Всего новостей: 2259492, выбрано 458 за 0.102 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (73)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (19)Рошаль Леонид (19)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Цыб Сергей (14)Алленова Ольга (13)Чернова Наталья (13)Андронова Анна (11)Морозов Дмитрий (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10)Иоселиани Давид (10) далее...по алфавиту
Украина > Медицина > interfax.com.ua, 13 октября 2017 > № 2353917 Сергей Березенко

Сергей Березенко: "Сегодня мы живем по стандартам советской системы Семашко, которая не способна эффективно работать"

Эксклюзивное интервью члена парламентского комитета по вопросам здравоохранения, заместителя руководителя фракции БПП Сергея Березенко

Часто спрашивают: "Зачем нужна медреформа? Давайте сделаем страховую медицину". Почему нельзя просто ввести страховую медицину?

Во-первых, никто не говорит, что в Украине нельзя ввести страховую медицину. Суть реформы не в отказе от страховой медицины, а в том, что мы должны справедливо и эффективно распределить бюджетный ресурс, который сегодня есть и который будет увеличиваться. В законопроекте №6327 предусмотрено, что на медицину будет выделяться не менее 5% ВВП.

Сегодня мы живем по старой советской системе Семашко, которая в нынешних условиях не способна эффективно работать. Исходя из среднего количества населения, МОЗом рассчитывалось, сколько нужно стационарных коек. Строились огромные больницы. Они отапливались и содержались за счет централизованного государственного бюджета. Все это сегодня сохранилось, и мы оплачиваем эти койки, не обращая внимания на то, используются они или нет. Это около 80 млрд грн в год.

Главные врачи не заинтересованы в сокращении койко-мест, хотя они в таком количестве и не нужны: чем больше койко-мест, тем больше денег на больницу. Вот и вся логика того, как работает сейчас здравоохранение. Мы же говорим: давайте прекратим финансировать эту ущербную систему, давайте финансировать услуги, непосредственно лечение. Если оно будет требовать такое количество коек, то больница сама примет решение их оставить.

И когда мы будем платить за медицинскую услугу, которая будет иметь конкретную стоимость, мы приблизимся к страховой медицине.

Это приведет к сокращению медиков?

Нет. Возможно, будет сокращение чиновников департаментов здравоохранения. Но врачи все останутся, так как больницы не будут закрываться. А потребность в медиках в Украине огромная.

Давайте уточним: кто будет платить за медицинские услуги?

За медицинскую услугу будет платить государство. Из тех денег, которые есть сегодня в виде медицинской субвенции. Она будет разделена на первичное звено - семейных врачей, на вторичную и третичную медпомощь. Деньги будут платиться за конкретные медицинские услуги.

Любые платные услуги, в том числе сооплата, нарушают Конституцию Украины. Законопроект №6327 (в отличие от законопроекта №7065 авторства Олега Мусия и других депутатов), не предусматривает сооплаты. В нем сказано, что из бюджета будет оплачено все, что входит в государственную программу медгарантий: и первичная, и вторичная, и третичная медпомощь.

На сегодняшний день финансирование медицины пока ограничено определенным бюджетом. Поэтому, в первую очередь, будут оплачиваться жизненно важные медуслуги и лечение. Далее. Когда бюджет будет расти, и возможности финансирования медицины будут расширяться, государство будет выделять средства на новые медицинские услуги и программы, предложенные Кабинетом министров. Причем существующие медуслуги в полном объеме будут сохранены. Сегодня медицинская система выглядит как сито. Можно "влить" туда 100 млрд грн, но этого все равно будет мало.

Когда мы будем платить за каждую оказанную услугу, то все что нужно сделать государству, или Минздраву - это проверить действительно ли эта услуга была оказана. Как это сделать, когда это миллионы услуг предоставляемых по Украине? Безусловно, никто не может проверить каждую больницу, но каждое медучреждение за период существования имеет статистику, сколько больных гриппом обратились в больницу, или сколько операций по удалению аппендицита было проведено, и так далее. Информация о работе медучреждений будет заходить в одну электронную систему, в которой можно отследить, что в такой-то больнице такой-то гражданин получил такие-то услуги…

Это система электронного здравоохранения eHealth?

Да. На сегодня eHealth разрабатывается Минздравом. И когда у кого-то возникнет желание приписать то или иное количество операций ли оказанных медуслуг, чтобы получить больше денег, система этого не допустит. В эту клинику выедет комиссия с проверкой. Если откроется жульничество, которое привело к потерям бюджета, это будет основанием для потери лицензии, и обращения в правоохранительные органы. Этим будет заниматься единый государственный орган, в нашем случае - Национальная служба здоровья.

Национальную службу здоровья называют коррупционным монстром, именно за то, что это центральный орган

Национальную службу здоровья называют коррупционным монстром из-за непонимания принципов ее работы. Это примерно то же, что называть коррупционным монстром Пенсионный фонд Украины.

Если мы говорим, что государство напрямую должно оплачивать медуслугу, то казначейство не сможет оценить ее качество, не имея в своей структуре медицинских специалистов. Нужен соответствующий исполнительный орган, определенный для этого Кабинетом министров. В данном случае, это Нацслужба здоровья.

Почему не Минздрав?

Потому что очень важно, чтобы Министерство здравоохранения занималось разработкой методологии, а не распределяло деньги. Минздрав всегда обвиняли в коррупции, с того момента как они начали самостоятельно проводить тендерные закупки.

Теперь службу будут обвинять ...

Почему не обвиняют в необъективности областные советы, которые голосуют, чтобы в одну больницу выделить, например, 50 млн грн, а в другую - 2 млн грн? Какой логикой руководствуются депутаты? Очевидно, деньги выделяются туда, где кто-то из врачей является депутатом областного совета.

Если мы изменим систему финансирования больниц, тогда они не будут зависеть от субъективного фактора при распределении бюджетных средств. Мы говорим не о централизации средств в Нацслужбе здоровья, мы говорим о еще большей децентрализации. Сегодня государство передает средства местным советам, а те передают их в медицинские учреждения. А медреформа предлагает обойти даже местные органы власти и давать деньги напрямую больницам.

Больница становится отдельным юридическим лицом, или коммунальным предприятием, которое будет получать средства и генерировать их на своих счетах. Нацслужбу здоровья можно было бы обвинять в коррупции, если бы она имела право назначать главных врачей. Тогда бы цикл замкнулся: назначают своего врача, передают туда средства и могут играть в какую-то коррупционную игру. Но руководители больниц будут назначаться мэрами и исполкомами городов, которые при этом не будут напрямую распределять медицинскую субвенцию.

Ваши оппоненты говорят, что государство сначала дало медицинскую субвенцию, а теперь хочет ее забрать?

Нет, государство дает ее напрямую больнице, в виде оплаты за оказанную медицинскую услугу. Мы хотим сделать так, чтобы деньги шли за пациентом, а не за стенами. Согласно закону об автономизации медицинских учреждений, который вступил в силу в октябре этого года, мы сделали уникальную вещь - дали право больнице определять свое штатное расписание, определять должностные оклады.

Не будет ли постоянного дефицита средств, как сегодня, когда не хватает денег на зарплаты медикам?

Денег будет хватать. И неиспользованные средства больницы не будут возвращать в государственный или местный бюджет, как они сейчас вынуждены делать ежегодно. Что это дает? Больницы смогут, например, закупить дорогостоящее медицинское оборудование, оплачивая его частями. Компании-производители будут принимать разовый платеж в размере 30% стоимости оборудования и равными платежами получать остаток суммы, следующие 15-20 лет, зная, что в больнице есть постоянный приток средств.

Больницы будут покупать новое современное оборудование, так как под это оборудование всегда будут пациенты и оплаченные государством медуслуги. Это дает возможность больницам, будучи коммунальными предприятиями, стать самостоятельным игроками и конкурировать среди других медицинских учреждений.

Не так давно Минздрав разрешил применять в Украине международные протоколы лечения. Кто будет их адаптировать для Украины?

Это те задачи, которые должно решать правительство. Минздрав не должен заниматься тем, что распределяет средства, он должен переводить международные протоколы лечения, внедрять новые методики, готовить врачей, контролировать лицензии врачей и их профпригодность.

Я убежден, что система сама себя будет совершенствовать, но только тогда, когда средства следуют за пациентом, и все пациенты получают одинаково качественную услугу. И не важно, депутат это, бизнесмен или пенсионер. Если пенсионер пойдет в районную больницу, то эта больница получит соответствующую оплату за его лечение из госбюджета. А бизнесмен, например, не захочет лечиться в районный больнице и пойдет в частную клинику, тогда эта клиника получит такую же сумму за своего пациента, плюс дополнительный тариф за обращение в негосударственную частную клинику.

Какие сроки внедрения реформы предусмотрены законопроектом?

Все, что касается вторичной и третичной медпомощи, обязательно будет только вводиться с 1 января 2020 года. То есть у нас есть еще 2,5 года, чтобы адаптировать потихоньку больницы, протоколы, запустить систему eHealth. Я уверен, что за два года боле 90% медицинских учреждений будут готовы к этим изменениям.

Первичное звено, или система семейных врачей, согласно законопроекту, запустятся с 1 января 2018 года. На это уже заложено в проекте госбюджета около 13,3 млрд грн, мы обратились с предложением в бюджетный комитет увеличить эту сумму до необходимых 14 млрд грн.

А если не проголосуют за законопроект?

Тогда придется вносить кардинальные изменения в проект закона о госбюджете на 2018 год во втором чтении.

Для многих остается непонятным, как будут функционировать семейные врачи, первичное звено ...

Семейный врач, или врач-педиатр будут подписывать уникальный контракт с каждым пациентом, который решит с ним сотрудничать. Врач должен убедить пациента, что он для него оптимальный выбор. МОЗ планирует что каждый врач сможет обслужить до 2 тыс. пациентов, и за сопровождение каждого в бюджете-2018 заложено 370 грн в год. Если это перемножить цифры то получается, что семейный врач получит 740 тыс. в год для ведения своей практики.

Но в эту цифру входит и оплата медсестре, и оплата коммуналки, и лекарства?

Да. Но если, например, есть амбулатория на 4 тыс. жителей и в ней будут два врача, то средств будет вдвое больше, около 1,5 млн грн. Это около 110 тыс. грн на амбулаторию в месяц. На эти деньги можно найти фельдшера, санитарку, медсестру. Получается, что зарплата врача составит около 20-23 тыс. грн, медсестры – около 8 тыс. грн. Думаю, что выпускник медицинского вуза из сельской местности будет заинтересован вернуться в свое село, чтобы работать семейным врачом с таким вознаграждением, учитывая, что сейчас он зарабатывает чуть больше 3200 грн.

Расскажите, пожалуйста, о законопроекте о сельской медицине, который подан в парламент президентом.

Этот закон, в частности, предусматривает строительство сельских амбулаторий. Для этого в бюджете-2017 уже заложено 4 млрд грн и плюс 1 млрд грн на следующий год. За эти деньги можно построить около 4 тыс. современных амбулаторий по Украине по единому проекту, разработанному Министерством регионального развития. Амбулатории будут строиться совместно с территориальными общинами.

Кто будет распределять эти средства, и решать, кто будет генподрядчиком строительства амбулаторий?

Эти деньги пойдут на общины, или государственные администрации, которые будут подавать заявки. Насколько я знаю, единого подрядчика не будет, будет типовой проект с четко определенной сметой. Кстати, это будет сигналом для отечественных строителей: открывайте производство, используйте международный опыт и пожалуйста, стройте в своих регионах типовые амбулатории. На самом деле не важно, кто построит. Важно чтобы было качественно.

А те амбулатории, которые есть, их будут сносить?

Территориальные общины решат, сносить их или оставлять. Я считаю, что их надо закрыть: в 80% - это старые домики времен второй мировой войны, где течет крыша и антисанитария. При новых амбулаториях будет предусмотрено жилье для семейного врача, который приехал из другого региона.

Проекты новых амбулаторий уже разрабатываются Минрегионом при участии Минздрава. Кроме амбулаторий законопроект о сельской медицине предусматривает закупку оборудования для организации телемедицины (дистанционной диагностики). В половине стран мира это давно работает. Например, в Канаде говорят, что если бы у них не было телемедицины, то они бы попросту не знали, что делать с пациентами в отдаленных районах, ведь там расстояние между селами зачастую более 100 миль.

Не во всех украинских селах есть интернет ...

Мы ставим амбициозную цель, и она предполагает не только строительство амбулаторий, но и строительство дорог, проведение широкополосного интернета, который можно будет использовать не только для медицины, но и для почты, для школы, и для каждого жителя села.

Закон о сельской медицине будет идти в пакете с 6327?

Я надеюсь, что он будет рассмотрен в комитете во вторник на следующей неделе, он уже стоит в повестке дня. И надеюсь, что в четверг на следующей пленарной неделе он будет вынесен на голосование в первом чтении, тогда же, когда законопроект №6327 будет голосоваться в целом. Думаю, что законопроект о сельской медицине будет проголосован во втором чтении с поправками и замечаниями в течение месяца.

Когда будет голосоваться депутатский законопроект № 7065?

Этот законопроект - попытка ряда народных депутатов затянуть реформу. Ровно полгода мы работаем с проектом №6327, рассмотрели 886 поправок, были сотни встреч, рабочих групп. Если мы сейчас его отбросим и не заложим в бюджет денег на 2018 год, то мы заговорим процесс и никогда ничего в здравоохранении не изменим. Такой роскоши себе позволить нельзя, поэтому будем бороться до последнего, чтобы неизбежные реформы начались. И не важно, кто дальше возглавит Минздрав. Кто бы ни пришел, он уже не сможет развернуть процесс в обратную сторону.

Останется ли во главе Минздрава Уляна Супрун если 6327 не проголосуют?

Я бы не привязывал Уляну Супрун к медицинской реформе как ее неотъемлемую часть. Самое главное, что и она такого же мнения. В.о. министра стремится к самому факту изменения системы существовавшей у нас десятилетиями. Если мы запустим этот процесс, останется Супрун министром или нет, она и команда, которая занималась разработкой медреформы - войдут в историю. Потому что точка невозврата будет пройдена.

История показывает, что людей, которые внедряют кардинальные реформы по настоящему, начинают ценить только спустя годы после отставки.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 13 октября 2017 > № 2353917 Сергей Березенко


Россия > Медицина > ras.ru, 13 октября 2017 > № 2349453 Александр Сергеев

Глава РАН: изучение мозга спасет от угроз, которые таит искусственный разум

О восстановлении доверия в отношениях академической науки и власти, о том, почему не все в научном мире измеряется Нобелевскими премиями, как Россия может развернуть утечку мозгов, а также о том, несет ли угрозу человечеству искусственный интеллект, в интервью РИА Новости рассказал новый президент Российской Академии наук Александр Сергеев. Беседовал Дмитрий Горностаев.

— Александр Михайлович, прошел первый обновленный президиум Академии наук, расскажите, что для вас показалось наиболее важным на этом заседании и на каких направлениях теперь можно ожидать развития?

— Действительно,прошло первое заседание президиума РАН в новом составе. Для меня как вновь избранного президента, как вы понимаете, это был достаточно волнительный день.Я считаю, что заседание прошло по-деловому. Главный и первый вопрос, который обсуждался, это вопрос распределения обязанностей между вице-президентами Академии наук. Этот вопрос уже сам по себе непростой, и мы в течение недели,предшествовавшей нынешнему заседанию, с моими коллегами, вице-президентами,достаточно широко обсудили расстановку акцентов — кто из них что будет курировать. На президиуме было представлено наше с вице-президентами мнение о распределении обязанностей, и с некоторыми минимальными техническими замечаниями президиум утвердил соответствующее распределение обязанностей. Один вопрос, который вызвал оживление, это вопрос относительно функционала вице-президента по международным связям. Вопрос нетривиальный и даже непростой в настоящее время, потому что международная ситуация довольно сложная и наука сейчас справедливо расценивается с точки зрения субъекта научной дипломатии, потому что такая дипломатия сейчас может существенно помогать государственной дипломатии. Но для этого и в Академии наук должна быть соответствующим образом поставлена международная деятельность. Президиум утвердил, что за международное сотрудничество будет отвечать академик Юрий Юрьевич Балега – он тоже, как и я,физик, сейчас он работает в Москве в должности вице-президента РАН и остается по совместительству научным руководителем специальной астрофизической обсерватории на Кавказе. Юрий Юрьевич владеет шестью языками, и среди этих языков есть не только традиционные языки, которые нужны для международного общения ученых, но и те, которые нужны, скажем так, на южном направлении.

— Вы будете усиливать эту деятельность, создавая новую структуру для развития международных связей Академии наук?

— Нет. У нас есть управление внешних связей и задачу по международной деятельности с него никто не снимал. Даже когда в 2013 году произошло отделение институтов и Федеральное агентство научных организаций стало их учредителем, международная деятельность осталась за Академией наук. Но я считаю, что управление внешних связей можно было бы трансформировать в своего рода "министерство иностранных дел",которое будет у Академии наук. При этом будут совершенно новые требования и к составу управления.

— В чем вы видите новизну таких требований?

— Тут дело вот в чем.Даже в тех условиях, когда отношения между крупными странами являются сложными,понятно, о ком и каких отношениях речь, ученые из этих государств продолжают общаться между собой. И усиление такого общения, придание ему новых форм — это сейчас очень важно, потому что мы прекрасно понимаем, что руководство стран прислушивается к ученым. Сейчас руководство нашей страны выдало Академии наук мандат доверия для того, чтобы она играла большую роль в жизни нашей страны.Аналогичным образом в странах, отношения с которыми сейчас у нас не очень хорошие, на науку смотрят как на существенную силу, если хотите как на генератора новых знаний и как на производительную силу экономики этих государств, поэтому ученые там имеют достаточное влияние на принятие решений.Российских членов Академии – порядка двух тысяч человек, а иностранных членов –около 500, большинство из них работает в странах Запада, многие в США. Если бы видели, какую радость испытывают наши зарубежные коллеги, когда узнают, что их избрали членами Академии! Они действительно ценят связи с Российской Академией наук и с нашей страной. Они хотят работать с нами. Но у нас этот потенциал,если уместно так пошутить — "агентов нашего влияния", используется пока не очень хорошо. Поэтому точно надо усиливать такую форму взаимодействия.А так есть и традиционные формы взаимодействия — это участие в международных советах, комитетах, в которых присутствует мировая наука. И представители России, Академии наук, тоже должны там быть. Еще один аспект – это крупные международные проекты. В них Россия вносит серьезный вклад. Самый свежий пример— начало эксплуатации в Германии Европейского рентгеновского лазера на свободных электронах XFEL. И как раз ваше агентство давало информацию о том,что Россия вложила существенные средства в создание этой установки, около четверти ее стоимости. Но Россия может существенно усилить свое международное научное присутствие, если такие большие проекты будут выполняться у нас. И к нам, на наши новые уникальные установки поедут ученые из-за рубежа, через которых весь научный мир будет знать, что в России есть первоклассная наука. В некотором смысле это будет разворот утечки мозгов в нашу сторону.

— О каких установках на территории России идет речь?

— У нас сейчас в Курчатовском институте, в его подразделении – Петербургском институте ядерной физики в Гатчине, реализуется чрезвычайно важный проект исследовательского нейтронного реактора ПИК. Важен он потому, что новые возможности диагностики различных объектов, в том числе биологических, основаны на использовании нейтронов. И реактор ПИК может стать в своей области базовым научным центром для Европы, да и для всего мира. Вторая установка сейчас строится в Дубне. ЭтоNICA — коллайдер тяжелых ионов. Это будет уникальная, по самым высоким мировым меркам установка. Есть еще несколько проектов, которые мы обсуждаем.

— Из каких стран к нам приезжают ученые? Есть ли, например, среди них США и Иран? Могут ли встретиться у нас специалисты из этих стран?

— На днях в Дубне прошло очень интересное совещание, на которое приехали представители полутора десятков стран для обсуждения возможностей создания в России новых крупных, как сейчас называется, исследовательских инфраструктур. Не знаю, присутствовал ли там Иран, но там были представители всех развитых стран. Они оценивали возможность своего участия в работе на этих установках.

— А распространяются ли западные санкции на научное сотрудничество зарубежных стран с Россией?

— Нет, не распространяются, может быть, за исключением особо чувствительных мест типа национальных лабораторий министерства энергетики США. В основном за границей понимают, что не надо распространять санкции на исследовательскую деятельность.Наука, культура должны быть вне санкций, это мосты для сотрудничества, которые укрепляют связи между странами. Важная функция Российской Академии наук будет и в этом. Тем более что с Российской Академией наук никто никогда, даже в последние четыре года, не снимал полномочия и обязанность заниматься международной деятельностью.

— Скажите,пожалуйста, осталось ли какое-то сотрудничество российских ученых — или, может быть, оно и не прекращалось — с украинскими коллегами?

— Сотрудничество есть, но, конечно, оно осложнено непростыми отношениями стран. Те институты,которые раньше работали в Крыму и принадлежали Национальной Академии наук Украины, перешли в ведение ФАНО. И понятно, что тут тоже возникают сложности,например, связанные с тем, что если мы проводим какие-то мероприятия в Крыму, в том числе на базе этих институтов, то в ряде случаев в отношении приехавших туда ученых, как и в отношении деятелей культуры, с украинской стороны следуют санкции. Мы это тоже чувствуем.

— Вы сейчас говорили про кредит доверия в развитии международной деятельности. Как я понимаю, вы имели в виду встречу с президентом и в целом кредит доверия, полученный на проведение изменений в Российской Академии наук. Насколько далеко в этом смысле вы можете пойти и с научной, и с финансовой точек зрения?

— Во-первых, я должен сказать, что такое очень быстрое утверждение меня в качестве главы Академии наук само по себе уже свидетельствует о том, что наша власть и президент с большим вниманием относятся к тому, что происходит в Академии. Это факт, и это не просто очень приятно – пусть и покажется громким, но это стало по-настоящему окрыляющим. Второй момент: на встрече с президентом с его стороны были сформулированы пожелания, которые мы сейчас будем стремиться трансформировать в поручения относительно того, что, по его мнению, было бы важно сделать. Здесь секретов никаких нет, это было опубликовано и в стенограмме встречи, и обсуждалось в средствах массовой информации. Речь фактически идет о двух ключевых положениях. Первое — президент согласен с тем, что правовой статус Академии наук надо повышать, потому что нынешний статус – федеральное государственное бюджетное учреждение не позволяет Академии, как написано в ее уставе,участвовать в формировании и реализации государственной научно-технической политики. Для этого нет соответствующих правовых инструментов. Второе важное положение, которое озвучено, касается стратегии национально-технологического развития нашей страны. Она была принята в конце прошлого года. Сейчас в Минобрнауки подготовлен план ее реализации, который прошел соответствующее согласование, получил одобрение в правительстве. Но в этом плане участие Академии наук выглядит неадекватным. И Владимир Владимирович сказал, что, по его мнению, Академия наук должна стать координирующим органом в реализации стратегии. Это тоже очень важно. Он пояснил, как он видит координирующую роль Академии. И мы должны сейчас эффективно работать над тем, чтобы эти пожелания президента выполнить. Это в интересах науки в стране.

— Если говорить о статусе Академии наук, то каким вы его видите? Если не федеральным государственным бюджетным учреждением, то чем?

— Это вопрос, ответ на который в правильной точной формулировке должны дать юристы.

— Вы даете им своего рода техническое задание?

— Да. Мы говорим о том, что Академия наук должна иметь инструменты для эффективных действий. Слов"особый статус" бояться не надо, потому что у нас особый статус есть и у Сколково, и у Курчатовского института, и у МГУ. Так вот, эта особость статуса может быть прописана просто в рамках существующих правовых форм различных организаций. Но дальше прописываются полномочия и обязанности. Самое простое было бы ввести корректировку в 253-й федеральный закон "О Российской Академии наук". Собственно, президент именно в этом направлении обозначил движение, которое позволило бы нам действительно получить необходимые полномочия и обязанности. И что очень важно, я это подчеркиваю всегда, вместе с ФАНО. Мы не говорим, что ФАНО надо превратить в управление делами Академии наук. Мое убеждение и убеждение моих коллег, которые работают в руководстве Академии наук, что это не так. Да, мы еще раз говорим, что то, что было сделано в 2013-м году, и время только подтвердило, это было неверное решение. Академию надо было реформировать, но надо было обсуждать, каким образом это делать. Но первый этап реформ сейчас прошел, поэтому давайте разберемся: лучше стало науке или хуже. Давайте все-таки будем дальше корректировать реформу с тем, чтобы мы все пошли по траектории с положительной производной. На этом пути далеко не все возможности нашего сотрудничества с ФАНО исчерпаны, и я считаю, что при правильном статусе Академии наук (уверен, что и ФАНО тоже понимает, что это должно быть сделано) мы совершенно четко должны разделить наши полномочия.Собственно, в 253-м ФЗ тоже прописано, как вы знаете, что ФАНО имеет административно-хозяйственные функции, а Академия наук – научные. Но повторю —с тем статусом, который есть, мы научную составляющую обеспечить не можем, вот в чем вопрос. А нужно, чтобы четко это было прописано и мы могли это делать. У нас есть совершенно нормальное взаимодействие и взаимопонимание с руководством ФАНО. Мы общаемся практически каждый день. Руководители ФАНО в полном составе были на заседании нового президиума. И после заседания мы, наверное, не один час еще сидели, определяли наши позиции. Все нормально, мы движемся в одном направлении. И со стороны всех ветвей власти тоже есть понимание, согласие, что мы должны статус Академии наук поднимать.

— Если поправки в253-й закон будут разработаны, то когда, по вашему мнению, можно ожидать их внесения в Государственную думу?

— У нас была встреча с профильным комитетом Государственной думы на прошлой неделе. Там был и руководитель комитета, и его заместитель по науке, я имею в виду Вячеслава Никонова и Геннадия Онищенко. Геннадий Григорьевич, кстати, новый член президиума Академии наук. Будет создана совместная рабочая группа Государственной думы и Академии наук, куда входят юристы с обеих сторон. Будет,как вы правильно сказали, сформулировано техническое задание, наше видение, и они должны будут вместе работать над тем, чтобы правильно сформулировать нужные коррективы. Нам бы хотелось, чтобы это было сделано как можно скорее.

— Почему?

— Понимаете, у нас предстоит сложный год. И в интересах всех — и власти, и ученых, и нашего общества — иметь соответствующую поддержку на выборах со стороны нашего научного сообщества. Ведь события 2013-го года, когда было объявлено о начале реформы РАН, и даже события марта нынешнего года, когда не состоялись намеченные выборы главы Академии, были, наверное, демонстрацией определенного недоверия власти к Академии наук, так ведь? Посудите сами, в какой форме и с какой поспешностью произошли и то и другое событие. Поэтому определенная настороженность со стороны академического и научного сообщества в отношении того, что к нему нет доверия со стороны власти, это ведь могло бы трансформироваться и в обратную сторону. Но в программе, которую мы представляли, защищали и которую Академия наук приняла, вопрос о восстановлении взаимного доверия науки и власти, науки и общества стоит одним из первых тезисов, и мы должны это сделать. Поэтому, мне кажется, что с точки зрения принятия поправок в 253-й закон нам, конечно, нужно бы поторопиться, чтобы академическое сообщество, научное сообщество увидело, что мы вместе пошли вперед, что стало появляться взаимное доверие. Это очень важно.

— Можно ли ожидать,что поправки к закону Дума рассмотрит уже в нынешнюю сессию?

— Мы должны четко все сформулировать в рамках Конституции и существующих правовых норм, чтобы поправки ничему не противоречили. Дума готова работать. Но, конечно, чем раньше, тем лучше, и мы будем стараться сделать это быстрей, чтобы по крайней мере чтения по поправкам в парламенте прошли до марта будущего года.

— О каких еще направлениях говорилось на встрече с президентом?

— Обсуждали очень важный момент, который касается фундаментальной науки. Когда мы говорим о стратегии научно-технологического развития и о том, что это — ответ на большие вызовы и то, что общество должно реально получить, почувствовать в результате выполнения каких-то крупных проектов. Это проекты, если хотите, более прикладные. Там, конечно, есть и поисковая наука, но в конечном счете мы должны будем достаточно быстро продемонстрировать реальный результат. При этом надо будет наше представление о том, что наука может быть как фундаментальная, так и поисковая, и прикладная, спроецировать в том числе и на стратегию. Когда мы говорим о крупных проектах, где есть заказчик со стороны промышленности,заказчик со стороны рынка, то это должны быть крупные проекты, которые делаются в виде своего рода цепочек, в которых есть и заинтересованные заказчики,присутствие профильных министерств, корпораций и так далее.

Я, например, на заседании привел пример с проектом создания в России отечественных установок для позитронно-эмиссионной томографии, которыми можно было бы с требуемой по самым высоким мировым стандартам плотностью покрыть всю страну. И сразу средства массовой информации спросили: вы действительно считаете, что это будет одним из таких крупных проектов? Я ответил: не знаю, это должны решать эксперты. Я привел такой пример, потому что его легко понять всем.Позитронно-эмиссионная томография — это современная диагностика, которая чрезвычайно распространена, находится во всех стандартах страховой медицины во всем мире. Но у нас с ПЭТ-диагностикой ситуация в стране просто плохая. Людям для того, чтобы получить эту очень важную диагностику, приходится ездить за 2-3региона, в какой-то другой областной центр, в котором это есть, а вокруг нет ничего. Предположим, мы понимаем, что через 5-7 лет мы должны покрыть всю территорию страны нашими отечественными томографами, несмотря на то, что есть предложения из-за границы, несмотря на то, что все, что у нас сейчас есть в стране, это небольшое количество, привезенное из-за границы. Дальше возникает вопрос: а как мы будем проникать на этот рынок. Первый момент — это то, что ПЭТ-диагностика требует наработки определенных изотопов. Но мы фактически дошли до того, что достаточно простые устройства – циклотроны – Россия, ускорительная держава, мировая лидирующая ускорительная держава, импортирует из третьих стран, которые научились эти установки производить.

Следующий вопрос связан с тем, что диагностика требует приемников гамма-излучения, возникающего в ходе процедуры ПЭТ-томографии и по которому, собственно, и определяется тот или иной недуг у пациента. В наших федеральных ядерных центрах есть замечательные приборы, которые используются для такой очень чувствительной диагностики — в интересах тех работ, которые ведутся в этих центрах. Но они, к сожалению, не проникают в медицинский сектор. То есть потенциал, безусловно,есть.

Итак, применительно к ПЭТ-диагностике мы имеем на входе научные разработки, которые уже прошли поисковую фазу и близки к прикладным. Дальше — подключается Минздрав, потому что он должен проводить клинические испытания, тестирование этого оборудования.После этого появляются производственные возможности — может быть, это будет Росатом, может быть, будет Ростех. После этого стоит заведомо рынок. Почему? Потому что если мы сумеем сделать хорошее оборудование, то у нас будет рынок,международная потребность огромная в этих установках, и тогда у нас получается цепочка. И в этой цепочке присутствуют те, у кого есть финансовый ресурс, чтобы поддерживать свои соответствующие организации. И если, как планируется по научно-технологической стратегии, образуется некая "круговая порука"всех заинтересованных сторон, принимается решение, что такой проект надо сделать. Но заметьте, на этом пути никакое производство, никакой рынок вам не закажет то, что не продемонстрировано надежно, то есть находится на уровне прикладных разработок. Здесь не видно фундаментальной науки. Почему? Очень просто. Что такое фундаментальная наука? Фундаментальная наука имеет право на ошибку. Иногда это право составляет 80% неудач, потому что это исследование априори неизвестных путей. Очень часто этот риск, связанный с невыполнением задуманного, тоже является результатом, но в чем-то совсем новом. Многие открытия делаются так — хотели исследовать одно, а получилось открытие в другом. Но ведь никакая промышленность, никакой рынок не будет финансировать то, что имеет такой огромный, по их меркам, риск. Это может делать только государство. Бизнес придет, когда он будет уверен, что это почти на сто процентов работает. Поэтому бизнес и производство и финансируют вот ту часть, которая называется прикладной наукой.

— Но прикладной бы не появилось у нас без фундаментальной…

— Точно. Прикладной бы не появилось без поисковой и не появилось бы без фундаментальной науки. Переход к поисковому звену появляется, когда вы на уровне фундаментальных исследований продемонстрировали некий эффект, а далее этот эффект хотите продемонстрировать в интересах конкретного приложения.

Например, физики обнаружили некое новое явление либо придумали новый метод измерения, скажем,новую диагностику определения очень малых концентраций опасных веществ в воздухе. Это результат фундаментальных исследований. Есть следующий вопрос. А можно ли такой результат фундаментальных исследований физиков приложить,например, в сельском хозяйстве? Это поисковое исследование. Есть большая проблема сохранения урожая. Нужно сигнализировать о появлении первых молекул,которые "говорят" о появлениях порчи, каких-то заболеваниях собранной сельхозпродукции в зерно— или овощехранилищах. Физики сейчас умеют уловить одну молекулу нужного вещества на триллион молекул воздуха. Это очень чувствительная диагностика. Но поисковая стадия тут тоже рисковая, потому что, может быть, с помощью нового метода нужные "сигнальные" молекулы, которые необходимо определять в овощехранилищах, и не ловятся. Но если мы с вами эту работу выполнили, определили, что методика применима для хранилищ, вот тогда уже идет прикладная наука, приходит инвестор из промышленности, рынок приходит.И они говорят: "Ребята, у вас очень чувствительный датчик, а у нас зерно гниет и нам надо очень быстро определить это". Так вот, до этой стадии появления инвестора фундаментальную и поисковую науку должно поддерживать просвещенное государство, просвещенное в том смысле, что оно понимает, во что оно вкладывает. Но при этом государство отдает право самим ученым ставить задачи в соответствующей области. Плюс нужно хорошее оснащение, чтобы эти работы вести. И это, конечно, тоже должно быть заботой государства.

— А бизнес с государственным участием, крупным государственным участием, мог бы быть полезен на стадии фундаментальных исследований?

— На стадии фундаментальных исследований, я думаю, нет, потому что бизнес крупный с государственным участием — это бизнес, и он должен действовать по законам капитализма. А закон капитализма — как можно меньшими вложениями и как можно быстрее обеспечить как можно большую прибыль. И если это сделано, ты герой капиталистического труда. Но доходы крупного бизнеса во многом добыты благодаря трудам ученых, так ведь? Поэтому то, что ученые не получают средства от этого,наверное, не очень справедливо. И государство действительно через крупные целевые компании, через госкорпорации может обозначить необходимость такой поддержки.

— А Владимир Владимирович что по этому поводу сказал?

— Владимир Владимирович сказал, что он считает работу над выполнением стратегии очень важным и высказал пожелание, чтобы Академия наук участвовала и была основной силой в координации стратегии. Но он также сказал, что Академия наук это прежде всего фундаментальные исследования и эту функцию Академии нужно беречь.

— А про деньги сказал? Про вашу идею со специальным фондом для поддержки научной инфраструктуры?

— Я это отложил на нашу следующую встречу, на которой вопрос про фонд инструментализации обязательно подниму. Это вопрос для нашей науки очень болезненный прежде всего в плане фундаментальных исследований. Для их успешного проведения необходимо наличие самого современного инструментария. Если у вас его нет, а у ваших коллег за рубежом он есть, вы никто на этом празднике жизни генерации новых знаний. Вот вы что-то придумали, но у вас нечем проверить, что вы придумали.

— А каким должен быть бюджет Российской Академии наук?

— Здесь опять – что понимать под Российской Академией наук? У нас есть учреждения, подведомственные ФАНО, и деньги на них идут через ФАНО.

— Хорошо, я имею в виду бюджет на российскую академическую науку…

— Оценки, которые мы делаем по части фундаментальных исследований, таковы — мы почувствовали бы существенное улучшение ситуации, явно встали бы на положительную производную при получении дополнительного бюджета в размере, который немного меньше нынешнего бюджета ФАНО. ФАНО имеет бюджет на уровне примерно 75 миллиардов рублей. У нас была сделана оценка на уровне 60 миллиардов дополнительных средств на все учреждения страны, занимающиеся фундаментальными исследованиями.Эта оценка иногда вызывает скепсис: "А где же деньги взять? Что вы такое говорите?" Но у нас есть очень четкое пояснение ситуации. Мы говорим, что майские указы президента надо выполнять. И если посмотреть, какой процент идет на фундаментальную науку, то только из-за невыполнения указа №599фундаментальная наука недосчитается в этом году по планируемому ВВП около 80милллиардов рублей. То есть на самом деле эти деньги там есть, они, так сказать, "зарыты". И поэтому вопрос в том, чтобы нам с помощью президента эту ситуацию правильным образом решить.

Я думаю, что речь идет не о сумасшедших каких-то деньгах, речь идет о 60 миллиардах на развитие всего фронта фундаментальных исследований, в том числе и с учетом фонда инструментализации. Мы должны перегруппировать те деньги, которые в целом идут на науку в стране, немного сместить центр тяжести. Либо это могут быть какие-то специальные государственные программы, или это действительно может быть — как мы говорили, в плане восстановления справедливости — некий налог на прибыль крупных компаний и корпораций. Это уже решать на самом деле государству.

— Вопрос из серии более популярной. Многие режиссеры, фантасты предсказывали развитие человечества, часть этих прогнозов сбывалась, часть нет. По разным фильмам и книгам в этом году уже здесь должны быть летающие машины, киборги ходить и так далее, но этого сейчас пока в таком масштабе нет. А каким вы видите мир через20-25 лет, на горизонте 2040-50-х годов?

— Приведу такой пример. Давайте мы с вами мысленно попадем на 25-30 лет назад, во время, когда у нас еще не было интернета.

— Интернет уже был.

— Нет, нет. Реально интернет зародился в крупных физических центрах, кто говорит, что в ЦЕРНе,американцы говорят, что на самом деле в Соединенных Штатах. И если бы мы такой вопрос задали тогда: скажите, а что будет через 25 лет, я думаю, такое сегодняшнее развитие жизни, технологий, которые обеспечили бы появление и внедрение интернета, никто бы не предположил. Опять бы мы говорили про летающие тарелки, про киборгов, еще про кого-то. Как я считаю, то, что будет определять нашу жизнь в 2050-м году, оно, возможно еще сейчас не проявилось. Особенно учитывая то, что мы, вообще говоря, будем развиваться по экспоненте, то есть быстрее, чем в прошедшие четверть века.

Как 30 лет назад мы не могли предположить, что интернет сделает с нашим обществом, так же мне кажется, я даже почти уверен, что 2050-м году будет что-то на основе того, чего мы сейчас с вами не знаем и не можем сформулировать. Мы можем только пофантазировать, но, думаю, что фантазии здесь даже не очень уместны. И еще вопрос будет о том, как люди будут воспринимать новшества и адаптироваться к ним. Ведь это тоже существенно.

Есть активное время жизни каждого человека. Оно увеличивается, мы живем дольше, продолжаем оставаться активными при приближении к старости. Смотрите, мне 62 года, а раньше до такого возраста и не доживали. Но в 62 года я должен решать новые сложные задачи. И вроде ничего пока, так сказать, и адреналина хватает.

Что получается?Технологии обновляются все быстрее и быстрее, а мы с вами живем все дольше и дольше, и поэтому мы с вами можем прийти к очень непростой ситуации для каждого из нас. Людям придется научиться очень быстро адаптироваться к новым условиям,перестраиваться и переучиваться. Это очень важно, иначе они могут быть выброшенными, скажем так, на обочину. Мы и сейчас чувствуем, что наши дети и внуки в каких-то проявлениях более, так сказать, адекватны, благодаря использованию цифровых технологий.

И вот вопрос — не затормозит ли невозможность быстро переучиваться технологический прогресс. А не уступим ли мы роботам? Сейчас в Японии роботы проектируют и строят роботов. А дальше появится следующее поколение роботов, которые будут проектировать еще более совершенных роботов. Что же будет? Роботы, роботы, которые будут проектировать роботы и так далее.

— Вы считаете, что искусственный интеллект несет и серьезные риски для человечества?

— Что касается искусственного интеллекта — да, там есть опасность. Понимаете, мы еще сами не поняли, как функционирует наш интеллект. И в этих условиях естественны опасения, что если будет развиваться искусственный интеллект, то он, так сказать, подавит наш. Но я не думаю, что это в ближайшее время произойдет.

Роботы, кстати, не надо смешивать с искусственным интеллектом. Это другое. Роботы, которые действуют по программе, заложенной человеком, не являются опасными. Опасными становятся те роботы или та программа, которая сама начнет генерировать новую информацию, новые правила своей работы, она начнет сама обучаться. Это существенный момент. Но нам нужно как можно скорее понять, как функционирует наш мозг, чтобы такой опасности избежать. Вообще, с этим связан нынешний, очень интересный период в истории человечества. Раньше многие поколения жили в одном и том же технологическом укладе. Менялось все медленно, веками, а люди жили меньше, чем мы. За 20-30 лет их жизни ничего вокруг не менялось. А сейчас в пределах жизни одного поколения совершаются просто-таки технологические перевороты.

— На ваш взгляд, кто из наших ученых мог бы получить Нобелевскую премию?

— Абсолютно – Юрий Оганесян. Хотя могут посчитать, что раз его именем уже назван элемент таблицы Менделеева, то этого достаточно. Может быть такое. Мы говорим и о наших астрофизиках, признанных во всем мире, которые получают очень крупные премии,по размеру даже большие, чем Нобелевские, хотя и не такие звонкие. Вопрос с Нобелевскими премиями, конечно, тоже политизирован. Он и в советское время был политизирован. Мы всегда говорили, что Советский Союз был обделен Нобелевскими премиями. А уж сейчас что говорить. И да, эта премия в мире раскручена, лауреат Нобелевской премии — это все. Но по серьезному, по гамбургскому счету не все меряется Нобелями. Вот мы праздновали юбилей запуска первого спутника. Ну не дали нам эту премию за космос, за спутник! Но нам этого и не надо, весь мир знает, что мы первые. Там ось измерения совершенно другая. Мы в космосе чувствуем себя уверенными, к нам приезжают, чтобы мы запускали иностранные спутники и астронавтов. Так что надо действительно получать новые результаты и не очень обращать внимание на Нобелевские премии. За достойные результаты нас уважают и будут уважать независимо от того, будет ли приписка, что ты лауреат, или не будет.

— Если говорить об отборе талантливой молодежи, прямо со школьной скамьи, то как вы относитесь к ЕГЭ? Надо ли развивать эту систему или уходить от нее?

— Конечно, то, что мы при приеме экзаменов отказались от той компоненты, которая позволяла бы оценить творческие способности абитуриентов, это было неправильно, потому что наши образование и наука всегда были сильны креативностью. Пусть у нас не всегда, например,хватало денег на оборудование, но светлые головы, которые умеют мыслить не шаблонно, у нас были всегда. Понятно, что дети из Москвы и отдаленных республик должны пользоваться равными правами. Но то, что ушла эта возможность оценить творческий потенциал поступающего, это обидно. С другой стороны, ЕГЭ ведь тоже эволюционирует.

— Каково ваше отношение к ситуации вокруг диссертации министра культуры Владимира Мединского?

Нормально ли,по-вашему, когда два диссертационных совета одобряют диссертацию, а экспертный совет ВАКа рекомендует лишить человека ученой степени?

— Мне кажется, что ситуация вокруг его диссертации излишне политизирована, и это ни к чему. Ведь если нет технических претензий к диссертации, то далее все переходит в плоскость оценок профессиональными учеными. И я считаю, что если есть дискуссия между признанными профессионалами-историками относительно существа диссертации,то это даже хорошо — ведь в спорах рождается истина. Подчеркну – в спорах именно между профессионалами. Ведь получается, что свои оценки этой ситуации начинают давать люди, в общем-то, далекие от исторической науки. Ну представьте, происходит какое-либо значимое событие, представляющее интерес для физической науки. И если у историков спросить, скажите, какое у вас отношение к этому, они ответят, что это надо узнавать у профессионалов-физиков, которые в этом разбираются. Поэтому когда меня спрашивают об отношении к ситуации с диссертацией Владимира Мединского, я отвечаю, что я не профессионал в этой области, но знаю, что в нашей стране, в Академии наук есть очень квалифицированные историки и к их конечному мнению я, наверное присоединюсь.

— А сама тема диссертации министра культуры вам просто как человеку интересна?

— Конечно, тема диссертации для меня интересна. Тем более когда происходят такие резонансные события, хочется взять в руки текст и прочитать, о чем там идет речь. Надеюсь сделать это в ближайшее время.

— Что вы думаете о периоде работы Академии наук при президенте Владимире Фортове?

— Я с большим уважением отношусь к тому, что сделал Владимир Евгеньевич за эти сложные четыре года. Он ведь только был избран президентом Академии в 2013 году, как сразу было объявлено о реформе РАН. У него хватило мужества остаться на своем посту. Он не молчал, открыто защищал Академию наук на разных площадках, и на самых высоких.Я думаю, что Академии могло быть хуже. И за то, что Академия наук сохранила свое достоинство, надо быть Владимиру Евгеньевичу благодарными. А мы будем работать дальше, и думаю, что мы обязательно возродим престиж Академии наук.

Россия > Медицина > ras.ru, 13 октября 2017 > № 2349453 Александр Сергеев


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349369 Петр Кондауров

Здоровье по интернету. Как повлияет на бизнес закон о телемедицине

Петр Кондауров

Руководитель реинжиниринг-студии Петра Кондаурова.

Чтобы понять потенциал «закона о телемедицине», вступающего в силу с 1 января 2018 года, автор оценивает рынок новых услуг

Основные тезисы закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятого в июле 2017 года, можно свести к следующим пунктам:

— Лекарства, содержащие наркотические и психотропные вещества можно выписывать с помощью электронных рецептов. В законе это выражено другими словами, но по оценке автора итоговый смысл именно таков;

— Дано определение телемедицинских технологий — это дистанционное взаимодействие медицинских работников между собой, с пациентом или его представителем;

— Добровольное согласие на медицинскую помощь можно получить в электронном виде при помощи простой электронной подписи (например, галочки «Я прочитал и согласен…» достаточно, при правильной реализации ИТ-системы);

— Пациента наделили правом удаленно запрашивать и получать данные о себе;

— Телемедицинская помощь должна оказываться в соответствии со стандартами медпомощи;

— Впервые в законе упоминается единая государственная ИТ-система в здравоохранении. На ее базе будет создан реестр медицинских и других отраслевых организаций, медработников и пациентов с единой системой аутентификации всех участников процесса, а медицинских сотрудников — с применением усиленной квалифицированной электронной подписи. Доступ к этой системе будет открыт всем профильным (государственным и частным) организациям, прошедшим квалификационные и прочие проверки. Необходимо отметить, что впервые произошло упоминание, что пользователями системы будут граждане;

— Удаленные консультации разрешены для сбора информации (жалоб, анамнеза, оценки результатов лечения и наблюдения за здоровьем пациента), а также решения об очном визите, коррекции лечения (при условии, что сеанс связи проводит врач, назначивший лечение на очном приеме), а также дистанционного наблюдения за здоровьем с применением лицензированных медицинских устройств (опять-таки для врача, который уже видел пациента на очном приеме).

Объем новых рынков

Самым разочаровывающим пунктом текущей редакции сообщество сочло запрет на «лечение людей по интернету» без визита в клинику. На самом деле нет разрешения только на постановку диагнозом без первого личного осмотра врача. Хотя именно на такую услугу есть запрос в головах потребителей, бизнес может найти интересные и прибыльные решения даже на базе принятого законопроекта.

Удостоверяющие центры. Самое очевидное счастливое будущее видится для удостоверяющих центров, выдающих электронные подписи (ЭЦП). Потенциал рынка можно посчитать так: врачей в россии около 500 000, чтобы получить общее количество медицинских работников, нуждающихся в усиленной квалифицированной ЭЦП можно смело это число умножить на 3 (операторы, страховщики, средний мед. персонал и другие). Цена такой ЭЦП варьируется от 2500 до 7000 рублей. Если взять 3000 рублей за подпись, получится 4,5 млрд рублей в год (ЭЦП обновляется каждый год). С учетом того, что себестоимость каждой дополнительно выпущенной цифровой подписи для удостоверяющего центра стремится к нулю, бизнес кажется очень привлекательным. Дополнительным плюсом является то, что удостоверяющим центрам не нужно ничего менять в существующей бизнес-модели.

Информатизаторы и интеграторы. Многие из моих знакомых рассматривают законопроект не иначе как техническое задание со сроками и требуемой функциональностью. При этом можно выделить несколько уровней внедрения информационных систем.

Федеральный уровень: ЕГИСЗ (единая государственная информационная система в сфере здравоохранения) — ядро всей системы, хранилище медицинских данных, реестры мед. работников, организаций, служб, закупок, лекарств, рецептов и др. По нашему опыту работы над созданием федеральных информационных систем, общий фронт работ по созданию, внедрению и сопровождению может оцениваться от одного до десяти миллиардов рублей и 20%-30% в год — это поддержка и развитие.

Региональный уровень: тут требуется свой собственная функциональность, своя аналитика и решение своих задач, отличных от федеральных. Внедрение системы учета на рабочих местах мед. работников, следовательно, каждый субъект РФ вероятно будет решать этот вопрос самостоятельно. Обычно стоимость решения и его внедрения такого уровня оценивается нами от 50 до 200 млн рублей. В России 85 субъектов, следовательно потенциальный рынок оцениваем в 4-17 млрд рублей, плюс поддержка и развитие.

Страховые компании ОМС и ДМС: для них также нужна будет тесная интеграция с ЕГИСЗ. Размер рынка зависит от глубины и качества интеграции, и по нашим оценкам составляет несколько миллиардов рублей

Частные клиники — всего в нашей стране их около 2000, по данным Vademecum. Сетевые клиники встанут перед задачей адаптировать свой софт под удаленные приемы, это от 2 до 10 млн рублей за систему.

Информатизация аптек для работы с электронными рецептами. Это достаточно большие изменения в бизнес-процессах аптеки, учете и отчетности. Количество аптечных сетей в России по данным Vademecum больше 200, по нашим оценкам адаптация каждой системы будет стоить от 3 до 10 млн рублей. Итого 0,6 — 2 млрд рублей. Объем этого направления увеличится в 2-3 раза, если учесть одиночные аптеки и предпринимателей, которые пользуются коробочными решениями. Всего аптек в России более 60 тысяч.

Сервисные организации. Телемедицинские организации — те самые «онлайн-клиники», которые в США и Европе привлекают десятки миллионов долларов инвестиций, в нашей стране, по крайней мере до следующих изменений в законодательстве, останутся сервисными организациями. Но и здесь есть почва для причинения пользы и заработка.

Во-первых, это решение о визите (или ненужности визита) в медицинскую организацию. Эта функция может быть востребована в страховых компаниях, где каждый визит клиента в клинику — новые расходы. По данным исследований телемедицинских компаний Teladoc, Orbi Assistance, Mayo Clinic, и по статистике российского сервиса «Педиатр 24/7» до 80% обращений может быть решено без визита в клинику. С учетом наших реалий, когда нельзя удаленно ставить диагноз и назначать лечение, а лишь отсекать тех пациентов, кому визит в клинику не требуется, эта цифра по оценкам разных экспертов может составлять от 30% до 60% обращений. С учетом стоимости визита и их количества за год получается, что сократить убытки ДМС возможно на 40—60 млрд рублей. Примерно половину из этих денег могут запросить компании, которые решают эту проблему. На рынке ОМС цены значительно ниже, но масштаб гораздо шире.

Во-вторых, телемедицинские организации могут заниматься мониторингом здоровья: сопровождать пациента на стадии реабилитации, ведения хронических заболеваний, разъяснять вопросы о курсе лечения, наблюдать за состоянием и при необходимости рекомендовать обратиться к лечащему врачу за коррекцией курса. Посчитать таких людей даже приблизительно практически невозможно, но очевидно, что этот рынок тоже велик, а когда появится реестр аккредитованных Минздравом медицинских изделий для дистанционного наблюдения, этот рынок прирастет еще и аппаратными продуктами.

Медицинские учреждения (клиники). Для них открывается отдельное направление, которое пока недоступно телемедицинским организациям. Они могут не только собирать данные о пациенте и разъяснять детали плана лечения, но также и корректировать его, задействовав того же врача, который лечил пациента. Потенциал этого решения спорный, поскольку доступен только крупным сетевым клиникам, которые могут сыграть на эффекте масштаба. Небольшим клиникам внедрение новых инструментов, перестройка бизнес-процессов, организация работы одних и тех же врачей не только оффлайн, но и онлайн может выйти значительно дороже, чем потенциальная прибыль. Также телемедицинская модель требует трансформации схемы монетизации, где низкомаржинальные услуги переносятся в онлайн, а высокомаржинальные оставляются в клинике, тем самым повышая прибыль в расчете на один квадратный метр клиники. Для небольших незагруженных клиник такая модель может быть рискованной.

Инновационные проекты

Главная позитивная составляющая этого законопроекта в том, что он создает почву для новых бизнесов. Вот только несколько направлений, в которых можно было бы работать. Оцифровка бумажных медицинских карт и перенос в ЕГИСЗ. Эту концепцию я описывал еще в 2012 году. Большинство людей были бы рады перенести информацию о своем здоровье на протяжении всей жизни в систему, а сделать это могут только медработники, обладающие усиленной ЭЦП. Рассчитать рынок можно исходя из того, что если брать за перенос карт 60-70 млн взрослых пациентов по 1000 рублей, то объем направления составит 60-70 млрд рублей. Врачей можно будет привлекать через краудсорсинг и предлагать распознавание и визирование на конкурсной основе. По нашему опыту, врачи достаточно активно подключаются к работам, которые касаются медицинских исследований, опросов и другим видам деятельности, при условии, что это оплачивается и в них требуется медицинская квалификация.

Образовательные учреждения, аттестующие врачей на знание стандартов телемедицинской практики. Рынок: 500 000 врачей, стоимость обучения и сертификации может составлять от 10 000 до 50 000 рублей, что дает 5 до 25 млрд рублей.

Система обучения нейронных сетей на медицинских Big Data пациентов. Компании, занимающиеся аналитикой, могут создать инфраструктуру для узкоспециализированных решений на основе самообущающихся механизмов, выборкой для которой могут служить обезличенные данные пациентов ЕГИСЗ. Размер такого рынка и соотношения стоимости и запроса на такие услуги сейчас оценить сложно.

То, что уже сейчас разрешает обновленный закон о медицинской деятельности, может занять годы работы, развития инфраструктуры и что самое важное — развития культуры потребления таких услуг у жителей нашей страны. А в процессе реализации ближайшего плана работ велика вероятность внесения поправок, которые все больше и больше будут развязывать руки инновационным способам решения вопросов пациентов.

Конечно, очень многое зависит от скорости и качества реализации описанной в законе инфраструктуры. Ведь многие помнят, что еще в 2012 году конкурс на создание такой системы выиграл Ростелеком всего за один рубль, но того масштабного распространения и единого стандарта на все лечебные заведения страны, которое предполагалось приказом МЗСР №364 от 28.04.2011, не произошло.

В целом, считаю, что изменения в законе полностью соответствуют духу главной врачебной парадигмы «не навреди», где не учитывается вред от бездействия, а рассматриваются лишь риски от ошибочных действий, но даже этот закон может рассматриваться бизнесом как точка стабильности, на которую можно опереться и осторожно инвестировать в развитие отрасли, пусть не опережающими темпами, но все же с прибылью.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349369 Петр Кондауров


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов

Без Чумака и Кашпировского: перспективы закона о телемедицине

Борис Пастухов

Председатель совета директоров «Национальной медицинской компании»

Мечта «лечиться по телевизору» зародилась почти 100 лет назад: первое изображение консультации через эфир опубликовано на обложке журнала в США в 1925 году, за 9 лет до открытия регулярного телевещания. В 2017 году в России принят закон о телемедицинских технологиях. Дорога к мечте открыта?

Какие виды телемедицинской помощи официально разрешает закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятый в июле 2017 года? Если коротко, их три: проведение повторных врачебных консультаций в процессе лечения пациента, консилиумы с участием нескольких специалистов и дистанционный мониторинг состояния здоровья пациента, в том числе с использованием специальных носимых устройств. Что же принятые поправки изменяют в существующем медицинском процессе.

Осуществлять первичные консультации пациентов, ставить диагнозы и назначать лечение с помощью телемедицинских технологий, а это как раз наиболее частые запросы к новой услуге от пациентов, — по-прежнему нельзя. Можно только оценивать эффективность ранее назначенной терапии и, по мере необходимости, корректировать её. Но давайте будем честны: врачи и раньше активно использовали телефон (а в последнее время — электронную почту, скайп и другие современные виды связи), чтобы узнать, как чувствуют себя их пациенты, и давали удаленные советы, «какую таблеточку добавить, а какую микстурку прекратить принимать». То есть данная поправка только узаконила давным-давно существующую практику.

Что касается проведения консилиумов, то в данном случае друг с другом общаются врачи. Конечно, это очень важно для врача, особенно молодого — иметь возможность получить совет от более опытного коллеги и проконсультироваться у него по поводу сложного клинического случая. Но и тут следует отметить, что такие телемедицинские консультации применяются на практике вот уже два десятка лет, например, в системе медицинской службы «Российских железных дорог», где создана и функционирует целая инфраструктура для оказания данного вида удаленной помощи. Так что и в этом вопросе принятые поправки тоже лишь официально подтвердили легитимность уже существующей практики.

Наконец, дистанционный мониторинг состояния здоровья пациентов. Возможно, это наиболее полезное применение телемедицинских технологий. Но тут встают вопросы. Дело в том, что эффективный удаленный дистанционный мониторинг возможен только с помощью специальных устройств, постоянно регистрирующих основные параметры жизнедеятельности человека — сердечный ритм и форму зубцов электрокардиограммы, величину артериального давления, уровень глюкозы крови и другие. Такие устройства уже используются в России, но правовой базы, которая регулировала бы требования к этим приборам и порядку их применения, пока не существует.

Словом, мы только в начале большого пути внедрения телемедицины в единый медицинский процесс. Например, Фонд развития интернет инициатив (ФРИИ) в ходе обсуждения поправок к Закону предлагал существенно более широкие возможности врача при удаленной работе. Несмотря на проблемы с принятием упомянутых поправок, лед тронулся. И я с большой надеждой и оптимизмом оцениваю перспективы развития телемедицины в нашей стране. Тем более, что огромные территории создают объективные условия для этого.

Ситуация в мире также показывает перспективы телемедицинских услуг — этот рынок растет примерно на 18% в год и, по оценке BBC Research, к 2021 году его объем достигнет $55 млрд. Причины этого роста различные в разных странах. В Соединенных Штатах и странах Западной Европы они, преимущественно, экономические — с помощью телемедицины страховые компании (да и сами пациенты) стремятся сократить свои затраты, экономя на уменьшении количества обращений в лечебные учреждения. А вот в Австралии, Китае, Канаде и Израиле (учитывая его внутриполитическую ситуацию) — это способ быстро «преодолеть расстояние» и «попасть на прием» к врачу в случае экстренно возникшей необходимости.

Если же проводить параллель с нашей страной, то в России пациенты ждут от телемедицины, прежде всего, повышения качества оказываемой медицинской помощи. Так, 40% посетителей региональных лечебно-профилактических учреждений (ЛПУ) жалуются на элементарное отсутствие в них необходимых специалистов. Что касается столичных ЛПУ, то формально обеспеченность специалистами в них, конечно, гораздо выше, но, по данным компании «Мобильные медицинские технологии» (ММТ), главной претензией столичных пациентов является отсутствие «высокого уровня квалификации специалистов и неудовлетворенность вниманием к конкретному пациенту со стороны врачей на очном приеме». Применение современных технологий могло бы помочь в решении проблем как региональных, так и столичных жителей. Последние, согласно данным ММТ, готовы оплачивать удаленные консультации специалистов более высокого профессионального уровня. Таким образом, общий потенциальный объем рынка телемедицинских услуг в России оценивается компанией в 18 млрд рублей в год.

В принятых поправках к закону о телемедицинских услугах предусмотрена их реализация только через портал госуслуг. Такой порядок вызывает вопросы, он неспецифичен для мировой практики. Например, в западных странах телемедицина успешно развивается через крупные информационные ресурсы (National Health Service (NHS) в Великобритании, American Well, MDLive и др. в США), которые являются коммерческими проектами. Данный рынок весьма привлекателен для инвесторов. Так, крупнейший американский провайдер телемедицинских услуг Teledoc, обслуживает 17,5 миллионов человек, а его оборот составляет около $120 млн в год. Полагаю, что и российский бизнес мог воспользоваться аналогичными возможностями для развития.

Еще одна проблема, тормозящая развитие телемедицины в нашей стране — сдержанное отношение врачей к удаленной работе. Согласно онлайн-опросу, проведенному порталом ONDOC, только 54% врачей готовы консультировать пациентов дистанционно. И это среди врачей, которые являются активными пользователями сети Интернет. Во врачебном сообществе в целом данная доля наверняка окажется гораздо меньше! При этом интересны аргументы против подобного консультирования, которые выдвигались докторами. Наряду с более-менее логичными «Трудно осмотреть пациента без очной встречи с ним», «Я и так очень устаю на очных приемах в своей поликлинике», часто встречались и такие: «Мне еще в институте внушили, что лечить по телефону — это преступление», «Коллеги не поймут меня» и подобные. Уверен, что по мере прихода в медицину молодого поколения, «выросшего в обнимку с компьютером», эта ситуация в корне изменится и «лечение по телевизору» станет не только мечтой пациентов, но и удобным инструментом врачей, что подстегнет развитие удаленного оказания медицинских услуг.

Пока же отмечу текущий прогресс: по словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, более 7000 государственных ЛПУ оснащено телекоммуникационным оборудованием и создана единая защищенная сеть между ними.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > newskaz.ru, 3 октября 2017 > № 2336940 Лязат Актаева

Можно ли не платить за медстрахование в Казахстане?

В Казахстане стартует медреформа. Нововведения ведомства Елжана Биртанова вызывают массу вопросов: какие обследования будут бесплатными, кто это решает, сколько и за что придется платить, что будет, если не платить. И вообще можно ли отказаться от обязательного полиса, чтобы купить добровольный?

Минздрав обязал казахстанцев ежемесячно оплачивать очередной полис (ОСМС), и люди задались вопросом: "А за что, собственно, надо платить деньги?", и главное: "Станет ли приятнее проводить время в больницах?"

Sputnik Казахстан собрал все самые частые претензии к Минздраву и попросил на них ответить вице-министра здравоохранения Лязат Актаеву и исполнительного директора АО "Страховая компания "Евразия" Шакира Иминова.

Если не пользуешься услугами госполиклиники, а ходишь в частную, зачем нужен полис ОСМС?

Актаева: Если человек не пользуется услугами государственной поликлиники, Фонд социального медицинского страхования (ФСМС) может возместить расходы, затраченные на лечение и обследование в коммерческой клинике согласно Закону РК "Об обязательном социальном медицинском страховании".

Иминов: Согласно закону, Фонд может возместить затраты пациента на частную клинику, не любой частной клиники, а только той, что прошла аккредитацию и включена в реестр медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере обязательного медицинского страхования. То есть прежде чем обратиться в какую-либо частную клинику, уместно будет узнать, имеется ли у нее договор с ФСМС.

А можно ли выбрать по своему желанию лечебное учреждение или врача?

Актаева: Право выбора медицинской организации в системе обязательного медстрахования возникает у человека с момента приобретения полиса, то есть с начала перечисления обязательных взносов. Порядок определен в приказе министра здравоохранения и социального развития Республики Казахстан от 28 апреля 2015 года №281 "Об утверждении Правил оказания первичной медико-санитарной помощи и Правил прикрепления граждан к организациям первичной медико-санитарной помощи". Таким образом, можно выбирать по своему желанию лечебное учреждение или врача, в порядке, предусмотренном Правилами.

Иминов: Повторюсь, обязательным условием для этого является включение лечебного учреждения в реестр медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере обязательного медицинского страхования. Для того чтобы лечиться по ОСМС у частнопрактикующего врача, надо убедиться, что он включен в такой реестр. После этого вы можете подать ему соответствующее заявление. Но здесь есть два очень важных момента – во-первых, клиника должна иметь возможность принять нового пациента (плановая загрузка определяется нормативами), в противном случае обслуживание будет проводиться на платной основе.

А во-вторых, при обращении за медицинской помощью и ее получении не только пациент имеет право на выбор, но и врач должен быть согласен, и еще все должно быть по согласованию с администрацией.

Все ли обследования будут бесплатными благодаря ОСМС?

Иминов: Сейчас все пациенты имеют право на следующие бесплатные медицинские услуги в соответствии с перечнем, утверждаемым правительством РК: экстренная помощь (скорая помощь), амбулаторная помощь в поликлинике (обследования и лечение), стационарная медицинская помощь при обострении хронических и острых заболеваний, при отравлениях, травмах, плановая госпитализация и т.д. Учтите, что вы также имеете право на бесплатное получение лекарств, если заболевание является редким или приводящим к инвалидности. За другие услуги и лекарства придется заплатить.

Вообще, полный перечень случаев, при которых положена бесплатная медицинская помощь, включен в базовую программу обязательного медицинского страхования. Чтобы свериться с этим списком, можно обратиться в ФМС.

Актаева: Более точные обследования, осуществляемые в системе ОСМС, будут определены в перечне медицинской помощи в системе. Проект постановления разработан и внесен на рассмотрение в канцелярию премьер-министра. После утверждения перечень медицинской помощи в системе обязательного социального медицинского страхования будет официально опубликован в информационно-правовой системе нормативных правовых актов Республики Казахстан "Әділет".

Иминов: Но, если вам предлагают на платной основе провести операцию либо обследование, то правильным будет узнать у лечащего врача, входит ли данная медицинская услуга в программу государственных гарантий, то есть должна ли она предоставляться бесплатно. Лечащий врач также должен разъяснить возможность получить другую, подходящую для вас медицинскую услугу бесплатно. Только после получения всей необходимой информации пациент может сделать выбор либо в пользу бесплатного, либо в пользу платного лечения.

Для получения данной информации также можно обратиться в ФМС.

В бесплатной помощи откажут в ряде случаев. Например, если застрахованный выразил желание пройти лечение в более комфортных условиях, чем стандартные (в отдельной палате с телевизором и т.д.). Для этих целей разработано добровольное медицинское страхование с расширенным спектром услуг. Не покрывает полис ОСМС и оздоровление в санаториях. При этом пациент всегда вправе обратиться в ФМС как к арбитру, если считает, что его лечение малоэффективно и не приносит желаемых результатов, если врач ему что-то "недоназначил" или его "недообследовал". По желанию пациента, вне зависимости от назначений врача, можно провести любые дополнительные процедуры, но уже за собственные средства.

Все казахстанцы будут отчислять взносы, разные по суммам – кто-то больше, кто-то меньше, будет ли от этого зависеть объем предоставляемых услуг?

Актаева: Основные принципы модели медицинского страхования: солидарность, всеобщий охват и социальная справедливость как при сборе средств – "от каждого по платежеспособности", так и получении медицинской помощи – "каждому по потребностям".

Данная система не является накопительной и не предусматривает персонифицированное распределение средств. Солидарное финансирование – это ежемесячные взносы и отчисления в Фонд социального медицинского страхования со стороны работодателей, работников, самозанятых и государства, которое выступает основным плательщиком и вносит средства за социально-незащищенное население.

Базовым принципом системы является социальная справедливость, когда обеспечивается равный доступ всех застрахованных к единому пакету медицинских услуг, независимо от размера доходов и взносов, социального статуса, должности, места жительства. Таким образом, объем оказываемых услуг в рамках ОСМС не будет зависеть от перечисляемых процентов в Фонд, а будет определяться лечащим врачом в зависимости от необходимого пациенту лечения.

Иминов: Объем предоставляемых услуг не зависит от суммы взносов. На наш взгляд, ОСМС должно оказываться в равном объеме для всех, независимо от возраста, пола, социального статуса и места проживания застрахованного. Лекарственная и врачебная помощь предоставляется в одинаковых для всех объемах, если этого оказалось недостаточно, воспользуйтесь полисом добровольного страхования.

Имеет ли право человек отказаться от перечисления взносов, то есть отказаться от полиса?

Актаева: Одним из принципов медстрахования является соблюдение и исполнение законодательства Республики Казахстан об обязательном социальном медицинском страховании. Это значит, что уплата отчислений или взносов является обязательной.

Право на медицинскую помощь в системе медицинского страхования имеют лица, за которых осуществлялась уплата отчислений или взносов, а также освобожденные от уплаты взносов в фонд в соответствии с пунктом 7 статьи 28 Закона "Об обязательном социальном медицинском страховании".

Пациент может получить медицинскую помощь в системе медстрахования не более трех месяцев с момента прекращения уплаты отчислений. К тому же это право не освобождает от обязанности уплаты взносов в фонд за пропущенный период.

Лица, за которых не производилась уплата отчислений, для приобретения права на медицинскую помощь обязаны оплатить взносы в фонд, но не более двенадцати месяцев, предшествующих дате оплаты, в размере 5% от минимального размера заработной платы, установленного на текущий финансовый год.

Лицам, за которых не поступили отчисления в фонд либо которые не уплатили взносы в фонд, предоставляется гарантированный объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с Кодексом Республики Казахстан "О здоровье народа и системе здравоохранения".

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > newskaz.ru, 3 октября 2017 > № 2336940 Лязат Актаева


Казахстан > Медицина. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 3 октября 2017 > № 2336939 Елена Бахмутова

В 2018 году взносы в фонд медстрахования должны достичь 680 млрд тенге

О работе «Фонда социального медицинского страхования» рассказала председатель правления Елена Бахмутова

По результатам подворового обхода, который проводило министерство труда и социальной защиты РК, из почти 2,7 млн человек около 1 млн человек считают себя занятыми, но работодатели не делают за них никаких отчислений. Поэтому необходимо решить эту проблему, после чего повысятся отчисления в Единый накопительный пенсионный фонд (ЕНПФ), Государственный фонд социального страхования (ГФСС) и ФСМС, рассказала в интервью центру деловой информации Kapital.kz председатель правления АО «Фонд социального медицинского страхования» (ФСМС) Елена Бахмутова.

— На сайте фонда размещены данные об отчислениях в рамках ОСМС. На 21 сентября сумма составила 9,6 млрд тенге. При этом поясняется, что 80% отчислений совершают работодатели.

— Пока отчисления делают три категории участников системы ОСМС. Работодатели отчисляют 1% от дохода наемных работников, но не выше 15 минимальных заработных плат (1 МЗП=24 459 тенге на 2017 год — ред.). Индивидуальные предприниматели платят за себя 5% от двух МЗП, физлица, которые работают по договорам гражданско-правового характера с юрлицами, отчисляют 5% из своего дохода. Обязанность по уплате возложена на налоговых агентов, то есть юрлиц. От этих трех категорий на 21 сентября поступило 9,6 млрд.тенге.

С будущего года к этим плательщикам должно присоединится государство, которое будет платить взносы за 14 льготных категорий граждан, это примерно 10 млн. человек. Ставка взносов начинается от 3,75% и доходит в 2022 году до 5% от среднемесячной зарплаты по стране. Кроме того, по закону со следующего года должны были платить и самозанятые, которые не входят в льготную категорию граждан, не являются наемными работникам и индивидуальными предпринимателями. Такие лица должны были платить взносы самостоятельно — в размере 1414 тенге или 5% от МЗП.

— С учетом этих категорий, какой прогноз у фонда по сборам в рамках ОСМС в следующем году?

— Согласно финансовой модели по консервативному прогнозу в 2018 году взносы и отчисления должны достичь 680 млрд тенге. Это в случае, если в действующий закон не будут внесены никакие изменения.

Из собранных средств должны быть созданы также и резервы фонда. Согласно принятому постановлению правительства, Фонд обязан иметь неснижаемый остаток на счете в виде денег в размере 1/12 от суммы годовых поступлений, но не менее 50 млрд тенге. Эта неснижаемая сумма должна быть постоянно на счете в Национальном банке на случай, если возникнут сбои с поступлениями, и придется заплатить за медицинские услуги, оказанные за месяц. Если проводить аналогию со страховыми организациями, то у них всех есть собственный капитал. У ФСМС его нет, поэтому необходимо создать такой резерв за счет активов. И второй резерв, тоже установлен для фонда правительством — 3% от активов, которые предназначены для непредвиденных ситуаций, например, на случай непрогнозируемого роста заболеваемости по ЧС. Предполагается, что резерв будет инвестироваться в финансовые инструменты, перечень которых установлен правительством. Это низкорисковые и достаточно высоколиквидные бумаги. Инвестированием, в рамках закона и договора о доверительном управлении, займется Национальный банк.

— У нас сложился замкнутый круг. С одной стороны в соцсетях недовольны введением отчислений по ОСМС, потому что качество медобслуживания никуда не годится. С другой стороны выступают чиновники, которые обещают из собранных денег повысить зарплаты докторам и тем самым поднять качество здравоохранения. И опять в ответ летят аргументы «сначала поднимите, потом мы будем платить». Как решить этот конфликт интересов, который отражается на показателях ФСМС?

— Нужно начинать действовать, а не рассуждать о том, с чего начинать. Есть статистика стран ОЭСР, где на государственное здравоохранение тратится не менее 6,5% от ВВП, а у нас 1,9% от ВВП. Другой пример, если у нас тратится 1,9% от ВВП на систему здравоохранения, то в Индии 1% и, согласитесь, на выходе мы имеем разный уровень медобслуживания. В США тратится 17%, включая частные расходы на медобслуживание, а у нас этот показатель составляет 3,4%. При этом частные расходы на медуслуги в Казахстане в два раза превысили допустимую норму, составив 40% от расходов на здравоохранение. Это характерно для стран с низким уровнем дохода, хотя мы относимся к государствам со средним уровнем дохода. В нашей стране люди вынуждены платить из своего кармана больше, чем в странах ОЭСР, где этот показатель составляет 20%.

— Опять же из-за качества услуг в городских поликлиниках.

— Есть госздравоохранение, которое гарантирует гражданам минимальный объем медпомощи. Люди приходят в поликлинику, а врача нет, потому что он перегружен, им приходится ждать. Нужно попасть к узким специалистам — опять очередь, снова нужно ждать. Тогда люди выбирают срочность, обращаются в частную клинику и платят из своего кармана. Конечно, есть вопросы и к качеству услуг, но ожидать, что после введения ОСМС оно мгновенно улучшится, неправильно. Нужно время, настойчивые действия, в том числе по аккредитации медорганизаций, развитию конкуренции, повышению уровня образования, переподготовки медработников, технического оснащения. Но при всем этом нужно правильно организовать систему здравоохранения, медицинские организации с точки зрения модели финансирования. У ФСМС есть очень хорошее преимущество — мы не обязаны содержать сеть медорганизаций, потому что в отличие государства и частных лиц не являемся их собственниками. Фонд только оплачивает фактически оказанные населению медуслуги, а окажет их бюджетная или коммерческая клиника, для нас неважно. Главное — довольные пациенты. Таким образом выстраивается рыночная среда. Это бросает серьезные вызовы самой системе здравоохранения, потому что медорагнизации уже не будут сидеть и ждать, что кто-то даст им деньги на содержание имеющихся персонала и помещения. Сейчас все обсуждения ведутся только о том, как население воспринимает введение ОСМС. Но на самом деле это структурная реформа, которая изменит и тарифообразование на медуслуги, которое должно не поощрять чрезмерные издержки, но в то же время должно покрывать их себестоимость при оптимальном бизнес процессе.

— То есть фонд не будет платить раздутым счетам частных клиник, и благодаря этому стоимость лечения может снизиться?

— Медорганизации могут оказывать услуги в рамках ГОБМП, в рамках ОСМС, ДМС и просто платно. Понятно, что тарифы в рамках ГОБМП и ОСМС станут едиными, то есть Фонд будет платить государственной поликлинике за оказанный объем медпомощи столько же, сколько частной клинике. Все заинтересованы в том, чтобы услуги, которые включены в пакет ОСМС, были переданы на конкурентный рынок. Хотя в абсолютном выражении цены вряд ли снизятся, так как инфляция и импортная составляющая достаточно высоки, сам инструмент тарифообразования будет препятствовать излишнему росту цен.

— Как фонд планирует повысить объем отчислений?

— Нужно решить вопрос с самозанятым населением. Мы хотим действовать через интеграцию с государственными базами данных. Корпорация «Правительство для граждан» выполняет функцию единого окна, через которое проходят пенсионные выплаты, взносы по фонд Государственного соцстрахования и по ОСМС. Казалось бы, что одни и те же работодатели должны делать отчисления за наемных работников в ЕНПФ, ГФСС и в ФСМС. Но, к сожалению, это не так. По информации ЕНПФ, в прошлом году пенсионные отчисления сделали за 5,6 млн. человек. На сайте ГФСС я нашла данные о том, что, по итогам июля этого года отчисления сделали 4,1 млн. человек. А на 15 сентября в ФСМС сделали взносы чуть меньше 4 млн. человек. Это ненормально, что за одного и того же работника работодатель сделал пенсионные отчисления, а отчисления за медицинское страхование не поступили. Интеграция баз данных поможет устранить эти разрывы, тогда уменьшится число, так называемых самозанятых.

— А расходы на содержание самого фонда медстрахования? Эксперты говорят, что 8 млрд. тенге, которые ежегодно будут на это уходить, большая сумма.

— Деятельность ФСМС должна финансироваться за счет комиссионного вознаграждения. Предельный размер вознаграждения утверждается постановлением правительства согласно закону. При обсуждении и согласовании проекта постановления проходят необходимые согласовательные процедуры с министерством национальной экономики, с министерством финансов, с министерством юстиции и с национальной палатой предпринимателей «Атамекен». Ставка комиссионного вознаграждения базируется на плане развития, проще говоря, смете. Для составления плана развития есть специальный приказ министерства национальной экономики. Этот приказ является обязательным для всех организаций с государственным участием, независимо от того, является эта организация АО или РГП.

— Какая сумма на содержание фонда заложена в смете?

— Ставка комиссионного вознаграждения на следующий год не утверждена, смета — то есть план развития, еще также не утвержден советом директоров.

Много говорилось об информационной системе фонда. Пока используем информационные системы министерства здравоохранения и корпорации «Правительство для граждан». Но фонду нужна своя информационная система, рассчитанная на 18 млн. граждан, которая потребует высокой степени защиты персональных данных. Создание такой системы планируется в рамках ГЧП.

— Сколько сотрудников работает в ФСМС?

— Совет директоров утвердил 819 штатных единиц — это при полном развертывании системы. Сейчас набран минимальный состав: 57 человек в центральном аппарате и 106 человек в филиалах. К расходам на зарплату персонала нужно добавить затраты на поддержание информационных систем, банковские услуги, обслуживание Национального банка.

— Какова ставка Нацбанка за инвестирование средств ФСМС?

— Стандартная. Нацбанк устанавливает ее на основании установленных им правил, как в случае с ЕНПФ, ГФСС.

— Кто мониторит расходы фонда?

— У нас три вида контроля. Государственный контроль осуществляют министерство здравоохранения, которому мы ежеквартально предоставляем 9 форм отчетности, они также доступны минфину и миннацэкономики. Кроме того, у фонда есть раздельный учет, который построен по МСФО. Есть баланс по активам, по собственным средствам, который аудируется независимой аудиторской организацией и публично размещается на нашем сайте. Там уже есть отчет за 2016 год, хотя деятельность велась только 1,5 месяца.

Мы также размещаем финансовую отчетность в депозитарии финансовой отчетности. Корпоративный контроль осуществляется через совет директоров, возглавляет его министр здравоохранения. В него входит вице-министр финансов, вице-министр нацэкономики, заместитель председателя Нацбанка, есть независимые директора. Совет директоров утверждает систему оплаты труда, штатную численность, внутренние документы фонда. Согласно стандартам корпоративного управления, в фонде действует политика и процедуры по управлению рисками, утверждены процедуры по информационный безопасности.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 3 октября 2017 > № 2336939 Елена Бахмутова


Россия. ЦФО > Медицина > newskaz.ru, 29 сентября 2017 > № 2333466 Лео Бокерия

Лео Бокерия – доктор, который опережает время

Во Всемирный день сердца мы поговорили с самым известным кардиохирургом мира о его работе и достижениях в области кардиологии

Алексей Стефанов

Всемирный день сердца российский врач-кардиохирург, изобретатель, педагог, профессор, академик РАН и директор Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева Лео Антонович Бокерия встречает в японском городе Саппоро, где проходит 70-й съезд сердечно-сосудистых хирургов Японии.

"Эта японская ассоциация является системообразующей в обществе сердечно-сосудистых и грудных хирургов Азии. Это очень большая организация, она объединяет все азиатские страны и включает Австралию. На будущий год этот съезд впервые в истории ассоциации будет проходить в Москве, и руководство японской ассоциации попросило меня приехать, выступить с лекцией, а заодно пояснить, как и где будет проходить съезд", — рассказал корреспонденту Sputnik доктор Бокерия.

- Лео Антонович, ваши коллеги рассказывают, что вы буквально живете на работе. Много операций в день приходится делать?

— Да, я много оперирую, делаю в день 4-5 операций, порой шесть операций, а раза три было семь операций в сутки. Получилось, что у меня по расписанию было шесть операций, а потом сообщили, что есть донор. А донорские сердца всегда привозят ночью. Вот я сделал седьмую операцию, пересадку сердца, а на следующий день у меня было еще четыре. Поспал в своем кресле и снова в операционную (смеется).

- Как же вы восстанавливаетесь?

— Я пять лет уже не пью, очень давно уже не курю. У меня очень жесткий режим: ложусь в двенадцать – полпервого, в шесть утра уже встаю, очень много стою на ногах, естественно. Поэтому, видимо, организм привык. Есть же такое понятие — статическая гимнастика, и она в свое время прописывалась даже для членов Политбюро. Издавались закрытые книги, и одна из них как раз касалась статической гимнастики. Не знаю, в какой степени такой гимнастикой занимались члены Политбюро, но, во всяком случае, ознакомиться с рекомендациями могли. Поскольку я очень много стою на ногах, вероятно, какая-то группа мышц у меня при этом правильно напряжена.

- Выходит, много стоять на ногах полезно?

— Надо все делать прямо напротив того, что говорил Черчилль: если можно посидеть или постоять, он говорил — надо посидеть, а я считаю – постоять. Если полежать или посидеть, то я считаю, что лучше посидеть. Но одинаковых организмов не бывает, конечно.

- Много сложных операций приходится делать именно вам?

— Мы самая большая клиника. Я часто говорю, что в мире, но не знаю, что есть в Китае. Во всяком случае, для Америки и Европы – мы точно самая большая клиника. В прошлом и позапрошлом году сделали более 5 300 операций на остановленном сердце — так называемые открытые операции на сердце. Это очень трудоемкие и очень высокотехнологичные операции, потому что подключается аппарат искусственного кровообращения. Мы их делаем детям весом чуть больше двух килограмм, потому что есть такие критические пороки, когда ребенок может умереть в течение первых дней, и спасти его может его может только операция.

- Какие достижения есть сейчас в области кардиологии, и какие из них можно назвать прорывом?

— У нас есть очень интересные разработки. Например, в нашем центре мы создали первый в мире беспроводной электрокардиостимулятор. Он используется для регуляции сердечного ритма, когда он редкий. Обычный кардиостимулятор содержит два электрода – две проволоки, которые проводятся в сердце. Мало того, что этот электрод, эта проволока деформирует работу трехстворчатого клапана− а створочки очень тоненькие − он еще может тромбироваться, инфицироваться. И вот у нас в центре был создан малюсенький такой — всего 18 миллиметров – стимулятор, который ставится снаружи сердца.

Также, поскольку мы очень прицельно занимаемся операциями на остановленном сердце, важно иметь кардиоплегический раствор. Вы вводите его, и сердце должно молниеносно остановиться, а после операции, когда снимаете зажим с аорты, горячая кровь поступает в сердце, и оно должно сразу восстановиться. Много было предложено различных вариантов растворов, в мире прижился внутриклеточный раствор Бретшнайдера – по фамилии автора, немецкий раствор. А мы усилили этот раствор определенными вещами – секреты раскрывать не буду. Раствор называется Бокерия-Болдырева. Мы участвовали в процессе его создания с химиком, профессором МГУ Болдыревым, но он, к сожалению, ушел из жизни. Я лично сделал уже более 600 операций с этим раствором. Причем, пациентами были совсем малюсенькие дети и люди глубоко пенсионного возраста. И результаты очень хорошие.

- Сейчас в лечении сердечной недостаточности начали применять даже клеточные и генные технологии, насколько это эффективно?

— Я не хочу хвалиться, но я был одним из пионеров этой методики в России. В 1997 году ко мне обратились американцы с предложением попробовать абсолютно чистые клетки, выращенные из обычной мускулатуры, не сердечные. И после согласования с Академией медицинских наук соответствующего решения нашего ученого совета и получения согласия пациентов, я эти клетки применил. Тогда не было таких возможностей, как сейчас, когда мы могли точно проследить судьбу того места сердца, куда вводили клетки, в режиме 4D flow. А вводили мы это больным, которым нельзя было сделать операцию аортокоронарного шунтирования, есть такое понятие – нешунтабельные артерии, когда некуда пришиваться. Или еще было двое больных, которым одну артерию можно было пришить, а другую нельзя. Таким я сделал пять операций. И через два с половиной года один из пациентов умер. Тот, которому не удалось ничего пришить, и которому я ввел эти клетки. Была секция, вскрытие, нам показали результаты, микроскопию, и я увидел действительно прижившиеся клетки, которые были как коридор в той части, в которой я вводил, но они явно не функционировали. Потому что они не переросли в кардиомиоциты. И тогда мы прекратили поиски таких клеточных заместителей и используем исключительно собственные клетки из костного мозга пациента.

Мы и сейчас делаем много таких операций, особенно при Аномалии Эбштейна — есть такая болезнь, когда три камеры сердца – левое предсердие, правое предсердие, левый желудочек нормальные, а правый желудочек называется папиросоподобным, потому что стенка тонкая и там вообще нет мускулатуры. И мы в это место вводим клетки. И продолжаем работать в этом направлении. Это наш абсолютный приоритет.

Если вы пересадили клетки больному с ишемической болезнью, с коронарной болезнью сердца, то может получиться, что вам скажут: а может, это аортокоронарное шунтирование помогло. Или сам по себе лазер помог, потому что при введении этих клеток мы сначала делаем лазерные перфорации. Считается, что вот это воздействие лазера улучшает проникновение клеток во все отделы сердца.

Так вот, наше ноу-хау состояло в том, что мы впервые заявили о том, что больной с аномалией Эбштейна — идеальная модель, чтобы сказать, работают эти клетки или не работают. И, кроме того, сейчас у нас появились очень точные методы исследования – компьютерная томография, как я уже сказал, в режиме 4D flow. Просто все видно.

- Надо же — технологии идут вперед, но вы опережаете даже эти технологии.

— Потому что наш институт — Национальный медицинский исследовательский центр сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева − на самом деле передовой и больше известен даже за границей, чем внутри страны.

Россия. ЦФО > Медицина > newskaz.ru, 29 сентября 2017 > № 2333466 Лео Бокерия


Россия > Медицина > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330743 Екатерина Кравченко

Само пройдет: больше половины россиян экономит на лекарствах

Екатерина Кравченко

Редактор Forbes

Рост цен на лекарства не пугает только треть покупателей

Чуть более трети россиян (35%) при покупке лекарств не обращают внимания на цены и продолжают покупать их в прежних объемах, показал новый опрос холдинга Ромир. Два года назад, когда проводился аналогичный опрос, число таких людей составляло 34%.

По данным Института социальной политики НИУ ВШЭ, одним из главных факторов роста цен на фармацевтическую продукцию в последние годы была девальвация рубля, но максимальные темпы прироста цен на медикаменты наблюдались в 2015 году. В 2014 году рост цен на медикаменты оказался выше общего индекса потребительских цен (113,1% против 111,4%), при этом инфляция стоимости медицинских услуг была ниже (109,2%). В 2015 году при общем росте потребительских цен на 12,9% цены на лекарства выросли на 19,6%, в 2016 году медикаменты подорожали на 4,9%, говорится в исследовании «Потребление медицинских услуг и лекарств в период экономического кризиса».

По данным Ромир, более половины респондентов старается экономить на лекарствах, покупая их только в случае крайней необходимости (32%), либо выбирая более дешевые аналоги (18%), либо используя средства народной медицины (4%).

Основные вопросы, заданные в ходе опроса, касались использования лекарственных средств: объемов покупки, выбора производителя, импортозамещения.

По оценкам DSM Group, в 2013-2016 годах импорт лекарств сократился на 22% по числу упаковок и на 40% в долларовом эквиваленте.

Как показал опрос Ромир, кардинальных сдвигов в потребительских настроениях россиян за последние два года не произошло. В пик кризиса 2015 года об экономии на лекарствах говорили 57% опрошенных. Однако выросла доля россиян, которые стали покупать больше лекарств, поскольку стали больше болеть — с 9 до 11%. Но авторы исследования указывают, что этот рост является незначительным, в пределах статистической погрешности.

На вопрос, какие факторы являются главными при выборе лекарств, 55% респондентов назвали «цены» против 63% два года назад. С 42% до 44% выросло число тех, кто назвал «рекомендацию врача» важным фактором. Доля тех, кто при покупке пользуется советом фармацевта, осталась неизменной: таких 18%.

Для 33% потребителей лекарств важны их свойства и лечебный эффект, для 31% принципиален предыдущий опыт использования, для 17% — рекомендация друзей или знакомых, для 15% — страна-производитель.

Согласно данным НИУ ВШЭ, совокупные расходы домохозяйств на лечение сократились на 8% в 2013-2016 году, расходы на медицинские услуги – на 14%.

Россия > Медицина > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330743 Екатерина Кравченко


Казахстан > Медицина. Алкоголь > camonitor.com, 29 сентября 2017 > № 2329668 Салтанат Мукашева

Пить – здоровью вредить

Мы все небезгрешны и не считаем особой бедой пропустить рюмку-другую на торжествах или просто во время застолья. Но малая беда влечет за собою беду большую. А коли спутницею человека становится «злодейка с наклейкой», коли в жизнь его вторгся «зеленый змий», они разрушат его психику, подорвут здоровье, поставят крест на карьере, могут лишить семьи, сделать несчастными детей и близких… Мы беседуем с заместителем директора по профилактическим программам Национального центра проблем формирования здорового образа жизни Министерства здравоохранения РК Салтанат Мукашевой.

– Какие меры у нас в Казахстане принимаются, чтобы человек мог избежать алкогольной зависимости? А если беда уже произошла, то как вызволить из нее человека?

– Государственная программа развития здравоохранения «Саламатты Қазақстан», а это 2011-2015 годы, и нынешняя гос­программа «Денсаулық», рассчитанная на период до 2019 года включительно, предусматривают мероприятия, направленные, прежде всего, на снижение потребления алкоголя.

Начнем с того, что в республике ежегодно организуется Национальный день отказа от употребления алкоголя. День этот открывает декаду трезвости. Казалось бы, разовое мероприятие, но в его рамках проводится широкомасштабная информационно-разъяснительная работа со всеми группами населения – с подростками, молодежью, родителями, педагогами, работодателями всех форм собственности. Конференции, «круглые столы», дни открытых дверей, семинары, тренинги, конкурсы, спортивные соревнования… Организаторами всего этого на местах являются региональные центры здорового образа жизни и пункты медико-санитарной помощи (поликлиники).

В 2016 году было проведено более 25 тысяч подобных мероприятий. Приплюсуем сюда родительские собрания в школах, классные часы, конкурсы рисунков, диктанты. Оформлялись стенды, пропагандирующие основы здорового образа жизни и профилактику употребления алкоголя. Транслировались аудио- видеоролики о негативном воздействии алкоголя на организм, они были показаны почти сорок тысяч раз в общественном транспорте, в аэропортах, на автобусных и железнодорожных вокзалах, в кинотеатрах. Причем на государственном и русском языках с последующим размещением их в формате баннерной рекламы на интернет-порталах, на телевидении и радиостанциях, в местах массового скопления населения. А это ЦОНы, площади, торгово-развлекательные центры и супермаркеты. Было распространено более двухсот тысяч информационно-образовательных материалов на эту тему.

Скептики могут возразить: это, мол, сотрясение воздуха. Но – вода камень точит, а все это вместе взятое заставляет человека осознать свою личную ответственность за тот образ жизни, который он ведет.

– Что чаще всего является причиной пристрастия к спиртному: наследственный фактор, среда обитания, социальное неблагополучие или просто случайность?

– Тут могут быть самые разные факторы. Какого-либо одного доминирующего фактора риска нет, однако чем больше «слабых мест» характерно для человека, тем выше вероятность того, что в результате употребления алкоголя у него разовьются проблемы, связанные с этим злом. Особое внимание мы должны уделять молодежи. Здесь четко прослеживается взаимосвязь между пристрастием к алкоголю, табаку и наркотикам. Вообще, употребление алкоголя подростками является одной из основных проблем общественного здравоохранения во многих странах. Конечно, взрослые служат молодежи примером для подражания. К сожалению, во многих культурах подростки воспринимают употребление алкоголя как нормальную составляющую взрослой жизни и используют его для улучшения взаимоотношений со сверстниками, для обретения новых контактов, наконец, как свою готовность к взрослой жизни.

– Назовите наиболее вероятные причины алкоголизма у подростков?

– Это, прежде всего, желание самоутвердиться, не опозориться перед сверстниками, не стать предметом насмешек и презрения. Это стремление «влиться в компанию» – подростки очень мнительны и боятся, что друзья отвернутся от них, если они откажутся разделить их увлечение. Далее, это нехватка родительского внимания, частые ссоры с родителями, попытки привлечь к себе внимание. Ну и, разумеется, крайне тревожно для подростка проживание в неблагополучной семье, где отец или мать собственноручно наливает ребенку спиртное или своим примером толкает его к пьянству. Что еще? Безделье, скука, избыток свободного времени и карманных денег, отсутствие родительского контроля. Интенсивное влияние алкоголя на гормональный фон растущего организма становится причиной различных изменений в поведении и психике. В первую очередь при систематическом употреблении спиртного отмечаются повышение агрессивности, снижение концентрации внимания и повышение самомнения подростка. Происходят также снижение эмоциональной устойчивости и резкие перепады настроения, от восторженности до апатии. Учтем при этом, что молодежь очень уязвима и подвержена негативному физическому, эмоциональному и социальному воздействию, а оно является прямым следствием потребления алкоголя. Существует тесная взаимосвязь между высокой степенью риска, обусловленной потреблением алкоголя, насилием, нездоровым сексуальным поведением, дорожно-транспортными и другими несчастными случаями. Все это необходимо знать каждому из нас, чтобы быть готовым противостоять этой беде.

– Что уже конкретно сделано для продвижения госпрограммы по борьбе с алкоголем?

– В республике действуют меры, определенные Кодексом РК «О здоровье народа и системе здравоохранения в Республике Казахстан». Они общеизвестны. Запрещена продажа алкоголя лицам, не достигшим 21 года. Ограничено время продажи винно-водочных изделий. Повышены цены на спиртное. Возросли размеры штрафов за нарушение антиалкогольного законодательства. Ужесточаются меры наказания в отношении лиц, управляющих транспортом в состоянии опьянения. Продолжается процесс поэтапного повышения акцизов на алкогольную продукцию.

– Дают ли эти запреты нужные результаты?

– А как же! Согласно результатам последнего Национального социологического исследования, потребление алкоголя снизилось с 55 процентов в 1998 году до 24,2 процента в 2015 году, а злоупотребление алкоголем уменьшилось с 5 процентов в 2012 году до 4,1 процента в 2015-м. Проблема эта требует неустанного внимания, здесь необходимо тесное взаимодействие между различными секторами и заинтересованными ведомствами. Крайне важна и помощь полиции, а также местных сообществ и просто коллег по работе.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Медицина. Алкоголь > camonitor.com, 29 сентября 2017 > № 2329668 Салтанат Мукашева


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > kursiv.kz, 28 сентября 2017 > № 2328806 Елена Бахмутова

Елена Бахмутова, председатель правления ФСМС: «Система ОСМС стала спусковым крючком»

Салим САКЕНОВ

Не исключено, что в Казахстане в итоге будет отложен переход на систему обязательного социального медицинского страхования. Напомним, выступая на открытии парламентской сессии 4 сентября, президент Нурсултан Назарбаев поручил еще раз тщательно продумать вопрос о сроках перехода на эту систему, особо акцентировав внимание на необходимость решения проблемы с 2,7 млн граждан страны, которые сегодня отнесены к самозанятым. О том, что происходит в настоящее время с планами по внедрению ОСМС в эксклюзивном интервью «Къ» рассказала председатель правления Фонда социального медицинского страхования Елена Бахмутова.

– Елена Леонидовна, проблема, поднятая главой государства, появилась далеко не вчера. И до его выступления в обществе все же звучала информация о том, что на деле эти 2,7 млн самозанятых давно уже существовали. Или это не так?

– Я хотела бы сразу уточнить, так как уже звучит кое-где, что глава государства поручил отменить систему. Глава государства, думаю, вы слышали, не говорил об этом. Наоборот, он сказал, что к этой системе нужно двигаться, вопрос лишь в том, как быстро. И в первую очередь он говорил о людях, которые не платят налогов.

И именно медицинское страхование выявило, что есть довольно большая категория людей, которые, возможно, налоги не платят, но это не мешает им получать гарантированный объем бесплатной медицинской помощи, профинансированный из бюджета. И как-то ранее эту ситуацию никто особенно не замечал. Второй момент – есть граждане, которые считают себя работающими, но в пенсионный фонд они взносов не перечисляют. Я думаю, что все эти вопросы были известны, но концентрированно над ними не задумывались.

В рамках подготовки к ОСМС об этой проблеме, естественно, знали. Потому и готовились к выявлению людей, которые должны страховаться самостоятельно. Были проведены подворовые обходы министерством труда и социальной защиты населения совместно с местными исполнительными органами, выявились проблемы с базами данных: в них были уже выехавшие граждане, умершие и так далее. То есть, эту работу правительство вело. В результате и выявилась цифра граждан, которая оказалась весьма внушительной.

– Все же не очень понятно, почему проблема «всплыла» только сейчас. Цифра почти в 3 миллиона самозанятых звучала, о неплательщиках в ЕНПФ тоже давно говорится. Плюс – из 18 миллионов населения Казахстана в системе ОСМС – 10 миллионов граждан, относящихся к льготным категориям, за которых платит государство. Как вообще собирались выстраивать эту систему?

– Думаю, что вопрос не совсем по адресу. Моя задача, как менеджера, обеспечить запуск и функционирование Фонда. А это все же вопрос политики. Да, есть проблемы с охватом населения и в пенсионном фонде, в Государственном фонде социального страхования, они известны, их никто не скрывает, над их разрешением работают. Наверное, когда-то возникает последняя капля и наступает пора преодолеть проблему, а не загонять ее вглубь.

Вы знаете, что есть разное количество участников-плательщиков в разные фонды и в бюджет? Почему? Почему у нас за одно количество людей идут взносы в пенсионный фонд, за другое в ГФСС, за третье в ФСМС, есть еще плательщики подоходного налога, социального налога, налога на имущество и т. д. Когда-то же надо комплексно во всем этом разобраться. Вот глава государства сказал об этом публично – теперь будут разбираться все вместе. Система ОСМС и платежи в Фонд стали спусковым крючком для обсуждения всех этих проблем. Но не надо связывать это исключительно с медстрахованием.

По сути именно внедрение ОСМС подняло ряд многолетних вопросов. Поэтому фонду во избежание споров необходимо определить конкретное число потенциальных участников системы, причем, поименно по ИИН. Понятно, что потребуется задействовать имеющиеся базы данных государственных органов.

Как Фонд мы заинтересованы в том, чтобы была интеграция всех имеющихся баз данных, в том числе и данных налоговых органов. Я вижу, что по текущим платежам в Фонд есть разница между данными об отчислениях за наемных работников по ОСМС, пенсионным взносам, взносам в ГФСС. На мой взгляд, это показывает большой потенциал работ по интеграции с Комитетом госдоходов, который контролирует своевременность платежей, а также Госкорпорацией «Правительство для граждан», через которую поступают, как через одно окно, социальные платежи во все три внебюджетных фонда.

– А еще есть проблема увеличения нагрузки на фонд оплаты труда с внедрением ОСМС, о которой говорят работодатели. Как этот вопрос будет решаться?

– Если уж говорить о налоговой нагрузке, давайте разберемся в цифрах. Работодатели платили обязательные социальные платежи. Теперь им говорят, что в 2018–2019 годах эти социальные платежи, которые платили в ГФСС, уменьшатся на 1,5% (с 5% до 3,5%), но взамен 1,5% от доходов работников работодатели будут платить, как отчисления в фонд медстрахования. В чем проблема? Нагрузка остается точно такой же, как и была. Гипотетически, если сейчас отменятся платежи в фонд медстрахования, то автоматически восстановится прежний размер в фонд государственного социального страхования. Причем, такие платежи будут поступать в ГФСС и формировать резервы под будущие выплаты соцпособий, деньги под такие резервы будут храниться и управляться также, как и средства ФСМС, т. е. в Национальном банке по стандартным правилам. Для людей, для работодателей ничего не меняется. Почему некоторые усматривают в такой ситуации угрозу – мне, как финансисту, не до конца понятно.

– Но предполагается, что размеры выплат в фонд медстрахования должны же увеличиваться поэтапно, соответственно, и нагрузка на ФОТ будет расти. Поэтому и звучат возмущения – что в перспективе, причем, недалекой, эта нагрузка вырастет. Плюс отчисления с заработных плат самих работников – для многих даже 1% очень существенен. Потому и поднялась буря.

– В данном случае в 2018–2019 годах никакого увеличения не происходит. Что касается дальнейших лет, я думаю, это вопрос обсуждения.

Что касается заработных плат, то там установлен лимит дохода – в пределах 15-кратного МЗП. И потом, хотелось бы напомнить – закон-то был принят в ноябре 2015 года. А нынче уже сентябрь 2017. Почти два года прошло. Понятно, что никогда не поздно вернуться к этому вопросу. Но никто же не скрывал, что это все будет – прямая норма закона. Поскольку экономическая ситуация не так хороша, как хотелось бы, проектом Налогового кодекса решено, что на 2018–2019 годы дополнительной нагрузки на работодателей не будет. И платежи из фонда государственного социального страхования переориентируются в фонд медицинского страхования. Для понятных целей.

– Почему из системы оказались исключены страховые компании? Добровольное медицинское страхование (ДМС), хоть и прописано третьим пакетом, но оно, по сути, «за бортом» остается.

– Доводы о том, что ДМС исключается из этой системы, надуманы. На самом деле добровольное медицинское страхование имеет возможность развиваться, у него есть хорошие перспективы. И в профессиональных встречах со страховыми организациями мы нашли уже возможности, каким образом они будут интегрироваться в систему ОСМС. Более того, внедрение ОСМС позволит им дать дополнительный импульс для развития.

– Каким образом?

– Элементарно. Они будут, во-первых, координировать ту медицинскую помощь, которая оказывается их застрахованным гражданам. Тем самым, возможно, не покрывать дважды затраты одной и той же организации и за счет ОСМС, и за счет ДМС.

Далее – они могут делать ассистанс (от фр. assistance – помощь), и тем самым контролировать качество для своих же застрахованных граждан в тех организациях, которые работают и по ОСМС, и по ДМС. И они могут обеспечивать то, в чем так нуждаются застрахованные граждане – делать прикрепление и оказывать услуги в разных регионах, если там работают медицинские организации, которые работают в рамках ассистанса.

Кроме того, ДМС будут правильно выстраивать работу по тарифам. За счет ДМС можно оказывать дополнительный сервис застрахованным сверх пакета ОСМС. Это же рынок, поэтому ДМС может подстроиться и, по сути, использовать франшизу за счет ГОМБП и ОСМС. Есть и совсем революционные идеи – полностью передать администрирование платежей и оказание услуг страховым организациям, но давайте быть реалистами. ДМС должно вырасти в 27 раз, чтобы взять на себя платежи по системе ОСМС. Это невозможно ни в пятилетний, ни даже в десятилетний период. Это будет коллапс страхового рынка. Такого акционерного капитала сегодня на рынке не существует. И перестраховать такое количество рисков в столь короткое время проблематично и дорого.

– Да, за последние годы доля ДМС в медицине 2–3%, это очень мало.

– Конечно! 2,5% – это объем страховых премий по ДМС относительно государственных расходов на здравоохранение. Поэтому я и говорю, что, если передать администрирование ОСМС на страховой рынок, то нужно в 27 раз единовременно увеличить пропускную способность. Чтобы принять такой объем страховых премий, нужно иметь страховщиков с адекватной капитализацией, либо перестраховать риски. Такой бум на финансовом рынке несопоставим с финансовой устойчивостью.

– Но сейчас наоборот – многие склоняются к тому, что этот сегмент вообще свалится после ОСМС. Предполагается, что и многие компании откажутся от ДМС, поскольку их уже обязали платить за страховую медицину.

– Нет, этого не произойдет. Во-первых, премии по ДМС идут на вычеты при КПН. Платежи на ОСМС также идут на вычеты при КПН.

Кроме того, после наших встреч с работодателями, которые используют ДМС, осталось понимание, что они не намерены его сворачивать. И страховщики предлагают им разумные пакеты. По нашей оценке, и застрахованный, и страхователь, и страховщик могут получить свою выгоду за разумную плату. И ОСМС тоже может получить выгоду, потому что мы будем использовать наработанный годами опыт. Дальше время покажет, насколько глубоко ДМС может быть интегрировано с ОСМС.

Но, по крайней мере, сейчас надо задействовать те рычаги, о которых я уже говорила. Чтобы элементарно медицинская организация не предъявляла счет за посещение всем потенциальным источникам финансирования

– Вот предъявление счета на оплату – это больная тема, особенно для частной медицины. Частные организации сегодня жалуются на систему штрафов, и для многих это аргумент, чтобы не связываться с системой обязательного медстрахования.

– Это еще один аргумент, что систему надо совершенствовать и менять. Она же сама по себе не изменится.

– Но сейчас-то особых изменений и не предполагалось на первом этапе.

– Значит, надо ее дальше совершенствовать, чтобы сюда приходили частные медицинские организации. Но это должен делать кто-то. Для этого нужно действовать, а не рассуждать, что надо это делать. Должны быть люди, которые понимают проблемы. Министерство здравоохранения сейчас нацелено на дерегулирование, опять же – нужно оценить эффект от этого. Точно так же сейчас можно снять любые ограничения по равномерному финансированию в течение года. Но тогда получится, что годовая сумма денег будет потрачена за полгода. А оставшиеся полгода люди без медицинской помощи окажутся? Это уже вопрос управления. Да, наверное, так называемая «линейная шкала» – слишком топорный механизм для сдерживания расходов. Надо разработать более гибкий инструмент. Значит необходимо заниматься реальной работой, обсуждать с участниками рынка возможные механизмы. Они могут быть найдены только в процессе, в движении.

Понятно, что любая реформа не появляется сама по себе в готовом виде. Начинает внедряться, и дальше что-то корректируется, что-то усадку дает, потом создаются удобные тропинки, по которым движение идет. И это нормальный процесс. Внедрение ОСМС – структурная реформа. Безусловно, не следует торопиться, надо оценить плюсы и минусы, собственно, их и изучали. В настоящее время появился еще один входной негативный параметр – нужно тоже его досконально оценить, и, если риски приемлемы, значит двигаться дальше. Если неприемлемы – значит надо риски устранить системно.

– Была обозначена серьезная проблема – рост частных затрат граждан на медицину.

– Да, это очень серьёзная проблема. Минздрав много раз демонстрировал графики, они все как-то проходят мимо внимания. Есть в целом расходы на здравоохранение, включая частные расходы. Так вот, в общей структуре затрат на здравоохранение частные превысили допустимые величины – 39% от совокупных расходов. В странах ОЭСР 20% уже является «красным огоньком». Это говорит о том, что население вынуждено слишком много тратить из своего кармана. В том числе и потому, что уровень государственного здравоохранения не позволяет профинансировать требуемый уровень медицинских услуг.

Наверное, сразу напрашивается вывод – в госрасходах все неэффективно, много денег тратится зря. Давайте посмотрим – сколько. С 2,6% от ВВП в 2009 году госфинансирование опустилось до 1,9% от ВВП. Можно уповать на скрытые резервы для оптимизации. Согласна, они есть. Но когда на государственное здравоохранение тратится 1,9% от ВВП, вы глобально ситуацию не измените. И, к сожалению, когда министр говорит о том, что сейчас объективно дорогие технологии, больше расходов идет, этот довод не воспринимается. В США расходы на здравоохранение составляют 17%, в любой стране ОЭСР – минимум 6–8%. А мы хотим то же самое, но за 3,4% от ВВП, включая частные расходы?

Есть наболевший вопрос – частники предлагают пересмотреть тарифы. Да, это нужно. Но весь наш гарантированный объем бесплатной медицинской помощи, который сегодня существует – на него сколько денег нужно? И поскольку деньги ограничены, в результате получается, что пациент имеет право на посещение, но в пределах имеющихся денег. И человеку либо нужно ждать, когда до него дойдет очередь – в пределах выделенных средств, либо он идет и платно получает нужную ему медуслугу. Проблему можно решить либо, увеличив финансирование, либо лимитировав объем услуг.

– Получается, что врач тот же самый, в той же самой поликлинике – но уже за наличные деньги. А бесплатно – к нему очередь на несколько месяцев вперед. Почему?

– Потому что у него есть определенная нагрузка. Он может принять в пределах своей ставки лишь определённое количество людей. Если он принимает дополнительно – значит, он работает на три ставки, а не на одну. Ставки эти должны оплачиваться. А в бюджете заложена только одна ставка на этого врача.

Конечно, надо увеличить количество врачей, чтобы был не один, а три, например. Но тогда надо и увеличить расходы. А мы хотим за те же самые деньги получить эффективное и качественное лечение. Понятно, что и проблем внутренних и резервов, скрытых много. Они есть, и их нужно разрешать. Но кардинально изменить ситуацию, когда государство тратит на здравоохранение 1,9% ВВП – нельзя. И повысить тарифы нельзя, потому что для этого нужно дополнительное финансирование.

– И как к этому идти, какое решение?

– Решение – это реформа, серьезная структурная реформа, которая сейчас начата. Мы должны идти к тому, чтобы затраты людей из их собственного кармана замещались системой страхования. Чтобы люди тратили на здравоохранение приблизительно как в странах ОЭСР – не более 20%.

Если сейчас отложить решение этих вопросов в долгий ящик – появятся новые проблемы. А потом мы вернемся к тому, с чего начали. Можно сейчас свернуть ОСМС, и на этом все закончится. А можно продолжить движение вперед с разумной корректировкой, тогда качественные изменения в здравоохранении все же станут ощутимыми, конечно, не вдруг, но это обязательно произойдет.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > kursiv.kz, 28 сентября 2017 > № 2328806 Елена Бахмутова


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 19 сентября 2017 > № 2316011 Толебай Рахыпбеков

Толебай Рахыпбеков: Откладывая ОСМС, мы потеряем здравоохранение

Сегодня в эпицентре дискуссии будущее всеобщего медицинского страхования в стране, будет ли отложен полномасштабный запуск реформы и какие последствия могут быть у такого решения? Председатель Совета Директоров АО «Медицинский университет Астана», доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент НАН РК; PhD Толебай Рахыпбеков в интервью корреспонденту Zakon.kz поделился своим мнением.

- Сегодня одним из самых актуальных вопросов в здравоохранении является необходимость внедрения обязательного социального медицинского страхования. В 1996-1998 годах в Казахстане такой опыт уже был, как вы считаете, не повторится ли ситуация сейчас?

- Когда вводился ФОМС в 90-х годах, была сложная экономическая ситуация в стране. В то время долг по зарплате врачей и медсестер составлял 1,5-2 года. На всё здравоохранение в бюджете выделялось всего 49 миллиардов тенге. К банкротству ФОМС привели объективные обстоятельства. Например, акимы областей за страхование неработающего населения платили всего от 4 до 17% от запланированного. Администрировал страховые взносы сам ФОМС, отвечал за сбор, реализацию страховых полюсов. Были даже случаи, что в приемных покоях продавали страховые полисы, дешевле в 10 раз реальной стоимости лечения, это все – неправильный менеджмент. Сейчас в новом проекте, в законе, все эти риски учтены и проработаны. Фонд социального медстрахования будет определен в качестве единого плательщика услуг, ответственность за администрирование возложена на налоговые органы, поэтому система должна эффективно работать.

Поэтому неудачный опыт внедрения ФОМС в начале 90-х не может служить отрицанием новой системы обязательного социального медицинского страхования.

- В обществе активно обсуждается вопрос, что ОСМС - это новый вид налогообложения. Что вы думаете по этому поводу?

- Я помню, как все это начиналось. Была идея мотивировать людей к бережливому отношению к своему здоровью. Создали рабочую группу с участием иностранных экспертов и других лиц, обсуждали реально возможность введения сооплаты медицинских услуг. Но в конце концов, изучая опыт зарубежных государств, где уже была введена сооплата, пришли к выводу, что очень трудно администрировать подобные проекты, и это может вызвать некоторую социальную напряжённость в обществе. И было принято решение вводить обязательное социальное медицинское страхование, т.е. когда мы говорим о том, налог это или не налог, надо понимать, что это специальные деньги для здоровья самого народа, как бы они не назывались. Они направлены на социальную защиту народа. Что означает слово солидарная ответственность? Государство берет на себя часть расходов, часть покрывает пациент и часть работодатель. Поступают платежи из бюджета или другими способами, методы изъятия налогов бывают разные: корпоративный, подоходный налог, земельный, НДС, и т.д., или же оно берётся с фонда заработной платы. Название не имеет никакого значения, самое главное надо помнить, что финансирование здравоохранения является не финансированием лечебно-профилактических учреждений, а социальной защитой населения.

У казахского народа всегда существовала взаимопомощь, в особо трудных жизненных ситуациях люди складывались кто чем может, это называется «жылу», или были кассы взаимопомощи. В страховании самое главное – это закон больших чисел, таким образом здоровый платит за больного, богатый за бедного, и таким образом вот эти средства будут служить для социальной защиты всего народа.

Согласно 102-й Конвенции Международной Организации Труда, государство должно обеспечить социальную защиту своих граждан на случай болезни, травм и отравлений, беременности и родов. Это форма социальной защиты населения, и поэтому не имеет смысла спорить на эту тему.

Так как внедрение ОСМС необходимо для социальной защиты населения и для того, чтобы повысить мотивацию людей к ответственности за свое здоровье, а систему здравоохранения к улучшению качества медицинской помощи. Другой вопрос, что ФСМС должен быть прозрачным, чтобы в распределении ограниченных ресурсов участвовали как сторона пациентов, т.е застрахованных, так и страхователь, чем больше гражданское общество будет принимать участие, тем более прозрачным будет распределение.

- Национальная палата предпринимателей считает, что ОСМС невыгодно предпринимателям и ведет к дополнительным нагрузкам на бизнес, как вы на это смотрите?

- Я думаю, что президент сделал за многие годы столько важного для развития предпринимательства, и у нас низкие налоги для бизнеса. И я не представляю, как целевые взносы от заработной платы послужат тормозом к развитию предпринимательства, тем более эти целевые деньги направлены на здоровье каждого конкретного человека. И нужно правильно понять это, я думаю, и предприниматели не будут против.

- Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, говоря в начале сентября о системе ОСМС, заявил, что около 2,7 миллиона самозанятых граждан останутся "за бортом" медстрахования. Он призвал разобраться в сложившейся ситуации и принять совместное решение, каким вы видите это решение?

- Статус самозанятого населения конечно определен, но в преддверии подготовки к данной статье мы провели среди них исследование. Кто такой самозанятый человек? Например, беседа с таксистом, который работает через компанию и оплачивает этой компании 14-15 000 тенге, показала, что им (таксистам) пенсионные взносы не перечисляют, они налогов не платят, по их доходам сказать, что они еле выживают – невозможно, врачи получают намного меньше. Общение с людьми, которые например убираются в квартирах, ведут домашнее хозяйство, показало, что они тоже никуда не платят налоги. Министерство социальной защиты занимается вопросом безработицы сейчас очень активно. У них есть проект «Өрлеу», он распространяется на страну, очень хороший проект. Самозанятое население нужно структурировать, это не все 2,7 млн. человек. Среди них есть люди с хорошим доходом, есть претенденты на статус безработного, и как в любом обществе, есть тунеядцы. Этим контингентом надо заниматься, опрошенные готовы платить за медицинское страхование, при получении гарантий на предоставление качественной медицинской помощи. Из-за этого откладывать внедрение ОСМС не стоит. По ходу внедрения, до 2020 года надо будет разбираться, тем более есть поручение президента, и надо помнить, что никогда 100% сбора средств не будет.

К примеру, помогая своим детям старше 25 лет, мы их делаем инфантильными, неспособными к жизни, здоровыми инвалидами.

- Как вы считаете, действительно ли есть реальная необходимость откладывать переход к ОСМС?

- Как я уже сказал, самозанятое население не причина для откладывания, во-вторых я считаю, что внедрение ОСМС не должно быть затянуто, система уже начала работать, уже начали собирать взносы. У нас должно быть движение к 5,5% от ВВП и солидарной ответственности. Возникает вопрос, что делать с сегодняшними больными, они же 2 года не будут ждать качественной медицинской помощи? Начинающий врач получает 46 тысяч тенге, он будет 2 года ждать повышения заработной платы? Мы останемся без врачей. Они итак уходят в другие сферы. Сколько бы мы не готовили новые кадры, все время есть дефицит. Поэтому откладывать внедрение очень опасно для тех, кто сегодня болеет, для тех, кто преждевременно умирает.

- Какой вы представляете себе будущею систему здравоохранения?

- Если мы сегодня не повернемся лицом к персонифицированной медицине, мы отстанем от мира на 50 лет. Я приведу простой пример: всем известная голливудская кинозвезда Анжелина Джоли, сделав генетический анализ и обнаружив гены высокого риска развития рака молочной железы, сделала операцию по удалению молочной железы, вот что такое персонифицированная медицина.

Таким образом, на основе генотипа человека можно сделать персонифицированную карту профилактики еще в самом раннем возрасте. Вот на что в ближайшее время должно потратить средства государство.

И государство, я думаю, если пойдет на затраты по обеспечению регионов генетическими лабораториями, внедрению генетических паспортов, тогда на их основе будут разработаны индивидуальные программы предупреждения болезней. Я вижу систему здравоохранения будущего так: у каждого гражданина с рождения будет генетический паспорт, будет составлена индивидуальная программа профилактики заболеваний. А все это требует личной ответственности за здоровье здоровых, государства, гражданина и работодателя, а это невозможно без внедрения системы обязательного социального медицинского страхования.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 19 сентября 2017 > № 2316011 Толебай Рахыпбеков


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 14 сентября 2017 > № 2316844 Игорь Колтунов

Большие возможности для маленьких пациентов: интервью с главврачом Морозовской больницы Игорем Колтуновым

Почему новый корпус перевернут, есть ли возможность управлять операционной дистанционно и сколько детей может вылечить крупнейшее детское медицинское учреждение Москвы. Ответы — в материале mos.ru.

В начале XX века в больнице, основанной купцом Викулой Морозовым, открылось несколько отделений на 340 коек. Сейчас отделений 35 и здесь могут принять более тысячи пациентов.

Морозовская детская городская клиническая больница, или, как ее называет главный врач, медицинская фабрика здоровья, — крупнейший клинико-диагностический комплекс Москвы, основанный 114 лет назад, в 1903 году. В нем работает круглосуточный детский многопрофильный стационар, не имеющий аналогов в России. Здесь принимает больных уникальная ежедневная круглосуточная дежурная бригада детских врачей-специалистов, есть центр детской онкологии, онкогематологическая лаборатория и отделение переливания крови.

В последние годы в больнице появилось 13 центров городской специализированной медицинской помощи для детей и подростков. В их числе центры детской ревматологии, детской эндокринологии, детского инсульта и детской онкологии.

В 2016 году врачи Морозовской больницы вылечили 106 822 пациента, а за первое полугодие 2017 года — 59 685. Открытие нового лечебного корпуса позволит увеличить эти цифры, а современное оборудование и новейшие технологии лечения помогут в лечении редких и тяжелых заболеваний.

На месте одноэтажных инфекционных корпусов 1930-х годов постройки, которые были в аварийном состоянии, появилось современное семиэтажное здание. Новый лечебный корпус рассчитан на 500 коек. В нем оборудуют отделения кардиохирургии, отоларингологии, гинекологии, экстренной и гнойной хирургии, челюстно-лицевой хирургии, травматологии и ортопедии, плановой хирургии и урологии, онкологии и гематологии, офтальмологии и микрохирургии глаза, трансплантации костного мозга, кардиоревматологии и пульмонологии, нейрохирургии и нейроонкологии.

Главный врач Морозовской больницы Игорь Колтунов рассказал mos.ru о том, почему корпус перевернут, есть ли возможность управлять операционной дистанционно и сколько детей может вылечить крупнейшее детское медицинское учреждение Москвы.

— Игорь Ефимович, как бы вы охарактеризовали Морозовскую больницу, ее место в системе здравоохранения Москвы и важность для москвичей?

— На сегодняшний день в Морозовскую больницу госпитализируются около 33,7 процента пациентов от общего числа госпитализаций в Москве, независимо от того, федеральное это учреждение или муниципальное. Например, при 250–260 тысячах (317 286 в 2016 году) госпитализаций в год 110 тысяч поступает к нам. Открытие нового корпуса — это абсолютная гарантия того, что москвичи получат качественную медицинскую помощь и достойные условия пребывания.

— Чем была вызвана необходимость строительства нового корпуса?

— В Москве давно не строились специализированные медицинские корпуса для детей. За это время технологии ушли вперед. Новый корпус — это не просто здание, которое приспосабливается к современному оборудованию. Он изначально соответствует всем необходимым требованиям. В нем не нужно заниматься перепланировкой, там уже все сделано по уму — так, как должно быть.

Его площадь — 72 тысячи квадратных метров. Чтобы вы понимали, площадь всей Морозовской больницы — 50 тысяч квадратных метров. Это своего рода больница в больнице. Благодаря вводу нового корпуса в Москве появится не многопрофильное, а полнопрофильное лечебное учреждение, где смогут лечить всё — начиная от онкологических заболеваний, заболеваний системы крови, кроветворения и заканчивая трансплантацией костного мозга.

— Что изменится в больнице после открытия нового корпуса?

— Пациенты будут получать медицинскую помощь в самых комфортных условиях. Если положено 11,5 метра на одного человека в палате, ему будет предоставлена именно такая площадь. Если положено, чтобы мама находилась в предоперационной, то она сможет быть там вместе с ребенком.

Также здесь созданы все условия для врачей. В одиннадцати операционных установили интегрированные системы. Всем оснащением — эндоскопическими приборами, видеосистемами, источниками данных, операционным столом и даже потолочным освещением можно будет управлять из одного центрального места в стерильной части операционной. Интеграция в единую информационную систему позволит проводить телеконференции и телесеминары.

Двенадцатая операционная оборудована универсальной двухпроекционной интегрированной системой рентгенографии сердца и сосудов. Она обеспечивает поддержку при лечении врожденного порока сердца и проведении исследований сосудов. Позволяет получить в два раза больше информации при одной инъекции контрастного вещества, что особенно важно в педиатрии. А еще обеспечивает низкую дозу рентгеновского облучения и высокое качество изображения.

— Здесь открылись новые отделения?

— Да. Открыли отделения трансплантации костного мозга и трансплантации органов и тканей с аппаратами для хранения трансплантата и стерильными боксами для проведения операций. У нас появилось отделение экстренной детской кардиохирургии, которого не было в Москве. В новом корпусе будет располагаться единственный в городе референс-центр орфанных (редких) и других заболеваний детей и подростков. Их всего два в России — один в Екатеринбурге, один в Москве.

Будут работать два операционных блока, отделение анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии, клинико-диагностическая лаборатория, отделение физиотерапии и лечебной физкультуры.

— Сколько пациентов смогут здесь лечиться?

— Сейчас мы лечим 110 тысяч детей в год. С открытием нового корпуса, я думаю, что выйдем на цифру в 140–150 тысяч пролеченных пациентов.

— Есть ли аналоги таких корпусов в России и мире?

— Нет. По размеру, оснащению и количеству специалистов аналогов такой детской больницы я не знаю.

— На что ориентировались при проектировании корпуса? Помог опыт зарубежных коллег?

— Я скажу вам честно, зарубежных специалистов не привлекали. Проект составлялся с учетом общемировых технологий. Медицинское задание писали сами с коллегами, а ориентировались на нужды наших пациентов.

Здание построено как бы вверх ногами — вся тяжелая техника стоит на шестом этаже, потому что, по требованию СанПиН, маленьких детей нельзя высоко поднимать: в случае чрезвычайных ситуаций их невозможно будет эвакуировать.

Корпус похож на вертикальный конвейер: изначально пациент поступает вниз, на первый этаж, потом постепенно в процессе лечения поднимается на последний. На шестом этаже получает высокотехнологичную медицинскую помощь в операционной, а после спускается вниз, выписывается и уезжает домой.

— Как вы отбираете специалистов и есть ли у больницы собственные программы обучения сотрудников?

— Морозовская больница получила собственную лицензию и аккредитацию на право оказания образовательной деятельности. В этом году к нам на учебу поступили около 60 ординаторов. Курс длится два года. В больнице есть научный совет и свои педагоги. Мы сами готовим себе кадры, а Департамент здравоохранения Москвы направляет наших специалистов за границу — в Израиль, Корею, Швейцарию и Германию — на обучение.

— В Морозовской больнице работают 11 главных внештатных специалистов Департамента здравоохранения города Москвы — это очень большая цифра. В чем секрет?

— Практически половина всех внештатных сотрудников Департамента здравоохранения работает у нас. Ответ прост: у нас самое полнопрофильное учреждение. А еще — единственные в городе отделения онкологии, онкогематологии, гематологии и городской клинический центр ревматологии.

Главные специалисты появились вследствие того, что в Морозовской больнице есть городские клинические центры, которые благодаря мультидисциплинарному подходу объединяют несколько отделений. Мы не лечим болезнь, мы лечим больного. Не какое-то отдельно взятое заболевание, а человека в целом.

— Легко ли попасть к вам на прием пациенту, что называется, с улицы?

— Для госпитализации к нам никаких направлений не нужно. Сегодня фонд ОМС (Московский городской фонд обязательного медицинского страхования) оплачивает любое обращение российского гражданина. При посещении больницы наличие полиса ОМС необязательно. Если он есть на руках, то это хорошо. Если нет, это не является препятствием для получения медицинской помощи.

Мы в Морозовской больнице можем выдавать временные полисы. Если пациент его забыл, то легко идентифицируем человека при помощи компьютерной программы. При себе достаточно иметь российский паспорт, больше ничего не надо.

— Чем отличается Морозовская больница от других медучреждений столицы?

— Особенности нашей больницы в том, что приемный покой работает круглые сутки семь дней в неделю. Палатные врачи выходят на работу каждый день — и в субботу, и в воскресенье, и в праздники. У дежурных врачей есть ночные смены. Выписка и поступление пациентов происходят также ежедневно. Кроме того, без выходных работают рентген, лаборатория и 16 специалистов узкой направленности, среди которых оториноларинголог, офтальмолог, уролог, гематолог, онколог, эндоскопист, рентгенолог, гинеколог и другие. Кстати, у нас есть единственное в городе отделение детской гинекологии.

— Какие перемены, которые происходят в столичном здравоохранении, вы бы отметили?

— Мы потихоньку движемся в сторону всех цивилизованных государств. Наши пациенты перестали ходить в специализированные школы, чем бы дети ни болели, — они ходят в обычные. Благодаря такому подходу общество становится добрее и относится к ним с пониманием. И конечно, Москва уделяет большое внимание детству.

Есть беспрецедентные вещи. Например, из городского бюджета выделили порядка 300 миллионов рублей на лекарственное обеспечение пациентов с орфанными заболеваниями и редкими генетическими отклонениями. Это те лекарства, без которых дети не могут жить — они умрут. И раньше они умирали. Тогда мы не имели возможности помочь таким пациентам, а сейчас делаем это и в результате получаем десятки спасенных жизней.

Более того, пациенты c генетическими заболеваниями доживают до совершеннолетия и уходят во взрослую жизнь. Такого тоже никогда не было. Раньше они не доживали до 18-летнего возраста.

— Новый корпус построили и запустили, а что дальше?

— Все старые корпуса будут реконструированы. Их переоборудуют и оснастят должным образом. Морозовская больница станет такой, не побоюсь этого слова, медицинской фабрикой здоровья.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 14 сентября 2017 > № 2316844 Игорь Колтунов


Таджикистан. Россия > Миграция, виза, туризм. Медицина > news.tj, 11 сентября 2017 > № 2304131 Даврон Мухамадиев

Даврон Мухамадиев: «Тема миграции в России слишком политизирована»

Беседовала Нигора Бухари-Заде

Проблемы мигрантов и беженцев всегда были в центре внимания Международной Федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца (МФОККиКП). Доступность медицинских услуг является одним из основных компонентов успешной социальной адаптации приезжих, считает глава регионального представительства МФОККиКП в России Даврон Мухамадиев. Поэтому в России важным направлением деятельности этой организации в последние годы стали программы по доступу мигрантов к медицинской помощи, профилактике ВИЧ и других инфекционных заболеваний и улучшению системы медицинского страхования мигрантов.

Первого сентября миссия Даврона Мухамадиева в России подошла к концу. Он передал свои полномочия новому главе Кари Исомаа (Kari Isomaa), а сам отправился в Будапешт — помогать мигрантам теперь уже в Европе. «Гуманист по призванию», «человек, посвятивший себя облегчению страданий людей», «приходящий на помощь, когда другие помочь не могут» — так говорят о Давроне его друзья и коллеги. Таким экс-глава офиса МФОККиКП в Москве запомнился и многим работающим в России мигрантам, в решении проблем которых он принимал непосредственное участие.

В беседе с «Ферганой» перед отъездом из Москвы Даврон рассказал о том, почему в России иностранные работники стараются не обращаться в медучреждения; граждан каких стран обследуют на ВИЧ и туберкулез, а каких — нет; что делать трудовому мигранту, если ему отказывают в лечении, и о многом другом:

- Подытоживая 8-летний период вашего пребывания в России, можете ли вы сказать, какие изменения произошли за это время в сфере оказания медицинской помощи мигрантам?

- Вопросы здоровья мигрантов и их доступа к услугам официального здравоохранения для нас, Красного Креста, являются наиболее важными. Изменения в этих вопросах есть и, к большому сожалению, не только положительные. Из положительных изменений, в первую очередь — это то, что существенно повысилась грамотность или осведомленность мигрантов об их правах и обязанностях в сфере охраны здоровья. Например, по итогам наших исследований об отношении мигрантов к своему здоровью, мы были приятно удивлены, что более 80 процентов мигрантов знают о том, что такое туберкулез и ВИЧ, знают пути передачи, симптомы туберкулеза, а вот настороженность в отношении этих болезней пока страдает. То есть использование презервативов, регулярное флюорографическое обследование пока присутствует максимум в 45-50 процентах ответов, а значит — значительное число мигрантов все еще находятся в группе риска.

Вместе с тем, возросла политизация интерпретации вопросов здоровья мигрантов в прессе, что конечно не служит позитивным изменениям в этой сфере. Ведь чем больше дискриминирующей полемики будет в обществе и СМИ, тем больше мигрантов будут с опаской относиться к вопросам раннего обследования, диагностики и лечения.

В организационном плане, я бы с сожалением отметил решение о ликвидации ФМС. Да, в начале деятельности этой службы звучало очень много критики в ее адрес. Однако на наших глазах ФМС постепенно становилась более открытой структурой, активно выстраивающей диалог с гражданским обществом и международными организациями. Было создано и активно функционировало управление содействия интеграции, с руководством которого у нас сложились тесные рабочие, партнерские да и дружеские контакты. Удалось реализовать ряд интересных инновационных проектов, например, были созданы Общественные приемные Красного Креста при управлениях ФМС в Москве и Санкт-Петербурге. Ежегодно более 10 тысяч мигрантов имели возможность получить профессиональные консультации, в первую очередь, по вопросам здравоохранения.

Был очень интересным опыт сотрудничества в Оренбурге и Тамбове, где при нашей поддержке силами Российского Красного Креста в Центрах адаптации мигрантов проводились сессии по профилактике туберкулеза и ВИЧ, что оказалось очень востребованным. В один из визитов в этот центр я обнаружил, что аудитория наших слушателей заметно расширилась, так как мигранты центра (преимущественно мужчины) пригласили на эти сессии своих знакомых женщин — землячек, работавших в городе.

Именно при содействии ФМС мы получили доступ в один из крупнейших Центров временного содержания иностранных граждан в Сахарово, с которым сотрудничаем и по сей день. То есть в деятельности ФМС был достигнут баланс их контролирующих и интегрирующих функций. С передачей дел в МВД контролирующие функции заметно усилились, но пропала интегрирующая составляющая. Да, создано Агентство по делам национальностей, в ведение которого поручено ввести вопросы интеграции и адаптации, но у них нет реальных механизмов воздействия. И сразу виден негативный эффект. Больше стало рейдов МВД, облав, а интеграционный компонент так и не появился.

Для того чтобы выправить ситуацию, мы провели несколько семинаров и мастер-классов для СМИ на тему «Как правильно говорить о здоровье мигрантов» в различных регионах России, ведь именно СМИ формируют общественное мнение. После семинара журналисты даже самых одиозных изданий благодарили нас со словами: «Мы раньше и не думали, что эти наши фразы и высказывания так негативно влияют на обстановку в обществе».

- На одном из мероприятий по вопросам доступа мигрантов к лечению туберкулеза вы говорили, что Россия – единственная в СНГ страна, где действует механизм депортации по медицинским основаниям, который не решает проблемы предотвращения распространения ВИЧ, туберкулеза и других инфекционных заболеваний. Это позиция Красного Креста? Удалось ли вам донести свои аргументы до коллег в госорганах, принимающих решения?

- Да, к сожалению, норма депортации в связи с ВИЧ и туберкулезом осталась лишь в России, несмотря на то, что имеются научно обоснованные данные о том, что депортация не влияет на эпидемиологическую обстановку. К примеру, выявляют в ходе медицинского осмотра ВИЧ или туберкулез у иностранного гражданина. Как только диагноз подтвержден, медицинское учреждение обязано известить Роспотребнадзор, а тот в свою очередь выносит решение о так называемом «нежелательном пребывании на территории России». Срок подготовки такого решения — от 2 до 6 месяцев, так как оно готовится только в центральном аппарате Роспотребнадзора, независимо от того, где выявлено заболевание — на Сахалине или в Калининграде. Затем данное решение направляется для исполнения в МВД (раннее в ФМС) по месту регистрации мигранта. За эти полгода мигрант может вообще уехать в другой регион — туда, где найдет работу.

На наш вопрос, что сотрудники полиции делают с решением Роспотребнадзора, как ищут этого мигранта, они отвечают, что такой армии инспекторов у них нет, и они просто в базе данных закрывают указанному лицу въезд в Россию. Получается, что мигранту закрывают въезд только после его выезда, и все это время он из-за страха депортации не получает должного лечения, продолжает представлять угрозу, прежде всего, для своего собственного здоровья и здоровья своего близкого окружения.

По данным миграционного центра Москвы, в 2016 году за патентом обратились более 420 тысяч человек, почти 4 тысячам из них поставили подозрение на туберкулез. Все они были направлены на более углубленное обследование, но на этом этапе «пропали» около 3 тысяч человек, и до туберкулезных диспансеров дошли лишь около 1 тысячи. У 100 из них туберкулез был подтвержден, и только 20 пришли лечиться. Вот вам следствие депортации — когда мигранты, чтобы избежать высылки из страны, уходят в тень от официального здравоохранения.

Поэтому позиция Красного Креста — исходить из медицинских, эпидемиологических, а не политических критериев. Так мы и аргументируем нашу позицию в органах здравоохранения, и за эти несколько лет она часто встречала понимание в официальных органах, хотя, конечно, не все чиновники ее разделяют. Недавно в поддержку нашей позиции появился еще один аргумент.

Как вы знаете, для граждан стран ЕАЭС, в том числе Белоруссии, Армении и Кыргызстана, снято требование о прохождении полного медицинского осмотра, поскольку им не нужно получать патент. Мы тут же задали вопрос: «А как быть с туберкулезом и ВИЧ из этих стран? Чем туберкулезный больной из Таджикистана, Узбекистана, Молдовы отличается от киргизского или армянского больного?» На этот вопрос чиновники нам не отвечают. Получается, что выдворение по причине болезни грозит только мигрантам из стран, не входящих в ЕАЭС. Где логика?

- То есть нужно не депортировать, а принуждать к лечению?

- Скорее мотивировать а не принуждать. Мы считаем, что выгоднее лечить больного, независимо от его национальности и гражданства, там, где выявили туберкулез, чем потерять его и усложнять тем самым и без того сложную эпидемиологическую обстановку.

- Но от представителей госорганов в России иногда можно услышать, что лечение мигрантов ложится бременем на федеральный и местные бюджеты.

- При поверхностном рассмотрении все выглядит именно так. Но при более глубоком изучении вопроса очевидно, что от своевременного лечения больных экономический эффект будет гораздо выше, чем от постфактум, депортация мигрантов. Лечение одного больного неосложненной формой туберкулеза стоит до 100 тысяч рублей, а туберкулезом с множественной лекарственной устойчивостью — до 2 млн. Один больной за год может заразить до 20 человек. Наши исследования показали, что каждые 100 рублей, вложенные в лечение больного туберкулезом в текущем году, экономят для следующего бюджета 700 рублей — вот вам и экономический расклад.

Я помню, как бывший глава ФМС Константин Ромодановский на сессии Межпарламентской ассамблеи СНГ заявил, что патенты от мигрантов за год пополнили бюджет страны на 70 миллиардов рублей или 1 миллиард евро, а мэр Москвы Сергей Собянин с гордостью отмечал, что доходы от патентов превысили доходы от нефтяных компаний в бюджет Москвы. А если мигранты приносят такой доход российской экономике, почему они не могут иметь право на охрану своего здоровья?

- Некоторые чиновники предлагают депортировать мигрантов сразу после выявления у них туберкулеза или ВИЧ.

- Если мигрант будет знать, что при выявлении того же туберкулеза его тут же депортируют, то он вообще не пойдет получать патент, а сразу уйдет в тень. Кто от этого выиграет — экономика, здравоохранение?

С ВИЧ ситуация еще более сложная. По общему числу лиц с ВИЧ, числу новых случаев и темпам роста инфекции Россия занимает первое место в СНГ и Европе. В России почти 1 млн лиц живут с ВИЧ, а это 50 процентов всех ВИЧ-инфицированных во всех странах Европы. При этом, по официальным данным, с 1985 года по 2015 год, то есть за 30 лет, в Российской Федерации было выявлено всего порядка 24 тысяч ВИЧ-инфицированных иностранных граждан. В других странах СНГ, кроме Украины, ситуация с ВИЧ более благополучная, то есть мигранты, например, из Центральной Азии, прибывают в Россию здоровыми, тут подхватывают инфекцию и везут ее на родину. А их еще и депортируют.

Есть хороший прецедент, дающий надежду на то, что депортация для лиц с ВИЧ будет снята, и еще раз доказывающий, что депортация основывается не на медицинских, а скорее политических аспектах. Два года назад Конституционный суд России постановил не применять процедуру депортации (выдворения) к лицам, живущим с ВИЧ и имеющим близких родственников в России. Соответственно, определенная часть ВИЧ-инфицированных уже находится под защитой этой правовой нормы.

Отмечу, что в течении уже нескольких лет мы предлагаем государствам СНГ ввести единый медицинский документ для мигранта — что-то вроде медицинского паспорта, в котором была бы указана вся информация о его обследованиях и диагнозах. На заседаниях министров здравоохранения СНГ российская делегация приводит массу аргументов против, так как понимает, что мигранты в большинстве своем приезжают здоровые и чаще заболевают тут, в России, из-за стресса, тяжелых бытовых и материальных условий, отсутствия постоянного полового партнера. Видимо, кто-то заинтересован, чтобы россияне думали иначе — что все опасные болезни исходят от мигрантов.

- Мигранты нередко жалуются на отказ в предоставлении экстренной медицинской помощи со стороны отдельных врачей или медучреждений в России. Что в таком случае вы посоветуете делать пациенту или его близким?

- К сожалению, нарушений со стороны лечебных учреждений в плане оказания медицинской помощи иностранным гражданам, становится не меньше, а даже больше. Руководители больниц под любыми предлогами отказывают мигрантам в оказании медицинских услуг, в том числе и экстренной скорой помощи, грубо нарушая этим законодательство страны. Недавно к нам поступила информация, что больному с тяжелой формой почечной недостаточности было отказано в экстренной помощи: скорая трижды приезжала и отказывалась забрать больного, ссылаясь на то, что у него нет миграционной карты. Разве это функция врачей — проверять наличие миграционки? В другом случае больному, находившемуся на аппарате искусственной вентиляции легких, выставили счет на миллион рублей.

Когда к нам поступают такие обращения, нам приходится вмешиваться, и в достаточно настойчивой форме разъяснять нормы законодательства главным врачам, причем зачастую достаточно авторитетных лечебных учреждений (не буду детализировать, исходя из принципов врачебной этики). И после наших вмешательств, как правило, помощь начинают оказывать в полном объеме.

Я рекомендую всем приезжим иметь под рукой «Правила оказания медицинской помощи иностранным гражданам на территории Российской Федерации», утвержденные постановлением правительства России от 6 марта 2013 года за №186, где в пункте 3 четко указано: «Медицинская помощь в экстренной форме при внезапных острых заболеваниях, состояниях, обострении хронических заболеваний, представляющих угрозу жизни пациента, оказывается иностранным гражданам медицинскими организациями бесплатно».

При этом в пункте 5 указанных «Правил», подчеркивается, что «скорая, в том числе скорая специализированная медицинская помощь оказывается иностранным гражданам при заболеваниях, несчастных случаях, травмах, отравлениях и других состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства. Медицинскими организациями государственной и муниципальной систем здравоохранения указанная медицинская помощь оказывается иностранным гражданам бесплатно».

А если все равно отказывают в помощи, нужно немедленно предавать огласке каждый такой случай.

- Я была свидетельницей того, как вы давали номер своего мобильного телефона мигрантам и просили их звонить в случае возникновения каких-либо проблем. Как у вас, регионального главы такой крупной международной организации, хватало времени на участие в судьбах отдельных людей?

- Для меня не является чем-то необычным и сверхъестественным, когда я лично, да и вся организация, принимаем участие в судьбе каждого нуждающегося. Ведь в этом и есть сущность Красного Креста. Мы стараемся помочь не каким-то абстрактным массам людей, а конкретному человеку, который оказался в тяжелой, порой безвыходной, ситуации. Это наш долг, наша обязанность, и я никогда не задумывался о том, нужно ли помочь тому или иному человеку, оставить ли свой номер телефона.

- Расскажите самый пронзительный случай, связанный с мигрантами, который вам запомнился.

- Случаев можно привести множество, но мне особенно запомнилась одна драматичная ситуация. Позвонили коллеги из узбекской диаспоры и сообщили, что гражданка Узбекистана лет 19-20 родила в роддоме города Люберцы. Ребенок родился тяжелым, находился в кювезе на аппарате искусственного дыхания. А женщине врачи сказали, что, пока не заплатишь, ребенка не отдадим и справку о рождении не выпишем. Молодая мама рыдала в трубку, очень переживала за малыша — что без денег за ним не будут ухаживать, прислала нам фото — ребеночек бледный, с дыхательной трубкой в носу.

Мы запросили подробную выписку и счет на 30 тысяч рублей, выставленный роддомом. Направили туда запрос, я лично позвонил главврачу — она что-то попыталась объяснить, а после наших аргументов сказала, что никаких денег с роженицы не требовали, мол, мамаша сама захотела платно лечиться. Нас заверили, что все мероприятия по выхаживанию младенца проведут в полном объеме. Каково было мое удивление, когда буквально через неделю позвонила радостная мама и прислала фото ребенка в своих объятиях при выписке — с розовыми щечками, крепенького. Когда видишь результаты своего труда и счастливые лица родных — это высшая награда для меня как для врача и сотрудника Красного Креста.

- Пару лет назад вы говорили о планах открыть поликлинику в Московской области, в которой будут лечиться мигранты. Эти планы остались нереализованными? А вообще, как вы считаете, нужно ли создавать какие-то специализированные медучреждения для мигрантов — не будет ли способствовать такой подход сегрегации общества на своих и чужих?

- Конечно, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы школы, больницы и другие заведения были отдельными для мигрантов. Идея медучреждения, о котором шла речь, заключалась в другом: создать клинику, которая будет обслуживать всех вне зависимости от цвета кожи, статуса и паспорта. У Общества Красного Полумесяца Ирана, например, по всему миру 22 такие клиники, и будем надеяться, что переговоры Российского Красного Креста с властями по этому вопросу будут успешными.

- Исходя из вашего опыта общения с мигрантами, как бы вы расположили страны Центральной Азии – Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан – по уровню домиграционной подготовки граждан? Из каких стран люди приезжают более подкованными, в частности, в медицинских вопросах?

- Что касается уровня домиграционной подготовки мигрантов, то думаю, что с учетом знания русского языка и других преференций киргизские мигранты более адаптированы. Затем идут Таджикистан и Узбекистан. Информированность в вопросах здоровья, как я уже отметил, несколько возросла, хотя она по-прежнему оставляет делать лучшего. Но центров подготовки мигрантов в странах-донорах не хватает.

Красный Крест всегда активно участвует в работе по информированию мигрантов. Хочу привести в пример нашу совместную с российским Фондом «СПИД Инфосвязь» инициативу. В рамках проекта помощи странам Центральной Азии и Кавказа в Таджикистане при участии российского финансирования создано и функционирует 2 центра домиграционной подготовки на базе отделений Общества Красного Полумесяца Таджикистана — в городе Душанбе и Курган-тюбе. Таких центров в каждой стране исхода мигрантов должно быть минимум 20 или 30.

- Сегодня о мигрантах в России чаще говорят, как об источнике проблем, угрозе безопасности и так далее. Реже можно услышать о миграции как о положительном явлении. Насколько такой подход соответствует действительности?

- Как я уже отметил, даже чиновники не скрывают экономическую выгоду от миграции. Другой вопрос в том, что тема миграции слишком политизирована: в угоду политической конъюнктуре ее то излишне драматизируют, то, наоборот, замалчивают. Если убрать эту политизацию, то оптимальные пути решения миграционных проблем очень быстро найдутся. Мы называем это политической волей — больше ничего не нужно.

- С какими чувствами вы покидаете Россию? Что вам дал опыт работы в этой стране?

- Завершая миссию в России, хочу обратиться со словами большой признательности ко всем коллегам, сотрудникам и добровольцам Российского Красного Креста, партнерам в государственных и общественных организациях. Я уезжаю из России с чувством удовлетворенности, что мой труд был востребованным, нужным для конкретных людей. К сожалению, за 8 лет моей работы было немало чрезвычайных ситуаций, которые потребовали от меня, от всей нашей команды огромной мобилизации усилий для оказания помощи пострадавшим, в частности, при аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, масштабных наводнениях на Дальнем Востоке, в Сибири, на юге России и Северном Кавказе. Большой проверкой на прочность для Красного Креста стал многолетний кризис в Сирии и соседней Украины и связанные с этим массовые потоки вынужденно перемещенных лиц.

За эти годы на качественно новый уровень поднялся наш диалог с правительством России, что позволило развить наше сотрудничество в самых разных сферах — не только по российской проблематике, но и по глобальной гуманитарной повестке дня, в которой Россия является важным игроком. За период моей работы мы организовали 5 визитов нашего руководства: визит президента Федерации, 4 визита наших генеральных секретарей — нынешнего и предыдущего, в ходе которых был проведен ряд встреч на высшем уровне.

- Что для вас представляло самую большую сложность в работе здесь, и что помогало преодолевать трудности?

- В географическом плане в самом начале миссии мне непросто далось восприятие масштабов России и ее административного устройства. Для меня — уроженца Таджикистана, маленькой по сравнению с Россией страны, население которой меньше населения Москвы, и всю территорию можно пересечь на машине за сутки — сложность представлял механизм принятия решений и особенности социальной ситуации в каждом регионе.

За время своей работы я посетил 51 регион России, в ряде из них я был по несколько раз, что дало мне уникальную возможность ознакомиться с природой, культурой и особенностями каждого региона. Россия — уникальная во всех отношениях страна, и ее главное достояние — многонациональный состав, обилие культур, традиций и обычаев — важно и нужно сохранять и укреплять. Наверное, этот интерес к познанию этой необъятной страны и помогал мне преодолевать объективные трудности.

Еще со школьных времен мне очень нравилось стихотворение Тютчева:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Но только когда попадаешь в Россию, живешь в этой стране, начинаешь понимать смысл этих строк. У меня здесь остается много друзей, коллег, поэтому мысленно я не покидаю Россию и уверен, что мы продолжим нашу работу на благо тех, кому наша помощь необходима.

- Спасибо за беседу. Удачи вам на новом месте.

СПРАВКА: Даврон Мухамадиев работает в Международном движении Красного Креста и Красного Полумесяца 25 лет. Выпускник Таджикского государственного медицинского института имени Абуали ибн Сино. С 1992 по 2005 год работал в Обществе Красного Полумесяца Таджикистана, где осуществлял координацию масштабных операций по оказанию гуманитарной помощи внутренне перемещенным лицам и беженцам в результате гражданской войны в Таджикистане и вооруженного конфликта в Афганистане. Затем руководил программами КК в Судане, странах Центральной Азии, Венгрии. В сентябре 2009 года был назначен руководителем программ, а затем — главой регионального представительства МФОККиКП в Москве. Доктор медицинских наук, член Нью-Йоркской Академии наук, лауреат Госпремии Таджикистана в области науки имени Исмоили Сомони.

Таджикистан. Россия > Миграция, виза, туризм. Медицина > news.tj, 11 сентября 2017 > № 2304131 Даврон Мухамадиев


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 5 сентября 2017 > № 2296668 Евгений Куйвашев

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Свердловской области Евгением Куйвашевым.

Обсуждалась реализация в регионе программы создания новых мест в образовательных учреждениях, а также строительство объектов здравоохранения и вопросы обеспечения жильём медицинских работников.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Давайте с Вами поговорим о ситуации в целом, но в первой части беседы хотел бы затронуть темы, которые в наибольшей степени волнуют людей, проживающих у вас в Свердловской области, да и вообще по всей стране. Я имею в виду состояние общего образования, то есть как школы себя чувствуют – 1 сентября наступило, дети пошли в школу, новые школы открываются, у нас программа по стране реализуется, вы в ней участвуете. А также состояние дел в здравоохранении Свердловской области: какие есть приоритеты, какие новые объекты собираетесь вводить, что намерены делать?

Е.Куйвашев: Во-первых, хочу поблагодарить за серьёзную поддержку, которую оказывает Правительство в реализации задачи по переходу в школах к учёбе в одну смену.

В этом году у нас запланировано создание 4800 новых учебных мест – за счёт реконструкции и строительства новых школ. Одну новую школу мы уже сдали. Точнее, образовательный центр в Екатеринбурге, в Мичуринском микрорайоне. Под одной крышей у нас находятся детский садик, начальная школа и средняя школа. Хорошее спортивное ядро, единый пищеблок. Единый педагогический коллектив, что самое важное. И, понятно, это возможность осуществлять обучение ребёнка от самого детского сада до старших классов.

В ноябре мы планируем сдать ещё одну школу – в Академическом микрорайоне – на 1100 мест.

Мы усиленно ведём реконструкцию и увеличиваем наши площади в регионе, в малых и средних городах Свердловской области.

Безусловно, мы подали заявку на участие в программе на 2018 год. Хотим начать одновременно строительство 12 школ. Ищем механизмы частно-государственного партнёрства, коллеги идут навстречу.

Хочу доложить Вам и по вопросам здравоохранения, которые, как Вы правильно сказали сегодня ставятся во главу угла. На встречах с жителями Свердловской области, которые я сейчас провожу очень часто, состояние здравоохранения – один из главных проблемных вопросов.

Сегодня коэффициент совместительства наших врачей по региону составляет 1,5–1,6, он меняется.

Конечно, необходимо увеличивать наши образовательные площади, совершенствовать научную базу для подготовки кадров. И в связи с этим мы приняли решение и уже запланировали создание инновационного научно-образовательного центра на базе Научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества. Этот институт находится в центре Екатеринбурга, там 7 тыс. кв. м площадей. Мы с компанией «Ренова» договорились о строительстве в новом микрорайоне Академическом ещё и кафедры нашей медицинской академии, – это 35 тыс. кв. м. Это серьёзный задел для подготовки и повышения квалификации наших медиков, что позволит увеличить количество врачей с высокой квалификацией для дальнейшего их закрепления.

Более того, с 2018 года у нас начинает работать программа обеспечения жильём медицинских работников в малых и средних городах Свердловской области. По этой программе мы будем строить, приобретать жильё для медицинских работников в малых и средних городах для обеспечения наших первичных медицинских учреждений специалистами, в том числе узкими. Это достаточно серьёзная проблема, которую необходимо решать уже более динамично.

В связи с этим хотел бы у Вас попросить помощи в реализации проекта строительства НИИ ОММ – Научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества. Я подготовил соответствующие документы.

Д.Медведев: Понятно.

Но давайте сначала вернёмся к школьной теме. Хотел бы обратить Ваше внимание, как всегда обращаю внимание и других Ваших коллег – руководителей субъектов Федерации (тем более Вы возглавляете очень крупный субъект): школы, конечно, нужно строить обязательно, у нас программа большая, но не следует забывать о школах, которые эксплуатируются и не будут выводиться из эксплуатации, но которые требуют капитального ремонта. Это не менее важная задача, чем строительство новых школ. Это первое.

Что касается медицинской помощи, здравоохранения. Трудно не согласиться с тем, что количество квалифицированных врачей – специалистов и терапевтов, врачей общей практики и так называемых узких специалистов – определяет лицо здравоохранения региона. Если таких людей в достатке, если обеспечивается необходимый уровень врачебной помощи – а это конкретная работа конкретных людей, врачей, – тогда всё в порядке. Если нет, значит нужно реализовывать программы привлечения медицинских работников (кстати, это касается не только врачей, но и специалистов со средним медицинским образованием) в различные медицинские учреждения, как стационарные, так и амбулаторные, поликлинические. Поэтому давайте посмотрим на вашу программу, что можно сделать, и поговорим о некоторых других вопросах.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 5 сентября 2017 > № 2296668 Евгений Куйвашев


Казахстан > Медицина > inform.kz, 4 сентября 2017 > № 2295606 Максим Касаткин

Что изменилось в работе единого дистрибьютора после критики Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, в чем причина отставания от графиков доставки медикаментов в больницы? Об этом и другом в интервью корреспонденту МИА «Казинформ» рассказал председатель правления ТОО «СК-Фармация» Максим Касаткин.

- Максим Евгеньевич, после замечаний Президента Нурсултана Назарбаева полностью поменялось руководство. И соответственно, политика ТОО. Скажите, какие новшества Вы принесли в работу компании? С чем пришлось бороться?

- После критики Главы государства было очевидно, что все процессы компании требуют системного пересмотра. Нужно отметить, что когда единый дистрибьютор создавался в 2009 году, это был прорывной проект. На тот момент его появление на фармацевтическом рынке страны решило сразу ряд вопросов - и бесперебойность лекарственного обеспечения, и единые цены на лекарства, и поддержка отечественного производства, в результате которой фармацевтическая отрасль стала одной из самых активно развивающихся. Безусловно, критика со стороны Президента стала толчком, чтобы выйти за рамки рутинных процессов, пересмотреть всю работу единого дистрибьютора, внимательно взглянуть на успешный иностранный опыт, искать пути для развития и движения вперед.

В первую очередь, произошла смена всего руководящего состава организации. Более того, мы пересмотрели оргструктуру организации и предложили оптимальную на текущий момент структуру нашему единственному участнику - Министерству здравоохранения. Уже с апреля компания стала работать в новом формате.

Мы провели анализ бизнес-процессов, определили самые слабые моменты в процедурах закупок. Разработали концепцию трансформации организации. Создан экспертный совет по совершенствованию системы единой дистрибуции, в который вошли представители государственных органов, Национальной палаты предпринимателей «Атамекен», ассоциаций, привлекли к общественному обсуждению ученых, экспертов, ветеранов здравоохранения и фармации.

К настоящему моменту разработан целый ряд мер, который должен усовершенствовать систему единого закупа и дистрибуции лекарственных средств.

Так, с 2018 года единый дистрибьютор перейдет на электронный формат закупа. Его преимущества очевидны. Это и повышение прозрачности и открытости процесса закупа, и упрощение процедур и снижение административных барьеров, и снижение коррупциогенности закупок благодаря отсутствию личного контакта с участниками тендеров. Потенциальным поставщикам больше не придется нотариально заверять каждый документ - гарантией выступит его электронная цифровая подпись, да и весь пакет документов сократится благодаря интеграции веб-портала электронных закупок со всеми государственными информационными системами. Самое главное, что переход к электронному формату закупа лекарств и медизделий позволит полностью отслеживать все процессы и процедуры закупок в режиме реального времени.

Мы предложили Министерству здравоохранения внедрить систему преквалификационного отбора потенциальных поставщиков, как это принято по методике ВОЗ и ЮНИСЕФ, и которая уже внедряется в Казахстане на базе ФНБ «Самрук-Казына». И если преимуществом при закупках по системе преквалификации станет сокращение времени на рассмотрение тендерных заявок, и, при необходимости, возможность проведения «быстрых аукционов», что даст высокую гибкость и оперативность закупкам, то для медицинских организаций и пациентов внедрение преквалификации послужит защитой от некачественных лекарств и недобросовестных поставщиков.

Большая работа предстоит по оптимизации нашей логистической системы. Мы планируем создать логистическую сеть, которая позволит не только максимально оптимизировать транспортировку лекарств, и, соответственно, их себестоимость, но и в режиме реального времени отслеживать передвижение грузов и условия их хранения и доставки. Системообразующие логистические хабы, расположенные в ключевых регионах, обеспечат устойчивость всей сети, гарантируя стабильность поставок лекарств, надлежащее хранение неснижаемого запаса жизненно-важных препаратов, а значит и национальную лекарственную безопасность.

Есть еще одно важное изменение, которое произойдет в нашей работе со следующего года. Если раньше мы закупали лекарства только для больниц, то теперь на плечи единого дистрибьютора ляжет и амбулаторное лекарственное обеспечение. Мы планируем выстроить систему таким образом, чтобы можно было мониторить путь медицинской продукции от склада до пациента посерийно.

- Есть случаи, когда лекарства в больницы доставляются несвоевременно. В чем причина этого, кто виноват? Найдет ли эта проблема свое решение?

- К сожалению, универсального решения для обеспечения бесперебойности лекарственного обеспечения нет. Всего предусмотреть невозможно, и здесь могут сыграть роль многие факторы. Практически на каждом этапе этого пути между производителем и пациентом могут оказаться какие-то подводные камни.

Бывали случаи, когда останавливался завод-производитель, или были перебои с субстанцией, и производитель не мог нам поставить весь обещанный объем лекарств. В таком случае мы проводим переговоры и закупаем лекарство или его аналог у тех, кто нам может их поставить. Вопрос решается, уходит драгоценное время.

Могут затянуться процедуры сертификации при ввозе препаратов, тогда уже поставщик не может вовремя доставить продукцию.

Бывают и случаи, когда единый дистрибьютор не может вовремя закупить препараты. Например, когда цена, по которой объявляется тендер, слишком низкая, и поставщикам просто невыгодно продавать нам товар за эти деньги, и они не подают заявки на участие, сколько бы раз мы не объявляли закуп. В таком случае Министерство здравоохранения пересматривает цены, и закуп все-таки производится, но все эти процедуры требуют длительного времени. Электронный формат закупок и преквалификация поставщиков отчасти станут решением в таком случае.

А может быть и такое, что больница или управление здравоохранения неправильно спрогнозировали свою потребность в лекарствах, и заказали слишком маленький объем. И в этом случае на дополнительный закуп и доставку препаратов тратится время.

Что поможет нам решить эти проблемы? Единственное решение - это идеально отлаженная система. Но так не бывает. Случается и форс-мажор, и человеческий фактор. Но у нас есть несколько инструментов для тактического решения вопросов: правильное планирование, заблаговременное проведение тендеров, проведение переговоров в случае экстренных ситуаций и неснижаемый запас жизненно-важных лекарств. Каждый из этих инструментов мы используем в соответствии с ситуацией.

- Что из себя представляет фармацевтическая отрасль Казахстана сегодня?

- К настоящему моменту отечественная фармпродукция покрывает порядка 11 процентов фармацевтического рынка Казахстана: по данным IMS Health за 2016 год, в общем фармацевтическом рынке Казахстана, составляющем 458,6 млрд. тенге, доля отечественных производителей составила 52,5 млрд. тенге. Но, к сожалению, этих показателей недостаточно. По оценке Всемирной организации здравоохранения, для обеспечения национальной лекарственной безопасности собственное фармацевтическое производство должно составлять не менее 30% рынка.

Из реализуемой на общем фармацевтическом рынке Казахстана отечественной продукции 65% закупается единым дистрибьютором в рамках господдержки отечественных разработок и развития конкурентоспособной медицинской и фармацевтической промышленности.

Такая мощная государственная поддержка по обеспечению гарантированного рынка сбыта отечественной продукции создает благоприятную инвестиционную среду, которая позволила привлечь в фармсектор страны крупные международные инвестиции. На наши фармацевтические заводы со своими инвестициями зашли такие крупные международные компании, как Polpharma, Abdi Ibrahim, Фармстандарт, Nobel. И пришли они к нам не только с инвестициями, но и принесли на наш рынок свои технологии и разработки. Фармацевтическая отрасль получила мощный импульс для развития и претерпевает значительные положительные изменения. Строятся новые заводы, модернизируются производства.

Безусловно, это приносит свои плоды. Благодаря государственной поддержке в период с 2009 по 2017 годы наблюдается планомерный рост продукции отечественного производства, которую мы закупаем для обеспечения лекарствами больных, получающих бесплатное лечение в медучреждениях страны. Если в 2010 году объем закупа в денежном выражении был 15% и составлял 4,8 млрд. тенге, то в 2017 году эта сумма достигла уже 34,3 млрд. тенге, составив 27% от общего закупа единого дистрибьютора.

-Какие инструменты поддержки отечественных производителей есть у единого дистрибьютора?

- Их два. Это преференции в тендерных процедурах и заключение долгосрочных договоров. В тендерах единого дистрибьютора отечественные фармпроизводители получают абсолютные преференции. Это значит, что если для участия в тендерных процедурах на какой-то препарат получена хотя бы одна заявка от отечественного производителя, то рассматриваться для закупа будет только казахстанская продукция. А если таких отечественных производителей будет несколько, то закуп будет произведен у того, кто предложит лучшую цену.

Но самым действенным инструментом поддержки отечественного производства является, пожалуй, заключение долгосрочных договоров поставки. Такие договоры заключаются по результатам открытого конкурса, который проходит на площадке единого дистрибьютора. Победители конкурса заключают договор с единым дистрибьютором сроком на 10 лет, то есть при подписании такого договора фармпроизводитель получает гарантированный десятилетний рынок сбыта. -

Насколько известно, такой конкурс на площадке единого дистрибьютора только завершился. Сколько отечественных лекарств появится на нашем рынке через пять лет благодаря этому конкурсу?

- В этом году конкурс был объявлен на 2119 позиций, в том числе 753 наименования лекарств и 1366 наименований медизделий. Участники подали заявки на производство в перспективе антигипертензивных, сердечных и противоэпилептических отечественных препаратов. Разыгрывались и антидиабетические препараты, включая инсулины, и химиопрепараты для лечения онкологических заболеваний. Также участниками запланирован выпуск лекарств отечественного производства и от болезни Паркинсона.

Мы получили 48 заявок от 44 компаний. В ходе конкурса были отобраны 24 компании, которые планируют начать производство 523 лекарств и 386 медизделий. С ними сейчас заключены долгосрочные договоры.

Компании, победившие в конкурсе, представили тщательно проработанный бизнес-план по строительству нового фармпроизводства, или модернизации уже существующего. В конкурсе учитывалась каждая деталь - источники финансирования, обеспеченность инфраструктурой и земельным участком. Свое отраслевое заключение по каждому представленному технико-экономическому обоснованию дало Министерство по инвестициям и развитию РК. По условиям заключенных по результатам конкурса долгосрочных договоров, у производителей есть пять лет на реализацию проекта. За это время компания должна отстроить производство в соответствии со стандартами надлежащей практики GMP, или модернизировать свое производство, обновив оборудование или внедрив новейшие технологии, чтобы производить качественные современные препараты. Если через пять лет эти условия выполнены, то в течение последующих десяти лет его продукция будет поставляться в больницы для лечения пациентов.

- Есть еще одна проблема, некоторые люди в нашей стране не очень-то доверяют отечественным лекарствам, предпочитая покупать заграничные.

- Времена, когда отечественным препаратам не было доверия, давно прошли. Сейчас препараты, выходящие на рынок, проходят множество проверок. Среди требований к лекарствам, которые закупает единый дистрибьютор для заключения долгосрочных договоров, обязательным является соответствие производства международным стандартам надлежащей производственной практики GMP.

Повторюсь, на многие отечественные фармпроизводства зашли иностранные инвесторы, которые активно внедряют на наших заводах новые технологии. Последние разработки этих крупных европейских фармпроизводителей сразу же появляются и на наших отечественных площадках. В итоге, потребитель получает препараты европейского качества, но изготовленные в Казахстане.

Кроме того, среди преимуществ с точки зрения потребителя можно добавить, что ввоз иностранных лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения, как правило, дорогостоящий. Помимо себестоимости, покупая импортную продукцию, мы оплачиваем дополнительные логистические расходы, и маржу, которую получают дистрибьюторы. К тому же, импорт продукции занимает определенное время, процедуры в госорганах, сертификаты по их ввозу через таможенные процедуры. Поэтому, развивая отечественное производство, мы, тем самым, обеспечиваем более эффективный доступ населения к более дешевым, но качественным лекарствам.

- Спасибо за интервью!

Казахстан > Медицина > inform.kz, 4 сентября 2017 > № 2295606 Максим Касаткин


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293527 Олег Калашников

Директор медсети "Добробут": К концу 2019 года у нас будет собственный кардиоцентр

Эксклюзивное интервью директора медицинской сети "Добробут" Олега Калашникова агентству "Интерфакс-Украина"

- Почему вы решили заняться медицинским бизнесом, купить "Добробут"?

- Я раньше занимался сетью "Люксоптика" у меня был бизнес, близкий к медицине. Я и сейчас один из основных его акционеров. Но я, наверное, отношусь к той категории менеджеров, которые начинают, основывают или развивают бизнес. Когда бизнес "Люксоптики" развился и стабилизировался, в 2012 году я принял решение отойти от операционной деятельности руководителя и заняться инвестициями.

В 2012 году генеральный директор инвесткомпании "Конкорд Капитал" Игорь Мазепа рассказал, что у него подписан эксклюзивный контракт на покупку медцентра "Добробут". Так как мы искали возможности для нового бизнеса, то мы заинтересовались. В медицине нас привлекает высокая емкость рынка. Например, "Люксоптика" – это хороший бизнес, но рынок оптики очень маленький. Весь украинский рынок очков около $200 млн, а рынок медицинских услуг огромен.

Мы заходили в этот бизнес в достаточно сложное время – сделку начали готовить осенью 2013 года, уже Майдан стоял, началась девальвация. В результате получилось, что купили мы "Добробут" не очень дешево. Тем не менее, я ни в коем случае не жалею: мы поставили себе масштабную задачу, просто у нас подорожал вход.

Нужно сказать, что "Добробут" как бизнес был достаточно системно отстроен. Но, на мой взгляд, в основу крупного бизнеса должна быть заложена особенная ценность, идея. В старом "Добробуте" эту ценность не культивировали и во главе угла ставили финансы. Я считаю, что нужно ориентироваться не на финансовый результат - нужно формировать доверие потребителя и деньги тогда сами придут.

- Вас устраивает эффективность инвестиций, которые вы сделали в "Добробут"?

- Я уже говорил, что из-за девальвации мы купили этот бизнес достаточно дорого. Понятно, что текущая деятельность не возвращала вложения. Кроме того, когда мы вошли в "Добробут", мы кое-что начали переделывать на свой вкус, выросли расходы. В декабре 2015 года я стал генеральным директором, мне кажется, что за прошедшие 1,5 года я наделал кучу ошибок, но сейчас я уже проникся духом "Добробута" и верю в его стратегическую перспективу. Неэффективность первых годов с точки зрения большого результата не имеет значения. Если мы построим компанию, которая через 5-10 лет будет стоить $500 млн, то в общем за сколько мы в нее зашли не будет иметь значения.

- Насколько прибыльным является "Добробут"?

- "Добробут" сейчас приносит прибыль, но не много. 2016 год был не очень хорошим, прибыль составила 28,4 млн грн. Это был год кардинальных изменений - мы перешли на новую операционную систему, открыли очень большое подразделение, новую больницу на 6 тыс. кв. м со специализированными центрами, в том числе и кардиохирургическим. В общем, год был с точки зрения финансовых затрат сложным, хуже 2015 года. Но ситуация с прибылью стабилизировалась к новому году и начиная с 2017 года мы стали прибыльными.

Я думаю, что сегодня мы на рынке занимаем первое место по пациентам, манипуляциям, операциям и первичным приемам. У нас очень большой амбулаторный прием. Я ожидаю, что уже к ноябрю у нас будет около 100 тыс. амбулаторных пациентов в месяц. В настоящее время у нас до 3,5 тыс. амбулаторных пациентов в день. Уверен, что никто из операторов медицинского рынка такой результат не показывает. Но тут важно удерживать сервис и качество медицинских услуг, не назначать ненужные манипуляции, операции, не гнаться за финансовым результатом.

- Вы с этим боретесь?

- Стараемся. Мы всегда должны быть честны по отношению к пациенту. Когда мы формировали собственные корпоративные ценности, мы не внесли в них "честность", но только потому что не смогли определиться, как честно описывать ситуацию тяжелобольному пациенту, чтобы не демотивировать его. По этому поводу у нас были двухдневные дебаты, говорить ли пациенту, что он смертельно болен или не говорить. Если демотивировать пациента, то результат лечения будет равен нулю. Я думаю, что такие вопросы нужно решать только на ценностном уровне. К сожалению, доктору, который уже привык говорить правду пациенту, объяснить, что этого делать нельзя, не получается. Он все равно это не поймет. Скорее всего, такие доктора уйдут из "Добробута". Несмотря на то, что такая ценность не прописана мы ее будем культивировать.

- У вас большая текучесть кадров? Как к вам приходят доктора и как они от вас уходят?

- Я бы не сказал, что у нас очень большая текучесть кадров. Сейчас все еще существует процесс, когда люди ходят между клиниками. Из-за того, что мы набираем очень многих людей, естественно идет и отсев, от этого никуда не денешься. Если мы теряем хорошего доктора, то это проблема и потеря менеджмента.

Уверен, нужно очень четко выработать критерии хорошего доктора. С моей точки зрения у докторов существуют очень сложные отношения между собой, у них есть ревность, внутренняя борьба.

На сегодняшний день, проблема ухода именно в этом. "Добробут" дает условия чуть выше рыночных, и мы пытаемся сделать так, чтобы доктора не уходили, а стремились к нам попасть.

- Ваши доктора у вас официально оформлены? Или это какие-то контракты и совместительства?

- Все доктора официально оформлены. У нас, наверное, 40% докторов работают на постоянной основе, а 60% по совместительству. Когда я пришел было 20% на 80%. Мы хотим, чтобы 70-80% наших докторов работали у нас на постоянной основе.

- По вашему мнению, нужна ли индивидуальная лицензия для докторов?

- Мне бы этого не хотелось, я считаю, что это поставит нас в неравные условия. Если будут давать индивидуальные лицензии докторам, у нас появятся поликлиники, которые в принципе не платят налоги, и поликлиники, которые все налоги платят. В моем понимании это будет неправильно. Я считаю, что доктор с индивидуальной лицензией должен зарегистрировать частную фирму и платить налоги.

У нас сейчас некоторые доктора работают по совместительству. Мы не можем не оформить докторов официально, ведь они ведут истории болезни, у нас все доктора оформлены официально.

- Есть категории докторов – "звезды", а есть доктора, которые занимаются рутиной, например, ведут ежедневный поликлинический прием. В кадровой политике вы ориентируетесь на "звезд" или на тех, кто будет вести ежедневный прием больных?

- Вопрос вообще-то концептуальный. Во-первых, звезда звезде рознь. Врач может быть очень хорошим, но при этом его человеческие качества могут усложнить работу с ним. В моем понимании настоящие звезды – звезды во всем, они высококвалифицированы, внимательны к пациенту, никогда не подведут, дисциплинированы. В медицинском бизнесе звезды, это конечно хорошо, но нужна система и понятные протоколы лечения, которые позволят качественно лечить. Образно говоря, очень немногие доктора могут вносить изменения в протоколы и находить новые методы лечения, если что-то пойдет не так, то они за это будут отвечать. Увы, в Украине ответственности за медицинскую ошибку практически нет, а ведь вся система здравоохранения должна функционировать по четкому алгоритму действий.

Когда я сюда пришел, я думал, что залог успеха в том, чтобы брать классных докторов, но я также считаю, что "Добробут" должен работать по отлаженной системе и по четким протоколам. Например, для моей компании с финансовой точки зрения амбулаторный прием гораздо важнее, чем, скажем, кардиохирургия. Я даже не уверен, что мы ее полностью просчитали (в декабре 2016 года "Добробут" открыл отделение кардиохирургии - ИФ), но мы ставим амбициозные задачи и нам повезло с Александром Бабляком, который возглавил это направление и которого можно считать звездой. С моей точки зрения, такие люди как Емец, Бабляк, покойный Амосов, Тодуров должны формировать свои школы, выпускать учеников, растить их. Александр Бабляк в этом отношении, очень открыт. Мы сейчас пытаемся наладить систему обучения специалистов-кардиохирургов.

- Говорят, что не все кардиохирурги готовы передавать свои знания и навыки…

- Конкуренция, да. Но проблема в том, что кардиохирургический рынок очень узкий, платежеспособного спроса мало. У нас кардиооперация может стоить около 200 тыс. грн. Как много людей могут себе это позволить?

Я думаю, что в тот момент, когда государство каким-то образом сможет хоть частично компенсировать расходы, то количество таких операций возрастет многократно.

- Сейчас, Минздрав реализует проект по созданию сети реперфузионных центров, которые смогут безоплатно устанавливать стенты пациентам с инфарктом. По вашему мнению, могли бы частные клиники принять участие в таком проекте?

- Я вообще считаю, что государство плохой собственник.

Как человек из бизнеса, я бы продавал больницы под инвестиционные обязательства "Добробуту", "Медикому" и другим. Сейчас многие олигархи смотрят в направление медицины, инвестируют. Например, клиника "Обериг" строит "с нуля" огромную больницу. Почему бы не продать больницу им, пусть приведут ее в чувства?

Я бы пошел по такому сценарию, но у нас есть норма Конституции, которая подразумевает запрет сокращения сети государственных медицинских учреждений. Я думаю, что рано или поздно все будет меняться, так как сеть государственных медучреждений просто перестанет работать. В государственных клиниках сейчас все зависит от того, кто ими руководит, очень важно, на что ориентирован главврач – на то, чтобы вылечить или на то, чтобы заработать. Но, априори государство – плохой собственник. И так будет всегда.

Возвращаясь к государственной программе стентирования, я думаю, что частные клиники рано или поздно войдут в государственные проекты. Понятно, что если в "Добробуте" проводятся операции на открытом сердце, то не делать стентирование или коронарографию было бы странно. Когда мы построим свой кардиоцентр, мы будем развивать это направление.

- То есть пока вы стентированием не занимаетесь?

- Для этого нужно специальное оборудование. В настоящее время наша кардиохирургия – это сложные по компетенции операции, операции на открытом сердце. Это не большая ниша на рынке. А с помощью стентирования, как я понимаю, убирается 90% всех кардиологических проблем. Поэтому мы планируем развивать это направление. Я рассчитываю, что к концу 2019 года у нас будет собственный кардиоцентр, и там будут такие манипуляции.

- На базе чего планируете создать этот центр?

- Этого я пока сказать не могу. Пока у нас есть финансовый план, есть идея, уже есть площадка, которая находится в разработке. Как только мы ее оформим, мы объявим об этом как о состоявшемся плане.

- Это новое строительство или реконструкция?

- Пока реконструкция, хотя я считаю, что новое строительство лучше. Мы постоянно мониторим киевский рынок земли и помещений. Участки, которые нам нравятся, или очень большие или далеко от сетей. Например, мы смотрели один объект, мне он очень понравился, но там около $7-8 млн нужно только для того, чтобы подвести коммуникации. Мы посчитали, что если у нас только на подготовку уйдет столько денег, плюс инвестиции в сам центр, получится около $100 млн. К сожалению, мы не ощущаем такой глубины медицинского рынка, которая позволит нам оправдать такие вложения, даже если мы построим суперсовременную многопрофильную клинику. Не факт, что мы наберем такое количество платежеспособных пациентов.

- Сейчас идет широкая дискуссия по поводу медицинских протоколов. Минздрав разрешил использовать международные протоколы. Какие протоколы используются у вас в клинике?

- Мы столкнулись с проблемой использования международных протоколов, пригласили Минздрав, они нам провели тренинг, как это делать. Оказалось, что все достаточно просто. Сейчас мы пытаемся консолидировать рынок частной и государственной медицины в этом вопросе. Мы отобрали 40 нозологий, по которым пишем совместные протоколы с привлечением всех участников рынка. Частная медицина на это достаточно хорошо откликается, потому что корректный протокол позволяет точно оцифровать наши риски.

Это важно, поскольку в частной медицине мы имеем четкие отношения со страховыми компаниями. Единственные, кто в Украине контролирует адекватность лечения, это именно страховые компании. Поэтому, например, я не поддерживаю идею Минздрава о создании единого государственного заказчика медуслуг - национального агентства. Не агентство должно распределять деньги, а страховые компании. Но страховые компании в этом вопросе заняли очень пассивную позицию, я не очень понимаю, почему.

Возвращаясь к протоколам, могу сказать, что без протоколов не будет медицины. Протокол - это маршрут пациента. Если на каком-то этапе ты не можешь оказать ту или иную помощь, у тебя нет какого-либо специального оборудования, то в протоколе должно быть прописано, куда ты направляешь пациента.

Точно так же со строительными нормами (ДБН) для медучреждений, вокруг которых сейчас идут дебаты. Почему бы не использовать уже существующие, например, немецкие или польские строительные нормы для больниц? Если вы хотите получить лицензию, то ваша клиника должна соответствовать нормам, которые разработаны, кажется, в 1965 году. Поэтому формально этим устаревшим нормам никто не соответствует. Но тут есть интересная вещь. ДБН – это нормы строительные, и они находиться в ведении Минрегиона. Изменение норм ДБН - это прерогатива этого же ведомства, Министерство здравоохранения как бы принимает в этом участие, но от него ничего не зависит. Не хочу приводить в пример Грузию, но они просто взяли и узаконили современные западные нормы.

Западные протоколы мы можем брать за основу, и мы можем их выполнять. Я раньше считал, что медицина – это доктор-звезда, который должен решить, как вас лечить, но когда я пришел в медицинский бизнес, понял значение протоколов. Протокол – это алгоритм прохождения пациента. Получается, что доктор-звезда нужен только в первый момент, когда ставится диагноз, по сути дальше понятно, что делать, как лечить. Да, это, наверное, слишком упрощенно, но суть от этого не меняется.

- Вернемся к вашим планам развития. С кардиологическим комплексом понятно. "Добробут" всегда славился педиатрией. Что будет в этом направлении?

- Педиатрия - наша корневая компетенция. Мы развиваем поликлиники и будем открывать отдельный детский стационар. Площадки для него пока нет, но, скорее всего, это будет Левый берег. Сейчас введем вторую очередь детского стационара на Правом берегу, это будет соматический, не хирургический стационар. Кроме того, мы очень верим в поликлинический прием. Мы уже открыли в районе Святошино большую поликлинику на 1,3 тыс. человек, два этажа – для детей и взрослых.

Мы хотим сформировать сеть поликлиник в Киеве, но пациент должен знать, что случае необходимости "Добробут" будет вести его и в стационаре. Поэтому нам нужна достаточно большая больница или несколько больниц, которые позволят пациенту решать свои проблемы внутри системы "Добробут".

- Что вы думаете о развитии частных онкологических клиник?

- У нас очень высокие амбиции, мы хотим без преувеличений стать оператором №1. На мой вигляд, в медицине есть две огромные ниши – кардиология и онкология, и мы должны их развивать. Мы уже проводим достаточно серьезные операции у онкобольных, у нас есть зал для химиотерапии. Мы планируем установить хорошее оборудование – у нас неплохие отношения с Toshiba. Скорее всего, мы придем к тому, что откроем центр лучевой терапии.

- Когда?

- Не знаю пока. Это дорого. Лечение онкологии это, как правило, комбинация двух-трех элементов: операция плюс химиотерапия, или химия плюс облучение. На сегодняшний день у нас лучами занимается клиника "Лисод", "Киберклиника Спиженко", где операции делают кибереножом, хотя это не совсем лучи, больница "Феофания", в Украинском центре томотерапии в Кропивницком установлено современное оборудование, он может в год принять тысячу пациентов.

- То есть такие государственные клиники, как Киевский онкоцентр на Верховинной или Институт рака вы как конкурентов даже не рассматриваете?

- В Институте рака мы уже строим свой диагностический центр – 1,7 тыс. кв. м. Этот центр будет выдавать "дорожную карту" онкологическому пациенту, проводить серьезные исследования. Такое исследование, наверное, может стоить около 1000 евро. Сейчас мы закупаем для него ультрасовременное оборудование.

- Когда заработает этот центр?

- Я думаю, в начале октября.

- Какие еще направления планируете развивать?

- Мы планируем также заниматься реабилитацией. Это достаточно сложное и дорогостоящее направление, минимальная стоимость пребывания в реабилитации – 120 тыс. грн., тяжелый пациент обходится 5-7 тыс. грн в день. При этом пребывание на реабилитации может быть длительным. У нас есть пациенты с последствиями инсультов, с черепно-мозговыми травмами, есть пациент после столбняка.

Обычно там, где появляется очень хорошая медицина, исчезают деньги. Слава Богу, реабилитация для нас не убыточна, но ее прибыль где-то около нуля. При этом мы понимаем, что не можем поднять цены, так как будет меньше пациентов. Но мы не можем и сократить курс реабилитации, так как это не будет полноценная реабилитация. В моем понимании с этим пока все сложно. Мне непонятно, например, намерение государства финансировать паллиатив. Я бы паллиатив финансировал только когда все остальные направления были бы в нормальном состоянии.

- Есть частные клиники, которые говорят, что они не будут никогда заниматься онкологией, потому что там люди умирают, а им не нужно портить статистику...

- Мне вообще кажется, что если ты хочешь заниматься медициной, то о статистике нужно вообще думать в последнюю очередь, например, мы делаем такие кардиохирургические операции, которые отказываются делать почти все центры, в том числе государственные. Но мы должны быть честными по отношению к пациенту, объяснить все риски.

- Это влияет на инвестиционную привлекательность компании? Будет ли инвестор вкладывать в клинику, в которой достаточно высокая смертность, но при этом много инновационных методов лечения?

- По нашим наблюдениям инвестор будет смотреть на сеть. Я думаю, что зарабатывать деньги будет сеть, а стационар нужен для того, чтобы в сеть пришли. Основная критика частной медицины, мол, они сливки снимают, берут самое легкое, а сложные случаи оставляют государственным клиникам. Я считаю, что это не так, но тут возникает другая проблема: как сделать так, чтобы мы не брали на себя излишние риски.

Мы уже успешно прооперировали больше 125 сложных кардиопациентов. Мы оперируем непростые случаи, и я не уверен, что кардиохирургия с точки зрения бизнеса это хорошо, но считаю, что для "Добробута" это очень большое приобретение.

- Университетскую клинику планируете?

- Да. Она должна быть в Киеве и на ее базе я мог бы развивать учебное заведение. Нас ожидает большой дефицит кадров. Я думаю, что образование будет следующей сферой после здравоохранения, куда пойдут деньги.

- Какие источники инвестиций вы используете?

- Облигационные займы достаточно дорогостоящие, банковская система не настроена выдавать кредиты. Нам сложно брать кредиты, поскольку не понятно, что давать в залог. Поэтому в ближайшее время в привлечение какого-то банковского финансирования, облигаций я не очень верю.

В ближайшие два-три года финансирование будет за счет собственной прибыли и частично от акционеров. Ну и какое-то кредитование. Хорошо было бы найти какого-то финансового партнера, например, ЕБРР, но они пока на нас смотрят оценивающе.

- Почему?

- Недостаточный масштаб компании. Если мы будем действовать так, как мы действуем, то, наверное, мы станем для них интересными через год. Нам, конечно, было бы интересно, чтобы они зашли как партнеры и предоставили финансирование, но оно должно быть дешевым, 5-7% максимум.

- Как вы оцениваете идеи, заложенные в медицинскую реформу, которую предлагает Минздрав?

- Я противник агентства, противник выдачи лицензии на частную практику. Я бы выставил на приватизацию государственные больницы, которые сложно содержать. Есть хорошие больницы, которые сохранили какие-то активы, которые от реформы выиграют, и пациенты к ним пойдут, но, наверняка, будут больницы, которые не выиграют, которые обанкротятся, а закрыть их нельзя. Что будет делать община, у которой половина больниц может себя содержать, а вторая половина обанкротится? Мы как-то дискутировали по этому поводу с замминистра здравоохранения Павлом Ковтонюком, но я с ним согласен в том, что начать нужно.

- Какие у вас планы относительно развития в регионах?

- У меня уже есть один сетевой опыт - "Люксоптика" сейчас представлена почти во всех областных центрах. Понятно, я хочу, чтобы и "Добробут" был представлен во всех областях. Мы начнем с крупных городов. Мы сейчас изучаем города, заказали специальное исследование. Оказалось, например, что в Харькове практически отсутствует частная медицина, а в Одессе ее переизбыток. С другой стороны, там есть большое количество застрахованных лиц и это создает большой рынок. А вот по Днепру какой-то позиции у меня нет. Т.е. если говорить о региональном развитии, то сейчас наиболее привлекательны Харьков, Львов.

- Как вы сотрудничаете со страховыми компаниями и насколько это интересно?

- Страховые компании и медицинские ассистансы являются нашими стратегическими партнерами, так как нас объединяет одна цель – здоровье наших клиентов.

- Какой процент вашего дохода генерируют страховые компании?

- В деньгах, полагаю, до 20%. В пациентах больше - около 27%. У нас есть страховые пациенты, которые пользуются услугами поликлинического приема, стационарным и хирургическим отделением, неотложной помощью. Особой популярностью пользуется педиатрическое направление, потому это наше стратегическое направление.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293527 Олег Калашников


Россия > Медицина. Медицина > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314578 Алексей Фирсов

Антитабачная кампания перед развилкой: жесткая или мягкая сила?

Алексей Фирсов

социолог, основатель центра социального проектирования "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Стратегия жестких запретов и нулевой терпимости к курильщикам хорошо сработала на первом этапе антитабачной кампании. Производители сигарет зажаты в крайне узком коридоре маркетинговых возможностей. Но будут ли запреты и дальше работать эффективно?

Отношение регулирующих органов к табачной отрасли оказалось перед сложной развилкой: то ли продолжать завинчивать административные гайки, то ли постепенно менять стратегию: переходить к программам, приоритетом которых станет не столько создание новых маркетинговых ограничений, сколько работа с сознанием самих потребителей. Поскольку в бизнесе нет ни одной другой легальной отрасли, которая испытывала бы на себе настолько сильное административное давление (производители алкоголя, к примеру, имеет гораздо больше преимуществ), найти баланс между hard и soft power в этом сегменте особенно интересно — как возможный ориентир для других отраслей. И разумеется, один из ключевых интерессантов здесь — сами табачные компании, которые работают в постоянно «скользящих» правилах игры.

В августе социологический центр «Платформа» завершил масштабное исследование, в ходе которого были разобраны различные аспекты многолетней антитабачной кампании — как на основе опроса населения, который проводился при поддержке ВЦИОМ, так и через серию экспертных интервью. У российской программы по борьбе с курением есть очевидные успехи. Так, по данным ВЦИОМ, с 2013 по 2017 год число курящих сократилось с 41% до 27% — довольно заметный и эффектный показатель. «Примерно каждый пятый бросил курить. Это огромное достижение, мы этого даже не ожидали», — признает в ходе опроса сотрудник Минздрава.

«Какие меры в наибольшей степени влияют на сокращение курения?» — спрашивали затем социологи население. Оказалось, что на первом месте находится запрет на курение в публичных местах (45% респондентов отмечают ключевое значение этой меры, при возможности выбрать несколько вариантов ответа). Далее идут такие факторы, как запрет на рекламу сигарет — 32%, разъяснительная работа с населением — 28%, закрытые витрины в магазинах — 25% и так далее. Явно до последнего времени доминировали запретительные меры. Однако в перспективе поддержка новых ограничительных мер может снижаться. Наибольший скепсис вызывает практикуемая в некоторых странах мера по введению обезличенной, то есть лишенной индивидуального дизайна, пачки сигарет: эту идею считают эффективной всего 2% граждан.

Полученные данные подтверждают, что стратегия жестких запретов хорошо сработала на первом этапе антитабачной кампании. Однако все низковисящие плоды уже собраны, производители сигарет зажаты в крайне узком коридоре маркетинговых возможностей. Поэтому среди опрошенных экспертов сформировались две отчетливые группы. Одна из них по-прежнему рассуждает в логике «нулевой терпимости». Ее сторонники рассчитывают, что форсирование дальнейших ограничений может еще более снизить долю курящих, раз предыдущие меры дали хороший результат. «Минздрав исходит из трех главных предпосылок: первое — надо следовать рекомендациям ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения), второе — стране нужно быть в авангарде международной борьбы с курением, третье — президент у нас не курит, — говорит опрошенный чиновник. — И хотя все рекомендации ВОЗ мы по сути уже выполнили, останавливаться не надо — исходя из еще двух факторов».

Проблема этого подхода заключается в том, что один раз запущенный маховик запретительных мер уже трудно остановить. Возникает синдром потока: если первые административные меры дали эффект, надо постоянно вводить все новые. Здесь легко попасть в ситуацию, при которой запреты становятся самоцелью разработчиков, вне зависимости от эффективности решений. Но жесткие запретительные меры далеко не всегда разрушают стереотипы поведения. Они могут, наоборот, их поддерживать — через неосознанное сопротивления внешнему давлению. На это указывает практика курения среди подростков. И самое главное — они замещают более сложную и более фундаментальную работу по изменению сложившихся стереотипов.

Поэтому вторая экспертная группа выражает опасение, что форсированное административное вмешательство исчерпалось свой лимит и не отвечает ожиданиям населения. По словам социального психолога, принявшего участие в исследовании, нынешняя задача — выстраивать стратегию, которая будет действовать не столько через ограничительные механизмы, сколько через фундаментальную работу по изменению сознания людей, в первую очередь молодежи. Вряд ли такая стратегия должна быть ограничена одним курением. «Это что-то вроде пресловутого образа будущего, о котором все говорят. Но только это образ, взятый не в абстрактных экономических или политических показателях, а в человеческом измерении. Кем и какими мы, собственно, хотим себя видеть? Что является показателем стиля, хорошего вкуса? Есть ли в этой картинке человек с сигаретой, как непременным атрибутом стиля, как это было, например, в американской рекламе 50-х годов прошлого века?» — риторически спрашивает эксперт.

Можно ли совместить оба подхода? В идеальной модели да, а на практике всегда берет верх одна или другая сторона. Иллюстрировать возникшую развилку можно дискуссией по той же обезличенной упаковке. В пользу административного введения этой меры утверждается, что одинаковый дизайн пачки для всех марок сигарет снизит их общую привлекательность и не позволит использовать ее поверхность для рекламы курения. Основные встречные аргументы в этой полемике таковы: потребители начнут уходить в низкий ценовой сегмент, а значит, табачные компании потеряют стимулы для работы над качеством продукта. Сама упаковка, особенно после появления на ней изображений больных органов, служит только местом для нанесения информации производителя, но не рекламы. Кроме того, практика стран, где такая мера уже внедрена (например, Австралии) пока не демонстрирует позитивного эффекта: наличие или отсутствие заметных логотипов влияет на выбор брендов, но не на само решение: курить или не курить.

А что влияет на такое решение? При вопросе о том, что повлияло на первый опыт (при возможности курящими или курившим ранее выбрать до двух ответов), 66% опрошенных связывают это с социальной средой вокруг — «в моем окружении многие уже курили». Для 11% выбранный ответ — «курение соответствовало представлениям о моем личном стиле», 3% указывают на то, что курящих много среди знаменитых людей, еще 1% обвиняет в этом имидж бренда сигарет, который эффективно действовал в времена, когда ковбой Мальборо еще раскручивал в седле свое лассо. Из этих данных видно, что основные мотивы создает не сам по себе товар, его внешняя привлекательность или вкусовые качества, а воздействие социальной среды, давление общественных стереотипов.

Борьба с курением может показаться периферийной темой. По данным опроса, сегодня только 5% называют это направление в числе ключевых приоритетов социальной политики государства (борьбу с алкоголизмом — 15%, а повышение качества медицины — 54%). Но в антитабачных кампаниях раскрывается более глубокая проблема: насколько вообще современные институты готовы формировать образ человека XXI века во всем его объеме, от его отношения к своему здоровью, до этических и эстетических черт? Стандартный запретительный подход будет плохо справляться с новым, «облачным» сознанием молодежи, для которого нет сильных авторитетов и четких иерархий. Просто препарировать существующий тип человека, отсекая от него все лишнее, уже не получится. Задача — создавать осознанные альтернативы традиционно сложившимся привычкам. Но делать это через стилистику блеклой социальной рекламы или новых декретов — не самое эффективное решение.

Россия > Медицина. Медицина > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314578 Алексей Фирсов


Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички

Присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться – исполнительный директор

Эксклюзивное интервью исполнительного директора ПАО "Фармак" Августина Дубнички агентству "Интерфакс-Украина"

- Как Вы пришли к решению работать в Украине, а именно в компании "Фармак"?

- А почему бы, если я имею возможность, не помочь соседней стране, которая на пути в Европейский Союз? Я давно знал о компании "Фармак". Это одна из крупнейших и успешных фармацевтических компаний в Украине. Несмотря на сложную экономическую и политическую ситуацию, которая сложилась в Украине в течение последних 3-4 лет, у этой компании превосходное состояние с финансовой стороны и сфера продаж. Менеджмент – высококвалифицированные и образованные работники. Поэтому, для меня это настоящий вызов, работать вместе с такой командой, и я чувствую большую ответственность.

- Трудно было начинать работать в Украине? Ощущаете языковой барьер?

- Я не могу наверняка сказать. В начале наша с коллегами коммуникация была особенно осторожной, учитывая, что я все еще не говорю на государственном языке. Мы используем в процессе общения и украинский, и английский, а иногда и услуги переводчиков, чтобы выяснить все детали и избежать недопонимания. Должен отметить, что коллеги по менеджменту и высшее руководство компании во всех смыслах открыты к сотрудничеству и около 80% из них владеют английским свободно. Я начал учить украинский язык всего несколько месяцев назад, однако уже в целом его понимаю. Пока я не вижу никаких трудностей в работе в "Фармаке" и в Украине. Я очень уважаю главу Наблюдательного совета Филю Ивановну Жебровскую, которая ранее занимала должность гендиректора, и которая подготовила прекрасные условия для моей работы, включая поддержку в коммуникациях и управлении.

- Какие цели вы ставите перед собой как руководитель компании?

- Мой самый высокий приоритет - это развитие компании и результаты, которых ждет Наблюдательный совет. Далее я сосредоточусь на улучшении бизнес-процессов и структуры компании, чтобы развивать ее присутствие на иностранных рынках. Я думаю о качестве, развитии бизнеса, отделе госрегистрации лекарственных средств и медицинских изделий, государственных и обычных закупках. Я проработал в фармацевтической отрасли 30 лет и имею хороший опыт, который смогу использовать для улучшения деятельности "Фармака".

Следующий важный приоритет - это оптимизация ассортимента продукции и популяризация его в соответствии с потребностями внутреннего и внешнего рынка.

Еще один из самых важных приоритетов – подготовить действующий алгоритм улучшения и развития бизнеса в Европе.

- Какие результаты работы удовлетворили бы Вас?

- Я буду доволен в том случае, если акционеры будут довольны моей работой и моим менеджментом, это командная работа. Я также буду доволен, если инвесторы, бизнес-партнеры, коллеги, профсоюз и работники будут довольны моей работой, результатами моего управления компанией. Я понимаю, что все эти группы имеют разные интересы, но мы должны стремиться к максимальному балансу между ними.

- По вашему мнению, каково место "Фармака" на фармрынке Украины и Европы?

- "Фармак" является лидером на рынке Украины, и мы должны продолжать удерживать эту позицию. Компания намерена ежегодно выпускать новые виды продукции для внутреннего рынка. "Фармак" усовершенствовал производство согласно европейским правилам и стандартам. Компания, безусловно, является лидером фармацевтической индустрии Украины.

Теперь о Европе: в прошлом "Фармак" регистрировал лекарственные препараты и начинал работать с ними через европейских, немецких, нидерландских, словацких партнеров. Дела пошли в гору после приобретения компании "Нордфарм" в Польше, которая начала регистрировать и маркетировать лекарственные средства. Я ожидаю, что присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться.

Как вы знаете, я много лет работал в Европе и имею определенный опыт. Мы хотим работать на рынках европейских стран не через партнеров, а напрямую. Украина на пути в Европу и здесь "Фармак" имеет прекрасную возможность занять лидирующие позиции среди европейских стран, особенно в центральной и западной частях, поскольку имеет соответствующий ассортимент продукции для европейского рынка и ряд проектов на стадии разработки.

Моя цель – определить, как открыть "Фармак" для европейских стран, закрепиться и развиваться там в дальнейшем, возможно, даже, разместить там свои мощности, чтобы работать в Европе наравне с другими фармпроизводителями. Это отличный от украинского рынок с определенными маркетинговыми процедурами и операциями. По моему мнению, "Фармак" будет иметь успех в Европе, если на производство назначить опытную команду и улучшить некоторые процессы. Когда же поставленные задачи будут достигнуты, я ожидаю увеличения присутствия "Фармака" в Европе.

- Какие направления и нозологии вы считаете перспективными для экспорта продукции "Фармака"?

- На сегодняшний день "Фармак" занимает около 6,5% украинского фармрынка, соотношение между продажами на внутреннем и международном рынках составляет 68% к 32% от общего дохода компании.

"Фармак" занимает существенную долю на рынке инсулинов, обеспечивая пациентов генетически созданным инсулином по лицензии компании "Эли Лили". Это создает сильную позицию для деятельности "Фармак" в области эндокринологии.

Мы также заняли свободные ниши рынка в таких отраслях как офтальмология и контрастные препараты. Согласно результатам исследований 2016 и первой половины 2017 гг., компанию признали лучшим экспортером страны. Я бы хотел заметить, что мы экспортируем товары в значительных количествах и вне стран Европы, а это - Узбекистан, Россия, Вьетнам, Казахстан, Ирак и другие. Например, во Вьетнам компания поставляет около 30 различных позиций.

- Насколько важно для "Фармака" принимать участие в различных государственных программах, например, в программах реимбурсации?

- На мой взгляд, все фармацевтические компании, если они хотят успешно работать, должны принимать участие в государственных программах, включая программу возмещения, а для "Фармака", как лидера рынка, это особенно важно. Например, в апреле 2017 года "Фармак" присоединился к программе реимбурсации. В этой программе принимают участие 8-10 наших препаратов, я думаю, что мы будем со временем расширять их перечень. Но очень важно, что в этой программе мы должны не только снизить цены, но и не получить убыток. Думаю, что это будет возможно именно благодаря большому обороту.

Хочу подчеркнуть, что, планируя реформы и госпрограммы, Минздрав должен обсудить их с фармацевтическими компаниями, производителями. Непродуманные шаги могут привести к тому, что не отечественные фармпроизводители получат стимул к развитию, а, например, компании-дистрибьюторы. В результате исчезает национальное производство жизненно важных препаратов.

Я бы хотел заметить, что поддержка собственного производства со стороны государства является важным фактором, и мы были бы благодарны за нее в будущем.

- По вашему мнению, в Украине есть конкуренция между производителями и дистрибьюторами?

- Дело не в конкуренции. Дистрибуция - это способ поставки препаратов в аптеки, компании, которые занимаются дистрибуцией, продают то, что произведено. С точки зрения государства дистрибьюторы не отвечают за наличие ключевых фармацевтических препаратов на рынке.

С другой стороны, я считаю, что мы должны сосредоточиться на производстве, и не должны входить в логистику. У нас нет цели создать собственную профессиональную дистрибьюторскую компанию. Для фармкомпаний это непрофильный бизнес и большие расходы.

- Как вы считаете, нужно ли развивать в Украине собственное производство вакцин и сывороток?

- Полное производство вакцин и контроль качества является научно и технически очень сложным процессом, который нуждается в специалистах высокого уровня и в больших инвестициях, что не делает его привлекательным для фармацевтических компаний.

Ранее "Фармак" планировал открыть такое производство, завершить реализацию этих планов можно будет в условиях тесного сотрудничества с некоторыми зарубежными партнерами, которые специализируются именно на таких препаратах, так как на наших производствах мы придерживаемся стерильных и асептических условий в соответствии со стандартами европейских правил организации производства и контроля качества лекарственных средств.

Однако, в настоящее время "Фармак" не планирует развивать такие проекты в ближайшем будущем. Нам как национальному производителю было бы рациональнее создавать предложение в тех сферах, где мы компетентны, например, эндокринологии.

- Каким видит "Фармак" развитие в сторону контрактного производства? Это интересно для компании?

- Если говорить о контрактном производстве для других компаний, то в настоящее время мы не имеем возможностей выполнять контракты такого типа, у нас недостаток мощностей. Продажи растут, и мы стоим перед выбором: искать партнеров, размещая свои заказы на производственных площадках других компаний, или строить новые цеха. В первую очередь, речь идет о производстве твердых лекарственных форм - гранул и таблеток. В настоящее время мы тестируем возможности размещения своего контрактного производства в Украине и в Европе и в будущем примем решение по этому поводу.

Еще раз подчеркну, это не простое решение, так как оно принимается на много лет вперед и влияет на наш ассортимент, на то, какие препараты мы будем регистрировать и где.

Вместе с тем, мы рассматриваем проекты по контрактному производству АФИ на наших площадях в Шостке, мы находимся в процессе переговоров с некоторыми производителями. Но на этом рынке сейчас очень большая конкуренция, так как есть очень большой потенциал производства АФИ в Китае и Индии.

- Какие планы у компании по модернизации производства?

- Я бы хотел подчеркнуть, что на сегодняшний день, "Фармак" имеет современные мощности для производства. Конечно, есть некоторые возможности для модернизации, расширения мощностей, а именно приобретение новой технологической линии и тому подобное. Для этого "Фармак" подыскивает ультрасовременное и эффективное оборудование. Как я уже говорил, у нас не хватает мощностей для производства твердых лекарственных форм и для обеспечения стерильного и асептического производства. Мы сейчас тщательно взвешиваем возможности.

Для производства активных фармацевтических ингредиентов (АФИ) "Фармак", кроме основных мощностей в Киеве, открыл новое современное производство в Шостке. Когда наша компания будет готова продавать изготовленные на данных мощностях АФИ для рынков Европы и США, мы планируем организовать в Шостку инспекцию из FDA США (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов), а также инспекцию из Европейского директората по качеству лекарственных средств и здравоохранения.

Всего 2017 году "Фармак" планирует инвестировать в капитальные расходы около 630 млн грн.

- Есть ли проблемы с привлечением средств в развитие проектов и модернизацию производства?

- Я знаю, что в прошлом компания использовала определенное количество привлеченных ресурсов, однако в настоящее время "Фармак" использовал и планирует использовать для развития проектов, главным образом, собственные средства. Так в 2017 году мы планируем инвестировать в развитие проектов около 230 млн грн.

- Каких результатов "Фармак" достиг в первой половине 2017?

- Компания показала существенный рост по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. Например, только доходы выросли на 23%, имеем заметные улучшения в финансовом секторе. Это является хорошей основой для работы во второй половине 2017 года.

Всего по итогам 2017 года мы рассчитываем на прибыль около 6, 3 млрд грн, валовая маржа 56% и прибыль до вычета налогов, процентов, износа и амортизации (EBITDA) около 26%.

- Как вы оцениваете введение QR-кодов на упаковках лекарственных средств в Украине, систему их электронного контроля?

- Конечно, мы поддерживаем продвижение в этом направлении, однако обеспечить QR-коды для всех препаратов – это еще одна дополнительная статья расходов для компании, имеющей широкий ассортимент продукции. По моему мнению, такая новация была бы целесообразнее в более стабильный период, после кризиса.

- Насколько, по вашему мнению, для фармрынка Украины актуальна проблема с подделкой лекарств и собственно поддельный товар?

- Я знаю, такие случаи в прошлом имели место, но я не считаю, что это настолько проблемный вопрос для рынка фармацевтики Украины. Мы постоянно проверяем рынок на наличие подделок, и в случае, если это будет касаться компании "Фармак", уверяю, мы отреагируем должным образом.

- Как Вы оцениваете конкурентную среду на рынке фармацевтики Украины? Насколько, по вашему мнению, фармацевтические компании готовы к рыночной конкуренции или отдают предпочтение административному давлению?

- Чтобы дать достоверную оценку работы методов конкуренции на рынке фармацевтики мне нужно провести больше времени в Украине.

В целом, лучший путь конкуренции для "Фармака" – это хорошее качество товаров, привлекательный ассортимент, квалифицированная маркетинговая группа и соответствующие резонные маркетинговые ходы, а также их прозрачная реализация. Это значит, что "Фармак" "играет по правилам" рынка.

Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 22 августа 2017 > № 2286320 Ольга Богомолец

Богомолец: Минздрав не может сказать, сколько денег и за каким пациентом должны "пойти"

Эксклюзивное интервью главы комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Ольги Богомолец агентству "Интерфакс-Украина"

Сейчас активно обсуждается вопрос медицинской реформы. Будет ли она проведена в Украине?

Медицинская реформа однозначно состоится. И на самом деле она уже началась. Парламент дал старт медицинской реформе ещё в апреле, когда проголосовал, а президент подписал инициированный комитетом Верховной Рады по вопросам здравоохранения законопроект №2309, так называемый "закон об автономизации больниц", который впервые ввел в наше законодательство термин "медицинская услуга", и соответственно разрешил её оплачивать. Этот законопроект ко второму чтению мы готовили почти год, согласовывали все позиции: политические, юридические. Концептуальные законы нуждаются в основательной проработке.

Следующим должен стать закон про обязательное медицинское страхование для закрепления обязанностей государства по оплате лечения своих граждан и обязанностей людей перед государством.

В чем заключалась проблема внесения "медицинской услуги" в законодательное поле?

Многие депутаты (и я в их числе) опасались, что это приведет к приватизации учреждений здравоохранения. Медицинская услуга – это, по сути, коммерциализация. Но, наша задача была не коммерциализировать медицину, а ввести новую единицу расчета, качество которой можно проверить и гарантировать. Раньше единицей при расчёте бюджета была больница, которая получала финансирование просто за то, что она есть, а теперь новой единицей стала медицинская услуга, предоставляемая конкретному пациенту. То есть деньги за пациентом уже "пошли", но ещё "не пришли", поскольку Минздрав не может сказать, сколько конкретно денег и за каким пациентом должны "пойти".

Мы прорабатывали все детали оплаты за медуслугу, возможные осложнения, вопросы с профсоюзами, с профильными ассоциациями, с медицинским сообществом, с Академией медицинских наук и со всеми политическими силами. Только на политические согласования этого закона у меня ушло почти полгода. Но эта работа привела к тому, что законопроект об автономизации поддержали 280 депутатов, все политические силы, это реально был очень серьезный прорыв. Парламент продемонстрировал реальную готовность к понятным и согласованным с людьми реформам.

Оплата за медицинскую услугу реализует принцип "деньги идут за пациентом" и сейчас для того, что бы закон реально заработал, Минздрав должен утвердить модель расчета себестоимости услуги, чтобы было понятно какую именно сумму должно покрывать государство за лечение конкретного пациента. Также необходимо определить, откуда будут приходить деньги на оплату лечения. И вот тут наши взгляды на реформу разошлись. Есть два пути.

Минздрав предлагает либеральную модель, утверждая, что другого пути нет. И в своей версии законопроекта о государственных финансовых гарантиях (№6327) предлагает выходить на модель сооплаты, в которой государство платит за что-то, предоставляет базовый гарантированный пакет, а за остальное платит пациент.

Но ведь при доработке законопроекта ко второму чтению сооплату убрали?

Слово убрали, но суть законопроекта не изменилась. Сооплату выбросили политически, чтобы не раздражать общество, для того, чтобы у депутатов не было аргументов голосовать "против". Проблема в том, что денег в системе здравоохранения все равно не стало больше. Поэтому отсутствие термина "сооплата" в законе Минздрава приведёт к ещё большему хаосу и уменьшению перечня оплачиваемых государством услуг. В варианте рыночного видения реформы Минздравом сооплата была важным компонентом, и без неё их закон становится неполноценным. Но для меня самое главное это то, что законопроект Минздрава не говорит, откуда возьмутся у государства деньги на лечение тех пациентов, у которых денег не было и нет.

Кроме того, Минздрав до сих не утвердил официальных документов, которые определят, за что и сколько нужно будет платить самим пациентам и как медицинским учреждениям считать стоимость медицинской услуги. А должен был это сделать до начала лета. Считаю, что тормозит с выполнением совершенно осознанно. Гарантированный пакет медуслуг - это по изначальному предложению Минздрава первичная медпомощь – семейная медицина, педиатр и терапевт, экстренная помощь и предсмертный паллиатив. Но у Минздрава так и нет окончательных просчетов, сколько на это нужно денег.

Согласно законопроекту №6327, государство периодически будет объявлять, на что у нас денег хватает, а на что нет. И там, где денег не хватает, платить за лечение уже будет обязан сам пациент, а больница будет иметь полное юридическое право отказать пациенту в госпитализации, если у него нет денег. Конечно, у нас есть люди, которые давно лечатся в частных заведениях, есть те, которые оплачивают частные гонорары в государственных учреждениях. В случае принятия законопроекта №6327 государство и пациент получат легализацию оплаты пациентом лечения и уплату налогов. Но опять возвращаюсь к цели реформы: нам нужно улучшить оказание помощи людям, а не сделать её недоступной. Поэтому самый важный вопрос о тех людях, у которых нет средств. Они после принятия нового закона будут ограничены в получении качественных медуслуг. Для этих людей высокоспециализированная медицинская помощь станет недоступной.

Так вот, когда мы говорим о реформе, то реформа для меня - это не только легализация оплаты или сооплаты пациентом медицинской помощи, и не комфорт частных заведений, которые смогут от государства получать деньги за лечение пациентов. В моем понимании реформа - это когда те, у кого не было доступа к медицинской помощи, смогут ее получить. Сможет ли это сделать законопроект Минздрава? – Нет.

Большая часть украинцев, которые нуждаются в специализированной медицинской помощи останутся за бортом системы. Это и операции на сердце, и трансплантации, и пересадки костного мозга, даже обычная язва желудка. Там, где нужна будет операция или реабилитация, там стоимость медуслуги составит десятки и сотни тысяч гривен. На вопрос, как быть людям, которые не имеют возможности для оплаты или сооплаты лечения, Минздрав отвечает, что "мы будем давать в будущем медицинские субсидии в соответствии с тарифами". Но для этого нужно будет еще найти деньги на субсидии, и пациенты не будут знать, смогут ли они получить эти деньги или им придется умирать.

В моем понимании то, что предлагает Минздрав - это псевдореформа. Она не только позволит легально отказывать неимущим людям в лечении, а и приведёт к массовому непрогнозируемому закрытию больниц, особенно в регионах.

Хочу привести пример ещё одной псевдореформы Кабмина и её уже понятных последствий. Под громким лозунгом борьбы с коррупцией была ликвидирована СЭС - санитарно эпидемическая служба. Полномочия не в полной мере были переданы другой службе. Отсутствие инструментов контроля и принятый мораторий на проверки предпринимателей привёл к тому, что впервые за все годы независимости у нас появился промышленный ботулизм и половина смертей произошла в этом году именно от него. За последний год смертность от ботулизма увеличилась в три раза. И никто за эти смерти не несёт ответственности. За каждую реформу должна быть персональная ответственность министра. А профильного министра в медицине нет уже второй год. Поэтому и спросить будет не с кого.

Какова, по вашему мнению, перспектива законопроекта №6327, который предложил Минздрав, после доработки ко второму чтению и учета всех правок?

Законопроект №6327 не имеет отношения к здоровью людей, к увеличению продолжительности жизни и снижению смертности, что для меня есть критерием качества и целью реформы. В законе нет ничего о пациентах, о стандартах медицинской помощи, о врачах, об их зарплатах. Люди хотят доверять врачам, но чтобы доверять врачам, нужно четко объяснить по какому стандарту врач будет лечить больного и откуда в больнице будут деньги на лечение пациента. Кто заплатит за медикаменты и расходные материалы, кто будет платить за отопление и свет в больнице? Без этого реальная реформа здравоохранения не состоится. Представьте себе реформу полиции или реформу армии без денег. Кто бы сейчас взялся отправлять солдат на передовую без оружия и защиты? Реформа без денег - это то, что предлагает Минздрав сегодня.

Государство обязано обеспечить врачам и медсёстрам высокий и достойный уровень оплаты работы. Этого в законе нет. А о чем же новый закон? – О централизации очень больших денег, о монопольной передаче почти 100 млрд грн в одни руки. Сейчас эти деньги в регионах в соответствие с принципом децентрализации. Аргументация, что новый центральный орган будет распределять деньги лучше, чем это сейчас делают в регионах, для меня неприемлема. Как только есть привязка к ручному управлению, кто бы это ни делал, то коррупция будет всегда. Такая у нас, к сожалению, ментальность. А вот утверждение единых стандартов лечения, референтных цен на лекарства и стоимости лечения – это то, что коррупцию позволит побороть системно, но это не делается.

Но Минздрав же не предлагает сокращение финансирования?

За последние 5 лет процент ВВП на охрану здоровья снизился с 4,2% до 2,7%. А на следующий год пока озвучена цифра 2,4%. Медицинская помощь людям будет доступной тогда, когда эта цифра будет не ниже 6%.

В настоящее время больницы получают мизерный бюджет, который позволяет им не закрыться и не обанкротиться. На оплату именно медицинской услуги государству нужно будет значительно больше денег. Поэтому, одна из главных задач медреформы, которая сможет защитить людей – это дофинансировать систему здравоохранения.

Как?

Через систему обязательного медицинского страхования.

Кто и кого должен страховать?

Я сторонник государственной модели, хотя они могут быть разными. На мой взгляд, должен быть один государственный орган, который занимается государственным страхованием. Но чтобы страхование работало, как в цивилизованных странах, нужны стандарты лечения, утвержденные Минздравом единые протоколы. И все это должно быть финансово просчитано и деньги должны быть зарезервированы.

Примерно то же самое говорит заместитель министра здравоохранения Павел Ковтонюк. В чем отличие?

Разница в том, что Минздрав искажает понятие обязательного медицинского страхования, не говорит, откуда мы возьмем недостающие деньги, и, главное, хочет все средства аккумулировать в один центральный орган. Я не могу согласиться с тем, что этому центральному органу будет лучше видно какого семейного врача финансировать в регионах, в селе, потому что эти вещи лучше видны на местах.

Еще один момент. Если Минздрав, наконец, разработает правильные расчеты и стандарты лечения, то контролировать деньги будет реально. Но инструменты контроля пока так и не предложены.

Минздрав также говорит, что их программа "доступные лекарства" или реимбурсация это тоже, якобы, реформа. Идея, опять-таки, правильная, но при отсутствии контроля и правильной организации выполнена плачевно. Ведь электронного рецепта нет, реестра аптек нет, реестра пациентов нет, кто, кому и сколько выписывает рецептов по реимбурсации, государство не знает. И даже проверить, принимают ли пациенты эти лекарства, мы тоже не можем. Государство сейчас бесконтрольно выделяет огромные средства на реимбурсацию. Я недавно проводила встречу с 200 пенсионерами Киева. На мой вопрос, сколько из них получают лекарства по этой программе, поднялись всего две руки. А почему же остальные не пользуются? Не подходят нам эти лекарства, говорят пенсионеры. Плохо нам от них… А за счет чего тогда Минздрав отчитывается об увеличении обращений в аптеки? Как это проверить? Ответа нет.

То же самое произойдет и с учетом больничных листов, которых, кстати, несколько месяцев физически нет в регионах, поскольку министерство элементарно не обеспечило больницы бланками. Как только семейные врачи начнут работать самостоятельно, при отсутствии единой базы данных врачей и пациентов, увеличится риск появления массы неоправданных больничных. Чтобы этого не было, должен быть создан инструмент управления и контроля. У всех врачей первичного звена должно быть единое программное обеспечение, где будет фиксироваться, какому пациенту сколько выписал больничных и какие лекарства назначил.

Это фактически электронное здравоохранение?

Бесспорно. Отсутствие такой базы создает возможности для больших злоупотреблений. Но это просто сделать в столице, в городе, а в большинстве наших сел пока невозможно. Поэтому мы, разрабатывая реформы, должны обеспечить врачей компьютером и интернетом. Реальная реформа будет тогда, когда интернет и необходимое программное обеспечение будут в каждом селе, у каждого врача. Это позволить эффективно запустить реформу доступной первичной помощи – семейной и экстренной медицины. Свободный выбор семейного врача и обеспечение своевременного доезда скорой помощи.

Вот это должно стать приоритетной целью реформы на следующий год. Опять-таки, мы должны обеспечить выполнение протоколов лечения. Сегодня в Украине Минздрав обязал врачей применять международные протоколы, без их адаптации и перевода на украинский язык. Минздрав ставит в прямую зависимость качество лечения и жизнь пациента от знания врачом иностранного языка и от доступа к интернету, которого в районных больницах просто нет на рабочем месте врача. На мой взгляд, это не просто опасно для жизни людей, это и политически неправильно, потому что протоколы лечения должны быть на государственном языке у каждого врача. Государство должно оплатить медуслугу, качество и выполнение которой оценивается на основе протокола. Если у нас нет собственных стандартов, а есть английские, испанские, американские, которые далеки от нашей реальности, как врач сможет гарантировать пациенту качество? Никак. Как можно будет в суде доказать, что врач совершил ошибку? Никак.

Какие еще риски вы видите в инициативах Минздрава?

Самая большая проблема заключается в том, что сейчас в стране и в системе здравоохранения не хватает средств. Нет их и у людей. Законопроект №6327 не создает дополнительный приток средств. Я внесла правки в этот законопроект, о том, что государство должно зафиксировать объем расходов на здравоохранение, процент от ВВП – от 6%. Если мы не увеличим финансирование здравоохранения, мы получим очередной эксперимент вместо реформы. Сегодня финансирование потребностей лечения взрослой онкологии осуществляется в объеме 14% от потребности, лечение сердечно-сосудистых заболеваний – 26% от потребности. А онкология и сердечно-сосудистые заболевании – это 80% причин смертности. Из тех людей, которые заболеют, специализированное дорогостоящее лечение смогут оплатить единицы, потому, что у остальных нет денег, и их не будет, пока государство не поднимет экономику и зарплаты. И эти люди просто умрут.

Люди просто не придут в больницы, не потому что у них ничего не болит, а потому что у них нет денег, следовательно, врачи и медучреждения будут невостребованы. Бюджетного финансирования уже не будет, сооплаты нет, денег на лечение у пациентов тоже нет, многие клиники будут становиться банкротами и закрываться. Сегодня их хоть как-то поддерживают местные бюджеты, но если мы примем идею Минздрава о центральном агентстве, в регионах просто не останется денег. Мы потеряем развитую медицинскую инфраструктуру по всей Украине.

Но ведь необходимость оптимизации коечного фонда в Украине признали все. Зачем сохранять пустые больницы?

Я готова согласиться с тем, что у нас по европейским стандартам жизни и лечения есть избыток коек. Но я абсолютно против неконтролируемого сокращения. Нужно перепрофилирование, контролируемое государством. Все должно быть просчитано и взвешено. Больницы - это имущественные комплексы с хорошей территорией почти всегда в центре города. Практически это последняя земля общины, которая осталась в городах. Больницу нельзя обанкротить, а количество коек можно сократить, улучшив условия пребывания пациентов и увеличив оборот этих коек.

Нам нельзя допустить закрытия больниц в регионах, несмотря на то, что многие болезни которые в Украине лечат в стационаре, во многих странах лечатся амбулаторно – рожистое воспаление, тромбофлебит, язва желудка, онкология, гипертония, трофическая язва. За рубежом пенсионерка садится в свою машину, приезжает в медицинский центр, получает амбулаторную процедуру и возвращается домой. Это пока не соответствует нашим реалиям. И если рядом с нашей пенсионеркой больница закрылась, то в другой район она не поедет. Можно сейчас, когда у нас нет дорог и денег, требовать закрытия больниц? Я считаю, что нет.

Разве европейское сообщество требует от нас сокращений?

Оно рекомендует. Но мы строим свою страну и должны защищать в первую очередь свои интересы. А те люди в Минздраве, которые занимаются на сегодняшний день реформой, настаивают на сокращении больниц.

Есть еще один очень важный аспект, о котором также не говорят. Это возрастная структура украинского общества. Ни для кого не секрет, что наша нация стареет. А это значит, что изменяются и наиболее часто встречаемые среди украинцев болезни. Система здравоохранения должна быть готова ответить на этот вызов. Вскоре нам нужно будет искать деньги на лечение возрастных заболеваний – болезни Альцгеймера, старческой деменции, других расстройств. Чтобы в будущем лечить эти недуги нам нужно перепрофилировать учреждения здравоохранения, а не закрывать их.

Мы должны думать на 20 -30 лет вперед, и цифры легко спрогнозировать. Даже считать ничего не надо, все уже посчитано. Но реформа, предлагаемая Минздравом, может навсегда все это все загубить, потому, что она исходит из того, что есть сейчас, из сегодняшнего количества денег.

В чем разница между государственным медстрахованием и предлагаемой Минздравом системой единого госоргана – Национальной службой здоровья?

Если мы говорим о системе общеобязательного государственного страхования, есть разные механизмы распределения денег. В модели, предлагаемой министерством, за лечение, на оплату которого у государства нет денег, платит тот, кто заболел. Если у него есть деньги, он лечится, если нет – остается без лечения. Поэтому система хороша только для платежеспособных, и заинтересованы в ней, в первую очередь, частные страховые компании, которые занимаются добровольным медицинским страхованием и ожидают больших прибылей. При обязательном медицинском страховании - работодатель или работающий платит ежемесячно свой взнос в государственный неприбыльный фонд, за тех, кто заплатить не может – платит государство. Таким образом, мы получаем новый пул средств. В системе, которую предлагает министерство, каждый платит за себя тогда, когда заболеет, и никто не беспокоится, хватит ли у тебя на тот момент денег на лечение.

Предлагаемая нами система – это система, где каждый знает, что, попав в больницу, имеет равные возможности по стандартам лечения и по выделенным деньгам. Не будет разницы между богатыми и бедными в системе оказания медицинской помощи. И в странах капиталистической экономики, где есть бедные и богатые, эта система общеобязательного медицинского страхования создает необходимый баланс.

Что нужно сделать, чтобы этот общественный баланс наступил? Не принимать законопроект №6327?

Есть варианты - проголосовать его без централизации денег на первичную медицинскую помощь и со всеми необходимыми правками, а также поддержать подготовленные комитетом системные законопроекты - №2409, №4456, № 2162 - и непременно вынести на голосование пакет законопроектов по обязательному медицинскому страхованию, которые закладывают фундамент социально-справедливой системы здравоохранения.

Сейчас парламент будет принимать решение: мы пойдем по либеральной рыночной модели, где богатые будут платить за себя, а бедные будут сами по себе, или мы пойдем в социально справедливую модель. Для меня это принципиальные вещи. Мы должны принять решение, где мы окажемся уже через 3-5 лет. В стране взаимной ненависти бедных и богатых, где будет либеральный свободный рынок, прибыльное добровольное медицинское страхование, частные страховые компании, возможно, хорошие, но не доступные простым людям больницы. Или в стране социальной справедливости, где деньги сохраняются и перераспределяются государственным фондом страхования и попадают к человеку тогда, когда он заболел, и все получают необходимую гарантированную государством помощь.

Допуск свободного рынка в систему здравоохранения не повысит качества медицинской помощи, а приведет к потере доступности и активов, которые есть в системе здравоохранения.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 22 августа 2017 > № 2286320 Ольга Богомолец


США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова

Блокчейн, телемедицина и русские: выбор акселератора 500 Startups из Кремниевой долины

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Среди участников последнего набора акселератора 500 Startups есть и российская компания, которая запустила HR-сервис на базе искусственного интеллекта, способный ускорить процесс подбора персонала

Завершился набор на летнюю акселерационную программу 500 Startups. Из 2000 подавших заявки компаний в акселератор попали 36 компаний, среди которых есть российская — VCV. Соотечественники получили от акселератора $150 000 инвестиций.

Программа длится с 24 июля по 24 октября, все это время ее участники будут находиться в Сан-Франциско. Там они встретятся с будущими инвесторами и узнают об правилах ведения бизнеса в США. В качестве менторов 500 Startups привлекает специалистов Facebook, Google и PayPal.

На американском рынке российская компания VCV намерена развивать HR-сервис на базе технологий искусственного интеллекта, способный самостоятельно проводить видео- и аудиособеседования с кандидатами. С момента запуска VCV привлекла $1 млн в июле 2012 года. Тогда в нее вложились совладелец авиакомпании Red Wings Сергей Кузнецов и венчурный фонд Talent Equity Ventures. В сообщении компании, поступившем в Fobres, среди клиентов называются «Билайн», «Ростелеком», «М.Видео», «Ашан», «Тинькофф банк», «Сибур холдинг» и другие компании

Помощь акселератора для этого набора преимущественно заключался в маркетинговых консультациях и общении насчет дальнейшего развития и роста проектов. Многие компании, попавшие в эту партию, как раз нуждаются в этом — речь идет о проектах, работающих в сферах от финансовых технологий до цифрового здоровья. Выбранные стартапы, по мнению менторов, могут стать лучше и масштабироваться, но еще нуждаются в помощи профессионалов для взлета.

TechCrunch отмечает, что сегодня и самому акселератору не помешала бы помощь: в начале июля сооснователь и партнер стартап-инкубатора 500 Startups Дэйв Макклюр подал в отставку после скандала с домогательствами к женщинам в Кремниевой долине. Тем не менее, ниже представлены некоторые из отобранных 36 стартапов, которые вошли в 22-й курс акселератора 500 Startups и получили от организации по $150 000 инвестиций. Мы выбрали четыре крупнейшие категории, которые заинтересовали инвесторов и жюри.

Сервисы для бизнеса и найма сотрудников

Особое место в этом наборе занимают проекты, которые ставят своей задачей упросить жизнь бизнесу: помочь как с ворохом бумаг и страховками, так и с наймом новых сотрудников. В этой категории оказался российский проект — VCV — бот-рекрутинг на базе AI, который помогает предприятиям нанимать умнее и быстрее, автоматически возобновляя резюме, проводя автоматические экраны телефона с распознаванием голоса и записывая видео-интервью.

TrueFace.Ai предлагает компаниям, которые заботятся о конфиденциальности и защите информации, решение для распознавания лиц сотрудников или клиентов. Sofy.ai поможет разработчикам программного обеспечения выполнять ежедневную рутину (тестирование, мониторинг, поддержку) с помощью умных обучаемых ботов. Jones обеспечит автоматическое страхование независимых подрядчиков, избавив от головной боли компанию-заказчика.

Judolaunch создает инструмент, который поможет небольшим брендам в сфере электронной коммерции выходить на международный рынок, привлекая глобальное сообщество онлайн-покупателей.

Финтех

Пожалуй, вторая по популярности область, которая интересует инвесторов в этом наборе, — финансовые технологии. Здесь также есть чат-боты, которые помогут управлять вашими деньгами, экономить, инвестировать и избегать ненужных списаний со счетов, например, проект Plum. Оптимизировать документооборот финансовым учреждениям поможет стартап Ohalo, предложивший решение для управления данными на основе blockchain.

WayPay позволит малому и среднему бизнесу избегать задолженности перед своими поставщиками, автоматически согласовывая платежи, отправляемые с любых указанных и одобренных пользователем банковских и кредитных карт. Особое место в финтехе занимают криптовалюты — так, созданный участниками программы проект Cryptomover научит инвесторов диверсифицировать свои криптовалютные портфели с минимальными затратами времени и усилий.

Медицина и здравоохранение

Традиционно в наборе фабрики стартапов уделяется внимание технологиям в области медицины. Здесь представлены проекты в сфере телемедицины, например, проект «терапии по подписке» FalaFreud, помогающий бразильцам обращаться к сертифицированным врачам с помощью аудио, видео или текстовых сообщений на их мобильном устройстве. Другой подписной сервис — Elyse28 – обещает помочь женщинам избежать хронических заболеваний, предлагая индивидуального мобильного тренера для поддержания здоровья. Есть и биотех-проекты, так, в Fyodor Biotechnologies создали неинвазивный метод, способный, как утверждают его разработчики, диагностировать малярию у людей с лихорадкой за 25 минут. При этом для тестирования необходимы несколько капель мочи вместо крови, указывают авторы проекта.

Массовые сервисы

В этой категории разнообразие проектов: от on demand проектов типа Agentbong, которые помогут семьям в Азии найти проверенных нянь и другой персонал для дома, до мобильных платформ, объединяющих мотоциклистов по всему миру и позволяющих им делиться своим опытом путешествий друг с другом (Rever).

Инвесторы также заинтересованы в том, чтобы упростить процесс страхования жизни для граждан, относящихся к группам с высоким уровнем риска для здоровья. Эту процедуру, по утверждению авторов проекта, удастся ускорить с помощью технологий машинного обучения. Заинтересовал акселератор и сервис подкастов Curio.io, который готовит для слушателей записи статей из The Financial Times, The Guardian, Aeon и других ресурсов, которые те могут слушать дома или в пути.

США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова


Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус

Гинтарас Кацявичус, независимый член Совета директоров НАО «Фонд социального медицинского страхования», международный консультант Всемирного банка по внедрению системы обязательного социального медстрахования в Казахстане, директор департамента развития страхования Национального фонда медицинского страхования Литвы, ответил на вопросы о том, что даст вводимая система ОСМС нашей стране, когда мы увидим эффект и к чему нужно быть готовым казахстанским клиникам.

- Главный вопрос, который часто задается как представителям сферы здравоохранения, ответственным за реформу, так и вам, как эксперту с международным опытом: что даст Казахстану система обязательного медицинского страхования?

- Это очень важная реформа, которая послужит хорошим, сильным стимулом для развития системы здравоохранения - это если говорить в общем.

Если более конкретно, прежде всего, считаю правильным, что бремя финансирования, которое сейчас лежит на государстве и на пользователях медицинской помощью, в новой системе распространится на всех участников. Сейчас у вас в стране доля частных расходов населения (так называемых расходов из кармана) на медицинские услуги составляет 37,5%, в то время как ВОЗ рекомендует не превышать 20%, так как более высокий уровень значит, что на частные домовые хозяйства падает слишком большое бремя, и часть их из-за этого обедняется, а самые малоимущие попадают под риск так называемых катастрофических расходов.

Новая система эту ситуацию должна постепенно изменить, так как создаются предпосылки для постепенного роста общего финансирования и более справедливого распределения его бремени. Конечно, это будет не такой быстрый процесс. Второй момент - так как сейчас и работодатели, и работники, и другие категории населения будут вносить свои взносы и отчисления, они станут более требовательными к системе здравоохранения. Постепенно пациент станет клиентом системы здравоохранения, он будет в центре внимания. Это опять же процесс, который, скажем, в моей стране все еще идет, но все-таки когда люди платят за что-то, они спрашивают: что я за это получаю? Как медики, так и сами пациенты должны готовиться к этой важной перемене в их отношениях.

Третий момент - все-таки с вводом новой системы произойдет переход от финансирования здравоохранения на закуп медицинских услуг. Закуп будет проходить на конкурентной основе, будут созданы условия для более широкого участия частных поставщиков медицинской помощи, и вот в такой среде создаются предпосылки как для роста качества медицинских услуг, так и для роста эффективности системы здравоохранения. Конечно, здесь я вижу небольшой риск - когда есть единый плательщик, как у вас, для большинства медицинских организаций Фонд становится если не единственным источником средств, то наверняка основным. Многие медицинские организации, возможно, захотят, чтобы Фонд их просто содержал, т.е. просто покрывал их расходы. Но Фонд представляет пользователей медицинской помощи, он получает их взносы (в том числе - взносы государства) и от их лица закупает медпомощь, обязуясь использовать собранные средства наиболее эффективно и с максимальной пользой для них. Поэтому Фонд не может быть обязан содержать сеть поставщиков медицинских услуг, причем растущую, а медорганизации должны будут подстроиться под эту новую ситуацию. Верю, что для многих медорганизаций это станет настоящим вызовом.

- Вы сейчас озвучили один из рисков, а какие могут возникнуть еще?

- Очень важен момент перехода. В Казахстане медицинские организации привыкли к тому, что в начале каждого года они получают до 30 % авансирования для закупа медикаментов и других целей. В будущей системе не будет возможно это авансирование обеспечить. Медицинские организации должны понять, что в условиях ОСМС им необходимо иметь оборотные средства как минимум на месяц, чтобы платить зарплаты, закупать необходимое. Могу сказать, что в других странах такое авансирование, как сейчас в Казахстане, не имеет места. Медицинская организация как нормальный экономический организм должна планировать свои доходы и расходы и иметь свои оборотные средства.

Для населения также в новой системе появляются новые обязательства, и, конечно, никто никогда этому не радуется, возникает недовольство. Но население должно понимать, что появляются не только обязанности, но и права на получение доступной и качественной медицинской помощи, покрываемой за счет средств ОСМС.

- Чей опыт учитывался при разработке казахстанской модели страхования, и какой опыт наиболее близок к системе, которую принимает Казахстан?

- Казахстанская модель не является копией модели какой-то конкретной страны, и это правильно. В целом казахстанская модель больше напоминает то, что работает сейчас в подавляющем большинстве стран Центральной и Восточной Европы, что, наверное, логично, потому что мы все вышли из системы Семашко (примечание - система Семашко - советская модель здравоохранения). Основные характеристики такой модели - присутствие единого плательщика - Фонда СМС, и важная роль государства, которое выступает в роли страхователя экономически неактивной части населения. Это является отличием от некоторых моделей западноевропейских стран, где существует так называемое «семейное» страхование, когда работающий глава семьи обеспечивает страхование остальных ее членов. Хотя надо заметить, что и на западе существует отчетливая тенденция увеличения роли государства в финансировании здравоохранения через механизм ОСМС.

Я думаю, что Казахстан выбрал самую современную модель ОСМС на этот момент развития систем здравоохранения, такая модель во многих странах доказала свою эффективность и устойчивость. Единый плательщик предполагает единые правила закупа медицинских услуг, значит, едины условия как для получателей медуслуг, так и их поставщиков. Положительно и то, что Фонд сам не собирает взносы - это будет делать Государственная корпорация, а отслеживать Комитет государственных доходов. Это признак эффективности, так как не нужно создавать отдельную систему сбора взносов и ее содержать. Так что, ваша модель является оптимальной во многих аспектах.

В Литве тоже система единого плательщика, около 55% населения страхуется государством, и это работает достаточно неплохо. Испытанием для литовской модели стал недавний глобальный экономический кризис, когда был большой спад в нашей экономике, но наша модель ОСМС в этих условиях оказалась устойчивой. Одна из причин - это механизм, который, между прочим, заложен и в законе ОСМС Казахстана - это связка взносов государства за льготные категории населения со средней заработной платой позапрошлого года. Эта связка дает двойной положительный эффект. Первое - это то, что взносы государства основаны на определенном индикаторе, и запрограммирован рост этих взносов вслед за ростом экономики страны. Второе - это противоцикличный эффект. Взносы государства основаны на зарплатах за два года до текущего периода, поэтому, когда начинается спад экономики, растет безработица и падают доходы и соответственно взносы работающего населения, а взносы государства еще два года продолжают расти. Именно это дает стабилизирующий эффект на общие доходы Фонда и позволяет в большей степени сохранить для населения доступность медпомощи (потребность которой во время спада экономики как раз увеличивается), а для медицинских организаций - определенную стабильность и возможность адаптироваться.

Литовскую модель страхования из-за этого механизма Европейский офис Всемирной организации здравоохранения очень высоко оценил и показывал как пример другим странам. Насколько мне известно, что-то похожее планирует Словения, нашей моделью также интересовались коллеги из Эстонии.

- Ваша экспертная оценка, что нужно сейчас делать государству и населению, чтобы реформа была успешной, и сколько времени понадобится, чтобы она заработала и принесла ощутимый результат?

- Нет никаких сомнений, что система обязательного страхования - это не действие, а процесс. У нас в Литве я даже уже не сосчитаю, сколько правок в закон мы вводили, потому что это постоянной процесс, ведь жизнь не стоит на месте. Становление системы в Казахстане тоже произойдет не за несколько месяцев, я думаю, что как минимум полтора года потребуется, и период до конца 2018 года будет очень важным. Важно, чтобы во время этого переходного периода не произошло разрывов в потоках финансирования. Недавно приняты правки в закон, снижаются ставки, и Фонд соберет меньше средств, чем планировалось ранее, поэтому этот переходный момент станет очень важным. Это ответственность не только Фонда и Минздрава, но и Госкорпорации, КГД, других министерств и Правительства в целом. Реформа комплексная, она вовлекает много разных организаций и ведомств, поэтому все должны работать в координации, каждый делать свое дело.

Люди болеют всегда, медицинская помощь нужна постоянно, поэтому все должно работать без всяких сотрясений. Ведь именно для улучшения оказания медицинской помощи людям и строится система.

- Спасибо за беседу!

Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус


Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 10 августа 2017 > № 2271131 Эрик Байжунусов

О «простых» проблемах медицины

Эксперт: Эрик Байжунусов

Автор: Эрик Байжунусов, руководитель Государственного учреждения «Управление здравоохранения города Астаны»

Анализируя температуру дискуссий последних дней вокруг внедрения обязательного медицинского страхования, невольно делаешь вывод о том, насколько мы удалились от тех идей, которые изначально закладывались в этот проект.

Действительно, тема охраны здоровья весьма благодатная для популистов всех мастей, ведь тут каждый день рождаются и умирают десятки людей. Не пытаясь разобраться просто можно обвинить врачей во всем, а там будь что будет. И внешне это выглядит очень даже привлекательно – человек болеет за народ. К сожалению, команда таких «критиков» стабильно пополняется новыми игроками и, наверное, пришло время и медикам подключиться к этому диалогу.

Есть «пишущие» и «пашущие» в медицине. Вторые молча выполняют свой профессиональный долг, а первые пишут о них и учат как нужно правильно работать. Разобраться в истинном положении вещей довольно сложно, потому что качество медицины не измеряется лишь очередями в поликлиниках или отсутствием телевизора в палате. Качество в медицине это, в первую очередь, возможность простого гражданина страны получить даже самую высокотехнологичную, дорогую медицинскую помощь бесплатно у себя на родине.

Поэтому давайте попробуем простыми словами еще раз вернуться к тем проблемам, которые мы хотим решить этим новшеством, называемым «медицинским страхованием», чтобы было понятно, как медикам, так и людям весьма далеким от медицины, о чем идет речь.

Итак, что мы хотим изменить?

Во-первых, давайте уже признаем - наше здравоохранение не такое уж плохое. В мире ежегодно различные институты составляют рейтинги систем здравоохранения, так вот, по итогам 2016 года Казахстан занимает в рейтинге агентства Bloomberg, на которое часто любят ссылаться наши аналитики, 45 место среди всех стран.

Наверное, наивно подозревать данное уважаемое издание в необъективности или в предвзятости. Мы в числе 50 стран с эффективной системой здравоохранения, и на этом можно было бы успокоиться.

Но нужно понять, что это результат принятых реформ и системных мероприятий, проведенных в последние годы по улучшению качества медицинских услуг, созданию научной и материальной базы здравоохранения. Эти позитивные сдвиги нельзя не заметить, как нельзя отрицать и тот факт, что медицина стала более открытой и гибкой чем была раньше.

Однако проблемы есть, и их много. Нашу медицину очень часто сравнивают с европейскими моделями, и многие ошибочно считают, что какой-то стране удалось довести до совершенства свою медицину, но все не так просто.

Известный американский эксперт Майкл Теннер сделал анализ степени удовлетворенности населения стран, входящих в топ-10 стран с лучшей моделью здравоохранения.

Так вот, 85% жителей Франции, чья модель признается одной из самых лучших в мире, недовольны и желают реформ своего здравоохранения, этого же требуют 84% итальянцев - модель этой страны занимает второе место, в Испании недовольны здравоохранением 79% жителей, в Великобритании - 87%. А это те страны, модели которых нам небезосновательно ставят в пример и к которой мы стремимся.

Таким образом, критика медицины ныне глобальный тренд и последние события в США вокруг реформирования здравоохранения также свидетельствуют об этом.

Это происходит потому, что мир динамично меняется и цифровые технологии агрессивно внедряются во все сферы экономики, значительно упрощая вековые устоявшиеся принципы коммуникации, и кто отстал от этих технологий, тот и подвергается максимальной критике населения.

В этом плане ситуация в здравоохранении Казахстана аналогична мировой, и отрасль пока медленно начинает внедрять передовые системы управления и финансирования, которые, надо признать, весьма слабо развиты и основаны на принципах советских времен.

Глава государства однажды очень точно подметил: «здравоохранение Казахстана состоит из «осколков» советской, страховой и рыночной медицины» и это определение актуально до сих пор.

Чтобы понять суть накопившихся проблем и способы их решения хочу провести параллели между медициной и другими секторами экономики.

Кто жил в годы СССР, должен помнить бесконечные очереди за всем, что продавалось и представлялось населению страны. Всеобщий дефицит всего хорошего, ограниченный доступ к ним только избранной категории лиц, наличие нелегального «черного» рынка, где все это можно было приобрести с доплатой – все это характерно для нынешнего состояния здравоохранения.

А причины были весьма просты – весь процесс регулировался государством, полностью отсутствовала конкуренция. Те, кто оказывал услуги, получали мизерную зарплату и поэтому им было все равно, купите вы этот товар или нет, потому что вы все равно его купите, так как у вас не было никакого выбора, а у них зарплата никоим образом не зависела от вашего участия или мнения.

В условиях рыночной экономики наступило то изобилие товаров и услуг, которые мы наблюдали только по телевизору в сюжетах об европейских странах и уже сейчас смешно вспоминать времена, когда мы занимали с раннего утра очередь за молоком, к парикмахеру, нотариусу, одним словом ко всем, кто оказывал хоть какие-либо услуги.

За 25 лет страна сделала огромный скачок из отсталой административной системы в нынешнюю и люди, как это свойственно им, давно забыли, что были такие трудные времена.

А в медицине система осталась прежней и население уже не хочет иметь плановую «социалистическую» модель, основанную на маленьких зарплатах при бесконечных очередях.

В медицине предметом потребления является услуга медицинской организации и врача. Но в условиях отсутствия рынка и конкуренции, больницы и поликлиники абсолютно не заинтересованы в повышении качества своих услуг.

В нашей нынешней системе центральным звеном является мед.организация, со своими проблемами с кадрами, дефицитом или простаивающим оборудованием. Вся схема взаимоотношений в системе строится на решении именно этих задач и главной ее движущей силой является страх наказания за неисполнение того или иного приказа, а не потеря источника дохода.

В рыночной - страховой модели, центральным звеном становится пациент, поскольку в основном именно он содержит больницы и поликлиники на свои отчисления. И именно пациент решает, куда он пойдет и к кому вслед за ним должны идти платежи. Тогда именно врач или поликлиника, пользующиеся наибольшим авторитетом и доверием, получает финансирование и зарплату.

Таким образом, главная цель нынешних реформ – переход от исключительно бюджетной модели здравоохранения к рыночной, что предполагает развитие конкуренции в отрасли и установление равных условий для всех участников системы вне зависимости от формы собственности.

Это позволит в ближайшие годы активно привлечь частные мед.организации к обслуживанию пациентов в рамках заказа ФСМС и тем самым дать населению, не декларируемое, а реальное право выбора поликлиники, стационара, врача и оценивать их доступность и дружелюбность.

Данная реформа может считаться состоявшейся в тот момент, когда каждый человек сможет позвонить своему семейному доктору, получить нужную информацию, записаться через него к профильному специалисту, причем неважно государственному или частному, зайти в любую аптеку, получить лекарства по рецепту бесплатно и т.д.

Можно это сделать? Да, можно. Что для этого нужно? Внедрить рыночные отношения, то есть принципы обязательного медицинского страхования.

Второй важный аспект вопроса – это достойная зарплата врачей. А что такое достойная зарплата?

Врач во Франции зарабатывает в среднем 40 000 евро или 55 000 долларов США в год. Для сравнения, в США средний заработок врача общей практики составляет 146 000 долларов США, а специалиста — 271 000 долларов США в год. За счет чего?

Давайте сравним совокупные расходы развитых стран на здравоохранение в процентах к ВВП.

Расходы Казахстана в сопоставимый период составляли около 3,6% к ВВП и стоит ли в этой ситуации спорить о необходимости вливания дополнительных средств в отрасль? Если мы хотим иметь медицину на уровне мировых стандартов, то должны обеспечить ее финансированием на таком же уровне и с этим нельзя не согласиться.

Поэтому, если мы хотим квалифицированных и чутких врачей, давайте дадим им возможность зарабатывать соразмерно их уровню квалификации и профессионализму. А это возможно только в условиях рыночной децентрализации и дерегулировании, что реализуемо только в условиях страховой медицины. Мы продекларировали всеобщую бесплатность медицины, но ограничили ее ресурсами и теперь хотим, чтобы все было доступно и высшего качества – но так не бывает. Поэтому врачи уходят в частный сектор, не хватает лекарств, в поликлиниках очереди, медработники грубят и им все равно придете вы или нет, потому что они итак получат свою маленькую зарплату, а у вас, как сказано выше – нет выбора.

Стало быть, есть вторая часть большой проблемы медицины – это низкая зарплата врача, специалиста, который является главным в системе, чей профессионализм и умение являются важным фактором успеха в лечении пациента. Когда вы лично желаете отблагодарить хорошего врача спасшего вашу жизнь, вы уже знаете, что у него очень маленькая зарплата и но не думайте, что ему приятно смотреть вам в карман.

Просто есть неписанный закон экономики: то, что не оплачивается соразмерно спросу и затратам, всегда восполняется за счет личных средств потребителя, в нашем случае пациента.

Согласитесь, что в каждой больнице и поликлинике есть врачи, так называемые «от Бога» и их к счастью, тысячи. Их уважают, желают попасть к ним на прием как богатые, так и простые люди. А теперь представьте, что эти профессионалы получали бы зарплату в зависимости от того, скольких пациентов они осмотрели и вылечили, а не за количество отработанных в больнице часов, как это делается сейчас.

Вот тогда и заработает тот самый рыночный механизм, и врач будет пациенту улыбаться и не позволит уйти недовольным, как в частных клиниках.

Можно это сделать? Конечно можно и нужно.

Пациентоцентрическая модель, основанная на рыночных отношениях – это самое правильное решение для выхода из сложившейся ситуации и результаты этой реформы мы увидим и ощутим уже в ближайшие 3-5 лет, когда будет сформирован рынок медицинских услуг и каждый казахстанец сможет выбрать себе поликлинику, врача и тем самым напрямую участвовать в распределении средств здравоохранения, став главным его участником.

Задача же системы социального медицинского страхования - защищать интересы пациента, гарантируя ему оплату в полном объеме за оказанную качественную и безопасную медицинскую помощь.

Конечно, проведение реформ это в определенной степени риск, связанный с многими факторами и успех зависит от сильной политической воли и опыта тех, кому это доверено. А вопрос о необходимости данной реформы уже не должен обсуждаться, иначе мы так и останемся в системе, погрязшей в неэффективных процессах, «игр на интерес» и вечно не хватающих вследствие этого бюджетных средств. Откладывая реформу, как предлагают оппоненты реформы, мы в лучшем случае законсервируем эти проблемы, а в худшем - усугубим.

Здоровье страны, как и здоровье отдельного человека, не может ждать удобного момента или благоприятных настроений. Чтобы спасти пациента порой нужна твердость – в принятии решения и в руках, держащих скальпель. Разводить дискуссии и шоу, все равно что лечить заговорами и жечь адыраспан. Допускаю, что не помешает для психологического эффекта, но от разложения не спасет. Спросите врача, лечившего рак у любителей «шоу» разного уровня мастерства.

Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 10 августа 2017 > № 2271131 Эрик Байжунусов


Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев

Доктор «Сникерс». Как производители продуктов поддерживают здоровый образ жизни потребителей

Константин Локтев

Директор по аналитике и консалтингу Nielsen Россия

Компании, выпускающие шоколадные батончики и газированные напитки, уменьшают размер упаковки и заменяют сахар натуральными подсластителями

Глобальное увлечение людей здоровым образом жизни меняет потребительское поведение. Вместе с отказом от вредных привычек многие переходят на здоровое питание. Согласно данным глобального исследования Health & Wellness Nielsen, почти половина (49%) глобальных потребителей и 52% российских считают, что у них лишний вес, и каждый второй в мире активно пытается его сбросить. По данным глобального исследования потребительских предпочтений в отношении состава продуктов питания Nielsen, 70% в мире и 67% в России активно следят за своим рационом, чтобы предотвратить различные болезни. 57% глобальных респондентов ограничивают количество сахара и жиров в своем рационе, в нашей стране таковых — 39%. Изменение диетических привычек оказывает прямое влияние на поведение во время шопинга: 67% глобальных потребителей и 74% россиян внимательно изучают состав продуктов питания и напитков прежде, чем приобрести их. При этом около 70% и в мире, и в России заявляют о готовности платить больше за продукты, которые не содержат нежелательных элементов.

Сегодня здоровый образ жизни — это, с одной стороны, потребительский тренд, а с другой — один из атрибутов статуса. Как и всегда, покупателям важна цена при выборе товара, но сегодня это далеко не единственный фактор выбора. Потребители стали гораздо более осознанными и продвинутыми: они читают состав продуктов, ищут отзывы в интернете, некоторые отслеживают количество потребляемых белков, жиров, углеводов, изучают информацию о влиянии пищевых ингредиентов на свое здоровье. Все это предоставляет брендам колоссальные возможности для дифференциации своих продуктов как более натуральных и полезных. И это касается не только дорогих товаров: существует большое количество примеров, когда масс-маркет бренды выигрывали, делая ставку на платформу натуральности в своем позиционировании и продвижении.

В перспективе тенденция здорового питания лишь усилится, причем изменения в продуктовых предложениях диктуются не только потребителями, но и государством. На многих рынках власти ужесточают требования к производителям с целью поддержания здоровья населения. Среди предпринимаемых мер выделяется введение налогов на продукты, где высока доля «нездоровых» элементов — соли или сахара, — а также ужесточение требований к оформлению информации на упаковке и активизация социальных программ, направленных на популяризацию здорового образа жизни.

Введение так называемых налогов на сахар уже коснулось, в частности, Дании, Норвегии, Венгрии, Франции, Мексики, Чили. В Эстонии, Таиланде, Великобритании, Индии и ряде других стран данный вопрос находится на стадии обсуждений. На текущий момент размер налогов разнится по странам в пределах 3% — 10%, но, к примеру, в Индии уже обсуждается введение 40%-го налога на сахар. Оказывает ли введение налогов продукты с высоким содержанием соли и сахара позитивное влияние на здоровье населения? Споры на эту тему до сих пор продолжаются. Однако практически не вызывает сомнений, что производителям действительно необходимо задуматься о том, насколько они готовы к революции здорового образа жизни.

Примером могут послужить стратегии, которые уже применяются крупнейшими игроками индустрии продуктов питания:

1. Изменение формата и/или ограничение употребления

Ряд производителей прибегают к даунсайзингу с целью снизить уровень потребления какого-либо не слишком полезного ингредиента (к примеру, сахара) за один прием. Так, к примеру, поступила компания Mars в 2013 году, уменьшив размер шоколадного батончика. Некоторые приводят на упаковке информацию, что продукт не пригоден для частого употребления, как сделал бренд пасты Dolmio.

2. Изменение состава продуктов или напитков

Изменить состав продукта для того, чтобы сделать его более полезным, и при этом сохранить любимый покупателями вкус — задача не из простых, и над ней трудятся большинство FMCG-компаний во всем мире. Некоторые смогли найти приемлемое решение. Так, ряд производителей стали применять стевию — натуральный подсластитель — вместо обычного сахара. Компания Pepsico в Чехии ставит перед собой цель снизить уровень сахара в напитках на 2/3 к 2025 году.

3. Диверсификация ассортимента, фокусировка на «здоровых» предложениях в рекламе и их поддержка при формировании портфеля

Все чаще производители запускают новинки, позиционирующие себя как полезные для здоровья, и активно используют это свойство при продвижении продукта. Например, запуск на российском рынке сока с волокнами фруктов брендом J7. В Словакии Hubert выпустила шампанское без сахара, предназначенное для людей, которым необходимо следить за уровнем сахара в крови.

4. Переориентация на производство продуктов, способных благотворно повлиять на здоровье и использоваться в медицинских целях

Некоторые производители открывают для себя новое направление — изготовление функциональных продуктов питания, суперфудов, которые могут употребляться в целях профилактики тех или иных заболеваний. Например, в эту сторону смотрит компания Nestle.

В революции здорового образа жизни игроки FMCG-индустрии играют важную роль, обеспечивая потребителей теми предложениями, которых они ждут и которые помогут им заботиться о здоровье. Применяя те или иные стратегии для удовлетворения сформированного спроса, мы рекомендуем быть проактивными, смотреть шире и не бояться пробовать новые инструменты. Все теснее прослеживается взаимосвязь между здоровьем и современными технологиями. Например, сервис Bon Appetite включил в свою работу технологию искусственного интеллекта от IBM Watson. Теперь вы можете ввести в систему желаемые ингредиенты, а система предложит вам рецепт блюда с ними. Также в Watson обещают создать digital-рекламу, которая будет реагировать на голос. Пользователь сможет уточить информацию по тому или иному предложению, например, пригодно ли оно для аллергиков или для детей.

В это сложно поверить, но 3D-печать еды уже имеет большой потенциал для развития. Соответствующие технологии позволяют одним нажатием кнопки создавать продукты, соответствующие индивидуальным диетическим требованиям. Таким образом, в перспективе предварительно упакованная еда может уйти в прошлое.

Вполне ожидаемо, что в ближайшем будущем бренды будут активно использовать умные технологии при формировании блюд, отвечающих диетическим требованиям конкретных потребителей. В свою очередь, последние будут более отзывчивы к тем компаниям, которые поддерживают их в стремлении к здоровому образу жизни и используют проактивный подход при формировании новых «здоровых» предложений и при построении взаимодействия, а также коррелируют с покупательскими ожиданиями при определении стратегий развития.

Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев


Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 8 августа 2017 > № 2267613 Дарья Карпенко

Основатель фитнес-клуба о том, как превратила идею в любимое дело

Из большого спорта - к авторской программе тренировок

Зал просторный. Беговые дорожки, боксерская груша. Как только мы заходим, Дарья Карпенко, основатель фитнес-клуба Leader, радостно приветствует нас: «Здравствуйте!». Здесь принято приветствовать друг друга. «К нам ходят разные люди, но в нашем зале все равны», — поясняет хозяйка. В прошлом она мастер спорта международного класса по вольной борьбе, неоднократная чемпионка Казахстана, Азии. На протяжении шести лет была первым номером Казахстана. «Занималась профессиональным спортом 10 лет. Это была моя жизнь, и в другой сфере я себя даже не представляла», — так рассказывает о себе наша собеседница. После травмы, когда в один день отказали рука и нога, Дарье пришлось уйти из профессионального спорта. Врачи сказали: только фитнес. Она выучилась на тренера и пошла работать в фитнес-клуб. Сейчас у нее собственный зал и клиенты, выстраивающиеся в очередь, чтобы попасть на тренировки. Мы говорили с Дарьей о том, как она этого добилась. О бизнесе. Но получилось больше о силе духа, оптимизме и человечности.

— Дарья, наслышаны о вас, как о человеке, который помогает похудеть. Вы рассказывали об этом на проекте selfmade.kz.

— Во время беременности я набрала очень много — весила 107 килограммов. На мне куртка не сходилась. Представляете, вставала по ночам, пока муж спит, и пыталась протиснуть руку в рукав! И все думала, когда же смогу это сделать. Сейчас, конечно, смешно, но в то время было не до смеха. Я поняла: тот путь похудения и возвращения в норму (я же спортсменка!), который я предлагала своим клиентам в фитнес-клубе, теперь должна пройти сама.

Выстроила себе план индивидуальных занятий. Включила кардиотренировки, силовые, проработала режим питания. На себе прочувствовала, как это тяжело эмоционально, когда хочется съесть что-нибудь или выпить кофе! Ровно за 60 дней привела себя в порядок. Притом что кормила ребенка. Почему я акцентирую на этом внимание? Все говорят, после родов нужно кормить, нельзя худеть. Нет, просто нужно правильное питание. И нужен грамотный инструктор, который приведет тебя к цели.

— И вы решили поделиться опытом с другими?

— Когда я сама прошла путь от лишнего веса до похудения — через депрессии и слезы, — и в итоге привела себя в порядок, настал тот самый момент, когда я четко поняла: пришло время открывать зал. Тем более когда я была фитнес-инструктором, мне очень нравилось работать с людьми, которые нуждаются и в физической поддержке, и в психологической. Нравилось их вдохновлять. Люди, у которых есть лишний вес, они же замкнутые. Женщины теряются с мужчинами, в семье. Кто-то не может забеременеть. Мне нравится приводить их к результату.

— С чего начали?

— С идеи. Я такой человек: если что-то задумала, всегда осуществляю. У меня не было ничего — ни денег, ни оборудования. Взяла в аренду зал и начала работать с парой человек. Я писала, звонила, поддерживала девочек — и вот так потом с каждым клиентом. Я с клиентами постоянно на связи, они обращаются ко мне в любое время по любому вопросу, будь то питание или личные проблемы. Женщин ведь понять сложно, бывает, случаются срывы, кто-то хочет все бросить. Я борюсь за каждую — чтобы не бросали тренировки, совершенствовались.

— Вы ведь переезжали в другие залы, прежде чем купить собственный?

— Да. После того, первого, я арендовала зал получше. В первом были не очень хорошие условия, мы бегали в Парке первого президента, в парке Горького — везде, где только можно. Ездили на Медео прыгать на лестнице. Я учила своих девочек справляться с любой ситуацией. Не жить на всем готовом. В жизни всегда есть трудности, мы преодолеваем себя и так приходим к победе.

Потом я взяла зал еще лучше. Пару лет там проработали. И наконец появился свой собственный зал. К этому моменту я уже поняла, что именно нужно — какие тренировки нравятся женщинам. И что нужно подстраиваться, нужен индивидуальный подход к каждому, не одну и ту же тренировку для всех.

— Работаете только с женщинами?

— С женщинами и детьми. У нас есть детки, которые болеют сахарным диабетом. Была пара случаев с раковым заболеванием. У нас занималась девочка с опухолью в голове. Мы согласовали тренировки с ее лечением, которое прописали в Корее. Опухоль ушла. Девочка была с очень большим весом, эмоций у нее вообще не было. Она просто хотела жить. И я ей сказала: ты должна жить до последнего.

Мы помогаем детям с онкологическими заболеваниями. Мы можем провести занятие в бассейне. Можем дать даже какие-то художественные занятия.

Тренироваться — даже утром

— Расскажите подробнее о своей программе. У вас же авторская методика?

— Да, у меня авторская программа. Не буду раскрывать деталей. Но объясню, что ее основа — в индивидуальном и особенном подходе к женщине. Программа включает тренировки, изменение питания. У нас семь тренеров — по боксу, легкой атлетике, силовым программам, танцам. И каждый день у нас разные тренировки. Никогда не было, чтобы одна и та же программа повторялась день ото дня.

Сейчас я хочу зарегистрировать свою методику, взять патент. В последнее время часто слышу, что кто-то занимается так же, как у нас.

— Как подбираете тренировки?

— Каждую субботу мы составляем план, потому что есть люди, которые занимаются по четыре-пять лет, есть новички, уровень подготовки у всех разный, нужен дифференцированный подход. Я стараюсь, чтобы обязательно была кардионагрузка. Мы очень много ходим в походы — Медео, Шымбулак. Особенно летом. Да и зимой — неважно, и в снег, и в дождь. Участвуем в разных соревнованиях. Недавно, например, организовали благотворительные соревнования — хотим подарить детям с онкологическими заболеваниями бассейн. В таких мероприятиях участвуют все женщины, которые к нам ходят.

Руководствуюсь такой установкой: людям, которые тренируются, не должно быть скучно, они не должны привыкать к однообразию. Представляете, вот вам надо гирю поднимать каждый день — и только. Это скучно.

У нас есть танцы — зумба, игры — регби, баскетбол. Женщины очень любят бокс — у нас группы переполнены. Я всегда шучу: девочки, в семье мы это не используем, только здесь, только в зале. И это помогает освободиться от негативных эмоций.

В ответе за тех, кого тренируем

— У вас занятия начинаются в пять утра. Как вы поняли, что будет спрос на тренировки в такое время?

— Вообще мы работаем до 10 вечера, но по факту — до последнего клиента. От нас и в 11, и в 12 ночи уходят.

Спрос на утренние занятия на самом деле огромный! Группы на 5, 6, 7 утра переполнены. У женщин как? Вечером нужно детей со школы или детского сада забрать, ужин мужу приготовить. Вот и получается, что утро самое оптимальное время.

К ранней группе я отношусь с особенным трепетом. Представляете, встать к пяти утра? Причем они занимаются каждый день. Это в основном люди с большим весом. Они только разминаются у меня по полчаса. Пришел человек с весом 130 килограмм, не скажешь же ему — а ну-ка беги! Начинаешь потихонечку работать, мотивируешь, объясняешь, как надо, разговариваешь. Сначала это тяжело: люди привыкли спать, есть. Перестройка на новый режим происходит за 21 день. Я даю месяц. Люди поначалу привыкают, а потом уже получают наслаждение от тренировок и даже не пропускают занятия.

— Как с тренерами обстояли дела? Как собирали команду?

— Я очень щепетильно отношусь к подбору тренерского состава. Подбираю всех сама, никому не доверяю этот процесс. С каждым кандидатом разговариваю лично. «От агашки» — таких людей у нас нет. Для меня важно, чтобы человек был собранным, трудолюбивым, он должен любить работу не только ради денег. Деньги мы всегда заплатим, но любовь к своему делу — это не каждому дано. Для меня важно, когда у тренера есть ответственность за тех, кого он тренирует. У меня, например, в 12 ночи только начинается день. Люди мне начинают писать — кто с вопросами, кто с проблемами. Я отвечаю. Не хочу, чтобы человек потерялся. Если дать человеку отдохнуть день-два, неделю — все, он никогда больше не придет. Его тяжело возвращать к тренировкам. Поэтому я и хочу, чтобы у тренера был контакт с клиентами.

У нас представлены разные виды спорта. Тренеры должны сами быть спортсменами в прошлом, они должны были сами в свое время пройти через снижение веса — они знают, как это правильно делать. И, конечно, нужно специальное образование. Не беру просто обученных. Бывший юрист, например, не может быть первоклассным тренером. У нас работают боксер, легкоатлет, борец.

Всех курирую сама, просто даю направления — кому позвонить, кого убедить. Очень люблю дисциплину и чтобы не было такого, что один тянет в одну сторону, другой — в другую.

— А вообще тяжело найти в Алматы хороших тренеров?

— Трудолюбивых и любящих свое дело — непросто. А так тренеров много. Не хочу говорить плохо о коллегах, каждый тренирует по-разному. Для меня важно, как я уже говорила, чтобы тренер не просто дал человеку нагрузку, а буквально прожил с ним все то время, пока он в клубе. Подход к каждому человеку для меня важен. Даже если мы отпускаем в другой клуб — бывает, кто-то не может оплачивать занятия у нас, — я могу посоветовать тренера.

— Кстати, раз заговорили о цене, абонемент в ваш клуб действительно стоит недешево…

— Если человек трудолюбивый, я иду навстречу, делаю скидку. У нас даже прайс-листа нет. Конечно, есть определенная ставка. Но мы рассматриваем каждый случай отдельно.

Каждый ищет свое

— Сложно ли было выходить на рынок? Фитнес-клубов в Алматы много.

— Возможно, от того, что я спортсменка, у меня никогда не было сомнений. Я начинала с нуля — арендовала зал и стала работать. В этом зале, в котором мы сейчас находимся, продумывала каждую деталь: как поставить тренажеры, какое покрытие сделать — все до рисунка на стене. Считаю, что каждый может осуществить свою мечту, добиться цели. Надо просто любить то, чем ты занимаешься. К конкуренции я отношусь, знаете как? Я строгая. Не принимаю лень, оправдания вроде «проспала», обжорство. Вот так же — не принимаю и конкуренцию. Каждый ищет свое.

— Как рынок в Алматы сейчас распределяется между игроками? Больше крупных или мелких фитнес-клубов?

— По моим оценкам, 70% принадлежит мелким залам, доля крупных сетей — около 30%. Мне кажется, такое распределение связано с уровнем жизни в Казахстане — большая часть желающих могут себе позволить заниматься в небольших клубах, где цены ниже.

— Часто появляются новые залы?

— Я всегда с уважением отношусь к коллегам. Новые игроки часто появляются, но так же быстро и уходят. Бывает, год проработают — и закрываются. Небольшие залы не окупают себя. Возможно, из-за стандартного подхода к клиентам. Вот этот зал, где мы сейчас находимся, открывал мой друг. Я просила: отдай мне, он не хотел. Через год написал: покупай, я не справляюсь.

А сам рынок очень большой. Даже с нами по соседству три клуба. Цены там ниже, наши раза в четыре выше.

Скоро воплотим идею в жизнь

— Когда открывали собственный зал, сколько вам понадобилось на это средств?

— У меня не было компаньонов, я не брала кредитов. Копила каждую копейку. Просто хотела сделать зал таким, каким хочу. Были расходы на покрытие, стекла и т. д. На оборудование ушло $100 тыс. Мы не могли купить его в магазине в Алматы из-за нереально высоких цен. Я заказывала в Китае, сама ездила на заводы, выбирала. Искала альтернативу.

— Вы сейчас собираетесь открывать еще один зал в Алматы и зал в Астане. Есть спрос?

— В Алматы, в другой части города, мы решили открыть зал, чтобы людям было удобно. Будет единая база, и человек сможет заниматься в одном из наших залов.

По поводу Астаны. Я каждый день получаю по несколько десятков сообщений, люди спрашивают, когда откроемся в столице. Мы поняли, что пришло время расширяться. Скоро воплотим эту идею в жизнь.

Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 8 августа 2017 > № 2267613 Дарья Карпенко


Россия > Медицина > kremlin.ru, 1 августа 2017 > № 2261700 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Глава Минздрава информировала Президента о текущей ситуации и перспективах развития системы здравоохранения в России.

В.Путин: Вероника Игоревна, вопросов, естественно, много, сфера деятельности у Вас очень живая. Давайте начнём как раз с доступности медицинской помощи.

В.Скворцова: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

На самом деле это самая частая причина обращений и в Министерство, и в Росздравнадзор, и в региональные департаменты здравоохранения. Мы начали системно заниматься этой проблемой с 2014–2015 годов. Во-первых, обновили всю советскую нормативную базу по потребностям в различной медицинской инфраструктуре в разных населённых пунктах, с разной численностью населения и с разным расстоянием до ближайшей медорганизации. И впервые установили предельные сроки ожидания медицинской помощи разных видов: неотложной, скорой, специалистов первичного звена, участковых врачей, плановой госпитализации и так далее.

На основе этой информации мы создали геоинформационную интерактивную карту, на которую послойно поместили все 157 тысяч населённых пунктов, всю транспортную инфраструктуру и 74 тысячи медицинских организаций. Эта карта позволяет автоматизированно для каждого населённого пункта просчитывать время, плечо доставки для оказания того или иного вида помощи.

На слайде представлен пример: город Апатиты и находящийся рядом, в 17 километрах, город Кировск. Автоматически программа просчитывает с учётом состояния дороги и даже сезонности состояния дороги время доставки – 23 минуты.

Мы видим для каждой точки, соответственно, все имеющиеся медицинские организации с мощностями, с койками, с профилями и так далее. Эта карта позволила нам к началу 2016 года для каждого региона, для жителей каждого населённого пункта просчитать все риски. К маю 2016 года мы со всеми губернаторами заключили соглашения и подписали «дорожные карты» по устранению тех рисков и недостатков, которые мы выявили.

За последние годы, пять лет, мы построили 2 тысячи новых медицинских объектов, из них большая часть – это объекты именно первичного звена и сельской медицины. Только за прошлый год мы построили более 550 объектов, 500 – это ФАПы, фельдшерские пункты, сельские амбулатории и офисы врачей общей практики. Отремонтировали за пять лет 20 тысяч медорганизаций, за прошлый год – 2650. Тоже в основном это мелкие объекты, но очень нужные населению в первичном звене [здравоохранения].

Тем не менее на 1 января 2017 года у нас сохраняются из наших 157 тысяч 9900 населённых пунктов, население которых имеет ограничения и риски по доступности в соответствии с нормативом медицинской помощи того или иного рода.

Хотела бы отметить, что населённых пунктов до 100 человек у нас 80 тысяч, и из них 8866 не имеют доступа к первичной помощи в шаговой доступности (хотя бы в течение часа). Населённые пункты от 100 до 1 тысячи человек – 43 тысячи, 865 ФАПов не хватает, от 1 тысячи до 10 тысяч – не хватает 169 сельских амбулаторий.

С учётом абсолютно понятной дефицитной необходимости мы составили программу приоритетного проекта по строительству недостающих ФАПов, сельских амбулаторий и закупки передвижных мобильных диагностических модулей. Этот приоритетный проект был обсуждён предварительно в Правительстве на уровне вице-премьеров, он одобрен, и мы надеемся, что в ближайшее время он будет реализован в помощь регионам.

Кроме того, мы уже, соответственно, второй год реализуем программу по обновлению машин «скорой помощи». В прошлом году мы обновили 37 процентов парка машин со стажем более пяти лет – это линейные «скорые» класса B – и 19 процентов реанимобилей. В этом году программа будет продолжена, и минимум тысяча машин будет закуплена тоже регионам.

Кроме того, впервые в этом году мы проводим программу по развитию санитарной авиации в 34 регионах. Это регионы с максимальной потребностью в санавиации, 87 процентов всего объёма приходится на них. Следим сейчас за этой ситуацией. Пока она очень позитивно развивается, а регионы очень рады такой возможности. Мы надеемся, что это позволит нам ускорить экстренную медицинскую помощь для жителей труднодоступных районов.

Важным направлением в повышении доступности, Владимир Владимирович, является проект, который мы проводим вместе с экспертами Росатома, – так называемая «Бережливая поликлиника», или фабрика технологий. Я Вам докладывала об этом проекте в марте. Тогда мы только в трёх регионах начали этот проект в первых шести поликлиниках, сейчас это уже 99 поликлиник в 37 регионах. Без каких-то дополнительных значимых финансовых ресурсов, просто за счёт того, что нормализуется логистика, организационные процессы, в 12 раз сокращается время ожидания врачей, упрощается запись на приём к врачам, работают «вежливые регистратуры». Важно, что потоки больных разделяются и пациенты, которые приходят за профилактикой, не перемешиваются с теми, кто приходит по болезни.

Диспансеризация. Первый этап можно пройти в один визит и так далее. То есть эта программа заработала. Я специально отобрала несколько последних примеров: это Удмуртия, Бурятия, Ярославская область, Калининград, Севастополь. 37 регионов уже включены в этот проект. Результат, на самом деле, очень высоко оценивается населением. Буквально за первые месяцы работы обновлённых поликлиник удовлетворённость повышается в среднем на 10–15 процентов, доброжелательная обстановка, комфорт получения медицинской помощи.

Важнейшее направление, связанное с доступностью, – это кадровое обеспечение отрасли. Мы получаем много обращений по поводу нехватки врачей в первичном звене, в том числе специалистов в первичном звене.

В.Путин: Сколько процентов не хватает?

В.Скворцова: Нам не хватает сейчас в первичном звене 10 700 участковых терапевтов и педиатров и около 24 тысяч врачей-специалистов по 94 медицинским направлениям. Но за последние три года ситуация изменилась. У нас на 37 тысяч увеличилось число врачей в первичном звене (это 14 процентов), причём на четверть увеличилось число врачей, работающих на селе, благодаря программе «Земский доктор». По всем дефицитным специальностям (это не только терапевт и педиатр, самые дефицитные в первичном звене – это офтальмологи, ЛОРы, кардиологи и неврологи) идёт существенное повышение: от 10 до 25 процентов.

По нашим прогнозам, нам достаточно будет от двух до трёх лет, чтобы полностью этот дефицит нивелировать. Я хотела доложить, что приняты очень серьёзные системные меры для того, чтобы не только этот дефицит нивелировать, но и чтобы его никогда больше не было, чтобы система была сбалансирована. Во-первых, в этом году впервые по новой программе, по новым стандартам, заканчивают выпускники вузов – терапевты и педиатры, которые идут сразу в практику после серьёзного трехэтапного экзамена аккредитации. Благодаря тому, что мы увеличили объём целевой подготовки (это уже более 50 процентов) и повысили её эффективность до 90 процентов, около 11 тысяч ребят, молодых специалистов, в этом году придут на участок терапевтами и педиатрами. С учётом того, что у нас уход пенсионеров в среднем где-то от 5,5 до 10 процентов в разных регионах, два-три года – и мы ситуацию [решим].

В.Путин: С плюсом будете идти всё время?

В.Скворцова: Да, мы идём с плюсом. Очень важно, чтобы регионы наших молодых специалистов приняли. Над этим мы очень серьёзно сейчас работаем, для того чтобы они были, при наличии вакансии, тем не менее востребованы.

В этом году мы пошли на новый шаг в плане повышения качества подготовки в ординатуре. Раньше в ординатуру можно было поступить без вступительного экзамена и на бюджетное место, и за деньги. В этом году мы приказом утвердили необходимость аккредитации по базовой медицине для всех, кто идёт обучаться в ординатуру. Потому что, естественно, лечить глаз офтальмологу, не зная организма человека в целом, просто невозможно. Кроме того, мы ввели конкурс на поступление в ординатуру. Это и результаты тестового испытания, и индивидуальные заслуги ребят – красный диплом, индивидуальные стипендии, президентская стипендия, стаж медицинской работы. Особенно учитывается стаж работы на селе. Это нововведение (мы его готовили год) в этом году позволит нам абсолютно справедливо лучших принимать в ординатуру, давать им возможность дальше учиться уже на специалистов.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 1 августа 2017 > № 2261700 Вероника Скворцова


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева

Роботы в белых халатах: как оптимизировать затраты на персонал в медицинском бизнесе

Екатерина Тимофеева

Партнер и управляющий директор The Boston Consulting Group (BCG)

Онколог-диагност, хирург и сиделка — искусственный интеллект постепенно заменяет человека в медицине.

Искусственный интеллект помогает человеку в областях, которые еще вчера казались закрытыми для машин. Роботы становятся компаньонами для одиноких пожилых людей, сиделками для больных и соревнуются с квалифицированными врачами в точности диагностики и виртуозности хирургических операций. Уже к 2022 году, по оценке BCG, рынок медицинской робототехники достигнет $8 млрд, наибольшую долю в нем займет автоматизированная диагностика ($1,3 млрд), оценка рисков и разработка соответствующего лечения пациента ($2,8 млрд).

Если рисовать картину крупными мазками, процесс роботизации в медицине идет по двум направлениям. Во-первых, это внедрение ранее недоступных инновационных технологий лечения и диагностики, позволяющих повысить их точность и эффективность. Ко второму направлению относится появление систем и аппаратов, позволяющих существенно оптимизировать затраты на организацию лечебного процесса.

ИИ-технологии позволяют значительно повысить точность и эффективность медицинских манипуляций. Именно этим объясняется успех аппарата кибер-нож (CyberKnife), который компания Accuray представила миру еще в 1987 году. Первая и единственная в мире роботизированная радиохирургическая система, предназначенная для лечения новообразований любой локации, способна с субмиллиметровой точностью доставлять фотоны в злокачественные клетки. В мире сегодня работает более 250 кибер-ножей, в России не менее десятка. Универсальный робот-хирург Da Vinci успешно используется в сотнях клиник по всему миру, в том числе в двух десятках российских медицинских учреждений.

С 2013 года в нескольких клиниках США используется в качестве онколога-диагноста суперкомпьютер IBM Watson. Искусственный супермозг, ориентируясь на огромное количество проанализированных данных о ходе онкозаболеваний, превосходит в точности и скорости постановки диагноза среднестатистического врача. Компания IBM Watson предложила российским разработчикам сотрудничество в автоматизации диагностики рака, и недавно Минздрав РФ заявил о поддержке этого направления. К сожалению, инициатива Института развития интернета, который планировал в 2017 году запустить похожее отечественное мобильное приложение для автоматизированной постановки диагноза на основе данных визуальных аппаратных исследований, споткнулась о недостаток финансирования.

Второй глобальный тренд в развитии робототехники представляет наибольший интерес для медицинских учреждений, ориентированных на выполнение рутинных диагностических и лечебных процедур. Роботы, помогающие специалистам–людям выполнять их профессиональные функции, или «коботы», справляются с тяжелой, монотонной работой и действиями, требующими точности, быстрее и лучше человека. Освобождая сотрудников от утомительных или повторяющихся задач, машины повышают не только производительность труда, но и удовлетворенность персонала работой. Так, японская система HOSPI заменила медперсонал на развозке и раздаче лекарств пациентам больниц. Робот телеприсутствия RP-VITA обеспечивает врачу возможность дистанционно общаться с пациентом, при необходимости получая актуальные данные о его температуре, давлении и т.д.

В Японии, США, некоторых странах Европы уже сегодня реализуются проекты по роботизации медицинского ухода за инвалидами и пожилыми людьми. Роботы-сиделки VGo содействуют реабилитации пациентов и поддерживают их связь с внешним миром. Роботы-поводыри Lightbot японской компании NSK при помощи трехмерного датчика помогают незрячим людям безопасно передвигаться по городу. Японский робот PARO (производитель AIST), похожий на детеныша гренландского тюленя, с начала 2000-х годов используется в больницах как альтернатива зоотерапии: общение с ним успокаивает и настраивает на позитивный лад больных детей и стариков.

В перспективе роботизация в медицине способна решить проблему дефицита персонала среднего уровня, сыграть ведущую роль в становлении дистанционной диагностики и контроля правильности лечения, и, как следствие, сократить затраты, связанные с организацией лечебной деятельности. Однако в российском здравоохранении это направление роботизации приживается медленнее, чем инновационные методы лечения, внедрение которых стало возможно благодаря искусственному интеллекту.

Роботизация клиники: шаг за шагом

Получение преимуществ в области робототехники предполагает поиск новаторских, неожиданных способов использования технологий для отстройки от конкурентов и достижения стабильного уровня качества диагностики, лечения и медицинского ухода. Но даже ориентированные на инновационные подходы представители медицинского бизнеса нередко медлят на старте из-за отсутствия ясного представления об оптимальном алгоритме действий.

Первое, что следует прояснить: роботизация какой части бизнес-процесса обеспечит дополнительную ценность компании. Необходимо понимать, что внедрение ИИ в устоявшуюся бизнес-модель является стратегическим решением, требующим не только и не столько серьезных инвестиций, сколько выстраивания долгосрочной программы преобразования предприятия. На реализацию этой программы уйдет немало времени, и, чтобы опередить конкурентов, не стоит медлить на старте.

Следующий шаг — выбор между готовым аппаратом/программным продуктом и разработкой индивидуального решения. Оно потребует больших временных и денежных затрат, зато способно обеспечить долгосрочное лидерство компании в ее сегменте рынка. После можно переходить к практическим действиям: заказывать и апробировать тестовые и экспериментальные роботизированные приложения, инвестировать в переустройство инфраструктуры, параллельно работая над переосмыслением устоявшей бизнес-модели и позиционированием бренда с учетом новых возможностей клиники.

Наибольшие изменения, безусловно, коснутся кадровой политики и не только из-за пересмотра штатного расписания, но также в силу новых требований к персоналу клиники. Кадров, готовых работать рука об руку с ИИ, в данный момент на рынке труда практически нет. Отечественная система образования, в последние десятилетия не способная удовлетворить реальные потребности бизнеса, безнадежно отстает от развития технологий. Компаниям, решившимся на роботизацию, необходимо будет самостоятельно организовать обучение сотрудников навыкам установки, программирования, эксплуатации и поддержки приложений для робототехники, а нередко – и английскому языку, на котором написана практически вся сопроводительная документация к программным продуктам. Большой проблемой станет сохранение прошедших обучение кадров, ведь спрос на умеющих сотрудничать с роботами специалистов будет перманентно расти.

Кооперация с искусственным интеллектом изменит требования к основной профессиональной квалификации работников. Поскольку роботы возьмут на себя простые, структурированные и рутинные манипуляции, у врачей и среднего медперсонала высвободится время для более сложных и творческих задач, успешное выполнение которых потребует более глубоких знаний и новых навыков. Наконец, руководители медцентров должны включить в свой график еще одну задачу — взаимодействовать с такими же инновационно настроенными коллегами, компаниями-разработчиками и представителями госвласти для выработки общих принципов и правил роботизации здравоохранения.

Не упустить шанс

Сегодня место мирового лидера в сфере робототехники прочно занял Китай, хотя еще четыре года назад там не было собственного производства роботов. Россия вполне способна сделать такой же рывок, предпосылки для этого есть: достаточно сильная кадровая база в области точных наук, большой «неокученный» рынок медицинских провайдеров, относительно низкий курс рубля, удешевляющий строительство и создание инфраструктуры для разработки и внедрения ИИ-решений.

При этом перечень барьеров для внедрения технологий искусственного интеллекта в здравоохранение России пока остается длиннее. На ментальном уровне – это неготовность российского общества к новой технологической вехе в медицине (например, неоднозначное восприятие автоматизированной диагностики как врачами, так и пациентами). На инфраструктурном – не создана среда, в которой идея роботизации медицины смогла бы трансформироваться в широко применяемые практики. Стоит упомянуть ограниченное количество акселераторов для развития стартапов, предоставляющих доступ к финансовым и человеческим ресурсам, и отсутствие централизованных баз медицинских данных, позволяющих тестировать и обучать ИИ-алгоритмы.

На правовом уровне видим отсутствие законодательной базы. Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам применения информационно- телекоммуникационных технологий и введения электронных форм документов в сфере здравоохранения», который позволит создать большую базу данных для тестирования и обучения медицинских роботов, находится на рассмотрении в Госдуме РФ (но он не закроет все лакуны в правовом поле).

Второй момент, где не обойтись без участия государства, – нехватка финансирования. Сегодня роботы в российское здравоохранение приходят исключительно благодаря частным инверторам, но для тектонического сдвига в отрасли необходимы целевые госинвестиции.

Без внимания правительства сложно решить и проблему дефицита кадров, способных включиться в процесс роботизации сферы медицинских услуг. Две ключевые для формирования человеческого капитала отрасли — здравоохранение и образование — должны стать приоритетными на системном уровне, как с точки зрения оплаты труда, так и с точки зрения общего уровня требований к профессиям, доступа к лучшим практикам и международному опыту, престижа и уровня конкуренции. Иными словами, для прорыва в роботизации здравоохранения необходимо проявить политическую волю и способность к стратегическому системному мышлению. В противном случае шанс на лидерство будет упущен.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 31 июля 2017 > № 2279677 Татьяна Мухтасарова

Татьяна Мухтасарова: Победители «Формулы жизни» вносят огромный вклад в развитие московской медицины

Для участников фестиваль — это возможность поделиться опытом, подтвердить квалификацию и получить признание коллег.

В июле начался основной этап фестиваля «Формула жизни» — профессиональные конкурсы медицинских работников. О том, что дает фестиваль врачам и москвичам, mos.ru рассказала Татьяна Мухтасарова, первый заместитель руководителя столичного Департамента здравоохранения.

— Фестиваль проходит уже в шестой раз. А с чего все начиналось?

— В 2011 году совет главных врачей при Департаменте здравоохранения города обратился к Сергею Собянину с предложением, в котором говорилось о необходимости популяризации достижений современной медицины и повышения престижа профессии медицинского работника путем проведения московского фестиваля в области здравоохранения «Формула жизни».

Мэр поддержал эту инициативу. Был проведен первый фестиваль «Формула жизни», который впоследствии стал ежегодным.

Сегодня фестиваль не просто оценка профессиональной, научной деятельности, организационных способностей медицинских работников, но и показатель их достижений в спорте, творчестве. Торжественная церемония награждения проводится на лучших площадках страны с привлечением первых лиц города, известных артистов кино и театра.

— Какие мероприятия прошли в рамках фестиваля в этом году?

— В 2017 году запланировано более 20 мероприятий. Фестиваль открыли благотворительные акции для детей, находящихся на лечении в московских больницах. Представители молодежного и студенческого советов столичного Департамента здравоохранения посетили медучреждения, где поздравили ребят с Новым годом и Рождеством, а также вручили подарки.

В январе традиционно устраивают спартакиаду среди преподавателей образовательных организаций Департамента здравоохранения города. В 2017 году она проходила по семи видам спорта. Это волейбол, настольный теннис, стрельба, баскетбол, дартс, шашки и шахматы.

С марта по апрель проводились конкурсы профессионального мастерства среди медицинских сестер, фельдшеров и акушерок. Их победители автоматически вышли в финал фестиваля.

В мае и июне состоялись акции, посвященные Дню Победы и Дню защиты детей. А по случаю Дня медицинского работника чествовали лучших медиков. Также в июне медицинские работники принимали участие в турнирах по мини-футболу и бадминтону.

В июле начался основной этап конкурса, проводимого в рамках «Формулы жизни». Он продлится до ноября. По его результатам определят лучших специалистов года по 36 направлениям, лучшие династии, медицинские организации, а также назовут победителей в номинациях «За верность профессии» и «Человек года».

— Что запланировано на вторую половину года?

— В сентябре проводятся мероприятия в образовательных учреждениях Департамента: студентов, поступивших в медицинские колледжи, посвящают в профессию.

В октябре сотрудников всех организаций ведомства ждет спартакиада. А преподавателей медколледжей и училища, подведомственных Департаменту, — конкурс «Золотая астра». Ежегодно в этих учреждениях проходят обучение свыше 10 тысяч студентов. В 2017 году выпускниками стали 3145 человек.

Итоги фестиваля подведут в ноябре. Тогда же будут награждать победителей. Тожественная церемония обычно проводится в рамках научно-практического форума московского здравоохранения. Здесь подводят итоги уходящего года, определяются цели и задачи на следующий.

— Есть ли мероприятия, которые устраивают в этом году впервые?

— В январе Департамент здравоохранения города принял участие в проведении рождественских чтений по вопросам паллиативной помощи. А в августе состоится конкурс на лучший видеоролик для пациентов.

— Как проходит конкурсный отбор и кто определяет победителей?

— Мероприятия, проводимые в рамках «Формулы жизни», оценивает жюри фестиваля, а если это спортивные соревнования — профессиональные судьи. Для каждого конкурса разрабатывается отдельное положение, в котором расписано, кто может в нем принять участие. Ведь это серьезный этап в профессиональной жизни каждого медицинского работника. Это возможность продемонстрировать квалификацию, поделиться опытом, изменить свой статус в коллективе, раскрыть творческий потенциал.

Например, при подготовке портфолио для участия в номинации «Специалист года» конкурсант проводит анализ собственной деятельности. Он должен отметить, какие профессиональные вопросы ему удалось решить, какие результаты своей работы считает наиболее значимыми.

— Что дает победа в конкурсах?

— Прежде всего это высокая оценка медицинским сообществом и общественное признание. Ну и конечно, денежная премия.

— Дает ли конкурс какой-то толчок в развитии?

— Однозначно да! Не забывайте, что победители продолжают работать и оказывать помощь людям. Они вносят огромный вклад в развитие московской медицины.

— Как еще московские власти поощряют медработников?

— В профессии столичного медика за последнее время появилось значительное количество плюсов. Во-первых, это полный социальный пакет и стабильный рост заработной платы. Во-вторых, медицинские работники могут бесплатно получать дополнительное профессиональное образование на курсах повышения квалификации. Также за счет городского бюджета они могут овладеть новой специальностью. Предусмотрена возможность зарубежных стажировок.

Регулярно проводится аттестация, благодаря которой сотрудник может повысить свою категорию. От нее, в частности, зависит количество стимулирующих выплат и карьерный рост. Так, в 2017 году уже аттестованы 2041 врач, 4765 человек среднего медицинского персонала и 76 фармацевтических работников.

В-третьих, медики участвуют в международных съездах, конференциях, выставках, проводимых в Москве, и в конкурсах профессионального мастерства. Кроме того, специалисты могут рассчитывать на гибкий график работы. Особенно это касается женщин, имеющих детей.

Лучших сотрудников медицинских организаций чествуют и поощряют московскими наградами. А на портале «Активный гражданин» открыта страница «Спасибо, доктор!». Здесь москвичи рассказывают о своих любимых врачах.

Наверное, ни для кого не секрет, что медицинская профессия — это призвание. Невозможно научить состраданию и милосердию. Но те, кто приходит в профессию осознанно, получают все возможности для своего развития. Они могут стать высококвалифицированными специалистами, а в столичном здравоохранении для этого созданы все условия.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 31 июля 2017 > № 2279677 Татьяна Мухтасарова


Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 26 июля 2017 > № 2257728 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Сегодня прошло заседание президиума совета по приоритетным проектам и стратегическому развитию. Особое внимание было уделено приоритетным проектам в области здравоохранения.

Из 16 направлений, которые рассматривались несколько месяцев назад, мы оставили четыре наиболее значимых. Они были рассмотрены на самых разнообразных площадках – в Правительстве, в Министерстве экономического развития, в Агентстве стратегических инициатив, в Высшей школе экономики, широко – в экспертном сообществе. Из четырёх проектов три были одобрены уже окончательно, и по одному нам дана рекомендация ещё по некоторой доработке.

Сегодня мы утвердили три проекта.

Первый проект посвящён формированию здорового образа жизни у россиян. Актуальность этого проекта очевидна, потому что 60% всех влияний на здоровье человека, на продолжительность его жизни – это его образ жизни. Прежде всего такие факторы: пища и режим питания, режим физической активности, уровень стресса и деструктивное поведение, то есть самоотравление человека теми компонентами, которые вредны для здоровья, прежде всего это алкоголь и алкогольные напитки при их неумеренном употреблении, табачные изделия и заменители табачных изделий – электронные сигареты, вейпы и так далее.

Поэтому этот проект имеет две большие блоковые составляющие. Первая – это создание условий для того, чтобы можно было вести здоровый образ жизни, включая нормативно-правовые акты, ограничивающие возможность потребления алкогольных и табачных продуктов и электронных сигарет и вейпов. И специальный блок – программа, которая реализуется вместе с Минсельхозом, Россельхознадзором и Роспотребнадзором, по маркировке продуктов питания на предмет их пользы для здоровья. Это будет добровольная на первом этапе часть проекта, и маркировку будут внедрять сами производители при принятии решений экспертным сообществом.

И важнейшая часть этого проекта – это, безусловно, информационно-коммуникационная кампания, которая должна пройти, с одной стороны, очень массово, с другой стороны, выверенно, с микротаргетированием по разным социальным группам в зависимости от пола, возраста, интересов этой социальной группы. Мы должны задействовать центральные телевизионные каналы и социальные сети, использовать рекламные баннеры, различные возможности в учреждениях первичной медицинской помощи и в тех местах, где скапливается народ, и так далее.

Задача – создать такие креативные материалы, которые бы воздействовали на конкретные социальные группы, не вызывая отторжения.

Отдельный блок в этой программе будет реализовываться с Министерством образования и науки, в том числе открытые уроки в школах, посвящённые здоровому образу жизни. Кроме того, мы вместе с Министерством образования, наши эксперты минздравовские разработали большой блок в ОБЖ. Мы разработали учебные пособия и для детей, и для родителей, и для учителей, специальные дневники, которые учат детей следить за своим здоровьем и здоровьем своих бабушек, дедушек, своих домашних.

Поэтому наша задача – уже с дошкольных учреждений достаточно активно внедрять приверженность здоровому образу жизни. Это первый проект.

Второй проект посвящён внедрению современной, технологичной поликлиники. На территории нашей страны мы этот проект запустили несколько месяцев назад вместе с экспертами «Росатома», технологами. Фактически это фабрика технологий для поликлиник, взрослых и детских, на территории нашей страны. Мы начинали с трёх регионов. Брали по две поликлиники на каждый регион (одну взрослую и одну детскую). На сегодняшний момент это уже 115 поликлиник в 40 регионах. До конца года мы увеличим число поликлиник, вошедших в проект, до 200. И в течение ближайших двух лет – 2018–2019 годы – 2 тыс. поликлиник будут включены в этот проект. Это фактически столпы первичного звена. Таким образом, активное тиражирование накопленного положительного опыта пойдёт по всей стране.

В чём заключается этот проект? Проект заключается в том, что на место выезжает медико-технологическая бригада, которая мониторирует все процессы, как они проходят, от момента входа в клинику – запись на приём к врачу, ожидание врача, сдачу анализов, получение результатов, прохождение диспансеризации и так далее.

И по всем процессам происходит оценка несовершенств и тех ключевых зон, которые заставляют людей ждать, неэффективно тратить время, которые мешают работать врачам и среднему медицинскому персоналу. И сейчас у нас разработано несколько эффективных моделей разных поликлиник (взрослых и детских), которые позволили нам, скажем, на примере одного объекта в течение четырёх-пяти месяцев полностью преобразить технологические процессы и улучшить логистику внутри медицинских организаций.

По результатам могу сказать, что, во-первых, существенно упрощается и становится комфортной запись на приём к врачу с использованием всех возможных механизмов – электронная запись, через инфомат, через кол-центр или при непосредственном визите в вежливую регистратуру, которая сейчас стала напоминать Сбербанк: можно комфортно, сидя, не тратя много времени, разговаривать с не отвлекающимися регистраторами, потому что фронт-офис отделён от бэк-офиса, который занимается отдельно принятием телефонных звонков.

Следующий момент: разделены потоки больных и здоровых пациентов, которые пришли для профилактических мероприятий или за какой-то дополнительной информацией. Разделены функционально обязанности врача и среднего персонала. Ряд непрофильных функций, которые нёс на себе человек с высшим образованием, перенесены на специально подготовленного специалиста со средним медицинским образованием, и существуют специальные кабинеты приёма. Первый этап диспансеризации можно пройти максимум за два дня, в принципе за один раз, линейно, без долгого ожидания у кабинета. Время ожидания у кабинетов сократилось более чем в три раза. И совершенно изменилась технология прохождения лабораторных исследований. Поликлиники, которые уже сейчас в проекте, показали резкое увеличение удовлетворённости населения, которое приписано к этой поликлинике, качеством полученной медицинской помощи. Наша задача – этот позитивный опыт распространить на поликлиники страны.

У нас увеличилось количество врачей в первичном звене за последние время, причём особенно значимо в сельской местности. Мы снизили сейчас коэффициент совместительства. Он в среднем у нас, хотя 20 лет был выше (1,52–1,54), составил сейчас уже 1,42 по отрасли, для терапевтов участковых – 1,2, для педиатров участковых – 1,1. Соответственно, у нас есть возможность развиваться без волнения о кадрах, которые в первичное звено придут. Более того, в этом году у нас впервые оканчивают студенты медицинские вузы по новым стандартам, с допуском после аккредитации трёхуровневой для работы врачами первичного звена – участковыми терапевтами и педиатрами. Мы в этом году выпускаем большое количество молодых специалистов, мы считаем, что не менее 30% от них должны прийти в первичное звено. И дефициты, которые пока в системе сохраняются, в течение трёх лет максимум будут полностью устранены.

И третий проект, чрезвычайно важный, посвящён повышению квалификации врачей и среднего медицинского персонала, который работает в отрасли здравоохранения. Этот проект (он один из центральных для нас) содержит два смысловых блока.

Первый – это полный переход на допуск к профессиональной деятельности посредством аккредитации. Аккредитация проводится по международному стандарту – ОСКЭ. Точно такую проводят в Америке и Европе. Состоит из трёх экзаменов.

ЕГЭ по медицине по соответствующему профилю, к которому допускают. Системно это организовано по механизму, близкому к школьному ЕГЭ, с учётом персонального варианта, который складывает компьютер, видеомониторинга и так далее.

Вторая часть – сам экзамен ОСКЭ. Это экзамен на навыки и умения в соответствии с конкретной специальностью, который проводится в симуляционно-тренинговых центрах.

И третья часть экзамена – на клиническое мышление, решение ситуационных задач.

Сейчас у нас есть договорённость на уровне Всемирной организации здравоохранения: когда мы закончим включение всех в аккредитацию (а всех – это значит 1,9 млн человек, работающих в системе, с высшим и средним специальным образованием), мы перейдём на систему взаимообращения нашими специалистами, дипломами и аккредитационными листами с другими странами. Это знаково и значимо, потому что уровень должен быть либо международный, либо никакой. Это понятно. Не бывает каких-то национальных уровней, уровень всегда должен соответствовать лучшим мировым стандартам.

Мы начали этот процесс в прошлом году. И в прошлом году у нас аккредитацию прошло 7,5 тыс. первых выпускников только по двум специальностям: фармация и стоматология. В этом году уже сдают выпускники по всем восьми базовым специальностям из группы «Здравоохранение и медицинские науки». Это более 32,5 тыс. выпускников. На следующий год впервые сдают аккредитацию выпускники колледжей со средним спецобразованием – это примерно 80 тыс. человек. И с 2019 года подключаются все, кто оканчивает ординатуру, то есть узкие специалисты по более чем 60 специальностям, – это ещё 15 тыс. человек. Дальше, с 2020 года, мы должны подхватить тех, кто проходит раз в пять лет реаккредитацию.

В общей сложности, когда эта система заработает полностью, мы ежегодно должны будем впервые аккредитовывать 150 тыс. человек и около 350 тыс. человек будут проходить реаккредитацию, которая проводится раз в пять лет.

Для того чтобы эта система заработала так, как она должна заработать, нам необходимо иметь 114 аккредитационных центров. Причём у нас должны быть независимые полипрофильные аккредитационные центры в каждом округе из восьми, плюс – во всех городах-миллионниках, плюс те 97 центров, которые мы создали за два года на базе ведущих вузов Минздрава, Минобрнауки (где есть медицинские факультеты) и федеральных институтов – наших федеральных классических университетов: Московский университет, Санкт-Петербургский университет и другие.

Они тоже должны быть дополнены необходимыми модулями, с тем чтобы наряду с базовыми симуляционно-тренинговыми возможностями у них появились и эндоскопия, и лапароскопия, и лапаротомия, и эндоваскулярные различные возможности, и трепанационные возможности, и различные ортопедические возможности и так далее.

То есть сейчас уже экспертное сообщество составило перечень спецификаций того, что в обязательном порядке должно быть в таком центре, для того чтобы всех специалистов, включая хирургические специальности, можно было проверить на специальных симуляционно-тренинговых аппаратах, протезах и так далее.

Поэтому это грандиозная работа. Она, кроме того, что необходимо инфраструктуру соответствующую создать, требует ежегодного обновления огромного количества тестов, кейсов, задач ситуационных и так далее.

Для этого мы создали федеральный методический центр на базе Первого Московского государственного медицинского университета имени Сеченова. Этот центр уже работает и за два года отшлифовал свои навыки.

И отдельная тема – это эксперты. Дело в том, что вузы, которые обучают ребят, не имеют права принимать участие в аккредитации. Точно так же, как при ЕГЭ: сдавай в другой школе.

В данном случае они создают площадку аккредитационную, но они не допущены к самим этим экзаменам. Экзамены проводит независимое профессиональное сообщество: и представители профсоюзов, и представители высшего образования из других вузов. Эти комиссии аккредитационные создаются нормативным актом ежегодно. В этом году в системе принимало участие более 4 тыс. экспертов из всех 85 регионов страны, но только по базовым дисциплинам.

Конечно, я хотела бы поблагодарить Национальную медицинскую палату, которая с помощью своих подразделений (они есть уже во всех территориях) нам предоставила выбранных по определённым жёстким критериям экспертов. Но оказалось, что даже эти эксперты требуют обучения и подготовки, особенно для принятия второго экзамена – ОСКЭ, поскольку это система контроля в одну сторону, то есть человек оказывается в комнате с непрозрачным для него стеклом, а с другой стороны эксперты его видят, и всё, что он говорит и делает, через микрофон передаётся экспертам. На что обратить внимание, какие моменты отмечать, фиксировать и так далее – это особый тренинг.

Сейчас у нас для страны создано (для первичного звена) более 2 тыс. высококлассных экспертов, специально подготовленных и аттестованных. Но это не могут быть всё время одни и те же люди, потому что система требует в том числе и изменения экспертного сообщества, чтобы не было каких-то патологических устойчивых связей и так далее. Это тоже понятно. Над всем этим в рамках первого блока проекта мы работаем. И понимание важности этого проекта есть у всех.

Вторая часть этого проекта тоже чрезвычайно важна. Врач должен учиться всю жизнь. И создание правильной системы непрерывного профессионального образования, когда не надо куда-то ехать, а можно со своего автоматизированного рабочего места войти в портал непрерывного образования и по своей специальности выбрать существующие интерактивные модули, пройти эти модули, ответить в начале и в конце на тесты с определением коэффициента выживаемости знаний и таким образом подтвердить, что тобой этот материал освоен, – это первый момент. Сейчас 600 модулей для врачей первичного звена уже создано, включая важнейшие, полезные, очень хорошо иллюстрированные – на онконастороженность. Любой визит к врачу должен включать у него автоматически необходимость смотреть на больного с точки зрения раннего выявления онкологии, эту настороженность. Наша задача – увеличить число этих модулей до 5 тыс., распространив их на все узкие специальности.

Кроме этих модулей есть полный перечень программ теоретической подготовки, тренингов в симуляционно-тренинговых центрах и стажировки на рабочих местах. Человек имеет право раз в пять лет выбрать модули, которые его интересуют, и бесплатно пройти повышение квалификации.

Реаккредитация для людей, которые уже в системе, конечно, проходит по иному механизму – с учётом портфолио, того, что человек предъявляет. Это как бы кредитные баллы за пять лет: как он поднял свою квалификацию, через какие новые блоки он прошёл, как он ими овладел. Плюс перечень всех операций, которые он сделал и так далее. То есть портфолио учитывается, поэтому механизм несколько облегчённый.

С другой стороны, поскольку мы активно внедряем систему управления качеством медицинской помощи, в случае если у одного и того же врача мы выявляем конкретные ошибки (нарушение порядка оказания медицинской помощи, несоблюдение критериев качества, нарушение клинических рекомендаций), у нас появляются основания (этот момент мы сейчас вместе с Минтрудом отрабатываем, это в трудовом законодательстве будет конкретизировано) направить этого врача на внеочередную экстренную аккредитацию, то есть заставить повысить свою квалификацию. Если какие-то ошибки совершаются, здесь причины могут быть разные. Либо это отсутствие условий для того, чтобы сделать так, как надо, тогда это вина главного врача, и это тоже сейчас предусматривается отдельной правкой в законодательство. Либо халатность, когда знаешь, как надо, и всё у тебя есть под рукой, а почему-то не сделал. Либо просто отсутствие надлежащей компетенции и квалификации, тогда надо образовывать и аккредитовывать.

Мы достигли фантастического качества медицинской помощи в наших лучших учреждениях – и в федеральных национальных центрах, и в лучших региональных. У нас просто сейчас в геометрической прогрессии увеличивается количество людей, которые из других стран приезжают к нам получать медицинскую помощь. За первые пять месяцев – 60 тыс., а в прошлом году за весь год 20. То есть резкое увеличение. И касается это высокотехнологичной помощи и специализированной помощи.

Соответственно, нам важно, чтобы невозможно было иначе. То есть нам нужно создать систему, которая бы сама выбраковывала патологические элементы, – создать систему управления качеством. Это важнейшая, третья программа.

И четвёртая программа, которая сегодня не рассматривалась, а просто была как бы обозначена и будет рассматриваться в конце августа, как мы надеемся, связана с той же проблемой качества: формирование вертикально интегрированных профильных систем. То есть связи национальных головных центров медицинских с профильными подразделениями регионов. Это и телемедицинская связь – круглосуточные телемедицинские консультации, разборы сложных больных, видеоконференции, это постоянное организационно-методическое руководство профильными подразделениями в регионах. Контроль за состоянием кадровой составляющей, именно национальные центры должны определять потребность системы в профильных специалистах и давать нам эту разбивку по регионам, потому что это будет лежать в основе наших бюджетных мест по конкретному профилю. И обновление смысловых документов ежегодное – те же клинические рекомендации. Сейчас технологическое развитие ускоряется, нам нужно, чтобы не один раз принять, и потом пять лет ждать, пока пересмотрим, это должны быть живые документы, которые постоянно должны обновляться, соответственно, и нормативные документы на их основе и так далее.

Поэтому эти вертикальные профильные системы позволят нам создать как бы вытягивающий механизм. И при сочетании с предыдущим блоком контроля качества на местах это будет эффективно работающая система. Поэтому задача это сделать, и сделать в достаточно жёсткий период времени. Мы думаем, что нам понадобится как минимум три года (от трёх до пяти лет), чтобы эта система вся работала как гармоничный слаженный механизм.

Вопрос: Можно уточняющий вопрос о механизмах прохождения проектов через совет? Сегодня три проекта были рассмотрены...

В.Скворцова: Они были одобрены, с Минфином согласованы.

Вопрос: То есть дальше – разработка нормативно-правовых актов?

В.Скворцова: Они включаются в бюджет, включаются уже в бюджетный процесс. И мы очень надеемся, что в 2018 году эти три проекта полноценно пойдут в реализацию.

Вопрос: Достаточно, чтобы президиум их одобрил, сам совет не должен?

В.Скворцова: Совет уже одобрил направления 21 марта текущего года. Президент дал добро и поручения по разработке конкретных проектов. Эти конкретные проекты были разработаны. Они были рассмотрены сначала на экспертных и общественных площадках, потом на разных площадках – Открытого правительства, Экспертного совета при Правительстве, внутри Правительства, потом уже рассматривал проектный комитет Правительства. И уже окончательная версия с учётом всех нюансов и каких-то комментариев и так далее была вынесена сегодня.

Они хорошо проработаны, и сегодня вопросов ни у кого не возникло, они были утверждены. Вот четвёртый проект – на последнем этапе (хотя он на всех предыдущих этапах был одобрен) нас попросили кое-какие моменты уточнить, поэтому они будут уточнены, и он повторно будет рассмотрен. Но он очень важен для системы. Очень важен, потому что суть федеральных центров не в том, что это просто некие элитные клиники, – они должны быть переформатированы, это должны быть флагманы. Профили должны работать на всю страну по государственному заданию и выполнять те функции, которые государство на них возложило. Это важнейшее направление.

Вопрос: По первому проекту. Вы говорили о здоровом образе жизни, что, в частности, нужно создать условия для того, чтобы население меньше потребляло табачные изделия. И сказали о нормативных актах.

В.Скворцова: Имеется в виду и концепция по борьбе с табаком, и антиалкогольная концепция, и стратегия здорового питания, и наша работа вместе с Минспортом по расширению массовой физкультуры и спорта. Здесь очень много блоков. Это отдельный блок, большой, который ведётся прежде всего финансово-экономическим блоком, по регулированию алкогольного рынка. Так или иначе эти блоки все будут консолидироваться в этот проект. Но всё-таки основным вектором этого проекта является информационно-коммуникационная кампания и формирование эмоционально-волевой установки людей на здоровый образ жизни. То есть то, что называется мотивацией, эмоционально-волевой установкой. Для того чтобы волю свою человек в этом направлении направил, надо очень постараться. И у разных людей – разного возраста, пола, социального статуса, рода занятий – совершенно разные механизмы формирования волевых установок. Это всё должно быть очень деликатно учтено. Потому что мы понимаем, что все наши усилия хороши, если сам человек хочет быть здоровым. А если он не хочет быть здоровым – хоть мы все с вами перевернёмся через голову, мы не сможем достичь того результата, на который рассчитываем.

Вопрос: Принятие каких-то конкретных нормативных актов, ограничивающих употребление табака, алкоголя, в этих проектах прописано?

В.Скворцова: В нашей ещё находящейся на рассмотрении концепции,

которая сейчас на согласовании с ФОИВ, есть подходы, которые сейчас обсуждаются. Сегодня мы не обсуждали конкретные нормативные акты, потому что нужно, чтобы эта концепция была всеми принята и одобрена, и уже в плане реализации этой концепции будут разрабатываться конкретные нормативные акты.

Вопрос: А когда закончится согласование концепции с ФОИВ?

В.Скворцова: Мы ожидаем в ближайшее время. Мы бы хотели к началу нового учебного года, внести в Правительство концепцию.

Вопрос: Это антитабачная концепция?

В.Скворцова: Да.

Вопрос: Вы говорили о том, что резко возросло число пациентов, которые из других стран приезжают лечиться. А это прежде всего страны СНГ или другие страны?

В.Скворцова: Страны СНГ само собой, но география существенно расширилась. Скажем, у нас есть пациенты из Германии, Израиля, Великобритании. Причём если раньше иностранцев привлекала в основном наша стоматология, которая намного дешевле, чем стоматология в этих странах, то сейчас это очень широкий спектр.

Это репродуктивные технологии. Они, пожалуй, опередили всё, потому что самая лучшая школа ЭКО, в том числе с генетическим модифицированием, сейчас у нас в стране. Люди, которым не удались попытки родить в Германии, Нью-Йорке, приезжают к нам. Скажем, в нашем федеральном Центре акушерства, гинекологии и перинатологии имени Кулакова специальный их центр по репродуктивным технологиям имеет одну из самых высоких в мире эффективность.

Кроме того, это ортопедия, ортопедические операции высокотехнологичные, включая мелкие суставы, не только тазобедренные – коленные, голеностопные, соответственно, эндопротезирование. Это очень сложные виды нейрохирургии, связанные, скажем, с сосудистыми мальформациями. Наша школа не просто высоко котируется в мире, а одна из самых передовых. Вообще, если говорить об уникальных операциях, которые требуют, скажем, одновременной работы трёх-четырёх разнонаправленных бригад (нейрохирурги вместе со спинальными хирургами, вместе с травматологами, ортопедами работают одновременно, в одной операционной), – у нас фантастический опыт. И когда отказывается весь мир от каких-то операций, в том числе у детей, наши специалисты это делают блестяще. И у нас уже накоплен опыт, когда после сложнейших операций более 10–15 лет ребёнок прекрасно развивается, оканчивает школу с золотой медалью и так далее. Поэтому нам реально есть чем гордиться. Задача заключается в том, что нельзя допустить отрыва лучших наших лидерских центров от тела отрасли. Страна огромная, очень разнообразная, везде, в каждом регионе есть свои нюансы и сложности. Наша задача – создать единую систему, с едиными требованиями к качеству и едиными механизмами недопущения искажения этого качества. А лучшие центры – они и должны остаться лучшими. Но они растут, и с ними планка качества должна расти тоже. Если нам удастся эту задачу, очень нетривиальную, решить, мы будем первой страной в мире, которая такую программу выполнила.

Вопрос: А четвёртый проект?

В.Скворцова: А четвёртый проект должен подключиться, он очень важен.

Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 26 июля 2017 > № 2257728 Вероника Скворцова


Франция. Весь мир > Медицина > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278197 :Жан-Франсуа Дельфресси

СПИД – это политическая болезнь, считает президент проходящей в Париже международной конференции по борьбе с ВИЧ-инфекцией и СПИДом Жан-Франсуа Дельфресси. Этот французский ученый утверждает, что для борьбы с эпидемией нужны не столько финансовые средства, сколько политическая воля.

RFI: В воскресенье, 23 июля, в Париже открылась самая крупная в мире научная конференция по борьбе с ВИЧ-инфекцией и СПИДом. На нее съехались около шести тысяч специалистов со всего мира. Президент Франции Эмманюэль Макрон отказался присутствовать на открытии конференции, однако заверил, что примет нескольких ученых и представителей ассоциаций у себя в Елисейском дворце. Значит ли это, что французским властям безразлична проблема СПИДа?

Жан-Франсуа Дельфресси: Я думаю, что наше новое правительство понимает, что значит эпидемия ВИЧ для мира. Ученые уже несколько лет подряд объясняют политикам все новейшие открытия в области борьбы со СПИДом. Так как в 2017 году СПИД – это не просто болезнь, это политическая болезнь.

Что вы имеете ввиду? То, что правительство Трампа снизило государственные расходы на борьбу со СПИДом?

Мы сейчас переживаем довольно критический период, когда мы знаем, что у нас есть все необходимые медицинские методы для сокращение эпидемии ВИЧ. Я не говорю, что мы научились его лечить, но мы можем сократить число больных. На сегодняшний день смертность от СПИДа значительно сократилась, причем не только в Европе, но и в южных странах. В мире насчитывается более 19 миллионов человек, которые проходят постоянную противовирусную терапию.

Другими словами, у нас есть все средства, чтобы начать массово бороться с ВИЧ. Но для этого мы нуждаемся в помощи политиков, так как в некоторых странах без политической поддержки нам не удастся побороть развитие эпидемии. Это касается некоторых стран Восточной Европы и Средней Азии. А ведь это совсем недалеко от нас. Там происходит настоящая драма.

В то же время есть страны, где политики приняли решительные меры, и им удалось значительно снизить эпидемию. Например, в Камбодже или некоторых африканских странах.

Речь идет не только о финансах. Мы не можем постоянно требовать «дайте денег!», и все. Сегодня ученые должны подойти к этой проблеме более конструктивно. Именно борьба с мировой эпидемией ВИЧ может открыть новые возможности для создания глобальной системы здравоохранения.

Каковы последние успехи медицины в борьбе с ВИЧ-инфекцией?

Сегодня впервые больные из бедных стран, в первую очередь – африканских стран, получают практически такое же лечение, как и жители экономически развитых стран. Это уникальный в истории медицины случай. Если взять, например, лечение онкологических заболеваний, то разница в лечении между бедными и богатыми странами просто фантастическая. Поэтому пример подхода к лечению СПИДа как мировой проблемы может использоваться в лечении гепатита, туберкулеза и других хронических заболеваний.

Изменилось ли отношение общества к больным СПИДом за последние 30 лет?

К сожалению, нет. Медицина продвинулась далеко вперед, но не общество. Сегодня никто в вашем окружении, среди ваших коллег не говорит, что он – ВИЧ-инфицирован. Но такие люди в окружении каждого человека скорее всего есть — они не говорят об этом, потому что боятся.

Сегодня люди не боятся признаться на работе, что больны раком. Тут есть прогресс. Но в отношении СПИДа ничего не изменилось. В этом направлении нам тоже нужно работать. Здесь тоже нужны политические решения. Сегодня ученые просят у властей не только деньги на финансирование борьбы с ВИЧ-инфекцией. Сегодня мы просим у политиков глобального видения проблемы, и в этом Франция может сыграть большую роль.

Франция. Весь мир > Медицина > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278197 :Жан-Франсуа Дельфресси


Россия > Медицина > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254511 Марк Курцер

Марк Курцер: «Медицина — очень тяжелый и очень сложный бизнес»

Екатерина Кравченко, Даниил Антонов

Два новых госпиталя обойдутся в 6 млрд рублей, отмечает основной владелец MDMG

Генеральный директор и основной владелец группы MD Medical Group Investments (MDMG), управляющей сетью клиник «Мать и дитя», Марк Курцер F 161 в интервью Forbes рассказал, с чем связан растущий интерес миллиардеров к российскому здравоохранению и готов ли он конкурировать с новыми крупными игроками.

Каковы перспективы государственно-частного партнерства в медицине?

Мы частная компания. Нам так комфортно работать: мы вкладываем деньги, а если проект не получается, мы можем его продать. Ведь в бизнесе важен не только вход, но и выход.

Некоторые предприниматели жалуются, что без участия государства клинику с нуля не построишь.

Нет, у нас почти все клиники созданы с нуля. Для строительства госпиталя в Лапино мы покупали землю на вторичном рынке.

Что лучше — самому построить госпиталь или купить готовый?

Я не знаю таких госпиталей, которые могли бы сейчас нас заинтересовать: современных частных госпиталей просто нет. Мы вынуждены проектировать, разрабатывать с нуля, строить, эксплуатировать.

Какие перспективы у частной медицины в России?

Огромные, я считаю.

Но она будет развиваться в рамках государственного или частного финансирования?

Вы спрашиваете про вид собственности или кто будет платить? Это разные вещи. Я считаю, что государство заинтересовано в том, чтобы приходил частный инвестор и вкладывал деньги, строил большие хорошие больницы, а платить за медицинскую помощь могут сами пациенты или страховые компании. Есть множество примеров частных компаний, которые работают по обязательному медицинскому страхованию. Почему нет?

Но вы говорили, что со страховщиками возникают проблемы.

Возникают. Но мы ищем компромиссы и подходы друг к другу. И со временем и они, и мы найдем путь друг к другу. Они нужны нам, и мы нужны им.

В июне вы заложили камень в основание нового госпиталя в Тюмени, сколько будет в него вложено?

Мы сейчас строим еще и в Самаре. В каждый из госпиталей мы планируем вложить не менее 3 млрд руб., из них — 1,8 млрд собственных средств.

Почему именно эти города, от чего зависит выбор территории для строительства?

Когда мы входим в регион, мы рассматриваем несколько показателей: численность населения, покупательная способность населения и конкуренция. Вот три компонента. В Тюмени, например, госпиталь рассчитан и на Тюменскую область, и на северные автономные округа. Население этого региона превышает 3,5 млн человек. Это нас устраивает. Это нефтяной растущий регион: там хорошая наполняемость бюджета и хорошие зарплаты, высокое количество родов на численность населения и покупательная способность хорошая, поэтому мы считаем его перспективным.

У нас есть специальный департамент развития, который оценивает все регионы. Плюс мы идем туда, где у нас есть поддержка. В Самаре у нас большой амбулаторный центр: мы давно там представлены, и сейчас там наблюдаются около 500 беременных женщин, проводятся процедуры ЭКО. Мы также представлены в Новокуйбышевске и Тольятти. Мы все рассчитываем, и наши вложения — точные и эффективные.

Что вы считаете главным фактором роста бизнеса в регионах — покупательскую способность?

Смотрите. Медицинская помощь относится к одному из факторов качества жизни. Люди любят хорошее жилье, качественное питание и отдых. Россияне в отпуске предпочитают хорошие гостиницы. Таким же фактором является и качество медицинской помощи или родовспоможения. Женщины хотят рожать в хороших условиях, им нужна точная диагностика и хороший уход за новорожденным.

В прошлом году в ваших клиниках число родов увеличилось примерно на 20 %, какой план по этому году?

Мы не можем сейчас делать прогнозы. Это инсайдерская информация. Ждите раскрытия информации.

Медицинский бизнес вдруг стал интересен крупным предпринимателям. Ситуация напоминает сельское хозяйство, куда многие стали вкладываться, поскольку благодаря санкциям нормы рентабельности выросли. В этом году стало известно, что крупными медицинскими проектами готовы заняться Александр Мамут, основатель группы «Ташир» Самвел Карапетян, Михаил Фридман. С чем связан, на ваш взгляд, интерес бизнесменов к медицине?

Я не знаю. Я врач в первую очередь, а не бизнесмен. Вот есть настоящие бизнесмены, которые успешны в инвестициях в одном секторе, в другом, в третьем. Я закончил школу в 1974 году, поступил в медицинский институт и связал свою жизнь с этой профессией. В 1977 году студентом четвертого курса я выбрал акушерство и гинекологию в качестве специализации, и с тех пор всю жизнь я работал акушером-гинекологом. Для того чтобы создать свою школу акушерства и собрать команду, мне потребовалось всего лишь 40 лет. Я умею заниматься только медициной, только лечебной работой. И больше ничего. Медицина — очень тяжелый и очень сложный бизнес. Пусть попробуют.

То есть речь не идет о легких деньгах.

Для того чтобы делать качественно, мне потребовалось 40 лет.

Конкуренции не боитесь?

Ну о чем вы говорите? Я занимаюсь своим делом, и все.

В госпитале в подмосковном Лапино помимо основного профиля, перинатального, вы предлагаете другие услуги, в том числе по лечению заболеваний сердечно-сосудистой системы.

Мы вышли сейчас за пределы основной специализации. Беременные тоже болеют, и нам пришлось в Лапино и в других регионах (Самаре, Новосибирске, Уфе) заниматься не только гинекологией, но и хирургией, урологией, диагностикой, кардиохирургией. Сейчас мы занимаемся всем.

То есть вам потребовалось много лет, чтобы выйти за пределы перинатальной специализации и заниматься другими заболеваниями?

В любом случае нужна сначала якорная специализация, как и во всем.

Вы планируете поднимать цены, как советуете другим клиникам?

Нет, мы не планируем поднимать цены. Я посоветовал поднять цены одной из клиник, которая забита пациентами, и они не знают, что делать. Но это шутка была. Мы не собираемся поднимать цены и продолжаем работать в прежнем режиме. Обычно мы увеличиваем цены с учетом инфляции, не более 5% в год.

Один из ваших коллег употребил термин «медицинская инфляция». Сколько она составляет?

Он говорил об инфляции в целом по сектору, когда медицинские учреждения в связи с изменением курса доллара вынуждены менять цены на услуги, поскольку большинство расходного материала покупается на валюту. Техника очень дорогая. Мы первые «ультразвуки» покупали за $18 000–20 000. Сейчас GЕ их предлагает за $300 000, но это уже другие машины, они высочайшего класса.

Россия > Медицина > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254511 Марк Курцер


Украина. США > Медицина > interfax.com.ua, 24 июля 2017 > № 2253528 Маргарита Огнивенко

Глава департамента инновационных лекарств фармкомпании MSD: "Наша материнская компания принимает участие в госзакупках напрямую без локальных дистрибьюторов"

MSD – одна из ведущих международных компаний в области здравоохранения. Торговая марка MSD принадлежит компании Merck & Co., Inc. со штаб-квартирой в Кенилворте, штат Нью-Джерси, США. Весной MSD начала поставлять в Украину первый имуноонкологический препарат.

Интервью руководителя департамента инновационных лекарственных средств компании MSD Маргариты Огнивенко агентству "Интерфакс-Украина" об особенностях выведения на рынок Украины инновационных препаратов, опыте международных закупок и перспективах локализации производства.

Вопрос: Каковы основные направления работы компании MSD?

Ответ: Наша миссия заключается в исследовании, разработке и развитии новых подходов к лечению, предоставлению инновационных лекарственных средств и услуг, которые предназначены для спасения и оздоровления людей. Независимо от того, как мы меняемся и развиваемся, наши ценности и нормы поведения остаются неизменными.

За последние годы основные усилия компании направлены на разработку лекарственных средств, которые позволяют бороться с заболеваниями в тяжелых стадиях, там, где бессильны традиционные методы лечения, где нет надежды ни у врача, ни у пациента. Одно из последних достижений нашей компании – новый иммуноонкологический препарат, одобренный для лечения определенных видов рака легкого и рака кожи.

Работа "МСД Украина" направлена на расширение доступа пациентов к инновационным продуктам в сфере онкологических заболеваний, лечения вирусных гепатитов, борьбу с антибиотикорезистентностью, лечение ВИЧ/СПИД, а также внедрение современных технологий в области репродуктологии.

Вопрос: Какие каналы продаж использует компания?

Ответ: На сегодняшний день компания "МСД Украина" не является коммерческой организацией, она осуществляет непосредственно продажи препаратов на рынке Украины.

В рамках контрактов с украинскими дистибуторами мы обеспечиваем поставку препаратов в Украину, пациенты получают доступ посредством покупки в аптеке. Также авторизованные нами дистрибуторы принимают участие в региональных закупках и поставляют лекарственные средства непосредственно в лечебные учреждения по итогам процедуры закупок. Еще одним ключевым сегментом является участие в международных закупках, где поставки препаратов осуществляются на основании прямых договоров между нашей материнской компанией "Шеринг Плау", расположенной в Швейцарии, и международными организациями, которые в рамках закона Украины о международных закупках проводят процедуру закупки за бюджетные средства, выделенные МОЗ Украины.

Вопрос: Как оцениваете опыт государственных закупок через международные организации? Когда эти закупки начинались, многие сомневались в их эффективности…

Ответ: Наша организация всецело поддерживает инициативы государства по реформе здравоохранения, в частности, реформу государственных закупок, благодаря которой пациенты имеют возможность получить быстрый доступ к лечению.

В настоящее время наша материнская компания принимает участие в закупках, которые проводят международные организации UNICEF, UNDP, Crown Agency, и поставляет препараты напрямую без участия локальных дистрибьюторов, что позволяет снизить цены. Ранее мы продавали их государству через дистрибьюторов. Мы участвовали в госзакупках в 2016 году, будем участвовать в 2017 году. По закупкам прошлого года мы полностью выполнили все контракты по поставкам препаратов для лечения ВИЧ/СПИД, по детской онкогематологии – у нас есть три продукта, которые закупались по этой программе: антибиотик и два противогрибковых препарата. По закупкам 2017 года наши препараты включены в номенклатуру. Думаю, как только начнется процесс сбора заявок, международные организации обратятся к нам, и мы будем принимать участие в тендерах.

Вопрос: То есть, вы позитивно оцениваете опыт международных закупок?

Ответ: Мы позитивно оцениваем стремление государства в реформе системы закупок.

Работа с международными организациями для нашей компании не является новой в мире, поскольку наши препараты и вакцины многие годы закупаются и поставляются по подобной процедуре во многие страны мира и выгоды данного долгосрочного сотрудничества очевидны.

Вопрос: Как оцениваете законодательные инициативы, которые исходят из парламентского комитета по вопросам здравоохранения о внесения изменений в правила закупки, в частности, относительно сроков годности поставляемых препаратов?

Ответ: Инициированные изменения в закон о международных закупках являются обоснованными, поскольку защищают интересы, прежде всего, пациентов, которые должны иметь возможность получать своевременно качественные препараты со сроками годности, регламентированными МОЗ Украины. Со своей стороны, хотим отметить: вопрос своевременной поставки препаратов с хорошими сроками годности напрямую зависит от процедуры объявления торгов и непосредственно процедуры самой поставки. Для производства и поставки препаратов в Украину нам необходимо 3-5 месяцев, для того чтоб мы могли обеспечить поставку препаратов со сроками годности 75% и выше. Только после получения заказа от государства мы можем начать процедуру производства с последующей поставкой. Сейчас уже июль, до конца бюджетного года остается 5 месяцев, а на сегодня у нас нет ясного понимания номенклатуры закупок и планируемых объемов поставки в рамках торгов МОЗ 2017 года.

Вопрос: Препараты, закупленные за бюджет 2016 года, вы уже поставили?

Ответ: Да, все препараты, которые были запланированы к поставке за бюджет 2016 года, поставлены нашей компанией в полном объеме.

Вопрос: Где располагаются ваши производственные площадки?

Ответ: У нас их несколько – США, Канада, Бельгия, Ирландия.

Вопрос: Рассматриваете ли вы возможность локализации производства в Украине?

Ответ: У нашей компании есть успешный опыт локализации производства оригинального препарата "Пегинтрон" для лечения вирусных гепатитов в Украине. Реализация данного проекта позволила увеличить доступ пациентов к лечению. Мы в течение нескольких лет благодаря локальному производителю имели возможность поставлять препараты в рамках государственных программ по более доступной цене. На наш взгляд, развитие украинского производителя и локализация инновационных препаратов – одно из ключевых направлений как государства, так и бизнеса.

В прошлом году у нас также были переговорные процессы в этом направлении, но пока в Украине площадок, соответствующих стандартам MSD, где мы могли бы безоговорочно согласиться с полным циклом производства наших продуктов, нет.

Вопрос: Насколько вашей компании интересно выводить на рынок Украины инновационные продукты? Они все-таки очень дорогие, а люди у нас не очень богатые…

Ответ: Мы сегодня стараемся максимально облегчить доступ к препаратам нашей компании, но в текущих условиях социально-экономической ситуации в стране есть существенные ограничения по доступу населения к лечению. Большая часть препаратов покупается за счет пациентов и основная задача - это внимание со стороны государства, которое должно обеспечить доступ пациентов к инновационному лечению, как это происходит в странах Евросоюза и США. Внедрение страховой медицины и системы реимбурcации в Украине поможет в решении данного вопроса и, на наш взгляд, сможет значительно увеличить доступ к инновационному лечению.

Многие пациенты до того, как инновационный иммуноонкологический препарат компании МСД был зарегистрирован в Украине, ездили в Германию, Израиль, покупали его в других странах. С регистрацией препарата возможность лечиться появилась и у пациентов Украины.

Вопрос: А где они берут препарат?

Ответ: Пациенты имеют возможность приобретать препараты в аптеке.

Вопрос: Если речь идет о таком дорогом препарате, как вы рассчитываете окупить инвестиции по его выведению на рынок Украины?

Ответ: Основная инвестиция, это инвестиция в жизнь. Ключевой задачей компании является доступ пациентов к инновационному лечению. Первым этапом доступа являются клинические исследования, вторым – доступ в аптеках страны, и, конечно же, когда мы говорим о стоимости такого лечения, то важным остается доступ через государственное обеспечение. В частности, мы готовим пакет документов для включения препарата в Национальный перечень лекарственных средств, понимая, что для данной группы пациентов нет альтернативного лечения.

Понятно, что речь пойдет также о переговорной процедуре с государством и о специальной цене для Украины, но это отдельный вопрос, который требует особого внимания и обсуждения. Диалог с государством, направленный на обеспечение пациентов современными методами лечения, – нормальная практика в цивилизованных государствах. На сегодня такой вопрос рассматривают в Турции, где государство признало, что препарат является спасающим жизнь, и рассматривает вопрос отдельного финансирования иммуноонкологических препаратов.

Вопрос: Какие еще проекты компания готова реализовывать в Украине?

Ответ: Еще один крупный проект в Украине связан с проблемой антибиотикорезистентности (устойчивости штамма возбудителей инфекции к действию одного или нескольких антибиотиков - ИФ). Нерациональное использование антибиотиков привело к снижению их эффективности. И это глобальная мировая проблема. Наш проект сможет определить в каждой участвующей в проекте клинике наличие специфической, именно для этой клиники, микробиологической флоры и какие антибиотики, соответственно этой флоре, использовать рационально.

На сегодня в проекте участвуют самые крупные клиники, где большой поток пациентов. Это клиники четвертого уровня, где проводятся серьезные хирургические вмешательства. В клиниках осуществляются исследования, по результатам которых эксперты разрабатывают специальные протоколы, которые позволят каждому врачу делать рациональные и эффективные назначения. На сегодня в проект вошли 20 клиник: шесть в Киеве, 14 в регионах Украины. Компания поддерживает проведение научных мероприятий с целью предоставления методологии проведения данных исследований и формирования протоколов.

Эти мероприятия проводятся за средства компании МСД. Стоимость проекта – около $ 20 тыс. в год. Проект долгосрочный, и, если будет желание других клиник присоединиться, мы будем рассматривать возможность дополнительных инвестиций.

Вопрос: Какой объем занимают антибиотики в вашем портфеле в Украине?

Ответ: Это не большой объем. В Украине это два антибиотика, их объем не более 20%.

Вопрос: Какой ваш основной продукт в Украине?

Ответ: У нас есть препараты, которые многие годы присутствуют на рынке Украины. Они уже хорошо известны врачам различных специальностей и, благодаря своей эффективности и качеству, завоевали прочное место в их назначениях. И есть новые продукты, с которыми мы сегодня активно работаем. Я не могу сказать, что какой-то один продукт приносит нам самый большой доход, у нас равномерное распределение лекарственных продуктов в портфеле.

Вопрос: Если говорить о перспективе компании в Украине, основной акцент будет делаться на участие в госпитальных продажах, госпрограммах или на рознице?

Ответ: Еще в 2012 году мы ориентировались и на госпитальные, и на поликлинические препараты. Но в 2014 году мы передали весь наш поликлинический портфель партнерам и сосредоточились только на госпитальной группе препаратов. Перспективу мы видим именно в этом направлении, и весь человеческий и финансовый ресурс мы будем направлять на эти продукты. В дальнейшем планируем выводить на рынок Украины новые антибиотики, онкологические препараты, препараты для лечения гепатита С и для лечения ВИЧ СПИД

Вопрос: Как оцениваете нормативные изменения, которые в настоящее время происходят на фармрынке Украины?

Ответ: На наш взгляд, они происходят в правильном русле. Благодаря этим изменениям в прошлом году нам удалось по ускоренной процедуре зарегистрировать свой инновационный иммуноонкологический препарат. Процедура заняла три месяца, это очень быстро. Произошедшие в системе регистрации изменения позволяют новым инновационным продуктам зарегистрироваться по быстрой процедуре, а пациентам - быстрее получить доступ к лечению.

Для нас важно продвижение инновационных продуктов – мы хотим, чтобы результаты наших научных исследований стали доступными для пациентов как можно скорее.

Вопрос: Насколько ускоренная регистрация позволяет защитить рынок от некачественных и неэффективных препаратов?

Ответ: В первую очередь, она позволяет украинским пациентам получить доступ к новейшим инновационным препаратам одновременно с пациентами всего мира. В частности, мы сейчас говорим о нашем инновационном иммуноонкологическом препарате, который показал свою высокую эффективность уже на ранних стадиях клинических исследований. FDA (Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов в США - ИФ) с учетом полученных данных присвоила ему статус "приоритетного рассмотрения", т. к. его показатели превысили ожидания. Поскольку он прошел регистрацию в США и сейчас регистрируется во многих странах мира, мы имеем все полные досье, которые демонстрируют эффективность данного лекарства.

Украина. США > Медицина > interfax.com.ua, 24 июля 2017 > № 2253528 Маргарита Огнивенко


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов

Математический алгоритм: возможно ли создать новые лекарства путем их компьютерного моделирования

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ

Создание и запуск инновационных лекарственных препаратов — обязательное условие существования любой конкурентоспособной развивающейся фармацевтической компании. Однако этот процесс требует значительных инвестиций, занимает много времени и полон рисков. Традиционно считается, что на разработку и запуск в производство нового препарата требуется порядка 7-10 лет, а инвестиции на его создание достигают $2 млрд.

Однако все эти затраты могут стать бесполезными, если созданное лекарство не пройдет клинические испытания и, как следствие, препарат не будет зарегистрирован регулятором. А это случается очень часто. Известно, что за последние несколько лет число препаратов, «проваливших» вторую и третью стадии клинических испытаний, выросло вдвое, как и число лекарств, которым регулятор за последние десять лет отказал в регистрации. Что это значит для участников отрасли? Что объем необходимых инвестиций в разработку лекарств растет вместе с требованиями регуляторов к доказательству эффективности и безопасности препаратов. Производители ищут эффективные способы разработки новых молекул, чтобы с их помощью увеличить число препаратов, которые имеют потенциальные возможности стать революционными на рынке.

В настоящее время одним из самых перспективных направлений НИОКР для решения этих задач является математическое моделирование лекарственных средств. Его развитие обусловлено совершенствованием компьютерных технологий и возможностью обработки с их помощью больших массивов данных.

Возможности и эффективность методов математического моделирования впечатляют. Вряд ли сегодня есть отрасли, не использующие компьютерное моделирование: его применяют в промышленности, сельском хозяйстве, сервисных услугах. С его помощью прогнозируют результаты выборов, стоимость акций, потребительский спрос на новинки, за цифровыми технологиями — будущее. Особое внимание необходимости их развития уделил президент РФ Владимир Путин в рамках своего выступления на заседании Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Сегодня в России есть яркие примеры использования цифровых технологий в различных отраслях промышленности. Например, на производствах в инновационном кластере «Технополис GS» (инвестиционный проект холдинга GS Group в г. Гусеве Калининградской области) с помощью компьютерного моделирования специалисты уже на ранних стадиях разработки продукта могут контролировать надежность изделия, тепловые режимы его работы, нагрузку на процессоры, геометрию и логистику. Благодаря использованию технологии удается максимально оптимизировать затраты в ходе производственного процесса, а также прогнозировать количество отказов и рекламаций еще до выпуска изделий в серию и после начала отгрузок, с высокой степенью управляя затратами на сервис и гарантийное обслуживание.

Другой пример — из авиастроения. В ходе создания новейшего российского авиалайнера МС-21 разработчики активно применяют методы моделирования. В частности, с их помощью инженеры «довели до ума» процессы посадки и торможения лайнера, а также четко определили аэродинамические характеристики и управляемость в форс-мажорных случаях отказа двигателя. Первый испытательный полет МС-21 успешно прошел в мае 2017 года.

Только с помощью использования математических алгоритмов удалось завершить международный исследовательский проект «Геном человека». В работы по расшифровке нуклеотидных пар в течение 15 лет были задействованы 250 машин. Они 24 часа в сутки собирали, анализировали, систематизировали и аннотировали терабайты информации.

Первые математические модели в области фармакологии и анализа клинических данных разрабатываются и применяются на практике с начала 70-х годов XX века. Так называемая фармакометрика способствовала определению дозировки и групп пациентов, которым необходим препарат. Появление и развитие новых компьютерных технологии расширило области применения математических моделей, в том числе в биологии и медицине.

Использование компьютерных моделей ускоряет процессы разработки и вывода на рынок новых продуктов, оптимизирует затраты и снижает себестоимость. По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга, который правильнее было бы называть методом проб и ошибок, компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ.

Кроме того, становится возможным точное прогнозирование и управление свойствами продукта, его фармакокинетическими и фармакодинамическими свойствами. Это позволяет компаниям выпускать на рынок продукт, максимально соответствующий потребительскому запросу.

Компьютерное моделирование уже входит в список обязательных стадий прохождения проектов. Начавшись с обработки экспериментальных данных, сегодня это направление позволяет нам существенно ускорять R&D: повышать эффективность сборки генов и продуктивность выработки белков, превращать животные антитела в человеческие и повышать их аффинность связывания с мишенью, предсказывать течение химических реакций и определять оптимальные модификации малых молекул.

Для примера: в прошлом году мы запустили первый проект, все кандидаты которого были полностью спроектированы in silico — с помощью компьютерного моделирования, и уже спустя три месяца получили два финальных кандидата, которые сейчас проходят доклиническую разработку. Другой пример — проект 2-in-1, целью которого является создание нового класса антител, обладающих всеми свойствами и симметриями IgG, но обеспечивающих мультиспецифическую активность.

Компьютерный анализ данных также помогает и в других областях. С помощью статистики и трехмерного моделирования в этом году нам удалось показать Всемирной организации здравоохранения, что существовавшие более двадцати лет правила присвоения МНН антителам построены на не вполне корректных выводах и потому требуют корректировок. В конце мая эти правила были кардинально изменены.

Кроме этих очевидных преимуществ применение компьютерных моделей позволяет создавать препараты для лечения болезней, которые еще недавно считались трудноизлечимыми или неизлечимыми. Успехами мы опять обязаны машинному разуму. Анализируя взаимодействия молекул, компьютер оперирует огромными массивами данных и способен выявлять сложнейшие закономерности, заметить которые человеку просто не под силу.

Например, известно, что в США в 2013 году FDA одобрила новое лекарство от гепатита С. Это как раз детище компьютерного моделирования. Лекарство вылечивает гепатит С за 12 недель, но довольно дорого: стоимость курса лечения — $84 000.

В 2016 году другая американская компания выпустила на рынок свой препарат для лечения гепатита С. В основе — синтезированные на основе компьютерных моделей вещества гразопревир и илбасвир. Курс лечения также составляет 12 недель, правда, в отличие от предыдущего препарата, он обойдется пациенту почти на $30 000 дешевле.

В этом году компания Sanofi подписала контракт с Schrödinger для использования вычислительных технологий в 10 проектах создания новых лекарственных средств на сумму $120 млн.

«Филип Моррис Интернэшнл» на основе компьютерных моделей изучает влияние на человеческий организм токсичных веществ, которые образуются в результате курения табака.

Компьютерные технологии активно используются в организации лечения пациентов. Наиболее известным является проект Watson, совместно реализуемый IBM и нью-йоркским MSKCC. Его результат — точная диагностика и индивидуальные рекомендации по лечению онкобольных. Советы компьютер генерирует на основе анализа более чем 30 тысяч карт пациентов.

В начале февраля 2017 года о применении искусственного интеллекта для моделирования новых лекарственных препаратов объявила команда разработчиков Mail.Ru Group, Insilico Medicine и МФТИ.

В портфеле перспективных разработок нашей компании сегодня находятся несколько десятков новых молекул, которые искусственный интеллект оценил как перспективные. На то, чтобы прийти к такому выводу, нам понадобилось несколько месяцев, в то время как ранее на это уходили годы. Основные вычисления проводятся в запущенном в 2016 году Центре обработки данных (ЦОД), мощность которого составляет 268 TFLOPS. Сейчас ЦОД в основном занимается сложным структурным анализом: для создания нового лекарственного препарата рассматривается не менее 1 млн природных молекул. Помимо базовых исследований впоследствии нужные молекулы дорабатываются и усовершенствуются, в результате чего синтезируемый препарат становится более безопасным и эффективным. Первичный анализ в данном случае проводится в виртуальной среде in silico, и только после этого прошедшие отбор материалы отправляются в лаборатории для прохождения тестов in vitro и in vivo.

Использование методов математического моделирования экономит компании не только время и деньги, но и положительно сказывается на репутации. Ведь математические исследования снимают необходимость проведения тестов на животных моделях.

И я думаю, это только начало: функциональные математические модели демонстрируют неуклонно возрастающую эффективность и вскоре помогут полностью изменить процесс разработки и создания лекарственных препаратов.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов


Россия. Лаос > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Медицина > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243561 Владимир Гордеев

Русские в Лаосе: как продать технологию в страну, где нет денег

Владимир Гордеев

Директор по развитию сектора медицинских проектов ГК «ИНТ»

Почему Лаос — идеальное место для запуска технологичных бизнесов

Многие технологические предприниматели действуют по принятому в среде стартапов шаблону: разработать «прорывную» технологию и направиться в страну с огромным богатым рынком — США, европейское государство, в крайнем случае в богатеющий день ото дня Китай. Но есть и другой путь — необычный, интересный и, возможно, не менее прибыльный — ввести технологию в страну, подавляющее большинство населения которой находится за чертой бедности.

Бедный и малонаселенный Лаос

Лаос — страна необычная во всех отношениях. На территории, которая не намного меньше современного Вьетнама (с 90 млн населения) или Таиланда (население 67 млн), живет всего лишь 7 млн человек. Сначала, несколько веков назад, на протяжении долгого времени Таиланд (тогда Сиам) насильно ассимилировал лаосские племена на своей стороне пограничной реки Меконг. Во времена французского господства в аграрный Лаос не проникали современные технологии, а потом на развитие страны повлиял воцарившийся социализм и долгая война соседнего Вьетнама с США. На Лаос тогда сбрасывали снаряды американские бомбардировщики, которые не долетали до места назначения. Все это отбросило страну в развитии на многие десятилетия. Бедный, малонаселенный по азиатским меркам Лаос — казалось бы, точно не лучшее место для стартапов. Но это не так.

Рай для стартапов?

Слабые законы и несформированные государственные механизмы регулирования сделали Лаос крайне интересной территорией для апробации новых технологий. Для ряда стартапов, особенно в области медицины или строительства, главный вызов — адаптироваться к законодательству страны. На необходимую сертификацию уходят большие деньги. В Лаосе же таких проблем не возникает: например, в стране нет строительных норм и правил (СНиПов), отсутствуют стандарты по укладке асфальта, почти нет требований к строительству домов. Наверное, именно поэтому даже в столице Лаоса Вьентьяне так сложно увидеть хорошие дорогие или высотные здания. Как говорят местные: «Мы не строим высокие, упасть могут». Большие компании, которые могли бы вкладывать в инфраструктуру Лаоса, сюда почти не приходят. Но в Азии вряд ли найдешь более приветливую страну для любого иностранного присутствия: законы, налоги – все очень понятно и просто, чтобы не создавать барьеры для иностранца. Покупательная способность лаосцев на очень низком уровне. Однако оказалось, что это не проблема.

Медицинский стартап для Лаоса

Три года назад группа ученых Национального исследовательского технологического университета МИСиС и химического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова во главе с профессорами Сергеем Кондаковым и Александром Осиповым получила грант от Министерства образования и науки на разработку своего изобретения — карточек для транспортировки биожидкостей на основе мембран. Такие карточки при нанесении на них крови и других жидких биоматериалов впитывают и хранят их без существенной потери свойств в течение нескольких лет, сохраняя их свойства для анализа. Разработку апробировали совместно с ведущими институтами в области ветеринарной диагностики, она дала возможность контролировать эффективность вакцинации у животных и птиц, проводить мониторинг эпизоотической ситуации в дикой природе. Но область применения технологии оказалась шире: все, что было разработано для ветеринарии, подходит и для медицинской диагностики. Имея такие карточки, не нужно идти в больницу, чтобы сдать кровь на анализ: в домашних условиях можно специальным миниатюрным инструментом уколоть палец (абсолютно безболезненно), приложить его к мембране, карточку с мембраной поместить в конверт и отправить почтой в лабораторию, где проведут анализ. На основании результатов, которые можно получить даже по SMS, врач на месте ставит диагноз. Никакой доставки в пробирках, никаких хладо-цепей при транспортировке из удаленных городов — вся процедура удешевляется в разы, а для людей, живущих в труднодоступных местах, эта система стала бы идеальной, например, при диспансеризации.

В России это ввести не удалось. Ученые столкнулись с проблемой – государственный грант пошел на разработку технологии, но не покрывал расходов на процедуры ее внедрения в медицину, регистрацию и сертификацию. Тогда мы стали искать частные инвестиции для выхода на зарубежные рынки. В итоге договорились с группой компаний «Инжиниринговые технологии» (финансируется «Апрель Капитал») и начали подготовку к выходу на зарубежные рынки.

Лаосский выбор

С самого начала мы рассматривали рынок Юго-Восточной Азии. Почему? Дело в его привлекательности: население стран АСЕАН огромно — более 600 млн человек, а в жарких странах региона отказ от пробирок с кровью особенно актуален. Большинство людей здесь проживает в сельской местности, где тяжело создавать лаборатории и пункты сбора крови. Карточки стали бы хорошим решением проблем. Другие регионы оказались менее перспективны. Так, Китай и Индия слишком любят копировать — несмотря на то что население в каждой стране более миллиарда, риски неоправданно высоки. В Индии к тому же зашкаливает коррупция, а копированию особенно подвержена область медицины. Латинская Америка слишком далеко, США и Европа для российских технологий сегодня не лучшие площадки.

Затем на международной конференции в Сеуле мы сделали доклад о разработке. Он заинтересовал практиков медицинской лабораторной диагностики и коммерческие компании в этой области. Специалистов из Кореи, Вьетнама, Филиппин, Малайзии и Индонезии задавали один и тот же вопрос: внедряли ли уже технологию? Ответ «В России, в сельском хозяйстве» мало кого устраивал: это далекая холодная страна, с другой культурой и законами. Кроме того, в России система так и не была запущена в полном объеме из-за множества бюрократических проблем и сильной, защищающейся от инноваций, системы медицинской регистрации и сертификации. Лояльной страной, которая помогла найти выход из ситуации, оказался Лаос.

Сертификация карточек ДБС в Лаосе не требуется, хотя даже здесь для того, чтобы изменить традиционную систему доставки крови, понадобилось преодолеть ряд стандартов – например, получить разрешение почты на пересылку биообразцов в конверте. Но самый важный фактор — психология страны: у Лаоса нет возможности инвестировать в собственные инновации и даже покупать сторонние. Сейчас клиники в Лаосе собирают кровь в пробирки в крупных медицинских центрах и тратят на один забор (вместе с доставкой материала в холодильнике в единственную в стране лабораторию) примерно 3 доллара. С внедрением карточек эта стоимость падает в четыре раза: карточку не нужно везти в холодильнике (а лаосские холодильники для транспортировки часто ломаются).

Руководство страны и ее ключевые министры прекрасно говорят по-русски, многие учились в СССР и с большой теплотой относятся к России. Решение о переходе на мембранные карточки было принято моментально. Но есть и обратная сторона медали: лаосцы никуда не торопятся, поэтому проект идет крайне медленными темпами. Если хотя бы 10 человек в Лаосе попробовали сдать кровь новым методом, то инновацию уже можно считать внедренной. Никаких бумаг и сертификатов не потребовалось, скорее нужна была верификация – доказательство того, что технология работает лучше той, которую она вытесняет. Тем не менее без проблем не обошлось: в Лаосе почти нет хорошей инфраструктуры, даже с такси часто бывают сложности, поэтому даже сама доставка карточек оказалась затруднительной.

Рынок Лаоса совсем маленький, но это прекрасный «испытательный полигон» для АСЕАН. После апробации технологии здесь другие страны Азии, более населенные и «быстрые», могут убедиться, что она работает, увидеть своими глазами, как это происходит. Уже есть результат: как только сухие пятна крови признали в Лаосе, на технологию обратила внимание Малайзия, и крупнейшая в стране сеть клиник подписала соглашение о тестировании. Экономика Малайзии совсем иного качества, население больше, и стандарты другие. Так, официальная религия Малайзии — ислам, и пришлось получать сертификаты соответствия карточек условиям халяльной продукции, так как материал соприкасается с кровью. В Лаосе о таких тонкостях сертификации никто и не спрашивал, да и страна по большей части по-советски атеистична. В целом самым важным в случае с Лаосом стал опыт работы в Азии, который позволил понять местный менталитет. А это, пожалуй, и есть ключ к азиатскому сердцу.

Россия. Лаос > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Медицина > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243561 Владимир Гордеев


Казахстан > Образование, наука. Медицина > camonitor.com, 14 июля 2017 > № 2242232 Гульнара Ташенова

Можно ли в наших школах вырастить здорового ребенка?

Автор: Адольф Арцишевский

Со времен Советской власти в нашем сознании неистребимо живет категоричный лозунг: «Все лучшее – детям!» Он, правда, в ту эпоху имел под собой солидную базу: Дворцы пионеров, летние и зимние пионерлагеря, спортивные секции, клубы «Кожаный мяч» и «Золотая шайба»... Быть может, какие-то рудименты всего этого уцелели и до наших дней, но по большей части все оно кануло в лету и осталось лишь в пионерском гимне «Взвейтесь кострами, синие ночи!». При желании можете сделать «клик» в Интернете и прослушать этот бравурный марш, его хором споют вам пышущие здоровьем красногалстучные ребятишки тех лет, которые делу Ленина и партии были верны. Сейчас собрать такой хор тинейджеров весьма проблематично. Спеть-то они, может, споют, а вот насчет пышущего здоровья – большой вопрос. Там через одного будут либо страдающие от ожирения подростки, либо впадающие в анемию совсем еще юные барышни.

«Все лучшее – детям!»

Мы не без содрогания вспоминаем, как выживали в эпоху перемен и, твердя словно мантру «Все лучшее – детям!», не очень-то берем в расчет, что больше всех и в первую голову пострадали именно дети.

Начнем с того, что школу, естественно, лихорадило от реформ, причем не только в части просвещения. В школах были медкабинеты, школьный врач и медсестра, они следили, худо ли бедно, за здоровьем детишек, у них была своя наработанная десятилетиями практика, но их переподчинили из Минздрава Министерству образования. Шаг был явно непродуманный и роковой, поскольку Министерство образования занималось, как нетрудно догадаться, образованием, но никак не здравоохранением, в котором оно в общем-то мало что смыслило, и врачебный контроль за здоровьем детишек оказался безхозным. Школьный врач под давлением обстоятельств и во всей этой неразберихе как-то незаметно исчез из жизни школы, должность эту попросту упразднили, что не лучшим образом сказалось на здоровье школяров.

Но и в дошкольной жизни ребенка ждали тоже нелегкие испытания. Чья-то умная голова, воодушевившись европейскими ценностями, решила внедрить в нашу жизнь семейных врачей, никак не учитывая казахстанские реалии. В результате исчезли детские поликлиники, педиатрам дали как бы отставку, детей стали лечить на общих основаниях врачи для взрослых. Мединституты перестали готовить педиатров, они тоже стали фигурой неуместной. Но при всем при том деторождаемость росла, и проблемы детского здоровья не теряли своей актуальности и остроты. Коридоры наших поликлиник наполнились детскими голосами. Наши участковые врачи и без того света белого не видели, так теперь они работали в две-три смены, поскольку, отстояв вахту в поликлинике и разобравшись с пенсионерами и прочим людом, они устремлялись по домам на помощь занедужившим детям, о болезнях которых имели весьма смутное представление.

В общем, ребенок теперь поступает в школу уже с букетом тех или иных болячек, или, как говорят в таких случаях англичане, «с малым джентльменским набором недугов». За школьной партой ему предстоит марафон в одиннадцать лет. Естественно, за эти годы он не станет здоровее и обретет вместе с аттестатом зрелости «большой джентльменский набор».

О нем мы скажем чуть позже. А сейчас хотелось бы обратиться к специалисту и понять, кто же сегодня в ответе за здоровье школьника.

Зуд реформаторства и его последствия

Наша собеседница – доктор медицинских наук, руководитель управления организационно-методической работы и медицинской статистики Научного центра педиатрии и детской хирургии Гульнара Ташенова. До недавнего времени она сверх того была главным внештатным педиатром Минздрава РК, но статус этот стал как бы неактуален и неуместен вследствие судорожных преобразований, связанных с педиатрией, которые лихорадили в последние годы Казахстан.

– Сразу же хочу сказать, что сегодня у нас настали кардинальные перемены, – говорит она. – Во-первых, медицинское обслуживание школьников наконец-то передано в ведение Минздрава. Во-вторых, возобладал здравый смысл и с подготовкой педиатров. В-третьих, принимаются меры для восстановления детских поликлиник.

– Так-то оно так, но вернуть все на узаконенные места непросто. Меня поразил ваш капитальный труд (другого определения я не нахожу) «Совершенствование школьной медицины в РК». Там лишь одна страничка посвящена передаче школьной медицины в ведение Минздрава, но у меня было такое ощущение, будто я вникаю в технико-экономическое обоснование ЭКСПО-2017. Вот уж действительно – ломать не строить…

– Перекос этот со школьной медициной возник в 1990-е годы в связи с трудностями финансирования и с необходимостью так называемой оптимизации. В советское время все было устроено по уму. Школы были прикреплены по территориальному принципу к детским поликлиникам. Естественно, школьные подростковые медкабинеты находились в ведении Минздрава. Контроль за здоровьем детей был неукоснительный. Представить себе школу без школьного врача было просто невозможно. А сейчас вообще нет такой должности. Но, повторяю, в конце прошлого года началась передача медицинского обслуживания школьников в ведение Минздрава. Школы вновь территориально прикрепили к поликлиникам, провели аудит медицинских пунктов, они, естественно, за минувшие годы утратили необходимое оборудование, работали по старой схеме, погрязнув в бумажном документообороте. Медсестры забыли о повышении квалификации, в основном это люди предпенсионного возраста, тянут себе лямку по инерции. Тут нужны усилия не одного министерства, тут необходим межведомственный комплексный подход.

– То есть все это не произойдет в одночасье. А дети… Что дети? Ведь все это время здоровью учеников не уделялось должного внимания…

– Видите ли, профилактические осмотры проводились, как и прежде, но они носили по большей части формальный характер. Для галочки, как говорят в таких случаях. На профилактические осмотры должны выезжать бригады узких специалистов во главе с педиатром. Офтальмолог, ЛОР-врач, хирург, ортопед, невропатолог, гастроэнтеролог, уролог и т.д. Но как раз узких специалистов в таких бригадах почти нет. И какой толк от подобных осмотров? По отчетам мы видим, что они проводились, но, в сущности, осмотром педиатра все и ограничилось.

– То есть большинство имеющихся болячек осталось при школьнике как бы не выявленными, а значит, никто лечить их не будет?

– Вот именно. Ребенок и без того приходит первый раз в первый класс уже не очень здоровым. А к одиннадцатому классу он обзаводится целым букетом хронических заболеваний. Это и близорукость, и нарушение осанки, и гастроэнтерологические проблемы как следствие пристрастия к фастфудам и газировкам.

– То есть статистика, должно быть, ужасающая?

... Тут возникает целый ряд «но». В отсутствии офтальмолога близорукость в отчете осмотра детей не будет отражена; не было хирурга, а значит, начальную стадию сколиоза не учтут; отсутствовали гастроэнтеролог, кардиолог, уролог – ну и так далее. Много чего будет упущено в том отчете, на основании которого и появляется статистика.

Колыбельная для министра и туалеты в школах не типа «сортир»

И тут мне вспомнился бородатый анекдот времен советской власти. Многоопытный Рабинович устраивается на работу главбухом. Дабы проверить его грамотность, начальство спрашивает: «Сколько будет дважды два?». Испытуемый на вопрос отвечает вопросом: «А сколько вам надо?»… Статистика порой подобна этому главбуху, ясный ответ она едва ли даст.

Два года назад автор этого текста уже обращался в Министерство тогда еще здравоохранения и социального обеспечения, пытаясь уточнить, действительно ли Казахстан, согласно данным ООН, занимает 111-е место в мире по состоянию здоровья своих граждан. Наш диалог слепого с глухим длился почти неделю. А завершился резонным советом из чиновничьих глубин департамента: «Обратитесь с письмом к министру, и, если она даст согласие и спустит распоряжение, мы дадим вам ответ». Думается, логика действий того самого главбуха живет и процветает по сей день. Так не будем особо углубляться в статистику, она порой уклончива и рассчитана на то, чтобы усыпить бдительность высокого начальства, мы просто обратимся к фактам.

– Здоровье детей требует к себе повышенного внимания, – говорит Гульнара Талиповна. – Я неоднократно выступала в печати, указывая на то, что до тридцати процентов выпускников школ у нас страдают хроническими заболеваниями, а это болезни органов дыхания, нервной системы, желудочно-кишечного тракта. Мальчики с плоскостопием, нарушением зрения, осанки, ожирением. Из-за неправильного питания и потребления газированных напитков, которые вымывают кальций и необходимые микроэлементы из детского организма, у них начинается искривление костей. И потом многие негодны к службе в армии. А у девочек неблагополучие с репродуктивными способностями.

– Наверное, виновата в этом не только школа, но школа в первую очередь. В чем вы видите выход из положения?

– В Европе получили распространение школы здоровья. Там и учебный процесс, и материальное оснащение направлены на то, чтобы укреплять здоровье учащихся. В этом направлении сейчас работают и российские школы. Это не только три урока физкультуры в неделю, это расширение спортивных мероприятий, школьники все до единого должны заниматься каким-либо видом спорта, желательно не одним. Полагается активный отдых и во время перемен. Должна быть деятельная альтернатива малоподвижному образу жизни, поскольку почти у всех учеников есть навороченные мобильники, iPadы, оснащенные сверхновыми гаджетами, ноутбуки. Дети готовы часами пребывать в оцепенении, находясь в виртуальном мире, отсюда многие беды со здоровьем. А потому каждый ребенок должен – обязан! – посещать спортивные секции. Школа должна создать все условия для развития спортивной культуры учащихся. Естественно, одним медработникам это не по плечу, здесь нужны совместные усилия врачей, учителей, родителей. У школ забрали прилегающие к ним территории для хозяйственных нужд, их надо школам вернуть, оборудовать спортивными снарядами, создать площадки для игр в футбол, баскетбол, волейбол, чтобы дети каждую свободную минуту могли ринуться в стихию игры.

– На республиканском съезде педиатров вы отметили рост алкоголизма среди детей и подростков. Потребление алкоголя у наших детей начинается с 10 лет, а к старшим классам увеличивается…

– Ну и что теперь – опускать руки? Надо этому противопоставить здоровый образ жизни, надо вовлекать детей в спорт. По динамометрии нынешние подростки отстают от своих сверстников двадцатилетней давности, сила сжатия кисти рук у сегодняшних тинэйджеров на 10-15 килограммов ниже. Надо наверстывать упущенное. Занятия спортом отвлекают от дурных привычек, воспитывают в детях соревновательность, командность, стремление к взаимовыручке. Надо вспомнить о физкультминутках, которые практиковались некогда в советских школах, они снимают напряжение у ребенка, застойные явления в мышечной системе. Это ведь не требует ни затрат особых, ни усилий. Школы здоровья как раз и внедряют такие контенты.

– А у нас эти школы есть?

– В Алматы? Да, 23 такие школы. По крайней мере, на бумаге они есть. Но на самом деле сколько надо работать, чтобы довести их до ума!

– Спорт – это хорошо. А что требуется еще?

– Школам нужны нормальные, цивильные туалеты, чтобы ребенок не боялся в них заходить – туалеты не типа «сортир». Чтобы там было чисто и светло, чтобы ребенок мог помыть руки и вытереть их разовым полотенцем. Школам нужна доступная для детей питьевая вода. Это все рекомендации ВОЗ, их надо брать за основу и внедрять. Мы говорим: «профилактика ожирения», «профилактика утомления». Для начала вот она, эта профилактика – обычная питьевая вода. Пора понять простую вещь: ребенок большую часть своей жизни проводит в школе, так создайте здесь для него нормальные условия. А у нас как? Детям, наоборот, запрещают пить, чтобы они лишний раз не просились в туалет. Куда это годится!..

Грабли как знак неудавшихся реформ

…Гульнара Талиповна говорила простые, понятные каждому из нас истины. Слушал я ее и думал вот о чем. Мы, взрослые, в поисках новых горизонтов и следуя духу искательства, яростно отстаиваем право на реформы, ну неодолим в нас этот зуд! Потом, погрязнув в них, наступив в очередной раз на грабли, мучительно и трудно возвращаемся к здравому смыслу, тратим на это силы, нервы, время, деньги. А наши дети, неповинные в нашей дури, либо жиреют от гиподинамии и черт знает какой жратвы, либо впадают в анемию, тут хрен редьки не слаще. Или хуже того – от долгого сидения за партой обзаводятся сколиозом.

Во! Школьная парта – еще один непотопляемый «титаник» школьной жизни. Безобидное вроде бы сооружение и, очевидно, жизненно необходимое. В сетях есть даже сайт, посвященный истории школьной парты, можете «кликнуть» и прочитать. Ее придумали, изобрели еще в XIX веке, и очень гордились этим изобретением. Каждый из нас на всю свою жизнь запомнил этот неизменный атрибут школьной жизни. И теперь вот наш растущий ребенок или внук одиннадцать лет (нет, вы только подумайте – одиннадцать лет!) изо дня в день по 5-6-7 часов высиживает на этом сооружении. А оно не всегда, не во всем соответствует его изменяющейся психофизике, формируя далеко не спортивную осанку, сутулость, а то и вовсе искривление позвоночника. Вот где надо бы нам, взрослым, одолеваемым зудом искательства, в век высочайших технологий подключить мозги и что-то сделать, наконец-то, чтоб не ребенка приспосабливать к школьной парте, к этому бессмертному монстру из железа, пластика и дубовых плах, а ее, школьную парту, приспособить к живому растущему детскому организму.

Ау, где вы, умельцы, искатели, мать вашу за ногу! Наконец-то займитесь этим франкенштейном и доведите его до ума, чтобы он не уродовал наших детей, а был им другом, помощником, братом.

Пишу все это, а сам невольно думаю. Не дай Бог, если такое жизненно важное дело попадет в руки инициативному дураку. Его ведь не остановишь, его энтузиазм неодолим, он лоб расшибет от усердия. И в очередной раз таких дров наломает, что и щепок не соберешь!.. Причем пострадают, как всегда в таких ситуациях, все те же ни в чем неповинные дети.

А Гульнара Талиповна говорит о том, что раньше в наших школах были зубоврачебные кабинеты, они были нужны как воздух, потому что подавляющее число детей – 90 процентов! – страдает от кариеса, а кариес коварен, как затаившаяся мина, он тянет за собой цепочку гастроэнтерологических заболеваний. Сейчас стоматолог в школе столь редкая птица, что кариес чувствует себя здесь вольготно как никогда. Стоматолога нет даже в тех проверочных бригадах эскулапов, которые с профилактическими осмотрами хоть редко, но все же навещают школы. Весне и осени сопутствуют ОРЗ, это естественно. А вот дальше идет анемия, особенно у детей младшего школьного возраста, поскольку ребенок недостаточно получает железа. Порою это скрытый дефицит железа, ребенок хуже растет. Потом идут нарушения нервной системы и костно-мышечной. И, наконец, близорукость. Это и есть набор школьных болезней.

– Кстати говоря, 70 процентов болезней, которые мы обнаруживаем в нашей взрослой жизни, имеются в виду инфаркты, сахарный диабет, нарушения артериального давления, онкология, все они имеют свое начало и предпосылки в школьном возрасте.

«Равняйсь. Смирно! В туалет – шагом марш!»

А еще она с тревогой говорила о том, что школе свойственно присутствие авторитарного типа учителей, подавляющих личность ребенка. Доброжелательность по отношению к ребенку в дефиците. А потому ребенок часто видит в учителе потенциального врага.

И тут мне вспомнилось вот что. О школьных проблемах мне удалось поговорить с врачом-психиатром Маратом Асимовым. Вот, в частности, что он рассказал. Недавно его попросили выступить в одной из алматинских школ. Он пришел чуть раньше. В ожидании стоял в коридоре, радовался, глядя на ребятишек. И вдруг видит: вереница детей, взявшись за руки, строем куда-то идет. А учитель у дверей класса наблюдает за ними. Потом так же строем они шли обратно. Он спросил учителя:

– Куда они ходили?

– В туалет.

– А какой это класс?

– Нулевой.

И все бы оно ничего. Возникла, правда, какая-то тревога, он не придал ей особого значения. Но вдруг увидел: так же строем идут четвероклассники.

– Вот здесь меня охватил ужас, – говорит Марат Абубакриевич. – Что же происходит в этой школе? Чего от детей добиваются учителя? Казалось бы всего-навсего дисциплины. Они зажимают их в определенные рамки. Но не учитывают при этом одного: как только дети выйдут за порог школы, вся энергия, которую в них сдерживали учителя, вырвется наружу. И последствия непредсказуемы. А учителям, я думаю, следовало бы научить детей энергию эту правильно распределять и использовать. Но учитель, стоящий на пороге класса, умеет лишь завинчивать гайки на котле, таящем в себе термоядерную энергию. Это же страшно! Отсюда и сколиоз, и гастрит, и близорукость, и прочие прелести.

– То есть джинна не нужно загонять в бутылку?

– Надо чтобы ученик умел джинном пользоваться. Можно ли пробудить в человеке талант, когда человека заставляют ходить строем?

Казахстан > Образование, наука. Медицина > camonitor.com, 14 июля 2017 > № 2242232 Гульнара Ташенова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев

Редкое преимущество: как построить бизнес со стабильным спросом

Алексей Сиднев

генеральный директор Senior Group

Пансионат для пожилых людей может окупиться только через 15 лет

Количество пожилых людей в нашей стране постоянно растет. По разным прогнозам, к 2030 году их число составит примерно 19% от общей численности населения. Из них в специализированной помощи будет нуждаться примерно 1 млн человек. Уже сегодня, по данным НП «Мир старшего поколения», она необходима 630 000 человек. При этом, по планам Минфина России, к 2020 году частному сектору отдадут не менее 60% от общего объема соцуслуг. Все это делает сферу ухода за пожилыми людьми привлекательной для предпринимателей.

Как открыть пансионат для пожилых людей

Стоимость инвестиций в один пансионат, когда речь идет о строительстве нового здания, — в среднем 3 млн рублей в расчете на одно место для сегмента комфорт (эксперты выделяют следующие категории объектов: эконом, комфорт, бизнес и премиум). Это значит, что, чтобы открыть пансионат для пожилых людей на 50 мест, нужно 150 млн рублей. Если арендовать уже готовое здание, то вложений потребуется меньше — от 500 000 до 2 млн рублей (на переоборудование и оснащение) в расчете на место. Объемы инвестиций зависят не только от уровня объекта, но и от того, насколько учреждение соответствует международным стандартам ухода за пожилыми людьми, какое в нем оборудование, насколько продуманная инфраструктура, по типовому или специально разработанному проекту строилось здание и других факторов. Например, в один из своих центров, который на стыке сегментов бизнес и премиум, мы инвестировали 900 млн рублей, то есть одно место обошлось в 6 млн рублей.

Объект или локацию для строительства нужно выбирать недалеко от больницы и станции МЧС. В идеале площадь здания должна варьироваться от 2500 до 6000 кв. м. Тогда можно будет поселить в нем от 70 до 180 постояльцев. Именно при вместимости 70 человек начинает работать экономика пансиона, при меньшей нагрузке строить бизнес сложнее. А с числом постояльцев более 180 человек уже тяжело обеспечивать качественную заботу. Внутри здания должна быть оборудована безбарьерная среда, широкие коридоры и лифты, кнопки вызова персонала. Эти принципы актуальны для тех случаев, когда все делается в соответствии с законом, соблюдены все нормы (пожарные, санитарно-эпидемиологические и пр.) и стандарты качества. Но, как показывает практика, эти случаи не слишком распространены. Сегодня в московских и подмосковных частных пансионатах для пожилых людей около 5500 мест. И только около 1500 из них соответствуют базовым требованиям. Но учреждения, предоставляющие такие места, все равно пользуются спросом из-за своей низкой цены.

Из чего складывается себестоимость услуг

Только себестоимость пребывания одного человека в гериатрическом центре составляет от 1900 рублей в сутки для сегмента комфорт до 3000 рублей для сегмента бизнес. За меньшие деньги организовать должный уход просто не получится. Три основные статьи расходов — это персонал, аренда (либо плата за собственное помещение, так как построено оно, как правило, на кредитные средства) и питание пожилых людей. Только на это пансионаты тратят от 1500 рублей (учреждения класса комфорт) до 2600 рублей (бизнес) в сутки на каждого подопечного. Помимо этого, есть еще затраты на лекарства, охрану, амортизацию оборудования. Также нужно заложить средства на рекламу и маркетинг. Некоторые зря полагают, что этой статьей расходов можно пренебречь. При этом конкуренция на рынке ухода за пожилыми людьми высокая. Это значит, что продвигать себя будет сложно и дорого. Большое количество игроков, например, увеличивает стоимость онлайн-продвижения. На начальном этапе целесообразно отдать рекламу и маркетинг на аутсорсинг. Но это не значит, что этими направлениями больше не нужно будет заниматься. Работу подрядчиков придется жестко контролировать и быть вовлеченными в процесс практически на каждом этапе рекламной кампании.

Большинство пансионатов для пожилых людей находится за городом. Это объясняется несколькими факторами. Экономической целесообразностью (недвижимость там дешевле) и тем, что пожилым людям просто комфортнее жить за чертой города. В этих случаях нужно решить, где будет находиться офис компании. Конечно, большинство предпочитает экономить и ради сокращения издержек проводит встречи с будущими клиентами, заключает договоры прямо на территории пансионата. Но, как правило, семьям удобнее оформлять все документы и общаться с клиентским менеджером в городе, не тратя времени на дорогу и пробки.

На какой рост можно рассчитывать

На момент, когда мы с партнерами купили Senior Group, компания владела двумя резиденциями для пожилых людей в общей сложности на 45 мест. В 2012 году было открыто еще два пансионата, а затем по одному в 2013 и 2015 годах. Летом этого года открылся седьмой объект, благодаря которому мы выросли на 62%. Общее количество мест в наших учреждениях увеличится до 365. Средняя продолжительность проживания — полгода. Средняя годовая заполняемость — 95%. Каждый из объектов выходил на расчетную заполняемость в 85% в течение года. Рентабельность этого бизнеса невысокая, срок окупаемости — около семи лет при условии сотрудничества с государством, когда объекты работают по системе государственно-частного партнерства. Если предприниматель играет в одиночку, то стоит рассчитывать на окупаемость примерно через 15 лет. Однако люди нуждаются в наших услугах всегда, вне зависимости от экономических или социальных явлений. Мы не подвержены кризису, как многие другие сферы. Стабильный спрос — редкое преимущество, которым может похвастаться не каждый бизнес.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров

...Если нет разницы, зачем платить больше?

Запущенная с начала этого месяца система государственного обязательного медицинского страхования пока остается для большинства соотечественников вещью в себе, вызывая решительные протесты со стороны делового сообщества и экспертов-экономистов.

Тулеген АСКАРОВ

На первый взгляд все в новой системе выглядит просто и понятно. Вступили в силу соответствующие закон и нормативно-правовые акты (точнее, лишь часть последних из необходимых). Десятки тысяч казахстанцев воспользовались услугой портала электронного правительства Egov для прикрепления к поликлинике и к другим медицинским организациям, оказывающим первичную медико-санитарную помощь, либо сделали свой выбор, подав личное заявление.

На кону – большие деньги

Нынешний министр здравоохранения Елжан Биртанов, потомственный медик, обладатель трех дипломов о высшем образовании, включая американский, настроен оптимистично и активно присутствует в информационном пространстве. На днях он даже выразил готовность встретиться на теледебатах с одним из оппонентов новой системы, экономистом Рахимом Ошакбаевым!

Государством создано некоммерческое АО «Фонд социального медицинского страхования». Его руководителем назначена Елена Бахмутова, вошедшая в финансовую историю нашей страны, прежде всего, как сокрушитель сразу нескольких ведущих банков в кризисную пору 2009 года в качестве главы АФН, тогдашнего регулятора. Уже работает сайт ФСМС, правда, не все его рубрики еще наполнены информацией, указан на нем и телефон call-центра. Известны и расходы на содержание ФСМС. Как заявила в парламенте г-жа Бахмутова, речь идет о сумме в 8,5 млрд тенге.

Банки второго уровня с понятным энтузиазмом извещают юридические лица, индивидуальных предпринимателей и приравненных к ним частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, а также физические лица, получающие доход по договорам гражданско-правового характера, о реквизитах для уплаты отчислений и (или) взносов на обязательное социальное медицинское страхование (ОСМС).

Интерес у банков здесь не бескорыстный – с миллионов транзакций они получат вполне солидные комиссионные! Деньги эти через банки и «Казпочту» будут стекаться в НАО «Государственная корпорация «Правительство для граждан» вместе с пенями за несвоевременное перечисление отчислений и взносов на ОСМС. И только потом средства попадут в ФСМС, из которого пойдут в медицинские организации.

В общем, речь идет о больших деньгах и массе заинтересованных посредников. Г-н Биртанов оценивает ежегодные финансовые нужды ФСМС в 600 млрд тенге. При этом все второе полугодие нынешнего года, начиная с 1 июля, пока услуги по ОСМС не будут доступны гражданам, деньги будут просто стекаться в ФСМС! По расчетам министра, к началу следующего года должно набежать более 20 млрд тенге. Инвестировать эти немалые средства будет все тот же Нацбанк, «отличившийся» на ниве вложения пенсионных активов ЕНПФ, и также получающий свои комиссионные.

Основная часть денег ФСМС, который пока не оплачивает медицинские услуги, наверняка пойдет на финансирование дефицита бюджета, то есть будет вложена в ГЦБ Минфина, а также в собственные ноты Нацбанка, с помощью которых он выводит с рынка избыточную тенговую ликвидность.

Свой кусок лакомого пирога согласно постановлению правительства получат организации квазигосударственного сектора, банки второго уровня и частные компании, поскольку ФСМС разрешено вкладываться в их облигации.

По давней традиции, не обошлось и без иностранных займов для нового проекта, как это было когда-то и с накопительной пенсионной системой. Здесь первую скрипку играет Всемирный банк, выделивший $80 млн, за которые расплачиваться придется опять таки налогоплательщикам. Кстати, и Всемирным банком, и нашим Минздравом движет благая цель – по мере внедрения и развития ОСМС увеличить общие расходы на здравоохранение, снизив частные расходы граждан и неформальные платежи, то есть взятки и поборы, процветающие в отечественной медицине. Ведь уже сейчас по данным аналитиков Всемирного банка частные расходы граждан на медицину выше, чем в развитых странах ОЭСР, – соответственно 35% и 20%!

Посчитали – прослезились

Поскольку, как говорится, «закон суров, но он закон», с первого дня июля находящаяся в зачаточном виде система ОСМС начала действовать в нашем здравоохранении в том его далеком от развитых стран состоянии, в котором оно, увы, сейчас существует. Как выяснилось в ходе недавнего заседания правительства, в информационном плане отечественная медицина явно не готова к исполнению задач, стоящих перед ней в рамках ОСМС.

Согласно сведениям, предоставленным главой Минздрава, оснащение компьютерной техникой организаций здравоохранения в среднем по республике составило 74% к концу первого полугодия. А доступ к интернету имели лишь 53%. Но это в среднем, тогда как в Северо-Казахстанской области последний показатель составил 15%, Акмолинской – 23,2%, Костанайской – 27,7%, Восточно-Казахстанской – 29,4%. На 100% медицинские организации будут обеспечены информационными системами лишь к концу следующего года. Но это еще не все, поскольку системы поликлиник нужно интегрировать с Минздравом, порталом электронного правительства и другими, а также создать единое хранилище данных на основе платформы в рамках проекта все того же Всемирного банка.

Кстати, в системе здравоохранения сейчас функционируют 22 (!) информационные системы для сбора статистических сведений и обеспечения финансирования сферы здравоохранения!

Пока же, со слов министра, пилотное внедрение этой платформы предполагается лишь в одной из столичных поликлиник. А для повсеместного внедрения электронного паспорта здоровья необходимо, чтобы каждая медицинская организация предоставляла клинические данные о пациентах. Этот тяжкий ежедневный информационный труд ляжет на плечи врачей, которым помимо своей работы придется теперь просиживать часами и за компьютерами.

Найдется ли среди них достаточно желающих портить себе здоровье этой дополнительной нагрузкой, вопрос, как говорится, риторический. Не удивительно, что охват всего населения электронными паспортами здоровья планируется лишь к 2020 году! Кстати, нет пока собственной информационной системы и у ФСМС.

Бьет в тревожный набат и отечественный бизнес вместе с экспертами. На недавнем съезде НПП «Атамекен» было принято обращение к правительству с просьбой перенести сроки внедрения системы ОСМС до 2020 года в связи с непродуманностью и неготовностью этой реформы.

По расчетам экспертов Центра прикладных исследований «Талап», расходы республиканского бюджета на медицинскую помощь вырастут по сравнению с текущим годом на 20% к 2019 году, а общие расходы на здравоохранение – на 59%.

Получается, что внедрение ОСМС не даст оптимизацию бюджетных расходов, снижение нагрузки на бюджет с повышением ответственности граждан за состояние своего здоровья. Проще говоря, болеть и по-прежнему будет выгодно, ибо стоит это «удовольствие» относительно небольших денег для миллионов соотечественников.

Значительная часть финансовых вливаний в ФСМС будет формироваться государством опять-таки за счет средств бюджета, то есть налогоплательщиков, которым государство в ответ предусмотрительно забыло снизить ставки налогообложения. При этом по подсчетам экспертов суммы, которые поступят от работодателей и работников в ФСМС, общую погоду не сделают. На задний план отодвигается давно назревшая проблема повышения эффективности бюджетных расходов на здравоохранение. Эксперты опасаются также, что население с низкими доходами вообще не будет делать взносы в ОСМС и останется за бортом медицинской помощи. Серьезный удар получит и система добровольного медицинского страхования, поскольку ее участники не будут освобождены от взносов в ОСМС.

Отметим также, что значительным коррупционным привкусом отдают в ОСМС массированные закупки медицинской помощи от имени государства. Единым стратегическим закупщиком услуг здесь определен ФСМС, который и будет их оплачивать. Кстати, сама г-жа Бахмутова медицинского образования не имеет, так что остается лишь надеяться, что в ее команде топ-менеджеров найдутся толковые специалисты-медики, способные хотя бы не переплачивать за предлагаемые услуги.

Отдельная тема – обеспечение сохранности средств ОСМС и прозрачность их использования. Как известно из печального опыта ЕНПФ, доходность по пенсионным накоплениям казахстанцев долгое время была ниже инфляции, а деньги доставались дефолтным компаниям. Кстати, непонятно, что будет делать правительство, когда деньги в ФСМС закончатся? Такой вариант представляется весьма реалистичным с учетом слабеющего здоровья казахстанцев.

Напомним читателям ДК, что в «лихих» 90-х годах прошлого века государство уже создавало Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС). Накопленные в нем деньги в итоге были расхищены, руководитель ФОМС сбежал за границу.

В общем, вопросов к ОСМС больше, чем ответов. Тем временем многие соотечественники так и не поняли, к каким поликлиникам им прикрепляться, ибо всеобъемлющей разъяснительной кампании фактически и не было. К тому же за пределами больших городов нет не только поликлиник и интернета, но и элементарных удобств, не говоря уже об отсутствии нормального доступа жителей к отечественной прессе и электронным СМИ. А те из коллег по редакции ДК, которые все же успели прикрепиться к государственным медицинским организациям, за минувшую пару недель с начала действия ОСМС каких-то особых перемен в их работе не заметили. Там по-прежнему царят очереди и талончики, квалифицированных узких специалистов днем с огнем не сыщешь – они либо вышли на заслуженный отдых, переехали за рубеж на ПМЖ или перешли в частный сектор. Похоже, что не так уж далеки были от грустной истины отечественные юмористы, представившие в сериале «Наша Kzаша» единственного из оставшихся врачей в вымышленной больнице им. Гиппократ-ага – Даригера Даригеровича Вишневского. Ведь он в итоге стал весьма редким специалистом универсального профиля – венеролого-патолого-гинеколого-ЛОР-врачом!

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров


Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов

Золотые молекулы: как в России развиваются биотехнологии

Илья Попов

эксперт «Деловой России»

Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран.

На мировом фармацевтическом рынке зафиксирован едва ли не первый в истории случай, когда российская компания продает собственную молекулу иностранной компании. Речь идет о сделке между американским подразделением группы компаний «Р-фарм» – R-Pharm Overseas и американской Aspyrian Therapeutics по передаче прав на использование разработанной R-Pharm молекулы. Компания Aspyrian скорее всего применит российскую разработку в производстве противоопухолевых препаратов. Стоимость сделки не разглашается, но эксперты предполагают, что речь идет об отчислении роялти с продаж в момент выхода препарата на рынок и оно может достичь нескольких десятков миллионов долларов в год.

Откуда берутся прогнозы на столь внушительные суммы? Все дело в том, что объем рынка биотехнологий неуклонно растет в прямой зависимости от «клинической картины» мира. В XXI веке она складывается из сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, возрастных недугов, наследственных и редких болезней разной этиологии. Мир борется с масштабными вирусными инфекциями, демографическим старением населения, а также стремится к активному долголетию и повышению качества жизни.

В связи с этими факторами меняется и структура потребления. На него влияют такие факторы как рост числа потребителей, население планеты уже приближается к отметке 7,5 млрд человек. Меняется структура заболеваний – становится больше значимых для общества заболеваний, связанных со старостью. Активных развивающихся биофармацевтических компаний в мире не больше 10, а этого не достаточно для удовлетворения будущего спроса населения планеты.

В мире отмечается высокий рост в таких секторах, как биотехнологии различных областей, включая фармацевтику. Мировые расходы на R&D в области Life Science, по данным Industrial Research Institute (IRI), за последние десять лет увеличились втрое и составили $169,3 млрд в 2016 году. Причем 85% ресурсов приходится на биофармацевтический сектор. По затратам на R&D медицина является лидером наряду с IT (Information and Communication Technology — $204,5 млрд в 2016 году).

Ожидается, что сектор биофармацевтики внесет существенный вклад в рост индустрии в течение следующих семи лет. По оценкам экспертов, ключевыми факторами роста станут высокий спрос на персонализированные лекарства, поддержка со стороны властных структур и рост числа пациентов, страдающих острыми заболеваниями во всем мире. Также, значительно вырастут доходы на сервисном рынке биотехнологий, что будет обусловлено увеличением числа клинических исследований и испытаний, проводимых биотехнологическими и фармацевтическими компаниями.

Как биотехнологии развиваются в России? Принята госпрограмма «Фарма-2020», в которую за пять лет уже вложено порядка 50 млрд руб, она предусматривает увеличение рыночной доли лекарств российского производства и рост числа инновационных компаний в фармацевтике и медицине. Уже сегодня в России насчитывается 18 кластеров биотехнологической, фармацевтической и медицинской промышленности. Объем фармацевтического рынка, по данным исследовательского центра IPT Group, в 2016 году составил 1,2 трлн рублей, за 2017 год прирастет еще на 6-7% и в 2018 – на 9%.

Возможности рынка далеко не исчерпаны. Согласно последним исследованиям Росстата, население стремительно стареет, доля населения в возрасте старше 60 лет уже в 2017 году – 19,4%, а к 2020 году составит порядка 20,7% от общего числа жителей. Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран. Так, в США эта сумма составляет порядка $300 в год на душу населения, в России едва доходит до отметки в $120.

Должны способствовать рынку «инвестиционные лифт» - «РВК», «Роснано», Фонд «Сколково», ВЭБ и МСП Банк и др. С другой стороны систему поддерживают активно создаваемые региональные венчурные фонды, общественные организации, Российская ассоциация венчурного инвестирования, а также специализированная площадка Московской биржи для высокотехнологичных компаний «Рынок инноваций и инвестиций», венчурный фонд «Биопроцесс Кэпитал Партнерс» и Центр высоких технологий «ХимРар», который является бизнес-инкубатором для производства инновационных лекарств.

В области биотехнологий особая роль отводится Инновационному центру «Сколково» (кластер « Биомед»), РВК и «Роснано». Также стимулирует рынок принятое правительством в декабре 2015 года постановление об ограничении госзакупок импортных лекарств, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Согласно нему, после 31 декабря 2016 года импортный препарат не может участвовать в госзакупках, если есть предложение хотя бы двух отечественных поставщиков. Также государством было выделено более 2 млрд рублей на поддержку трансфера зарубежных технологий в биофармацевтике.

Как развиваются глобальные игроки? Один из основных трендов последних лет в мировой фармацевтической отрасли – патентный обвал, при котором лекарства-блокбастеры теряют патентную защиту и на рынок выводятся их лекарства-заменители (дженерики). Согласно экспертным оценкам, в 2017 году патентную защиту потеряют 18 брендированных лекарственных препаратов с общим объемом продаж свыше $26,5 млрд, сообщает FiercePharma . По прогнозу эксперта Тима Андерсона, в 2017 году истечет срок действия патентов на препарат Rituxan (Roche), Advair (GlaxoSmithKline), Humalog и Cialis (Eli Lilly), Byetta (AstraZeneca), Viagra (Pfizer), а также Vytorin компании Merck & Co. (за пределами США и Канады – MSD).

Эта тенденция вынуждает крупнейшие фармацевтические компании фокусироваться на разработке биофармацевтических препаратов, а также менее прибыльных нишевых лекарств, направленных на лечение конкретных заболеваний (орфанные болезни, гепатит С, рассеянный склероз, онкологические заболевания). Один из способов выступить наравне с игроками большой фармы, но с меньшими затратами — венчурные инвестиции, что позволяет производителям лекарств получать права на инновационные препараты и активно обновлять портфель разработок. Этим путем пошла компания «Фармстандарт», в 2016-2017 годах вложила $41,2 млн в биофармацевтические стартапы из США и Канады. Они разрабатывают персонализированные иммунотерапии для лечения рака и инфекционных заболеваний, препараты для генетической терапии заболеваний желудочно-кишечного тракта, диабета, гемофилии и других. Интеллектуальные права на полученные разработки, с большой вероятностью по сложившейся практике, в итоге окажутся в России.

В статье использованы опубликованные результаты исследований компании Frost & Sullivan

Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук

Директор аптечной сети Watsons Украина: "У нас есть четкие финансовые критерии открытия аптек"

Интервью директора аптечной сети Watsons Украина Евгении Шевчук информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы оцениваете количество аптек в Украине?

Ответ: В Украине одна из самых больших в Европе концентрация аптек на душу населения – одна аптека на 2,5 тыс. человек. Больше - только в Греции, где одна аптека приходится на 1,2 тыс. человек. Для примера, в Италии, Польше или Франции – одна аптека на 3,5-4 тыс. человек.

Вопрос: Это потому, что в Украине так много болеют?

Ответ: Нет, это потому что в Украине вход на этот рынок достаточно простой. Кроме того, у украинского рынка есть еще одна особенность: при очень большом количестве аптек крайне мало крупных сетей, которые бы занимали существенную долю рынка. Очень много мелких частных предпринимателей, у которых одна-две аптеки, но мало крупных сетей, которые являются лидерами, и в чьих руках сосредоточено большое количество аптек. Такая тенденция наблюдается на протяжении последних 10 лет. Аптеки объединяются, но для того, чтобы такое объединение как-то влияло на рынок, чтобы оно переросло в 20%, 30%, 40%, должно пройти, еще минимум, лет пять.

Вопрос: Что для этого должно произойти?

Ответ: Все должно прийти к тому, что зарегулированность данной отрасли должна стать меньше. При том, что вход на рынок достаточно простой, он имеет много законодательных ограничений деятельности. Есть лицензионные условия, и есть сети, которые их выполняют, но есть аптеки, частные предприниматели, которые соблюдают их не в полной мере. Сейчас любой может, при желании, открыть аптеку даже не имея кассового аппарата.

Вопрос: В Украине любят апеллировать к разным социальным вопросам, например, к обеспечению аптеками бабушек в сельской местности. Как обеспечить сельскую местность качественными лекарственными препаратами?

Ответ: Лично я довольно часто езжу по Украине, была во многих селах – занимаюсь зеленым туризмом, и я не видела ни одного села, где бы не было аптечного пункта или аптеки, причем с довольно качественным ассортиментом. Поэтому, с моей точки зрения, не совсем верно говорить о том, что жители сельской местности плохо обеспечены медикаментами.

Вопрос: Какие планы развития на таком насыщенном рынке у сети Watsons?

Ответ: В этом году мы сосредоточены не столько на развитии аптечной сети, сколько на продвижении категории товаров для здоровья в магазинах и аптеках Watsons, т.к. наши покупатели заботятся о своем здоровье и хотят приобретать товары разных категорий в одном месте продажи. В настоящее время уже более чем в 220 магазинах сети представлена категория Health – биологически-активные добавки, фиточаи, травы, витамины, изделия медицинского назначения, которые не является лекарственными средствами, и выполняют превентивную функцию поддержания здоровья клиентов в норме. В ближайшее время планируется расширить линейку товарами здорового питания, сорбентами, аромомаслами.

В настоящее время сеть Watsons представлена 27-ю аптеками, 20 из которых расположены в Киеве и Киевской области, остальные находятся в Житомире, Львове, Дрогобыче и Ивано-Франковске.

До конца года мы планируем открыть две аптеки и более 40 магазинов.

Вопрос: На основании каких критериев вы принимаете решения об открытии аптек в том или ином регионе?

Ответ: У нас есть четкие финансовые критерии для принятия таких решений, по которым работает вся A.S. Watson Group. В пятилетней модели для аптеки учитывается очень много факторов, например, трафик, конкурентное окружение, месторасположение аптеки, арендная плата и др. Перед открытием новой аптеки мы тщательно изучаем работу наших будущих конкурентов, их ассортимент, ценовую политику и программу лояльности. Затем все эти данные вводятся в финансовую модель, и на ее основании принимается решение о том, насколько будет выгодно в пятилетней перспективе иметь аптеку в данном месте.

Вопрос: Каков ваш план по расширению сети?

Ответ: Мы концентрируемся в Киеве и Киевской области. Наш формат - открытая выкладка, качественное обслуживание, широкий ассортимент не только медикаментов, но и сопутствующих товаров. По нашему опыту работы мы видим, что формат открытой продажи не в полной мере привычен для некоторых регионов, поэтому пока сосредоточили свое внимание на Киеве. Новые аптеки будут открываться рядом с магазинами Watsons в ТЦ и на центральных улицах городов Киевской области. В регионах у нас пока нет агрессивных планов развития. Я не говорю, что мы их исключаем, но на данный момент самые успешные аптеки представлены в Киеве.

Вопрос: Планы по расширению сети аптек коррелируются с планами по расширению магазинов Watson или это вообще отдельные процессы?

Ответ: Нет, они коррелируются. Но, учитывая, что для аптек есть лицензионные условия, которые мы соблюдаем, и в них жестко прописаны требования к помещениям аптек, мы не можем так же активно развивать сеть аптек, как и сеть магазинов. Поэтому в случаях, если есть помещения, подходящие и для магазинов, и для аптеки, то однозначно рассматриваются и магазин, и аптека. Наше приоритетное направление развития – открытие совместных магазинов и аптек для возможности и удобства совершать комплексные покупки.

Вопрос: Насколько рентабельным вы считаете аптечный бизнес в Украине?

Ответ: Это самый большой парадокс нашей страны. Коллеги по рынку говорят о рентабельности на уровне 0,3%, при этом все СМИ говорят о 200-300%-й наценке. Уверяю, никто с такой наценкой не работает. Я, по крайней мере, таких сетей не знаю. Максимальная наценка на этом рынке составляет 30-35%, хотя обычно она гораздо ниже. И это именно наценка, это не маржа.

Вопрос: Как вы оцениваете проект по реимбурсации, который начался в апреле?

Ответ: Я знаю, насколько хорошо и эффективно действует этот механизм в Польше и в некоторых других странах. Остается вопрос того, как этот механизм работает в Украине. У нас есть опыт участия в проекте реимбурсации 2012-2014 года, и мы пока не готовы войти в нынешний.

Вопрос: С вами рассчитались по предыдущему проекту?

Ответ: На удивление, да. Это были незначительные суммы, поэтому, даже если бы задолженность оставалась, это бы не существенно повлияло на наш бизнес. Тогда реимбурсация вводилась в принудительном порядке – если вы являетесь представителем аптечной розницы, вы обязаны принимать участие в проекте реимбурсации. Мы приняли участие в проекте, но это было проблематично с точки зрения организации: затрудненный процесс документооборота, сложно было обмениваться отчетами, деньги приходили, но приходили с опозданием, нужно было постоянно напоминать.

В нынешнем проекте я не вижу административного давления, но коллеги и СМИ говорят, что в проекте существует ряд проблем. Пока эти проблемы хотя бы на 80% не будут устранены, мы воздержимся от участия, хотя наши аптеки открыты для новых проектов и со временем мы обязательно присоединимся.

Одна из проблем проекта в том, что не во всех регионах на него выделены бюджеты, врачи не всех медицинских учреждений имеют бланки для выписки рецептов нужного образца, и даже не во всех регионах врачи в принципе знают о реимбурсации. С другой стороны, по некоторым препаратам в проекте экономия для клиента мизерная, и она не выгодна ни покупателю, ни аптеке. При этом большинство пациентов надеются получить компенсацию хотя бы в размере 20-30%. По действующей программе реимбурсации никто из потенциальных покупателей не спросил, почему мы не участвуем, и не принес нам рецепт. Если покупатели будут обращаться к нам с такими запросами, мы рассмотрим вступление в программу реимбурсации, даже если еще не будут сняты все проблемы. Но пока у наших покупателей нет такого запроса.

Одним словом, мы пока присматриваемся к проекту, но хотим быть уверены, что все звенья этой цепи в достаточной степени работают. Когда мы увидим от рынка положительный отзыв, мы тут же вступим в проект.

Вопрос: Как вы оцениваете реализацию в аптечных учреждениях обезболивающих и наркотических препаратов, в частности, морфина? Эти, безусловно, нужные пациентам препараты, создают для аптек много хлопот…

Ответ: Наша компания в полной мере соблюдает лицензионные условия деятельности аптечной розницы, поэтому мы не реализуем запрещенные к продаже лекарственные средства. Будучи экономистом по образованию, могу прокомментировать, что мы также не работаем с лекарственными средствами, которые требуют особых условий хранения или отпуска, если они не входят в обязательный ассортимент. Это не целесообразно с точки зрения финансовых результатов. Например, для некоторых ампульных препаратов, спрос на которые составляет 1-2 упаковки в месяц, нужно покупать специальный холодильник или оборудовать специальные места хранения.

Вопрос: А насколько для вашей сети удобна работа с рецептами?

Ответ: Это достаточно болезненная тема не только для клиента, которому зачастую нужно выстаивать очередь на прием к врачу, но и для аптеки. Когда покупатель с рецептом, в котором указано международное непатентованное название (МНН), а не торговое название препарата, приходит в аптеку с рецептом, в аптеке обязаны проинформировать обо всех препаратах с указанным действующим веществом. При этом "первостольник" (в аптеке прилавок называется "первым столом", сотрудник, отпускающий медикаменты, на сленге аптечных специалистов называется "провизором/фармацевтом первого стола", или "первостольником") не имеет права ничего рекомендовать, клиент сам по каким-то критериям должен выбрать из предложенного ассортимента. В противном случае, если "первостольник" порекомендует какой-то препарат, это будет считаться нарушением законодательства.

Вопрос: По Вашему мнению, как экономиста, аптечный бизнес в Украине это все-таки больше бизнес ритейла или все таки есть какая-то социальная функция?

Ответ: Я считаю, что это все-таки больше бизнес ритейла, несмотря на то, что мы подчиняемся Минздраву и являемся учреждениями здравоохранения. Я не могу сказать, хорошо это или плохо, это специфика бизнеса, практически так есть во всем мире.

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду в этом сегменте, ведь сегодня аптеки есть не только у Watsons но и у сети "Космо", а в сети "Ева" активно продаются товары категории Health? Будет ли развиваться аптечный сегмент в основном бизнесе?

Ответ: Я думаю, что он будет развиваться, потому, что это правильное направление. Сети все больше внедряют товары этой категории. Покупатели категории товаров для здоровья более лояльны, чаще совершают покупки, и в их корзине, как правило, находятся товары нескольких категорий. Учитывая растущую тенденцию старения населения, а также желание клиентов оставаться не только красивыми, но и здоровыми, категория Health является стратегическим приоритетом развития для многих компаний и, в частности, для A.S.Watson Group.

Вопрос: Есть ли собственные торговые марки в категории Health? Можно ли ожидать появления каких-то лекарственных средств под вашей торговой маркой?

Ответ: В сети "Watsons Украина" большое внимание уделяется реализации товаров собственных марок, которые мы как импортируем из компаний группы A.S. Watson, так и производим. Я думаю, что в этом тоже есть большой потенциал, так как люди готовы к новому, хотят тратить меньше, но получать достойное качество.

Я не уверена, что будут появляться именно лекарственные средства под нашей маркой, так как процедура регистрации и выведения на рынок лекарственного средства очень сложная и длительная. Тем более, я не уверена, что присутствие какого-то лекарственного препарата только в нашей сети будет законным и логичным. Вместе с тем, под собственной торговой маркой мы уже реализуем травы, мыло ручной работы, сорбенты, витамины, перевязочные материалы и постоянно работаем над расширением списка товаров для здоровья. Эти позиции представлены не только в наших аптеках, но и в магазинах сети.

Вопрос: Есть ли планы расширения ассортимента собственных торговых марок категории Health?

Ответ: В ближайшее время мы завезем из Германии линейку из 14 наименований БАДов ТМ Altapharma производства Rossmann. Также в работе в процессе утверждения находятся несколько видов сорбентов, дезенфицирующих средств и средство от ожогов.

Вопрос: Где производятся товары собственной торговой марки (СТМ)?

Ответ: Большинство товаром СТМ категории Health производится в Украине. У нас заключены договоры с локальными производителями. Мы оцениваем уровень украинских производителей как достаточно высокий. Согласно строгим внутренним процедурам, в процессе тендера мы тщательно выбираем партнера для производства товаров, обязательно выезжаем на предприятие для проверки качества производственного процесса, проверяем все документы, необходимые для изготовления и продажи продукции, и только после этого принимаем решение о сотрудничестве.

Вопрос: Сколько у вас производственных площадок в Украине для продукции категории Health?

Ответ: На данный момент мы сотрудничаем со следующими производителями - "Фармак, "Грин Фарм Косметик", "Ключи Здоровья", "Калина", "Интерхим", "Синтез", "Делмас", "Калита", "Марина".

Вопрос: Как вы оцениваете интернет-продажи лекарственных средств?

Ответ: В Украине запрещена продажа лекарств через интернет, но закон позволяет получить информацию и оформить заказ. Я уверена, что е-продажи имеют огромный потенциал для рынка. Исследования показывают, что многие клиенты испытывают потребность в заказе через интернет именно лекарственных средств. При этом и уровень недоверия к качеству таких товаров высокий. Наша задача – предоставить покупателям возможность выбрать и забронировать товар в нашей аптеке и поработать с их опасениями во время покупки. Также мы развиваем сайт Watsons, на котором представлены не только товары категорий FMCG, но и товары для здоровья, и количество позиций, доступных для заказа, растет с каждым днем. Со временем мы планируем ввести функцию Click&Collect, которая даст возможность выбора и резервирования препаратов в аптеке через сайт. При этом при резервировании через сайт цена препарата будет ниже.

Вопрос: За счет чего это будет дешевле?

Ответ: Когда человек покупает в интернет-магазине, он всегда хочет цену ниже, иначе ему такая покупка не интересна. С нашей стороны есть экономия в рабочем времени сотрудников, которые собирают товар по заявке и продают его клиенту в момент его прихода. Аптека же таким образом приобретает клиентов, которые ранее не посещали наши "кирпичные" аптеки, т.к. им комфортнее совершать покупки в сети и минимизировать общение с персоналом. Наш интернет-магазин активно развивается в разных направлениях. Сейчас мы включили в него дермокосметику – эта продукция в Украине продается только в аптеках. Через интернет-магазин наши клиенты смогут получать ее по почте. Мы видим, насколько увеличивается наша клиентура по дермокосметике.

Вопрос: Это один из растущих сегментов?

Ответ: В Украине сейчас, к сожалению, нет. Еще пять лет назад лечебная косметика была растущим сегментом, сейчас же ситуация сильно изменилась. Если раньше в этой категории единица продукции стоила около 100-150 грн, то сейчас стоимость увеличилась до 500-1000 грн. При этом клиенту нужен комплексный уход за кожей. Для того, чтобы обеспечить себя такой косметикой на пару месяцев нужно потратить около 3-5 тыс. грн. Количество людей, которые могут себе это позволить уменьшилось, а производители лечебной косметики не готовы снижать цену, несмотря на падение спроса.

Вопрос: Какие проблемы в аптечном бизнесе на сегодня являются актуальными и мешают его развитию?

Ответ: Самой большой проблемой является отсутствие персонала с необходимым образованием, потому что вузы не могут охватить всю потребность аптечного ритейла. В Украине крайне мало вузов, которые выпускают специалистов для аптек. С другой стороны, дипломированные специалисты, которые заканчивают вуз и проходят интернатуру, претендуют на высокую заработную плату. Половина молодых специалистов вместо того, чтобы идти в аптеки, уходят в медицинские представительства фармкомпаний, некоторые задерживаются в аптеках на два-три года за "первым столом", а потом становятся заведующими. Т.е. персонал для работы за "первым столом" найти крайне сложно, и существует высокая конкуренция за сотрудников между сетями.

В то же время, обычный работник аптеки хочет получать оклад не менее 8-10 тыс. грн, хотя, по факту, как, я уже сказала, аптечная розница – это больше ритейл, а такие зарплаты высоки даже для управляющих магазинами.

Мы ищем различные способы решения этого вопроса. Например, у нас есть специальная программа, по которой компания оплачивает 50% стоимости обучения в фармацевтических вузах и училищах.

Компания предоставляет гибкий график, удобное место работы для каждого сотрудника, проводит обучение, предоставляет возможности карьерного роста в сети, а также проводит конкурсы, по результатам которых победители получают призы, в том числе в виде зарубежных поездок.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев

Доктор в телефоне: какие медицинские стартапы развиваются в России и мире?

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Дистанционная медицина, онлайн-приложения для контроля здоровья и консультаций с врачом – это уже большой рынок, но его перспективы просто невероятны. Возможно, это главная «точка роста» сферы услуг в ближайшие годы

Почти все медицинские стартапы так или иначе связаны либо с агрегированием предложений и созданием удобной «экосистемы» для клиентов, либо с онлайн доступом к тому, что раньше можно было получить только при личном посещении клиники или врача. Когда наберется критическая масса пользователей таких услуг, наше представление о медицине будет радикально отличаться от привычного.

С начала 2010 года более 56% всех стартапов в сфере страховых технологий предоставляют решения, направленные на медицинское страхование — больше, чем во всех других страховых сегментах вместе взятых. Более половины всех медицинских стартапов находятся в США.

Американские компании в сфере цифровой медицины в первом квартале этого года получили $2,5 млрд инвестиций. Это рекорд по количеству сделок, хотя объем вложений и не самый высокий. Крупнейшим инвестором в первом квартале стала компания Venrock, которая вложилась в том числе в Virta Health. Эта компания объявила, что способна победить диабет второго типа.

В прошлом году за этот же период медицинские стартапы получили $1 млрд инвестиций, причем основная доля пришлась на страховую компанию Oscar, получившую $400 млн.

Oscar Health Insurance разработала очень простое и понятное приложение для поиска врачей. Система быстро связывает клиента с врачом. Клиенты могут сравнивать стоимость медицинских услуг в разных клиниках, а через понятный интерфейс сайта отслеживать свои платежи и счета. В случае оформления страховки у Oscar клиенты получают возможность бесплатного посещения терапевтов и телефонных консультаций с врачами. Система Oscar собирает данные по визитам своих клиентов к врачам, оценивая результаты и стоимость, а затем использует эти данные, чтобы найти возможности экономии для своих клиентов. Данные о платежах клиентов после визитов к врачам помогают системе при следующем обращении предложить клиенту более выгодный вариант без снижения качества лечения. Oscar показывает один потенциально самый выгодный вариант, чтобы еще больше облегчить выбор.

Мобильное приложение HealthTap позволяет человеку в любой точке мира (разумеется, если там есть интернет) задавать врачам вопросы, связанные со здоровьем и медициной. Проконсультировать пациентов готовы 43 000 докторов из США. На сегодняшний день они уже успели дать почти миллиард ответов и получить более 8 000 благодарностей за спасение жизни. Специалисты отвечают в текстовом формате, как в социальной сети. При этом на один вопрос могут ответить много медиков. За небольшую плату можно также связаться со специалистом с помощью личного сообщения. Кроме того, приложение позволяет подобрать себе врача и записаться к нему на консультацию. Для беременных женщин и мам есть специальный раздел Doctor Moms, где на вопросы отвечают доктора, у которых есть собственные дети.

HealthTap появился, потому что тема медицины — одна из самых востребованных в интернете. Ежемесячно Google регистрирует больше миллиарда таких запросов, но пользователи признаются, что ответы из сети редко оказываются полезными. Создатель приложения — писатель, куратор TEDx и бизнес-ангел Рон Гутман — решил исправить это. Запустить и поддержать работу HealthTap ему помогли 20 инвесторов.

Рынок российской медицины пока очень консервативный, появление здесь инновационных сервисов — большой прорыв. Тем не менее современное поколение переносит свой опыт из других сфер и на медицину, ожидая в этой области появления технологичных и удобных сервисов. Отечественный медицинский рынок начинает активно впитывать инновационные решения и подстраиваться под потребности человека. В России технологии «uber-медицины» только начинают свою активную жизнь.

Так, одной из крупнейших сделок в первом квартале этого года на российском рынке стало получение медицинским стартапом Doc+ $5 млн от Baring Vostok и Яндекс. Обе компании уже инвестировали в Doc+ год назад $5,5 млн. Doc+ — это оператор сервиса вызова врачей на дом, который с апреля этого года начал предоставлять также медицинские онлайн-консультации. В планах компании в том числе создать единую медкарту пациента, куда будут подгружаться данные из любых клиник, где лечились или обследовались клиенты.

Еще пример — пилотный проект группы «Ренессанс страхование» с медицинским стартапом Medico. Medico — специализированный геотаргетированный сервис по вызову врача на дом. Доктор видит включенные в полис услуги и может при необходимости дистанционно получать согласование от медицинского пульта страховщика по дополнительным манипуляциям.

Ответ на вопрос о том, какие еще инновационные инструменты появятся в медицинском страховании в ближайшие три–четыре года, следует искать на американском рынке, так как российские стартапы обращают свое внимание именно на этот технологически продвинутый рынок. При этом важно делать поправку на российские реалии — невысокий уровень инвестиций и недостаток инфраструктуры. Российской отрасли платного здравоохранения предстоит пройти еще долгий путь для того, чтобы стать удобной и технологичной для пациентов. Но появление медицинских стартапов, конечно, будет способствовать лучшему медицинскому обслуживанию в будущем.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев


Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов

Куда качнется маятник: попадет ли российская фармацевтика в зависимость от иностранцев

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

Как выглядит сценарий «турецкого гамбита» для российской фармацевтики? С одной стороны, это меры по снижению цен на лекарственные препараты со стороны государства, а с другой — повышение цен на сырье поставщиками

Российская фармацевтика вот уже несколько лет подряд показывает хорошую динамику и растет в среднем на двадцать процентов в год. По данным консалтинговой группы IPT, объем инвестиций в отрасль в этом году по сравнению с 2016 годом увеличится на десять-двенадцать процентов и составит 37,5 млрд рублей. Согласно данным, которые на днях сообщил Дмитрий Медведев, в настоящее время фармацевтическая отрасль выросла на 24%, а доля производимых в стране жизненно важных препаратов достигла семидесяти семи процентов. В 2018 году по плану «Фарма 2020» она будет составлять 90%.

Мы видим рост, и основная его часть приходится на дженерики. И их появление не может не радовать: пациенты получают доступные препараты отечественного производства, компании строят новые заводы. Однако медлить, а тем более останавливаться, не стоит. Наша цель — достижение отечественной фармацевтической отраслью лидерских позиций на мировом рынке, и для этого у нас есть все возможности.

Для сохранения независимости отечественным производителям нужны собственные субстанции. На этом рынке давно существуют глобальные игроки, которые поджимают рынок и диктуют свои правила, что мы можем видеть по индийским и китайским производителям, следующим экологическим требованиям и повышающим цену на субстанцию. Поэтому вероятность того, что можно соперничать на дженериковом рынке на поле ценовой конкуренции, очень низкая.

Многие российские игроки, увлекаясь процессом вывода дженериков, забывают о долгосрочных инвестициях в разработку новых препаратов, а значит, и об увеличении эффективности собственных компаний. В результате такая политика может привести к тому, что переход на инновационную модель развития компании станет невозможен. И, как следствие, произойдет консолидация рынка. Очень важно использовать ситуацию «патентного обвала» для мобилизации ресурсов на рынке и научиться делать инновационные продукты. В качестве утешения мы видим увеличение мощностей: компании одна за другой сообщают о строительстве новых заводов. Но по их продуктовому портфелю мы понимаем, что это всего лишь производственные линии под дженерики.

Тот же вектор развития испытали на себе в Турции: радость от того, что местные предприятия начали производство препаратов, которые до этого производила big farma, сдулась, когда внезапно темпы роста упали.

Зависимость российских компаний от иностранных производителей субстанций (в 2015 году степень зависимости фармацевтической промышленности от импорта составляла 73%) сохраняется и даже растет. Из 350 российских производителей в прошлом году выпускали субстанции только 45. По данным аналитического агентства DSM Group, в 2016 году в РФ всего было ввезено 14 500 тонн фармацевтических субстанций. В натуральном выражении этот показатель вырос на 22% по сравнению с 2015 годом. Китай занимает первые места по поставкам субстанций в РФ в натуральном виде, 60,7% от общего импорта, который только за год — с 2015 по 2016-й – прирос на 28% в натуральном выражении.

Что будет дальше? Прибыль производителей дженериков будет падать, вновь «найти доходность» можно только в разработке и запуске оригинальных препаратов, которые важно продавать не только в России, но и на внешних рынках. Только так можно вернуть инвестиции в R&D.

В целом статистика обнадеживает. Например, в 2016 году доля российских компаний, занимающихся производством препаратов против ВИЧ, выросла с 23% до 28%, а доля отечественных препаратов от туберкулеза выросла с 49% до 74%. Существуют и различные механизмы поддержки отрасли — так, в Минпром уже поступило несколько заявок от российских фармпроизводителей на заключение специальных инвестиционных контрактов (СПИК).

По словам министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова, сегодня зарегистрировано и выведено на рынок более сорока отечественных препаратов, восемнадцать из них — только за последние пять лет. А к 2020 году правительство страны планирует довести этот показатель до полутора сотен. И это только начало.

В 2015 году затраты на разработку продукта в нашей компании достигали 70%. Однако в мировой практике затраты на разработку инновационного препарата значительно выше — до 90% от его розничной цены. Сегодня мы разрабатываем порядка тридцати оригинальных препаратов одновременно. При этом предлагаемое ограничение рентабельности в 30%, которое сейчас активно обсуждается в министерствах, способно свести на нет все достигнутые результаты. Рентабельность в обязательном порядке должна учитывать объем инвестиций в R&D, иначе два производителя, один из которых вкладывает всю прибыль в новый завод, а другой — в карман, находятся в одинаковом положении.

Но разработка — это еще полдела. Известно, что большинство препаратов начинают спотыкаться на этапе доклинических и ранних фаз клинических исследований. Поэтому, как говорила героиня известной сказки, «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Куда же именно российская фарма прибежит — станет известно в ближайшие несколько лет, когда истечет срок действия «Фарма 2020», но еще в наших силах удержание правильного курса.

Сейчас очень важно поддерживать именно компании, которые инвестируют в полный цикл производства и R&D, поскольку в краткосрочной перспективе именно они станут драйверами экономического роста фармацевтической отрасли, а в долгосрочной — всей отечественной экономики.

Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов


Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов

Министр здравоохранения Алишер Шадманов ответил на ряд вопросов, касающихся будущего отечественной медицины.

— Не секрет, что в регионах есть проблемы с нехваткой медицинских кадров. Скажите, предусмотрено ли решение данного вопроса?

— Когда мы выехали на места для изучения реального положения дел, то выяснилось наличие несоразмерности в обеспечении кадрами первичной системы здравоохранения. Например, общее количество в стране врачей составляет 72 тысячи, на каждые десять тысяч населения приходится 23,5 врача. В 7 высших медицинских образовательных учреждениях страны и их региональных филиалах каждый год готовится более двух тысяч врачей. Надо признать, семилетний срок обучения в бакалавриатуре (лечебное дело) в высших медицинских учреждениях не отвечал требованиям дня, к тому же требовал дополнительные финансовые затраты, не основанные именно на данном обучении.

В данном постановлении главы государства предусмотрено решение вопросов нехватки медицинских кадров, определены сроки обучения в системе бакалавриата по медицинскому направлению. Согласно нему, начиная с 2017/2018 учебного года сроки учебы по направлениям лечебное дело, профессиональное образование (лечебное дело), военно-медицинское дело (лечебное дело), педиатрическое дело составляет 6 лет, медико-биологическое дело — 4 года, медико-профилактическое дело — 5 лет. К тому же студенты 2-5 курсов, обучающиеся по направлениям бакалавриата “лечебное дело”, “профессиональное образование” (лечебное дело), “военно-медицинское дело” (лечебное дело), “педиатрическое дело”, продолжат учебу на основе программы 6-летнего образования.

Также в соответствии с постановлением Президента “О приеме в высшие образовательные учреждения Республики Узбекистан в 2017/2018 учебном году” от 5 мая нынешнего года начиная с 2017/2018 учебного года будет установлен целевой прием студентов. Он будет осуществляться по заявкам Совета Министров Республики Каракалпакстан, хокимиятов областей и Ташкента на основе государственного гранта

— Сокращение сроков обучения, естественно, влияет на учебные программы. Расскажите об изменениях учебных часов и в предметах.

— Накопленный опыт по подготовке медицинских работников показывает необходимость дальнейшего совершенствования этой сферы, в части составления учебных программ.

Когда мы проанализировали учебные часы, то выяснилось, что повторяются 15 процентов и даже больше тем учебных программ. Кроме того, в системе бакалавриата и магистратуры преподавались предметы, не относящиеся к специальности, что отнимало время студентов на самостоятельное занятие, влияло по получение знаний по специализации. Еще одной проблема была связана с трудностями в обновлении преподаваемых знаний.

Постановлением главы государства определено увеличение удельного веса учебных часов по доклинического и клинического блокам высшего медицинского образования, пересмотр стандартов высшего медицинского образования. На его основе заново разрабатываются государственные стандарты образования для бакалавриата. Это предусматривает расширение блока профессиональных предметов, увеличение удельного веса учебных часов по доклиническому и клиническому блокам обучения в бакалавриате до 85 процентов, в том числе для клинической учебной практики, за счет сокращения учебных часов по гуманитарному и социально-экономическому блокам до 7 процентов от общего объема учебного времени. В прежних учебных планах, определенных в Государственном стандарте образования объем учебных часов по гуманитарным и социально-экономическим предметам составлял 15-20 процентов, а по специальности — лишь 45-50.

— В постановлении также говорится, что в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений будет указана их специальность. Какова цель этого порядка?

— Раньше в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений не указывалась их специальность. В результате наблюдались своеобразные проблемы и негативные случаи во внутреннем и внешнем рынке труда. Данным документом, направленным на развитие медицинского образования, наряду со многими направлениями обозначено указание специальности в дипломе выпускника. Это положит конец недопониманиям, которые встречались выпускники в повышении квалификации и прохождении переподготовки в ведущих зарубежных высших медицинских образовательные учреждениях и научных центрах.

— Как видно из ваших ответов, в системе медицинского образования происходят коренные изменения. Скажите, какие результаты ожидается от этих мер?

— Переход на сокращенный срок обучения по направлению лечебное дело, совершенствование учебных часов и целевой прием студентов на 15 процентов ускорит процесс восполнения нехватки медицинских кадров, обеспечит целевое расходование бюджетных средств, а также адаптирует медицинское образование к международным стандартам.

Без всякого сомнения можно сказать, что реализации обозначенных задач в данном постановлении Президента послужит повышению потенциала кадров медицинских образовательных учреждений, укреплению практических навыков студентов высших медицинских образовательных учреждений, эффективной организации учебного процесса и подготовки высококвалифицированных медицинских кадров.

Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов


Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко

Вице-президент Philip Morris: «Мы формируем будущее без сигаретного дыма»

Сергей Слипченко пояснил, как в компании относятся к законодательным ограничениям продажи продукции с пониженным риском и внедрению в отрасли единой информационной системы

Табачный ЕГАИС и табачное право: о чем стоит задуматься тем, кто все еще не бросил вредную привычку, в интервью Business FM рассказал вице-президент по корпоративным вопросам аффилированных компаний Philip Morris International в России Сергей Слипченко. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Philip Morris — табачная компания, у которой, как говорят оптимисты здорового образа жизни, нет будущего. У нас даже если законопроект о том, чтобы лет через 15-20 лицам, которые родились после 2014 года, вообще никогда не продавали сигарет. Рассматриваете ли вы перспективу, что человечество полностью откажется от курения?

Сергей Слипченко: Одними запретами полностью проблему курения решить нельзя. Как лидеры табачной отрасли мы должны предложить альтернативы, которые могут внести вклад в снижение вреда от курения сигарет. Для нас как для компании сейчас, наверное, самое интересное время в нашей истории, потому что мы стоим на пороге самых грандиозных изменений в нашем бизнесе и перемен вообще всей парадигмы нашего бизнеса. Предлагая в качестве альтернативы курения сигарет инновационные продукты с пониженным риском, мы фактически формируем будущее нашего бизнеса без сигаретного дыма. Мы об этом заявили на весь мир в январе, когда наш главный исполнительный директор, выступая на телевидении, сказал, что компания встала на путь поэтапного отказа от производства сигарет, замещая эту продукцию производством инновационных никотиносодержащих продуктов с пониженным риском.

Какова ваша, может быть, не корпоративная позиция, а личная, веры или неверия, человечество откажется полностью от курения?

Сергей Слипченко: Правильнее всего основываться на фактах. Если мы посмотрим последние 30 лет активной борьбы с курением, то увидим, что действительно потребление снижается, особенно при введении жестких запретов. Но если смотреть в целом, глобально, количество курящих людей в мире особо не снижается. Сама Всемирная организация здравоохранения, которая глобально отвечает за борьбу с курением, табаком, говорит, что даже при всех ограничительных и жестких мерах через 25-30 лет на планете останется тот же миллиард с небольшим курильщиков, который есть и сегодня.

Это будет гораздо меньшая доля населения, поскольку мы ждем, что через 25-30 лет оно увеличится до 7,5-8 миллиардов. Как происходит приспособление к новой, более здоровой реальности? Я, честно скажу, к сожалению, курильщик. Когда-то появились сигареты lights, которые затем разоблачали все та же Всемирная организация здравоохранения и различные фонды, рассказывали и объясняли, что это не более чем уловка, маркетинг. Потребителю внушают идею, что эта сигарета менее вредная, чем та, которую он курил вчера, и он может курить даже больше. Так и происходило. В результате особенно росло потребление табака в Японии, Китае. Чем новые истории о понижении риска отличаются от истории lights?

Сергей Слипченко: Прежде всего тем, что они основаны на фундаментальной научной базе и исследованиях, которые мы начали проводить около семи лет назад, серьезно занявшись поиском решения о снижении вреда сигарет. Мы инвестировали более 3 млрд долларов в создание продуктов, а также в исследования, которые бы подтверждали наши выводы о том, что эта продукция — с существенно меньшим вредом и риском для здоровья по сравнению с сигаретами. Все наши исследования проводятся по самым жестким международным фармстандартам. Они строятся на принципе поэтапного исследования, начиная с токсикологических и заканчивая клиническими исследованиями, которые необходимы для того, чтобы увидеть влияние инновационных продуктов с пониженным риском на организм курильщика по сравнению с продолжением курения сигарет. Конечно же, они не полностью безвредны. Лучший способ полностью исключить риски и вред — это отказаться от употребления никотина в любом его виде и форме. Возвращаясь к фактам, сегодня в мире курит миллиард людей, и ВОЗ сама говорит о том, что этот же миллиард будет, скорее всего, курить через 25-30 лет. Мы как компания ставим себе задачу, в том числе и социальную, разработать, научно обосновать и предложить потребителю продукт, который в среднем на 90-95% снижает риск и вред по сравнению с курением сигарет.

Вы готовы к тому, что все-таки законодатели займутся и этим продуктом?

Сергей Слипченко: Мы не только готовы, мы считаем это одним из самых важных этапов на сегодняшний момент. Любая новая категория, инновация в бизнесе, а тем более в таком чувствительном, как табачный, должна иметь четко прописанный нормативно-правовой контур. Во-первых и прежде всего, данные изделия предназначены исключительно для курильщиков, доступ к ним некурящих и несовершеннолетних должен быть ограничен.

Сейчас по закону 15-летний юноша может подойти и приобрести это устройство, оно вообще ни в какой закон не попадает?

Сергей Слипченко: Сегодня никакой нормативно-правовой базы для этих изделий нет, хотя в своей практике при продаже мы убеждаемся в том, что потребитель совершеннолетний и является курильщиком.

Вы добровольно это делаете?

Сергей Слипченко: Добровольно и считаем это нашей обязанностью. Законодательство на сегодняшний день четко не регламентирует данные инновационные продукты, тем не менее мы понимаем: чтобы это стало нормой, правилом для всех участников рынка, необходимо законодательное закрепление и жесткое регулирование доступа к этой продукции исключительно курильщиков.

Продукт относительно новый. Россия, конечно, не первая страна, где он появился, его продают и в европейских странах. Вас еще нигде не отрегулировали, даже в Швейцарии, где других проблем-то нет, кроме как регулировать эти сферы жизни?

Сергей Слипченко: Поскольку это относительно новая категория, которая начала активно развиваться и выходить на рынки около трех-четырех лет назад, сегодня дискуссия с регулятором ведется во многих странах. Если взять Швейцарию, там уже есть определенное понимание на уровне исполнительной и законодательной власти, что это продукция другая по своему влиянию на здоровье и именно поэтому она требует отдельного регулирования. Подобный диалог происходит во многих странах Европы.

Но нигде пока ничего не принято?

Сергей Слипченко: Нигде пока отдельного законодательства нет, потому что многие страны в этом вопросе ориентируются на позицию Всемирной организации здравоохранения. ВОЗ в ноябре прошлого года на конференции сторон в рамках промышленной конвенции по борьбе с табаком в Нью-Дели, во-первых, признала факт появления этих продуктов, заявила в резолюции о том, что данные продукты в случае переключения на них большинства курящего населения имеют шанс существенным образом улучшить состояние общественного здоровья, а также сказала, что исследования в этом направлении и по этим продуктам должны быть продолжены на независимых научных площадках, чтобы можно было досконально убедиться в их реальном влиянии на здоровье.

Будете ли вы предлагать законодателям, чтобы эти устройства, в отличие от сигарет, не запрещали к использованию в общественных местах, поскольку, как вы утверждаете, они бездымные?

Сергей Слипченко: Как уже я говорил, регулирование этих продуктов должно учитывать научную базу, исследования и реальные факты о воздействии их на здоровье курильщика. Соответственно, регуляторную или нормативную базу по этим продуктам должны строить, с нашей точки зрения, исходя из трех принципов. О первом я уже сказал: законодательно ограничить доступ к этим продуктам только совершеннолетних курильщиков. Второй принцип: совершеннолетние курильщики должны получать информацию о наличии таких продуктов, об их сниженном воздействии на здоровье, о том, что эти продукты менее вредны, чем продолжающееся курение сигарет, чтобы этот выбор был осознанный и информированный. И третье — создание определенных условий, при которых будет мотивация потребителя перейти на данный тип изделий. Использование должно быть ограничено в общественных местах, где это просто неуместно со всех точек зрения. В местах, где собирается совершеннолетняя аудитория — места общественного питания, досуга, рестораны, бары — с учетом того, что эти продукты действительно не влияют на качество воздуха в помещении из-за отсутствия дыма и горения...

Допустим, что это еще предстоит доказать со временем.

Сергей Слипченко: Да, при условии, что это доказано, оставить использование на усмотрение руководства заведения. По этому принципу уже пошли некоторые страны.

Будем ждать, когда будут приняты первые законодательные акты, чтобы ориентироваться. Конечно, США — страна с одним из самых жестких законодательств в области борьбы с курением, так что это, безусловно, будет показательно. В России же идет острая дискуссия насчет распространения системы ЕГАИС (Единая государственная автоматизированная информационная система) на табачные изделия. Какова ваша позиция?

Сергей Слипченко: Действительно, буквально несколько недель назад была достаточно острая дискуссия по этому вопросу. Регулировать и отслеживать табачную продукцию очень важно со всех точек зрения, в том числе и с экономической, потому что отрасль в прошлом году дала в бюджет РФ более 650 млрд рублей — это уже около 4,5% федерального бюджета.

Это акцизы.

Сергей Слипченко: Это акцизы, налоги, все бюджетные уровни. Поскольку это чувствительная, подакцизная группа товаров, нужно четко понимать всю логистическую цепочку, отслеживать то, что в обороте находится исключительно легальный товар.

По вашим оценкам, контрафакт с ростом акциза растет?

Сергей Слипченко: Контрафакт растет, это тревожная тенденция, особенно последних двух лет, на фоне существенного увеличения цены легального продукта на рынке Российской Федерации, связанного с акцизами. Но структура контрафакта, нелегального рынка в России — это преимущественно продукция, которая приходит в Россию из сопредельных государств Евразийского экономического союза, поскольку там сегодня акцизная нагрузка в разы ниже, чем в Российской Федерации. Это проблема, которая полностью ЕГАИС не решается, потому что в случае с ЕГАИС мы отслеживаем только продукт, произведенный в России. Система нужна, но ее необходимо создавать с учетом отраслевой, производственной специфики.

В чем принципиальные отличия от алкогольной продукции, которая сжилась с ЕГАИС?

Сергей Слипченко: Первое — это скорость производства. Существующее оборудование на фабриках всех крупнейших производителей позволяет производить до тысяч пачек в минуту. При таком подходе нужны решения, которые позволяют наносить и сканировать носитель с такой скоростью, чтобы автоматически считывать и забивать в систему.

А нет такого технического решения?

Сергей Слипченко: Есть. На сегодняшний день они применяются и в фарминдустрии. Например Data Matrix или DOT код наносится непосредственно на упаковку товара и содержат всю необходимую информацию, чтобы можно было идентифицировать продукцию. Это первое и очень важное условие, потому что в противном случае мы замедляем производство, а это может привести к дефициту продукции на рынке, росту цен и так далее. Второе условие — это агрегация данных. Наш товар реализуется в основном в пачках, но при этом в логистической цепочке он существует от паллет до коробов, блоков. Возможность привязать пачку к блоку и далее к коробу и идентифицировать по такой цепочке производственную линию, на которой продукт был произведен, критична, чтобы видеть полностью всю цепочку.

То есть тару тоже нужно учесть, в отличие от бутылок?

Сергей Слипченко: Фактически да. Тогда можно видеть всю сбытовую цепочку и полностью контролировать оборудование.

И в результате?

Сергей Слипченко: В результате мы считаем, что система нужна, но она должна основываться на передовых современных технологиях.

Ваша позиция: она нужна, но вопрос времени, чтобы отрасль могла подготовиться?

Сергей Слипченко: Вопрос времени, вопрос выбранного носителя. Информацию нужно наносить не на специальные или акцизные марки, а непосредственно на упаковки, чтобы эта информация была неотделима от потребительской упаковки и соответствовала нашим техническим возможностям производства и сканирования. И необходима агрегация, о которой я сказал, чтобы можно было проследить всю цепочку, в том числе среднее звено, что ЕГАИС сегодня не позволяет делать в алкогольном бизнесе: мы видим бутылку только на выходе с завода, и дальше марка гасится в рознице.

Коль скоро разногласия сугубо технологические, диалог между отраслью и регулятором происходит в нормальном режиме?

Сергей Слипченко: Я бы сказал, с регуляторами, потому что в Российской Федерации нет единого регулятора. Мы де-юре находимся в Минсельхозе, хотя табак не выращивается в РФ, а полностью завозится из-за рубежа. Есть понимание и в правительстве, прежде всего в том, что в вопросе разработки системы необходимо учитывать новейшие технологии и специфику отрасли. Мы продолжаем на эту тему диалог и благодарны, что позиция отрасли воспринимается.

Через сколько времени, с вашей точки зрения, вы могли бы безболезненно ввести эту систему, без ущерба для текущего производства и без дефицита?

Сергей Слипченко: При условии, что технология будет выбрана с учетом нашей производственной специфики и тех технических моментов, о которых я сказал чуть раньше, я допускаю возможность внедрения такой системы к середине — второй половине следующего года. Мы уже начали процесс оборудования этих линий.

То есть вы своими предложениями никак не торпедируете идею законодателей, вопрос только в том, чтобы сформулировать технологические вопросы, решить технические вопросы. Спасибо!

Сергей Слипченко: Спасибо вам!

Илья Копелевич

Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко


США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко

Нутригеномика и персонализация диет: решение для мирового здравоохранения или очередная коммерческая идея?

Егор Гончаренко

сооснователь компании Gettable

С помощью углубления исследований можно обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. Это подстегивает рост ниши персонализированных диет.

Идея персонализация диет и кастомизации меню «по запросу» интригует западный рынок последние пару лет. Это направление захватило медицину, производителей девайсов, рестораны и ритейл.

Один из громких трендов — использование генетического тестирования для формирования питания. В основу подхода лег, например, парадокс, которое долгое время привлекал исследователей инуитов (коренных народов Северной Америки). Эта этническая группа по большей части питалась рыбой, китовым и тюленьим мясом. Но несмотря на обилие жиров они никогда не страдали сердечными приступами. Ученые считают, что наши современники, которые унаследовали гены северных народов могут позволить себе лишний кусочек жирного без вреда для здоровья.

В целом суть концепции персонализированного питания заключается в том, что есть гены, которые влияют на ожирение, сытость и склонность к определенным болезням. Получило широкое распространение исследование, в котором приняли участие 1000 европейцев. Оно показало, что персонализированные диеты подтолкнули к здоровому образу жизни большее количество участников экспериментов по сравнению с эффектом от общих рекомендаций по диетическому питанию. Однако не все было так однозначно. Оказалось, что обычные предпочтения людей и их здравомыслие в еде давали аналогичные положительные результаты.

В этом плане интересен еще один нюанс — работа глубокого поведенческого эффекта от применения персонализированного питания. Об этом говорит другое исследование от компании Nutrigenomix, которое выявило, что если людям давался совет ограничить потребление натрия — они в большинстве случаев этого не делали. Но если к рекомендациям добавлялась строка «У вас есть ген, который увеличивает риск гипертонии из-за потребления натрия», — рекомендация сразу начинала беспрекословно исполняться в течение многих лет.

Сейчас на основе своих разработок Nutrigenomix анализирует набор из 45 генов для подготовки плана здорового и спортивного питания (стоимость теста — 400 $). Основатель стартапа, профессор и исследователь Университета Торонто Ахмед Эль-Сохеми, например, выделяет ген CYP1A2, который влияет, в том числе, на то, принесет ли кофе человеку вред или пользу. Так, известные факты, что несколько чашек кофе в день может помочь защититься от рака простаты. Оно полезно для работы кишечника. А также этот тот самый напиток, из которого большинство американцев получают большую часть своих антиоксидантов. Но есть и негативный эффект. Благодаря анализу гена CYP1A2 компания выявляет людей, которых кофе доведет до сердечного приступа и диабета.

Эль-Сохеми и его команда далеко не единственные последователи персонализированного питания. Израильский иммунолог Эра Эвиан планирует развивать бизнес в сфере консультирования по разумному потреблению сахара. Она утверждает, что совет не есть сладкого не одинаково эффективен для всех. Именно поэтому США имеет слабые результаты в борьбе с ожирением. Так, согласно ее исследованиям среди 800 человек одно и то же мороженое давало совершенно разный уровень повышение сахара (гликемический отклик). Ее подход не основывался на генетическом анализе, но учитывал анализ крови, вкусовые привычки, антропометрию, физическую активность и кишечную флору.

Вслед за тенденцией индивидуального меню на рынок вышли проекты, ориентированные на определенный возраст человека. Так, Plumorganics берет на себя вопрос правильного питания детей. Меню стартапа зачастую состоит из капусты, лебеды и моркови. Основатели проекта верят в свой успех и не останавливаются на достигнутом. С ориентацией на взрослых они разработали приложение для анализа ДНК на дому Habit. Пользователю необходимо проколоть палец и провести им по экрану телефона и смочить вату слюной и также приложить его к своему гаджету. Результатом станут подробные рекомендации питания (стоимость — 299 $). Например, вам могут предложить есть ту самую лебеду из детского меню. Меню «под вас» приготовит и доставит эта же компания на дом за 15 $ за прием пищи.

Существуют проекты, которые работают уже с заболевшими людьми. Так, Icdietproject на основе собственных исследований подбирают питание для борьбы с циститом. В США работает сервис по доставке еды для больных раком Savorhealth.

Под занавес стоит отметить, что наука еще не доверяет связи между нашими генами и питанием. Международный журнал эпидемиологии отмечает, что пока нет доказательных статистических данных об ощутимом эффекте от такого подхода.

Однако, вероятнее всего, следуя за коммерциализацией персонализированного питания и нутригеномики, эта ниша будет углубляться — ведь простор для исследований велик. Если сейчас анализируется 45 генов, то всего человек носит информацию 25 000 активных генов. С помощью углубления исследований можно будет обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. И в таком случае, если персонализированные диеты станут ключом к решению проблемы общественного здравоохранения, борьбы с ожирением, важно дать возможность получить информацию о себе миллионам людей. Это означает сделать тесты генов доступными. Но возможен и другой вариант развития событий, при котором от идеи персонализации как массового подхода откажутся. И, как показало европейское исследование, разумный выбор и умеренность в еде, физическая активность, ориентация на собственные потребности и анализ реакций организма на тот или иной продукт и останутся самой лучшей персонализацией.

США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Рязанской области Николаем Любимовым.

Обсуждались вопросы реализации в регионе программы строительства новых школ, а также ряда инвестиционных проектов, в частности, в сфере фармацевтической промышленности.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Николай Викторович, Вы с февраля возглавляете Рязанскую область. Надеюсь, что уже полностью в курсе всего, что происходит, все рычаги управления взяли в свои руки.

Хочу задать Вам вопрос, касающийся прежде всего социальной сферы, потому что мы сейчас развернули большую программу по строительству школ. Эта тема актуальна для любого региона, естественно, и для вашей области тоже. Как обстоят дела? Что на этот год запланировано и на ближайшую перспективу? И охарактеризуйте также ситуацию с инвестициями, это показатель экономической активности. Вы сами хорошо знаете, потому что на различных должностях работали.

Н.Любимов: В этом году мы сдаём две школы: одна – на 1152 места (это район города Рязани, Дашково-Песочня) и вторая – в селе Спасском на 132 места. Потребности, конечно, намного больше.

Д.Медведев: Какая потребность, считали?

Н.Любимов: Девять школ нам ещё необходимо построить в целом по всей области. Мы рассчитываем закрыть полностью потребность в обеспечении ребят односменным режимом, чтобы они учились в одну смену. Однозначно это нам поможет.

Что касается инвестиций. Надо сказать, что индекс промышленного производства у нас в этом году уже (по пяти месяцам 2017 года) 106,8%. Это хороший рост. В прошлом году он был 102,2%.

Д.Медведев: За счёт чего такой рост обеспечивается?

Н.Любимов: В основном оборонка. Но очень хорошо работает и медицинская промышленность, фармпроизводство (ООО «Форт»). 151% роста по медицинской промышленности.

По мебельному производству рост 142%.

Д.Медведев: Фармпроизводство или производство медицинских изделий и медицинской техники имеется в виду?

Н.Любимов: Именно фармпроизводство. У нас планируется новый инвестиционный проект по строительству целого завода, «Скопинфарм» называется. Этот завод будет обеспечивать 130 рабочих мест, объём инвестиций, которые туда собираются вложить инвесторы, 1,5 млрд рублей.

Есть ещё наработки по инвестиционным проектам. Порядка 15 млрд рублей – это акционерное общество «Илим», производство картона, надеемся с ними заключить в этом году соглашение. И ряд других проектов. Мы подали 22 июня заявку в Минэкономразвития по фонду моногородов, и фонд моногородов позволит нам привлечь порядка 15 млрд инвестиций в так называемый моногород Лесной, который у нас находится рядом с Рязанью, где-то порядка 40 минут езды. Там был всего один работодатель – ООО «Эластик», который входит в систему «Ростеха». Но гособоронзаказ в данном случае на этом предприятии фактически закончился и был передан в Брянскую область. Поэтому мы хотели бы на его базе развивать новое промышленное производство. Есть уже восемь инвесторов, с ними заключены соглашения. Порядка 15 млрд рублей – объём инвестиций, который мы планируем привлечь на эту территорию.

Д.Медведев: Что ж, хорошо. Очевидно, что нужно инвестировать и в современные производства. Вот Вы упомянули фармацевтическую промышленность. Действительно, за последние годы она у нас росла по всей стране очень неплохими темпами, где-то порядка 25–27% прироста ежегодно. Это действительно и высокотехнологичные рабочие места, и в значительной мере так называемая лекарственная независимость нашей страны, и, конечно, снижение цен на лекарства для самых разных категорий населения.

Что касается проблемы моногородов и инвестиций в такого рода монопрофильные образования, давайте подробнее обсудим, о чём идёт речь, потому что у нас есть специальный перечень, специальный фонд, который этим занимается, и ресурсы, которые на это направляются. Давайте обсудим, что можно сделать.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов


Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых

Какое будущее ждет индустрию мониторинга сна?

Тихон Косых

основатель сети фитнес-клубов Raketa.fit

По всей видимости, массовые устройства мобильного мониторинга здоровья будут персональными решениями, а не медицинскими устройствами.

В мае 2017 года стартап Beddit из Финляндии, сумевший почти за 10 лет работы на рынке привлечь около $3,5 млн инвестиций, неожиданно сменил собственника — владельцем стала корпорация Apple. Сама по себе сделка неудивительна: технологический гигант из Купертино с капитализацией более $800 млрд покупает очередной стартап чуть ли не каждые три недели.

Более интересна специализация Beddit, которая и стала для инвестора решающей. На рынке финский разработчик получил широкую известность благодаря своему нестандартному решению для мониторинга сна. В отличие от большинства производителей команда отказалась от идеи носимого гаджета и вместо привычных браслетов, часов и даже клипс предложила сенсорную ленту для размещения прямо в постели. В основу работы устройства положен хорошо известный в медицине принцип баллистокардиографии, благодаря которому Beddit фиксирует сердцебиение, дыхание, а главное, микродвижения пользователя и в результате способен составить картину сна.

Сегодня в решения для мониторинга сна инвестирует не только Apple. Так, в разработчика инновационного матраса Casper фонд Target Corporation готов вложить $75 млн. В 2014 г. Intel купила за $100 млн разработчика фитнес-браслетов Basis. Инвесторы во главе с Temasek из Сингапура вложили $40 млн в стартап Hello, предложивший рынку умный гаджет для сна Sense в виде шара. Интерес более чем понятен: по статистике, до 30% людей во всем мире страдают в той или ной степени от проблем со сном или бессонницы.

Интерес к новым технологическим решениям подстегивает растущий рынок носимых гаджетов, для большинства из которых — будь то умные браслеты или часы — мониторинг сна стал неотъемлемой функцией. К 2020 году объем рынка носимых гаджетов превысит $34 млрд, подсчитали в CCS Insight, а общее количество проданных устройств составит 411 млн по всему миру. Еще более значимую оценку дает и компания Markets&Markets, согласно которой к 2022 году рынок носимых гаджетов составит $51 млрд.

Основную долю рынка носимых гаджетов по-прежнему занимают фитнес-трекеры (преимущественно в виде браслетов). В 2016 г. последние составили более половины (точнее — 61 млн) всех проданных устройств общей стоимостью $3,8 млрд, отмечают в CCS Insight. К 2020 г. цифра увеличится вдвое. Второй по значимости остается категория умных часов, на которые сегодня приходится 33 млн проданных устройств ($6,3 млрд), с потенциалом роста к 2020 г. до 102 млн устройств общей стоимостью $11,4 млрд.

Однако инвесторов всего мира привлекает еще и растущий рынок удаленного мониторинга здоровья, или MHealth, на котором все большее распространение получают те самые non-wearable гаджеты, которые предлагает Beddit. По оценке Statista, если в 2014 году объем этого рынка составлял лишь $11 млрд, то к 2020 году он приблизится к отметке в $60 млрд. Число пациентов, участвовавших в разных программах цифрового здравоохранения, в том числе использовавших подключенные к глобальной сети медицинские устройства, за прошедший год выросло на 44%, подсчитали в шведской Berg Insight. При этом наибольший рост показали именно устройства для контроля сна: в 2016 году число подобных решений на рынке выросло сразу на 70%.

Казалось бы, речь в данном случае идет именно о медицинских устройствах, которые предлагают рынку ведущие фармацевтические корпорации, а присутствующие на рынке решения от технологической компаний не имеют специальной сертификации. Однако по оценке той же Berg Insight, уже через четыре года половина пользователей устройств мобильного мониторинга здоровья будут пользоваться именно персональными решениями, в том числе для мониторинга сна, а не медицинскими устройствами.

Однако при таком, казалось бы, колоссальном спросе со стороны аудитории на рынке отсутствуют сколь-нибудь прорывные технологии мониторинга при помощи трекеров, в том числе и мониторинга сна. Несмотря на кажущееся разнообразие решений на рынке носимых гаджетов, технологии, которые используются во всех фитнес-браслетах, практически одинаковые. Если не брать в расчет разницу в программном обеспечении, практически всегда речь идет об использовании акселерометров, датчиков давления, гироскопа и т.д. Точность измерений с помощью последних нередко ставится под сомнение, особенно когда речь идет о такой функции, как контроль сна, в том числе из-за нередко противоречивых данных, которые к тому же сложно интерпретировать. У той же Apple до покупки Beddit вообще не было собственного технологического решения в этой области. В умных часах Apple, к примеру, функционал контроля качества сна не был предусмотрен в принципе, и заинтересованным пользователям в итоге приходилось скачивать специальные дополнительные приложения.

Сегодня, скорее, происходит накапливание массива измерений, которые впоследствии, с появлением новых технологических решений, станут основой для персонализированных рекомендаций: например, помогут сделать тренировки более эффективными, а сон — более здоровым. Этим занимаются все компании, и именно эта база станет в ближайшем будущем основой для будущего прорыва в индустрии. С функционалом для тренировок на рынке трекеров ситуация, конечно, проще: устройства позволяют отслеживать сердечный ритм, его частоту, что вполне может стать и становится основой для персонализированных тренировок с учетом показаний трекера.

Объясним ли в таких условиях интерес инвесторов к новым, возможно, прорывным решениям? Конечно, да. Другой вопрос, принесут ли они корпорациям дивиденды. Производители и инвесторы далеко не всегда оказываются в выигрыше, вкладываясь в, казалось бы, перспективных игроков рынка фитнес-трекеров. Так, компания Intel вынуждена была в прошлом году отозвать с рынка версию умных часов Basis из-за опасности ожогов у пользователей. Акции еще недавно ведущего мирового производителя носимых фитнес-гаджетов FitBit торгуются чуть ли не на 90% ниже пиковой стоимости. Однако инвесторы, похоже, уверены, что решение в результате будет найдено.

А в июне 2017 года стало известно о закрытии стартапа Hello, речь о котором шла выше. «Ударом под дых» потенциальному единорогу (его основателя Джеймса Прауда кстати вовсю сравнивали со Стивом Джобсом) стала сорвавшая сделка по покупке проекта все с той же корпорацией FitBit. Не вполне ясно, принесет ли дивиденды Fossil Group покупка в прошлом году за $260 млн производителя умных трекеров Misfit. Пока не похоже = по итогам итогам 2016 года прибыль корпорации снизилась более чем в 2,5 раза. Однако инвесторы похоже уверены, что решение в результате будет найдено.

Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых


Таджикистан. ЦФО > Медицина > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223411 Азиз Зикиряходжаев

Работа - это подвиг: как таджикский хирург спасает людей от рака в РФ

Помощь больным, наука, семья, родина, московский "Спартак" и другие ценности таджикского хирурга Азиза Зикиряходжаева, ставшего одним из лучших онкомаммологов в России

Рубен Гарсия

Врач — профессия непростая. Скорее, это не профессия, а призвание. Особенно для тех, кто решил стать хирургом и взять на себя ответственность за жизни пациентов. Да и отдача в этом деле приходит не быстро: 6 лет мединститута, 2 года ординатуры, ещё несколько лет практики и работа, работа, работа… И так каждый день, зачастую урезая себя в сне и еде.

О том, зачем люди выбирают эту стезю, как достичь здесь успеха и кому не место в медицинской среде, Sputnik Таджикистан рассказал один из ведущих хирургов Московского онкологического научно-исследовательского института имени П.А. Герцена, выходец из Душанбе Азиз Зикиряходжаев.

Sputnik Таджикистан: Что повлияло на Ваше решение стать врачом, да еще и выбрать такую сложную специальность?

Азиз Зикиряходжаев: Многие выбирают эту профессию, исходя из своей династийности. Такая ситуация была и у меня. Мой дед прошёл всю войну фронтовым врачом, бабушка была стоматологом, а отец — сам онколог. Поэтому с детства я видел, что это именно та профессия, которой я хотел бы заниматься, и то дело, которое бы принесло мне моральное удовольствие от помощи больным и воплощения профессиональных идей.

Sputnik: И тем не менее Вы состоялись не только как врач-практик, но и как ведущий научный специалист в своей области.

А.З.: Просто мне еще с детства казалось, что онкология как сфера медицины очень широка: она сочетает в себе огромное количество дополнительных специальностей — не только хирургию, но и терапию, и экспериментальную диагностику. Эта совокупность и натолкнула меня на мысль, что здесь я не буду узконаправленным специалистом, а смогу себя реализовать очень разносторонне.

Sputnik: То есть для Вас было важно проявить себя и как ученого, в некотором роде исследователя, и как хирурга, и как специалиста по диагностике?

А.З.: После окончания ординатуры пришло осознание, что научная стезя для меня приоритетная. Я понимал, что если уходить от научного обучения в рутинную практику, то она может настолько затянуть, что потом очень трудно будет обратно встроиться в сферу науки. Как правило, врачи, уйдя работать в больницу, больше занимаются практической деятельностью, а у меня было желание заниматься именно исследованиями.

Sputnik: Не тяжело ли было совмещать столько всего сразу?

А.З.: Не сказать, что невероятно тяжело, но определенно не просто. Но если есть мечта, то ты идешь к ней долгое время, несмотря на все невзгоды. Когда я начинал простым ординатором, приходилось много дежурить, грубо говоря, где-то недоедать, недопивать, недосыпать. И все свободное время, которое не так-то просто найти, занимался практикой. Причем тогда в библиотеках явно не хватало нужной литературы, не было интернета, в который сейчас легко погрузиться и поднять нужную тебе информацию, какие-то результаты новых исследований.

Sputnik: Вы являетесь одним из ведущих российских специалистов в области диагностики и лечения рака молочной железы, болезни, которая занимает первое место в списке заболеваний среди женщин. С чем связано его столь широкое распространение? В аптеке.

А.З.: Однозначно назвать факторы, провоцирующие рак, довольно сложно, их великое множество: начиная от экологии и питания и заканчивая ожирением, одним из основополагающих факторов развития рака молочной железы. Так, очень много женщин с мутациями, наследственной предрасположенностью к этому заболеванию, которая никак себя пока не проявила, но рано или поздно это может произойти.

Sputnik: Как изменилась картина болезни за последние годы?

А.З.: Раньше мы говорили, что это спорадическое заболевание, болезнь, касающаяся в основном женщин старше 55 лет. Помню, в 2000-х годах нам показывали пациентку 40 лет, и казалось — ух, ты! В таком молодом возрасте — и уже рак! А сейчас болезнь молодеет, мы видим женщин, которых она поразила и в 34, и в 25 лет.

Sputnik: Онкологический институт имени Герцена, где Вы работаете, является ведущим НИИ в этой области. Как вы оцениваете свой личный вклад и вклад ваших коллег в борьбу с раковыми заболеваниями?

А.З.: Могу сказать, что рекомендации, разрабатываемые нами по хирургии рака молочной железы, составляют стандарты, которым следуют по всей России. Что неудивительно — здесь работают высококлассные специалисты, неоднократные лауреаты государственных премий, до которых мне еще расти и расти. Сам я смог полностью реализовать себя, только когда перешел в НИИ имени Герцена. Так, недавно мои ученики заняли 1-е и 2-е места в международном мастер-классе по реконструктивной хирургии. Профилактике и борьба со СПИДом.

Sputnik: Кстати, а как получилось, что Вы, закончив Государственный медицинский университет имени Абуали ибн Сино в Таджикистане, продолжили обучение именно в Москве?

А.З.: Сформированная в СССР система здравоохранения была самая лучшая, любой врач мог повысить свою квалификацию путем обучения в головных учреждениях, которые находились в Москве и Санкт-Петербурге. И нам повезло, что даже после развала Союза на территории СНГ сформировалась своя Ассоциация онкологов СНГ. Это позволило мне обучаться в аспирантуре и докторантуре. Хотя первое время я считал, что через два года ординатуры и три аспирантуры обязательно вернусь домой и буду работать дома, буду остепененным врачом.

Sputnik: А сегодня с коллегами в Таджикистане отношения поддерживаете?

А.З.: Конечно, у нас сохраняется связь с коллегами! Мы всегда можем позвонить и убедиться, что пациент, который приехал лечиться к нам из республики, а после операции вернулся домой, будет находиться под надлежащим присмотром и получит все условия для реабилитации. Сохраняется и научное общение между мной и моими учителями, которые преподавали в университете.

Sputnik: А как в целом в стране обстоит ситуация с медицинским образованием и системой здравоохранения? Ведь во времена СССР по этим показателям Таджикистан был одной из ведущих республик.

А.З.: Страна столкнулась с теми же проблемами деградации медицины, что и любое государство на постсоветском пространстве. Но нельзя сказать, что там уровень медицинского образования очень уж упал. Воспитываются новые кадры, старшее поколение передает свои знания молодым врачам. С радостью могу сказать, что два ученика, подготовленные мной для работы именно в Таджикистане, защитили там докторскую и кандидатскую диссертации.

Sputnik: И часто летаете домой?

А.З.: Как только представляется такая возможность. Иногда раз в год, а иногда и 3-4 раза. Несмотря на то что я объездил весь мир — и отдыхал, и по работе, — лучше своей исторической родины я еще не встречал! Эти горы, реки, перевалы, озера, серпантины — такое богатство природы, какое есть в Таджикистане, не видел нигде. Приезжаешь домой и становишься счастливым человеком, просто вспоминая, что ты родился на земле, где море солнца, где море фруктов. Возвращаясь туда, чувствую вкус детства.

Sputnik: Со своей супругой Вы там же познакомились?

А.З.: Да, она была на 4-м курсе университета, а я на 6-м. Она тоже врач и во всем меня поддерживает. Это очень важно, потому что как жена она очень много делает для нашей семьи. Без поддержки семьи мужчине тяжело чего-то достигать. А когда чувствуешь, что у тебя тыл целиком прикрыт, то полностью отдаешь себя профессии. И она с пониманием относится к тому, что я допоздна на работе, делит мои заботы, увлечения.

Sputnik: К слову об увлечениях, нельзя не заметить обилие символики московского "Спартака" в вашем рабочем кабинете.

А.З.: Ну это еще с детства. Когда, в 7-8 лет тренер в спортивной школе мне сказал, что я не подхожу для первой юниорской команды "Памир —Душанбе", я решил, что буду болеть за "Спартак". И болею до сих пор: прямо настоящий праздник был, когда команда выиграла чемпионство России.

Sputnik: Возвращаясь к теме медицины и семьи — Ваши дети пойдут по вашим стопам?

А.З.: У меня два сына. Старший не захотел стать врачом, и я его в эту профессию не тяну, так как стать хорошим специалистом насильно невозможно. Может быть, младший продолжит семейную традицию, династию. Все-таки хочется передать свою библиотеку, своё дело, свой опыт.

Sputnik: А как ученый, хирург-онколог высокого класса, что Вы можете посоветовать молодым врачам и студентам медицинских вузов?

А.З.: Могу с уверенностью сказать, что если ты любишь полениться, поспать лишний час на диванчике, посмотреть телевизор — то тебе нечего здесь делать. Нужно отчётливо понимать, что в будущем тебя ждет в этой профессии. Только труд через не могу, только полное самоотверженная отдача себя профессии может привести к успеху.

Sputnik: Ещё вопрос врачебной этики. Недавно в Узбекистане имам одной из ташкентских мечетей запретил мужчинам работать акушерами-гинекологами, потому что это грех и вообще постыдное явление. Такое же отношение к гинекологам и маммологам в некоторых странах Ближнего Востока. Вам приходилось с подобными проблемами сталкиваться?

А.З.: Я отношусь к этому вполне адекватно. Совсем недавно у нас встал вопрос, дескать, давайте организуем бригаду врачей-женщин, так называемый проект Женский доктор. И меня попросили порекомендовать женщину-маммолога. У пациентки должна быть возможность самой выбрать как врача, так и лечение, которое она получает, если того требуют её религиозные или некие морально-этические соображения.

Sputnik: Но допустимо ли вообще государству запрещать доступ в профессию специалистов-мужчин?

А.З.: Конечно же, нет! Даже в Таджикистане — кто возглавляет институт искусственного оплодотворения? Мужчина. Ведущие специалисты-гинекологи — это мужчины. В том-то и дело, что политика и религия не должны сильно соприкасаться. И уж тем более не следует вмешивать сюда здравоохранение.

Зикиряходжаев Азиз Дильшодович — доктор медицинских наук, руководитель отделения онкологии молочной железы Московского онкологического НИИ имени П.А. Герцена. Окончил с отличием лечебный факультет Таджикского государственного медицинского университета имени Абуали ибн Сино в 1997 году. В 1999-м поступил в аспирантуру на отделение опухолей молочной железы РОНЦ имени Н.Н. Блохина.

В июле 2001 года успешно защитил кандидатскую, а в декабре 2007 года докторскую диссертации, посвященные проблемам диагностики, лечения и прогноза больных раком молочной железы. В настоящее время отделение является ведущим в Российской Федерации по разработке первичных реконструктивных операций у больных раком молочной железы.

Источник - Sputnik

Таджикистан. ЦФО > Медицина > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223411 Азиз Зикиряходжаев


Россия > Медицина. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220918 Леонид Михайлов

Российская медицинская дипломатия

Леонид Михайлов, Генеральный секретарь Российского медицинского общества

В октябре 2017 года исполнится 15 лет членства России во Всемирной медицинской ассоциации (ВМА). Вступление нашей страны в самую авторитетную международную организацию врачей состоялось в 2002 году в Вашингтоне, на 53-й Генеральной ассамблее ВМА, и по стечению обстоятельств 15-летие этого события состоится тоже в США, на предстоящей 68-й Генеральной ассамблее ВМА, которая пройдет в октябре этого года в Чикаго. При поддержке

МИД РФ, МЗ РФ, РАН, ФАС РФ и других в октябре 2015 года в Москве, несмотря на санкции, с большим успехом прошла 66-я Генеральная ассамблея ВМА, в которой приняли участие более 100 стран, в том числе США, Канада, Великобритания, Япония, Южная Корея, Франция, Германия, Израиль, Бразилия, Индия, Китай, ЮАР и многие другие. Однако об этой международной организации врачей, причем организации, формирующей международную политику в медицине, поскольку в ее компетенцию входят в первую очередь вопросы этики и права, в нашей стране мало известно.

Все системы здравоохранения, существующие в мире, можно разделить на два типа. Системы здравоохранения, в которых врач - субъект права, и системы здравоохранения, в которых врач - объект права. Правосубъектность врача в системе здравоохранения реализуется через наличие или отсутствие в ней национальной врачебной организации, осуществляющей свою деятельность автономно от государственных органов управления здравоохранением. В тех странах, где в системе здравоохранения есть такая врачебная корпорация, здравоохранение - это функция государства, а врачевание (медицина) - функция и ответственность врачебной корпорации и ее членов - врачей, при этом надзорно-разрешительные функции за медицинской деятельностью врачей государство сохраняет за собой.

Смысл такой системы правоотношений в том, что врач в силу своего профессионального, нравственного и общественного служения должен всегда исходить из интересов здоровья человека и защищать эти интересы перед кем бы то ни было: работодателем, страховыми компаниями, фармкомпаниями, в том числе и перед государством. Тем более что все упомянутые структуры нередко исходят из своих интересов при решении тех или иных вопросов в системе здравоохранения, и только врач всегда исходит из интересов здоровья человека. Вот почему, чтобы быть подлинным адвокатом человека в сфере его здоровья, врач должен обладать профессиональной автономностью. Сегодня все без исключения экономически развитые страны являются членами ВМА, а в структуре их систем здравоохранения свою деятельность осуществляют национальные врачебные организации, основанные на принципе профессиональной автономии врачей.

Принцип профессиональной автономии является основой ВМА. Именно благодаря ему в национальных врачебных организациях стран - членов ВМА формируется система профессиональной, этической и имущественной ответственности врача за результаты своей медицинской деятельности перед национальной врачебной корпорацией и аналогичные виды ответственности национальной врачебной корпорации перед государством и гражданами. Очевидно, что, в отсутствии профессиональной автономии, систем ответственности врача за результаты своей медицинской деятельности создать нельзя, а значит, невозможно обеспечить соблюдение врачами этических и правовых норм в отношении пациентов, а также принципов деонтологии и взаимной профессиональной ответственности.

Или возьмем такой важный механизм, как допуск врача к профессии. Не важно, как студент-медик учился в вузе или какой сертификат получил врач после окончания цикла последипломного образования. Вуз - это только образовательное учреждение, и за профессиональный уровень подготовки врача он прямой ответственности не несет, а вот врачебная корпорация, допустившая врача в профессию, - несет, причем имущественную. Поэтому не стоит удивляться тому, когда врачам, приезжающим в страны - члены ВМА, помимо справок, что у них в своей стране не было конфликтов с этическим и правовым комитетом, в национальной врачебной организации приходится еще сдавать специальный экзамен, подтверждающий их квалификацию, и лишь только после его успешной сдачи надзорно-разрешительные государственные органы выдадут им лицензию на право осуществления медицинской деятельности.

Это только отдельные примеры из довольно глубоко проработанной системы права в сфере занятия медицинской деятельностью, но источником этого права является система ответственности, а ее основой является профессиональная автономия врачей.

Цель создания системы здравоохранения - это реализация права человека на здоровье. Осуществить свое право на здоровье человек может только через врача, но при условии, если врач обладает профессиональной, этической и имущественной ответственностью за здоровье человека перед врачебной корпорацией, а корпорация - аналогичными видами ответственности перед государством и гражданами. Цель организации врачебной корпорации только одна - создание условий для реализации врачом своего профессионального, нравственного и общественного служения (призвания).

Как видим, у этих двух систем - системы здравоохранения и системы корпоративного управления и регулирования профессиональной деятельности врачей - полный синергизм целей, причем достичь своей цели система здравоохранения без наличия в ее структуре врачебной корпорации в условиях рыночной экономики и гражданско-правовых отношений не может, вне зависимости от того, сколько государство выделяет средств на ее обеспечение.

Знания о том, как формируется система права в здравоохранении и медицине стран - членов ВМА, очень важны для понимания, на каких правовых и этических основах выстраивается система международных отношений в этой сфере, а она с каждым годом для человечества приобретает все большее значение, как и для понимания причин, почему наша страна на протяжении 54 лет была лишена возможности членства в ВМА и стала ее членом и продолжает им оставаться в виде исключения.

Все возрастающая значимость ВМА обусловлена тем, что, функционируя как Всемирный врачебный парламент, ВМА фактически остается единственной международной организацией, осуществляющей этическое и правовое регулирование медицинской деятельности врачей на наднациональном уровне. Современная медицина глубоко проникла в геном человека, и недалеко то время, когда генотипирование людей может стать необходимым условием для обеспечения их здоровья; создание искусственных органов, не говоря уже о чипировании человека для управления его здоровьем, как и многое другое из достижений современной медицины, требует наличия глубоко проработанных этических и правовых механизмов контроля на международном уровне.

Помимо этого, целый ряд социомедицинских проблем и проблем с экологией нашей планеты без скоординированных действий со стороны международного врачебного сообщества также не могут быть решены. А вопросы войны и мира, а запрещенные виды вооружений, а проблемы медицинского обеспечения беженцев и т. д. Вот почему роль ВМА в мире в самое ближайшее время будет только возрастать, и от того, насколько успешно внутри России будет выстроен профессиональный медицинский порядок, во многом зависит статус нашей страны в этой международной организации, ее влияние на решения, принимаемые ВМА, а также возможность сотрудничества с крупнейшими врачебными корпорациями стран мира, таких как США, Канада, Германия, Франция, Великобритания, Израиль, Япония, Южная Корея, Индия, Китай, что очень важно и для развития политических отношений, ведь хорошо известно, что врачи влияют и на политиков тоже.

ВМА была создана в 1947 году, в том же году, что и ВОЗ. Это послевоенные годы, когда мир и каждая страна в отдельности приходили в себя после тяжелейшей Второй мировой войны. К слову сказать, с приходом нацистов к власти Германская медицинская ассоциация была запрещена в стране и возобновила свою деятельность только в 1947 году, а Израильская медицинская ассоциация вообще была создана еще до образования государства Израиль. Одной из важных причин создания ВМА как международной организации было противостояние врачей мира фашистской идеологии, и даже по прошествии более 70 лет это имеет важное значение.

Десять лет непрерывных переговоров понадобилось для того, чтобы наладить диалог с лидерами ВМА и получить их согласие на принятие России в ВМА, хотя бы в виде исключения, поскольку в нашей системе здравоохранения, унаследованной от СССР, врач остается объектом права. Это произошло в 2002 году, и не где-нибудь, а в Вашингтоне. При тайном голосовании Россия в лице Российского медицинского общества (РМО) была принята в ВМА единогласно, и это был отличный результат многолетней работы. Вхождение России в мировую врачебную политическую элиту не было простым, но без этого членства мы не могли получить столь ценные для нас знания и опыт, без которых создать эффективную систему здравоохранения в новых экономических условиях невозможно.

Как и в любой дипломатической работе, при формировании отношений с ВМА и странами - членами ВМА очень много решали личные отношения. Членами ВМА являются национальные врачебные корпорации. Это очень большие и самодостаточные структуры, способные оказывать значительное влияние по самым различным направлениям, в том числе и на правительства своих стран. Лидеры этих корпораций в политическом отношении весьма многоопытные люди, пользующиеся большим авторитетом как в своей стране, так и за рубежом. Все они прошли хорошую школу конкурентной политической борьбы, это очень искусные переговорщики и дипломаты. Всех их объединяет одно качество - они прекрасно разбираются в людях и их намерениях, но самой большой ценностью для них, врачей и политиков, является сама личность человека, ее масштаб и устремления, его нравственная основа. Более чем уверен, что в дипломатической работе, в других сферах эти критерии также являются основными.

Доверие - это главное условие для взаимопонимания, но на его формирование требуется время и нередко немалое. Именно на его основе к 2002 году нам удалось сформировать позитивные отношения к России многих врачебных корпораций стран - членов ВМА, в том числе таких влиятельных, как Германия, Япония, Израиль, Франция, Великобритания, Финляндия, Канада, Южная Корея и др. Однако членство России в ВМА могло состояться только при условии прямой поддержки Американской медицинской ассоциации, и мы эту поддержку получили от наших американских коллег. Причем это была суперподдержка, и именно поэтому нам особенно приятно, что 15-летие членства России в ВМА пришлось на Генеральную ассамблею ВМА в Чикаго.

Задача выиграть проведение в России 66-й Генеральной ассамблеи ВМА в 2015 году возникла для нас совершенно неожиданно в конце сентября 2012 года, то есть за две недели до начала очередной, 63-й Генеральной ассамблеи ВМА в Таиланде. В течение всего 2012 года несколько врачебных корпораций конкурировали между собой за возможность проведения Генеральной ассамблеи ВМА в 2015 году в своей стране. Но если, например, для Тайваня было важно выиграть Генассамблею в 2015 году потому, что это еще и год 70-летия ООН, то для нас это было важно еще и потому, что это был год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, год окончания Второй мировой войны, год победы над фашизмом, что, собственно, и побудило к созданию ВМА.

К октябрю 2012 года в ВМА определились два лидера - претендента на 2015 год, это национальные врачебные организации Тайваня и Аргентины, причем Аргентина заявку на право проведения у себя Генеральной ассамблеи подавала уже в пятый раз. Не стану раскрывать всех дипломатических секретов в этой большой «шахматной партии». Скажу только, что выиграть право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА для какой-либо страны в международном врачебном сообществе равноценно победе в конкурсе за получение права на проведение Олимпийских игр. И не только потому, что в страну - победительницу в конкурсе приезжают представители врачебных корпораций более чем из 100 стран мира, а прежде всего потому, что на этой ассамблее страна может формализовать в виде документов важные политические, экономические, профессиональные, этические, социомедицинские декларации, резолюции и протоколы, на которые впоследствии можно ссылаться как на позицию врачей мира и использовать их в своей внешней политике.

Так, например, на московскую ассамблею вносились на рассмотрение ВМА проекты таких деклараций, как «О приоритете жизни и здоровья человека при разрешении территориальных споров и международных конфликтов», «О приоритетной эвакуации из зоны международных конфликтов женщин и детей» и многие другие важные документы, актуальность которых сомнений не вызывает.

То обстоятельство, что наша страна в сложнейшей конкурентной борьбе выиграла право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА в России, было очень серьезным экзаменом для оценки ее статуса и отношения к нашей стране в этой международной организации врачей. Вместе с тем введение санкций против России в 2014 году стало еще более серьезным испытанием для этих отношений и потребовало немало усилий, чтобы сохранить за собой право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА в Москве. Но, даже сохранив право, было важно, чтобы страны - члены ВМА еще и приехали в Москву на 66-ю Генеральную ассамблею ВМА.

У ВМА есть такая традиция: перед закрытием очередной ассамблеи предоставляется право пятиминутного выступления стране, принимающей Генеральную ассамблею в следующем году, для приглашения в свою страну, а также показ пятиминутного фильма о своей стране после выступления.

Тогда, в 2014 году, в Дурбане с приветствием от имени нашей страны к участникам 65-й Генеральной ассамблеи ВМА блестяще выступил наш посол в ЮАР Михаил Иванович Петраков, а потом был фильм о России. И в этом фильме о нашей стране мы постарались показать все, включая и наш российский Крым, и нашу зимнюю Олимпиаду, и нашего президента. И знаете, после его окончания зал аплодировал России, и это во время пика санкционной пропаганды! У членов российской делегации, даже у очень опытных представителей МИД РФ, на глазах появились слезы радости победы и гордости за свое Отечество. Это была победа России, очень важная и своевременная. Замечу, фильм так понравился участникам ассамблеи, что многие из них попросили на память подарить копии этого фильма, что мы и сделали.

Это был пусть небольшой, но все же вклад в успех нашей дипломатии в непростой период истории страны, и был он достигнут исключительно благодаря идеально слаженному сотрудничеству Российского медицинского общества и МИД РФ, причем со всеми его структурами, включая зарубежные учреждения. И именно это сотрудничество уже в 2015 году обеспечит России успешное проведение в Москве 66-й Генеральной ассамблеи ВМА, о которой ее участники будут отзываться не иначе как об одной из самых ярких за всю историю ВМА.

Конечно, всего этого могло бы и не быть, если бы не прямая поддержка Генассамблеи ВМА Сергеем Викторовичем Лавровым, благодарность за которую выразили нашему министру иностранных дел все участники Всемирного врачебного парламента. Это очень хороший ответ тем, кто пытается разными способами лепить из России образ врага. А когда на церемонии закрытия 66-й Генеральной ассамблеи в Москве врачи мира более чем из 100 стран стоя долгими и продолжительными аплодисментами благодарили нашу страну за гостеприимство, для всех становится очевидно, что эти попытки никогда не достигнут своего результата

Прежде всего не надо забывать, что ВМА - это политическая организация врачей, к компетенции которой относятся право человека на жизнь и здоровье, права врачей, права пациентов, этика, экология, социомедицинские проблемы. Потенциал ВМА очень велик, но для его использования необходимо значительно усилить позиции России в этой международной организации. Ситуация на Украине, в Сирии - ее экспертная оценка международным врачебным сообществом очень важна. Не менее важны мнение и позиция врачей разных стран в глобальном информационном поле, замусоренном разного рода лживыми штампами и стереотипами. Не надо забывать, что ВМА сформировалась как протест врачей фашизму, экстремизму, террору и насилию. И что члены ВМА при необходимости могут вступать в диалог и с правительствами своих стран, и с международными организациями, если речь идет о защите права человека на жизнь и здоровье. Это призвание врачей, и кому, как не им, а значит ВМА, его реализовывать.

Особенность сегодняшнего времени заключается в том, что, как никогда ранее, в отношении нашей страны развернута беспрецедентная по своим масштабам информационная война, целью которой является дискредитация России. Причем это осуществляется в глобальном масштабе и, главное, без всякой причины, поскольку Россия в отношении всех стран осуществляет последовательно миролюбивую политику, более того, берет на себя миссию избавления мира от глобальных террористических угроз, оказывает помощь большому числу стран, население которых нуждается в организации спасательных работ или гуманитарной поддержке. И, несмотря на это, прессинг информационной агрессии против нашей страны только возрастает. Противостоять этой необъявленной войне возможно через проведение широкомасштабного сопротивления информационной агрессии, в том числе через неправительственные международные организации, и в этом отношении Всемирный врачебный парламент имеет особое значение, поскольку именно врачи разных стран в силу своего профессионального, нравственного и общественного призвания, как никто другой, заинтересованы в сохранении жизни и здоровья человека и мира на Земле. Вот почему от того, насколько представительна и влиятельна будет позиция России в ВМА, во многом зависит успех нашей страны в этом противостоянии.

Мы исходим из того, что России необходимо в ближайшей перспективе стать одним из лидеров ВМА, опираясь на знания и опыт, приобретенные за прошедшие 25 лет взаимодействия с данной международной организацией, и это вполне реальная перспектива.

Национальные врачебные организации стран - членов ВМА функционируют автономно от минздравов своих стран и нередко выступают по отношению к ним в качестве оппонентов, но вот их внешнеполитическая деятельность традиционно опирается на взаимодействие с министерствами иностранных дел своих стран. Причем, как показал опыт прошедших лет, это взаимодействие очень важно для обеих сторон. Содержание такого взаимодействия трудно переоценить, и именно на его основе могут быть реализованы важные и нужные и нашей стране, и миру международные инициативы в правовой, этической, социомедицинской, экологической и гуманитарной сферах.

Мы безмерно благодарны всем структурам и сотрудникам МИД РФ за оперативную помощь и ценные советы в организации международной деятельности Российского медицинского общества. Пользуясь случаем, особую признательность хотелось бы выразить Ассоциации российских дипломатов и ее председателю Игорю Васильевичу Халевинскому. Должен признаться, что именно благодаря общению с ветеранами дипломатии, их заинтересованному отношению к нашей деятельности, опыту, знаниям и той уникальной дипломатической культуре, которую мы старательно впитывали, нам удалось достичь тех результатов, которые в начале пути казались недостижимыми.

Россия > Медицина. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220918 Леонид Михайлов


Италия. Россия > Медицина > camonitor.com, 23 июня 2017 > № 2222966 Серждо Канаверо

Первая пересадка головы совершится до конца года

Итальянский врач обратился к властям и народу России с призывом помочь спасти Валерия Спиридонова, и выразил готовность ассистировать команде российских хирургов при операции в Москве.

В декабре 2017 года должен наступить день, когда итальянский нейрохирург Серждо Канаверо (Sergio Canavero) впервые в истории пересадит голову человеку. Проект под названием Heaven вступает в финальную стадию, сообщает Sputnik Italia.

Когда два года назад доктор Канаверо объявил о своем грандиозном проекте, эта новость потрясла научный мир и, конечно, проект был раскритикован. Несмотря на скептицизм многих ученых и хирургов, проект Heaven заинтересовал тысячи и тысячи медиков, которые написали итальянскому ученому.

Первая операция по пересадке головы человеку пройдет в Китае. Руководить командой специалистов будет китайский врач Xiaoping Ren, ассистировать которому будет Серджио Канаверо. Поскольку проект будет финансироваться китайским правительством, пациентом станет гражданин Китая, а не россиянин Валерий Спиридонов, как планировалось ранее.

Sputnik узнал у Канаверо, какие результаты были достигнуты в рамках этого завораживающего, но неоднозначного с этической точки зрения проекта:

- Расскажите, пожалуйста, в какой стадии находится проект Heaven?

— В сентябре мы опубликовали в Корее наши первые исследования – "подтверждения принципов" (proof of principle) – проведенные в сотрудничестве с Университетом Райса в Техасе. Исследования показали, что мыши, которым разрезали спинной мозг, как это делается при пересадке головы, снова обрели способность передвигаться. В таких операциях используется усовершенствованный вариант полиэтиленгликоля (ПЭГ), благодаря чему через 24 часа после операции нервные импульсы снова начинают проходить через место разреза. Собака, которой разрезали спинной мозг и восстановили его при помощи ПЭГ, снова могла бегать через три недели после операции.

Это были первые исследования, и критики заявляли, что у нас недостаточно статистических данных. Нам говорили, что нервные импульсы проходят (через место разреза), но нужно было доказать, что в месте разреза снова появляются нервные волокна. В январе мы опубликовали первую работу, в которой использовался такой метод изучения тканей и клеток, как иммуногистохимия. Используя этот метод, мы доказали, что в месте разреза прорастают нервные волокна.

- И каковы были дальнейшие действия?

Чтобы набрать достаточно статистических данных, мы использовали для дальнейшего исследования крупных крыс. Была использована методика диффузионной МРТ (Diffusion tensor imaging, DTI), которая позволяет увидеть волокна без необходимости умерщвлять животных.

Крыс разделили на две группы: для первой группы во время операции было использовано плацебо, для второй – ПЭГ. Месяц спустя крысы из второй группы могли передвигаться, а крысы из первой группы не могли. Позже мы провели такой же эксперимент на собаках, и результат был аналогичным. То есть, сейчас мы можем сказать, что мыши, крысы и собаки с разрезанным спинным мозгом могут снова обрести способность передвигаться.

- И первой страной в мире, где будет проведена операция на человеке, будет Китай?

— Да, правительство Китая хочет, чтобы командой врачей при пересадке руководил китайский специалист. Поэтому в апреле мы объявили, что по закону страны я буду ассистировать китайскому нейрохирургу Xiaoping Ren и его команде. Осталось недолго, и уже в октябре вы узнаете сенсационные новости.

- Почему первым человеком не может стать россиянин Валерий Спиридонов, первым предложивший себя для вашей операции?

— Здесь вы затронули главную суть моего обращения к России. Я хочу подчеркнуть – в России есть хирурги, способные осуществить такую операцию, есть специально оборудованный госпиталь, есть необходимые деньги. Но при этом, когда со мной связывались представители очень обеспеченных россиян, миллиардеров, они подчеркивали их заинтересованность в том, чтобы инвестировать в мой проект, но никак не в благотворительность. Так что теперь я уже потерял надежду убедить российских инвесторов помочь мне найти донора для трансплантации, которая спасет Валерия Спиридонова. И я обращаюсь к россиянам: Валерия, гражданина России, спасет только операция в России. Китай, естественно, будет спасать китайца, к тому же Валерий – представитель белой расы, и ему нельзя пересаживать тело китайца, чтобы не вызвать негативных психологических реакций.

Я официально обращаюсь к властям России и к российскому народу с призывом помочь мне спасти россиянина Валерия Спиридонова. Я готов ассистировать команде российских хирургов при операции в Москве. Если власти не пожелают вмешаться, есть еще одна возможность — краудфандинг. Я прошу 145 миллионов граждан России о финансовой помощи. Другой возможности спасти Валерия нет. Я прошу российский народ помочь спасти соотечественника. Пусть Россия, где в прошлом веке начинал свои операции по пересадке головы животным великий нейрохирург Демихов, проведет у себя эту операцию и начнет новую эру.

Источник - Sputnik

Италия. Россия > Медицина > camonitor.com, 23 июня 2017 > № 2222966 Серждо Канаверо


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236869 Светлана Краснова

Спасибо, доктор!

Каждый из нас хотя бы раз в жизни обращался за помощью к людям в белых халатах. Конечно, они не боги, но нередко представители именно этой профессии дарят людям вторую жизнь. На прошлой неделе отмечался профессиональный праздник медицинских работников, день тех, кто многие годы идет рядом, помогая сохранять здоровье. В беседе с нашим корреспондентом кандидат медицинских наук, врач-эндокринолог Светлана Александровна Краснова рассказала, что симптомы эндокринных заболеваний крайне разнообразны и могут иметь множество причин, о которых нужно задуматься как можно раньше.

Айгуль БЕЙСЕНОВА

Еще со школьной скамьи Светлана Александровна знала, что посвятит свою жизнь медицине, причиной тому стала болезнь отца. Он регулярно лечился в больнице скорой медицинской помощи, где была кафедра госпитальной терапии, под руководством Райхан Сатпаевой (сестры академика Каныша Сатпаева), а доцентом этой кафедры была Лариса Зюзина, которая, познакомившись с ней, сказала: «Ты в будущем станешь врачом!».

– С тех пор я осознанно и целенаправленно шла к цели, – вспоминает Светлана Краснова. – В 1968 году я закончила алматинскую среднюю школу №35 с серебряной медалью. В тот же год подала документы в мединститут, поступить было сложно, 10-12 человек на место, но я поступила на лечфак. Училась с большим удовольствием. В роду медиков у нас практически не было, за исключением тети, младшей сестры отца, которая в войну была фронтовой медсестрой, а в последствии работала в поликлинике рентген-лаборантом и жила в Москве. В общем, ждать поддержки мне было неоткуда, поэтому я всегда стремилась к серьезному освоению профессии. После успешного окончания института, получив диплом с отличием, началась медпрактика. В это время профессору-эндокринологу Анне Труниной понадобились помощники. При кафедре Райхан Сатпаевой был создан курс эндокринологии, там и началась моя трудовая деятельность.

Имея опыт, приобретенный еще в студенческие годы во время субординатуры на кафедре профессора Михаила Брякина, я решила стать хирургом-эндокринологом. Это очень редкая специальность в Казахстане, и мы были первопроходцами здравоохранения в этой области. Дважды побывала в Москве по специализации эндокринной хирургии. В 1985 году поступила на заочную аспирантуру, тема моей диссертации была связана с щитовидной железой и называлась: «Современные методы диагностики и лечение основных заболеваний щитовидной железы». Считаю, что тема моей диссертации была актуальной, именно мне удалось впервые в СССР объединить все методы диагностики и обосновать достоверность каждого метода, а в Казахстане все, что я делала, было впервые. В 1990 году по этой теме я защитила диссертацию в Москве, после чего была открыта дорога к преподавательской работе. На тот период я продолжала работать в Центральной городской больнице, подрабатывала в поликлинике и преподавала в мединституте. Вот уже 25 лет как преподаю в вузе и имею мед. стаж около 40 лет. Одновременно как эндокринолог консультирую в онкодиспансере, в роддоме ГКБ №1, продолжаю заниматься научной деятельностью. У меня 68 научных работ, из них 12 учебных пособий, не считая и того пособия, в котором я являюсь соавтором с гигиенистами, 54 научные статьи на тему практического здравоохранения, методической и учебной работы, из них 3 на английском языке, изданные в зарубежных изданиях, являюсь также консультантом студенческих научных работ.

Надо сказать, что щитовидная железа участвует в жизнедеятельности всех органов и систем. Все эти вопросы мною были обследованы и обоснованы в моих научных трудах. Большая проблема сейчас – это ожирение, которое чаще всего наступает от неправильного питания и образа жизни. Все чаще встречается диабет 2-го типа (92%) и 1-го ( 8-10% ). Провоцирующие факторы: стрессы, переедание, избыток веса, малоподвижный образ жизни на фоне наследственной предрасположенности. Многие пациенты замечают, что при похудении сахар снижается. По незнанию, многие радуются тому, что родился 5-6 кг богатырь, ничего хорошего в этом нет. Если ребенок рождается с избыточным весом это уже риск развития у женщины сахарного диабета. С развитием техники даже у детей наблюдается малоподвижный образ жизни. Опять же сладкое, хот-доги, гамбургеры, газированные напитки, все это также приводит к раннему диабету. Ожирение – это мировая проблема, которая чаще всего возникает от неправильного образа жизни.

Все высокогорные местности и внутриконтинентальные степные районы являются йододефицитными зонами. Сейчас это называется био-геойододефицитные провинции. Западный Казахстан, где есть Каспийское море, более благополучный регион. Йод, в первую очередь, влияет на работу головного мозга. Иммунные процессы также страдают от нехватки йода. Йод участвует в синтезе гормонов щитовидной железы, при его нехватке может наступить гипотиреоз. Поэтому я всем жителям нашего региона рекомендую принимать йодсодержащие продукты и препараты, особенно детям и беременным женщинам. Еще нужно отметить, что в советский период в школах проводилась специальная йодопрофилактика, потом эта тенденция исчезла, а зря. Уже несколько поколений детей растет без профилактики, у них чаще всего и наблюдается сбой работы щитовидной железы. Нередко в нашем регионе встречается субклинический гипотиреоз, то есть гипотиреоз без клинических проявлений. В этом случае только определение уровня гормонов щитовидной железы и гипофиза могут позволить назначение правильного лечения или только профилактики йоддефицита. У нас есть институт питания академика Торегельды Шарманова, где производятся йодсодержащие продукты питания, как, например, йодированная соль, хлеб, морская капуста и многое другое. В рационе правильного питания должны содержаться креветки, рыбные блюда и другие морепродукты. Абсолютно здоровым людям, живущим в йодо дефицитной местности, целесообразно назначение йодсодержащих препаратов, как, например, йодомарин, йодактив, калия йодид, их арсенал в городских аптеках сейчас довольно широк и разнообразен. А когда мне задают вопрос: «Как долго употреблять эти йодсодержащие препараты?», обычно отвечаю: «Когда поедете к морю тогда и прекратите употреблять».

Всем своим пациентам я всегда рекомендую делать утреннюю гимнастику, как можно чаще выезжать к морю, плавать, организовывать различные походы, подвижные игры с детьми на свежем воздухе. Люди, которые борются за здоровый образ жизни, стараются жить так, чтобы было поменьше стрессов. Они учатся не волноваться по пустякам, не портить себе настроение, ведь, как говорится, нервные клетки не восстанавливаются.

В заключение хотелось бы выразить слова глубокой признательности в адрес всех тех, кто ежедневно спасает десятки, а то и тысячи людских жизней. Искренне поздравляем всех медиков страны с их профессиональным праздником и выражаем большую благодарность за их бескорыстный труд, за их желание служить людям.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236869 Светлана Краснова


Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов

Государство будет страховать здоровье 10 миллионов казахстанцев - Эрик Байжунусов

В беседе с корреспондентом МИА «Казинформ» управляющий директор НАО «Фонд социального медицинского страхования» Эрик Байжунусов рассказал о том, что изменится в здравоохранении Казахстана, когда начнет работать система обязательного социального медицинского страхования.

- По поручению Главы государства в нашей стране начата работа по внедрению обязательного социального медицинского страхования. Не отразится ли это на качестве медицинского обслуживания социально уязвимых слоев населения?

- Нет, не отразится. Потому что государство берет на себя расходы на социальное медицинское страхование 14 социально уязвимых категорий населения - это свыше 10 миллионов человек. О каком-то снижении качества медицинского обслуживания этих людей говорить не приходится. Это мы можем гарантировать.

- После принятия Закона «Об обязательном социальном медицинском страховании» осенью 2015 года дважды принимались поправки в законодательство - об отсрочке внедрения системы и о снижении размера взносов. Изменилось ли что-то существенно для граждан?

- Поправки принимались после оценки экономической ситуации в стране. Была проведена большая экспертная работа, проводились обсуждения с активным участием Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». После этого было принято решение, что первоначально утвержденные размеры взносов могут негативно отразиться на ситуации в развитии бизнес-сферы. Поэтому было решено снизить эти ставки. Взносы работодателей были снижены в 2 раза, а взносы, которые будет уплачивать государство, вместо 4 процентов были снижены до 3,75 процента. То есть, по всем группам населения размеры взносов были снижены.

- То есть, общие суммы поступлений в Фонд будут меньше изначально запланированных?

- Снижение размера взносов будет компенсировано тем, что увеличилось количество групп населения, за которые будет платить государство. То есть, взносы за эти 14 категорий, или 10 миллионов человек, составят тот пул денежных средств, которые будет давать государство. В общем объеме финансирования здравоохранения сокращения не произойдет.

Надо признать, что мы ожидали с 2018 года, с учетом тех ставок, которые были утверждены вначале, прогнозно, поступление дополнительно около 300 миллиардов тенге в год. Были уже готовы программы, на которые пошли бы средства из этой суммы. Сейчас мы заканчиваем расчеты, таких объемов, конечно, не будет. Теперь наша задача - за счет поступающих средств сохранить существующий уровень качества и объем медицинских услуг.

- Все ли готово для приема денежных средств, которые уже с 1 июля, то есть, через несколько дней, начнут поступать в виде взносов от работодателей, граждан и государства?

- С 1 июля начнут уплачивать взносы работодатели и индивидуальные предприниматели. Это будет, как уплата налогов, в части бухгалтерии никаких сложностей нет. Поэтому, думаю, что особых проблем не будет.

Главным контролером за поступлением и главным распределителем этих средств является Национальный банк. То есть, это не коммерческая система. В целом, уровень контроля будет повышенным, средства никуда не уйдут, кроме медицины. Теперь не будет зависимости от того, сколько денег из бюджета области, например, выделено на здравоохранение. Это будет общий бюджет здравоохранения, который будет формироваться независимо от каких либо уровней бюджета.

- Каким образом будет происходить оплата медицинских услуг в рамках ОСМС, будет ли зависеть объем и качество этих услуг от размеров заработной платы и, соответственно, взносов граждан?

- Почему наша система называется «социальное медицинское страхование»? Все работодатели, работники, государство будет уплачивать определенные суммы в зависимости от доходов гражданина в Фонд социального медицинского страхования. И вне зависимости от места проживания, размера доходов, граждане будут получать одинаковую по объему и качеству медицинскую помощь. Это и есть социальность системы. Маленькие взносы вы платите, или большие - на выходе система обеспечит вам качественную медицинскую помощь.

Мы знаем, что у многих казахстанцев до сих пор сохраняется неправильное представление об ОСМС. Подчеркиваю, наша система - социальная. Страхового полиса, как, например, в Америке, нет. Там накопительный фонд, размер вклада зависит от зарплаты, и вкладчикам нужно выбирать из различных пакетов услуг. Это жесткая рыночная система, поэтому в США 17 процентов населения, вообще, не имеет доступа к медицине. А у нас объем медицинских услуг не будет зависеть от размера доходов и, соответственно, размера взносов гражданина. Основную долю затрат на здравоохранение в нашей стране берет на себя государство.

- Как повлияет внедрение системы ОСМС на развитие системы здравоохранения в нашей стране?

- Главная наша задача заключается в том, чтобы построить конкурентоспособную систему здравоохранения. Чтобы она соответствовала уровню здравоохранения в странах Организации экономического сотрудничества и развития. То есть, в тридцати самых развитых государствах мира. Мы должны повысить качественно уровень нашего здравоохранения, чтобы оказывать нашим гражданам такие медицинские услуги, какие оказываются в этих странах. На это и нацелена система обязательного социального медицинского страхования, которая начнет работать уже с 1 января следующего года.

В нашей системе будет конкуренция между организациями здравоохранения, как государственными, так и частными. К частным организациям, которые захотят участвовать в системе ОСМС, будут предъявляться определенные требования. Пациент сможет выбирать, где ему лечиться или оперироваться. Конкуренция вынудит медицинские организации повышать качество своих услуг.

Ожидается также, что, со временем, будут отменены квоты на лечение. Сейчас пациенты вынуждены ждать своей квоты, потому, что на те, или иные медицинские услуги есть повышенный спрос, а денег в бюджете не хватает. Рыночные механизмы, которые заработают после полного внедрения ОСМС, будут способствовать более полному удовлетворению спроса - там, где спрос высокий, будут построены новые клиники или переориентированы старые, подготовлены специалисты. Думаю, через 3-4 года сегодняшних очередей уже не будет.

- Спасибо за беседу.

Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter