатацию и начали принимать пациентов 13 центров. Они уже работают. Это центры, которые расположены в Башкортостане, Татарстане, Алтайском крае, Красноярском крае (город Ачинск), Ставропольском крае, Белгородской, Брянской, Калужской, Липецкой, Нижегородской, Оренбургской, Самарской и Челябинской областях.

Важно сказать, что к моменту их сдачи это были уже не просто автономные высокотехнологичные центры, а головные координаторы всей системы охраны материнства и детства в соответствующем регионе. То есть эти центры сдаются уже с отлаженной системой телемедицины, которая связывает их со всеми родильными домами первого и второго уровня. Эти центры имеют единую информационную базу на весь регион по всем беременным женщинам, роженицам и новорождённым детям.

Фактически для каждого человека, который попадает в этот регистр, выстраиваются графики своевременной госпитализации. В зависимости от физиологичности родов или каких-то рисков маршруты и для самих женщин, и для детей выстраиваются централизованно в масштабах всего региона. Поэтому патологические роды концентрируются в перинатальных центрах, что и позволяет существенно улучшать исходы и снижать материнскую и младенческую смертность. Более того, центры эти являются междисциплинарными: это не только акушерство и гинекология, не только детская реаниматология и неонатология, но и, скажем, микрохирургия, офтальмология, профилактика ретинопатии, а при появлении ретинопатии у глубоко недоношенных детей – это и возможность оказать помощь на месте.

В настоящее время полностью готовы ещё шесть перинатальных центров, которые будут сданы в течение мая – июня. Это центры в Республике Дагестан, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Хакасии и два центра в Московской области. По ним всё завершено. Это объекты с полной внутренней отделкой, с закупленным и установленным оборудованием.

Три центра будут сданы в III квартале: в Пензенской, Псковской и Сахалинской областях. Эти центры тоже возведены. Там заканчивается монтаж оборудования и кое-какие технологические работы. В целом они будут готовы к сдаче в сентябре – начале октября. И достаточно большое количество центров (10) должны быть сданы в IV квартале. Уровень готовности этих 10 центров разный. По шести регионам каких бы то ни было рисков мы не видим. Там всё идёт по обновлённому плану строительства и оснащения. Это центры в Карелии, Республике Саха (Якутия), Бурятии, Ульяновской, Архангельской областях и Краснодарском крае (Сочи).

Есть четыре центра, по которым мы видим определённые риски. Губернаторов регионов, где строятся эти центры, сегодня приглашали на совещание, чтобы ещё раз обсудить, каким образом дополнительно можно помочь, чтобы все риски нивелировать. Это Красноярский край (Норильск), Тамбовская, Смоленская, Ленинградская области. В этих регионах строительные работы велись достаточно медленно в связи с многократной заменой подрядчиков и субподрядчиков и несостоятельностью строительных организаций, которые выиграли конкурс на строительные работы. И ряд других нюансов был.

Центр в Смоленской области начал строиться последним, только в 2015 году, в связи с нерешёнными организационными и земельными вопросами, которые не могли быть решены в 2014 году. Поэтому в 2015 году была замена генерального подрядчика.

Если говорить о Норильске, то город зависит от начала навигации по Енисею. В настоящее время концентрируются все необходимые ресурсы, которые в очень короткий период должны быть туда доставлены, начиная от материалов для заливочных, бетонных работ и заканчивая технологическим и медицинским оборудованием.

Все губернаторы понимают меру своей ответственности, понимают, что это важнейшая государственная программа, от которой зависит и демографическая политика в нашей стране, и показатели медицинской помощи беременным женщинам и детям. Поэтому все на себя взяли обязательство окончить строительство до 31 декабря текущего года.

Мы работаем в тесном контакте. И у меня в кабинете, и у моих заместителей в кабинетах есть постоянный видеоконтроль за всеми строительными площадками. Мы видим, сколько людей на стройке, как они работают, насколько интенсивно, не говоря уже о работе оперативного штаба и еженедельных докладах по каждой строительной площадке.

Сейчас все работают единой командой – и федеральные власти, и субъекты Российской Федерации, и генеральный подрядчик – государственная корпорация «Ростех», которой поручено строительство 15 из 32 центров.

Все мы постоянно обмениваемся информацией и стараемся оперативно реагировать на какие бы то ни было риски и сложности. Так что надеемся, что всё будет хорошо. К концу года центры должны быть введены в строй.

Вопрос: Правительство поручило Минздраву до 28 апреля представить предложения по корректировке страхового взноса на ОМС неработающего населения. Какие предложения по корректировке взноса есть у Минздрава и как это повлияет на сбалансированность ФОМС?

Вероника Скворцова: Дело в том, что сейчас финансово-экономический блок Правительства решает вопрос о реорганизации вообще налоговой системы, в том числе системы страховых взносов, и взаимосвязи системы страховых взносов с налогами. Пока этот системный вопрос не будет решён, никаких отдельных решений по Фонду обязательного медицинского страхования принято тоже быть не может. В настоящее время мы исходим из той системы, которая зарекомендовала себя положительно в последние годы. Я хочу напомнить, что начиная с 1 января 2013 года мы работаем на базе единого подушевого финансового норматива для всех граждан Российской Федерации с момента рождения до момента смерти. Фактически был возвращён принцип справедливости и социального равенства. Это очень важно. И наши программы, базовые программы ОМС, бездефицитны. Работодатели платят за работающее население, бюджеты субъектов Федерации платят за неработающее население. В прошлом году достаточно остро перед нами ставился вопрос о дополнительной сверке списков неработающего населения, поскольку, скажем, военнослужащие и люди, которые приравниваются к военнослужащим, на время службы выводятся из ОМС и обслуживаются в медицинских организациях Министерства обороны, МВД и ряде других. Такую работу мы провели со всеми силовыми ведомствами, и с Пенсионным фондом, и с регионами. В настоящее время мы имеем за подписью губернаторов субъектов Федерации обновлённые списки. Они совсем ненамного сократились, то есть значимого изменения числа неработающих граждан не произошло. Во-первых, не все силовые ведомства готовы раскрыть своих сотрудников. А во-вторых, многие силовые ведомства и предполагают некий двойной вариант обеспечения медицинской помощью своих сотрудников, поскольку их медицинские организации могут только самой базовой помощью обеспечить, а всё остальное происходит в гражданской медицине. И так было всегда.

Вопрос: Вероника Игоревна, поддерживаете ли Вы инициативу о частичном возмещении гражданам средств, потраченных на покупку жизненно важных лекарств? Сегодня законопроект внесён в Госдуму. И на какой стадии реализации находится механизм лекарственного страхования?

Вероника Скворцова: Механизм лекарственного страхования проработан Министерством здравоохранения, есть несколько рассчитанных моделей. Исходим мы из того, что страховаться должны жизненно важные лекарства, которые выписываются по рецепту врача. Только в этом случае мы сможем это страхование ввести. Страховаться эти лекарства будут по референтным ценам, то есть по средневзвешенным рыночным ценам. Мы исходим из того, что граждане, которые сейчас относятся к льготным категориям, и останутся льготниками, то есть их соплатежи будут равны нулю в этой системе. А все остальные граждане Российской Федерации смогут доплачивать в том случае, если захотят купить, скажем, оригинальные препараты, которые стоят дороже референтной цены, или покупать по референтной цене большинство препаратов, которые, как правило, являются воспроизведёнными лекарственными препаратами – дженериками или биоаналогами.

Просчитаны все варианты. Деньги, которые сейчас тратит федеральный бюджет на льготное лекарственное обеспечение плюс монетизацию (которая сюда же должна будет перейти) и регионы по 890-му постановлению, – этого ресурса в принципе достаточно, чтобы без каких-то дополнительных соплатежей со стороны государства удовлетворить эту программу лекарственного страхования.

Ещё раз хочу сказать, что в случае, если человек довольствуется средневзвешенными рыночными ценами и воспроизведёнными препаратами, ему вообще не надо будет ничего доплачивать, он просто по бесплатному рецепту будет брать эти лекарства в аптеке – любой, не только льготник, который сейчас является льготником. А в том случае, если вы хотите купить оригинальный препарат, который стоит, безусловно, несколько дороже, вам придётся доплатить только разницу между стоимостью этого препарата и референтной стоимостью, которую готово оплатить государство. Суть заключается в этом.

Есть разные схемы, разные расчёты, они ещё не обсуждались ни на площадке Правительства, ни в Администрации Президента. Но эта тема уже поднята, мы её заявили. Как только будет готовность её обсуждать, соответственно, появится возможность её дальше развивать.

Вопрос: Вероника Игоревна, когда будет решён вопрос об оказании помощи по препаратам ВИЧ-инфицированным, которые являются жителями Москвы, но не зарегистрированы здесь?

Вероника Скворцова: Сегодня у нас прошла большая акция «Стоп ВИЧ/СПИД», которая приурочена к Всемирному дню памяти жертв СПИДа, и мы много говорили по этой теме. Я хотела бы отметить, что у нас в числе жизненно важных лекарств зарегистрировано 30 антиретровирусных препаратов. Это более чем в два раза превышает базовый список ВОЗ, который в принципе считается достаточным: 14 препаратов ВОЗ, которые достаточны для лечения, причём в разных как бы схемах – 1-й, 2-й линии и резерва. Поэтому у нас более широкий выбор для наших пациентов. Это первое. Второй момент. Мы с 2015 года обновили все клинические рекомендации и ввели рекомендуемые международными экспертами триплетные схемы – каждый человек получает три препарата с разным механизмом действия, которые могут потенцировать эффект друг друга, его усиливать. Примерно 60–70% ВИЧ-инфицированных находятся на схемах базовых, первой линии. Препараты первой линии, это 10 базовых препаратов, полностью сейчас производятся в Российской Федерации. За последние годы открыты 16 производственных площадок. И здесь, конечно, помогла федеральная целевая программа Минпромторга по развитию фармацевтической промышленности. Препараты эти базовые у нас есть, это позволило нам уже в прошлом году в среднем сократить стоимость одного, соответственно, годового курса по базовой схеме примерно в два раза, это очень существенно. И это позволило в прошлом году увеличить охват населения ВИЧ-инфицированных наших граждан антиретровирусной терапией на 20%. То есть мы впервые вышли на показатель 40% от всех находящихся под наблюдением ВИЧ-инфицированных наших граждан. Это, конечно, ещё не очень много, но в этом году мы провели впервые централизованные закупки, и в настоящее время как раз партия препаратов активно развозится по регионам. Мы сэкономили благодаря этой централизованной закупке 5,2 млрд рублей. Это позволило нам уже расширить охват, если, соответственно, этот год не преподнесёт каких-то неожиданностей. Мы шагнули от 34 до 40%, а сейчас можем шагнуть до 52–53% охвата. Но мы должны исходить из того, что, как и весь мир, в 2020 году мы должны выйти на 90% охвата ВИЧ-инфицированных антиретровирусной терапией. Мы очень надеемся, что в этом направлении мы и будем двигаться.

У нас 2016 год был эпохальным в плане ВИЧ. Во-первых, потому что в 2016 году в два раза сократился прирост новых случаев и заболеваемость, соответственно, снизилась. Всего у нас появилось новых ВИЧ-инфицированных 86,8 тыс., а год назад, в 2015 году, – более 100 тыс. То есть на 15% сокращение.

При этом распространённость, то есть число живущих с ВИЧ-инфекцией, существенно увеличилась, поскольку люди стали жить долго и качество жизни существенно улучшилось, потому что улучшилось и клинико-лабораторное наблюдение за этими пациентами, и лечение.

Эти ножницы очень важны: заболеваемость пошла вниз, а распространённость увеличивается. Наша задача – свести к нулю количество новых случаев в ближайшие годы. Это очень амбициозная задача, её не так просто решить. Чтобы её решить, мы разворачиваем вместе с общественными структурами, с Фондом социально-культурных инициатив, с профессиональным, пациентским сообществом мощные коммуникационные кампании, привлекая внимание к проблеме, информируя по поводу того, как можно заразиться (о путях заражения), как можно уберечься от ВИЧ-инфекции и так далее.

Кроме того, мы существенно нарастили охват бесплатным тестированием на ВИЧ-инфекцию. За 2016 год – более чем на 2 млн человек плюсом. Уже сейчас у нас больше 32 млн человек проходят бесплатное тестирование – это 20,5% населения всей страны. Это очень хороший результат, один из лучших, лидерских результатов в мире.

Есть ещё такое достижение: в 2016 году мы снизили вертикальную передачу. Пять лет назад у нас 5% детишек рождалось ВИЧ-инфицированными от ВИЧ-инфицированных матерей, год назад – 2,2%, в этом году уже 1,7%. То есть у нас 98,3% детей рождаются здоровыми. И когда мы проанализировали этих инфицированных рождённых, то выяснилось, что их мамы не состояли на учёте во время беременности. Очень большой процент из них – это мигранты из ближнего зарубежья, которые фактически на туристические роды приезжают в Россию. Они приезжают уже на поздних сроках, они не проходили необходимый профилактический курс антиретровирусными препаратами, и мы подхватываем ребёночка уже в периоде родов. А ребёночек уже инфицированный, и нам приходится лечить его уже инфицированного. Мы ставим перед собой тоже очень амбициозную задачу – выйти на нулевую вертикальную передачу. Если говорить о гражданах Российской Федерации, которые постоянно у нас в системе (мы сейчас по каждому региону базу на всех беременных имеем, у нас никто не выпадает из системы), мы можем выйти на нулевую вертикальную передачу. С другой стороны, мы не можем нарушать общие принципы гуманности, и, естественно, если приезжают люди из центральноазиатских стран или восточноевропейских стран уже на девятом месяце беременности непосредственно в роддом, мы им оказываем всю необходимую помощь. И если среди них есть ВИЧ-инфицированные, то, естественно, это отражается на государственной статистике. Значит, будем работать со службами, занимающимися мигрантами, для того чтобы и там уладить этот вопрос обязательно.

Вопрос: Это касается рожениц. А не зарегистрированные на территории Москвы мужчины, которые болеют? Есть же известная проблема.

Вероника Скворцова: Я сейчас говорила про вертикальную передачу. В том случае, если это гражданин России, то не имеет никакого значения, зарегистрирован он в Москве или в каком-то другом городе. Потому что сейчас мы централизовали все закупки. Регионы не покупают препараты. С 1 января этого года мы создаём единый федеральный регистр всех ВИЧ-инфицированных, все 85 регионов. Мы для каждого ВИЧ-инфицированного, это очень важно, с учётом его иммунного статуса, вирусной нагрузки, длительности заболевания, стадии заболевания и так далее прописываем индивидуально те схемы, которые ему полагаются. И дальше мы сводим необходимое количество всех препаратов, и эти препараты централизованно закупаем и доводим не до регионов, а до каждого человека. То есть это разница очень большая. Поэтому не имеет значения: человек может быть в длительной командировке, он может приехать к своим близким в семью, которая в другом регионе находится – это никак не скажется на его лечении и наблюдении. Мы просто должны о факте знать, и мы все его ресурсы переводим на него в зависимости от того, где он находится.

Несколько иная ситуация с негражданами Российской Федерации, это понятно. Что касается граждан, они будут полностью комфортно всем обеспечены.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 15 мая 2017 > № 2178069 Вероника Скворцова


Россия. ЦФО > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 мая 2017 > № 2199210 Сергей Цуранов

Когда робот растеряется, врач найдёт решение.

5 мая - 75 лет Главному клиническому госпиталю МВД России.

Быть хирургом по плечу не каждому: длительная учёба в мединституте, многолетнее наживание опыта, ежедневные стрессы…

Как стать хорошим врачом, оставаясь оптимистом, и сохранить на долгие годы интерес к профессии и людям? Об этом наш разговор с полковником внутренней службы в отставке, ведущим хирургом Главного клинического госпиталя МВД, заслуженным врачом Российской Федерации Сергеем Цурановым.

- Сергей Владимирович, вы знаете, что по статистике продолжительность жизни врачей в среднем на пятнадцать лет короче, чем у их пациентов?

- Машины ломаются, а уж человек….

- Кстати, о машинах. Наука шагнула далеко вперёд - уже можно лечить на расстоянии. Сложные операции делаются с участием медицинской техники. Но можно ли полностью довериться роботам?

- Их преимущества, конечно, бесспорны: сокращение кровопотери во время операции, снижение риска инфекционных и других осложнений, уменьшение длительности послеоперационного периода и снижение болевых ощущений. Но случись непредвиденная ситуация, и робот «растеряется». А врач всегда найдёт решение.

- Неожиданности в вашей работе - явление частое?

- Хирург готовится к операции, разрабатывает её. И, конечно, предусматривает возможные нештатные ситуации. Но никто не застрахован от «сюрпризов», хотя хороший хирург должен быть всегда готов к этому.

- Помните первый случай, который поставил вас в тупик?

- Это был аппендицит. Но с таким нетипичным его расположением! Впоследствии я не раз вспоминал слова одного знаменитого советского хирурга, который на вопрос, какую самую простую он делал операцию, ответил - аппендицит. И самую сложную - тоже аппендицит.

- Меняется медицина, а пациенты?

- Как шутят сами врачи, нет здоровых людей, есть недообследованные. А если серьёзно, наши граждане стали вдумчиво относиться к своему здоровью. Если раньше с незначительными, по их мнению, болезнями бегали от врачей, теперь начинают следить за собой.

Значительно меньше стало «язвенников», которых надо лечить оперативно. Но это заслуга лечащих терапевтов и хороших лекарств. Стали лучше диагностироваться онкологические заболевания, хотя до Европы и Японии нам ещё далеко.

- Фильмы смотрите про врачей?

- Не интересует - очень заметна разница между реальностью и кино.

- Но знаменитая фраза «резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов» наверняка хорошо знакома. А в жизни встречаются такие хирурги - несентиментальные, даже грубоватые, для которых главное одно - профессионально сделать работу?

- Не всегда то, что видишь внешне, соответствует внутреннему состоянию. Некоторая сухость может быть и защитной реакцией, чтобы не рвать нервы, которые нужны и тебе самому, и пациентам.

- Когда выбирали профессию, какова была ваша мотивация - буду спасать людей, заниматься благородным делом, или стану уважаемым человеком и мне всегда будет гарантирована работа?

- Честно говоря, так глобально не мыслил. Я-то хотел идти на биологический факультет, нравились птички-зверюшки. Но мама вернула на землю, объяснив, что после окончания биологического факультета буду преподавать биологию в школе. Педагогического призвания за собой я не замечал и в итоге поступил в мединститут. А почему хирургия? Хотелось движения, живого дела.

- А как же наука - ведь вы имеете учёную степень?

- Защитив в своё время кандидатскую диссертацию, понял, что наука - это не моё.

- Что значит репутация в вашей профессии?

- Как и везде - уважение к тебе как к специалисту и человеку. А это прямое следствие того, насколько коллеги правильно оценивают твои достижения и твои ошибки.

- Все ли врачебные ошибки - удар по репутации?

- Врач должен иметь право на ошибку, но не на халатность. Главное, как он из сложной ситуации выйдет. Безусловно, цена ошибок дорога. Но ведь и мы не боги. Да и ошибки бывают разные. Это не мистика, но иногда случается так, что операция сделана качественно, а пациент долго не поправляется. Как говорят, тяжёлая рука. Я знавал таких специалистов. Они, к счастью, были умными людьми и, когда это понимали, уходили из профессии.

- К интуиции прислушиваетесь?

- Больше полагаюсь на чёткие знания, детально изученную историю болезни и тщательно выверенный план предстоящей операции. Хотя случаются и совершенно неожиданные ситуации, когда выручает интуиция. То, что у врача на чувствах и ощущениях, приходит с опытом, это трудно объяснить.

- Для вас важно доверие пациента?

- Это важно для любого врача. Нужно расположить к себе человека, чтобы был толк от лечения. Внимание тоже исцеляет.

- Пациентам говорите всю правду?

- Мы стали более откровенными с пациентом. Когда я учился, начинал работать, считалось, что врачи не должны открывать пациенту его истинное состояние.

- А может, человеку лучше о чём-то не знать?

- Вот представьте - идёт пациент на сложную операцию, которая может и протекать нестандартно, и привести к осложнениям, а иногда и к смерти. Должен он быть готов к такому повороту? И кроме того, у каждого в этом случае должно быть право выбора. Считаю, что с людьми надо поступать честно, не утаивая ничего. Но, конечно, выдержать правду по плечу не каждому. Поэтому все мы, врачи, немножко психологи. Больной должен идти на операцию осознанно, понимая все риски. Вот только что я разговаривал с пациентом, которому предстоит сложная операция на щитовидке. Объяснил, как она будет проходить, как должно идти послеоперационное лечение, какие возможны осложнения. Предупреждён - значит вооружён, а в нашем случае - значит точно следуешь рекомендациям врача и не позволяешь легкомысленного отношения к собственному здоровью.

- У вас большой опыт. Есть необходимость поделиться им?

- Я не любитель читать наставления. Если кто-то хочет учиться - с удовольствием поделюсь тем, что имею.

- Чем отличается хороший хирург от великого?

- Хорошим, который добросовестно делает свою работу, должен стать каждый. Гениальность - это, скорее, о хирурге с научным складом ума, который может сказать новое слово в науке. Большим профессиональным и человеческим счастьем было работать с Евгением Александровичем Войновским, хирургом от бога, творчески подходившим к самым сложным операциям. А, собственно, чем не гении наши хирурги-травматологи, которые осваивают новые операции - эндоскопию, протезирование, чего у нас в госпитале не было ещё 15 лет назад? Стремление к совершенствованию - тоже своего рода талант.

- Вы состоялись как профессионал?

- Всегда боялся себя переоценить. Надо реально понимать свои возможности - этим правилом старался руководствоваться всю жизнь. По крайней мере совестью не поступался.

Беседу вела Нина СКУРАТОВА

Россия. ЦФО > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 мая 2017 > № 2199210 Сергей Цуранов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Медицина > premier.gov.ru, 12 мая 2017 > № 2173080 Павел Колобков

Об обеспечении условий для подготовки спортивных сборных команд России.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы собрались здесь, на нашей базе, в учебно-тренировочном центре в Новогорске, в достаточно разнообразном составе. Я специально пригласил на наше совещание заслуженных тренеров и спортсменов, победителей крупных соревнований мирового уровня, чтобы послушали, как мы сегодня воспринимаем ситуацию. Все эти совещания как раз проводятся прежде всего для вас. Вы не теоретики, а практики, именно профессионалы в лучшей степени способны оценить те идеи, которые формируются в Правительстве, министерством.

Давайте поговорим по основным вопросам, связанным с подготовкой спортивных сборных команд, обсудим, что надо сделать для улучшения условий подготовки. В Новогорске об этом просто говорить – здесь действительно очень хорошие условия. Скажем прямо, не везде у нас такие условия. У нас есть довольно значительное число спортивных центров, которые нуждаются в реконструкции (я имею в виду государственные, естественно), на это надо планировать финансирование, организационные ресурсы. Об этом доложит министр.

Перед совещанием я посмотрел, как работает центр, мы пообщались со спортсменами и тренерами. Хороший центр, хорошая база. Здесь есть все возможности для того, чтобы готовиться к соревнованиям и восстанавливаться после тяжёлых физических нагрузок, своевременно проверять состояние здоровья. И просто отдыхать, это тоже необходимо, в том числе и спортсменам, причём делать это надо в нормальных, современных условиях.

За последние годы мы серьёзное внимание стали уделять всем этим вопросам. Деньги на это были запланированы в рамках федеральной целевой программы «Развитие физкультуры и спорта». За период активной подготовки к целому ряду крупнейших соревнований, с 2006 по 2015 год, из федерального бюджета было выделено более 26 млрд рублей. Построено три новых федеральных спортивных центра, ещё в четырёх создана современная инфраструктура для подготовки спортсменов по олимпийским и паралимпийским видам спорта. Это было сделано с учётом различных климатических зон. Нам так и надо работать – страна у нас большая, у нас должны быть центры подготовки по всей стране, невозможно всех собирать в Москве и Подмосковье. Несмотря на то что это дополнительные затраты, только так можно нормальным образом создать условия для тренировок. И, конечно, учитывать различные климатические зоны, сезонность, которая существует. У нас зима очень длинная, в Подмосковье никак даже весна прийти не может, а тренироваться всё равно надо. Поэтому нужно двигаться вперёд.

Аналогичная федеральная целевая программа принята и на период с 2016 по 2020 год. Было запланировано провести реконструкцию четырёх тренировочных центров спортивной подготовки сборных, развитие спортивной базы федерального центра спортивной подготовки на «Юге» в Кисловодске, тренировочного центра сборных команд на «Озере Круглом», республиканской учебно-тренировочной базы «Ока» для паралимпийцев и некоторых других объектов. На это планируется направить из бюджета порядка 12 млрд рублей. Но этим не исчерпываются, естественно, затраты, государству всё равно нужно продолжить оказание поддержки спорта по другим направлениям, в том числе чтобы спортсмены могли полноценно тренироваться, успешно выступать в различные сезоны.

Этим занимается не только государство. Общественность подключилась, есть различные проекты, которые в том числе ведут представители бизнеса. Вчера я проводил заседание попечительского совета Фонда поддержки олимпийцев России, я председатель этого фонда уже почти десятый год. Мы подвели итоги: за 12 лет фонд реализовал 67 специальных программ по поддержке спорта на сумму более 9 млрд рублей. И продолжает помогать развитию спорта высших достижений в нашей стране.

Хочу сказать, чтобы у всех было адекватное понимание: за всё, что делает бизнес, его нужно поблагодарить, это хорошо, но это не снимает с государства обязанности по содержанию сборных, по обеспечению нормальных условий для тренировок, для проведения соревнований. Иными словами, поддержка по линии бизнеса носит всё-таки избирательный характер. Что же касается основных затрат, то они, конечно же, должны проходить по линии федеральной целевой программы и по другим статьям бюджета. Имею в виду, что этих обязанностей с государства никто не снимал.

Кроме того, мы используем те возможности, которые появляются в связи с проведением международных соревнований. И в этом смысле, я считаю, мы их использовали за последние годы, что называется, на всю катушку. Это на самом деле здорово. Хорошо работает программа использования постолимпийского наследия зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи. На 15 спортивных олимпийских объектах идёт подготовка спортсменов по 11 видам спорта. Это бобслей, санный спорт, прыжки на лыжах с трамплина, двоеборье лыжное, лыжные гонки, биатлон, хоккей, фигурное катание на коньках, кёрлинг, шорт-трек и горнолыжный спорт, то есть по основным зимним олимпийским дисциплинам на этих объектах идёт подготовка спортсменов.

К проведению в 2018 году чемпионата мира по футболу мы запланировали строительство 7 футбольных стадионов, 96 тренировочных площадок. После чемпионата мира эти стадионы будут использоваться по своему прямому назначению. А тренировочные площадки, что, на мой взгляд, исключительно важно, мы передадим 30 детско-юношеским спортивным школам и футбольным клубам.

Здесь будут тренироваться более 15 тыс. ребят. Всё, что связано с детско-юношескими спортивными школами, это тема отдельного внимания, отдельной заботы со стороны государства. Надо думать, каким образом мы будем развивать эту систему и её финансировать. Ещё раз хотел бы подчеркнуть, это должно быть именно государственное финансирование прежде всего.

Надеюсь, мы сможем хорошо использовать наследие, которое останется от проведения зимней Универсиады 2019 года в Красноярске. Сейчас там строится 14 спортивных объектов. Ещё восемь идут на реконструкцию, капитальный ремонт. После Универсиады там будут тренироваться спортсмены, которые занимаются основными зимними видами спорта.

Хорошая спортивная форма зависит не только от состояния стадионов и тренировочных площадок, в любом спортивном достижении, конечно, огромный вклад тренеров, врачей, психологов, специалистов, которые так ли иначе занимаются спортом. Поэтому надо закладывать средства и на эти направления. Например, деньги для медико-биологического обеспечения сборных на эту трёхлетку заложены в полном объёме. Надо думать, что будет происходить дальше.

Кроме того, с прошлого года – это тоже очень важно, я специально на это обращал внимание – мы дополнительно страхуем спортсменов сборных команд от несчастных случаев во время соревнований, в том числе и за рубежом. Причём возмещаются расходы и на лечение, и на реабилитацию. Такая поддержка важна для скорейшего выздоровления после возможных травм и для продолжения спортивной карьеры. Будем помогать нашим спортсменам в трудных ситуациях и дальше.

Это позитивные моменты – всё, о чём я сейчас сказал. Но есть и проблемы, их достаточно. К примеру, необеспеченность федеральными спортивными центрами целого ряда видов спорта, таких как триатлон, современное пятиборье, конькобежный спорт, велосипедный спорт. Это проблема. Есть, наверное, и другие виды спорта, которые не в полной мере обеспечены такого рода инфраструктурой. Ситуацию здесь надо исправлять.

Есть ещё одна проблема, связанная с текущей ситуацией. Изменение валютного курса повлияло на увеличение расходов на участие сборных команд России в соревнованиях, которые проводятся за рубежом. Девальвационный эффект где-то в экономике сказывается положительно, а для такого рода мероприятий он, безусловно, носит отрицательный характер. Я рассчитываю, что сегодня прозвучат конкретные предложения по этим вопросам.

Не хватает тренеров высшей квалификации для сборных, это порядка 500 специалистов. Есть предложение сформировать сеть высших школ тренеров на базе подведомственных Министерству спорта вузов и создать систему непрерывной подготовки спортивных тренерских кадров.

Ещё один сложный вопрос, который задавали, когда мы общались на базе. Он касается спортивного инвентаря и спортивных товаров. На 70%, условно, мы обеспечиваем себя инвентарём в некоторых видах спорта. Это лыжи, отчасти велосипед. Но в остальных сегментах рынка спортивных товаров доля импорта составляет от 80 до 99%. Есть, наверное, отдельные аксессуары, отдельные виды оборудования, которые, что называется, относятся либо к высоким технологиям, либо представляют собой продукты, находящиеся под специальной защитой, это такое ноу-хау, которое нам нелегко будет воспроизвести.

Но есть и вещи, которые мы, совершенно очевидно, можем делать сами. Они затратные, и в то же время для них не нужно получать каких-то сложных патентов, их можно производить в нашей стране. Даже здесь, на базе, мы ходили, смотрели, что можно было бы приобрести внутри страны, а что приходится покупать у крупнейших производителей, у которых есть монополия на соответствующие виды производства.

В общем, нужно всё это продумать, чтобы по максимуму загрузить нашу промышленность. Но, конечно, это должны быть качественные виды спортивного оборудования. Минпромторг и Министерство спорта должны ускорить разработку стратегии развития спортивной индустрии на период до 2035 года. Чтобы параллельно решались две взаимосвязанные задачи – и массовый спорт развивался, и формировались более качественные условия, более современная материально-техническая база для спорта высших достижений.

Вот некоторые моменты, которые я хотел бы отметить вначале.

Давайте послушаем выступление наших коллег. Начнём с доклада Министерства спорта. Пожалуйста, Павел Анатольевич.

П.Колобков: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые коллеги! Я очень рад, что сегодня, когда мы обсуждаем вопросы подготовки спортивных сборных команд, Вы посетили одну из наших лучших баз подготовки, которая демонстрирует возможности для подготовки спортсменов к самым большим соревнованиям.

Министерство помимо своих других задач обеспечивает условия для подготовки наших сборных команд к крупнейшим международным соревнованиям.

Для решения этой задачи мы создали трёхуровневую систему управления. В первую очередь это, конечно, правительственный организационный комитет, который возглавляет Виталий Леонтьевич Мутко, где мы решаем ключевые вопросы, связанные с подготовкой спортсменов к самым важным, комплексным соревнованиям.

Во-вторых, это штаб подготовки, который у нас собирается ежемесячно, в который входят наши ключевые федерации, Центр спортивной подготовки, Олимпийский комитет России, где мы обсуждаем вопросы непосредственно подготовки к крупным соревнованиям.

И экспертный совет, в который входят и научные руководители, и другие специалисты, где мы вырабатываем и утверждаем, по сути, целевую комплексную программу подготовки к выступлению на соревнованиях.

Эта система нам позволяет обеспечить адресный подход к решению задач по содействию в подготовке российских спортсменов.

На сегодняшний день в списках сборных команд у нас находится порядка 12,5 тыс. спортсменов в 57 олимпийских видах спорта и более 2 тыс. спортсменов в паралимпийских видах спорта. И работает более 3,5 тыс. тренеров и специалистов, которые обеспечивают эту подготовку. Всё научно-методическое обеспечение сборных у нас осуществляет аналитическое управление федерального государственного бюджетного учреждения «Центр спортивной подготовки сборных команд», а также 31 комплексно-научная группа по разным видам спорта, где работают порядка 120 специалистов.

Федеральное медико-биологическое агентство обеспечивает медико-санитарное и медико-биологическое сопровождение спортсменов и ближайшего резерва. Сюда также входит проведение углублённых медицинских обследований.

Дмитрий Анатольевич, по Вашему поручению, которое было дано в 2015 году, мы обеспечили дополнительное страхование спортсменов, и на данный момент максимальное страховое покрытие по медицинскому страхованию составляет 8 млн рублей, по страхованию от несчастных случаев – 2 млн рублей.

Также для обеспечения полноценной подготовки спортсменов мы ежегодно утверждаем единый календарный план межрегиональных, всероссийских и международных спортивных мероприятий. Конечно, приоритетом для нас является обеспечение условий для подготовки в тех видах спорта, которые либо включены в программу Олимпийских игр, либо наиболее развиты в Российской Федерации. Основной задачей этого плана у нас является создание целостной системы спортивных мероприятий и целенаправленная подготовка сборных для успешного выступления в крупнейших международных соревнованиях. Так, в 2017 году мы запланировали проведение 4200 всероссийских соревнований, 220 международных соревнований, 121 особо значимое спортивное мероприятие, 16 чемпионатов мира по олимпийским, а также неолимпийским видам спорта.

В 2017 году основная задача – в зимних видах спорта подготовить сборную команду к Олимпийским играм 2018 года в Пхёнчхане. 2017 год – это год ключевой, это год набора основного количества лицензий. Сейчас сборная проходит предсезонную подготовку.

Утверждена программа подготовки сборных команд четыре года назад. В её разработке принимали участие все зимние федерации, Олимпийский комитет, Министерство спорта. Также по каждому виду спорта утверждена целевая комплексная программа подготовки.

Контроль осуществляется экспертным советом министерства, а также штабом.

2017 год – это первый год после Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро, когда, по сути, обновляется состав, новые сборные команды. Отбирается пул спортсменов максимальный, на который мы будем ориентироваться при подготовке к играм в Токио.

Количество дисциплин в зимних видах спорта увеличено за несколько лет на 23, причём в Пхёнчхане их будет больше, в летних видах спорта увеличено на 4.

Увеличение программы Игр диктует следующие обязательства: в первую очередь это формирование новых сборных команд, создание условий по инфраструктуре подготовки, а также увеличение календарного плана и материально-техническое обеспечение сборных. Это, конечно, требует в том числе и дополнительного финансирования.

Я вынужден констатировать, что в сложившейся финансово-экономической ситуации во многих регионах происходит сокращение подготовки. Мы направили письма во все субъекты Федерации по недопущению сокращения финансирования, в том числе и для развития детского и юношеского спорта и участия в соревнованиях.

Также важной темой является материально-техническое обеспечение сборных команд. Спортивный результат зависит не только от спортивной подготовки, но и от качества используемых технических средств. Практически 100% инвентаря мы сейчас закупаем за рубежом. В данной ситуации мы продолжим работу, и с Денисом Валентиновичем (Мантуровым) разработаем стратегию по импортозамещению до 2035 года.

Хочу отметить необходимость создания достаточного количества федеральных и региональных тренировочных спортивных баз, которые необходимы для подготовки спортсменов с учётом различных климатических зон.

У нас сейчас действует порядка 10 федеральных центров подготовки, которые непосредственно обеспечивают подготовку сборных команд по олимпийским, неолимпийским, паралимпийским видам спорта.

Вы, Дмитрий Анатольевич, в своём вступительном слове сказали, сколько у нас построено баз, сколько реконструировано. Хочу заметить, что на эти цели по федеральной целевой программе 2006–2015 годов было израсходовано 26 млрд рублей, а в программе 2016–2020 годов запланированы дополнительные средства – 12 млрд рублей на реконструкцию тренировочного центра в Крыму, развитие спортивной базы федерального центра «Юг Спорт» в Сочи и в Кисловодске, а также тренировочного центра «Озеро Круглое». Кроме того, запланированы расходы на республиканскую учебно-тренировочную базу «Ока» для паралимпийцев.

Вместе с тем проблема обеспеченности федеральными центрами не решена в таких видах спорта, как велосипедный спорт, триатлон, скейтбординг, парусный спорт, новый вид – скалолазание, который включён в олимпийскую программу. Мы рассматривали расширение этих возможностей в Крыму, потому что там наиболее подходящие условия для реализации этих проектов. Уже подобрана площадка в Алуште, мы думаем, как эти виды спорта там разместить. И рядом база по велоспорту. В Алуште наша известная база, там ещё готовились спортсмены в 1984–1988 годах. Мы сейчас будем строить там открытый бассейн.

Д.Медведев: Вышли на стройку уже?

П.Колобков: Сейчас проект, но за два года мы её завершим. У нас, конечно, площадка большая, надо ещё запланировать небольшие средства на приведение в соответствие стадиона. Велоспорт – это три дисциплины: трек, BMX, mountain bike. По сути, там нет федеральных трасс, хорошие климатические условия, чтобы наши спортсмены не выезжали на подготовку в Италию или Испанию. Мне кажется, это было бы наилучшим местом для создания такого центра.

Федеральная программа на 2016–2020 годы направлена на развитие региональных центров, которые в настоящее время не имеют развитой инфраструктуры. Размещение этих центров обусловлено спортивными традициями региона, они используются для подготовки не только региональных сборных команд, но и сборных команд Российской Федерации.

На сегодняшний день зависимость от государственной поддержки в большинстве видов спорта составляет порядка 100%. Это накладывает на нас дополнительную ответственность при распределении бюджетных средств, определении приоритетов. Вместе с тем такие точечные решения государственной поддержки позволяют сохранить или создать положительную динамику в развитии видов спорта. Мы будем готовить предложения по оптимизации софинансирования в достаточном объёме для подготовки сборных команд Российской Федерации, конечно, с приоритетом олимпийских видов спорта и видов спорта, наиболее массовых, исторически развитых в России.

Дмитрий Анатольевич, мы чувствуем Вашу поддержку, поддержку государства. Положение дел и достижения в спорте являются показателями успешного развития государства. Надеемся и на дальнейшую вашу поддержку, особенно в таком ключевом вопросе, как обеспечение условий для подготовки сборных команд.

Д.Медведев: Вероника Юрьевна (обращаясь к В.Скворцовой), ещё о медицине два слова скажите.

В.Скворцова: Мы в самом активном взаимодействии сейчас работаем с Виталием Леонтьевичем (Мутко), Министром спорта и Министерством спорта. В настоящее время рассматриваем вопрос об обновлении рамочных соглашений между Министерством спорта, Министерством здравоохранения и Федеральным медико-биологическим агентством. Есть определённые планы по воссозданию советского продвинутого опыта научных комплексных групп, современной регламентации взаимоотношений между тренерским составом и врачебным составом, диетологами, медицинскими психологами, с тем чтобы мы могли гармонизировать подготовку каждого спортсмена, его индивидуальный профиль, включая иммунный статус, реакции на перегрузки, на тренировочный процесс, на выход из тренировочного процесса – всё это учитывать.

Мы готовим сейчас совместное совещание под руководством Виталия Леонтьевича. Хотели бы дать новое развитие этой теме и рассмотреть вопросы об обязательном присутствии на всех федеральных площадках, в тренировочных центрах медицинских подразделений, которые будут, безусловно, определяться спецификой того вида спорта, который развивается в этом центре, и учитывать лучший международный опыт. Мы очень надеемся и на подспорье в лице наших лучших тренеров, поскольку за последние 20 лет накопился опыт в общении с международными медицинскими структурами. Поэтому наше взаимодействие в активном развитии.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Медицина > premier.gov.ru, 12 мая 2017 > № 2173080 Павел Колобков


Россия > Медицина > forbes.ru, 8 мая 2017 > № 2166790 Павел Богомолов

Частная медицина в России: лечение на результат и распределение рисков

Павел Богомолов

главный гепатолог Министерства здравоохранения Московской области, член правления, медицинский директор АО «Группа компаний «МЕДСИ»

Медицина сегодня — это прежде всего бизнес. Когда медицинские учреждения будут бороться за количество реально излечившихся пациентов, а не за просто пролеченных, то выиграют участники рынка, реализующие максимально эффективные методики лечения

Понятие «частная медицина» в России появилось более двух десятилетий назад вместе с появлением первых клиник сегмента коммерческой медицины и значимым этапом в развитии российского здравоохранения. Идеологически частная медицина неотделима от всей российской системы здравоохранения — она ее неотъемлемое структурное звено, существующее в тех же условиях и выполняющее те же задачи, что и медицина государственная.

Адекватный уровень медицины, как абсолютно необходимое условие развития экономики страны, можно обеспечить, если рассматривать медицинскую помощь как услугу, в итоге реализации которой должен быть легко оцифровываемый результат. Медицина сегодня — это не социальная ответственность, не бремя, а прежде всего вид бизнеса. И разумнее ее заказывать у тех, кто ее качественнее оказывает — и здесь не имеет значения, государственные это медицинские учреждения или частные клиники.

Рейтинг медицинских организаций: ориентация на результат

Если есть равный доступ участников в системе обязательного медицинского страхования, если у пациента в рамках этой системы есть реальная свобода выбора медицинской организации — пусть даже между двумя поликлиниками в своем районе, то тут уже можно говорить о формировании клиентоориентированности медицины, где пациент не субъект, а активный участник системы. Государственная власть должна лишь прозрачно распределять и контролировать качество оказания этих услуг между всеми участниками медицинского рынка.

Равный доступ участников системы здравоохранения обеспечит условия для возникновения нормальной конкуренции: в основе распределения объемов государственного заказа на оказание медицинской помощи должен быть рейтинг медицинских организаций, построенный на эффективности и безопасности медицинской помощи. В центре этой системы — прежде всего ориентированность на результат лечения, а не на процесс.

Иными словами, когда медицинские учреждения будут бороться за количество реально излечившихся пациентов, а не за пролеченных (вне зависимости от результата лечения), то выиграют участники рынка, реализующие максимально эффективные методики лечения, а в конечном итоге, выиграет пациент, который сможет выбирать, где помощь качественнее и безопаснее.

Переход к результативному, исход-ориентированному здравоохранению позволит стимулировать равноправную конкуренцию на рынке медицинских услуг и современный уровень качества медицинской помощи.

Программы разделения рисков

Реализуемая сегодня программа риск-шеринга или разделения рисков является важным шагом в переходе от главенства процесса к результативной медицине. «Risk-Sharing» (риск-шеринг) или соглашение о разделении рисков уже реализован в Московской области в лечении пациентов с хроническим гепатитом С: лекарственные препараты у фармкомпаний закупаются на определенных условиях, и их оплата производится только по факту излечения пациента.

Среди основных критериев медицинской помощи здесь главное — результат лечения. Есть результат — есть оплата, нет результата — это финансовые потери для тех, кто продвигает недостаточно эффективную лекарственную терапию. Эта система справедлива, прозрачна и выгодна для тех участников (и медицинских, и фармацевтических компаний), кто может предложить качественный медицинский продукт.

В государственной медицине пилотный проект по внедрению риск-шеринга в этом году стартует в Москве, Калужской и Московской областях в онкологии, гепатологии, неврологии, гастроэнтерологии. В реализации данной программы пока принимают участие только государственные медицинские учреждения. Схема взаимодействия по программе риск-шеринга в данном случае запускается между поставщиком лекарственных препаратов и государством в лице государственных медицинских организаций. Пациент, как активная структурная составляющая, исключен из данной цепочки.

Сегодня лечение гепатита С — это одна из самых перспективных, актуальных задач и вместе с тем одна из «болевых» точек современной медицины. По информации Всемирной организации здравоохранения, от вирусных гепатитов ежегодно умирают до 1,5 млн человек. Россиян с хроническим гепатитом С, по разным оценкам, насчитывается от 3 до 5 млн человек. Причем если от гепатита В существуют прививки, включенные в Национальный календарь вакцинопрофилактики, то в случае с гепатитом С такой прививки нет.

В течение последних лет в Московской области накоплен опыт успешной массовой помощи пациентам с хроническими заболеваниями печени: применение современных схем терапии позволяет достичь излечения у 95-98% больных хроническим гепатитом С.

Благодаря применению высокоэффективных методик, в частности, персонализированной противовирусной терапии, удается добиться излечения пациентов даже на стадии цирроза печени. Важный момент — полная прозрачность этой системы для пациента, начиная с момента первичной консультации у гепатолога, назначения обследования, подписания контракта, определения схемы лечения и оценки его результативности.

В данном случае пациент четко понимает, как и за что он платит и что в итоге должен получить. Пациент — полноправный участник процесса с четко обозначенным результатом. В случае с гепатитом С исход лечения верифицируется предельно просто: если после 12-недельного курса противовирусной терапии в крови пациента вирус не определяется, то налицо результат полного излечения. Если высокочувствительный ПЦР показывает наличие РНК вируса, то, к сожалению, полного излечения не наступило, и пациенту возвращаются деньги, затраченные на лекарства.

Россия > Медицина > forbes.ru, 8 мая 2017 > № 2166790 Павел Богомолов


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 3 мая 2017 > № 2161176 Серик Акшулаков

Серик Акшулаков: Медицина будущего не должна потерять живой контакт с пациентом

Врачей-нейрохирургов можно было бы назвать ювелирами высокого класса, потому что операции в нейрохирургии - чрезвычайно тонкая работа. Один из таких специалистов в Казахстане - председатель правления АО «Национальный центр нейрохирургии», главный внештатный нейрохирург Министерства здравоохранения РК Серик Акшулаков, в центре которого ежегодно проводят более двух тысяч сложнейших операций, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

Серик Куандыкович рассказал, можно ли спасти человека после инсульта при потере «золотого часа», из-за чего иностранные пациенты прибегают к казахстанской медицинской помощи и какой должна быть медицина будущего.

- Серик Куандыкович, начнем с истории восьмилетней давности, когда в Вашем центре роженице было проведено две операции одновременно. Обычно выбор стоит так: или мама, или ребенок. Что подтолкнуло Вас рискнуть? Ведь это был вообще первый опыт.

- В этом году такой случай повторился. Стоял вопрос - кого спасать? Маму или ребенка? Но мы спасли обоих. Этот случай был не столько сложный, сколько своеобразный. Она - оралманка из Узбекистана, ей 30 лет, и она была беременна. Молодую женщину на протяжении долгого времени мучала постоянная рвота, врачи решили, что у нее токсикоз, но причиной оказалась опухоль головного мозга. За это время она очень сильно потеряла в весе. Ее привезли к нам практически лежащую. Мы ее прооперировали, и она с новорожденной дочкой благополучно выписалась домой.

Что подтолкнуло меня на такой шаг восемь лет назад? Врачебный долг. Женщина была в бессознательном состоянии и у врачей оставались считанные минуты, чтобы сделать необходимые обследования и ответить на вопросы: кого первым спасать - мать или ребенка, как провести операцию, чтобы не травмировать малыша. Было решено работать одновременно двум бригадам: нейрохирургам и акушер-гинекологам. Несколько часов операции, несколько дней ожидания.... И свершилось. Совместными усилиями врачи одномоментно спасли две жизни - мамы и младенца.

- Многие называют это героическим поступком...

- Не думаю, что это героический поступок. Наверное, в то время мы были в состоянии какой-то эйфории. У нас есть хорошие условия, и мы могли помочь, хотя не имели опыта проведения подобных операций. Если бы не было соответствующей базы, вряд ли бы мы пошли на такое. Мы действительно были в таком состоянии: «Да, мы все можем. У нас есть для этого условия». И поэтому я не считаю, что это подвиг. Мы сделали то, что должны были.

- Во время нашей последней встречи Вы говорили о болезнях Паркинсона и Альцгеймера. По данным Всемирной организации здравоохранения, болезнью Альцгеймера страдают около 40 млн. человек, и каждый год эта цифра будет удваиваться. Ваш центр занимается исследованиями в этой сфере?

- Действительно, болезнь Альцгеймера - одна из сложных болезней. Над поиском ее лечения работают ученые во всем мире. Я стажировался в Стэнфордской клинике (Калифорния, США) и знаю, какие огромные грантовые средства выделяются на исследования по изучению данного заболевания. Но многие ученые неохотно берутся за это, потому что это действительно сложная патология. На сегодняшний день методов хирургического лечения нет. В последующем может быть будут. Что касается нашего центра, мы такими исследованиями не занимаемся.

Что касается болезни Паркинсона, то на сегодняшний день сама болезнь, к сожалению, не излечима, но есть средства, способные помочь больным вести максимально обычный образ жизни. Жизнь 15-20 процентов людей, страдающих этой болезнью, можно облегчить хирургическим методом. Во время операции производят глубинную стимуляцию головного мозга, в результате происходящих биохимических изменений наступает улучшение. Наш центр занимается как хирургическим, так и консервативным лечением пациентов с болезнью Паркинсона.

- ВОЗ объявила инсульт эпидемией. Один из шести жителей планеты переносит его. Как Казахстан справляется с этой проблемой?

- Инсульт, мне кажется, эта тема вообще для отдельного интервью. Это одна из сложных проблем в Казахстане и больных, к сожалению, становится больше. Сегодня Министерство здравоохранения поставило перед нами и невропатологами задачу решить ее. В нашей стране делается очень много - созданы инсультные центры не только в больших городах. Их 19. Определен алгоритм оказания помощи инсультным больным.

- Этих центров достаточно?

- Это только начало. Если рассчитать на 17 млн. населения - это, конечно, мало. Но мы расширяем сеть. Нам нужны не только подготовленные кадры, но и соответствующее оснащение. Этот процесс идет.

Я бы хотел вам привести пример, как действует эта система сейчас. Помните, во время Универсиады в Алматы с итальянским телеинженером случилась беда? У него случился ишемический инсульт. В течение 20 минут его доставили в соответствующее специализированное отделение, где обследовали, установили диагноз, поставили правильный алгоритм лечения. Через день он пришел в себя и улетел к себе домой в хорошем состоянии.

- Сколько процентов людей восстанавливаются полностью после инсульта?

- Инсульт бывает разный. Есть ишемический (инфаркт мозга, развивается при значительном уменьшении мозгового кровотока) и геморрагический (острое нарушение мозгового кровообращения с прорывом сосудов и кровоизлиянием в мозг). При тяжелых геморрагических инсультах, к сожалению, смертность доходит до 80 процентов. Если же инсульт транзиторной ишемической атаки, то там не должно быть смертности. В таких случаях вовремя оказанная медицинская помощь ставит человека на ноги.

Раньше для нейрохирургов были интересны геморрагические инсульты, которые практически в 90 процентах требовали каких-то хирургических вмешательств, а ишемические инсульты остались за неврологами. В последние годы во всем мире многим больным с ишемическим инсультом проводят операции. Мы сейчас также делаем такие операции - вовремя убираем тромб, и в течение 4 часов человек восстанавливается. Наша бригада ездит и оперирует ночью. Более 20 человек мы успешно прооперировали. Эта целая система работы, о которой можно долго рассказывать.

Я думаю, стоит также подчеркнуть, что большую роль здесь играет «золотой час». Если люди вовремя обращаются к врачам, по данным ВОЗ из 10 инсультов 8 можно остановить. К сожалению, многие наши граждане не знают, как проявляются первые признаки инсульта и что нужно делать при их появлении. А как делают наши люди? «Голова болит - дай-ка я полежу и посплю». А в это время мозг медленно погибает. Поэтому, мне хотелось бы напомнить об основных симптомах инсульта: нарушение речи, сознания, координации, ассиметрия лица, сильная головная боль, сопровождающаяся тошнотой и рвотой. Если эти симптомы идут в комплексе, нужно моментально обращаться в «скорую». Сейчас мы обговариваем, что если больной вызывает медиков с жалобой на инсульт, врач, который пришел к нему, по итогам осмотра больного звонит в больницу, для того, чтобы диагностические аппараты были свободны. Это позволит оперативно провести все необходимые диагностические процедуры пациентам с инсультом.

- Много ли случаев, когда «золотое время» теряется по вине «скорой»?

- Мы провели анализ. И выяснили, что главная причина - это позднее обращение. Естественно, на это наслаивается еще время службы «скорой помощи».

- Как ухаживать за членом семьи, который перенес инсульт?

- Хорошо, что затронули этот вопрос. Реабилитация - это комплекс мероприятий. Это бытовая, социальная и медицинская реабилитация. Если это пожилые люди, то их надо обучать, как правильно ходить, как включать свет, газ, как резать хлеб. Я хотел сказать, что для нас очень важно поднимать вопрос реабилитации не только инсультных больных, но и пациентов, перенесших инфаркт, разные тяжелейшие травмы. И реабилитация должна быть не только медицинская. Медицинская реабилитация у нас бесплатная. Но у нас, к сожалению, сегодня нет реабилитационного центра республиканского масштаба. Можно открыть частные центры, но они будут дорогими. Между тем, государство могло бы оплачивать лечение пациентов в них, включив их в гарантийный объем бесплатной медицинской помощи.

- Операции в Вашем центре включены в гарантийный объем бесплатной медицинской помощи?

- Проведение сложнейших операций с применением новых технологий в нашем центре полностью бесплатное.

- В целом, на сколько дорого стоят нейрохирургические операции?

- Есть операции очень дорогие. Что касается инсульта, то причинами этого заболевания являются наличие разрывов аневризмы, а эндоваскулярное лечение требует новых изделий медицинского назначения. Это титановые клипсы, спирали, клеи. Они дорогие, зачастую стоят 3-4 млн. тенге.

- Но Вы раньше говорили, что по сравнению с клиниками других стран, у нас эти медуслуги обходятся дешевле? Много ли иностранных пациентов Вы обслуживаете в центре?

- Во-первых, должна быть привлекательна страна. Люди, когда куда-то едут, они не называют название клиники. Они говорят, мы едем в Германию, Корею, США и так далее. Безопасность этой страны - с этого надо начинать в целом туризм. Мы создали у себя отделение, где лечение проходят иностранные пациенты. Ежегодно около 50 человек приезжают к нам на лечение. Но большинство, конечно, из соседних стран - Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан, Россия. Есть пациенты из Турции, Германии, США. Мы привлекательны тем, что наши услуги относительно дешевле, но по качеству ничем не уступают зарубежным.

Я намерен не стоять на месте. Ранее главной задачей было внедрить новые технологии и обеспечить казахстанских пациентов высококвалифицированной нейрохирургической помощью. Мы этого достигли. Сейчас мы переходим на другой уровень - завоевываем внимание пациентов других стран. И к этому мы подошли близко. Многие знают, что в Казахстане спокойно. Можно приехать, жить и спокойно уехать. Это хороший фундамент для нас. Кроме того, мы начали проводить большие конгрессы по нейрохирургии в Казахстане, образовательные школы европейской ассоциации нейрохирургии. Мы провели 10-ый Азиатский конгресс нейрохирургов, куда приехали к нам из 56 стран около 700 нейрохирургов. Вот спрашивают, зачем это нужно? А между тем эти врачи, скорее всего, разговаривают со своими пациентами, они увидели нашу базу и интерес к нам усилился. И в будущем эти пациенты не будут бояться приезжать к нам на лечение.

Но для этого медперсонал должен разговаривать с пациентами на их языке. С пациентами из близлежащих государств общаться не сложно, они разговаривают на русском языке. Но когда иностранец приезжает к нам, а врач, собирающийся лечить, говорит на английском языке с большим трудом, то у него сразу же теряется доверие. У него все время будет опасение: вдруг не тот укол сделает, не тот диагноз поставит. Общий уровень знаний языков необходимо поднять. Конечно, начать это надо с детского сада, школ, институтов. Президент Нурсултан Назарбаев постоянно говорит о трехъязычии. Ведь это далеко идущие планы. У нас есть оборудование и кадры. Теперь надо подтянуть эту часть, и тогда мы сможем полноценно оказывать услуги иностранцам.

- Вас сложно застать врасплох, но все же были ли в Вашей практике случаи, когда Вам действительно было страшно?

- Я бываю в операционной почти каждый день. Каждая операция отличается от предыдущей. У нас нет стандартных операций. Например, когда удаляют аппендицит, хирурги знают, где он анатомически находится, хотя при таких вмешательствах тоже бывают проблемы. А операции на головной мозг - всегда ювелирная работа. Черепная коробка человека имеет маленький объем, но это как микрокосмос - там очень тесно связаны многие жизненно-важные структуры. Ошибка всего на 1 миллиметр может привести к большим потерям: двигательной, речевой или другим функциям нервной системы. Поэтому-то впервые в медицине компьютерный томограф был придуман для нейрохирургии, потому что мозг находится в замкнутом пространстве. И навигационные системы, которые применяются в кораблях, самолетах, тоже были изобретены для нейрохирургии.

Во время операции нейрохирург испытывает колоссальную ответственность. Поэтому, каждый нейрохирург должен быть очень бдительным всегда во время проведения операции.

- Какой Вы видите медицину будущего?

- Мы живем в эпоху доказательной медицины. Каждый шаг врача и каждое его действие должно быть доказательным. Раньше врачи думали больше. Чтобы поставить диагноз, он должен был полностью изучить анамнез. Сейчас все упростилось. Сделал МРТ и вроде все ясно. И тот фактор, когда врач должен был знать «от» и «до» - начинает уходить на второй план. Раньше диагноз ставили человеку молоточком и ставили не хуже, чем современные диагностические аппараты. В результате многолетнего труда появлялись корифеи. Сегодня, изучив новую технологию, можно быстро достичь того же уровня, которого люди моего поколения достигали десятилетиями. Но в обоих случаях есть свои плюсы и минусы.

Хотелось бы, чтобы медицина будущего сохранила «золотую середину» не растеряв ни прошлого, ни будущего. А то сегодня мы все время уходим в разные крайности. Я бы хотел, чтобы медицина будущего не потеряла человечность, врачебную компетентность и знания новых технологий.

- Спасибо за беседу!

***

Серик Акшулаков, Қазақстанның Еңбек Ері, член-корреспондент НАН РК, лауреат Государственной премии РК, почетный профессор НИИ нейрохирургии имени академика Бурденко. В 2005 году стал лауреатом высшей независимой премии «Платиновый Тарлан». В этом же году Всемирная ассоциация врачей присудила ему звание «Заботящий Врач мира». В 2008 году стал лауреатом международной премии имени выдающегося хирурга Николая Пирогова «за беспрецедентный вклад в развитие мировой медицины». Дважды номинирован на звание «Человек года в Казахстане». В 2010 году награжден Президентом РК орденом «Парасат», в 2016 году - орденом «Отан».

Национальный центр нейрохирургии создан в 2008 году по поручению Главы государства Нурсултана Назарбаева. Ежегодно здесь проходит более 2,3 тысяч операций у пациентов с наиболее сложной патологией нервной системы, и это количество с каждым годом увеличивается. За восемь лет специалисты центра сделали 15 тыс. операций казахстанцам и внедрили 60 новых нейрохирургических технологий. Казахстанский центр является лауреатом почетной награды «Европейский Гран-при за качество», учрежденной в 2005 году по инициативе Швейцарского Агентства содействия промышленности и новым технологиям.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 3 мая 2017 > № 2161176 Серик Акшулаков


Россия > Медицина > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160568 Иван Бессонов

«Фильтры» для микробов: есть ли рынок для новых методов «очищения» крови?

Иван Бессонов

Директор по науке ООО «Сангвис Медикал»

Рынок экстракорпоральной детоксикации при сепсисе может составить несколько миллиардов долларов в год. Как получилось, что в эпоху всё новых достижений медицины, банальное заражение крови продолжает уносить так много жизней?

Побеждены ли инфекции?

В январе этого года американские СМИ сообщили, что о в Неваде от септического шока, вызванного устойчивой сразу к 26 антибиотикам «супербактерией», скончалась 70-летняя женщина. Статья об этом случае разнеслась по новостным лентам, создавая впечатление беспрецедентного события. Септический шок, финальная стадия сепсиса, в подобных сообщениях играет роль статичной декорации: если бы удалось найти подходящий антибиотик, трагедии бы не произошло, напрашивается вывод.

К сожалению, описание ситуации в подобном ключе далеко от действительности. Сепсис (системная воспалительная реакция на заражение, не в отдельных органах, а во всем организме), вызванный самыми привычными возбудителями, продолжает уносить множество жизней. По данным авторов статьи «Экономические аспекты тяжёлого сепсиса», одни только прямые расходы на лечение каждого больного составляют в США $20 000-30 000. Косвенные же затраты, связанные с потерей трудоспособности, дополнительно увеличивают этот показатель на 70-80%. Число ежегодно диагностированных случаев в США превышает 1 млн, и эта цифра продолжает расти. Как получилось, что в эпоху всё новых достижений медицины, сепсис продолжает уносить так много жизней?

Головокружительные темпы развития химии и биологии в XX веке обеспечили создание сотен и тысяч эффективных лекарств от самых разных болезней. Со стороны может показаться, что создать лекарство от любой болезни — всего лишь вопрос времени. Кажется, потребность в терапевтических решениях другого типа в наши дни отпала. Так ли это?

Интенсивное развитие фармацевтической индустрии потребовало сформировать набор жёстких правил для оценки эффективности и безопасности лекарств. Классический путь регистрации лекарственного препарата включает доклинические исследования, а затем — несколько стадий клинических исследований. Вероятность провала нарастает на каждой следующей стадии, цена ошибки с каждым шагом растет. «Споткнуться на финише» дороже и обиднее, чем в начале пути.

Статистика с 2006 года по 2016 год в США такова: вероятность успешного завершения серии клинических исследований составляет всего 9,2%. При этом для разных групп заболеваний цифры отличаются в разы. «Антирекорд» у препаратов для лечения онкологических, психиатрических и неврологических заболеваний: до финиша доходят обескураживающие 5-6%. «Рекордсмены« — препараты для лечения инфекционных заболеваний с вероятностью успешного завершения клинических исследований — 19,1%. Оценить общие затраты на разработку новых лекарств не так просто, процесс занимает долгие годы и вовлекает в себя труд множества специалистов. Но за готовые решения, препараты с доказанной эффективностью, фармацевтические гиганты готовы выкладывать миллиарды долларов наличными (такова история, например, Cubist Pharmaceuticals)

В чём причины столь низкой вероятности успешной разработки нового лекарства?

Молекулярные мишени

Создатели новых препаратов определяют мишени, на которые будет воздействовать та или иная молекула. Клетки «общаются» между собой, вырабатывая сотни различных веществ в секунду и выпуская эти факторы в межклеточное пространство. Это что-то вроде писем, закупоренных в бутылку, которые могут получить другие клетки-адресаты, чтобы тем же способом отправить ответ. В этом сложном процессе неизбежны сбои, тогда и возникают болезни. Чем нарушений больше, тем «крепче стоит на ногах» заболевание, тем труднее его вылечить, воздействуя лишь на одну из его молекулярных предпосылок.

Ферментов и рецепторов, способных выступать в роли молекулярных мишеней для лекарств в организме бесчисленное множество. Поэтому помимо основного механизма действия вещества, есть побочные - зачастую плохо прогнозируемые. Лекарство может оказаться «в спаме» ещё перед «прочтением», и это ещё не самый плохой сценарий, ведь оно может случайно вмешаться в какой-то жизненно важный процесс. Создать вещество нужной «формы», способное к связыванию с желаемой мишенью, легче, чем довести его до этой цели мимо множества конкурирующих за него биохимических процессов.

Поэтому создатели новых лекарств «срезаются» на многих непростых вопросах:

в какие другие вещества (метаболиты) превратится наше лекарство в человеческом организме?

смогут ли они его покинуть?

как быстро это произойдет?

в какие ткани и органы оно сможет попасть, а в какие нет?

принесет ли в целом пациенту прием лекарства больше пользы или вреда?

Мы часто принимаем аспирин, чтобы сбить температуру и снять боль, когда организм дает иммунный ответ на инфекцию. Впервые это вещество получил сотрудник Bayer, химик Феликс Хоффман, в 1897 году. Открытие его целебных свойств стало счастливой случайностью, ведь он ещё не знал (и не мог знать) о том, что, попав в организм, оно будет связываться с ферментом циклооксигеназой (играющим ключевую роль в развитии воспалительного процесса). Подробно описали действие аспирина и описали его превращения в организме намного позже. В 1982 году за это Нобелевской премией наградили исследователей Джона Вейна, Суне Бергстрёма и Бенгта Самуэльсона.

Вскоре стало ясно, что длинная и тернистая дорога к новым лекарствам только начинается с поиска молекулярных мишеней и предполагаемого механизма действия, а не заканчивается ими. Необходимо учитывать и такие аспекты поведения вещества в организме как биодоступность и фармакокинетика, а определяют они соотношение между эффективностью препарата и его токсичностью.

Новые подходы

Помните высказывание лорда Кельвина по поводу «двух облачков на чистом небосклоне классической физики»? Именно с двух задач, которые не могла расколоть классическая физика (распространение электромагнитных волн в вакууме и объяснение спектра излучения нагретого тела), впоследствии родились теория относительности и квантовая механика. В разработке лекарств, возможно, есть такие же «два облачка», два потенциальных способа решить проблемы с биодоступностью и токсичностью.

Во-первых, сегодня внимание исследователей привлекают технологии «адресной доставки» лекарств. Они предполагают, что препарат, благодаря новым типам лекарственных форм (на основе микро- или наноразмерных «контейнеров»), попадает напрямую в нужные органы, ткани и клетки. Подобные методы активно развиваются, демонстрируют отдельные достижения но, пока больших успехов на широком фронте продемонстрировать не успели, и возможно, им требуется свежий взгляд с неожиданной стороны.

Во-вторых, хотя это и менее очевидно, на роль такого облачка могут претендовать экстракорпоральные методы лечения (основанные на физико-химической обработке крови). Они предполагают прямое извлечение из организма веществ, участвующих в развитии заболевания. История этих методов насчитывает не одну тысячу лет (Гиппократ, автор учения о «жизненных соках» организма, рекомендовал избавляться от излишков одного из них, крови, например, при насморке или головной боли).

На втором способе я хочу остановиться подробнее. Успехи в создании медикаментов отодвинули эти необычные методы лечения на периферию, однако полностью исключить необходимость в них не смогли.

Самым впечатляющим достижением экстракорпоральных методов стала индустрия гемодиализа, заместительной почечной терапии (по подсчетам Marketsandmarkets, около $84 млрд к 2021 году, финансируется из бюджетов как государств, так и страховых компаний). Миллионы людей с тяжелой, зачастую неизлечимой, почечной недостаточностью способны жить полноценной жизнью долгие годы, используя «искусственные почки» для удаления из крови накапливающихся в ней мочевины, креатинина и других токсичных веществ. Этот прорыв стал возможен благодаря созданию пористых полимерных материалов, которые используются в качестве контактирующих с кровью мембран для фильтрации.

Создание хорошо совместимых с кровью материалов оказалось непростой задачей. Красные кровяные клетки, эритроциты, легко повреждаются при контакте с твёрдыми поверхностями. Тромбоциты «прилипают» к ним, образуя сгустки. Потребовалось создать поверхность, с которой кровяные клетки будут «мирно сосуществовать», а также подобрать для нее пористую структуру, способную разделять компоненты. Из-за физических ограничений, накладываемых на размер этих пор, метод гемодиализа хорошо себя показал для удаления из крови сравнительно небольших молекул (например, упомянутых мочевины и креатинина), а также ионов тяжелых металлов и лекарств при их передозировке. Поэтому сегодня отделения экстракорпоральных методов в больницах, за исключением наиболее передовых, обычно специализируются на гемодиализе и оказании неотложной помощи при отравлениях. Самые продвинутые отделения благодаря методу помогают людям, страдающим от тяжёлых наследственных аутоиммунных заболеваний. Еще одно направление — удаление из крови избытка холестерина.

«Фильтры» для микробов

Теперь мы наконец готовы вернуться к разговору про сепсис, «заражение крови». Его хочется поставить в один ряд с чумой, корью или чахоткой — не столько болезнь, сколько «казнь египетская», древний враг человеческого рода. Как экстракорпоральные методы могут помочь в лечении сепсиса, какое к ним имеют отношение разговоры про молекулярные мишени и классический drug design, и почему, на мой взгляд, перспективы последнего здесь туманны?

Сепсис был и остался глобальной проблемой здравоохранения — по одной из оценок, ежегодно он становится причиной около 31,5 млн смертей. Кажется, что с микробами мы научились бороться хорошо (бурный отклик аудитории на сообщения о появлении высокорезистентных штаммов тому подтверждение), следовательно, и сепсис должен отступить, но эти ожидания пока очень далеки от реальности. Даже в развитых странах, таких как США, смертность от тяжелого сепсиса достигает 30-50%. Он остаётся одной из самых распространенных причин гибели госпитализированных пациентов.

Механизмы развития сепсиса мы научились понимать сравнительно недавно. Иммунная система ежесекундно «ощупывает» наш организм изнутри в поисках чужеродных субстанций и микроорганизмов. За сотни тысяч лет эволюции она научилась очень уверенно различать между собой поверхность клеток нашего организма и клеток возбудителей заболеваний. Идентифицируя их, она запускает «чрезвычайные меры». Оказалось, что описание возбудителей инфекций содержится в геноме человека (за это открытие в 2011 году американский иммунолог Брюс Бётлер получил Нобелевскую премию).

У нас часто возникает «конфликт интересов» с собственным иммунитетом. Признаки того, что он хорошо выполняет свою работу – повышение температуры, боль, покраснение, отёки, зуд – обычно воспринимаются нами как часть самой болезни. Первой успешной попыткой этот конфликт разрешить как раз и стал аспирин. Но в случае сепсиса активность иммунной системы заходит слишком далеко, разрушая ткани и органы нашего организма. Антибиотики не могут решить эти проблемы, какими бы эффективными и надёжными они не были. Спусковым крючком сепсиса являются микробные эндотоксины — фрагменты наружной стенки их клеток, так хорошо знакомые иммунитету. Циркулируя по организму, они продолжают сигнализировать об опасности, провоцируя его на борьбу с инфекцией любой ценой.

Вещества такого типа известны учёным больше ста лет, за это время удалось подробно изучить их особенности. Исследователи логично предположили, что они станут основанием для поиска молекулярных мишеней. Но попытка бороться с сепсисом влияя на работу иммунной системы, отрегулировать лекарством её активность, не привела к успеху.

В 2001 году компания Eli Lilly с препаратом Xigris (Зигрис) смогла пройти через все стадии клинических исследований и получила разрешение FDA. С Зигрисом были связаны самые радужные ожидания, ежегодный план компании по выручке составлял $1 млрд. Когда на фоне критических отзывов медиков продажи оказались ниже прогнозируемых, фармацевтическая компания потратила на агрессивные методы лоббирования и попытку внести этот препарат в стандарты лечения ещё $1,8 млн. Спустя десять лет, после публикации независимого исследования (оно показало неэффективность и даже опасность препарата), Зигрис был снят с производства. Биодоступность и токсичность вновь оказались преградами для создания эффективного препарата, подтвердив, что прочное связывание с нужными молекулярными мишенями в лаборатории не гарантирует успеха в масштабе организма.

«Светлое будущее», которое рисуют технологии адресной доставки лекарств, предполагает снижение рисков за счёт «вынесения за скобки» наиболее плохо прогнозируемых аспектов поведения лекарств в организме. Оказывается, что и экстракорпоральные методы, вооружённые последними достижениями медицинской химии, позволяют приблизиться к этой цели, хотя и с противоположной стороны.

Идея довольно простая. Если в крови у больных с сепсисом в крови циркулируют бактериальные эндотоксины, и если лекарства от них создать сложно (история с Зигрисом это доказывает), то, возможно, стоит попытать их извлечь напрямую? Технологии органического синтеза сегодня позволяют получить вещество, способное прочно связаться практически с любой мишенью - в том числе с эндотоксином.

Чтобы снизить вероятность побочных эффектов, можно не вводить это вещество в организм, а прикрепить молекулу к поверхности хорошо совместимого с кровью полимера, а затем поместить его в «фильтрующий элемент». Получится «ловушка» для эндотоксинов, на профессиональном языке — гемосорбционная колонка (компания автора разрабатывает, производит и продаёт подобное решение — Forbes). Пропуская через нее кровь пациента, можно удалять из неё вещества эндотоксины, возвращая её в организм очищенной. Такая разновидность экстракорпоральной терапии получила название селективная ЛПС-сорбция (ЛПС – сокращение от «липополисахарид», химическое название бактериального эндотоксина).

Однако за те недолгие годы, что применяется ЛПС-сорбция (уже проведены десятки клинических исследований, их результаты опубликованы в высокорейтинговых рецензируемых научных журналах (в качестве примера — три публикации — 1,2,3), стало ясно: метод нельзя считать «серебряной пулей». Как оказалось, для разных пациентов эффективность применения метода оказывалась неодинаковой.

Оказалось, что шансы пациентов на выживание возрастают в разы, если ЛПС-сорбцию проводить в первые часы развивающихся септических осложнений. Вероятность развития послеоперационных осложнений можно снизить, если проводить процедуру непосредственно на операционном столе. Зато применяемые в качестве поглощающего материала современные биосовместимые полимеры позволили снизить число нежелательных побочных реакций практически до нуля.

Словом, чем раньше мы применяем метод для борьбы с сепсисом, тем больше будет эффект. Однако пока эти соображения идут вразрез с привычными представлениями о роли методов экстракорпоральной детоксикации, о которых зачастую вспоминают в последний момент, «на удачу», когда больше ничего не помогает.

В конце 2016 года в США завершилась третья фаза клинических исследований решения из Японии под названием Toraymyxin. Исследователи ждут публикации результатов. Одновременно идут испытания нового устройства для экстракорпоральной терапии сепсиса на основе мембранного принципа разделения (кровь пациента пускают через мембранный фильтр). Этот метод можно легко встроить в превосходно развитую индустрию гемодиализа (заместительной почечной терапии), поэтому его внедрение может оказаться дешевле. А в январе 2017 года ведущий мировой производитель решений для экстракорпоральной терапии, компания Fresenius Medical Care, подписала соглашение с американским производителем гемосорбционных колонок CytoSorbents, устроенных по иному принципу, не способных к избирательному поглощению бактериальных эндотоксинов, но тоже применяемых в терапии сепсиса и сходного состояния, так называемого «системного воспалительного ответа». Во всём мире уже десятки тысяч пациентов смогли побороть сепсис с помощью таких необычных методов лечения, и число их растёт от года к году.

Ежегодно, в среднем, 50 человек из 100 000, рискуют оказаться госпитализированными с симптомами сепсиса. Для России это даёт минимум 60 000 пациентов в год, для Европы – 300 000, для Азии -1,8 млн человек. По консервативной оценке, 10-20% от этого числа больных имеют медицинские показания для проведения ЛПС-сорбции. Если считать, что на одного пациента расходуется одна-две гемосорбционных колонки, а её цена находится в диапазоне $1000-3000, то совокупный объём евразийского рынка достигает нескольких миллиардов долларов.

Ключевым фактором роста может стать расширение объёма показаний к применению, на это нацелены многие из проводящихся сейчас клинических исследований.

История применения экстракорпоральных методов в медицине прошла длинный путь от «кровопускания» до селективной ЛПС-сорбции. Процедуры с недостаточно доказанной эффективностью на наших глазах превращаются в действенные техники, опирающиеся на самые современные представления о молекулярных механизмах, ответственных за развитие критических состояний. Передовые методы получения полимерных материалов позволяют воплотить эти представления. Они находят применения для эффективной борьбы с таким тяжелым заболеванием, как сепсис.

Что дальше? С ростом доступа к высокотехнологичной медицине, у каждого жителя Земли растёт вероятность столкнуться с осложнениями операционных вмешательств, а высокорезистентные возбудители внутрибольничных инфекций, видимо, становятся неизбежностью. Всё это дополнительно подчёркивает важность поиска новых методов в борьбе с осложнениями инфекционных заболеваний, которые позволят снизить потребность в применении антимикробных препаратов, и если не отменить грядущий «закат эры антибиотиков», то хотя бы отсрочить его наступление. Поэтому сегодня очень много ожиданий связано с дальнейшим развитием технологий ЛПС-сорбции и других родственных методов, на счету которых уже множество спасённых жизней.

Россия > Медицина > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160568 Иван Бессонов


Россия. Литва > Медицина > inosmi.ru, 1 мая 2017 > № 2165543 Анна Саранг

Наркомания в России и борьба с ней: идеология, тюрьма и «очищение» городов от наркоманов

Константин Амелюшкин, Delfi.lt, Литва

Россия продолжает следовать устаревшему подходу в деле борьбы с наркотической зависимостью своих граждан, утверждают эксперты. По заявлению Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков РФ на 2014 год рынок наркопотребления в России составлял 8 миллионов человек (регулярное и эпизодическое потребление), из которых активно употребляют 3 миллиона.

Криминализация употребления наркотиков, тюрьма и борьба потребителями, а не собственно с проблемой и отсутствие распространенных в мире мер по снижению потребления наркотиков — все это отнюдь не сказывается положительным образом на количестве наркоманов в стране. Такого мнения придерживается президент Фонда здоровья и социальной справедливости им. Сергея Рылькова, занимающегося проблемами наркоманов и тем, что называется снижением вреда, Анна Саранг. Она отметила, что на данный момент, после ликвидации ФСКН, статистику по наркомании в России представить трудно.

В Вильнюсе в апреле проходила региональная конференция «Снижение вреда в новых условиях», организованная Евразийской сетью снижения вреда для стран Центральной, Восточной Европы и Центральной Азии. К слову, в столице Литвы находится офис секретариата этой сети. Одним из важнейших аспектов программ по снижению вреда является широкий охват таких групп населения медицинскими услугами и доступ к услугам социальной и законодательной сферам.

В данном контексте критически важным, отмечают организаторы конференции, является переход от репрессивной наркополитики к политике, основанной на соблюдении прав человека. Программы снижения вреда подразумевают под собой профилактику ВИЧ-инфекции, а также работу с употребляющими наркотики людьми — предоставление им доступа к услугам по профилактике и лечению, социальным услугам и интеграции в обществе.

Данные программы находят отклик не во всех странах. В частности в России, по мнению Саранг, государство действует совсем другими методами, а в городах России набирают обороты инициативы снизу по «очищению» городов от наркоманов, когда их отлавливают, изолируют, избивают. Все перечисленные меры по снижению вреда в России в расчет не принимаются, поскольку, считает Саранг, российские власти руководствуются больше идеологией, нежели практическим подходом к решению проблемы употребления наркотиков. Вероятно, одной из красноречивых деталей того, что касается работы представляемого Саранг фонда, является указание на сайте организации: «Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента». Об проблемах работы с наркозависимыми людьми в России Саранг, которая посвятила этому делу около 20 лет, рассказала в интервью Delfi.

Delfi.lt: В свое время в России был актуальным так называемый «крокодил», в СМИ публиковали страшные фото с последствиями употребления кодеиносодержащих лекарств внутривенно. Как сейчас обстоит ситуация с употреблением наркотиков в России?

Анна Саранг: С «крокодилом» была интересная история, на которую сначала никто не обращал внимания, но потом все начали писать, особенно за границей это приобрело большой «хайп». На самом деле с «крокодилом» были большие проблемы, с конечностями, венами. Это была достаточно неприятная история, которая сейчас уже закончилась, и «крокодила» уже несколько лет нет. Запретили кодеиновые таблетки, а смысл «крокодила» был в том, что люди, у которых меньше денег и есть зависимость от опиатов (у нас нет заместительной метадоновой терапии, в отличие от Литвы и других стран Европы), кому не хватало денег на героин делали эти дешевые, кустарные препараты. Сейчас проблема сохранилась, поскольку люди пытаются заменить героин дешевыми препаратами. Я работаю в организации, и мы проводим уличную социальную работу с потребителями наркотиков. Ситуация такая, что постоянно запрещают новые препараты в надежде на то, что люди перестанут употреблять наркотики, но это абсурдно, поскольку лечения тоже никакого нет. Ни заместительной терапии, ни доступных реабилитационных центров. Одним запретом проблему не решить. Сейчас у нас популярен тропикамид, это глазные капли, которые люди начали употреблять инъекционно. В принципе это как «крокодил» и целый ряд препаратов, которые становятся популярным, и пока еще не запретили. И каждый новый препарат оказывается еще более опасным, чем предыдущий.

— Вы работаете с наркоманами порядка двадцати лет. За это время, по вашим наблюдениям, потребление наркотиков идет вверх?

— Мне кажется, что ситуация особенно не меняется. Конечно наркосцена изменяется, меняются наркотики, но число людей остается достаточно стабильным. Сложно сказать, какой это процент, в России не проводятся научные исследования на этот счет. Раньше, когда еще было зарубежное финансирование, у нас работала программа ВОЗ, программа управления ООН по наркотикам и преступности, были возможности проводить исследования, в том числе эпидемиологические. Тогда я помню, году в 2002-2003, в Москве статистика показала, что порядка 100 тысяч человек употребляют наркотики. Понятно, что это очень много. Еще одна оценка Управления по наркотикам и преступности ООН показала, что 2% взрослого населения от 15 до 64 лет употребляют инъекционные наркотики. Если придерживаться этой оценки, то можно подсчитать, сколько 2% составляют от 140 млн. Проблема в том, что сейчас нам очень сложно оценить какие-то тренды, изменения численности, потому что в России совершенно заглохла сфера научных исследований на эту тему.

— Государство не поддерживает борьбу с наркоманией?

— Сейчас акцент делается на репрессивных мерах, работе полиции. До прошлого года у нас работала федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков, которая создавалась в 2003 году, и тогда были радужные надежды, что она будет работать не с уличными дилерами, а заниматься вопросами отмывания денег, наркомафии и т.д. Но никто этим не занимался, это было не в интересах этой службы. Несколько лет позже выяснилось, что руководитель службы — Виктор Иванов, по материалам дела Литвиненко, сам руководил поставками колумбийского кокаина через порты Санкт-Петербурга. Это выяснилось два года назад. Понятно, что прокламировалась одна задача, но в реальности работа этой службы превратилась в бесполезную ловлю наркоманов на улицах, наркозависимых людей, кто не является преступником.

— Иными словам борьба идет с потребителями, а не с причиной?

— Да. Борются с потребителем, и никакой серьезной работы не проводят. В прошлом году службу ликвидировали, была надежда на перемены в наркополитике страны, но на самом деле ничего не изменилось. И то, чем занималась ФСКН теперь занимается МВД. Просто в России набивают себе палки на наркоманах, и никакой реальной работой не занимаются.

— Насколько доступны наркотические вещества в России?

— Достаточно доступны. Кроме того, сейчас наркотики стали доступными через интернет. Появилась целая субкультура людей, которые покупают наркотики в интернете. По идее, наркотики доступны любому школьнику. Я не считаю более традиционной схемы распространения наркотиков. В Москве и Санкт-Петербурге интернет-рынок более популярен.

— Все же, наверное, есть различие — крупные города и периферия.

— Я не знаю, что происходит, к примеру, в Вологде, но в крупных городах наркотики доступны через интернет. Что происходит в деревнях, я не очень себе представляю, для этого нужно вести исследовательскую работу, а у нас ничего такого нет.

— Наркотические и любые другие дурманящие вещества — это есть в любом обществе. Всегда найдутся люди, которые будут их употреблять. В ряде европейских стран пришли к выводу, что с этим нужно уметь жить и таким образом эту проблему можно решать. Есть ли в России такое понимание, что проблему можно решать не только запретами?

— Нет. Недавно я была в Вене на комиссии по наркотическим средствам и могу сказать, что уже нет такого, как было в шестидесятых годах: у нас мир без наркотиков должен был быть уже в 1998 году. Декларацию по борьбе с наркотиками принимали все страны мира. В 1998 году ее пересматривали, к 2013 году мир должен был стать без наркотиков. Тем временем, наркотики становятся более доступными, более дешевыми и т.д. Но Россия до сих пор не хочет отказываться от идеи мира без наркотиков, поэтому вся политика строится на том, чтобы насаждать абстиненцию, чтобы люди отказывались от наркотиков. Это, скорее, политическая и идеологическая позиция, что нам не нужны все эти западные подходы — снижение вреда, «пораженческая» политика. В России в принципе политика не строится на реалистичных представлениях о мире, а больше на идеологических.

— В отдельных городах предпринимаются акции. Так, к примеру, история с Ройзманом, который выиграл на этой волне выборы мэра в Екатеринбурге. Не могли бы вы рассказать о таких проявлениях борьбы?

— Да, у нас это сейчас очень развито. Одно из популярных в России представлений заключается в том, что употребляющий наркотики человек, с наркозависимостью, вообще собой не управляет.

— В России лицо, употребляющее наркотики, это вообще человек?

— Еще лет пять назад этот вопрос обсуждался в обществе. В частности, я помню, одна из наших активисток подала жалобу специальному докладчику ООН о том, что ей недоступна метадоновая терапия, которая во всем мире считается золотым стандартом лечения опийной наркомании, но в России до сих пор запрещена. По той же самой идеологической причине. После ее жалобы начались обсуждения в прессе, и даже представитель какой-то ассоциации юристов России сказал, что ей сначала нужно стать человеком, а потом уже бороться за свои права человека. Это было достаточно распространенное явление, в частности, когда обсуждались инициативы организации «Город без наркотиков» в Екатеринбурге. Многие говорили, что это не люди, животные, зомби и т.д. Все это продвигалось в информационном пространстве, что они не люди и поэтому их можно брать из квартиры, приковывать к батарее, морить голодом, избивать, заставлять сдавать своих друзей.

— Сколько таких случаев было?

— Раньше была организация «Город без наркотиков» в Екатеринбурге. Они просто ловили наркоманов на улицах или приходили по звонку на квартиру, забирали их в так называемый реабилитационный центр, заставляли сдавать своих друзей и «барыг». Тесно сотрудничали с полицией, подключали их к своим оперативным мероприятиям. И потом насильно содержали наркоманов без их согласия в реабилитационном центре. И надо сказать, что этот центр пользовался очень большой популярностью, поддержкой общества и несколько лет назад руководитель этого центра Евгений Ройзман был избран мэром Екатеринбурга на волне борьбы с наркотиками. Естественно, даже в результате этой деятельности Екатеринбург не стал городом без наркотиков.

— В других городах такое происходит?

— Да, сейчас в других городах такое тоже происходит, такие центры, где людей насильно удерживают, пытают, помещают в какие-то ледяные бани, набирают популярность. И они никак не контролируются. Когда еще существовала ФСКН была идея создать квалификацию, контроль качества, но ее до сих пор не существует. Эти функции решили забрать у Минздрава и передать ФСКН, который 7 лет брал на это деньги у государства, но так ничего и не сделал. Соответственно, если кто-то пишет заявление, то могут начать следственные действия в отношении этих центров. Но понятно, что люди в таком униженном и запуганном состоянии, что мало кто пишет заявления о пытках, насильном содержании.

— Все же, несмотря на все, что вы сказали, эти инициативы идут снизу, что говорит о реальности проблемы.

— Проблема естественно есть. Наркотики употребляют. Проблема очень серьезная, и на этом фоне возникает гражданский активизм, который принимает такие уродливые формы. Мы тоже сталкиваемся с всплесками такого активизма. Мы проводим уличную, социальную работу и сталкиваемся с тем, что люди начинают бить наркоманов у аптек. Такими богатырскими способами искоренять проблему наркомании. Сейчас волна «по закладкам» (когда покупаешь наркотики по интернету, тебе их кладут в какое-то место и говорят, куда приехать и забрать), туда также приезжают гражданские активисты, которые избивают наркоманов, сдают их полиции.

— Государство не вмешивается? Позволяет таким активистам заниматься своей работой?

— Честно говоря, я об этом не слышала. «Город без наркотиков» в результате закрыли, но, скорее, потому что Ройзман стал мэром. И кажется недавно возбудили уголовное дело против одного из таких насильственных центров.

— Иными словами, если у тебя есть клеймо наркомана, то в жизни ты уже ничего не добьешься?

— Это вопрос спорный, поскольку порядка 75% употребляющих наркотики людей отбывали наказание в местах лишения свободы. Конечно, это накладывает отпечаток — сложно найти работу, вернуться в общество.

— Получается, что потребление наркотиков приводит к другому — к тюрьме, откуда человек не может не выйти не изменившись.

— Естественно, у него уже совершенно другая жизнь, и от наркотиков это его никак не излечит. Сейчас есть известная история, когда парень сделал свой сайт nasvobode.com. Его история довольная типична. Он из Набережных Челнов, рассказывает о том, что в мире называется социальный сбыт. Он где-то с друзьями покупал наркотики, делился ими со своими друзьями, и в результате его закрыли за сбыт, организованную преступность и дали ему 7 или 9 лет. Он не верил, что такое возможно и думал, что все закончится как страшный сон. Он писал свой дневник и опубликовал его перед посадкой. Дневник поражает тем, что — это типичная история, поскольку у всех молодых людей употребляющих наркотики есть риск оказаться в такой же ситуации. Он описывает действия полиции, следствие, «подставы». С другой стороны — человек простым языком описывает то, что является проблемой. Мне кажется, это сильная история в плане того, что человек решил честно рассказать свою историю.

— Работают ли в России программы по лечению от зависимости?

— У нас есть реабилитационные центры, неплохие, но проблема в том, что, во-первых, нет контроля качества — ты не знаешь, куда ты отправляешь своего близкого человека: будет там нормальная реабилитация или он попадет в трудовую колонию, где его будут пытать и прочее. Другая проблема еще в том, что реабилитационные центры являются платными. Нет такой системы, как в Европе по страховке или когда государство обеспечивает места для неимущих людей. То есть реабилитационные центры недоступны.

— Доступны ли наркотики в российских школах?

— Мне трудно сказать, но буквально месяц назад сообщалось о том, что школьник передознулся ЛСД. Иными словами, понятно, что для школьников эти вещества доступны, и самая главная проблема в том, что не ведется никакая информационная работа, нет адекватной информации про снижение вреда и т.д. Напротив, ведутся кампании запугивания, хотят по школам ввести тестирование мочи. В Москве уже об этом сказали. Но, а в чем смысл? Чтобы просто запугать? Недавно в СМИ разместили фото, как школьников поставили к стенке и их обнюхивает собака.

— Может быть вы побеседовали с коллегами из Литвы и можете сравнить ситуацию?

— Я раньше даже сама проводила литовские программы по снижению вреда и все работало достаточно неплохо. Были лечебные работы, заместительная терапия, программа обмена шприцев. Про политическую ситуацию мне не известно.

— В чем должна быть суть перемены, которая приведет к решению проблемы наркомании?

— Мне кажется, что основной шаг, к которому должны стремиться все страны — это декриминализация употребления и хранения для собственного использования. Этот шаг можно выполнить даже в рамках существующей конвенции, договоренности по поводу наркотиков. Некоторые страны даже переходят границы этой конвенции и легализуют марихуану. Но для большинства стран — это достаточно сложное решение, потому что они не хотят себя вызывающе вести на международном фронте. Даже в Голландии марихуана до сих пор не легализована, хоть и продается. То есть привести законы в соответствие с реальностью даже там не решаются. Но декриминализовать употребление, хранение в личных целях, чтобы людей не сажали в тюрьму за курение, к примеру, марихуаны. Тюрьма никому не помогает решить эту проблему, ни человеку, ни государству.

Россия. Литва > Медицина > inosmi.ru, 1 мая 2017 > № 2165543 Анна Саранг


США > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 29 апреля 2017 > № 2165345 Кэрол Дуэк

Мозгология: почему интеллект и талант еще не гарантируют успеха

Редакция Forbes Woman

Канал Forbes Woman

Природа или воспитание, гены или среда? Forbes Woman публикует отрывок из книги профессора психологии Стэнфордского университета Кэрол Дуэк «Гибкое сознание. Новый взгляд на психологию развития взрослых и детей »

Профессор психологии Кэрол Дуэк большую известность получила благодаря работе о психологических установках людей — установке на данность и установке на рост. Ее монография была признана книгой года Мировой федерацией образования. В книге «Гибкое сознание» (вышла в издательства «Манн, Иванов и Фербер» в 2017 году) она объясняет, почему люди с фиксированным сознанием (с установкой на данность) ошибаются. А люди с гибким сознанием (с установкой на рост) верят, что качества можно развить, планомерно работая над собой, а изначальный уровень интеллекта и таланта — это всего лишь стартовая точка.

Когда я была молодым начинающим ученым, произошло событие, изменившее всю мою жизнь. Мне страстно захотелось разобраться в том, как люди справляются со своими неудачами. И я стала изучать это, наблюдая, как младшие школьники решают трудные задачи. Итак, я приглашала малышей по одному в отдельную комнату, просила устроиться поудобнее и, когда они расслаблялись, давала им решить серию головоломок. Первые задания были совсем простыми, но дальше они становились все сложнее и сложнее. И пока школьники пыхтели и потели, я наблюдала за их действиями и реакцией.

Я предполагала, что дети будут вести себя по-разному, пытаясь справиться с трудностями, но увидела нечто совершенно неожиданное. Столкнувшись с заданиями посерьезнее, один десятилетний мальчуган пододвинул стул поближе к столу, потер руки, облизнулся и заявил: «Люблю я трудные задачки!» Другой мальчик, изрядно попотев над головоломкой, поднял довольное лицо и веско заключил: «Вы знаете, я на это и надеялся — что будет познавательно!»

«Да что же с ними такое?» — не могла понять я. Мне и в голову не приходило, что неудачи могут кому-то нравиться. Эти дети что, инопланетяне? Или они что-то такое знают? У каждого человека есть свой образец для подражания, некто указавший ему верную дорогу в переломный момент жизни. Для меня образцом стали эти дети. Очевидно, они знали нечто такое, что было неведомо мне, и я решила разобраться: в чем суть установки, которая способна превратить трудности в подарок? Что такое они знали?

Видимо, то, что человеческие способности, например интеллектуальные умения, можно оттачивать, приложив к тому усилия. И именно этим они и занимались — становились умнее. Неудача их отнюдь не обескураживала — им даже в голову не приходило, что они терпят поражение. Они думали, что просто учатся.

Я же считала, что способности даны человеку раз и навсегда. Или ты умен, или нет, и если раз провалился — значит, не умен. Все просто. Пока тебе удается добиваться успеха и избегать неудач (любой ценой), ты остаешься в числе умниц. Попытки, ошибки, старания в этой «игре» не засчитываются.

Сегодня большинство экспертов склоняются к мнению, что нельзя ставить вопрос «или-или». Природа или воспитание, гены или среда. С момента зачатия между тем и другим идет постоянное взаимодействие. Более того, как сказал знаменитый нейробиолог Гилберт Готлиб, в процессе нашего развития гены и среда не просто взаимодействуют — гены требуют участия среды, чтобы они могли работать правильно.

Тем временем ученые выяснили, что люди наделены гораздо большими способностями для того, чтобы всю жизнь учиться и развивать свой мозг, чем предполагалось ранее. Конечно, каждый человек обладает своим, присущим только ему генетическим «приданым». На старте люди могут иметь разный характер и разные наклонности, но уже ясно, что опыт, обучение и их личные старания способны помочь им преодолеть разрыв. Как пишет Роберт Стернберг, современный гуру в области изучения интеллекта, основным фактором, от которого зависит, достигнет ли человек уровня компетентности в той или иной области, «является не какая-то заранее данная ему способность, а его целенаправленные усилия». Или, как признавал его предшественник Бине, не всегда люди, которые поначалу были самыми умными, оказываются самыми умными в итоге.

За двадцать лет исследовательской работы я убедилась в том, что взгляды, которых человек придерживается, могут в корне изменить его образ жизни. Они способны определить, станете ли вы тем человеком, которым хотите быть, и добьетесь ли вы поставленных целей. Как это происходит? Как простые убеждения могут изменить вашу психологию и в результате — вашу жизнь? Убежденность в том, что ваши качества высечены из гранита, — установка на данность — вызывает в вас потребность самоутверждаться снова и снова. Если вам даны определенные нравственные качества, определенная индивидуальность, определенное, строго фиксированное количество интеллекта, тогда остается лишь одно: доказывать, что количество всего этого добра довольно велико. Ни демонстрировать, ни даже чувствовать нехватку таких основополагающих качеств никак нельзя.

Я видела немало людей, одержимых одной этой целью — самоутверждением, в классе ли, в карьере, в отношениях с другими. Такие люди в любой ситуации испытывают потребность доказывать свою образованность, индивидуальность, репутацию. Каждая ситуация оценивается ими с позиции: «Я добьюсь успеха или провалюсь? Я покажусь умным или глупым? Меня примут или отвергнут? Я почувствую себя победителем или неудачником?»

Но ведь в нашем обществе интеллект, индивидуальность и репутация действительно в цене. Разве не естественно хотеть обладать ими? Да, но... Существует и другая установка, согласно которой «карты», полученные при раздаче, лишь отправная точка для развития. Это установка на рост. Она зиждется на убеждении, что ваши качества, даже самые основополагающие, вполне поддаются культивированию, если приложить к этому усилия. И хотя люди могут разниться буквально по всем «статьям» — по своим изначальным талантам и способностям, по интересам, по темпераменту, — благодаря стараниям и приобретаемым знаниям каждый способен меняться и развиваться.

Означает ли это, что люди с подобной установкой верят, будто каждый, обладая нужной мотивацией или образованием, способен стать Эйнштейном или Бетховеном? Нет. Но они убеждены, что настоящий потенциал человека неизвестен и непознаваем; что невозможно предсказать, чего способен добиться человек за годы увлеченного труда и тренировок.

Взгляд с позиций двух установок

Чтобы вы могли лучше понять, как работают эти два типа установок, представьте себе как можно нагляднее, что вы молодой человек, у которого день действительно не задался. Итак, сегодня вы пошли на очень важное для вас занятие, которое вам по-настоящему нравится. Профессор вернул вам проверенные контрольные работы, вы получили тройку с плюсом. Вы крайне разочарованы. Добравшись вечером до дома, вы обнаружили квитанцию на оплату штрафа за неправильную парковку. Вконец расстроившись, вы позвонили лучшему другу, чтобы поделиться с ним своими переживаниями, но он от вас как бы отмахнулся. Что вы подумаете? Как вы себя почувствуете? Что вы сделаете?

Вот как отвечали люди с установкой на данность, когда я задавала им эти вопросы: «Я ощутил бы себя отвергнутым». «Я подумал бы, что я полный неудачник». «Что я дурак». «Что я лузер». «Я почувствовал бы себя жалким и тупым — кто угодно лучше меня». «Что я отстой». Иными словами, они восприняли бы случившееся как непосредственную оценку их компетентности и значимости.

И вот что эти люди в такой ситуации подумали бы о своей жизни: «Моя жизнь просто жалкая». «Это не жизнь». «Кому-то наверху я точно не нравлюсь». «Весь мир на меня ополчился». «Кто-то хочет меня уничтожить». «Никто меня не любит, все только ненавидят». «Жизнь несправедлива, и все усилия напрасны». «Жизнь — дерьмо. Я дурак. Со мной никогда не происходит ничего хорошего». «Я самый несчастный в мире человек». Простите, а разве я что-нибудь говорила о смерти и крахе? Разве речь не шла только об отметке, квитанции и неудачном звонке?

Может, так говорили люди с очень низкой самооценкой? Или записные пессимисты? Отнюдь нет. В период, когда им не приходится справляться с неудачами, они чувствуют себя точно такими же оптимистичными, умными, привлекательными и достойными уважения людьми, как и люди с установкой на рост. И как же они выйдут из затруднительного положения? «Я не стану больше вкладывать столько времени и усилий, чтобы проявить себя». (Иными словами, «я больше не позволю кому-либо оценивать меня».) «А ничего не буду делать». «Отлежусь». «Напьюсь». «Наемся от пуза». «Накричу на кого-нибудь, если под руку подвернется». «Съем шоколадку». «Буду слушать музыку и дуться». «Запрусь в ванной и буду там сидеть». «Подерусь с кем-нибудь». «Буду плакать». «Разобью что-нибудь». «А что тут можно сделать?»

Что тут можно сделать?! Вы знаете, когда я писала эту главу, то намеренно сделала оценку не двойкой, а тройкой. И говорила о текущей оценке, а не об итогах семестра. И это был штраф за стоянку, а не автомобильная катастрофа. И друг «как бы отмахнулся», а не откровенно «отшил» вас. Не произошло ничего катастрофического и необратимого. Тем не менее из этих исходных условий установка на данность создала ощущение полного провала и бессилия.

Когда же я описывала эту ситуацию людям с установкой на рост, они говорили вот что: «Мне нужно серьезнее взяться за учебу, быть более внимательным, паркуя машину, и узнать у своего друга, не случилось ли с ним что-нибудь в тот день». «Тройка покажет мне, что нужно прилагать гораздо больше усилий по этому предмету, но до конца семестра у меня еще будет время подтянуть успеваемость». И подобных ответов было великое множество, но думаю, вам общая идея и так уже понятна. А как они выйдут из ситуации? Легко! «Я подумаю над тем, как бы мне лучше подготовиться (или изменить метод подготовки) к очередному тесту, оплачу штраф и при следующем же разговоре выясню, что произошло с моим другом». «Я посмотрю, в чем именно я напортачил в контрольной, начну усерднее заниматься, оплачу квитанцию со штрафом и позвоню другу, чтобы объяснить, почему у меня вчера было плохое настроение». «Основательнее проработаю материал к следующей контрольной, поговорю с преподавателем, буду осторожнее парковаться (а может, и опротестую штраф) и выясню, что с моим другом не так». Кто не расстроится в подобных обстоятельствах? Никто не рад плохой оценке, размолвке с другом или любимым человеком. Однако люди с установкой на рост не клеймили себя и не разводили руками в бессилии. Они, хотя и чувствовали себя подавленными, были готовы взять на себя риск принять «бой» с трудностями и работать над их преодолением.

США > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 29 апреля 2017 > № 2165345 Кэрол Дуэк


Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 28 апреля 2017 > № 2199349 Виталий Сидоренко

В ритме жизни.

На вопросы корреспондента журнала «Полиция России» отвечает заместитель начальника Департамента по материально-техническому и медицинскому обеспечению МВД России – начальник Управления медицинского обеспечения, заслуженный врач Российской Федерации, кандидат медицинских наук, доцент, генерал-майор внутренней службы Виталий СИДОРЕНКО.

– Виталий Алексеевич, какие изменения произошли в Управлении медицинского обеспечения ДТ МВД России после реорганизации ведомства в прошлом году? Появились ли новые задачи и функции у возглавляемого вами подразделения?

– На сегодняшний день в систему медицинской службы МВД России входят Управление медицинского обеспечения (УМО) Департамента по материально-техническому и медицинскому обеспечению МВД России, Центральная медико-санитарная часть МВД России, 84 медико-санитарные части МВД России по субъектам Российской Федерации (МСЧ) и 41 учреждение здравоохранения. В 2016 году в результате проводимого реформирования ведомства в ведение УМО ДТ МВД России переданы шесть здравниц упразднённых федеральных служб и центральная поликлиника ФСКН, переименованная в Центральную поликлинику № 3 МВД России. Таким образом, выросла и численность личного состава медицинской службы МВД России, которая составляет около 34 тысяч человек.

После реорганизации ведомства выросло и число лиц, подлежащих медицинскому обеспечению в МВД России. На сегодняшний день это около 3,3 миллионов человек. В том числе медицинская помощь оказывается около 420 тысячам сотрудников других правоохранительных органов (Федеральная служба исполнения наказаний, Государственная противопожарная служба, Государственная фельдъегерская служба и лица, уволенные со службы из федеральных органов налоговой полиции), что составляет 13 процентов от общего числа обслуживаемых.

В структуре управления появилось вновь созданное подразделение для выполнения новой для нас функции – организации и осуществления ведомственного контроля качества и безопасности деятельности медицинских, санаторно-курортных и аптечных организаций системы МВД России. Кроме того создана группа организации государственного ветеринарного надзора.

Несмотря на создание Федеральной службы войск национальной гвардии, медицинское обеспечение военнослужащих и членов их семей сохраняется в медицинских организациях системы МВД России. Одновременно более 75 тысяч сотрудников упразднённой ФСКН России и граждан, уволенных из органов наркоконтроля с правом на пенсию, а также членов их семей прикреплены на медобслуживание к учреждениям ведомственного здравоохранения. Таким образом, количество обслуживаемых в медицинских организациях системы МВД России увеличилось.

– В ведомственной медицине МВД России работают специалисты высокой квалификации, в том числе имеющие учёные степени. Можно ли утверждать, что их высокая подготовка – результат создания в наших медицинских организациях всех условий для научно-практической деятельности и «оттачивания» профессиональных знаний и умений сотрудников?

– У руководства управления медицинского обеспечения МВД России есть понимание важности научной работы в наших ведомственных медицинских организациях. Если врач не развивается – он регрессирует.

Существует ещё одна важная составляющая научно-исследовательской работы – профилактика профессиональной деформации. Медицинские работники имеют дело с человеческой бедой, горем. Постоянного, каждодневного сопереживания не выдержит ни одна психика. Единственное средство профилактики, как считают психологи (и это общепризнанно), – занятие преподавательской и научно-исследовательской деятельностью. Есть даже рекомендательные документы Минздрава, касающиеся профилактики эмоционального выгорания и профессиональной деформации медицинских работников. В них основным средством такой профилактики признано последипломное образование и занятие научно-исследовательской деятельностью.

Научно-исследовательская работа и внедрение передового научного опыта в МВД России сегодня регламентируется Приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 1 апреля 2016 г. № 155 «Об осуществлении научной (научно-исследовательской) деятельности в органах внутренних дел Российской Федерации». В настоящее время он перерабатывается главным образом в связи с тем, что структура Министерства в прошедшем году претерпела изменения. Этот приказ регламентирует право всех медицинских организаций МВД России заниматься научной работой. Причём раньше это касалось только образовательных и научно-исследовательских учреждений. А в новой редакции, принятой на декабрьском заседании научно-практической секции ДТ МВД России, было решено расширить перечень учреждений. И в новой редакции наукой предписано заниматься «образовательным, научно-исследовательским и медицинским организациям, в том числе санаторно-курортным учреждениям». Это уточнение в известной степени гиперболизация, потому что клинические госпитали должны были заниматься наукой всегда. Мы считали, что это само собой разумеется, но на практике так оказывалось не всегда – зачастую непонимание некоторых руководителей препятствовало научной работе, проводимой в возглавляемых ими организациях.

Таким образом, теперь в план научно-исследовательских и конструкторских работ можно включать практически любые медицинские учреждения или, в современной трактовке, любую организацию, вплоть до санаториев или реабилитационных центров.

К сожалению, у нас нет научно-методических отделов в госпиталях. Единственный орган, который направляет и регламентирует научно-исследовательскую деятельность в МВД России, – это научно-практические секции департаментов. В нашем департаменте есть такая секция, поскольку он самый крупный в МВД России и его деятельность многопланова в отличие от аналогичных подразделений в других силовых ведомствах, занятых только вопросами материально-технического снабжения и обеспечением служебно-боевой деятельности.

– Существуют ли проблемы с кадрами для ведомственных лечебных учреждений? Ведь ведомственная медицина предполагает, видимо, определённую специфику подготовки врачей?

– К сожалению, у нас нет организаций, в задачи которых входила бы подготовка специалистов для медицинских организаций МВД России и внедрение новых медицинских технологий.

Есть и более насущные проблемы. Так, если по каким-то причинам у нас отсутствуют или в недостаточной степени развиты некоторые методы диагностики и лечения, мы прибегаем к услугам других министерств и ведомств. Например, Министерства здравоохранения. На оплату этих мероприятий тратятся серьёзные средства, которые можно было бы направить на развитие аналогичных научных направлений у нас. Например, онкологии, сердечно-сосудистой хирургии, хирургии повреждений. Последнюю мы должны развивать априори. Ведь МВД России – силовое ведомство, его сотрудники при выполнении служебных обязанностей могут получать ранения различной степени тяжести…

В случае необходимости мы привлекаем специалистов со стороны. Но необходимо решать вопросы организационно. Например, нет функций без структуры. Можно идти и дальше по пути внештатных лабораторий, специалистов. Но они уже столько времени существуют, что элементарная логика показывает: пора их сделать штатными.

– И всё же сотрудники органов внутренних дел стремятся лечиться в наших медицинских учреждениях и отдыхать в ведомственных санаториях. Безусловно, здесь играют роль заботливое отношение медперсонала к пациентам и высокий уровень оказываемых услуг. Какими ещё успехами ведомственной медицины мы можем гордиться сегодня?

– Одним из важнейших шагов в направлении развития ведомственной медицинской науки стало создание в научной секции ДТ МВД России рабочей группы, которая называется «Лаборатория боевой патологии». Силами этой лаборатории проводятся научные исследования и лабораторные работы по обозначенному профилю. Кроме того, в последние два года были созданы временные творческие научные региональные группы, в состав которых вошли врачи медико-санитарных частей МВД России – Москвы, Санкт-Петербурга, Махачкалы, Нижнего Новгорода, Грозного, Калининграда, Краснодара и других регионов.

Среди всех медико-санитарных частей МВД России можно выделить МСЧ по Республике Дагестан. Там сегодня благодаря начальнику МСЧ полковнику внутренней службы Магомеду Магомедову ведомственная медицина находится на очень высоком уровне. Как высококвалифицированный специалист и профессионал в области лапароскопической хирургии, он активно внедряет различные новации. В Махачкале на базе госпиталя МВД республики мы проводим мастер-классы по эндохирургии. В прошлом году провели межведомственную всероссийскую научно-практическую конференцию «Актуальные вопросы военно-полевой хирургии».

В своей практике мы определили одним из первых этапов развития ведомственных медико-санитарных частей и ведомственных госпиталей, особенно в части хирургии, организацию теснейшего сотрудничества с местными НИИ и лечебными учреждениями Минздрава. Так, в Нижнем Новгороде благодаря такому взаимодействию наших медиков с научно-исследовательскими и лечебными учреждениями Минздрава сегодня появился единственный госпиталь в системе МВД России, где развивается трансплантология. На сегодняшний день здесь выполняется более 25 трансплантаций печени в год.

– Какие задачи в ближайшей перспективе планируется решать в рамках деятельности УМО ДТ МВД России?

– Конечно, развитие ведомственной медицины необходимо. Ведь есть, например, вид спе­цифических патологий, по которым госпитали годами отрабатывали методики лечения. В частности, минно-взрывная, огнестрельная травма. В гражданских больницах с этим сталкиваются время от времени, и не на столь высоком уровне, как у нас, могут оказать помощь. Тем более что характер таких повреждений постоянно меняется...

Всё это понимают в тех силовых ведомствах, где есть свои высшие учебные медицинские организации, которые готовят кадры для медицинских учреждений своих структур. В МВД России, повторюсь, никаких академий, институтов, в том числе последипломного образования, на сегодняшний день нет.

Одно из новшеств, которое мы ввели с этого года, – стажировка специалистов ведомственных центральных поликлиник Москвы и Московской области в Главном клиническом госпитале МВД России. Это вызвано тем, что в известной степени поликлиническая хирургия всегда была оторвана от госпитальной. А поликлиники – основной «поставщик» больных в стационары. Кроме того, в ГКГ МВД России стали чаще приезжать на стажировку и хирурги региональных госпиталей.

Ведомственные врачи должны постоянно совершенствоваться и изучать новые методы и подходы в лечении различных болезней и травм. Речь идёт о современных методах лечения и диагностики и преподавания избранных вопросов военно-полевой хирургии или хирургии повреждений. Поэтому такое значение в современной ведомственной медицине уделяется новым исследованиям и изысканиям как в части повышения квалификации наших врачей, так и в области внедрения и дальнейшего использования новейших технологий.

Беседу вела Тамара ВОЙНОВСКАЯ

Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 28 апреля 2017 > № 2199349 Виталий Сидоренко


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165677 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой телеканалу Russia Today

— Вероника Игоревна, международная ситуация в здравоохранении не часто становится темой ваших интервью. Тем не менее в свете последних событий мы хотели бы поговорить с вами именно об этом. Не так давно европейские страны практически единогласно номинировали вас на пост председателя Всемирной ассамблеи здравоохранения. Во-первых, хочу поздравить вас с номинацией, а во-вторых, расскажите, что это за должность и что будет входить в ваши обязанности?

— Всемирная ассамблея здравоохранения — это верховный орган Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Она собирается раз в год и решает основные политические задачи ВОЗ. Ассамблея принимает решения, на основе которых организация функционирует в течение следующего года.

Задача председателя состоит в проведении ассамблеи. В этом году она будет особой и судьбоносной. Кроме того, она будет 70-й, то есть юбилейной, и выборной: заканчивается десятилетний период, в течение которого исполнительную власть ВОЗ возглавляла генеральный директор Маргарет Чен. На 70-й сессии будет избран новый генеральный директор.

Это очень ответственный этап. В списке исполкома остались три кандидата. От того, насколько правильно будет проведена процедура выборов, будет зависеть их прозрачность. С кандидатом, которого выберет ассамблея, я подпишу пятилетний контракт и, по сути, буду персональным эдвайзером (советником) на протяжении года, до следующей ассамблеи.

После окончания ассамблеи будут рассматриваться очень важные вопросы, от которых будет зависеть деятельность организации. В пятинедельный период новый генеральный директор ВОЗ должен будет собрать свою команду и сформировать стратегию развития организации на пять лет.

У Российской Федерации будет возможность активно участвовать в этом процессе. Я очень надеюсь, что наши эксперты и специалисты примут участие в работе формирующейся команды Всемирной организации здравоохранения, в том числе на серьёзных позициях, определяющих отношение организации к тем направлениям, по которым Россия уже сейчас достигла лидерства.

— Как раз хотелось обсудить вклад Российской Федерации в систему мирового здравоохранения. В своём докладе на итоговой коллегии вы сообщили, что, по оценкам ВОЗ, наша страна вошла в тройку мировых лидеров по эффективности мер, направленных на борьбу с неинфекционными заболеваниями. Помогаем ли мы как-то другим государствам? Или российский опыт востребован только в нашей стране?

— Есть несколько направлений, в которых мы — признанные мировые лидеры. Первое направление — это охрана материнства и детства. Мы сумели за относительно короткий исторический период резко изменить ситуацию в стране. За последние пять лет мы в два раза уменьшили материнскую смертность; более, чем на 40% — младенческую.

Здесь сыграло роль множество факторов. Удалось построить прекрасные перинатальные центры, но это даже не самое главное. Самое главное — это то, что полностью изменилась логистика ведения беременности, родоразрешения, выхаживания новорождённых, включая совсем маловесных, с экстремально низкой массой тела (500 граммов). Изменения произошли во всей стране, и мы получили заслуженные результаты.

Сейчас в России есть специалисты экстра-класса по таким направлениям, как неонатология, акушерство и гинекология, детская реаниматология и анестезиология. Это, можно сказать, всемирные звёзды. Неслучайно они руководят европейскими и всемирными ассоциациями по этим направлениям. Россия в рамках Мускокской инициативы, за последние годы подготовила по этим специальностям профессионалов из более чем 26 стран. В зависимости от года обучение проходили представители от 27 до 30 стран.

Второе направление — это неинфекционные заболевания взрослых. Здесь мы вошли в тройку лидеров. Мы сократили в два раза смертность от сосудистых заболеваний: острый коронарный синдром, острый инфаркт миокарда, инсульт (от инфаркта мозга до кровоизлияния в мозг). Мы совершенно изменили отношение к сахарному диабету, к обструктивной болезни лёгких.

В этом направлении перевернулся менталитет. Внедрены популяционные профилактические программы. Всё, что в стране делается по профилактике табакокурения, профилактике злоупотребления алкоголем, по здоровому питанию, по развитию массовой физкультуры и спорта, незаметно трансформировалось в представление о моде современного человека.

То есть здоровый образ жизни начинает приживаться у россиян, и это сейчас всем очевидно. Неслучайно наше законодательство по борьбе с табаком является одним из эталонных в мире, потому что оно наиболее полное и гармоничное.

Это одна часть проблемы. Вторая — это то, что мы с 2013 года восстановили бесплатные скрининги (массовое обследование, диспансеризация) здоровья россиян: ежегодные для детей и, по регламенту, раз в три года для взрослых.

Отдельная тема — это создание системы экстренной специализированной помощи больным с жизнеугрожающими состояниями, которой у нас раньше никогда не было. Мы создали так называемый второй уровень оказания системы медицинской помощи — межрайонные центры.

У нас более 590 сосудистых центров и 1500 травмоцентров, которые позволяют с коротким плечом доставки (в течение так называемого золотого часа) привозить нуждающихся пациентов в «правильное» место, где их могут быстро принять и обследовать. Время от двери до иглы не должно превышать 30-40 минут, когда после полноценного обследования можно уже по правильному алгоритму начинать лечить. Эта модель признана лучшей в мире, и в начале 2000-х годов мы получили за неё золотую медаль Всемирной организации инсульта как за лучшую противоинсультную организационную модель.

Нельзя сказать, что данная модель одинаково совершенно работает на всей территории страны. Мы видим, что в ряде регионов сохраняется практика, когда пациентов везут не в сосудистые центры. Нарушение маршрутизации приводит к тому, что эффективность лечения многократно падает.

В некоторых регионах система недостроена. Нужно, скажем, семь сосудистых центров, а построили шесть. В результате жители определённой региональной территории как лечились рядом с местом жительства в совершенно неприспособленных районных больницах, где летальность раньше доходила до 90%, так и продолжают там лечиться. Однако в этом направлении идёт активное развитие. Надо вспомнить, что 10 лет назад не было «второго уровня» оказания высококвалифицированной специализированной медицинской помощи в стране. И на всю страну работало 3 круглосуточных компьютерных томографа. Всё, что есть на этом направлении, фактически создано за последние 7-8 лет.

— 28 ноября, выступая на Всероссийском форуме для специалистов по профилактике и лечению ВИЧ/СПИД, вы сообщили, что благодаря рекомендациям ВОЗ удалось снизить стоимость годового курса лечения ВИЧ в два раза. За счёт чего удалось достичь такого прогресса?

— 2016 год стал важнейшим, эпохальным годом. Во-первых, благодаря нашим совместным усилиям, в том числе усилиям RT, вам огромное спасибо, и другим СМИ, в том числе коммуникационным кампаниям, мы резко сократили количество новых случаев СПИДа в стране. У нас прирост впервые составил чуть более 5%, это качественный скачок.

Во-вторых, мы существенно расширили объём бесплатных, иногда анонимных тестирований. В 2016 году прошли тестирование уже более 30 миллионов человек. Это очень серьёзный охват. Мы расширили охват лечения ВИЧ-инфицированных более чем на 20% за прошлый год.

Всё это в 2016 году было сделано за те же финансовые ресурсы, что и в предыдущем. Прогресса удалось достичь благодаря изменению подхода к схемам лечения и, по сути, мы достаточно жёстко заставили практически все субъекты Российской Федерации перейти на международные схемы и эталоны, которые рекомендует Всемирная организация здравоохранения.

Это очень важно, потому что от 60 до 80% ВИЧ-пациентов обычно лечатся так называемыми схемами первого уровня, которые включают 10 базовых схем. Их годовая стоимость составляет обычно не более 30-35 тысяч рублей в год.

Когда базовые схемы не работают, назначаются схемы второго, третьего уровня, и есть самые дорогие —эксклюзивные схемы резерва. Годовой курс схемы резерва стоит примерно 350 тысяч рублей, то есть в 10 раз дороже.

С чем мы столкнулись, когда начали глубоко анализировать ситуацию в наших регионах? Мы выявили регионы, где в нарушение всех правил и регламентов впервые инфицированному человеку назначали схему резерва, фактически отрезая ему дальнейший путь к лечению. Это называется «из пушек по воробьям». Вместо того чтобы начинать с того, что прекрасно работает и оставлять варианты на последующие шаги, начинали фактически с последнего.

Это первое нарушение. Второе — иногда назначали препараты одной группы, которые не могут назначаться одновременно. Зачем это делали? То ли по незнанию, то ли по каким-то другим причинам. То есть допускались грубые медицинские ошибки. Выявив и устранив этот момент, мы уже упростили ситуацию.

Ещё одним залогом успеха стало импортозамещение. Большинство препаратов против ВИЧ стало производиться в нашей стране. Так, все 10 препаратов, составляющих базовые схемы, сейчас имеют российские аналоги. Это позволило нам сократить стоимость по некоторым препаратам в 2-3 раза. Естественно, это позволило за те же деньги существенно увеличить охват ВИЧ-инфицированных.

Кроме того, в этом году мы перешли на централизованные закупки препаратов для лечения ВИЧ. Это позволило уже сейчас сэкономить не менее пяти миллиардов рублей.

— Все помнят об эпидемии лихорадки Эболы. Россия приняла участие в ликвидации последствий. Тогда мы объявили о создании вакцины против этого страшного вируса. Одним из потенциальных покупателей вакцин стала Гвинея. Недавно Минздрав России сообщил о подписании Меморандума о взаимопонимании с этой страной. Расскажите, в чём суть этого документа, что будет делать Россия?

— Это, по сути, меморандум о взаимопомощи. Мы вместе проводим профилактические мероприятия и готовы помогать вакцинальными кампаниями при необходимости. В июне группа российских учёных приедет в Гвинею. 28 июня мы планируем начать первый тур вакцинации нашей вакциной против Эболы. Он коснётся населения тех территорий Гвинеи, которые указываются правительством страны как наиболее значимые.

— Одной из тем, которая привлекла внимание СМИ в России, стало включение вашего помощника в состав рабочей группы по противодействию распространению устойчивости микроорганизмов к антибиотикам при ООН. Звучит достаточно непонятно для обывателя. Хочется понять, зачем понадобилась эта группа? Действительно это такая серьёзная проблема?

— Проблема антимикробной резистентности действительно выходит на передовые позиции по актуальности. Она очень значима для всего мира и России в том числе. Антимикробная резистентность формировалась на протяжении последних десятилетий. Это привело к тому, что многие привычные препараты из группы антибиотиков перестают действовать.

Во-первых, это связано с тем, что антибиотики в определённых концентрациях содержатся в продуктах питания, прежде всего в мясе животных. Во-вторых, ранее существовала практика беспорядочного самолечения антибиотиками, причём даже в тех случаях, когда в антибиотиках не было необходимости, например при острых респираторных заболеваниях и заболеваниях вирусной природы.

Люди сами покупали и принимали их. В результате произошла адаптация организма и самих микроорганизмов к этим антибиотикам.

Для профилактики антибиотикорезистентности в России делается многое.

Начнём с того, что это межсекторальная и межведомственная проблема. В России запрещено использование антибиотиков как факторов роста при разведении кур и развитии животноводства. Этим, кстати, злоупотребляют страны Северной и Южной Америки.

В России приняты предельно допустимые концентрации антибиотиков и в белом, и в красном мясе. Те концентрации, которые допускаются в России, в 10 раз ниже, чем в странах Евросоюза. Скажем, уровень тетрациклина у нас 10 мг на килограмм мяса, а у них — 100.

Мы перешли на рецептурный отпуск антибиотиков. И, конечно, здесь должен быть достаточно жёсткий контроль за фармацевтическими предприятиями и аптеками, чтобы не нарушался рецептурный отпуск. Безусловно, необходимо проводить работу с населением, объясняя невозможность применения антибиотиков в целях самолечения.

Очень важно рационализировать назначение антибиотиков. Для этого мы проводим работу с врачами на тему, когда стоит выписывать антибиотики. Если антибиотик назначается, то необходимо обязательно проводить тест на индивидуальную чувствительность к нему.

Поэтому мы в настоящее время разрабатываем стратегию по борьбе с антимикробной резистентностью и занимаем в мире передовые позиции в этой сфере. В этом контексте стоит отметить, что в России сейчас важным направлением является развитие инновационной медицины. Наши ведущие научные лаборатории разрабатывают новый класс препаратов, которые являются альтернативой классическим антибиотикам.

Они действуют по другим принципам, поэтому антимикробная резистентность на них вообще не развивается. Мы получили очень хорошие данные на уровне доклинических исследований. Если они сейчас подтвердятся на уровне клинических исследований, то мы будем одними из первых в мире, кто применил принципиально иной вектор борьбы с антимикробной резистентностью.

— Ещё одним успехом России в 2016 году стало улучшение ситуации с туберкулёзом. Недавно вы сообщили, что смертность от туберкулеза в России в 2016 году снизилась почти на 17%. Заболеваемость туберкулезом в РФ за последние восемь лет сократилась на 37%, а смертность — более чем на 65%. Можно встретить мнение, что наша страна сейчас мировой лидер в борьбе с туберкулёзом. Так ли это? Какие проблемы остаются нерешёнными?

— Мы, безусловно, стали лидером. Мы разработали программу эффективных мер, которые позволяют нам ежегодно уменьшать заболеваемость и смертность от туберкулёза существенно более высокими темпами, чем идёт весь мир.

Вместе с тем мы проблему полностью не решили. Как и весь мир, мы должны к 2035 году, в соответствии с Целями устойчивого развития ООН, выйти на ликвидацию туберкулёза, то есть сократить на 90% заболеваемость и на 95% — смертность. Это наши ключевые задачи. Мы строим свою работу, чтобы все эти задачи были выполнены.

Это требует очень серьёзной профилактики, использования самых совершенных тест-систем, чтобы выявлять ранние стадии туберкулёза. Также необходимо правильное применение терапевтических препаратов с учётом того, что в мире 480 тысяч пациентов с мультирезистентными формами туберкулеза. Очень важно проверять людей на антимикробную резистентность, как я уже сказала, чтобы не назначать им препараты, которые априори не действуют.

— Вы ранее упомянули про важность пропаганды ЗОЖ. Безусловно, важна борьба с табаком, алкоголем, вредной пищей, но ведь больше всего смертей в России происходит от онкологических заболеваний. Может ли среднестатистический россиянин быть уверен, что он получит качественную диагностику и нормальное лечение этого страшного недуга?

— Очень многое зависит от стадии, на которой был выявлен онкологический процесс. Если ранняя стадия — первая или вторая, то процесс практически наверняка излечим полностью.

Благодаря тому, что мы начали онкопоиск в рамках проводимой диспансеризации, делая её с каждым годом более таргетно ориентированной, мы добились того, что в 2016 году 55% выявленных случаев онкологии — это первая, вторая стадии. Это позволило нам впервые снизить одногодичную летальность, то есть частоту смертей, до 23% и нарастить пятилетнюю выживаемость (общепринятый критерий выздоровления) до более 53%. Данные показатели говорят о том, что мы движемся в правильном направлении.

Для того чтобы лечить онкологические заболевания эффективно, с каждым годом у нас появляется всё больше возможностей. У нас всегда были блестящие хирурги, одни из лучших в мире. При этом мы отставали по продвинутой химиотерапии и по тому, что называется таргетной иммунотерапией, которая предполагает использование особых препаратов на основе моноклональных и однодоменных антител, влияющих на конкретные иммунные рецепторы.

В этом направлении за последние два-три года мы очень развились. Сейчас у нас разработано 26 отечественных препаратов. Они последовательно входят в клинические исследования.

Первый препарат — и о нём мы говорили — это анти-PD-1, который влияет на меланому (рак кожи), немелкоклеточный рак лёгких, помогает при раке почек, мочеточника и мочевого пузыря и раках другой локализации. Анти-PD-1 эффективен даже на стадиях, когда уже образовались метастазы. Препарат позволяет убирать как метастазы, так и первичные очаги.

Плюс у нас в прошлом году была принята стратегия развития ядерной медицины. Я имею в виду радиологический компонент лечения онкологических заболеваний, который позволяет использовать активные радионуклидные койки, лучевую терапию, включая самую современную, протонную терапию, которой в нашей стране пока не было.

В этом году мы запускаем три первые протонные установки. Одна из них — в Санкт-Петербурге, вторая — в Димитровграде (Ульяновская область), третья — в Обнинске (Калужская область). Мы надеемся, что нам понадобится от трёх до пяти лет, чтобы вывести российскую онкологию на качественно иной уровень.

— Вероника Игоревна, не могли бы вы прояснить ситуацию с диспансеризацией в России, об изменениях в которой вы ранее говорили? 19 января был размещён проект приказа Минздрава, утверждающего новые порядки проведения диспансеризации взрослого населения. Документ как раз предполагает дополнительные исследования для выявления онкологии и обязательную флюорографию. Это одно из требований ВОЗ к РФ или инициатива Минздрава?

— Я хотела бы сказать, что у нас единственная страна в мире, которая так заботится о своём населении и проводит широкомасштабные бесплатные скрининги здоровья. Некоторые страны тоже проводят скрининги для населения, но они ограничиваются измерением давления, пульса, подтверждением ожирения, измерением холестерина и глюкозы в крови — и, по сути дела, это всё.

На Западе есть корпоративные платные программы. Например, в Соединённых Штатах Америки проводится активный онкопоиск, но за деньги обращающихся. Мы же делаем это бесплатно. Причём, как я говорила, на сегодняшний день для взрослых скрининги проводятся раз в три года, для детей — ежегодно.

Для взрослых и детей схема разнится в зависимости от возраста и пола. Со следующего года мы планируем изменить кратность — проводить онкопоиск в определённых возрастных группах взрослых раз в два года — прежде всего поиск рака молочной железы и колоректального рака.

Мы меняем методы, которые должны использоваться для подтверждения диагноза, на высокоспецифичные и чувствительные. И параллельно отказываемся от тех методов, которые не являются чувствительными для скрининга и не являются информативными, в том числе потому что отражают большое количество функциональных изменений, которые могут наблюдаться у человека каждый день, но не быть связанными с серьёзными заболеваниями.

Всё это позволяет освобождать ресурсы и направлять их на более востребованные тесты. Те методы по онкопоиску, которые мы включаем сейчас в диспансеризацию, полностью соответствуют лучшим мировым практикам. Мы изучили всё самое хорошее, что есть в мире: в Европе, Америке, Австралии, Новой Зеландии, и лучшие образцы вошли в наши схемы.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165677 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165672 Игорь Ланской

Советник Министра Игорь Ланской рассказал читателям газеты "Известия" о пользе вакцинации

Вакцинация как способ продлить жизнь

Советник Министра здравоохранения России Игорь Ланской — о том, почему не надо бояться прививок

Инфекции преследуют человечество на протяжении всей его истории. Существует множество примеров, когда от эпидемий гриппа, оспы, холеры, брюшного тифа гибли тысячи, миллионы людей. Сегодня, в 21-ом веке, в это сложно поверить, но еще сто лет назад, в 20-ые годы прошлого столетия, от пандемии «испанки» погибло 40 млн человек. Вдумайтесь в эту цифру - 40 миллионов. Это чуть меньше населения современной Испании! И почти в 2 раза больше, чем потери СССР во время Великой Отечественной войны.

В конце этой недели, когда мы подводим итоги Всемирной недели иммунизации, которая проводится во всем мире по инициативе Всемирной организации здравоохранения, особенно важно вспомнить об этом.

Эпидемии существовали всегда и существуют сегодня. Возникая сезонно, эпидемии гриппа, например, по-прежнему представляют серьезную угрозу обществу и ежегодно приводят к заболеваемости, а иногда даже к смерти. Наиболее эффективный способ предотвращения эпидемий – своевременно вакцинироваться. Эффективность вакцинации во всем мире общепризнана: нет ни одной другой программы в области здравоохранения, которая давала бы столь впечатляющие результаты.

Вакцинация или иначе вакцинопрофилактика — один из важнейших инструментов в вопросе демографии, снижения смертности и увеличения продолжительности жизни. Исследования, проведенные в России и за рубежом, показали, что вакцинацию против гриппа следует рассматривать и как средство достижения активного долголетия, поскольку такие распространенные заболевания, как инфаркт миокарда и инсульт, ассоциируются сегодня именно с вирусом гриппа. Обеспечивая с помощью вакцинопрофилактики снижение заболеваемости, мы частично снижаем показатели смертности и инвалидности от сердечно-сосудистых заболеваний и нарушений мозгового кровообращения.

Только благодаря профи­лактическим прививкам в последние годы достигнуты грандиозные успехи в борьбе с инфек­ционными заболеваниями в глобальном масштабе: ликвидиро­вана натуральная оспа — инфекция, от которой в Cредние века погибало населе­ние городов и целых стран. Большин­ство государств на Земле сегодня свободны от полиомиелита, и Россия входит в их число. Заболеваемость корью снизилась до единичной, а в ряде стран и вовсе отсутствует. Резко снизилась по сравне­нию с «допрививочным временем» заболевае­мость туберкулезом. Достигнуты суще­ственные успехи в борьбе со столбня­ком, дифтерией, гепатитом В и другими управляемыми инфекциями.

По оценке ученых, благодаря ежегодно проводимой иммунизации населения во всем мире средняя продолжительность жизни выросла с 35 лет в 1750 г. до 80 лет в 2014 году. И уже в ближайшие 60 лет должна достичь 100 лет.

Если говорить о ситуации в нашей стране, то только за последние 10 лет прививки от гриппа в России стали делать в 2 раза больше людей ( с 28,6 млн человек в 2006 году до 55,9 млн человек в 2016-м). И в прошлом году вакцинацию от гриппа прошли рекордные 38% населения страны - впервые в новейшей истории России. За последние 5 лет заболеваемость гриппом уменьшилась более, чем в 6 раз. И если в эпидемиологическом сезоне 2015-2016 гг. от гриппа умерло 623 человека, то за этот сезон зарегистрировано только 38 смертей. В планах - ликвидировать смертность от гриппа.

Российское государство сегодня гарантирует бесплатную вакцинацию от12 инфекций только в рамках Российского национального календаря профилактических прививок и еще от 19 – по эпидемическим показаниям для людей определенных профессий (ветеринаров и лесников, например) и проживающих в определенных территориях (в местах возможного распространения различных инфекций). Первую прививку от вирусного гепатита B малышу делают в роддоме уже в первые сутки жизни. Вакцинация от всех социально опасных инфекций остается также доступна школьникам, подросткам, взрослым и особенно пожилым людям. Наш Нацкалендарь профилактических прививок сегодня – один из самых полных, он постоянно совершенствуется по числу включенных в него инфекций, соответствует лучшим мировым практикам. В ближайшие несколько лет предлагается расширение Нацкалендаря за счет включения прививок против ротавирусной инфекции и ветряной оспы.

Несмотря на то, что во всем мире и в России вакцинация признана одним из важнейших достижений медицины, существует, так называемое, антипрививочное движение, которое ставит под сомнение этот факт.

Какие аргументы приводят противники вакцин и с чем связана популярность этого движения, в результате которого люди отказываются вакцинироваться? Вот некоторые из этих мифов: «вакцинопрофилактика не защищает и никогда не защищала от инфекций»; «вакцинопрофилактика безнравственна, так как в технологии вакцин используется коровий, свиной, птичий и человеческий фетальный (абортный) ”нечистый” материал»; «повышение уровня жизни, а не вакцинация снизили частоту инфекционных заболеваний», «профилактические прививки ослабляют и губят иммунную систему»; «вакцинировать детей не нужно, так как естественного иммунитета вполне достаточно для защиты против любой инфекции» и в завершении - «эпидемиология, иммунология и вакцинология — это не науки», а «эффективность и безопасность вакцинопрофилактики вообще нельзя определить методами доказательной медицины».

Основная и главная причина распространения антипрививочного движения – низкая информированность населения о поствакцинальных реакциях и осложнениях, которые, по статистике, крайне редки. При этом, распространяя одни и те же лозунги годами, «антипрививочники» не учитывают, как меняются технологии производства вакцины, как совершенствуется их производство, как снижается тяжесть и количество поствакцинальных реакций и осложнений - все применяемые в Российской Федерации вакцины проходят обязательный контроль качества. К примеру, только за последнее десятилетие число поствакцинальных осложнений существенно снизилось - с 2006 года их количество сократилось почти в 3 раза и сейчас не превышает двух случаев на миллион провакцинированных. Мы детально разбираем наиболее яркие случаи пост-вакцинальных осложнений, о которых говорят на телевидении и причина которых якобы в перенесенной прививке. Так вот, во всех подобных случаях причина ухудшения здоровья после прививки – проявление генетического заболевания, никак не связанного с вакцинацией. А те реакции, которые могут возникнуть после вакцинации – аллергия, температура, изменение давления - являются естественным ответом организма на антигены.

Все случаи пост-вакцинальных осложнений разбираются на местах, в региональных министерства здравоохранения, на заседаниях специально созданных комиссий. Если вы или ваши родственники и знакомые столкнулись с осложнениями после прививок, вы можете сообщить об этом в Минздрав России, написав на om@rosminzdrav.ru.

Среди общественных организаций, работу которых поддерживает Минздрав России и фокус которых состоит в разборе проведения вакцинации, можно выделить НП «Национальная ассоциация специалистов по контролю инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи» и «Союз педиатров России», куда также можно обратиться за квалифицированной помощью в вопросах вакцинации. Если говорить о детской вакцинации, то на базе «Научного центра здоровья детей» Минздрава России действует горячая линия по вопросам вакцинации, проводятся школы по вакцинации для родителей, бабушек и дедушек, для будущих мам есть возможность составить индивидуальный план вакцинации для ребенка.

Сегодня, когда информационные технологии полностью вошли в нашу жизнь и преобразили ее, мы в два клика можем получить доступ к огромному количеству информации медицинского характера: узнать о симптомах болезни, ее возможной причине, методах лечения и т.д.. Важно помнить, что лишь часть этих данных – проверенная и предоставленная профессионалами, а какая-то, и ее большинство, – подчас недостоверная информация, создаваемая непрофессионалами или в частных интересах.

Современное поколение все ответственнее относится к своему здоровью и предпочитает доверять специалистам. Однако почему-то в вопросах вакцинации большинство по-прежнему доверяет кому угодно – соседям, родственникам, вирусной рекламе, группам в социальных сетях, - но только не специалистам.

Чтобы противостоять антипрививочному движению в России, в 2015 году при поддержке Министерства здравоохранения Российской Федерации был создан и продолжает активно развиваться специальный сайт «Я привит. Специалисты о прививках» (www.yaprivit.ru), где собрана достоверная и исчерпывающая информация обо всех распространённых инфекционных заболеваниях и прививках от них. На портале последовательно и доказательно развенчиваются все имеющиеся мифы о вакцинации.

В прошлом году портал стал первым русскоязычным сайтом, получившим одобрение Сети безопасности вакцин ВОЗ. И именно таким порталам можно и нужно доверять.

Наряду с созданием верифицированных источников по вакцинации в Интернете, перед нами стоит задача по созданию доверительного отношения между врачом и пациентом. Не нужно бояться лишний раз обратиться за советом к врачу-иммунологу и эпидемиологу: интересуйтесь, задавайте вопросы, консультируйтесь, чтобы избежать непредвиденных осложнений. Помните, чтобы обезопасить себя от негативных последствий вакцинации, у вас всегда есть право получить от врача полную и объективную информацию о пользе какой-либо вакцины, о последствиях отказа от вакцинации и возможных поствакцинальных осложнениях. Никто не ограничивает вас в праве на прохождение медицинского осмотра и, при необходимости, медицинского обследования перед тем, как сделать прививку.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165672 Игорь Ланской


Россия. ЦФО > Медицина. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158598 Павел Волчков

Элементарно, CRISPR: новый метод SHERLOCK выяснит, чем вы болеете

Павел Волчков

заведующий лабораторией Геномной инженерии МФТИ

Представьте, что вы приходите в аптеку, берете тест, кладете себе в рот, и сразу понимаете, какой у вас вирус и чем его лечить — врач не понадобится. Если авторы новой системы детекции генов не ошиблись, такой сценарий вполне возможен

Новый метод SHERLOCK, основанный на работе системы CRISPR-Cas13a, позволит точно, быстро и недорого детектировать нуклеиновые кислоты РНК и ДНК. Он может оказаться полезным для генотипирования — в том числе мониторинга генетических заболеваний — и выявления патогенов.

Главным героем исследования стал фермент Cas13a, который также носит название C2c2. В отличие от Cas9 — своего более известного собрата, — Cas13a ищет мишени в РНК, а не в двухцепочечной ДНК. Кроме того, он не просто делает разрыв, как Cas9, а начинает полностью уничтожать свою мишень. После обнаружения искомого участка запускается механизм, в ходе которого Cas13a начинает уничтожать всю РНК вокруг. На этом и основана система детекции.

Разработанная на основе Cas13a/C2c2 система детекции нуклеиновых кислот работает с аттомолярными (10-18 моль на литр) концентрациями ДНК или РНК. Это кажется безликой цифрой, но на самом деле представляет собой диагностику с точностью до одной молекулы. SHERLOCK (Specific High Enzymatic Reporter unLOCKing) может быстро и точно выявлять патогены и проводить генотипирование, то есть отвечать на вопрос, что закодировано в конкретном месте. Цель может быть разной, например, установление отцовства, мониторинг генетических заболеваний или генотипирование высокого разрешения. При этом авторы утверждают, что один тест SHERLOCK на стекловолокнистой бумаге будет стоить всего порядка 61 цента.

Если концепция метода правильная, и все описанное в статье подтвердится, то это R&D превратится в многообещающий стартап.

SHERLOCK поможет каждому

SHERLOCK может быть полезен при анализе любой нуклеиновой кислоты, будь то ДНК/РНК вируса или геном человека/животного/растения. Это касается как агробиотеха, так и медицины. Задайтесь вопросом: как часто вы диагностируете у себя грипп, основываясь не на симптомах, а на однозначном анализе? Каждый год люди болеют гриппом, берут неделю больничного, но лечатся вареньем и постельным режимом. Иммунный ответ справляется сам и не без последствий для организма. О том, что у нас был грипп, мы узнаем из новостей по ТВ, которые сообщают об эпидемии. Мы могли бы помочь нашему иммунитету, если бы умели детектировать природу патогена быстро и дешево. Сегодня же проверка стоит дорого, и за время ее проведения человек успевает выздороветь.

Фармкомпании сейчас в основном разрабатывают препараты для хронических инфекций: СПИДа, гепатита B и C, — особенно опасных, длительных и поддающихся детекции. Большинство же вирусов иммунитет способен уничтожить еще до того, как мы их обнаружим обычными методами, поэтому против многих инфекций не существует препаратов. Зато в аптеках полно сомнительных противовирусных лекарств общего действия, которые в лучшем случае нам не вредят.

Появление системы на Cas13a дает нам предпосылку для своевременной быстрой детекции, а если есть диагноз, то можно назначать лекарство. Это способно повлечь за собой настоящую революцию. Во-первых, это даст почву тем, кто разрабатывает лекарства против конкретных вирусов, а во-вторых, в самых смелых прогнозах, может открыть перед человечеством «карманную» детекцию. Представьте, что вы приходите в аптеку, берете тест, кладете себе в рот, смотрите и сразу понимаете, какой у вас вирус. Сразу же покупаете конкретное лекарство, даже врач не понадобится.

Если этот метод действительно такой, как утверждают авторы, то все развернется именно по такому сценарию. Даже если это только на 10% окажется правдой, то вероятное щедрое финансирование в пару миллиардов в конечном итоге доделает начатое.

Третий — не лишний

Во многих исследованиях в области молекулярной биологии и медицины применяются ДНК-чипы — технология, позволяющая определять положение одних участков ДНК относительно других. Сегодня на рынке существует два производителя-гиганта — Affymetrix в составе Thermo Fisher Scientific и Illumina. Третьего игрока на рынке не хватает, а появление нового участника обычно приводит к улучшению качества продукции конкурентов. Более того, оно ведет к снижению цен на продукты. Поэтому компания, которая возьмет под свое крыло метод SHERLOCK, имеет все основания, чтобы стать конкурентом Affymetrix и Illumina в области технологий детекции.

Трансляция технологии все-таки займет какое-то время, но уже через 5–10 лет она, скорее всего, станет базовой для одного или нескольких продуктов на рынке, а сегодня будет жить в виде стартап-проектов. К тому же важно понимать, что SHERLOCK — это лишь один из компонентов всей технологической машины. В дальнейшем возможны несколько вариантов развития событий: эта технология интегрируется в одну из существующих платформ, или же команде SHERLOCK нужно будет производить свою. За этой командой исследователей стоят большие компетенции и капитал, поэтому с большой вероятностью у них получится.

Россия. ЦФО > Медицина. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158598 Павел Волчков


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153465 Петр Кондауров

Почему бум телемедицины рискует стать «пузырем» из-за необученных врачей?

Станислав Сажин, Петр Кондауров

Проблема медицинских маркетплейсов в том, что результат услуг врача часто субъективен, и пациент не всегда может дать ему однозначную оценку. Кроме того, врачи в России, как оказалось, понимают под телемедициной не то, что пациенты

Бум цифрового здравоохранения докатился и до России. «Яндекс» проинвестировал в «Doc+» (подробнее о нем — в материале Forbes) и запустил собственный сервис телемедицинских консультаций, ВТБ поддержал сервис «Педиатр 24/7», «Сбербанк», по сообщениям прессы, решил целиком выкупить «DocDoc». Общий тренд развития подобных решений понятен — фокус все больше на сервисе пациента, на его здоровье.

Однако западный опыт подсказывает, что важно не упустить еще один мировой тренд — включение в развитие телемедицинских сервисов врачей. Крупнейшая профильная конференция EyeForPharma, прошедшая в Барселоне в середине марта, показала: мировые лидеры признают, что врачи — консервативный, но очень перспективный актив. Очевидно, что участие врачей в телемедицинских, профилактических, исследовательских проектах напрямую связано с обучением и повышением эффективности их работы.

Мы уверены: бум телемедицины в России не превратится в большой успешный рынок, пока участники не осознают, что техническое, этическое и медицинское обучение врачей является не менее важным залогом успеха телемедицины, чем создание удобной платформы или привлечение туда большого числа пациентов.

Если проанализировать развитие крупнейших западных сервисов Teladoc, DoctorOnDemand, American Well, HealthTap и российского «Теледоктора» (стартап развивает Петр Кондауров, один из авторов статьи — Forbes) можно заметить, что эволюция мышления создателей телемедицинских сервисов идет одними и теми же этапами:

Этап первый. «Соединяем врачей и пациентов, этого достаточно».

На этом этапе у проектов есть телекоммуникационное решение, нацеленное на создание решения «все в одном». Другими словами, почти никто из игроков изначально не хочет разбираться в тонкостях взаимоотношений врача и пациента и вникать в суть медицинской помощи как услуги. У создателей проекта позникает желание по «принципу Парето» получить 80% результата, вложив 20% усилий на создание сайта или мобильного приложения, группы в социальной сети или чатбота. Главное — соединить поставщика и потребителя услуги.

На этом этапе сейчас, очевидно, находится стратегическое понимание телемедицины теми, кто принимает решение о работе на рынке телемедицины внутри крупнейших поисковиков, сотовых операторов, банков, владельцев интернет-порталов и так далее. Примеры их шагов мы уже приводили: «Яндекс» запустил «Яндекс. Здоровье» (сервис для записи врачей, затем подключивший опцию в тестовом режиме получать консультации); у МТС целая исследовательская лаборатория по digital health, которая объявила о запуске телемедицинского сервиса совместно с «Медси». Список можно продолжать. На всех встречах с представителями этих проектов мы слышим одно и то же: у нас есть врачи, делаем техническое решение и запускаем телемедицину.

Но на нашем личном опыте этот вариант не сработал. Первая версия системы задумывалась как открытый маркетплейс, в котором врачи регистрируются, заполняют подробную информацию о себе и выставляют цену консультации. С технической стороны сервис сделал возможность общения по трем каналам связи: текст, телефон и видео. Цены назначали сами врачи, их разброс был большой — от 300 до 2000 рублей за консультацию. Но дело не пошло. На сервисе зарегистрировалось всего около 30 врачей, дальше стало ясно, что популярностью платформа пользоваться не будет. В обратной связи от потенциальных пользователей мы видели: они отметают вариант пользоваться маркетплейсом.

Выяснилось, что несмотря на технически хорошее воплощение идеи (нужно было, например, сделать передачу видео в браузере), пациентам не нужна биржа врачей с формальными показателями (специализация, текущее место работы, опыт работы, образование, ученая степень, сертификаты допобразования, награды и т.д). Биржа — лучшее решение, если решающим фактором для клиента является демпинг, а основные показатели качества услуги легко и объективно контролируются. Хорошие примеры, где прижились маркетплейсы-биржи, — такси, уборка на дому или аренда жилья.

В случае с врачебной деятельностью результат в большинстве случаев субъективен и однозначно оцениваться пациентом не может. А главным фактором против «уберизации» врачевания является то, что цена обычно не главное для пациента. В случае некачественной помощи пациент рискует не переплатой или дискомфортом в процессе потребления, а своим собственным здоровьем. Осложняется схема маркетплейса еще тем, что врачи в России самостоятельно не могут оказывать медицинскую помощь. Для этого нужна лицензия, которая выдается только на клинику. Так, в США есть реестр всех лицензированных врачей, ответственность несет конкретный врач, он рискует потерей лицензии. «Атомом» телемедицинского рынка в США является предприниматель-врач. В нашей же стране лицензируются квадратные метры помещения, которые наполняются оборудованием и врачами. Врач сам по себе не может вести коммерческую деятельность. При возникновении претензий со стороны пациента главный удар получает клиника, которая, скорее всего, сделает все, чтобы уйти от ответственности (а возможностей у целой клиники победить в суде больше, чем у каждого отдельного медработника) и «прикрыть» своего врача. На практике, исходя из нашего опыта общения с рынком, провинившийся врач может продолжить деятельность на следующий же день, отделавшись выговором или строгим разговором с менеджером, либо увольнением, но может продолжить работу в соседней клинике.

В «Доктор на работе» (стартап одного из авторов статьи — Forbes) мы увидели ту же проблему. Запустив в 2012 году сервис удаленных консультаций, мы увидели вал негативных отзывов пациентов, которые были недовольны качеством оказанной консультации. Многие врачи, как оказалось, понимают под «телемедициной» не то, что пациенты. Разнились взгляды и на требования к работе. После года экспериментов, поняв, что без грамотного обучения врачей бизнес не получится, мы закрыли проект.

Этап второй. Онлайн клиника с лаконичными правилами, этого достаточно.

После того, как компания-инноватор осознает, что аудитория в России ценит в первую очередь репутацию врача или клиники, появляется второй тип организации — «онлайн-клиника» (вроде американского HealthTap).

Начинается работа по отбору врачей и обучению их корпоративному стилю общению. Появляются первые рамочные протоколы общения, в которых отражены правила этикета. Это одновременно обеспечивает юридическую безопасность. Поскольку в этой модели вся ответственность за оказываемую услугу ложится на компанию-инноватора, юристы очерчивают четкие границы того, что и в каких формулировках врач может говорить, а что — нет.

Российское законодательство на сегодняшний день не предусматривает оказания медицинской помощи удаленно. Даже вопрос врача «Как вы себя чувствуете?» уже может быть сочтен медицинской помощью (сбор анамнеза). Следовательно, консультации врачей «онлайн-клиник» могут просто сводиться к рекомендации посетить клинику или вызвать врача на дом.

На наш взгляд, работая с сервисами и «первого этапа», и «второго этапа», пациент вместо решения своей проблемы и уважительного подхода получает по факту неподготовленного к телемедицинской помощи врача, который теряется и не может работать в рамках высоких стандартов. Каждый раз ему приходится импровизировать и идти на риск, рекомендуя что-то или ставя диагноз. Телемедицинский прием значительно отличается от классического. Врач, не видя пациента, должен в первую очередь убедиться, что у него не острое состояние (в этом случае нужна немедленная помощь «офлайн»). Для этого существует пул вопросов для каждого типа обращений (болит ухо, болит живот, тошнит и т.д.), после которого можно «вести» пациента дальше по скрипту. Врачей же в первую очередь готовят к тому, чтобы верить своему зрению, обонянию, слуху и т.д. Все это может ведет к тому, что в телемедицинском приеме фокус смещается на вербальной части общения, которая в обычных визитах не в приоритете. Все это ведет к тому, что многие врачи, начиная работать с телемедицинскими сервисами, не чувствуют себя уверенно, общаясь с пациентом в новом для них формате.

Этап третий. Онлайн-клиника с четкими медицинскими стандартами и сертификацией.

Компания-инноватор понимает, что для популяризации телемедицинской помощи необходимо расширять свою зону управления и ответственности — вплоть до оказания самой медицинской помощи. На этой стадии у стартапа обычно возникают следующие вопросы:

Есть ли какая-то специфика телемедицинской помощи по сравнению с классической медицинской? Если да, то в чем ключевое отличие? Какие слабые и сильные стороны этого формата? Как их можно использовать, чтобы усилить эффект для пациента? Как выбрать сферу, в которой телемедицина принесет максимум результативности?

Каким образом можно стандартизировать помощь? Как удержать качество на выбранном уровне при масштабировании бизнеса? Как компании быть уверенной, то к какому бы врачу ни обратился пациент, его примут на должном уровне и помощь будет оказана исчерпывающе полным образом?

Каким образом обеспечить юридическую защиту от прецедентов? Каков алгоритм действий в случае врачебной ошибки и чем руководствоваться, выбирая стратегию защиты?

Чтобы на все эти вопросы найти ответы, нельзя обойтись без выработки стандартов. Уже сейчас над такими стандартами работают игроки российского рынка телемедицины. Эти стандарты, возможно, станут основной для официальных документов (стандартов, протоколов, инструкций), которые в будущем может выпустить государственный регулирующий орган. Это станет опорной точкой для масштабного запуска всей телемедицинской отрасли. Пока ничего конкретного о разработке подобных стандартов не слышно (а мы слушаем очень внимательно), речь на данной стадии идет о принятии законопроекта и самом определении понятия «телемедицина».

Возникновение протоколов, безусловно, создаст благоприятные условия для построения бизнеса в сфере телемедицины как для текущих, так и для все новых игроков. Об этом можно с уверенностью утверждать, поскольку наличие протоколов решает следующие задачи:

Обучает врачей работе в телемедицинском формате. Дает понимание специфики помощи, акцентирует внимание на конкретных рисках, дает рекомендации по алгоритму движения в поиске решения, а самое главное – они морально легализуют телемедицину в головах врачей, которых с ранней молодости учили в институтах, что: «Нельзя лечить пациента, не видя его».

Дает юридические основания для защиты медицинской организации в случае судебных разбирательств (этот пункт станет актуален после принятия закона, разрешающего телемедицину). Стандарты, по факту, это централизованное и цивилизованное перекладывание ответственности с личного опыта и соображений врача на юридически выверенную систему здравоохранения

Сейчас мы изучаем опыт американских коллег. Благодаря телемедицинским протоколам в США удаленную медицинскую помощь удалось сделать квалифицированной и глубоко «алгоритмизированной».

Первая задача, которую решают американские протоколы, — структурирование онлайн-приема. Они задают формат и последовательность общения врача и пациента. Таким образом, прием из «свободного общения» превращается в поиск решения для конкретной задачи с ограниченным временем на ответ с каждой стороны. В американской практике прописаны схемы вроде такой:

- Пациент задает первый вопрос.

- У врача есть ограниченное время, в течение которого он должен проанализировать данный вопрос и задать новые, уточняющие.

- У пациента тоже есть ограниченное время, чтобы ответить на эти новые вопросы (к примеру, принести результаты анализов).

Диалог продолжается дальше, пока пациент либо не укажет «вопрос решен», либо не перестанет отвечать на запросы врача о продолжении лечения (это приравнивается к завершению приема).

Вторая задача — выстроить вопросы врача так, чтобы на самых первых этапах можно было установить, не является ли состояние пациента основанием для вызова «Скорой помощи». Если так происходит, то врач советует пациенту экстренно ее вызвать, а также объясняет, что нужно сделать до приезда врачей. Если случай экстренной помощи не требует, то врач задает следующий пул вопросов, который позволит понять, нужно ли пациенту посетить врача в ближайшее время. Если и этот критерий не подтверждается, то врач дает советы, как решить вопрос в домашних условиях.

Мы в своих сервисах попробовали использовать американские протоколы (перевели на русский язык и адаптировали) — первые же тесты (если анализировать отзывы клиентов) показали, что обученные врачи дают консультации лучше, а желание пациентов возвращаться повышается кратно.

Что это значит и что нам делать?

Мы уверены, что этапы становления телемедицинских сервисов, описанные в этой статье, — это неизбежное будущее для телемедицины в России. Пожалуй, нам стоит не повторять чужие ошибки, а следовать трем простым правилам:

Телемедицина должна основываться на протоколах и стандартах, сначала принятых всем рынком, а затем, при лучшем стечении обстоятельств, официально признанных государством. Какими будут стандарты оказания телемедицинской помощи — вопрос дискуссии, к которой мы призываем подключиться всех игроков отрасли.

Допуск к телемедицине должны иметь только врачи, которые прошли обучение, сдали экзамен и получили соответствующий сертификат (сначала принятый рынком на добровольной основе, а в будущем утвержденный государством).

Обучение врачей должно быть не коротким курсом, а серьезной программой, которая охватывает и технические стороны телемедицины, и этические вопросы удаленного взаимодействия, и медицинские требования, ограничения телемедицинской помощи.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153465 Петр Кондауров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter