Всего новостей: 2323637, выбрано 488 за 0.142 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: (21) (16) (13) (11) (11) (10) (10) (10) (10) (9) (9) (9) (9) (9) (9) (9) (8) (8) (8) (8) далее...по алфавиту
Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 14 декабря 2017 > № 2423555 Юрий Сигов

БУДЕТ ВАМ ОЛИМПИАДА?

Со всей этой чертовщиной под названием "мировой спорт высоких достижений" давно пора заканчивать. А иначе...

Юрий Сигов, Вашингтон

...В начале 80-х годов очень короткое время существовала в Германии такая странная и более чем экстравагантная музыкальная групппа под названием "Чингиз-Хан". В тогдашнем СССР она запомнилась фактически только одним - в преддверии летних Олимпийских игр в Лос-Анджелесе, которые Советский Союз бойкотировал (после бойкота Западом Олимпиады в Москве в 1980 году), выпустили они одну песню, в которой в шутливой форме издевались и над олимпийскими играми в целом, и даже грозили "закидать бомбами" всех тех, кто проводит "неправильные игры" без участия "настоящих спортсменов".

Была там и такая фраза, вынесенная в заголовок этой статьи. Причем там все звучало в очень даже утвердительном тоне. Просто Олимпиаду, если она и пройдет, угрожали сорвать и бомбами, и ракетами, и всем остальным, что летает быстро и далеко. Но то, как вы сами понимаете, была песня. Да еще немецкой группы, да еще под столь экзотическим для тогдашних времен названием. То ли дело сейчас...

Не нужны нынче - да и давно уже - ни бомбы, ни ракеты, ни бойкоты разные всего того, что называется международным олимпийским движением. Достаточно где-то на складе найти поцарапанную склянку-банку, созвать пресс-конференцию (желательно, на глазах у основных мировых СМИ) - и чего-нибудь такое "олимпийское" провозгласить. А потом... А какая разница, что будет потом. Потому как все те благие и добрые намерения, которые более сотни лет назад вынашивали основатели Олимпиад в том виде, какими мы их сейчас знаем, давным-давно уже не существуют. А вся та чертовщина, которая ныне именуется по старинке международным олимпийским движением, превратилась в самую натуральную постыдность и подлинное человеческое сумасшествие.

Сколько и почем проводить Олимпиады,

и сколько и почем

на них побеждать?

Сразу хочу предупредить, что тема как такового профессионального спорта давно уже всем порядком надоела. И почти всегда вызывает только крайне отрицательные эмоции, если не сказать жестче. По той жизни, которая нынче на большей части нашей планеты установилась (не включая КНДР, Сомали и еще пару территорий), - никакого спорта как физической культры в жизни людей просто нет, и быть не может. Он давно уже потерял всякий смысл как элемент физического воспитания и развития людей. Как давным-давно никаких любителей, занимающихся в мире "большим спортом", не осталось (по крайней мере среди тех, кого мы видим на любых- подчеркиваю это слово - соревнованиях любого ранга и масштабов).

К тому же современный профессиональный спорт (в любом виде)- это элемент шоу-бизнеса. Оба слова, как видите, иностранные. Но они как нельзя более точно обрисовывают то, что нынче творится во всех именно профессиональных соревнованиях, где от спорта осталось фактически только название. А в основном- это примитивная показуха, шоу, спектакль. Плюс, что по нашей жизни тоже абсолютно понятно - бизнес, то есть деньги, деньги, и еще раз они же самые.

Не будем забывать, что практически во всех странах ведущие спортсмены - это часть правящих политических элит. Они не просто - гордость страны в мирное время (потому как именно они, по сути дела, единственные солдаты своей родины, которые воюют с другими такими же спорт-солдатами за ее славу и международный престиж), а уважаемые верхушкой государств люди. Их за те или иные титулы (а иногда и без таковых) делают членами парламентов, назначают министрами, и даже (та же Либерия в Африке) - избирают президентами.

Поэтому пока профессиональный спорт не перейдет в категорию эстрады, театра с цирком-шапито и других массовых развлечений для рядовых граждан - вся эта возня с допингами, подставами, натурализацией и раздачей паспортов "потенциальным победителям" на беговых и иных дорожках будет продолжаться до бесконечности. Причем чем дальше, тем лжи, обмана и прочих "хитростей" в данном направлении будет только все больше. А всякие "потусторонние" и около-спортивные скандалы будут устраиваться все чаще и все звучнее, и со все более непредсказуемыми последствиями.

Но проблема состоит в том, что для отмены всего этого профессионального спорта именно как спорта-массовой физической культуры - надо полностью ликвидировать все государственные структуры-кормушки, которые всем этим хозяйством "заведуют". А также на уровне первых лиц государств полностью отказаться от всех "спектаклей проявления национальной гордости", которые именуются то Олимпиадами, то Азиадами, а то и просто "чемпионатами мира по самым популярным видам спорта" (по типу футбола, который также к спорту в его нынешнем виде никакого, по большому счету, отношения не имеет).

Так вот, об Олимпиадах. Когда они только были задуманы древними греками, а затем оформились в некое всемирное спортивное движение в начале прошлого века, весь смысл подобного был ясен и понятен. Люди должны везде жить мирно, тратить свои силы и здоровье на созидание, на что-то полезное и разумное для других людей. А на фоне разного рода бесконечных войн, сражений друг с другом, массового истребления ни в чем неповинных живых существ всемирная спортивная встреча под названием Олимпийские игры для подобной цели как нельзя лучше подходила.

Но вот беда: тогда ведь спортсмены соревновались друг с другом в свое удовольствие, не получали кроме лавровых венков никаких "высоких государственных наград". По окончании состязаний не становились ни на рубль-доллар богаче. А вся их слава умещалась в их родном городке-поселке, где местные жители встречали земляка как героя вне зависимости от того, что по поводу тебя сказал глава государства, какой тебе Мерседес-БМВ вручил, купленный за госсчет по случаю победы. И уж тем более точно никому из победителей тогдашних Олимпиад не дарили ни квартиры, ни дачи в строго охраняемом от посторонних поселке.

А теперь задумайтесь над тем, что из всего вышеперечисленного имеет отношение к Олимпиадам современным (не важно, где и как они проводятся)? Кто-то может возмутиться: ну как же так, ведь и жизнь на дворе совсем нынче другая. Не в пример какой-то Древней Греции или мечтателю Пьеру де Кубертену, который современное олимпийское движение выходил-выпестовал. Ну, так раз времена другие - так и Олимпиады в том виде, в котором они нынче существуют, давно уже никому не нужны. Кроме, естественно, тех, кто на них делает и шоу, и бизнес, и все остальное, с этим связанное. От сооружения грандиозных стадионов-дворцов спорта до распила миллиардных бюджетов на сохранении "большого спорта" даже в самых маленьких, но гордых странах.

И еще. Все это нынешнее нескончаемое "олимпийское безумие" - вовсе не прихоть-придурь какого-то одного правителя или главы Международного Олимпийского Комитета (хотя для него - это конкретная должность, за которую он получает немалые деньги, окружен немыслимыми льготами и привилегиями, а еще больше - разного рода чиновничьими понтами). Это на самом деле - массовая, международного масштаба беда, которая все сильнее толкает всю эту псевдо-олимпийскую грызню всех со всеми к полному краху не только идей старины де Кубертена, но и всего доброго и порядочного, что еще осталось у человека на нашей планете.

Большой спорт - это еще и политика. Причем очень и очень большая

Нынешняя кампания, которая развернута вокруг не только сборной России, все еще намеревающейся участвовать в Зимней Олимпиаде в Корее, но и страны в целом, еще раз показывает, что никакого отношения по крайней мере Олимпиады в их нынешнем виде к спорту не имеют. Это - чисто политическое мероприятие, которым можно как угодно, кем угодно и с какими угодно целями манипулировать. Причем речь здесь не идет именно о России - также можно без проблем выкинуть с любой Олимпиады и другого крупного международного соревнования любую другую страну и любого спортсмена, каким бы известным и знаменитым он или она не были.

Отбросим в сторону всякие теории заговоров и подлых подстав со стороны "мирового империализма" - и особенно США. Все гораздо проще и циничнее, чем это может показаться на первый взгляд. Еще полгода назад, если вы помните, я в одном из материалов писал о примерном плане выведения России из спортивных структур и олимпийского, и мирового масштаба. Бессмысленно обсуждать, что сделали или не сделали с тех пор российские спорт-чиновники, которых, в принципе, вообще как таковых давно быть не должно на их постах.

Ключевой момент тот, что вся система современного международного спорта, и уж проведения Олимпиад - тем более находится под совершенно конкретным контролем и управлением. И если надеяться на то, что эти люди не будут вести дела так, как им скажут правящие миром политики - то это будет либо натуральным идиотизмом, либо сродни государственной измене.

А система мирового профессионального спорта очень проста и незатейлива. Та же так называемая допинг-расправа над неугодными построена на полном контроле со стороны пяти-шести стран, которые по своим интересам (причем все они - с "загнивающего Запада") решают, кто какие лекарства может принимать, кто - не очень, а кому все вообще запрещено. И даже если не принимаешь ничего, то тебя во всех грехах обвинят в шесть секунд (вспомните пробирки, которыми тряс американский госсекретарь Коллин Пауэл в стенах штаб-квартиры ООН как раз в преддверии уничтожения такой страны, как Ирак, А чем, спрашивается, нынешние Макларены-Освальды от него отличаются?)

И что, те же российские чиновники и сам президент страны об этом не ведали? Естественно, теоретически понимали, но сделать-то ничего не могут. То есть могут, но боятся просто прекратить все эти понтовые потуги на спортивном поприще под названием Олимпийские игры. Но как тогда можно оправдать все то, что было затрачено на игры в Сочи? На битву до последнего спортсмена за первое общекомандное место (которое не просто неофициальное и придумано американской телекомпанией Эн-Би-Си, а вообще никакого смысла не имеет) и последующие награждения победителей игр? У которых теперь "дяди с пробирками" что-то каждый день отбирают, конфискуют и позорят и людей, и страну на весь божий мир?

Есть ли выход

из нынешнего тупика? Вообще-то, имеется, но политикам дороже своя собственная одежка, а не оторванные от сегодняшней жизни олимпийские идеалы

Так что же остается делать? Можно ли каким-то разумным образом изменить существующий нынче беспредел, который царит вокруг любой Олимпиады и так называемого "международного олимпийского движения"? Ведь дело уже не в каких-то застарелых постулатах старика де Кубертена, а в прямой пропаганде под спортивной личиной войны, непримиримой вражды и прочих человеческих бед, которые и без Олимпиад есть кому "поддерживать" и "стимулировать"?

В принципе, решить вопрос подобный можно - и довольно оперативно. Но для этого понадобится не только политическая воля совершенно конкретных политиков, но и некое массовое отрезвление всех тех, кто по-прежнему верит в то, что было хорошее раньше. И не верит в то, что с этим хорошим по нынешней жизни быстро - и при большом желании (а оно, естественно, имеется) сделать можно.

Так вот, предлагаю начать с самого простого. Ни один спортсмен в мире, который даже минимально сегодня соревнуется в своем виде за деньги, не может выступать, тренироваться, даже просто участвовать в самом незначительном турнире без различных медицинских добавок, препаратов и прочего. Спросите любого - от штангиста до теннисиста - и все вам это так или иначе подтвердят. Соответственно, и весь тот бред, который существует и распространяется про допинг, - циничная грязь и мерзость. Таблетки принимают все, всякие, и это - огромный мировой бизнес, который просто так "не задушишь-не убьешь".

Далее - все спортсмены-профессионалы дерутся, бегают-прыгают и даже гоняют шайбу по катку за деньги. Соответственно, чем больше они чего выиграют, тем больше заработают. А вместе с ним - и все те, кто вокруг "спорта высоких достижений" крутятся-кормятся. А раз так, значит будут всегда и везде подкупать судей, разные комиссии - что Макларенов, что кого другого, менять-переставлять на полках пробирки-баночки. И все ради одной и той же цели- деньги, деньги и еще раз они же любимые-родные.

Что же тогда делать со спортом в том виде, в котором он нынче существует? Вариантов, в принципе, два - либо весь его объявлять натуральным шоу-бизнесом и рассматривать как очередной эстрадный концерт или оперный фестиваль. Либо прекращать весь этот спорт-балаган(включая Олимпиады) и перепрофилировать его на именно физическую культуру населения. На его реальное, а не мнимое с банкой пива у телевизора поддержание здоровья. Тем же, кто готов продолжать соревноваться в так называемом шоу-спорте, - никаких ограничений.

Бокс, теннис, другие единоборства, даже футбол с хоккеем - пусть за частные деньги тренируются, играют друг с другом, даже участвуют в разных чемпионатах мира и иных подобных соревнованиях (по типу Лиги Чемпионов). Ведь что такое сегодня команда "Манчестер Сити"? А "Реал" из Мадрида? Да фактически сборные мира, сформированные на клубном уровне для только одного - побед, заколачивания денег, политического и личного престижа тех, кто на подобные развлечения выделил собственные средства (что один арабский шейх или российский олигарх, что миллионы болельщиков - какая, в принципе, разница-то?)

А как быть со всеми этими помпезными понт-соревнованиями по типу Олимпиад или чемпионатов мира по футболу, которые становятся натуральными "отмывательными" проектами? И после проведения которых "особо приближенные к императору" становятся долларовыми миллиардерами, а стадионы-арены по большей части стоят без дела и никому не нужны? А перестать их просто проводить именно в том виде, в котором они существуют.

Вот те же зимние Олимпиады держатся только на деньгах крупнейших западных спонсоров-рекламодателей. Все эти медали, места в таблицах, судейские "заморочки" (одно фигурное катание чего стоит) - и все это ради чего? Спорта? Нет, я не обвиняю ни в чем самих спортсменов, но не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе. Ведь все это - только ради шоу и ради денег. Ну так пусть и соревнуются на этих турнирах каждый сам за себя, за призовые деньги и собственный имидж. Кто из зрителей захочет поглядеть на подобное- пойдет и купит билет (или не купит). А страны-то здесь причем?

Вон у России какие-то комиссии по склянкам-банкам каждый день что-то отнимают за Олимпиаду в Сочи. Потом эта же публика доберется до китайцев за Пекин и Лондон, и так будет продолжаться до бесконечности. И тогда зачем, спрашивается, Россия в канун той самой Сочинской Олимпиады выдавала паспорта корейцу и американцам? Чтобы выиграть медали и занять какое-то место в какой -то таблице? А для чего? Кому это все приснилось? Правнукам де Кубертена? И не пора ли со всем этим дурдомом прекращать?

Так вот, перевернуть весь этот "сошедший с катушек олимпийский мир" могут только очень сильные и влиятельные политики. Своим словом, делом и конкретным ударом кулака по столу (что в штаб-квартире МОК, что в своем собственном правительственном кабинете). Но вот только один маленький вопросик на засыпку: а есть ли сегодня в мире такие политики-то? Не они ли на всем этом псевдо-спортивном "распиле" сами же (и приближенные к ним клиенты) кормятся? Не они ли сами породили весь этот "обновленный олимпийский дух", который с таким гнилым душком-запашком по всему свету распространяется, что без противогаза и не продохнуть?

Так вот, пока мировым спортом будут заправлять нынешние мировые политики от него, все будет оставаться именно таким, каким мы наблюдаем все сейчас. А значит точно такими же бессмысленными по сути и никакого отношения к спорту не имеющими будут и Олимпиады, и все остальное. Что будет по традиции и цинично именоваться "большим спортом", а на самом деле крутиться-вертеться вокрук своей оси в шоу-танце за очень и очень большие деньги...

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 14 декабря 2017 > № 2423555 Юрий Сигов


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 13 декабря 2017 > № 2422658 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Сегодня на заседании президиума Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам обсуждались определённые итоги реализации семи приоритетных проектов в области здравоохранения. Это в том числе проект по созданию эффективной системы родовспоможения и неонатологии. Хотелось бы отметить, что все контрольные точки этого проекта реализованы и, главное, реализован целевой показатель – снижение младенческой смертности более чем на 11%. За 10 месяцев текущего года мы достигли показателя 5,3 на тысячу родившихся живыми. Он ниже, чем целевой показатель, который стоял на 2018 год. И хотелось бы отметить, что достаточно резко – на 18% – за 10 месяцев текущего года снизилась материнская смертность. Она достигла беспрецедентно низкого для нашей страны значения – 7,3 на 100 тысяч родившихся живыми. Этот показатель много ниже – в 2,5 раза – того, что мы несколько лет назад прогнозировали на 2020 год.

Второй проект – развитие санитарной авиации. Благодаря тому, что этот проект активно реализовывался, в 34 регионах с наиболее сложной доступностью медицинской помощи нам удалось сделать дополнительно 6 тысяч вылетов и эвакуировать 8 тысяч пациентов с острыми, жизнеугрожающими состояниями, из них более 1,5 тысячи детей, в том числе почти 700 детей до года. Это реально позволило снизить смертность в этом контингенте пациентов, проживающих в труднодоступных областях. Основной целевой показатель – доля пациентов, которые получают своевременную экстренную медицинскую помощь, – достиг уже более 72%. Это лучше, чем мы планировали (71%). На будущий год нам надо уже превысить 80%, в 2019 году – 90%. Это хорошие показатели, мы к ним стремимся. Этот проект в развитии, он продолжен на два года.

Третий наш проект – это маркировка лекарственных препаратов и мониторирование движения лекарственных препаратов от производителей (независимо от того, отечественные они или зарубежные) через оптовиков, через розничные сети к непосредственному потребителю, то есть любому гражданину, который приходит в аптеку, либо медицинской организации, которая закупает централизованно эти препараты. В этом году осуществлён первый этап этого проекта. Это фактически пилотирование. Создано необходимое программное обеспечение. Сейчас уже 610 участников этого проекта, включая производителей, оптовиков, аптечные, медицинские организации. Всё работает. Мониторинг идёт активно. Мы создали специальное мобильное приложение (оно есть в открытом доступе на сайте Росздравнадзора), которое позволяет с любого смартфона проверить легальность лекарственного препарата и его соответствие тем кодам, которые на нём стоят. В каждом регионе есть не только ответственные за реализацию этого проекта, но и определены аптечные, медицинские организации, на базе которых созданы экселенс-центры – методологические центры для распространения системы в регионе. Сотрудники этих центров уже полностью обучены, проведены необходимые семинары.

С 1 января 2018 года этот проект начинает распространяться с верхнего стоимостного сегмента – с наиболее дорогостоящих препаратов из группы семи нозологий. Затем подключатся жизненно важные препараты стоимостью более 500 рублей за упаковку, потом – свыше 100 рублей, и последним войдёт дешевый сегмент.

В настоящее время эта работа проводится вместе с Федеральной налоговой службой, которая является создателем единого программного обеспечения, и с Министерством промышленности и торговли, потому что мы имеем большое количество производителей и они все должны внедрить спецаппаратуру для маркировки. Необходимы маркировочные линии.

Мы над этим работаем очень активно. Надеемся, что этот проект будет очень эффективно реализован. Хотела бы отметить, что 10 ноября прошло первое чтение специального законопроекта, который узаконивает наличие данной маркировки и мониторинг движения лекарств. В ближайшее время этот проект пойдёт на второе чтение.

Четвёртый наш проект из первой волны проектов – это «Электронное здравоохранение». Он имеет совершенно особую значимость для развития нашей отрасли, поскольку это решение управленческих задач, повышение доступности и качества медицинской помощи. Мы помним, что летом принят специальный закон по созданию единой государственной информационной системы в области здравоохранения, развитию телемедицины и электронного документооборота. В ноябре вышло распоряжение Правительства, которое зафиксировало основные блоки единой государственной информационной системы. С апреля открыт личный кабинет пациента на портале государственных услуг. В этом году реализовано три первых блока этого личного кабинета пациента, включая запись к врачу (уже 76 регионов осуществляют её через государственный портал), получение сведений о прикреплённой медицинской организации. А со следующего года, уже с I квартала, будет последовательно включено ещё семь модулей личного кабинета пациента, включая такие, как получение информации об оказанных медицинских услугах и их стоимости (бесплатные для пациента, но, естественно, не бесплатные для государства, для бюджета государства), информации о прикреплённой страховой медицинской организации, о полисе страховой медицинской организации. Следующий шаг – это попадание в свою интегрированную электронную медицинскую карту и получение эпикриза, а также получение доступа через этот эпикриз к медицинской документации. Все эти шаги нам предстоит проделать в 2018 году и дать возможность всем регионам быть подключёнными к этому порталу.

Хотелось бы отметить, что безусловным условием успеха для реализации программы по электронному здравоохранению является внедрение во всех медицинских организациях субъектов Российской Федерации медицинских информационных систем, которые сейчас формируются по единым требованиям, разработанным Министерством здравоохранения, и состоят из одних и тех же стандартных блоков. Это автоматизированные рабочие места – их сейчас уже более 500 тысяч. У нас всего в государственной медицинской системе работает 540 тысяч врачей, то есть практически мы подходим к тотальному наполнению. Это автоматизация всех проектов, это создание центрального информационного лабораторного сервера, чтобы можно было получать результаты онлайн, создание центрального архива изображений с медицинских приборов. Это электронный документооборот, электронные рецепты, электронные больничные листы и так далее.

Второй момент – это создание центральной региональной информационной системы, которая фактически принимает в себя все информационные системы медицинских организаций. И следующий шаг – подключение региональных систем к единой государственной информационной системе. Вместе с регионами мы разработали «дорожные карты» для каждого региона отдельно, которые закреплены главами регионов. И нам очень важно, чтобы до конца 2018 года основные блоки постепенно реализовывались. В целом мы отводим на эту программу регионального формирования электронного здравоохранения три года – 2018–2020 годы. Здесь могут быть какие-то вопросы, но в целом все ключевые показатели, которые мы ставили на этот год, исполнены.

С конца июля к программе подключилось ещё три приоритетных проекта. Очень важный проект – по формированию здорового образа жизни. Здесь в этом году отработаны концептуальные документы и нормативные акты, которые сейчас обсуждаются и согласовываются другими ведомствами и которые позволят нам ещё сократить табакокурение (сейчас у нас около 30% взрослого населения курит), потребление алкогольных напитков (сейчас у нас около 10 литров алкоголя в пересчёте на чистый спирт на душу населения), увеличить число людей, которые правильно питаются. Для этого мы вводим добровольную маркировку продуктов питания с пониженным содержанием соли, сахара, трансжиров и некоторых других компонентов.

С января у нас начнёт реализовываться очень важный блок – коммуникационные программы по мотивированию граждан разных социальных групп, разного возраста, разного образовательного уровня к ведению здорового образа жизни. Это особый проект, он должен быть очень интересным, и мы очень надеемся, что он привлечёт население к этой теме. То есть нам нужно из здравоохранения лечебного превратиться в здравоохранение медицинского сопровождения здоровых и профилактики заболеваний. Если этот переход мы все вместе плавно осуществим, это сразу даст качественный скачок и в длительности жизни человека, и в качестве его жизни.

Второй очень важный проект – повышение квалификации врачей. Этот проект запущен летом, он состоит из двух значимых блоков. Мы создали единый федеральный портал непрерывного профессионального образования. Уже за этот год более тысячи интерактивных модулей на этом портале, работает на нём уже половина всех врачей страны – 270 тысяч. Из этих более чем тысячи интерактивных программ более 200 программ – для врачей первичного звена. И нашей гордостью является целая программная серия для выработки настороженности по отношению к онкологическим заболеваниям. Я попрошу провести пресс-конференцию, где мы вам покажем этот проект. Он фантастический. Идёт определение базового уровня, и потом по всем основным локализациям злокачественных образований ведётся очень показательная подготовка с возможностью интерактивной оценки КПД усвоения знаний. И человек либо сертифицируется – имеет знания по настороженности, либо не имеет. По каждому из таких знаковых блоков мы планируем сейчас вместе с нашим сообществом увеличивать количество интерактивных модулей. За следующий год их число должно в два раза увеличиться – более 2 тыс.

Второе направление этого проекта – подготовка к аккредитации – всё для новых механизмов допуска к профессиональной деятельности. Мы два года уже работаем с этими механизмами. По восьми базовым медицинским специальностям в этом году 32,5 тысячи медиков – выпускников вузов прошли аккредитацию. Но нам предстоит нарастить это число существенно и на будущий год уже включить в систему аккредитацию для среднего медицинского персонала, а с 2019 года – ординаторов по 64 базовым, уже узким медицинским специальностям. До 2021 года мы должны вовлечь всех медицинских работников с высшим и средним образованием в систему аккредитации и после этого перейти к подключению повторной аккредитации, реаккредитации.

Эта система требует специального федерального методологического центра, который разрабатывает различные ситуационные задачи, кейсы, тесты, автоматизированные компьютерные программы для первого этапа экзамена – ЕГЭ. Это создание специальных центров по отработке навыков и умений, так называемые центры ОСКЭ, которые являются международным эталоном для допуска к медицинской деятельности. Мы планируем в рамках этого проекта создать 17 дополнительных независимых аккредитационных центров – в каждом округе Российской Федерации и в каждом городе-миллионнике. Плюс к этому – развить 97 первичных аккредитационных площадок, которые есть уже сейчас. Таким образом, это целая система, которая должна постоянно поддерживать уровень квалификации и пересматривать его для всех медицинских работников независимо от специальности.

И наш седьмой приоритетный проект – «Бережливая поликлиника». Это переформатирование первичной медико-санитарной помощи, технологических процессов внутри амбулаторных медицинских организаций, прежде всего взрослых и детских поликлиник, которые эту помощь оказывают. Этот проект стартовал в октябре 2016 года. Минздрав его реализует вместе с государственной корпорацией «Росатом», с экспертами, которые уже внедряли так называемые лин-технологии, или принципы бережливого производства, в совершенно других отраслях, в том числе в атомной промышленности, очень успешно.

В настоящее время уже 301 поликлиника в 40 регионах включена в этот проект. А наша задача – поэтапно внедрить все поликлиники. Проект позволяет провести сначала как бы инвентаризацию, срез ошибок, которые в процессах заложены. О чём мы говорим? Об очередях и неправильной работе регистратуры, о длительном ожидании, неразделении кол-центра и фронт-офиса в регистратуре, неразделении потоков больных и здоровых пациентов, длительном проведении диспансеризации, отсутствии центра здоровья, неправильных технологических процессах в работе лабораторной службы (и, соответственно, снижении скорости прохождения пациентов через лабораторную службу и уменьшении мощности, возможностей лабораторной службы), об отсутствии автоматизации и информационных систем – они входят в этот проект.

Уже сейчас мы видим, по первым нашим поликлиникам, что в разы уменьшается время ожидания как в регистратуре, так и у кабинета врача. Люди комфортно проходят диспансеризацию – максимум в два визита. Разделяются потоки, и нет возможности заразиться, когда вы находитесь в поликлинике. И самое главное, время непосредственного общения врача и пациента практически в два раза увеличивается. Уходит обременение врача различными бумажными обязанностями.

Поэтому проект замечательный, и здесь нужно сказать, что в рамках пакета поддержки демографической ситуации, который озвучен был Президентом Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным, шестой пункт касается развития материально-технической базы детских поликлиник и поликлинических отделений детских стационаров. Их всего у нас 3800. По сути дела, этот блок заставит нас и все регионы в течение трёх лет все детские поликлиники и отделения сделать бережливыми и переоснастить современным оборудованием, подключить к информационным возможностям и внедрить специальные, продвинутые технологии. Поэтому всё очень позитивно, к счастью, развивается и даёт хорошие результаты.

Вопрос: Каковы сроки внедрения общей маркировки?

В.Скворцова: Сейчас этот вопрос обсуждается. Основной объём должен быть промаркирован в 2018 году. Возможно, самый последний, низкостоимостной сегмент (менее 50 рублей за упаковку) будет внедрён в первом полугодии, в первом квартале 2019 года.

Вопрос: Говорили об искусственном интеллекте. Это что за история?

В.Скворцова: Мы рассматриваем следующий этап развития электронного здравоохранения в том числе с запуском специальных систем, которые позволяют оказывать помощь врачу в принятии решений. Уже сейчас у нас есть для этого все условия. У нас более 500 тыс. рабочих мест автоматизировано, создан электронный рубрикатор, включающий все утверждённые клинические рекомендации и критерии качества оказания медицинской помощи на разных направлениях.

О чём идет речь? О создании для профильных медицинских организаций, профильных медицинских специалистов дизайна рабочего стола как клинического протокола, который не позволяет ошибиться, потому что сам компьютер подсказывает поля для диагностики и на основе внесённой информации подсказывает алгоритмы дальнейших действий – в плане и тактических лечебных (что нужно и как провести), и дополнительного обследования. Эти программы разработаны в ряде стран мира, мы их внимательно изучили. Они действительно имеют преимущество – во-первых, являются вытягивающими с точки зрения квалификации врачей, а во-вторых, даже если человек утомлён (речь может идти о ночном дежурстве или о какой-то внеурочной работе), исключается человеческий фактор, вам не дают ошибиться. Мы хотим начать с двух направлений, и мы это закладываем в продолжение – это онкология (приоритетное направление особой значимости) и неонатология. Это будут два направления, после которых мы уже будем подключать фактически все профильные медицинские направления.

Вопрос: А когда это может начаться?

В.Скворцова: Мы хотели бы это начать уже с 2018 года. У нас всё есть для этого.

Вопрос: И сегодня это было одобрено?

В.Скворцова: Это было одобрено, но требуется определённая техническая проработка, чтобы создать условия для реализации этого проекта.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 13 декабря 2017 > № 2422658 Вероника Скворцова


Россия. Корея. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > carnegie.ru, 11 декабря 2017 > № 2423581 Илья Иноземцев

Без флага и гимна: можно ли оспорить отстранение сборной России от Олимпиады

Илья Иноземцев

Исходя из специфики санкций в спорте здесь применяется презумпция виновности, а это значит, что доказывать отсутствие допинговой системы придется российскому Олимпийскому комитету. А сделать это практически невозможно: международные спортивные организации набрали достаточно доказательств, которые хоть и не кажутся весомыми при поверхностном рассмотрении, очень сложно оспорить

Исполком Международного олимпийского комитета (МОК) приостановил членство российского Олимпийского комитета. Это означает, что сборной России будет запрещено участвовать в грядущих зимних Олимпийских играх в корейском Пхенчхане. Решение стало итогом двухлетнего расследования нарушений антидопинговых правил, которое проводила специальная комиссия МОК.

Еще никогда в истории мирового спорта ни один национальный олимпийский комитет не лишали аккредитации из-за допинга, но, парадоксальным образом, в случае с российской сборной такое решение было вполне ожидаемым и даже в чем-то полезным с точки зрения снижения напряжения вокруг российских спортсменов.

Заветы Пьера де Кубертена, основателя современного олимпийского движения, сформулированы в Олимпийской хартии – уставном документе МОК, который кодифицирует основные принципы мирового спорта и определяет структуру и компетенцию управляющих органов. Это объемный, но весьма пространный документ, который закрепляет лишь самые общие правила и наделяет широкими полномочиями непосредственно МОК.

Конкретика в хартии, конечно, присутствует, но в ней сложно будет найти ту самую норму, на основании которой российскую сборную отстранили от Игр-2018. Решение исходит из общего посыла хартии, а именно что национальные олимпийские комитеты должны способствовать соблюдению правил мирового спорта на местах, иначе они будут исключены. Олимпийский комитет России формально не справился с этой задачей (а неформально – еще и помогал нарушать), поэтому был наказан.

Тем не менее решение МОК позволяет тем российским спортсменам, кто не имеет нарушений антидопинговых правил, соревноваться на Олимпиаде в качестве независимых участников. Это гуманное и понятное решение, к тому же прямо вытекающее из принципа недопустимости дискриминации в спорте, который тоже провозглашается среди основных.

Российский случай – это первое отстранение сборной из-за допинга, но в истории спорта хватает примеров дисквалификации национальных олимпийских комитетов по другим причинам, не говоря уже про добровольные бойкоты, как с московской Олимпиадой-80. Например, Индию отстранили от Олимпиады в Сочи, а Кувейт – от Рио-2016 из-за вмешательства местных правительств в деятельность олимпийских комитетов. В результате на зимних Играх в Сочи индийские спортсмены участвовали как независимые, поскольку официальное избрание нового главы местного комитета должно было состояться непосредственно во время соревнований.

В 1992 году сборная СНГ выступала под олимпийским флагом просто потому, что после распада СССР новые органы по управлению спортом еще не были созданы. Десять независимых спортсменов, получившие политическое убежище, но не гражданство в новых государствах, выступали в Рио-2016 от сборной беженцев также ради соблюдения основополагающих принципов хартии.

Однако нынешнее решение МОК воспринимается многими как унизительное. В этом есть свой резон: в хартии имеются прямые указания на дисквалификацию комитетов в случае, если в их деятельность вмешивается государство, но про допинг там ничего не сказано. Существует, впрочем, общее предписание о запрете допинга, из которого как раз и исходил Исполком МОК.

Интересно сравнить нынешнее решение по российской сборной с другим похожим решением – Исполкома Всемирной легкоатлетической федерации перед Олимпиадой 2016 года в Рио. Тогда была дисквалифицирована только Всероссийская федерация легкой атлетики, но зато был прямой запрет на участие российских спортсменов в Играх, если они не сумели доказать свою обособленность от системы российского спорта. Причем критерии этой обособленности довольно размыты – в правилах говорится лишь о незапятнанной антидопинговой репутации и отсутствии вины в неправомерной деятельности национальной федерации легкой атлетики. Соответствовать таким критериям накануне Игр удалось только прыгунье Дарье Клишиной.

Остальные 67 спортсменов подали коллективный иск в Спортивный арбитражный суд в Лозанне, но проиграли. В результате Всероссийская федерация легкой атлетики по-прежнему остается дисквалифицированной, но нейтральных российских спортсменов становится все больше – последнее разрешение участвовать в соревнованиях было получено ими в июле 2017 года.

Нынешнее решение МОК также можно оспорить в лозаннском суде, но шансов на успех тут немного. Диспуты там разрешают профессиональные юристы, для которых арбитраж не является основным местом работы, а потому они часто ищут простейшего решения спора, которое в данном случае сводится к тому, чтобы оставить дисквалификацию в силе.

Если бы российские спортсмены решили судиться с МОК по отдельности, то шансов выиграть было бы больше. Но решение Исполкома МОК касалось непосредственно Олимпийского комитета России, поэтому именно он должен будет подавать апелляцию. Впрочем, российская сторона почему-то не стала использовать такой подход, даже когда могла это сделать, – в 2016 году был подан коллективный иск от 67 спортсменов, хотя можно было раздробить его на 67 процессов. Издержки бы увеличились, но взгляд на дело изменился бы от общего к более конкретному. Сейчас же такой возможности нет и не будет.

Осложняет ситуацию и особая система доказательств в спортивных процессах. Исходя из специфики санкций в спорте здесь применяется презумпция виновности, а это значит, что доказывать отсутствие допинговой системы придется российскому Олимпийскому комитету. Собственных доказательств он предоставить не сможет, и придется оспаривать доказательства, имеющиеся у МОК: показания Григория Родченкова, руководителя Антидопингового центра, который подробно рассказал о механизмах сокрытия положительных антидопинговых проб; лабораторные пакеты, где были обнаружены подозрительные царапины на пробирках с биоматериалами, а также аномальные химические значения, выраженные в повышенном содержании соли в моче.

Несмотря на эксцентричность Родченкова и косвенность показателей лабораторных пакетов, это сложнооспоримые аргументы, которые уже зафиксированы антидопинговыми органами. Опровергнуть свидетельства Родченкова можно лишь словами ответственных лиц, но тогда будет применяться баланс вероятностей – важный тип доказательства для спортивных процессов – и версия Родченкова, которую никто до сих пор не опровергал напрямую, будет иметь больший вес.

Кроме того, не стоит забывать, что суд в Лозанне – это коммерческий арбитраж, и следственных экспериментов тут проводиться не будет. Поэтому и сделать надлежащую экспертизу над пробирками невозможно. Усугубляет ситуацию и тот факт, что после заседания исполкома сам руководитель российского Олимпийского комитета Александр Жуков частично признал вину, извинившись за нарушения антидопинговых правил. Его слова вряд ли получится положить в основу обвинения, но в качестве вспомогательного аргумента при выстраивании позиции МОК использовать можно.

Сейчас, даже если допустить, что решение МОК было политизировано, необходимо признать, что обратить вспять процесс дисквалификации уже невозможно. Международные спортивные организации набрали достаточно доказательств, которые хоть и не кажутся весомыми при поверхностном рассмотрении, очень сложно оспорить. При этом само решение исполкома подводит итог целого олимпийского цикла, который начался еще в Сочи в 2014 году, ведь именно тогда, если верить обвинениям, национальная допинговая система заработала в полную силу. И, несмотря на жесткость санкций, необходимо отметить и то, что для не уличенных в допинге спортсменов мало что меняется, кроме флага и гимна на официальных церемониях. Это существенный шаг, которого не было сделано в 2016 году и который в перспективе должен снизить остроту споров российских спортивных органов с международными.

Россия. Корея. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > carnegie.ru, 11 декабря 2017 > № 2423581 Илья Иноземцев


Россия > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 11 декабря 2017 > № 2422298 Александр Коновалов

Академик Александр Коновалов: «Разработки российских ученых способны совершить переворот в медицине»

Новое открытие в области «сверхвысоких разведений» обещает серьезные перемены в фармацевтике и смежных областях.

Выделенные в ходе исследований российскими учеными молекулярные ансамбли, названные ими «наноассоциатами», в корне меняют представление о поведении высокоразбавленных растворов, применяемых, в частности, при производстве лекарств.

О неожиданных свойствах таких растворов и практическом применении открытия в интервью «Росбалту» рассказал известный химик, академик РАН Александр Коновалов.

— Александр Иванович, вы работаете и живете в Казани, с чем связан ваш нынешний визит в Москву?

— 7 декабря в Москве состоялась конференция «Перспективы применения релиз-активных препаратов в современной медицинской практике», организованная Российской академией наук. На данной конференции я представил результаты своей многолетней научной работы, которая посвящена исследованию наноассоциатов в высокоразбавленных растворах.

— Вы — известный отечественный химик, академик РАН. Почему вас заинтересовала практическая медицинская конференция?

— Тематика моих исследований связана с главной темой конференции. Строго говоря, медицина вбирает в себя все текущие фундаментальные достижения из других наук и одной из первых может применить их на практике. Есть множество примеров, когда достижения в области химии активно используются в медицине и окружающей нас жизни, и это не только вопросы фармакологии или лабораторной диагностики. Поэтому активное взаимодействие естественных наук и науки медицинской является исторической закономерностью.

Моя работа посвящена сверхвысоким разведениям различных соединений, в которых были найдены поразительные эффекты. Казалось бы, и это соответствует классическому воззрению, что вместе с уменьшением концентрации должны изменяться и физико-химические свойства таких образцов, вплоть до полного своего исчезновения. Но это в теории. А в наших исследованиях мы неоднократно показали, что на протяжении данного пути уменьшения концентраций можно наблюдать выраженные скачки физико-химических параметров растворов, которые позволили сделать вывод о формировании разноразмерных наноассоциатов в таких высокоразбавленных растворах.

Данные результаты ранее, в 2012 году, представлены мной на заседании Президиума РАН, где они активно обсуждались и были положительно отмечены коллегами.

— А как связано это явление с медициной?

— Если говорить о медицине, то уже более 20 лет в этом направлении работает профессор Эпштейн. Он открыл, что сверхвысокие разведения приобретают новые позитивные модифицирующие свойства, назвав этот феномен релиз-активность. Он доказал эффективность препаратов, производимых по этой технологии, тем самым открыв возможности для лечения широкого спектра заболеваний.

По сути, мы с ним в разных терминах описываем одну и ту же проблему. Я использую классическое понятие супрамолекулярная химия, подтверждая своими работами, что сверхвысокие разведения это не «пустота», а вполне материальный объект. Эпштейн же с использованием биологических моделей открыл новое техногенное свойство сверхвысоких разведений и разработал на его основе инновационные лекарственные препараты.

Собственно, говоря простым языком, российские ученые пришли к тому, что при многократном разведении исходного вещества, при уменьшении его концентрации, оно не исчезает, а переходит в другую форму. Более того, у вещества появляются новые качества и новые свойства — это настоящее открытие, которое не было предсказано даже теоретически.

— Это очень интересно. Но какая может быть практическая польза от данной разработки?

— Как я уже сказал ранее, в данном случае фундаментальная наука приблизилась к описанию и детализации физико-химических свойств, лежащих в основе биологической активности сверхвысоких разведений или релиз-активных продуктов, успешно внедренных в медицинскую практику. Конечно, данная тема, как и любая другая, требует очень большого научного внимания и изучения, что и происходит сегодня.

Новое российское открытие обещает серьезные перемены, даже переворот в медицине и фармацевтике: ведь при освоении соответствующих технологий можно будет получать необходимые эффекты от действия релиз-активных лекарственных препаратов. Это происходит в силу того, что в таких растворах образуются наноразмерные молекулярные ансамбли, названные нами «наноассоциатами». Размер наноассоциатов варьируется в зависимости от степени разбавления растворов не линейно и не монотонно: от нескольких десятков до нескольких сотен нанометров. Именно образование наноассоциатов является фактором неклассического поведения растворов.

А вот что является причиной — мы пока не знаем. Это вызов физикам, биологам, биохимикам. А о клиническом применении, конечно, лучше расскажут ведущие специалисты в своих областях, которые выступали на конференции.

***

Коновалов Александр Иванович — советский и российский химик-органик, доктор химических наук, профессор, академик Российской академии наук (РАН), председатель научного Совета РАН по органической и элементоорганической химии. С 1979 по 1990 год — ректор Казанского государственного университета. В настоящее время работает в институте органической и физической химии им. А.Е. Арбузова (Казань). Разработал различные аспекты химии веществ, способных к супрамолекулярным взаимодействиям. Опубликовал более 1000 статей в ведущих отечественных и международных журналах, имеет свыше 40 авторских свидетельств СССР и патентов РФ, Индекс Хирша в РИНЦ — 33. Член редколлегий научных журналов «Успехи химии», «Журнал общей химии», «Журнал органической химии»; член международного Совета по гетероатомной химии. Награжден Орденами «За заслуги перед Отечеством» IV и III степени, Орденом Трудового Красного Знамени, Орденом Дружбы народов, Орденом Почета (Россия).

Беседовала Дарья Истомина, Росбалт

Россия > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 11 декабря 2017 > № 2422298 Александр Коновалов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 декабря 2017 > № 2419260 Александр Линчевский

Замминистра здравоохранения: Трансплантация в Украине будет развиваться, остается решить вопрос мотивации врачей и организации работы клиник

Интервью заместителя министра здравоохранения Александра Линчевского агентству Интерфакс-Украина

- Заработает ли система трансплантации в Украине с 1 января?

- В полном масштабе - нет, ведь в Украине все еще не принят новый закон о трансплантации, который как раз и должен заложить юридические основы для развития такой системы. Закон проголосован в первом чтении, полностью подготовлен ко второму, но когда он будет принят и вступит в силу, пока не понятно.

Тем не менее, мы уже предприняли ряд шагов для реализации пилотного проекта на базе существующих центров трансплантации в пяти регионах и Киеве. Это позволит проводить трансплантацию почки от неродственного донора даже до принятия нового закона.

- Что это за шаги?

- Сейчас мы говорим о развитии трупной трансплантации. Прежде чем произвести забор анатомического материала у подходящего донора, нужно констатировать смерть головного мозга. Мы внесли изменения в должностные инструкции - теперь анестезиолог имеет право это делать.

Далее возникает еще несколько вопросов. Что происходит после констатации смерти мозга? Кто должен принять решение о трансплантации, связаться с родными потенциального донора, найти реципиента и в случае необходимости организовать транспортировку? Все это – сфера ответственности трансплант-координатора. Предполагается, что его функции будут выполнять врачи анестезиологи-реаниматологи. Но им также придется пройти специальную программу подготовки.

Далее трансплант-координатор будет связываться с координационным центром трансплантации. Сейчас эта структура существует формально, это, скорее, научное учреждение, без каких-либо полномочий, финансовых рычагов, да и, по правде говоря, без особых научных достижений. После принятия закона придется менять статут, полномочия и правила работы этого центра.

Помимо этого, нужен работающий реестр доноров и пациентов, нуждающихся в трансплантации. И, совсем не в последнюю очередь, готовность общества к жертвованию органов или принятию решения о таковом в отношении своих близких.

Одним словом, дело не только лишь в принятии закона о трансплантации - под него необходимо практически с нуля создавать действующую систему.

- Сколько времени нужно для запуска системы?

- Сейчас сложно назвать конкретные сроки. Для сравнения: инсулиновый реестр запускался около полугода. Пока мы говорим об апробировании системы в шести центрах, где теоретически можно проводить трупную трансплантацию - Запорожье, Киев, Днепр, Харьков, Львов и Одесса. Там уже существуют некоторые списки ожидания, специалисты. Хотя специальная аппаратура для констатации смерти мозга есть не везде. Да и анестезиологов еще нужно научить работать на ней, они этого никогда раньше не делали, их этому в медвузе не учили.

В Запорожье, которое фактически является центром трансплантологии в Украине, создана программа обучения анестезиологов и трансплант-координаторов. Туда нужно будет направлять и действующих, и будущих анестезиологов. Запорожье – единственный город в Украине, где проводится трупная трансплантация, но и там - это всего 4-6 пациентов в год, хотя потребность исчисляется тысячами.

- Анестезиологам будут доплачивать за трансплант-координацию?

- Внести этот пункт в само положение по трансплант-координации было невозможно с юридической точки зрения. Но это будет сделано, обязательно.

Кстати, о деньгах. Кто будет оплачивать операции, медикаменты, шприцы, бинты? Пациент не должен платить за это, все затраты берет на себя государство. Мы предусмотрели, чтобы в госбюджет на 2018 год были заложены 112 млн грн на проект по трансплантации почки, приблизительно такие же суммы планируются на последующие два года.

Но, откровенно говоря, успех этой программы зависит от работы на местах, от врачей и руководства медучреждений. Пока, к сожалению, я не вижу у них особого желания заниматься развитием такой системы.

Со своей стороны мы делаем все, что зависит от Минздрава: готовим нормативные акты, убеждаем в необходимости принятия закона, добиваемся выделения финансирования, разрабатываем порядок его использования, готовим инструкции, положения, формы заявок и техзадание на разработку реестра. Нам еще предстоит научиться мотивировать врачей и больницы.

- Так все-таки: мы ждем принятия закона о трансплантации или можно работать без него?

- Мотивированная и организованная больница может и сейчас делать пересадку органов от неродственного донора, но ей придется значительно сложнее. Между тем новый закон даст возможность решить много организационных вопросов, например, в отношении забора трупного материала. Заработает ли пилотный проект с 1 января, во многом зависит от врачей.

- Но ведь в бюджет все-таки закладываются деньги, какова вероятность того, что они будут освоены?

- Мы заложили деньги с запасом. Было бы хуже, если бы их не хватило. Мы уверены, что трансплантация в Украине будет развиваться, остается решить вопрос мотивации врачей и организации работы клиник.

- В бюджете 2017 года были заложены деньги для создания реперфузионных центров, в частности, для закупки ангиографов. Сколько их было закуплено по этой программе?

- Деньги в бюджете были выделены, ангиографы закупаются совместно с областями, объявляются тендеры. Первый ангиограф был закуплен в Мариуполе. Сама тендерная процедура достаточно длительная, нужно ждать два-три месяца, но процесс идет.

- Но если еще не куплены ангиографы, то зачем эти стенты распределяются между регионами?

- Стенты с недавнего времени распределяются по новым правилам – только в клиники, где проводится стентирование. Раньше они распределялись вне зависимости от того, есть ли в клинике ангиографы или нет - просто исходя из численности населения.

- Можно ли говорить об эффективности этой программы?

- Эта программа позволяет снизить уровень смертности, но чтобы оценить этот показатель, должно пройти какое-то время. По нашим приблизительным подсчетам, мы имеем около 20 тыс. инфарктов в год, которые нуждаются в неотложном стентировании. Если мы поставим стенты всем этим пациентам, то, согласно мировой статистике, около 1 тыс. пациентов все равно не удастся спасти. Но если мы не поставим стенты никому, то умрут 4 тыс. Цена вопроса – три тысячи жизней. Мы знаем, что эта программа правильная - своевременное стентирование будет спасать как минимум 3 тыс. чел. в год и обеспечивать доинфарктное качество жизни большинству пациентов.

- И все же, эта система уже заработала?

- Система неотложной кардиологической помощи предполагает, кроме закупки ангиографов, еще ряд обязательных мероприятий, в том числе подготовку нормативных актов. Уже сегодня действует приказ, который регулирует создание реперфузионных центров. Приказ не говорит, где их нужно создавать, приказ говорит, о том, как это делать и как оны должны работать. Есть также второй приказ, который регулирует работу системы неотложной помощи в случае инфаркта. Теперь скорая помощь знает, в какую клинику везти больного, чтобы ему поставили стент и спасли жизнь.

Наша конечная цель – ангиограф в каждом госпитальном округе. Их должно быть около 100. Сейчас их 40, из них только 20 работают правильно. Например, в Виннице такой центр давно работает, там прекрасно все организовано. Но если такой центр захотят создать в Умани или в любом другом городе, то приказы покажут, как это нужно сделать правильно. Когда пациента вечером кладут в больницу с инфарктом, а на следующий день ему предлагают стентирование, то это неэффективно. Стентирование нужно делать своевременно – в идеале в течение двух часов после инфаркта. Мы для этого создали нормативную базу, обеспечили стентами, ангиографами реперфузионные центры, защитили скорую, которая будет везти пациента туда, где есть ангиограф. На самом деле, это революционная штука.

-Что происходит с расчетом стоимости медуслуги?

- Этот вопрос не входит в сферу моей ответственности. Этим занимается другой заместитель министра - Павел Ковтонюк.

-А пилотный проект з НАМНУ?

- Также.

Сегодня я вплотную занимаюсь изменением системы подготовки врачей – и вопросами поступления в медвузы, знаменитые 150 баллов ВНО, и вопросами повышения квалификации медиков и последипломной подготовки.

Подготовлен совместный приказ Минздрава и Минобразования по правилам приема на медспециальности, но пока он не опубликован. Ходят слухи, что в последний момент в него было внесено изменение, 150 баллов по ВНО установлено лишь по двум предметам, а не по трем, исключая украинский язык. Сейчас мы ждем публикации приказа.

Ректоры медвузов, конечно, не очень довольны, но приказ есть и его нужно выполнять. Кстати, за время подготовки этого новшества мы получили полную картину того, кто из ректоров поддерживает изменения, а кто-то - нет.

Думаю, что активное сопротивление этому новшеству начнется, примерно, в апреле-мае, когда кто-то увидит, что чей-то ребенок не проходит в медицинский вуз.

В следующем году планируем уделить еще больше внимания образованию, внести изменения в систему непрерывного профессионального обучения. По нашему глубокому убеждению, в медицину должны приходить только те, кто готов развиваться и помогать своим пациентам.

-Как проходят конкурсы на замещение вакансий руководителей директоратов Минздрава?

- Мало желающих идти сюда. Те, кто пришел, завалили конкурсные задания, продемонстрировали достаточно низкий уровень. Был объявлен повторный конкурс, прием документов завершился 7 декабря. На этой неделе Центр общественного здоровья возглавил Владимир Курпита. Ожидаем, что удастся также подобрать достойных руководителей директоратов.

Пользуясь случаем, хочу пригласить всех, кому небезразлично реформирование медицины, и тех, кто подавался, но не прошел на должность главы директората, принять участие в конкурсах на должности экспертов.

-Возможно, у вас завышенные требования?

- Требования высокие. Но мы ищем людей, от которых зависит медицинская реформа. Я политическая фигура – сегодня есть, завтра нет. А от них будет зависеть реформа. Они должны генерировать идеи, а политические фигуры – министры и заместители - должны их принимать или нет.

-Вам нравится работать в Минздраве?

-Нет (смеется). Но именно здесь я нужен и наиболее полезен в данный момент.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 декабря 2017 > № 2419260 Александр Линчевский


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 7 декабря 2017 > № 2417785 Юрий Пя

Как живет Жанибек Успанов, которому пять лет назад пересадили сердце русской женщины?

50 лет назад, 3 декабря 1967-го, южноафриканский кардиохирург Кристиан Барнард выполнил первую в мире операцию по пересадке человеческого сердца. С недавних пор это стало возможным и в Казахстане. В Национальном научном кардиохирургическом центре под руководством Юрия Пя на сегодня таким образом возвращены к жизни уже более шестидесяти человек. Первым пациентом, которому 8 августа 2012 года пересадили донорское сердце (оно принадлежало астанчанке Галине Воротниковой), стал костанаец Жанибек Успанов.

Трудный выбор

- Моя история, подозреваю, началась еще в детстве, которое проходило в деревне, - рассказывает Жанибек. - Зимы в Костанайской области, откуда я родом, суровые, а весной и осенью грязь по колено. Мы по полгода ходили в резиновых сапогах. Думаю, этот холод все-таки повлиял на мое здоровье: ангина была моей постоянной спутницей. Но в деревне не принято болеть неделями. Отлежишься, максимум, пару дней, пропотеешь - и идешь дальше.

Позже врачи скажут, что именно ангина спровоцировала такую серьезную сердечную болезнь, как дилатационная кардиомиопатия. Но я так думаю, что если бы не деревенская закалка, экологически чистые продукты и лесной воздух, то я, может быть, умер бы, не дожив до сегодняшних лет. А так - служил в армии, работал на тяжелых работах: трактористом, комбайнером, водителем грузовика. Потом серьезно заболел. Когда к 2006 году все имеющиеся в нашей стране методы лечения были уже испробованы, врачи заговорили о трансплантация сердца. В то время о таких операциях в Казахстане даже и разговоров не заходило. Поискал информацию в Интернете, узнал, что их делают только в самых развитых странах мира – в Израиле, Германии, США, Но увидев цены на саму операцию - от 200 до 250 тысяч долларов, тему трансплантации я для себя закрыл. Чтобы немного продлить жизнь, решил лечиться тем, что есть под рукой, выполнять назначения врачей и бережнее относиться к себе. Дожил так до 2009 года. В Астане на тот момент уже работал Национальный научный медицинский центр, где мне установили кардиостимулятор. Когда в 2012-м я приехал на очередное обследование, мне сказали, что улучшений нет. Посоветовали обратиться в только что открывшийся в столице Научный кардиохирургический центр, где делают операции по имплантации искусственного левого желудочка сердца. Эта дорогостоящая, но спасительная операция дает сердцу возможность отдохнуть, пока хозяин дожидается донора.

После обследования в этом центре мне назначили госпитализацию на начало августа. 7 августа, на пятый день пребывания там, медсестры вдруг забегали вокруг меня - стали забирать кровь на анализ. Ближе к вечеру пришли врачи, сказали, что есть возможность сделать первую в Центральной Азии и Казахстане операцию по пересадке сердца. Сообщили, что разрешение родственников донора – умершей от инсульта 46-летней женщины – уже получено, и теперь необходимо мое личное согласие на операцию. Я спросил: «А что, если откажусь?». Ответ прозвучал как приговор: мне давали полгода жизни. И все равно выбор оказался для меня тяжелым. В какой-то момент я даже рукой махнул: «Будь что будет! Доживу со своим сердцем». Но это длилось недолго, и опять нахлынуло желание схватиться за любую соломинку – лишь бы продлить жизнь, увидеть взросление своего еще не родившегося ребенка. Позвонил жене. Она тогда была на девятом месяце беременности. Услышав о пересадке сердца, супруга так напугалась, что ее испуг передался и нашей еще не родившейся дочке: малышка затаилась и до самых родов не шевелилась. До сих пор каюсь, что сделал тот звонок. Решение должно было оставаться за мной, не надо было никого впутывать, потому что при неудачном раскладе другой человек стал бы чувствовать за собой вину.

Видя, как я мучаюсь, врачи сказали, что у меня есть еще несколько часов на раздумья. 8 августа в 6 часов утра из Чехии прилетел консультант – профессор-кардиохирург. И сразу ко мне в палату. Я посмотрел на него, а он – будто на бал собрался. Особенно бросался в глаза галстук - яркая бабочка. Мне показалось, что на операцию, которую он считает, видимо, пустячной, именитый доктор заехал так, между делом. Не меняя костюмчик и не снимая свою красивую бабочку, постоит возле операционного стола и опять улетит к себе в Европу. Наши врачи тоже излучали спокойствие. Их настроение передалось мне, и я, наконец, дал согласие на пересадку сердца. Пока везли в операционную, полушутя-полувсерьез сказал, что мне ни в коем случае нельзя умирать, поскольку у меня на днях должен родиться ребенок.

Когда проснулся после наркоза, шум стоял на всю страну. За стеклянными перегородками моей палаты маячили целые делегации. Сейчас я уже привык к своему новому сердцу, а тогда ощущения были необычными. Прежний «мотор» еле стучал, тогда как этот бился как колокол - 80-90 ударов в минуту, а когда на меня начинала смотреть камера оператора с какого-нибудь телеканала, я боялся, что сердце выпрыгнет из горла.

Через пару недель познакомился с сыном моего донора – Галины Воротниковой.

Игорь, 20-летний паренек, может быть, сам того не понимая до конца, совершил подвиг. Давая разрешение на изъятие органов своей матери (помимо сердца, у Галины изъяли еще и почку для живущего на диализе парня), он просто сказал: «Чем они сгниют в земле, пусть лучше спасут чьи-то жизни».

История первой в Казахстане пересадки сердца никого не оставила равнодушным. После этого трансплантация органов в нашей стране стала бурно развиваться. Точнее, после моей операции года полтора было затишье. Потом динамика резко пошла вверх: 10 операций в год, 20, 30.

А для Игоря после смерти мамы настали нелегкие времена. На руках Вероника, сестра-школьница, сам он еще студент, живет у кого-то на квартире. Я ничем не мог ему помочь - у меня не было ни денег, ни ценных вещей, ни квартиры. В Костанае не было лаборатории, где можно было бы делать анализы. Приезжать на обследование в Астану нужно было на поезде, а это большой риск, потому что люди с пересаженными органами не имеют иммунитета: он сильно подавляется препаратами против отторжения чужого органа. Поэтому доктора настоятельно рекомендовали не уезжать из Астаны, и мне с семьей пришлось переехать сюда. Но постепенно все нормализовалось. А Игорь женился, совсем недавно у него родился сын. Мы с женой тоже решились на второго ребенка, нашему сыну уже полтора года, друзья помогли мне купить пусть небольшую, но свою квартиру в пригороде столицы.

…Я свято верю в принцип бумеранга: человек, совершивший благородный и добрый поступок, рано или поздно должен быть вознагражден. Сам я каждое утро и каждый вечер желаю Игорю и его семье только хорошего. Думаю, что все слова, пожелания и просьбы человека, которому помогли в критической ситуации, до адресата быстро доходят.

Надо жить!

- Люди, получившие второй шанс на жизнь, становятся, как правило, очень верующими. А вы?

- По моей версии, Всевышний все делает руками людей. В моем случае - врачей и тех, кто был со мною рядом после операции. Очень помогла мне разобраться в себе недавняя встреча с одним теологом. По его словам, в религии нет такого, чтобы что-то дать авансом, а потом отрабатывать молитвами. Всевышний, считает он, во-первых, дает то, что человек сильно хочет и просит. Во-вторых, просящий и сам должен что-то делать, чтобы получить желаемое. А я всегда хотел быть здоровым. Мне оставалось жить совсем чуть-чуть, но я не признавался, что сильно болен. И тот душевный труд и то волнение, которые я испытал, когда принимал решение идти или нет на пересадку сердца, - это и есть шаг навстречу.

- Чем вы сегодня занимаетесь?

- Работаю в кардиохирургическом центре администратором по работе с пациентами с тяжелой хронической сердечной недостаточностью. Пока они находятся в листе ожидания донора, провожу с ними беседы. Когда я подробно рассказываю о каких-то личных вещах и ощущениях, о которых доктор может и не знать, это действует на них вдохновляющее.

Реципиенты - это совсем молодая в нашей стране категория людей. Кроме врачей, нас мало кто понимает. Поэтому вместе с другими реципиентами я создал общественное объединение «Өмір тынысы», которое занимается вопросами социализации, реабилитации и взаимодействия с государственными органами.

В 2015 году я побывал на большом европейском симпозиуме «Спортивная активность после трансплантации». Узнав там, что занятия спортом помогают реципиентам не только поддерживать себя в хорошей физической форме, но и нейтрализовать побочное действие пожизненно прописанных препаратов, я решил, что нам тоже нужно пропагандировать спорт среди реципиентов, которым трансплантировали не только сердце, но и другие органы.

И мы стали активно продвигаться в этом направлении. В августе нынешнего года наша команда ездила в Испанию на Всемирные спортивные игры, в которых участвовали представители около 60 стран мира. Наша Гульмира Смаилова заняла там первое место по боулингу в своей возрастной категории. По возвращении домой, уже в сентябре, мы провели в Актау первые республиканские игры среди реципиентов и тех, кому предстоит операция. Последние не участвовали в соревнованиях, но мы хотели, чтобы они увидели, что жизнь после операции есть, и она лучше и ярче, чем до нее. Из этого города мы разъезжались как после казахского праздника сватовства (кудалык), где обычно с большой неохотой расстаются со вновь обретенными родственниками.

…То, чем занимается реципиент после пересадки органа – спортом или, допустим, подготовкой к полету в космос – все это идет в копилку популяризации трансплантации. Эти люди не потерялись где-то, не умерли. Они среди нас, они такие же, как все, - рожают детей, работают, радуются жизни… В первые годы есть некоторые ограничения по физическим нагрузкам, но потом под наблюдением врачей люди постепенно начинают ходить на фитнесс, в кардиозону, заниматься бегом, возвращаться к своей профессии.

Правда, сам я вряд ли теперь смогу работать трактористом или водителем большегрузной машины. Это не только моя проблема. В Германии, где я встречался с обществом реципиентов, мне рассказывали, что многие впадают в депрессию из-за потери профессии, которой посвятили долгие годы своей жизни.

Сейчас мы планируем создать большую спортивную ассоциацию на уровне паралимпийского движения с привлечением медицинских и научно-образовательных центров, где каждый реципиент мог бы заниматься продвижением своих проектов, переоучением и трудоустройством. Ведь, по большому счету, после того, как врачи сделали свое дело, он сам должен решать, как распорядиться вторым шансом на жизнь.

Наследие донора

- Это правда, что при трансплантации реципиенту передаются некоторые качества донора?

- Все зависит от того, насколько человек внушаем. Мы, деревенские, любим, когда все ясно и четко, без всяких там полутонов и мистики. Единственное, что я ощущаю в себе – огромное желание не существовать, а полноценно жить: работать, приносить пользу, больше времени проводить с семьей, путешествовать. А еще я стал более стрессоустойчивым и целеустремленным. Раньше от малейшего расстройства сердце у меня начинало ныть. На него, такое слабое, влияло все – перепады давления и даже настроения. И я, слушая его, много чего не сделал. Теперь, когда я, с одной стороны, очень бережно стал относиться к здоровью, а с другой – делать то, чего раньше не делал никогда, я задаюсь вопросом - что это? Позитивный настрой, передавшийся от прежней хозяйки, или просто ощущения, присущие любому человеку со здоровым сердцем?

- А с новым сердцем вы стали меньше белеть?

- Наоборот - больше. Чтобы не происходило отторжения, нам пожизненно прописали препараты, подавляющие иммунитет. Мы, реципиенты, можем заболеть даже от чьего-то чиха. Помогают только антибиотики, но там имеется эффект привыкания. Но что делать? Такова цена за жизнь. Надеемся, что скоро наука придумает препараты, которые подавляют иммунитет не полностью, а точечно.

- Люди в нашей стране легче стали идти на донорство после вашего случая?

- Динамика, конечно, прослеживается, но потребности еще не покрываются. К примеру, 80% случаев трансплантации почек - это родственные пересадки. Но лично я против этого. Забрать у здорового человека и пересадить больному – это крайняя мера. Получается, что вместо одного инвалида появляются два.

- Какой совет вы бы дали людям, получив второй шанс на жизнь?

- Беречь здоровье и относиться к жизни немного проще. Некоторые ведь жертвуют здоровьем ради какой-то карьеры или ради того, чтобы угодить другим, а настоящую жизнь оставляют на потом. Хотя никто не застрахован, к примеру, от того, что случилось со мной: обычная ангина привела к смертельной болезни сердца.

Только пройдя через трансплантацию, я понял цену жизни и времени. До 2012 года я никогда не брал отпуск, все работал и работал, у меня не было времени съездить даже в Алматы. Но к 38 годам, когда в моей жизни настал час Х, денег, как выяснилось, не заработал, а здоровье угробил. После операции я много что поменял в своей жизни. Понял, наконец, что время – это единственный ресурс, который не восстанавливается, поэтому его надо использовать по максимуму.

Тупое лежание на диване мое новое сердце воспринимает с горечью и с сожалением: ни себе удовольствия, ни людям. Я хочу, чтобы таких дней было меньше. Ну и, конечно, семья. Она дает стимул. Мне 43, а дети маленькие: дочке пять лет, а сыну – всего полтора года. Я не могу позволить себе расслабиться. После работы меня встречают мои дети. Мне надо с ними попрыгать, побеситься, наговориться…

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 7 декабря 2017 > № 2417785 Юрий Пя


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > inopressa.ru, 6 декабря 2017 > № 2414426 Анна Немцова

Фейковые новости способствовали распространению ВИЧ/СПИДа в России. Это прекратилось?

Анна Немцова | The Daily Beast

"Стоял суровый, ледяной день в этом работящем городе в сердце Сибири, в более чем 4800 км к востоку от Москвы. Женщина 39 лет и ее 42-летний муж ждали приема у дверей кабинета психолога в Иркутском центре по борьбе со СПИДом", - повествует корреспондент американского издания The Daily Beast Анна Немцова.

"Врачи центра рекомендовали паре начать терапию по лечению ВИЧ как можно скорее, - передает автор. - Но мысль о принятии таблеток до конца жизни дважды в день, не пропуская установленного времени, пугала их. Оба по-прежнему лелеяли слабую надежду на то, что СПИДа не существует, что этот вирус был просто фейковой историей, придуманной какими-нибудь американскими фармацевтическими магнатами - такое мнению с легкостью попадается и распространяется в российских интернет-блогах и местных СМИ годами".

"Процесс принятия ситуации требует времени, - рассказала изданию психолог центра Оксана Разумовская. - Многие пациенты обеспокоены принятием лекарства больше, чем риском передачи вируса другим людям".

"Процесс принятия ситуации занял у России много времени, - говорится в статье. - Пока власти игнорировали проблему, эпидемия ВИЧ/СПИДа распространилась, как пожар в сухом лесу: в 28 регионах более 1% населения заражено вирусом, и Иркутск - в числе трех наиболее пострадавших городов. Более 200 тыс. россиян умерли от СПИДа с тех пор, как были зарегистрированы первые случаи в 1988 году. До недавнего времени правительство делало недостаточно для информирования общества о вирусе - тысячи пали жертвами стигматизации, недостоверной информации и откровенной дезинформации. Эти проблемы были осложнены нехваткой финансовой поддержки и лечения".

"Пока мы не построили наш центр четыре года назад, люди дрались за лекарства в переполненных коридорах; их унижали, относились к ним, как к преступникам", - рассказала изданию Юлия Плотникова, главврач Иркутского центра по борьбе со СПИДом, который признан лучшим среди российских клиник, предоставляющих терапию по лечению ВИЧ.

Лишь 28 тыс. из примерно 36 тыс. людей, живущих с ВИЧ в Иркутской области, зарегистрировались в Центре по борьбе со СПИДом. И лишь 12 тыс. из них получают лечение, информирует журналистка.

Никто не может назвать точное количество людей в области, никогда не показывавшихся в Центре по борьбе со СПИДом, но Плотникова убеждена, что невежество - главный враг России в том, что касается эпидемии ВИЧ. Иногда такое невежество умышленно. "Иркутская область страдает от большого количества ВИЧ-"диссидентов", или людей, которые отказываются получать терапию, потому что верят в мифы, распространяемые несколькими местными врачами - те говорят, что ВИЧ не существует", - пояснила Плотникова.

В этом году Иркутский центр по борьбе со СПИДом получил финансирование из госбюджета, покрывшее расходы на лекарства только для 40% всех зарегистрированных ВИЧ-пациентов, сообщает автор. В следующем году центр получит государственный бюджет на 50% своих пациентов. Как рассказал изданию Виней Салдана, региональный директор UNAIDS, Россия должна в идеале обеспечивать лечением 90% всех своих ВИЧ-позитивных граждан.

Но, по крайней мере, есть признаки того, что элиты в Москве начали проявлять внимание, отмечает Немцова. "Замечательно, что Фонд социально-культурных инициатив, возглавляемый Светланой Медведевой, женой премьер-министра, сделал СПИД своей приоритетной повесткой", - отметил Салдана.

На прошлой неделе на конференцию под названием "Технология жизни" в Москве съехались волонтеры и профессионалы из множества российских регионов, передает автор. Две здоровые на вид женщины - 38-летняя Полина Сытых и 36-летняя Светлана Изамбаева - выступили перед участниками. Обе они живут с ВИЧ уже 15 лет. "Я отказывалась от лечения на протяжении пяти лет после диагноза и уже была в плохом состоянии, когда, наконец, решила бороться за жизнь, за мою собственную жизнь", - призналась Сытых.

"Полина и Светлана родили здоровых детей, - рассказывает Немцова. - Они и их семьи - живой пример, показывающий, что пора положить конец движению ВИЧ-диссидентов и бороться с невежеством".

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > inopressa.ru, 6 декабря 2017 > № 2414426 Анна Немцова


Казахстан. Россия > Медицина > camonitor.com, 1 декабря 2017 > № 2411919 Салтанат Байкошкарова

Почему у нас цены на лекарства вдвое дороже, чем в России?

В нашей стране за последние два года непомерно выросли цены на все импортные медикаменты. Оригинальное лекарство от давления стоит, к примеру, 15-20 тысяч тенге! Можно было бы, конечно, сослаться на девальвацию, случившуюся в августе 2015-го. Но тогда почему в России, с которой нас объединяет Таможенный союз, аналогичные препараты обходятся в куда меньшие суммы?

Может, потому, что там потребительский рынок намного больше, чем в Казахстане? Ведь закупать товар крупными партиями дешевле. Или же в отечественной системе фармации есть люди, которые не заинтересованы в снижении цен? Попытаемся разобраться на примере одного из направлений медицины – репродукции человека.

– Процедура ЭКО для большинства бездетных семейных пар становится малодоступной из-за дороговизны стимулирующих лекарственных препаратов, – говорит научный руководитель клиники репродукции человека «Экомед», доктор биологических наук Салтанат Байкошкарова. – Сегодня уже впору отказываться от пациентов, идущих по государственной квоте: клиникам это невыгодно. Общая стоимость услуги для них осталась в Казахстане такой же, как и до августовской девальвации 2015 года, – ориентировочно 800 тысяч тенге. Но если раньше расходы на препараты составляли 200- 300 тысяч тенге, то теперь – 500-600 тысяч.

Выходит, на оплату труда специалистов и процедуру проведения ЭКО (период лечения занимает около месяца) остается около 200 тысяч тенге. Хотя должно быть наоборот: во всем мире (прежде так было и у нас) сама технология стоит в 2-2,5 раза дороже стимулирующих беременность препаратов. Но если мы сегодня пойдем на это, то стандартная программа обойдется женщине в 1,3 млн. тенге. А это сумма совершенно неподъемна для основной массы наших пациентов, так как зарплаты в стране остались на прежнем уровне.

Когда я услышала, что в России цены на те же самые немецкие и швейцарские препараты, которыми пользуются наши специалисты в области репродукции человека, в полтора-два раза ниже, чем у нас, то поначалу не поверила. Мы ведь живем в едином таможенном пространстве, экономическая ситуация в наших странах очень схожая, рубль так же, как и тенге, за последние три года обесценился вдвое. Но затем наши фармацевты обзвонили ряд аптек Москвы, Санкт-Петербурга, Омска и выяснили, что Россия еще до девальвации зафиксировала цены на гормональные препараты, стимулирующие наступление беременности, в рублях. Как следствие, самый дорогой из них там стоит в перерасчете на нашу валюту около 6 тысяч тенге за ампулу, а у нас такой же обходится в 12-13 тысяч. На одну процедуру ЭКО таких препаратов требуется от 10 до 30 и даже 40 ампул. Это не считая массы других препаратов, необходимых для наступления и поддержания долгожданной беременности.

Более того, побывав в медцентре на Канарских островах, где работают немецкие репродуктологи, я с удивлением узнала, что и там препараты, о которых идет речь, на 40 процентов дешевле, чем у нас. Что касается других стран, то во многих из них предпочитают пользоваться отечественными медикаментами. Так делает, например, Израиль. Или другой пример. В США есть центр, который возглавляет доктор Джонг Занг, знаменитый репродуктолог. Мы с ним тесно сотрудничаем: он не раз бывал у нас, а мы посещали его центр в Нью-Йорке. Уроженец Шанхая, он рассказывал, что на его родине репродуктологи пользуются отечественными, то есть китайскими, препаратами. Узнав о наших проблемах, спросил, почему же мы не покупаем их в КНР, ведь там они стоят не 40, а 6 долларов? Зная отношение нашего населения к китайским товарам, я попыталась возразить: мол, чем дороже, тем лучше. Доктор, рассмеявшись, ответил на это, что состав препаратов – и европейского, и китайского – абсолютно идентичный, и что сам он, работая в Америке, где контроль за качеством лекарственных средств очень жесткий, пользуется наряду с дорогими и более дешевыми китайскими.

Еще один пример. По приглашению немецких клиник, имеющих свои филиалы в Индии, группа наших специалистов, включая и меня, побывала в прошлом году в Дели. Там тоже, оказывается, есть заводы по выпуску гормональных стимулирующих препаратов. Когда я вернулась домой, специалисты в области фармации просветили меня: в Индию из Европы отправляют готовые ампулы с препаратом, которые маркируются и пакуются уже на месте, что существенно снижает их стоимость из-за более дешевой рабочей силы.

Что касается СНГ… Не знаю, как в другие страны Содружества, но в Россию немецкие и швейцарские фармацевтические компании почему-то отпускают свои препараты по одной цене, а в Казахстан, как опять же выяснили фармацевты, – по такой же, что и в страны Евросоюза, где они зарегистрированы.

– Зная, что Казахстан – нефтяная страна, поставщики, наверное, считают наше население таким же платежеспособным, как в Европе.

– Может быть, и так. Но большинство наших пациентов имеют низкие доходы, они не могут позволить себе дорогие препараты и лечение. Мы изыскиваем разные возможности пойти им навстречу, но всем, конечно, помочь не можем. Поэтому сегодня спрос на ЭКО снизился примерно на 25-30 процентов.

Есть у нас и такие клиенты, которые могут позволить себе ЭКО безо всякой помощи со стороны государства. Но здесь сказывается одна интересная особенность, присущая именно нашему человеку. Привыкнув к бесплатной медицине, существовавшей в СССР, некоторые небедные люди по привычке не хотят платить за услуги клиник. У нас ведь самое главное – выглядеть крутым: у многих, даже у школьников, дорогие машины, айфоны… Пришли как-то ко мне муж с женой, попросили сделать им ЭКО на льготных условиях. – «А что случилось? Вы же вроде не бедствуете». – «Но мы отдыхали на Мальдивах, поистратились», – ответили мне. Выходит, будущего своего ребенка они оценивают в разы дешевле, чем машину, на которой ездят. При этом технология ЭКО в Казахстане относительно других стран стоит сравнительно недорого. Этим пользуются многие иностранцы, работающие в нашей стране.

– Но мы отвлеклись от лекарственной темы. Как все-таки добиться существенного снижения цен на импортные препараты?

– У нас есть фармзаводы, которые загружены не на полную мощность. Но коль мы привлекаем инвестиции в нашу страну со всего мира, то почему бы не производить нужные нам препараты на базе этих предприятий? Чем мы хуже других – например, Индии и Китая, производящих доступные по цене лекарственные средства? В конце концов, можно покупать субстанцию и паковать ее здесь, в Казахстане. И лекарства будут дешевле, и новые рабочие места появятся. Тем более что в государственной программе развития регионов до 2020 года это предусмотрено.

Почему я привела пример России? Честно говоря, я теряюсь, когда пациенты задают мне вопрос: почему мы должны платить за то же самое вдвое больше, чем россияне? Попытки объяснить людям, что, согласно нашему законодательству, медцентры не имеют права использовать препараты, купленные в другой стране (хотя они абсолютно идентичны), для них не аргумент. При этом мы не можем отслеживать каждый шаг пациента. Граница открыта, они могут утром поехать в аптеку приграничного городка, купить там препараты намного дешевле и вечером вернуться к себе домой. Тем более что наши назначения выполняются дома или в процедурных кабинетах по месту жительства. Также могу констатировать, что у фармфирм упали объемы продаж. Теперь они ходят к нам толпами: почему не продаете наши препараты? Мне не остается ничего другого, кроме как советовать им уравнять цены с российскими.

– Соседи раньше нас решились на внедрение обязательного медицинского страхования, тогда как у нас его отложили на два года. Это на вашей работе как-то сказывается?

– Я не специалист в этой области, но, на мой взгляд, не стоило откладывать. Нужно сделать разведку боем и уже по ходу исправлять ошибки. Что касается России… Не знаю, насколько успешно там внедрили обязательное медицинское страхование, но факт то, что у российских женщин есть возможность за счет него проходить процедуру ЭКО два раза в год, и лекарства для них намного дешевле благодаря социальному страхованию. Поэтому я только приветствую ОСМС. Нам, репродуктологам, это даст больше возможностей в плане лечения бесплодия. В Казахстане квоты на проведение процедуры ЭКО стали выделять в 2010 году. Начинали со ста, сегодня количество достигло цифры «900», но этого еще недостаточно, поскольку потребности в десятки раз больше. По статистике, в нашей стране 15-16% процентов семейных пар не могут заиметь детей естественным путем. Вставшие в очередь на ЭКО женщины ждут года три-четыре, а для перешагнувших 30-летний и тем более 40-летний рубеж дорог каждый год.

Автор: Сара САДЫК

Казахстан. Россия > Медицина > camonitor.com, 1 декабря 2017 > № 2411919 Салтанат Байкошкарова


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 30 ноября 2017 > № 2407164 Диляра Кайдарова

В Казахстане растет число онкологических заболеваний. На сегодняшний день, на учете стоят более 164 тыс. пациентов с различными формами злокачественных новообразований. Только за 10 месяцев 2017 года раком заболело около 26 тыс. казахстанцев. Ежегодно от этого недуга умирает 15 тыс. человек.

О том, что такое рак, как им не заболеть и почему лучше лечится в Казахстане, в интервью Zakon.kz рассказывает главный онколог Казахстана, директор Казахского научно-исследовательского института онкологии и радиологии Диляра Кайдарова.

- В Казахстане, как и во всем мире, отмечается рост онкологических заболеваний, - говорит Диляра Радиковна.- В 2016 году раком заболело около 37 тысяч казахстанцев. Всего на учете 164 тысячи пациентов с различными формами злокачественных новообразований, из них химиотерапию получают 38 050 (23,3%) пациентов. От онкологических заболеваний каждый год умирает 15 тысяч человек. На первом месте у нас стоит Павлодарская область, затем Восточно-Казахстанская и Акмолинская области. Стоит отметить, что за последние 20 лет, смертность снизилась на 20%. 70% заболевших находятся в работоспособном возрасте, из них 43 %, или около 7 тысяч человек ежегодно умирает.

- Какие виды рака сегодня наиболее часто встречаются

- На первом месте по заболеваемости стоит рак молочной железы, на первом месте по смертности - рак легкого. На второе место по выявляемости вышел колоректальный рак, рак желудка и кожи. Онкологов больше всего пугает, то, что рак помолодел. В последнее время, все чаще встречается рак у молодых людей в возрасте 35-45 лет.

- Что становится причиной возникновения рака?

- Причин возникновения рака много. Одна из них это наследственный фактор, или предрасположенность к болезни. Человек должен знать о своем наследственном древе, болели ли раком бабушки-дедушки, особенно часто болезнь передается по женской линии. Есть еще вирусная этиология возникновения, рак могут вызывать моно-, мультивирусы. Например, вирус папиломы человека (ВПЧ) или вирус простого герпеса (ВПГ). Вирусы гепатита В и С могут вызвать рак печени, бактерия хеликобактер пилори может привести к раку желудка, курение способствует возникновению рака легкого, горячее обильное питье и соленая еда с алкоголем может привести к раку пищевода, чрезмерное потребление красного мяса к раку кишечника. Одна из главной причины возникновtния рака молочной железы - это наследственность..

- Как избежать рака молочной железы?

- Женщинам от 40 и выше лет рекомендуется каждые два года проводить маммографию. Ежемесячно проводить самообследование, на пятый день цикла проверять грудь на уплотнения. Если уплотнение обнаружит у себя молодая девушка, то рекомендуется делать УЗИ. Если найдут образование, то нужно сделать биопсию. Нужно самим проверять свои лимфоузлы на шарообразное уплотнение, проверять кожные покровы. Бывает, что родинка, которая никогда не беспокоила, вдруг начинает болеть, чесаться, гноиться. Обращайте внимание на ротовую полость, если появились белесоватые налеты, язвочки или неприятный запах. Можно самому контролировать свое тело.

- В последнее время стали все чаще обнаруживать рак шейки матки. С чем это связано?

- В последнее время мы обнаруживаем рак шейки матки у молодых девушек, которые рано начали половую жизнь, до завершения формирования слизистой шейки матки. Причиной появления этого заболевания считается вирус папилломы человека. Фоновое заболевание шейки матки на фоне ВПЧ-инфекции может перейти в предраковое заболевание, в рак шейки матки.

- Существует ли профилактика?

- Профилактика рака шейки матки это вакцинация. Харальд цур Хаузен получил за создание вакцины нобелевскую премию. Мы закупаем девятивалентную вакцину, которая содержит несколько противовирусных онкогенных белков. Прививки делаем на платной основе тк в государственной программе вакцинация от рака шейки матки пока не предусмотрена.

Мы хотим поставить вопрос перед правительством о вакцинации девочек от вируса папиломы.

Данная вакцина она не живая, не вызывает побочных эффектов и как говорили бесплодия.

Была такая история, что девочке сделали вакцину, и она упала в обморок. Но в обморок можно упасть и от простого укола, тут может быть психологический фактор.

В 2012-2014 году была программа, когда школьниц прививали с разрешения родителей. Привили 10 тысяч девочек. Мониторинга пока не проводилось.

В Колумбии после вакцинации снизилось количество возникновения и смертности. Также в Гватемале. В Италии, к примеру, сейчас практически не выявляется рак шейки матки, они проводят ежегодный пап-тест и вакцинацию. Девушкам после первого полового контакта нужно обязательно сдать онкоцитологию, переносчиком болезни являются мужчины. Вакцинируют от болезней в основном девушек, но в Австралии стали прививать и мужчин, чтобы они не были переносчиками инфекций.

- Могут ли стрессы и плохая экология стать причиной возникновения онкологии?

- Стрессы являются фактором возникновения болезни. Иммунная система, находящаяся под постоянным психологическим давлением может дать сбой, и болезни, к которым предрасположен человек, могут пробудиться. Иммунную систему, которая бережет нас от болезней нужно укреплять с детства. Не обязательно пить химические стимуляторы, обратите внимание на народную медицину, натуральные продукты, и здоровый, активный образ жизни.

- Почему иногда онкологию выявляют у детей?

- Тут идет закладка еще в зародыше. У одних это генетическая предрасположенность, у других идет закладка болезни во время беременности, в первый триместр. Сейчас внутриутробно делают тест на выявление генетических болезней. Если есть предрасположенность, то рекомендуют выявить это на ранних стадиях.

- Какие цели стоят у онкологической службы Казахстана?

- Во-первых, это повышение доступности и качества онкологической помощи населению РК. А также совершенствование профилактического направления, улучшение качества ранней диагностики онкологических заболеваний, повышение качества лечения и выживаемости пациентов, развитие паллиативной помощи и реабилитации.

Увеличение удельного веса 5-летней выживаемости больных со злокачественными новообразованиями. Увеличение удельного веса злокачественных новообразований, выявленных на І стадии. Снижение удельного веса визуально-доступных локализаций ІII-IV стадии. А так же снижение смертности от онкологической патологии.

- Как у нас лечат онкологию?

- Лечение онкологии в Казахстане бесплатное, оно входит в перечень гарантированного объема бесплатной медицинской помощи. Нашим пациентам доступно хирургическое лечение, химиотерапевтическое (87 препаратов), таргетная терапия (15 препаратов) и лучевая терапия. В Алматы, Астане, Семее, Актобе и Караганде имеется пять высокоспециализированных центров радиологии, где установлены турбинные аппараты, которые являются самыми лучшими в мире. В Казахстане имеется 2 ПЭТ аппарата (позитронная эмиссионная томография). В феврале 2018 года у нас в Казахском научно-исследовательском институте онкологии и радиологии проведем реконструкцию, и установят ПЭТ, министерство выделяет квоту на проведение исследования. Компьютерная томография с контрастированием, там более легкая лучевая нагрузка, также вводится радио модификатор.

- Какой процент излечиваемости?

- На разных стадиях разные показатели. На первой стадии – 100%, на второй- 80%. В третьей и четвертой стадии все зависит от локализации. При раке поджелудочной железы на этих стадиях, человеку останется жить полгода-год. При раке кишечника и молочной железы, обнаруженной на 3-4 стадии, выживаемость может составить 80%.

- Сколько государство выделяет на лечение онкобольных?

- Выделяется около 33 миллиардов тенге на всю онкологическую службу. Посчитать сколько в среднем выделяется на одного пациента сложно. Все зависит от локализации и стадии болезни.

- Почему некоторые предпочитают лечиться за рубежом, если в Казахстане имеется самое передовое оборудование?

- Как правило, они едут за границу, думая, что там более квалифицированные специалисты и оборудование лучше. Многие пациенты получают консультацию, диагностику, и, удостоверившись, в том, что им поставили правильный диагноз, возвращаются домой и продолжаю лечение уже здесь. Богатые конечно, предпочитают лечиться за границей.

К сожалению, есть и такие случаи, когда врачи неправильно ставят диагноз. Недавно министр сделал нам замечание по этому поводу. Весь 2016-2017 год мы выезжали в регионы и обучали врачей. Если раньше были терапевты, педиатры, то сейчас врачи общей практики, конечно уровень их образования низкий. Обучение проводили в городах, районных и областных центрах. Через три месяца приезжали уже на проверку и закрепление знаний врачей. Мы пытаемся восполнить пробелы в образовании не методом кнута, а методом обучения.

- Если лечение онкобольных бесплатное, то почему в социальных сетях то и дело встречаются посты с просьбой сбора денег для лечения больных раком?

- Честно говоря, я сама не всегда понимаю такие объявления. Иногда родители сами, начитавшись статей из Интернета, назначают лечение ребенку. Когда на Фейсбуке встречаются такие объявления, я спрашиваю у них, кто им назначил такое лечение и препараты, они говорят, мол, сами назначили, начитавшись отзывов. В таких постах могут попадаться и мошенники. Иногда я поражаюсь алчности, некоторых частных клиник, которые берут на лечение безнадежного больного ,а потом родственники звонят, и чуть ли не на самолёте доставляют к нам в реанимацию. Мы всех призываем в первую очередь обращаться к нам, даже если они хотят лечиться заграницей, мы поможем минимизировать их расходы и подскажем, как удешевить лечение. Можно получить квоту на лечение за рубежом. Если данный вид лечения не проводится в Казахстане, то комиссионно решаем кого направить на лечение зарубеж.

- Что делать людям в четвертой стадией рака?

- Таким пациентам мы предлагаем паллиативную помощь. При всех онкологических центрах открыли койки для оказания паллиативной помощи. То есть в шести городах открылись хосписы, в которых будут капаться системы, проводится лечение, назначенное врачом, проводится обезболивающая терапия. Мы утвердили «Дорожную карту» по оказанию паллиативной помощи. Будут проводиться обучающие курсы, семинары. Иногда хирургическое или химиотерапевтическая помощь может ухудшить состояние пациента, а правильный уход продлить жизнь на несколько месяцев.

- Что делать, чтобы не запустить болезнь и не упустить драгоценное время?

- Необходимо проводить ежегодное обследование, знать свою генетическую предрасположенность, вести здоровый образ жизни, исключить курение и алкоголь. И, конечно же, жить положительными эмоциями, то о чем мы думаем, обязательно сбудется.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 30 ноября 2017 > № 2407164 Диляра Кайдарова


Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 28 ноября 2017 > № 2406075 Сергей Гончаров

Какой будет клиника будущего? Пять критериев

Эксперт: Сергей Гончаров

Автор: Сергей ГОНЧАРОВ, старший менеджер Департамента консалтинга компании «Делойт» в Каспийском регионе

Госпиталь будущего будет выглядеть совсем иначе, чем мы привыкли. К такому выводу пришли эксперты, которых привлек для исследования Центр решений в здравоохранении «Делойта». 33 специалиста из разных областей здравоохранения всего мира выявили пять наиболее вероятных признаков клиники через десять лет. Впрочем, в отдельных частях планеты можно уже сейчас найти клиники будущего.

Командный пункт. Во-первых, в чем сходятся все эксперты, изменятся принципы оказания медицинской помощи. Они проводят аналогию с аэропортом: что будет, если у самолета откажет двигатель или пути двух лайнеров пересекутся на взлете? Необходимо будет срочно менять систему управления воздушным движением. В будущем больницы могут иметь аналогичный центр управления, который предоставит управленцам клиник инструменты поддержки в реальном времени, чтобы помочь им принимать более быстрые административные и медицинские решения.

Пока многие больницы опаздывают с внедрением цифровых технологий, часто их функциональные подразделения работают разобщенно. Они производят много информации, которую трудно собрать, сопоставить и использовать для принятия решений. Ожидается, что эта ситуация изменится, по мере внедрения новых цифровых технологий больницы перейдут от эпизодического к более гибкому оказанию помощи.

Помоги себе сам. Во-вторых, в будущем ожидается большая вовлеченность пациента в процесс лечения в стационаре. По всему миру потребители привыкли получать информацию когда, где и как они хотят, будь то новости, прогнозы погоды, ситуация на дорогах. Многие ожидают тех же быстрых ответов на их вопросы в области здравоохранения. Виртуальный помощник может ответить на обычные вопросы пациента о диагнозах, ожидаемом выздоровлении, а также о ежедневных графиках приема лекарств.

Кадровый вопрос. В-третьих, через несколько лет управленцы смогут улучшить развитие персонала. Текучесть среднего медицинского персонала от 12 до 50% в некоторых больницах — серьезный вызов в нескольких странах. Это приводит к дефициту кадров и большим расходам. Цифровые технологии могут помочь изменить эту ситуацию в будущем. Например, можно автоматизировать процесс выбора кандидата. Облачные возможности могут помочь быстрее фильтровать резюме и профили. Аналитика также может играть некоторую роль в определении заработной платы и пособий, автоматически приравнивая опыт кандидата к рыночным ставкам и организационной структуре. И конечно, все чаще технологии используются для дистанционного обучения.

Принеси-подай. В-четвертых, все те же прорывные технологии повысят операционную эффективность клиники. В стенах типичной больницы на 200 коек лабораторные образцы, постельное белье, медицинские материалы, лекарства преодолевают 371 милю в неделю. Медсестры обычно тратят менее двух часов 12-часовой смены на прямой уход за пациентами. В оставшееся время они обрабатывают документы, ищут лекарства, результаты лабораторных исследований. Использование робототехники для автоматизации больничных вспомогательных и бэк-офисных служб может генерировать значительную экономическую и временную эффективность.

Подумать о прекрасном. В-пятых, через несколько лет люди придут к тому, что необходимо моделировать исцеление и благополучие с помощью окружающей обстановки. У больниц будущего, вероятно, будут просоциальные проекты для пациентов и персонала. Нахождение в стационаре может быть пугающим, стрессовым и скучным. Руководители больниц все больше признают, что дизайн помещений может улучшать физическое, духовное и психическое здоровье, а также способствовать более быстрому восстановлению пациента.

Технологии, вероятно, будут иметь первостепенное значение в будущем, но оказание помощи особенно для сложных пациентов и процедур может требовать человеческого вмешательства. Множество технологий будут все равно дополнять и продолжать человеческое участие, уверены эксперты, опрошенные «Делойтом». Управленцам клиник следует планировать, как интегрировать технологии в недавно построенные объекты и модернизировать более старые. Хорошо продуманная стратегия поможет клиникам улучшить качество оказания помощи, образование персонала, управление данными, кибербезопасность.

Сергей Гончаров, старший менеджер Департамента консалтинга компании «Делойт» в Каспийском регионе: «Проблемы низкой операционной эффективности достаточно характерны для медицинской отрасли на всем постсоветском пространстве. Для западных частных клиник инвестиции в инновации были вопросом выживания на высококонкурентном рынке. Можно вспомнить пример Mayo Clinic, в которой еще до появления цифровых возможностей предпринимались серьёзные усилия системных аналитиков для того, чтобы сбалансировать пропускную способность, позволяющую эффективно справляться с трафиком пациентов. А переход к цифровому формату хранения записей начался еще в 90-х годах прошлого века.

Безусловно создание высокотехнологичной системы здравоохранения в Республике Казахстан вряд ли возможно без глубокого понимания глобальных технологических трендов в медицинской отрасли. Недавнее исследование Deloitte демонстрирует, каким образом будут находить применение многие известные уже сегодня цифровые технологии в клиниках будущего. Поэтому нам кажется крайне важным делать доступными подобные исследования для как можно более широкого круга профессиональных работников, менеджеров и чиновников, занятых в медицинской отрасли Республики Казахстан».

Пример № 1

В 2014 году Кливлендская клиника в главном кампусе больницы с использованием программы eHospital запустила клинический командный центр, названный Бункером. В нем команда врачей, медсестер и технического персонала контролирует показания жизненно важных показателей состояния пациента в режиме реального времени в отделениях интенсивной терапии основного кампуса и в больнице общего профиля. У каждого пациента есть ячейка на цифровой стене, которая содержит имя, возраст, место его расположения в больнице и основные показатели здоровья. Статус риска простой: зеленая точка для низкого риска и красная для высокого. Команда внимательно следит за красными точками и предупреждает персонал подразделения о возможных вмешательствах. Только в первой половине 2015 года группа Бункер обработала данные о более чем 37,8 тыс. пациентов интенсивной терапии.

Пример № 2

Wexner Medical Center Университета в штате Огайо в 2012 году в сотрудничестве с Epic Systems создал OSUMyChart — индивидуальная версия Epic's MyChart, которая является онлайн-порталом для амбулаторных пациентов. OSUMyChart позволяет пациентам просматривать их записи о здоровье, задавать вопросы врачам, просматривать результаты тестов и назначать встречи. С ростом интереса к проекту Университет Огайо в 2013 году внедрил OSUMyChart для стационарных пациентов в James Cancer Hospital and Ross Heart Hospital. Пациенты могут подавать сигналы персоналу, самостоятельно планировать встречи с врачом и родственниками, просмотреть результаты тестов или прочитать учебные материалы, относящиеся к их диагнозу. Университет сообщает, что пациенты, использующие OSUMyChart, чувствуют себя более уверенно, лучше понимают состояние своего здоровья. Общая удовлетворенность пациентов пилотом составила 95%.

Пример № 3

Allina Health — некоммерческая система здравоохранения, основанная в Миннесоте, использует технологии от AMN Healthcare, чтобы автоматизировать процесс управления персоналом. Программное обеспечение позволяет Allina отказаться от ручного планирования и отслеживания часов работы и расходов. Через четыре года Allina позволила сэкономить более 4,8 млн долл. США. Автоматизация сэкономила 120 часов в неделю, ранее потраченных на рутинные процедуры, например планирование, размещение и выставление счетов.

Пример № 4

Университетская больница South Glasgow в Шотландии имеет 26 роботов, которые перемещают медицинское оборудование, постельное белье, продукты питания и отходы. У роботов есть собственный подземный туннель и выделенный лифт. Робот может остановиться и обратиться за помощью, если возникнет препятствие. После завершения задачи он возвращается в очередь роботов. Технические помощники выполняют около 10% от рутинных задач больницы. Поскольку роботы становятся более доступными, эта цифра может увеличиться до 25% к 2025 году.

Пример № 5

Государственный госпиталь Каролинского университета в Швеции в 2016 году открыл новую клинику. Все стационарные палаты — это отдельные комнаты, которые имеют современный дизайн, цвет и материалы, создающие ощущение комфорта. Стеклянная структура больницы максимизирует естественный свет. Клиника так спроектирована, чтобы в ней было намного тише и спокойнее, чем в типичной городской больнице. В клинике есть картины на 13,2 млн долл. США, скульптуры, установленные в комнатах для персонала, на лестницах и в залах ожидания.

Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 28 ноября 2017 > № 2406075 Сергей Гончаров


Россия > Медицина > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403705 Алексей Ремез

Технологии против рака: как сократить срок постановки диагноза до двух дней

Алексей Ремез

директор компании UNIM

Рак излечим сейчас только на ранних стадиях, поэтому важны технологии, позволяющие вовремя опознать болезнь. Новые перспективы открывает оцифровка результатов обследования пациента

В 2016 году в России злокачественные новообразования выявлены у почти 600 000 больных, а на учете в онкологических учреждениях стоят 3,52 млн пациента. Проблема диагностики в онкологии масштабна, и рак болезнь не дает шанса исправить ошибку. При этом появляется все больше сюжетов о том, как пациентам был поставлен неправильный онкологический диагноз, за которым последовало неправильно лечение. Это, например, история Дарьи Стариковой, обратившейся к президенту во время прямой линии: ей смогли диагностировать рак только на последней четвертой стадии. Долгое время она лечилась от совершенно другой болезни, врачи ошиблись. В результате драгоценные дни были потеряны. Или случай пациентки из Санкт-Петербурга, подавшей в суд сразу на три медицинских компании за неправильную постановку диагноза.

Постановка как ложноотрицательного (при онкологическом заболевании диагностируется другое заболевание), так и ложноположительного (выносится заключение о раке при другом заболевании) онкологического диагноза — это типичная ситуация, в нашей практике это 40-45% всех обращений.

По России официальной статистики нет, зарубежный опыт показывает, что диагноз корректируется в зависимости от нозологии не менее чем в 25% случаев. Пациенты с ложноотрицательным диагнозом не начинают терапию, либо получают лечение совершенно от другого заболевания. В случае с ложноположительным —назначается лечение, само по себе способное убить здорового человека.

Залог успешной борьбы с заболеванием — раннее выявление и правильно поставленный диагноз. Давайте разберемся в этапах диагностики и новых технологиях способных изменить сферу онкологического лечения.

Ранняя диагностика и мифы об онкомаркерах

Первый этап — скрининг — ряд диагностических процедур проводимых регулярно с целью выявить заболевание на ранней стадии или предрасположенность к нему. Это та самая диспансеризация, получившая развитие в СССР, до сих пор распространенная в Японии и Финляндии.

Специального онкологического скрининга не существует. Есть общий набор процедур, которые могут выявить и онкологию в том числе, например, осмотр дерматолога, флюорография, маммография или УЗИ простаты.

Пожалуй, один из самых распространенных стереотипов в этой области — онкомаркеры. Это и понятно: идея того, что можно сдать простой анализ и получить ответ на вопрос, болеешь ты раком или нет, нравится и обывателям, и продавцам таких услуг. Однако онкомаркеры к скринингу онкологических заболеваний отношения не имеют. Они используются во всем мире для контроля рецидивов при терапии онкологического заболевания, но никак не для скрининга, в силу низкой специфичности теста.

Второй «миф» — это проведение позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) в целях раннего выявления рака. ПЭТ — это тоже о другом, она используется для оценки распространенности процесса, контроля ответа опухоли на терапию и других параметров.

Часто слышу о том, что россияне не хотят ходить на скрининг, а вот на Западе все ходят организованными колоннами раз в год или чаще, и все население крайне осознанно относится к своему здоровью. Это не так. Люди во всем мире относятся к походу по врачам примерно одинаково, и никто не хочет этого делать до последнего момента. Отличие в другом: на Западе расходы на медицинское страхование ложатся в том числе на гражданина, и у системы здравоохранения есть экономические рычаги, чтобы побудить человека раз в год/два/три пройти те или иные диагностические процедуры. Например, к стоимости страховки гражданина применяется повышающий или понижающий коэффициент в зависимости от того, прошел ли он диспансеризацию. И это, пожалуй, самый эффективный рычаг.

Скрининговые мероприятия в онкологии крайне важны. Что рак неизлечим — ошибочное утверждение, но излечим он только на ранних стадиях.

Возможности обнаружения рака и новые технологии

А теперь, собственно, онкологическая диагностика. Этот процесс начинается в тот момент, когда есть подозрения/симптомы/основания для постановки онкологического диагноза. Почему этот процесс критично важен? Ответ прост: видов онкологических заболеваний не 10, не 100 и даже не 1000, а намного больше. Современная онкология стремится лечить пациента максимально персонализировано, что позволяет добиться наибольшей эффективности. Как технологии позволяют минимизировать ошибки?

На этапе сбора анамнеза (общения с онкологом) важно собрать всю информацию и правильно определить диагностическую тактику. Для этого различные стартапы и исследовательские группы работают над системами поддержки принятия врачебных решений (один из ярких примеров Watson for oncology от IBM). Это своего рода полуавтоматизированные агрегаторы данных, которые помогают врачу ничего не упустить.

На этапе лучевой диагностики технологии уже стремятся помочь рентгенологу описывать картинку. И есть существенные результаты. Данные рентгена, УЗИ, КТ, МРТ и ПЭТ уже давно записываются не на пленку, а в цифровом виде. Это означает, что у исследовательских групп и технологических компаний есть большой объем цифровых данных, на базе которых можно совершенствовать технологии машинного обучения и создавать продукты, способные помочь рентгенологу описать полученную картину.

В области анализов крови и других биологических жидкостей технологическая революция произошла уже пару десятков лет назад. Информацию обо всех объективных параметрах выдает машина, а не человек. Задача врача лабораторной диагностики лишь валидировать эти данные и при необходимости интерпретировать.

При этом на ключевом этапе диагностики — при исследовании тканей опухоли после биопсии — все по-прежнему достаточно субъективно. На этапе гистологического исследования, решение, болеет человек раком или это доброкачественное новообразование, принимает врач на основе собственного опыта и знаний, анализируя срезы тканей на гистологических стеклах. Но на стекле ни кириллицей, ни латиницей диагноз не написан, и существенный процент ошибок происходит именно на этом этапе. Поэтому в данном направлении и на государственном уровне (например, национальная программа в США или во Франции), и на уровне исследовательских групп, технологических компаний как в мире, так и в России ведется активная работа. Ее смысл заключается в переводе гистологических и иммуногистохимических исследований в «цифру», с тем чтобы диагнозы были точнее, их постановка занимала меньше времени, а сам процесс постановки стал более прозрачным.

Сейчас только морфологический этап диагностики рака в России занимает в среднем от двух недель до двух месяцев (включая иммуногистохимию). Новые технологии позволяют проводить эти исследования за два-три рабочих дня. Критически важным, тем не менее, остается время, необходимое врачу на постановку диагноза. Например, врач со специализацией в кожной патологии, поставит диагноз в профильной нозологии значительно быстрее, чем специалист широкого профиля. А консилиум узкопрофильных специалистов из разных клиник, регионов и даже стран, обсуждающих случай, представленный в цифровом виде, поставит диагноз со значительно меньшей вероятностью ошибки, чем патолог общего профиля, отсматривающий сороковой случай за рабочий день.

Онкология и проблемы финансирования

Если смотреть на область онкологической диагностики как на бизнес, то ситуация получается в целом неоднозначная. С одной стороны, невысокое качество диагностических услуг и низкая доступность открывают большие возможности. С другой, диагностика и лечение онкологических заболеваний в современном мире — это не просто дорого, это очень дорого. Например, в США продолжительность жизни онкологических пациентов с некоторыми группами заболеваний за последние годы увеличилась. Однако вместе с этим увеличился и средний чек на лечение. Национальные расходы на лечение рака в 2010 году составили почти $125 млрд, а уже к 2020 году могут достичь $156 млрд. В большинстве случаев, тарифы ОМС не могут покрывать эффективную диагностику и лечение, а рассчитывать на большой объем рынка за счет оплаты клиентами нельзя в силу высокой стоимости этих услуг.

Драйвером внедрения технологий диагностики и лечения, и не только онкологии, как правило, в мире являются страховые компании, которые финансируют медицинскую помощь, так как технологии снижают себестоимость услуг и повышают их качество. В России этот механизм сегодня работает слабо. Пока эти услуги не входят в стандартные программы медицинского страхования и воспринимаются как некий second opinion, но в перспективе двух-трех лет, я уверен, мы увидим многие высокотехнологичные диагностические процедуры в списке покрытия страховой компанией.

Рост заболеваемости онкологией подталкивает ученых и генных инженеров со всего мира искать способы лечения этого заболевания. Пока волшебная таблетка не найдена, залогом успешной борьбы остается ранняя диагностика и правильный диагноз. Здесь технологии и научные исследования играют далеко не последнюю роль, позволяя сократить время на диагностику, упрощая процесс принятия решений, объединяя врачей из разных стран для совместной удаленной работы.

Россия > Медицина > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403705 Алексей Ремез


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 20 ноября 2017 > № 2398705 Ольга Папышева

Главврач больницы № 29: У нас есть все, чтобы оказывать помощь на уровне мировых стандартов

Ольга Папышева рассказала mos.ru о новых технологиях, которые помогают лечить людей быстрее и безопаснее, и о том, что меняется в жизни и работе московских врачей.

Лучшие специалисты по заболеваниям кисти и предплечья собрались в городской клинической больнице № 29 имени Н.Э. Баумана. Здесь работает центр хирургии верхней конечности, который объединил отделения травматологии кисти, гнойной хирургии кисти и общей травматологии, а также специализированную амбулаторную службу и стационар кратковременного пребывания.

Он получил самое современное оборудование: уникальную артроскопическую установку, микроскоп для микрохирургических операций, мобильные рентгеновские аппараты и многое другое. О том, какие возможности появились у врачей и пациентов, насколько сократились сроки пребывания в больнице и как улучшилось положение докторов в Москве, mos.ru рассказала Ольга Папышева, главный врач больницы.

— Центр травматологии в ГКБ № 29 соединил возможности отделения экстренной травматологической помощи с артроскопией, микрохирургией кисти. Что изменилось для врачей и пациентов?

— В нашей клинике большое травматологическое подразделение. На базе больницы развернуто два травматологических отделения, одно из которых традиционно специализировалось на травме кисти, есть отделение гнойных заболеваний кисти. За последние пару лет появились предпосылки для того, чтобы организовать полноценную городскую службу оказания помощи пациентам с патологией верхней конечности.

До сих пор в Москве помощь пациентам с заболеваниями кисти оказывали в разных учреждениях. Например, одно специализировалось на экстренной помощи, другое — на плановой, в третьем занимались микрохирургией кисти, а полноценной артроскопии, можно сказать, в городе не существовало.

Мы собрали все виды помощи в одном учреждении. Мы работаем круглосуточно, готовы помогать пациентам как с экстренной патологией, так и со сложными случаями, которые можно лечить в плановом порядке. Плюс есть возможность заниматься микрохирургией. Сюда же попадают больные с гнойными осложнениями при травмах кисти.

Самое главное — создана служба нового формата. У нас максимально высокая оперативная активность. Все возможные заболевания, которые можно лечить амбулаторно, мы стараемся лечить без госпитализации. Для этого есть дневной стационар, стационар кратковременного пребывания. Также организована консультативная помощь, и со всей Москвы сюда приходят пациенты с болезнями кисти. Нам удается консультировать пациентов у узких специалистов, чтобы принять решение о дальнейшей тактике лечения и подготовить больного к операции, если в ней есть необходимость.

У нас есть все возможности многопрофильного стационара с реанимационными отделениями, усиленной анестезиологической службой, лабораторией, амбулаторной службой, консультативно-диагностическим центром, на базе которого удалось организовать дневной стационар. Он очень успешно работает: десятки пациентов ежедневно получают помощь амбулаторно, без госпитализации.

— Какое оборудование получил новый центр?

— Мы оснастили травматологическую службу всем оборудованием, о котором доктора могли только мечтать. Мы получили уникальнейшую артроскопическую установку. На сегодня, наверное, только у нас специалисты травмы кисти располагают артроскопическим оборудованием такого класса. Плюс к этому теперь мы имеем в своем распоряжении оборудование для проведения микрохирургических операций на кисти. Например, микроскоп, который дает возможность проведения микрохирургических операций. Это тоже уникальная возможность для Москвы. Также есть С-дуги — мобильные рентгеновские аппараты, позволяющие проводить вмешательства под контролем рентгена в операционной.

— Можно ли будет здесь делать операции, которые раньше не делали?

— У нас появилась возможность оказывать помощь пациентам с очень сложными заболеваниями лучезапястного сустава, а также малоинвазивными методами лечить тех пациентов, помочь которым качественно раньше было крайне затруднительно.

— Позволят ли все эти нововведения выписывать пациентов быстрее?

— Они уже выписываются быстрее. Длительность стационарного этапа лечения сократилась более чем в два раза. Этого удалось достичь за счет внедрения высокотехнологичных современных методов лечения.

— ГКБ № 29 проводит курсы для травматологов-ортопедов. То есть ваша больница еще и образовательный центр?

— Наш центр травматологии — один из лидеров этого движения, у нас постоянно проходят мероприятия. 4–5 декабря к нам приедет из Германии всемирно известный профессор Габор Салай, который будет проводить мастер-класс, оперировать и демонстрировать свои методики. В начале ноября мы собирали травматологов со всей Москвы, делились современными достижениями, подходами, чтобы прийти к единому пониманию тактики ведения пациентов с травмами верхней конечности как амбулаторно, так и стационарно. У нас были полные аудитории.

— Больница № 29 была создана в XIX веке как современное прогрессивное лечебное учреждение. Чем она сегодня отличается от других медучреждений Москвы?

— Мы гордимся историей больницы, она уникальна. Общину сестер милосердия «Утоли моя печали» организовала княгиня Наталья Шаховская, а потом на свои средства и добровольные пожертвования горожан построила здесь самый передовой по тем временам корпус.

Мы и сейчас стараемся поддерживать атмосферу самопожертвования и дух подвижничества, заложенные при основании лечебного учреждения. С одной стороны, мы следуем традициям организованной здесь клиники и постоянно об этом напоминаем, храним документы, фотографии конца позапрошлого и начала прошлого века. С другой стороны, всегда в больнице работали передовые специалисты, применялись передовые технологии. 29-й больнице всегда было чем гордиться — как специалистами, так и методиками, направлениями нашей работы.

— В больнице оказывают высокотехнологичную помощь?

— Конечно, по многим профилям. Это гинекология и акушерство, сосудистая хирургия, общая хирургия, урология, травматология. У нас появился новый профиль — нейрохирургия, есть и эндоваскулярная хирургия.

— Такие высокотехнологичные операции бесплатны?

— Да, мы работаем по системе обязательного медицинского страхования, а также получаем бюджетные квоты. И все это доступно не только для москвичей, но и для других для граждан России. Это наша гордость. Количество пациентов, получающих высокотехнологичную медицинскую помощь (ВПМ), увеличивается. В сравнении с предыдущим годом объем ВМП вырос на 64 процента. За 10 месяцев этого года такую помощь получили 580 больных.

— Несколько лет назад роддом в вашей больнице прошел полное переоснащение. Что изменилось с тех пор?

— Переоснащение не останавливается ни на минуту. Каждый бокс в роддоме дооснащается креслами-трансформерами для проведения вертикальных родов. В этом году у нас появилась система гипотермии для новорожденных (снижение температуры тела для уменьшения риска повреждения тканей головного мозга после нарушения кровообращения. — Прим. mos.ru). Этот аппарат препятствует развитию отека и позволяет, по сути, спасти центральную нервную систему ребенка. Также мы получили дополнительное оборудование для выхаживания недоношенных детей и детей с диабетической фетопатией — это осложнение, с которым рождается ребенок при неблагоприятном течении беременности у женщин с сахарным диабетом.

На базе родильного дома развернута эндоваскулярная служба. Это дает возможность вводить эмболы, которые останавливают тяжелые кровотечения, и тем самым спасти женщине жизнь или избежать удаления матки. Так и потери крови минимальные, и детородная функция сохраняется.

Кроме того, был создан и плодотворно работает центр патологии эндокринных заболеваний у беременных. Это сахарный диабет, болезни щитовидной железы и надпочечников. Пациентки проходят лечение и становятся мамами. В прошлом году мы приняли 8,5 тысячи родов, из них почти 2300 успешно провели у женщин с сахарным диабетом. К нам поступают женщины с осложненным течением заболеваний, поскольку наш роддом находится на территории больницы и есть возможность коллегиально решать проблемы пациенток.

— Насколько комфортными стали палаты?

— У всех есть возможность совместного пребывания с ребенком. Для каждой пациентки созданы очень комфортные условия: в палатах есть туалеты, душ… К детям, которые лежат в отделении реанимации, мамы могут приходить круглосуточно, без всяких предупреждений и договоренностей. Это очень важно.

Есть дети, которые не нуждаются в реанимации, но все-таки проходят лечение, если родились, например, с низким весом. Они лежат под капельницей, получают другое лечение, но все равно они круглосуточно находятся с мамами. Это было достаточно сложно организовать, но сейчас это уже для нас привычно.

— Столичные доктора получают статус «московский врач». В вашей больнице есть те, кто сдает экзамены?

— Да, многие уже проходят испытания, подано много заявок. Я уверена, что у нас тоже будут такие доктора. Казалось бы, это банальность: всем очевидно и понятно, что нужно повышать квалификацию. Но это особенно необходимо сегодня, потому что прогресс не остановить, все меняется в жизни каждый день, а уж в медицине в первую очередь. Постоянно возникают новые методики, новые взгляды, внедряется абсолютно новое оснащение. И доктор должен обо всем этом не только знать, но и уметь это применить, организовать в своей клинике работу с использованием современных достижений.

Безусловно, нужна система повышения квалификации — стройная и непрерывная, дающая возможность работающим врачам двигаться вперед в соответствии со всеми возможностями, которые сегодня существуют в Москве, в России и в мире. И очень важно, чтобы это все было не формально, а приносило настоящие плоды: качественное лечение пациентов и удобный труд для врачей.

И та система «Московский врач», которая сейчас создается, похоже, отвечает именно этим требованиям. Во-первых, это продуманные механизмы стимулирования врачей. Во-вторых, она еще и включает систему подготовки, дает возможность действительно повысить квалификацию, готовясь к экзаменам.

— Почему сдать экзамены и получить статус «Московского врача» удалось не всем претендентам?

— Многие были уверены, что это что-то вроде привычной сертификации. А оказалось намного серьезнее. Но не сдавшие экзамены соискатели записываются на повторную сдачу, а значит, будут усиленно готовиться, совершенствовать свои знания. То есть даже несданные экзамены повысили профессионализм врачей и сработали на повышение качества медицинских услуг.

— Вы сказали об удобном труде для врачей. Насколько изменилось положение доктора в столице?

— Уровень медицины в Москве изменился в лучшую сторону, и положение медиков становится лучше. Совершенно четко есть тенденция к увеличению размера заработной платы.

Я, как руководитель больницы, стараюсь принимать все меры для того, чтобы работа персонала, в первую очередь медиков, а среди них в первую очередь врачей, становилась более комфортной. Мы постоянно работаем над тем, чтобы труд врачей стал более автоматизированным и менее формализованным, стараемся с помощью информационных систем упростить их работу.

У нас есть успешное нововведение. По примеру западных клиник, где я была и видела, как устроена работа, я в самое загруженное отделение набрала не медиков, а секретарей, администраторов. То есть в нескольких наиболее загруженных отделениях у нас работает человек, который берет на себя административную работу: оформление документов, созвон, координацию логистики больных, которая отнимает очень много времени у врачей, подготовку документов, оформление по ВМП, что тоже достаточно трудоемко. Очень много есть работы, для которой вообще не надо быть врачом, даже не надо быть медиком. Ее вполне могут выполнять разумные, грамотные люди. Не нужно много лет на их подготовку.

— Московские клиники могут сейчас по уровню оснащенности и подготовки врачей соперничать с зарубежными?

— Я считаю, что у нас есть абсолютно все необходимое, чтобы оказывать помощь на уровне мировых стандартов. В моем окружении немало людей, которые лечились за рубежом. И я уже не удивляюсь, когда они рассказывают, особенно те, кто рожал за рубежом: «С нами так равнодушно обращались, с нами никто не поговорит, никто нас не пожалеет, после родов через 12 часов домой, и никого не интересует, как и что».

— Наш пациент любит, чтобы его жалели?

— Но это действительно эффективно. Сострадание — это материальная сила. Оно имеет терапевтическую ценность и влияет на результативность лечения, потому что эмоциональный настрой пациента имеет огромное значение. Мы стараемся делать так, чтобы наши медики были настроены именно на такую медицину, на сопереживание.

Но мы потихоньку сейчас стали понимать, что здоровье — это ответственность каждого человека. Медики лечат и помогают, но задача пациента — вести здоровый образ жизни, вовремя обратиться за медицинской помощью, грамотно выполнять назначения, сотрудничать с врачами. Это, наверное, следующий этап нашего образования.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 20 ноября 2017 > № 2398705 Ольга Папышева


Украина. Германия > Медицина > interfax.com.ua, 8 ноября 2017 > № 2381319 Владимир Подворный

Директор "Фрезениус Медикал Кер Украина": "Госклиники не заинтересованы в корректном подсчете стоимости гемодиализа"

Эксклюзивное интервью директора "Фрезениус Медикал Кер Украина" Владимира Подворного о влиянии медицинской реформы на инвестиции в среду здравоохранения

- Почему 10 лет назад вы приостановили реализацию проекта по созданию сети центров гемодиализа?

- Наша инвестиционная программа была утверждена в 2008 году и предусматривала строительство 10 центров гемодиализа в разных регионах Украины. Мы смогли открыть всего два центра. Причин приостановки было несколько. Основная – несовершенство законодательства, точнее то, что в соответствии с действующей до сих пор практикой пациент лишен права выбирать место лечения. Куда пойдет лечиться пациент и, соответственно, куда "уйдут" за ним средства на лечение, решает чиновник. Быстро сориентировавшись, распорядитель бюджетных средств прекратил направлять нам пациентов и максимально усложнил оплату предоставленных услуг. В итоге центры заполнены едва на треть, долги за предоставленные услуги колоссальные, и только упорство и требовательность наших пациентов, ощутивших разницу в качестве лечения, позволяют продолжать работу. В настоящее время эта программа приостановлена, но не закрыта. Мы очень надеемся на изменения в законодательном поле, которые позволят нам продолжить работу в этом направлении. Медреформа в ее основных положениях даст зеленый свет для национальных и иностранных инвестиций в сферу здравоохранения.

- Разве государство не должно поддерживать государственные клиники?

- Государство должно поддерживать пациентов, обеспечивая качественное лечение, независимо от формы собственности клиники. Благодаря принятой медреформе, учреждения здравоохранения всех форм собственности будут бороться за высокое качество медицинской услуги, чтобы пациент их выбрал.

Очень важно понимать, что медреформа в основных положениях призвана, в том числе, усилить финансовую дисциплину, заставить лечебные учреждения рационально использовать бюджетные средства.

- Что именно в реформировании системы здравоохранения может дать инвесторам уверенность?

- Когда мы говорим о реформе, мы говорим о трех основополагающих компонентах. Это переход на оплату медицинской услуги вместо финансирования лечебных учреждений, свободный выбор пациентом места, где он будет получать медуслугу, и принцип "деньги идут за пациентом", предполагающий использование бюджетных средств на конкретного пациента. Если этот принцип не будет реализован, то не будет реализована и реформа.

- Ваши центры гемодиализа это, по сути, частные клиники. Частная клиника может гарантировать, что не будет завышать цены?

- Я бы сказал, что гемодиализ – это сфера, которая полностью готова к медреформе. Есть пациенты, есть протоколы, есть утвержденная методика расчета стоимости услуги – методика расчета стоимости лечения пациентов с хронической болезнью почек пятой стадии методом диализа. Эта методика существует с 2011 года, она юстирована и по ней очень легко, прозрачно и понятно можно рассчитать стоимость процедуры в любом учреждении.

- Сколько стоит такая услуга в ваших центрах?

- На сегодняшний день – около 2,1 тыс. грн за процедуру.

- А в госклиниках?

- А государственные и коммунальные клиники не заинтересованы в корректном подсчете. В тех редких случаях, когда расчет произведен, цена больше, ведь себестоимость выше: государственные отделения гемодиализа находятся в составе многопрофильных больниц, и на стоимость процедуры влияют все затраты больницы.

В наших же клиниках стоимость ниже, хотя в нее включены все компоненты, необходимые для проведения диализа в соответствии с требованиями стандартов. Кроме того, очень важно, что мы являемся частью международной сети клиник "Фрезениус", и безусловное соблюдение требований стандарта и протоколов лечения регулярно контролируется, в том числе онлайн, клиническим советом в Германии.

- Как вы оцениваете украинский рынок продукции для гемодиализа и закупки расходников, вокруг которых постоянно существуют скандалы и разбирательства?

- Мы не участвуем в тендерах. Мы выступаем, прежде всего, оператором своих центров гемодиализа, занимаемся сервисным обслуживанием оборудования производства "Фрезениус" вне зависимости от того, кто и когда его поставил. Кроме того, мы занимаемся маркетингом, информационной поддержкой специалистов и врачей, проводим научно-практические конференции по проблеме гемодиализа. Мы не осуществляем поставки и не участвуем в тендерах.

Заместительная почечная терапия развивается стремительно, изменились технологии и сам подход к этому виду лечения. Изменились в лучшую сторону стандарты использования продукции. Например, сегодня на смену технологии гемодиализа приходит гемодиафильтрация онлайн, на треть повышающая выживаемость пациентов.

- Сколько нужно инвестировать государству, чтобы, условно говоря, перейти на более совершенные технологии лечения, например, на метод гемодиафильтрации?

- Мне трудно сказать, ведь с 2008 года государство не покупает оборудование для гемодиализа вообще. Поставщики на безоплатной основе передают его больнице, зарабатывая потом на продаже расходников.

- Какой ежегодный объем рынка диализа в денежном выражении?

- Около $63 млн. Эти цифры ежегодно увеличиваются. К сожалению, нравится нам это или нет, но количество больных с хронической почечной недостаточностью будет постоянно увеличиваться.

- Есть ли украинские производители расходников и оборудования для гемодиализа?

- Нет, в Украине для гемодиализа никто ничего не производит. Это высокая технология на сегодня и достаточно дорогой вид производства. Наверное, такое производство появится в Украине в том случае, если будет сбыт не только на внутреннем рынке.

Для того чтобы производить расходники для гемодиализа, есть другой путь – покупка лицензии на производство по уже готовой технологии, но все зависит от переговоров с производителем.

Всего продукция "Фрезениус" производится на 40 заводах по всему миру.

- На какую сумму примерно вы поставляете оборудование в Украину?

- Мы поставляем около 60 аппаратов и несколько систем очистки в год на сумму около EUR2 млн – это стоимость оборудования, которое поступило в лечебные учреждения Украины. В целом же продукция производства "Фрезениус" – оборудование и расходные материалы для диализа – поставлена на сумму около EUR18 млн за 2016 год.

Объемы продаж растут за счет того, что появляются новые отделения, добавляются пациенты.

Очень важно при формировании государственного и местных бюджетов учитывать тех пациентов, которые еще не находятся на гемодиализе, но нуждаются в нем. Если бы их реальные потребности учитывались в полной мере, в Украине гемодиализ получали бы не 6 тыс. пациентов, а минимум 20-25 тыс. пациентов.

- Но это потребовало бы значительного увеличения финансирования?

- На самом деле, если бы все государственные клиники пересчитали реальную стоимость процедуры по утвержденной методике, по факту смогло бы пролечиться гораздо большее количество пациентов, чем сейчас. Мы видим, что в государственных клиниках деньги часто используются неэффективно, расходы особо не учитываются. Главная проблема в том, что государственные клиники не продают свою услугу, а просто финансируются государством. Мы же продаем услугу, поэтому очень четко отчитываемся за каждую гривну.

Когда государственные киники начнут продавать услугу гемодиализа по заранее определенной цене, все будет иначе.

- Как вы оцениваете ситуацию с доступностью гемодиализа в Украине?

- В Украине пациенты с почечной недостаточностью 5-й стадии в большинстве остаются без помощи. Украина существенно отстает от своих соседей по показателям пациентов, которые находятся на такой терапии из расчета на 1 млн населения. Мы отстаем даже от Беларуси. По оценке директора Института нефрологии Николая Колесника, в Украине гемодиализ получают только 25% нуждающихся пациентов.

Мы с большой надеждой восприняли информацию о разработке пилотного проекта по трансплантации почки, о которой недавно заявил Минздрав. Трансплантология является тем локомотивом, который тянет за собой развитие заместительной почечной терапии, ведь чем лучше диализ, тем успешнее трансплантация.

Несмотря на такую критическую недоступность гемодиализа для украинцев, государственные больницы не хотят направлять к нам пациентов.

- Откуда же у вас сейчас берутся пациенты? Они лечатся за свои деньги?

- Нет, за свои деньги – это очень дорого. Лечение за свои деньги возможно, когда речь идет о каких-то ситуативных моментах, когда человеку нужно получить несколько процедур, например, в поездке. Наши пациенты – это те, кого "диализные комиссии" направили к нам несколько лет назад, когда мы открывали центры в Чернигове и Черкассах. Мы не можем получить оплату медуслуги из госбюджета, если пациент пришел к нам без направления.

Таким образом, у нас практически нет новых пациентов, за исключением переселенцев из Луганской и Донецкой областей, которых мы лечим в нашем центре в Чернигове. Правда, нам никто нам за них не платит, мы лечим их за свои деньги.

- Сколько их?

- Было 13 человек, осталось шесть: кто-то вернулся домой, кто-то переехал в другие места.

- Существуют ли случаи задержек выплат, задолженности со стороны бюджета?

- Да. Например, в Чернигове мы в 2017 году работаем без контракта, и нам до сих пор возвращают деньги за прошлый год. На сегодня нам остается неоплаченным лечение на более чем 50 млн грн только по Черниговскому центру, включая 18 месяцев 2011-2012 гг., не оплаченных вообще никак.

- А если контракта нет, то городские власти могут вообще не заплатить вам?

- Могут, но тогда мы подадим в суд, ведь пациенты направлены к нам в лечебное учреждение учреждениями здравоохранения города.

Наши центры гемодиализа, безусловно, опередили время. Сегодня понятно, что они натолкнулись на серьезное сопротивление: многим трудно согласиться с тем, чтобы допустить частную клинику к бюджетному финансированию. Но я противник того, чтобы говорить, что этот проект у нас не получился. С точки зрения инвесторов, с экономической точки зрения, безусловно, он не успешен, но с точки зрения внедрения в Украине новых технологий лечения, он получился. Например, наш Черкасский центр в 2012-2013 гг. занимал четвертое место среди всех европейских центров "Фрезениус" по качеству предоставляемого гемодиализа. Украина в лице наших центров получила хороший пример модели оказания медуслуг.

Сейчас в наших клиниках лечатся около 170 пациентов. Это не много, учитывая, что по всей Украине лечение гемодиализом получают около 6 тыс. человек, но наши пациенты живут дольше и качество их жизни выше.

- Сколько лет люди могут жить на гемодиализе?

- Это зависит от многих факторов. При благоприятных условиях и четком следовании технологии – десятки лет. Я говорю о наших клиниках.

- А у вас есть страховые пациенты?

- Разве что приезжающие с визитами из-за границы. Наши страховые компании не страхуют такие заболевания и такой вид терапии.

- Когда вы примите решение, будет ли возобновлена ваша программа открытия центров гемодиализа?

- Я думаю, что надо дождаться, и посмотреть, как заработает медреформа.

Украина. Германия > Медицина > interfax.com.ua, 8 ноября 2017 > № 2381319 Владимир Подворный


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > kremlin.ru, 7 ноября 2017 > № 2380664 Анна Попова

Встреча с главой Роспотребнадзора Анной Поповой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Анной Поповой.

Обсуждались основные направления деятельности организации: обеспечение эпидемиологической безопасности, укрепление единого безопасного эпидемиологического пространства, мониторинг инфекционных угроз и биологических рисков. Отдельно рассматривалась эпидемиологическая ситуация в мире.

* * *

В.Путин: Анна Юрьевна, с чего начнёте, с каких направлений Вашей работы?

А.Попова: С инфекционных угроз. Если позволите, я Вам представлю материал. И хотела бы сказать, что в целях противодействия инфекциям Роспотребнадзор работает по трём направлениям: по обеспечению биологической и эпидемиологической безопасности в Российской Федерации, укреплению единого безопасного эпидемиологического пространства в странах Евразийского региона и мониторингу инфекционных угроз и биологических рисков в целом в мире, потому что сегодня скорость переноса инфекционного патогена равна скорости авиалайнера, и поэтому эти риски всегда актуальны.

Единая интегрированная система эпиднадзора в Российской Федерации позволяет удерживать на стабильных уровнях заболеваемость целым рядом инфекционных болезней и снижать заболеваемость краснухой, коклюшем, другими инфекциями, корью и дифтерией в течение уже десяти месяцев этого года, природно-очаговыми инфекциями, снизить ещё на пять процентов заболеваемость клещевым вирусным энцефалитом – в прошлом году было десять, в этом году ещё пять – и по другим инфекциям.

Чтобы инфекция не попадала в Российскую Федерацию, мероприятия проводятся на границе – это санитарная охрана территории как наша функция. И для того, чтобы это было эффективным, мы за последние годы выпустили практически новых 27 нормативно-правовых документов.

Притом что ежегодно мы смотрим порядка 23 миллионов человек при пересечении границы, количество выявлений увеличилось почти в 2,5 раза за прошедшие пять лет. Это как раз показатель эффективности надзора. Мы не допускаем инфекционный патоген в страну и обеспечиваем эпидемиологическую стабильность на территории Российской Федерации.

В.Путин: Случаи проникновения всё-таки есть?

А.Попова: Да, конечно. Совсем избежать проникновения невозможно, главная задача – предотвратить распространение, а это нам на сегодняшний день удаётся. И удаётся при проведении массовых мероприятий, массовых спортивных мероприятий, что тоже важная часть нашей работы, и мы старательно её исполняем.

Важная тема – это наша международная составляющая, это ближнее зарубежье, и здесь мы реализуем сегодня четыре программы. Это программа по снижению рисков от особо опасных инфекций. Это сегодня программа по борьбе с чумой, это трансграничные очаги чумы.

Мы в этом году в первую очередь отработали очаг в Горном Алтае и совместно с территории Монголии обрабатывали его, это большой очаг. На сегодня готова Вам доложить, что эпидемиологическая стабильность там достигнута, меры оказались эффективными.

Но нельзя провести мероприятие только на территории одной страны, потому что животные, которые переносят это заболевание, не знают границ, поэтому по решению и по Вашему поручению принята программа, и этот трансграничный очаг российско-монгольский обработан. В следующем году мы работаем вместе с Казахстаном по этому же очагу – для того, чтобы снизить риски и не допустить его активизации.

Также программа по кори, полиомиелиту в странах Евразийского региона, программа по снижению ВИЧ-инфекции, это тоже наша общая программа, и программа по соблюдению и выполнению международных медико-санитарных правил для целого ряда стран Евразийского региона, бывших стран СНГ.

И наша международная составляющая крайне важна для нас, мы считаем, важна для страны, и один из элементов – это конференция, которая проводилась не так давно, закончилась в Сочи. Это первая международная конференция по биологической безопасности, биологическим рискам в развитие программы реализации Конвенции по биологическому и токсинному оружию.

На наше приглашение откликнулись 27 стран, было порядка 120 участников, и единодушно поддержано решение, чтобы на конференции, которая будет в Женеве в декабре, рекомендовать и поддержать межсессионную программу продолжения этой работы. Риски биологические, которые оценивались в рамках этой конференции, ещё раз поставили акцент на крайнюю актуальность этой работы и этой задачи.

В.Путин: Сколько было участников?

А.Попова: 120 участников – ровно все, кого мы пригласили. Итогом конференции стало заявление председателя, где выражена общая поддержка темы защиты от биологических рисков и поддержки КБТО [Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия].

Это – иллюстрация снижения заболеваемости в зависимости от иммунизации, достаточно наглядные примеры, поэтому проблема иммунизации тоже очень актуальна и очень остра. В различных странах Европы, к сожалению, сегодня высокий уровень заболевания корью и дифтерией, чего нам удаётся избежать.

В.Путин: Это в связи с отказом от иммунизации?

А.Попова: Отказом от иммунизации и высоким уровнем миграции.

В.Путин: Прививок не делают?

А.Попова: Не делают.

В.Путин: Модно стало?

А.Попова: К сожалению, такая тенденция есть, и интернет-сообщество очень интенсивно её продвигает.

В.Путин: Вы видите здесь угрозу?

А.Попова: У нас на сегодняшний день количество отказов не превышает пяти процентов от общего числа прививающихся в декретированных возрастах.

В.Путин: В тех странах, где есть отказ от прививок, там наблюдается рост этих заболеваний?

А.Попова: Безусловно. В Румынии сегодня почти семь тысяч заболевших корью, в Испании, Италии – это большие цифры, притом что в России за прошедший период этого года всего порядка 170 случаев кори. И, к сожалению, в Европе сегодня и летальные случаи от кори тоже регистрируются.

То же самое касается дифтерии: случаи дифтерии, которых сегодня мы не наблюдаем в России, есть в Европе. Это тоже риски по завозу миграции – межграничное перемещение граждан достаточно интенсивное, поэтому риски здесь есть.

И наша работа в дальнем зарубежье, у нас положительный опыт, который оценён и Организацией Объединённых Наций, и Всемирной организацией здравоохранения, – это опыт работы в Гвинее. Если можно, хотела бы на этом чуть-чуть остановиться.

В.Путин: Конечно, пожалуйста.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > kremlin.ru, 7 ноября 2017 > № 2380664 Анна Попова


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 6 ноября 2017 > № 2383135 Вадим Дубров

Главный травматолог Москвы: Я почти не знаю операций, которые у нас не могли бы сделать

Хирург в четвертом поколении, главный травматолог Москвы Вадим Дубров — о том, что изменилось в московской травматологии за последние годы, почему врачи хотят работать в столичных больницах и как снизить нагрузку на докторов.

Современное оборудование и методы лечения, опытные специалисты, высокотехнологичные операции — так изменилась московская травматологическая служба. Пациентам бесплатно ставят протезы самого высокого класса, делают томографию и артроскопию, и в травматологических отделениях они проводят вдвое-втрое меньше времени, чем было раньше. О прорыве столичного здравоохранения mos.ru рассказал главный травматолог Москвы Вадим Дубров.

— Как столичная травматологическая служба поменялась в последние годы?

— У нас за последние годы произошел даже не скачок, а большой прыжок. Я в московских больницах работаю 41 год, и мне есть с чем сравнивать. Если посмотреть на то, что у нас есть сейчас, и на то, что когда-то было, — это несравнимые вещи. Когда в 1991 году я возвращался с форума Международного общества травматологов и ортопедов в Давосе (а это травматологическая Мекка, травматологи и ортопеды со всего мира съезжаются туда учиться), я чуть не плакал. Мне было так обидно, что мы еще неизвестно когда до этого всего дойдем. Я себе представить не мог, что пройдет 10–15 лет, и мы, российские врачи, начнем читать лекции в Давосе.

На прошлой неделе у нас прошел курс, который раньше проводили только в Давосе, а теперь он проходит и в России. В нем участвовали и венгры, и голландцы. И если в 1990-х годах у нас на курсе было 80 процентов иностранных преподавателей и 20 процентов из России, то теперь — наоборот, потому что наш уровень очень поднялся.

Сейчас у нас роскошное оснащение, шаг за шагом мы выходим на количество операций, которое принято в других странах. Когда я начинаю рассказывать, что у нас за государственный счет ставят протезы, пластинки или стержни такого класса, наши коллеги за границей удивляются.

Мы думать не думали, например, что у нас будет столько качественных стоек для артроскопии, такое количество компьютерных томографий (КТ) и магнитно-резонансных томографий (МРТ). Когда мы в Москве говорим, что доктор назначил КТ или МРТ и оно будет сделано через четыре-пять дней, потому что нет спешки и можно распределить больных так, чтобы было удобно всем, это правда. У меня есть приятель в Лос-Анджелесе, у которого проблема с коленом. Он состоятельный человек с хорошей страховкой, но ему приходится ждать приема ортопеда три недели, еще три недели — КТ или МРТ.

— Как сейчас в Москве работает система реабилитации после травм?

— Как у нас раньше было? Пациент лежал в отделении, допустим, 14 дней до снятия швов. Если честно, с третьего дня ему хирург не нужен был. А хирургу приходилось учить больного ходить, заниматься с ним лечебной физкультурой, вместо того чтобы идти в операционную.

Теперь мы делаем по-другому. Больных прооперировали, на четвертый-пятый день их переводят в отделение реабилитации, где они проводят все те же 14 дней после операции. Но эти две недели ими занимаются специалисты по лечебной физкультуре, массажисты, физиотерапевты. И в результате в травматолого-ортопедическом отделении больные находятся не 14 дней, а пять. Это значит, что мы можем в три раза больше операций провести.

— Город предлагает мониторить нагрузку врачей, чтобы избавить их от хронических переработок. Что, на ваш взгляд, можно сделать, чтобы у доктора не было избыточной нагрузки?

— Можно сделать так, чтобы у врача была рациональная нагрузка. Каждый должен заниматься своим делом: хирург — оперировать, а реабилитолог — реабилитировать. Когда будет создана логистика управления и оснащения, тогда врачам будет легче.

Формирование госпитальных информационных систем сильно разгрузит нас. Сейчас город развивает систему информатизации здравоохранения. И когда появится городская база всех радиографических снимков, к которой можно обратиться за две минуты, а не бежать в офис организационно-методического отдела включать негатоскоп, конечно, доктору будет легче. Такая система создается.

Более рациональная система управления подразумевает и высокую зарплату. А московские зарплаты реально начали расти. И сегодня они совершенно не сравнимы с зарплатами не только региональных, но и федеральных учреждений. Часть докторов у нас получают зарплату из системы ВМП (высокотехнологичная медицинская помощь. — Прим. mos.ru), часть — за счет тех пациентов, которые обращаются за платными услугами. Причем зарплаты выросли не только у врачей, они и у медсестер увеличиваются. Зарплата операционных сестер приближается к 60–70 тысячам рублей в месяц. Поэтому все очень неплохо, с моей точки зрения.

У нас доктора не уходят почти. Травматологи, ортопеды — чрезвычайно востребованные специалисты. Люди месяцами, иногда годами ищут места. Я много видел хирургов, которые пришли в травматологию, но не видел ни одного травматолога, который бы ушел из травматологии-ортопедии в хирургию.

— Столичные доктора уже получают новый статус «московский врач». Но далеко не все могут пройти экзаменационные испытания. Можно ли сделать их проще?

— Когда мы запустили первый этап проверки — тестирование, примерно из 200 человек, которые участвовали, пройти его не смогли 140. У нас отличные, замечательные врачи. Но для получения звания «Московский врач» была задана очень высокая планка. И когда зашел разговор, что, может, стоит ее снизить, все, кто имел отношение к этой работе, сказали: «Нет, планка должна быть высокой».

Московский врач должен знать, есть ли у его пациента еще какие-то другие заболевания, понимать, как решить проблему с этим заболеванием совместно с иным специалистом. Обязан уметь общаться и находить доступ к мозгу и сердцу всех жителей мегаполиса.

Он должен понимать, как устроена система московского здравоохранения в целом, а не говорить: «Я вас направил к специалисту, и пусть он с вами разбирается». Он должен это знать, чтобы сказать пациенту: «Вы знаете, я советую пойти вот таким-то путем, обратиться в такое-то лечебное учреждение» и так далее.

Тестирование — это только первый этап. Потом врачи сдавали практическую часть, то есть им надо было на муляжах показать, как правильно выполнять то или иное действие или операцию по своей специальности. Потом — собеседование. Все этапы прошли 17 процентов врачей.

— Клинической базой кафедры общей и специализированной хирургии факультета фундаментальной медицины МГУ имени М.В. Ломоносова, которой вы заведуете, являются в том числе и отделения больницы № 29 имени Н.Э. Баумана. В ней создают неформальный центр хирургии верхней конечности. Почему он появляется именно в этом учреждении?

— Нельзя быть хорошим доктором во всем. Есть операции, к которым у тебя большая склонность. Например, мы выяснили, что в больнице имени С.С. Юдина есть люди, которые блестяще проводят сложные операции на стопах. Нельзя все больницы сделать ориентированными на стопу, но почему бы не сделать такую, которая стала бы экспертной?

То есть мы не станем для каждой из больниц покупать дорогостоящее оборудование, которое будет использоваться раз в году. Мы лучше соберем больных там, где есть хорошо наученные врачи-эксперты, доктора, правильное оснащение, и все это будет высококлассным. Неформальный центр стопы в больнице имени С.С. Юдина, куда мы направляем наиболее сложных больных, проводит 400 высокотехнологичных операций в год только на стопе.

Вот такой же центр хирургии верхней конечности мы создаем в больнице № 29 имени Н.Э. Баумана. В этой больнице есть отделение хирургии кисти. Пусть здесь врачи занимаются повреждениями и заболеваниями этой относительно небольшой области, но они будут в этом лучшими.

А рядом расположенное травматолого-ортопедическое отделение будет заниматься предплечьем, плечом, локтем. В центре будут применяться все самые современные технологии — от артроскопии и эндопротезирования до микрохирургии. А если поступит больной с каким-либо осложнением, помощь ему можно будет оказать в отделении гнойной хирургии, имеющем специализированный опыт работы именно с верхней конечностью.

— Смогут ли в ГКБ № 29 выполнять операции, которые раньше делали только за границей?

— В нашей профессии я почти не знаю операций, которые в Москве не могли бы сделать. Мы можем все на сегодняшний день. А количество ревизий, которые мы сейчас выполняем после зарубежных операций, невероятно. Я несколько дней назад смотрел девочку из одной очень известной сборной, которая оперировалась два месяца назад в Германии, а сейчас мы ее лечим. Я оперировал игрока из «Зенита» три месяца назад, который за месяц до этого был прооперирован в Финляндии, но все развалилось. Мы все переделали, и он уже начал тренироваться.

— Новое оборудование, которое получит больница, позволит сократить сроки пребывания в больнице?

— Безусловно, эти сроки сокращают новые технологии. Кто сейчас будет оперировать коленный сустав без артроскопии? Сейчас уже существуют комплексы для артроскопии и лучезапястного, и плечевого, и локтевого суставов. Кто 10 лет назад думал, что перелом лучевой кости в типичном месте нужно оперировать? Классическая схема — это 8–10 недель в гипсовой повязке, потом реабилитация. А мы сейчас такие переломы оперируем. Например, мой приятель получил перелом дистального метаэпифиза лучевой кости. Мы его прооперировали, и он сам стал проводить операции уже на шестой день после нашего вмешательства.

Никто не хочет долго лежать в больнице, поэтому в московских клиниках созданы стационары кратковременного пребывания, чтобы пациент мог находиться в больнице буквально один день.

— У вас есть несколько патентов на изобретения. Что это за работы?

— Их, по-моему, 11. Я горжусь тем, что моя первая печатная работа была авторским свидетельством. То есть я не статью успел написать, а получил авторское свидетельство на способ диагностики забрюшинной гематомы у больных с переломами таза, основанный на степени смещения мочевого пузыря.

Авторское свидетельство, скорее, тешит сердце: ты был в чем-то первым. В медицине понятия «роялти» нет. И это хорошо, потому что, если кто-то за знание должен будет заплатить, то с целью экономии средств он может этой новацией не воспользоваться.

— Вы врач в пятом поколении, профессор и хирург — в четвертом. Вы сразу решили идти в эту профессию?

— Я оканчивал химико-математическую школу, поэтому у меня были какие-то сомнения, но довольно быстро они развеялись.

— Почему именно травматология?

— С одной стороны, если следовать почти официальной версии, мой дед (профессор Яков Григорьевич Дубров. — Прим. mos.ru.) — один из создателей этой специальности, отец (профессор Эрик Яковлевич Дубров. — Прим. mos.ru.) докторскую защищал как травматолог-ортопед. С другой стороны, темперамент. Я всю жизнь шутил: сделав операцию на органах брюшной полости, потом всю жизнь можете мучиться неизвестностью: чем все это закончится. А здесь все проще: ты сшил сухожилия и видишь, что пациент на следующий день после операции может двигать пальцем.

Но это шутки, а на самом деле в этой работе много разнообразия. Я всю жизнь интересовался сочетанной травмой. И травмы, и пациенты разные. Нам удалось выстроить систему помощи больным, которые одновременно нуждаются в знаниях нейрохирургов, хирургов, травматологов-ортопедов, терапевтов. И нередко травматолог-ортопед должен стоять во главе этой команды.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 6 ноября 2017 > № 2383135 Вадим Дубров


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2017 > № 2381205 Павел Ковтонюк

Павел Ковтонюк: "После принятия закона о медреформе, автономизация клиники намного ускорится"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Павла Ковтонюка об основных этапах медреформы

- Когда Минздрав опубликует проекты постановлений, подготовленных для реализации положений закона о медреформе?

- Это произойдет тогда, когда закон будет подписан. Сейчас эти проекты находятся в разных стадиях готовности, большинство на последних стадиях, мы очень быстро сможем их завершить после того, как президент подпишет принятый закон.

- Когда президент может подписать этот закон?

- Он пока не может его подписать, так как парламент должен рассмотреть проект постановления об отмене проголосованного закона. Мы ожидаем, что проект постановления будет вынесен 6-7 ноября. Таким образом, закон может быть подписан не ранее 20-24 ноября. Думаю, что самый реальный срок - 27-30 ноября или начало декабря.

- Многие эксперты жалуются, что не видели текст закона в редакции, в которой он проголосован.

- Текст закона будет всем виден после подписания его главой Верховной Рады.

- Насколько сильно он изменился по сравнению с тем, что было подготовлено ко второму чтению?

- Он изменился не сильно. В нем появилась только одна существенная правка. Она касается того, что в течение двух лет для финансирования предоставления медпомощи может использоваться и новый механизм оплаты медуслуги, и действующий механизм медицинской субвенции. Т.е. фактически, введен переходный период на 2018-2019 годы.

- Т.е. медучреждение будет использовать два механизма?

- Да, так и будет. Это наш единственных выход, таким образом у медицинских учреждений сохраняется субвенция, базовое минимальное финансирование. Основные же деньги нужно будет зарабатывать по новым правилам.

В бюджет на первичку на 2018 год заложено 13,28 млрд грн. Мы фактически их разделим на две части - субвенция на уровне прошлого года, то есть 9-10 млрд грн, и деньги, которые будут идти через Национальную службу здоровья Украины (НСЗУ).

- В какой стадии находится НСЗУ?

- Она сейчас находится в стадии подготовки к созданию, мы разрабатываем положение о НСЗУ. Как только постановление о ее создании будет принято, мы объявим конкурс на руководителя.

- Что будет заложено в положении об НСЗУ?

- Это будет достаточно формальный документ, в котором будут описаны предусмотренные законом функции НСЗУ. По сути, это учредительный документ.

- Кто возглавит НСЗУ?

- Будет объявлен конкурс.

- Но кого вы бы хотели видеть на этой должности?

- Я бы хотел видеть на этой должности человека, скажем так, новой формации, можно не из медицины. НСЗУ – это финансовая организация, она очень близка к страховому бизнесу или к казначейству в госсекторе. То есть, чтобы ее возглавлять, не нужно быть врачом. Ну и помимо всего этого нужно быть немного лидером. Лидерские качества будут важны, потому что НСЗУ станет со временем основным драйвером реформы, поэтому ее руководителю недостаточно будет быть только управленцем. В медреформе НСЗУ является одним из краеугольных камней.

- Сейчас какие-то персоналии, которые обсуждаются в Верховной Раде, в Кабмине, уже есть?

- Фамилий нет. Есть только образ, который я уже более-менее сформировал. Когда мы будем объявлять конкурс, мы не просто будем давать объявление, мы будем активно мониторить рынок, искать. Возможно, привлечем кого-то из компаний, которые занимаются рекрутингом. Думаю, что это не будет очень быстро.

- НСЗУ будет работать без главы?

- Она не будет работать без главы. Вопрос в том, чтобы она смогла работать, когда конкурс пройдет, потому, что победителю конкурса нужно будет пройти процедуры, спецпроверку. Мы очень заинтересованы в том, чтобы руководитель НСЗУ начал работать как можно быстрее. В условиях острого дефицита кадров это не простая задача.

- Это дефицит кадров в стране или просто у вас завышенные требования?

- Я думаю, что это все вместе, и дефицит кадров в стране, и недоверие к государству как к работодателю. Мне кажется, что действительно сильные люди, которые себя бы в этом видели, не готовы начинать бежать с низкого старта. Возможно, в 2014 году они все побежали бы, но сейчас они очень осторожны. Поэтому мы считаем, что лучше два раза провести конкурс и выбрать достойного человека, чем не угадать, и провалить все. Для НСЗУ цена будет очень высока. Если не заработает НСЗУ, то реформа будет провалена.

- То есть, чтобы остановить реформу, можно затянуть или сорвать конкурс с отбором руководителя НСЗУ?

- Да. Есть группы людей, группы влияния… Минздрав максимально заинтересован в том, чтобы конкурс был как можно более открытым, чтобы все было на виду. Мы заинтересованы в хорошем сильном современном руководителе, в том, чтобы эта служба развивалась, чтобы в перспективе была лицом здравоохранения. В Великобритании никто не знает министерство здравоохранения, все знают NHS (Национальная служба здравоохранения), в Польше все знают Национальный фонд - они являются лицами своей системы. Тут нельзя ошибаться, это одна из важнейших задач, лучше потратить больше времени, чем ошибиться.

- Какие сейчас существуют риски для принятого закона и для реформы, кроме ошибки с назначением главы НСЗУ?

- Сейчас, я думаю, что уже ничто не помешает закону быть подписанным и вступить в силу. Этот закон принимался при поддержке президента и большинство фракций его поддержали. Я не думаю, что постановление наших оппонентов наберет голоса. Он будет подписан.

Я думаю, что значительным риском является имплементация закона.

Тут есть два аспекта. Первый аспект – это наша способность его имплементировать. В принципе, я достаточно уверен в своих силах, хотя я осознаю, насколько это будет тяжело. Команда у нас не большая, но намного больше, чем была год назад, и союзников у нас сейчас намного больше, чем было год назад. Парламент дал сигнал, что мы готовы к переменам, и нас теперь воспринимают серьезно. Поддержка будет, но будет сложно, потому, что мы делаем то, чего не делают другие. Это первый, внутренний риск, но я, по крайней мере, вижу, как им управлять.

Есть еще второй, внешний риск – это политическая обстановка и то, что реформа будет проводиться в год перед выборами. Год перед выборами означает, что, во-первых, будет нежелание рисковать имплементацией у внешних политических стейкхолдеров, во-вторых, это то, что называют "раскачивать лодку". То есть наша оппозиция будет еще большей оппозицией, наши сторонники будут нас поддерживать в быстрых и жестких шагах, но будет также часть людей, которые будут хотеть делать реформу мягче, дольше, отложить, перенести… Никто не хочет рисковать перед выборами.

Например, поправка о том, что в течение двух лет можно оставлять субвенцию. С одной стороны, она позволила проголосовать реформу. Наши депутаты- мажоритарщики боятся риска для финансирования их округов, и хотят более мягкий переход. Но я убежден, что в реформах лучше двигаться быстрее и жестче. Тем не менее, я надеюсь, что имплементация реформы найдет поддержку.

- И все-таки, начнется ли реформа с 1 января?

- Все ожидают, что она начнется с 1 января, но технически это невозможно сделать.. У нас была стратегия, что закон нужно принять к концу весны, потом к концу лета. Все эти наши призывы строились на планах начать активные изменения с 1 января, но получилось, что закон будет подписан почти в декабре. То есть, даже если бы мы захотели запуститься с 1 января, это не получится, или мы скомпрометируем реформу. Поэтому все изменения начнутся позже – мы всегда планировали полгода для старта.

Это очень сжатый срок для того, чтобы создать НСЗУ, подготовить нормативку, прокоммуницировать все детали. Каждому учреждению, которое будет переходить на контракт, нужна будет более детальная разъяснительная информация в мелочах – как договор подписать, как к системе подключиться. Но нельзя было это коммуницировать пока не было закона. Теперь, когда закон есть, для коммуникации нужно время.

Кроме того, нужно принять нормативные акты. Они тоже имеют свой цикл подготовки, даже если есть политическая воля, все равно нужно какое-то время, чтобы пройти процедуры. Поэтому нам нужно около полугода. Если мы успеем раньше, то будет хорошо, но сейчас мы исходим из того, что это будет около полугода. Точные даты я смогу назвать в течение ближайших дней.

- Уже сейчас появляется много информации о том, как заключить договор с семейным врачом. Если нет НСЗУ, нет нормативных актов, то зачем нужны эти договоры?

- Хорошо, что есть такой ажиотаж, это значит, что мы готовимся. Я за пациентов не боюсь, они быстро поймут, как найти доктора. Я больше боюсь за врачей и за медучреждения, которым нужно будет серьезно перестроить механизм работы.

Мы сейчас прорабатываем вариант, при котором доктора «первички» смогут подписать декларации (договора) с пациентами до того, как заработает НСЗУ. А она, в свою очередь, сможет валидировать то, что есть. Это было бы оптимальным вариантом. Нам сейчас нужно некоторое время, чтобы подготовится к такому варианту технически.

- Есть информация о том, сколько заключено контрактов?

- Да, электронная система уже работает в тестовом режиме. Сейчас в системе несколько сотен пациентов. Они уже начали регистрироваться. Сейчас мы активно ангажируем туда медучреждения. Тут я не вижу препятствий.

- Вопрос по сооплате: она будет или нет? Будете ли вы возвращать эту норму в правовое поле? Если да, то в каком виде?

- Вопрос сооплаты это вопрос 2020 года, когда заработает гарантированный пакет для всех видов медицинской помощи, то есть когда закон полноценно вступит в действие. Важно понять, что фактически для реформы полноценным началом является 2020 год. То, что будет до 2020 года, это будут элементы реформы, подготовительная работа. Именно с 2020 года станет реальностью программа медицинских гарантий. Тогда же станет актуальным и вопрос сооплаты. Мы будем готовить к 2020 году какое-то решение по ней, до этого времени в этом нет необходимости.

Мы выберем какой-то вариант, обсудим его с обществом. Наши предварительные консультации и социологические данные говорят о том, что мы, население, к этому готовы, но в парламенте не нашлось поддержки.

Я думаю, что к 2020 году этот вопрос будет актуализирован, либо в виде подзаконных актов, либо в виде изменений в закон. Рано или поздно в повестке дня нужно будет создать дизайн этой системы. Вопрос сооплат будет постоянно выпрыгивать, его придется решать при любом правительстве

- Сооплата будет из кармана пациента или из каких-то фондов? Это принципиально разные вещи для тех же депутатов…

Сооплата – это часть стоимости медуслуги, часть тарифа, которую пациент, как сторона отношений, разделяет с государством. Это ответственность пациента, он может найти разные способы как внести свою часть, например, застраховавшись. Да, сейчас у нас рынок частного медстрахования настолько мал, что о нем даже говорить не стоит, но работодатели, тем не менее, уже страхуют своих сотрудников в корпоративных пакетах. Индивидуального страхования почти нет, оно не интересно из-за малого объема рынка. Но, возможно, после внедрения реформы страховщикам станет интереснее индивидуальное страхование.

Кроме того, местная власть может предложить свои социальные пакеты и программы.

- Есть опасения, что гарантированный пакет медуслуг будет слишком мал…

Разговор о гарантированном пакете можно вести в двух направлениях – отбиваться от страхов людей или вести экономический разговор.

Я могу заверить, что с введением гарантированного пакета никакого ужаса не произойдет. У государства хватит денег на то, чтобы покрывать на более-менее хорошем уровне все базовые услуги. Мы сейчас тратим много денег в никуда, поэтому когда мы начнем их считать, денег хватит.

Но, конечно, главный вопрос будет о том, что мы исключим.

Прежде всего, неургентную стоматологию и пластическую хирургию, это мировая практика.

Удаление гландов, скорее всего, войдет в пакет, это острая ситуация, а вот плановая операция по удалению родинки – нет. Все будет зависеть от показаний.

Я хотел бы, чтобы правительство – наше или другое, хотя первый пакет будем разрабатывать мы, чтобы любое правительство достаточно жестко подходило к формированию госпакета, чтобы не давать лишних обещаний, иначе мы никогда не поборем неформальные платежи.

Сейчас важно, что мы должны показать свои возможности заплатить за услуги хорошую, настоящую стоимость, чтобы никто не мог требовать от пациента дополнительной оплаты. В этом случае будет результат реформы, и уже лет через пять у нас будет хороший пакет услуг.

Но если в первый год мы "размажем" госпакет по чуть-чуть на все услуги, и люди продолжат платить из кармана, мы ничего не добьемся ни через пять, ни через 10 лет.

- Как решить вопрос неформальных платежей при условии гарантированного пакета?

- За то, за что государство заплатило, не нужно будет платить ничего и никому. Неформально или формально. Государство оплатило за гарантированную услугу, и пациенты больше не платят. Такой результат нам нужен к 2020 году.

- На ваш взгляд, есть ли сейчас сопротивление главврачей и больниц вторичного, третичного уровня, райбольниц?

- До сих пор был скепсис. Это тоже вид сопротивления, но не вреда, дальше посмотрим.

Я не делю тех, кто может оказать сопротивление или поддержку на райбольницы и областные больницы. Я делю на людей инициативных и безынициативных. Инициативные люди есть и в райбольницах. Например, райбольница в Умани, это отличная больница, которую можно ставить в пример, которая умеет хозяйствовать, считать деньги, умеет быть эффективной и пациентоцентричной, когда пациент становится в центре системы. Я за такие больницы не боюсь, они выиграют от этой реформы.

Но есть и безынициативные больницы. Я вижу сопротивление от тех, кто будет ждать до последнего в надежде, что реформы не будет, что они как-то проскочат. Такие, назовем их "силы" будут пугать закрытием и будут оттягивать реформу до того момента, пока люди действительно останутся без медпомощи. Хотя на самом деле это может произойти потому, что руководители больниц не хотели ничего менять.

Вот это я считаю настоящей оппозицией

Будет ли процесс очищения руководящего кадрового состава медицинских учреждений?

Это сделает рынок. Собственник каждой больницы – местная власть, должна будет задать себе вопрос: мы доверяем этому человеку или нет в новых условиях, когда нужно зарабатывать на больницу, а не просто выбивать и получать?

Иногда говорят, что мы против децентрализации, но это не так.

Люди до конца не понимают, что такое децентрализация. Децентрализация – это больше полномочий и решений, отданных вниз.

Наша реформа позволяет очень много решений передать вниз. Местная власть получает полную свободу и возможность принимать полный спектр решений относительно своей больницы. Мы как Минздрав вообще перестаем регулировать их больницу. Мы просто покупаем или не покупаем у нее медуслугу, в зависимости от того, насколько хорошо или не хорошо она их предоставляет. Местная власть может распоряжаться своими активами, она назначает главврача и она будет от него требовать, она будет определять, куда развивается больница, сколько там коек, сколько там метров, корпусов.

Возвращаясь к вопросу о кадрах: новая система будет толкать местные власти к тому, чтобы они обновляли свои кадры. Если они этого не будут делать, они будут нести ответственность перед людьми, которые там живут.

Будут ли меняться лицензионные условия и условия аккредитации медицинских учреждений?

Да. К началу реформы, к 2018 году мы изменим лицензионные условия для первички. Для стационаров тоже изменим, но это будет ближе к 2020 году.

Но самое главное изменение – это переход в автономный статус, статус коммунального неприбыльного предприятия. Если медицинское учреждение не перешло в статус неприбыльного коммунального предприятия, оно не сможет работать с НСЗУ, не сможет заключить с ней договор и должно будет с 2020 года искать себе другие источники финансирования, кроме бюджета.

- Механизм перехода в неприбыльное предприятие уже готов?

- Он существовал и ранее, он не меняется. Такой переход делается решением местных советов, принятием устава и назначением директора.

Мы сейчас собрали всю информацию в одни методические рекомендации по такому переходу, и распространяем их в помощь местной власти и руководителям больниц.

- Когда заработает закон об автономизации клиник, который был принят в апреле?

- Я думаю, что сейчас, после принятия закона о медреформе, автономизация клиники намного ускорится, потому что руководители больниц и местные власти понимают, зачем она нужна. Раньше, до принятия закона о государственных финансовых гарантиях, когда не менялось финансирование и все жили за счет медсубвенции, в автономизации не было смысла. Тем более, что дед-лайна в законе об автономизации, даты, до которой все это нужно сделать, не было. А теперь у клиник появляется четкое понимание того, что они просто не смогут иметь договор с НСЗУ и получать деньги за услуги. Конечно, деньги у них еще есть до 2020 года, но процесс автономизации придется ускорить.

- Часто говорят об отсутствии подзаконных актов к закону об автономизаии…

- От таких подзаконных актов возможность провести автономизацию не зависит. Они не являются пусковым механизмов для процесса автономиазации. У местных властей всегда было право и инструменты, чтобы перевести клиники в статус неприбыльного предприятия.

Мы же хотим разработать подзаконные акты, которые не только позволят усовершенствовать процедуру автономизации, но и позволят работать закону о государственных финансовых гарантиях предоставления медуслуг и лекарственных средств, а также примем вспомогательные нормативные акты, например, методику расчета стоимости медуслуги. Эта методика больше нужна для работы с НСЗУ, чем для автономизации, если нет НСЗУ и нет государства-заказчика, то эта методика не нужна.

Для автономизации будет подзаконный акт о разделении функций и полномочий директора и главврача, будет порядок конкурса на должность директора, но сама процедура переведения из одного статуса в другой уже есть и для этого не нужны подзаконные акты.

Как наладить коммуникацию с медиками в регионах?

Я думаю, что сейчас, после принятия закона коммуникация наладится. Раньше, мы использовали, в основном коммуникацию через неформальные каналы, через медиа, общественные организации.

Наша официальная вертикаль была достаточно инертна, потому, что она привыкла работать на исполнение принятых нормативных актов. Наша вертикаль – местные департаменты здравоохранения достаточно вяло воспринимали идеи. Они ничего не понимали, не смотря на то, что законопроект был готов уже полгода назад, и его можно было хотя бы прочитать.

Но как только проект стал законом, это сразу стало интересно. Я думаю, сейчас эта формальная вертикаль активнее включится, закон нужно будет исполнять, пойдут протокольные поручения, приказы, и все в нем разберутся.

Насколько судьба действующей команды Минздрав зависит от успеха имплементации медреформы?

Это наше политическое обязательство, на который нам выдали мандат. Мы пообещали, что мы будем делать реформу.

Если все провалится, то наш мандат на этом и закончится. Поэтому ставки очень высоки, я воспринимаю все очень серьезно. Правда, есть еще несколько способов, чтобы нас отсюда "уйти", например, при смене правительства во время выборов.

Когда можно будет понять, провалилась реформа или нет?

Я думаю, что мы увидим это явно в конце 2018 года, хотя некоторые сигналы мы поймем раньше.

Я думаю, что если мы провалим создание НСЗУ, если не сможем платить по новому принципу, если будет затягивание в старые механизмы, дополнительные переходные этапы, это поставит под вопрос всю реформу. Я, как человек ответственный за техническую имплементацию, могу сказать, что без динамики ничего не будет. Если пойдут "пилоты" и "обсуждения", то все остановится.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2017 > № 2381205 Павел Ковтонюк


Россия > Медицина. Образование, наука > kremlin.ru, 31 октября 2017 > № 2370920 Леонид Рошаль

Встреча с Леонидом Рошалем.

Владимир Путин встретился с директором НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, президентом Национальной медицинской палаты Леонидом Рошалем.

В.Путин: Леонид Михайлович, знаю, что у вас начал работать конгресс Национальной медицинской палаты. Это Ваше детище, вопросов всегда Вы ставили много. Что сейчас считается ключевым, главным в ходе этой сессии?

Л.Рошаль: Во-первых, большое спасибо, что в вашей круговерти Вы находите время встретиться и серьезно поговорить о проблемах здравоохранения.

В.Путин: Я рад Вас видеть.

Л.Рошаль: У нас обычно откровенный разговор, не «лакокрасочный», нормальный. Но, наверное, это Вам тоже надо очень, да?

Такого конгресса в России давно не было. Этот конгресс организует Национальная медицинская палата совместно с Минздравом. 2,5 тысячи врачей, от Чукотки и до Калининграда, собрались в зале. Мы получили Ваше приветствие, спасибо Вам большое.

Знаете, что мы придумали – чтобы каждый доклад заканчивался конкретным решением, конкретным предложением в решении, и народ должен оценить его. То есть мы сегодня общее мнение гражданского общества вырабатываем в этом плане.

Сегодня Национальная медицинская палата действительно может представлять врачебное сообщество. Врачи всех 85 регионов страны проголосовали за вступление в Национальную медицинскую палату. А цель у нас очень простая: чтобы в России было больше качественных врачей, и всё. Такая маленькая цель, но прийти к ней сложно.

Это не просто разговоры: здесь где-то 280 докладов. Я Вам хочу показать программу этого конгресса. Это очень серьезно. И вопросы поставлены небанальные. Просто мы дали возможность народу говорить, это очень важно сейчас.

И конечно, обычные проблемы: кадровые, финансы, подготовка.

В.Путин: Содержательно все-таки самое главное что, как Вы думаете, на этом конгрессе?

Л.Рошаль: Говорю: кадры.

В.Путин: Кадры?

Л.Рошаль: Кадры. И по численности, и по уровню профессионализма.

По численности мы сделать ничего не можем, это государство. Прекратили распределение выпускников, о чем мы с Вами неоднократно говорили, с 1990 года, и притока нет свежих сил. А вот профессионализм – мы за это ответственны. Мы хотим на себя взять эту роль, выстроить структуру. И не только выстроить – мы уже сейчас выстраиваем. Мы сейчас занимаемся профессиональными стандартами: что должен делать каждый доктор на своем месте, что должен знать, уметь и делать. На основании профессиональных стандартов вырабатывается образовательный стандарт.

Мы сейчас провели вместе с Минздравом аккредитацию. Руководителями аккредитационных комиссий во всех регионах стали представители Национальной медицинской палаты. И те, кто пришёл принимать экзамены. Мы сейчас изменили структуру – в содружестве с Минздравом, я хочу сказать: образовательное учреждение учит, а допуск к профессии принимает профессиональная организация.

Мы заключили договор с Минздравом и сегодня создали, фактически впервые в истории России, государственно-общественную форму управления профессиональной деятельностью: приказы Минздрава до подписи должны прийти в Национальную медицинскую палату, мы рассылаем по стране, собираем мнения и потом приходим в Минздрав и говорим: «Вы молодцы». Или «Вот то надо изменить», «А вот здесь мы не согласны». И фактически мы подставили свое плечо Минздраву. Теперь народ говорит просто, если какой-нибудь закон выходит и какое-то положение выходит, и там что-то не так: «Куда смотрела Национальная медицинская палата?»

Вопросы разработки клинических рекомендаций, протоколов. Но чтобы окончить разговор с этим делом и, в общем, мы сейчас доведем этот вопрос до конца. Главный вопрос – защита медицинских работников и статус медицинских работников.

Мы сделали уникальную в мире систему независимой профессиональной экспертизы, когда во главе этой комиссии стоит не доктор, а юрист или судья, когда документы приходят в обезличенном виде, мы их рассылаем территориально из Москвы, допустим, во Владивосток, Санкт-Петербург и так далее. И не всегда эти комиссии защищают врачей, не всегда. Но врачей, врачебное сообщество надо защищать.

Мы сейчас работаем вместе с Думой по уголовной ответственности. За последний год в два раза увеличилось [количество] нападений на медицинских работников – на «скорую помощь», на врачей. И в отличие от других специальностей, мы говорим о том, что страдаем не только мы, а страдают пациенты. Если на всю больницу один доктор, а его избили, кто будет оказывать помощь? Если в каком-то районе один доктор или фельдшер и он не может исполнять свои [обязанности], кто будет исполнять? И мы говорим, что должно быть, конечно, усиление ответственности.

Россия > Медицина. Образование, наука > kremlin.ru, 31 октября 2017 > № 2370920 Леонид Рошаль


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 30 октября 2017 > № 2370444 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на конгрессе Национальной Медицинской Палаты «Российское здравоохранение сегодня: проблемы и пути решения»

Уважаемые коллеги, дорогие друзья!

Уважаемый Леонид Михайлович!

От лица Министерства здравоохранения Российской Федерации я хочу всех нас поздравить с открытием этого замечательного конгресса и поприветствовать всех его участников и гостей, включая зарубежных.

Уважаемые коллеги! Министерство здравоохранения Российской Федерации тесно, командно работает с Национальной медицинской палатой. Это стало возможным благодаря тому, что в 2013 году мы подписали соглашение о сотрудничестве в области охраны здоровья граждан, в области медицинского образования и кадровой политики в нашей стране. Я хочу поблагодарить Леонида Михайловича Рошаля не только за развитие такой организации как Национальная медицинская палата, но и за создание условий для нашего тесного взаимодействия во имя развития здравоохранения и медицины в нашей стране.

Уважаемые коллеги!

В своем послании Федеральному Собранию Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подчеркнул, что смысл всей нашей политики – это сбережение людей, умножение человеческого капитала, как главного богатства России.

Сегодня можно уверенно сказать, что даже в условиях действия сложных социально-экономических факторов системе здравоохранения удается добиваться позитивных изменений показателей здоровья населения.

Коллеги, только час назад были опубликованы данные Росстата о данных по демографии и состоянию здравоохранения за 9 месяцев текущего года. Я хотела бы сказать, что нам удалось с вами сохранить на 39 тысяч жизней больше, чем за аналогичный период прошлого года! Общая смертность нашего населения снизилась до 12,6 на 1000 населения, т.е. на 2,3%, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. За 10 лет мы увеличили продолжительность жизни Россиян более чем на 7 лет. И, как уже Ольга Юрьевна в своем вступительном слове сказала, продолжительность жизни превысила 72,5 года, у женщин практически достигнув 78 лет.

Важно отметить, что снижение смертности произошло от всех основных причин.

Наиболее значительно за текущий год снизилась смертность от туберкулеза – на 18%, болезней органов дыхания – на 10%, от пневмонии – на 19,5%, болезней органов пищеварения, болезней системы кровообращения. Снизилась смертность от внешних причин на 11%: при этом от ДТП – на 8%, случайных отравлений алкоголем – более чем на 20%.

Особенно хотелось бы отметить снижение смертности от новообразований. Этот результат достался очень и очень непросто, т.к. снижению смертности предшествовал этап улучшения активной выявляемости онкологических заболеваний, а, следовательно, повышения заболеваемости. По результатам текущего года смертность от злокачественных новообразований впервые снизилась до целевого показателя – 194 на 100 тыс. населения.

Младенческая и материнская смертность достигли самых низких значений за всю историю нашей страны. В целом смертность детей только за 5 лет снизилась более чем на треть.

Благодаря выдвижению задачи борьбы с туберкулезом в ранг приоритетных государственных задач достигнуты значительные успехи и в снижении смертности от туберкулеза. За последние 8 лет смертность снизилась более чем на 65%. Это стало одной из причин того, что России было доверено Всемирной организацией здравоохранения проводить Первую глобальную министерскую конференцию по борьбе против туберкулеза 16-17 ноября текущего года в Москве. К настоящему моменту свое участие подтвердили уже более 100 министров и других представителей высокого уровня из всех стран мира.

Здравоохранение вносит свой вклад в демографию не только за счет снижения смертности, но и через стимуляцию рождаемости: профилактику абортов и повышение доступности экстракорпорального оплодотворения.

Благодаря работе более 1,5 тысяч отделений и центров психологической и социальной помощи беременным женщинам, которые организованы по всей стране при женских консультациях и родильных домах, число абортов за 5 лет снизилось на 25%, это 250 тыс. спасенных жизней.

Одновременно с этим, в 2016 году было проведено 47 тыс. бесплатных для населения циклов ЭКО. При этом эффективность экстракорпорального оплодотворения превысила в среднем по стране 31%. Это один из лучших в мире показателей. А в лучших российских клиниках превысила 40%. За текущий 2017 год запланировано увеличение объема ЭКО до 65 тыс. бесплатных операций.

Уважаемые коллеги!

Очевидно, что собственно лечение, каким бы эффективным оно не было, не может внести огромный вклад в сохранение здоровья населения. Профилактика, укрепление здоровья, мотивирование пациентов к ведению здорового образа жизни, раннее выявление заболеваний – это генеральный вектор развития любой эффективной системы здравоохранения.

Как вы знаете, с 2013 года мы возобновили массовые, существенно обновленные профилактические скрининги здоровья, которые прошли уже более 87 млн. взрослых и все детское население страны. Это позволило значительно улучшить активное выявление заболеваний на ранних стадиях, поддающихся эффективному лечению.

Так, благодаря активному онкопоиску, в 2016 году уже 55% злокачественных новообразований было выявлено на 1–2-ой стадиях, что привело к снижению одногодичной летальности до 23% и повышению 5-летней выживаемости свыше 53%. При этом, при злокачественных новообразованиях молочной железы ранняя выявляемость уже составила 70%, а при раке матки превысила 80%.

Диспансеризация позволяет брать под контроль факторы риска неинфекционных заболеваний. Так, в 2016 году уже почти у 40% людей с повышенным давлением достигли целевых показателей уровни давления, тогда как в 2012 году таких было только 26%. Уровень холестерина достиг целевых значений в 36% случаев, а не в 10%, как это было в 2012 году. Это и есть критерии неформальности проводимой диспансеризации.

С 2018 года диспансеризация станет еще более таргетной и доказательной, что позволит дополнительно повысить ее эффективность.

Задача врачей - не только обеспечить качественную диспансеризацию и активное раннее выявление заболеваний, но и помочь пациентам осознать, что их здоровье в их руках.

В этом смысле велика роль медиков не только в индивидуальных, но и в популяционных программах профилактики.

Предпринятые нами активные антитабачные меры позволили за короткий срок сократить потребление табака в нашей стране почти на треть у взрослого населения, а среди несовершеннолетних – в 3 раза. Потребление алкоголя на душу населения в Российской Федерации сократилось в два раза – до 10 л. на душу населения. Увеличилось число лиц, активно занимающихся физкультурой и спортом, правильно питающихся.

По оценкам ВОЗ, наша страна вошла в тройку мировых лидеров из 194 стран – членов ООН по эффективности борьбы с неинфекционными заболеваниями.

Однако нередко у населения сохраняются и ложные поведенческие установки, опровергать которые лучше всех, безусловно, могут медики. Один из примеров – безосновательный отказ от вакцинации.

Напомню, что за 10 лет охват населения вакцинацией против гриппа был увеличен вдвое – до почти 56 млн. человек, что превысило 38% населения страны и является беспрецедентным для нашей истории. В результате удалось снизить заболеваемость гриппом и уменьшить долю осложненных форм гриппа.

Начиная с 2014 года, в нашей стране внедрена вакцинация детей и взрослых из групп риска против пневмококковой инфекции. В 2016 году от нее привито более 2,2 млн. человек, в том числе – почти 2 млн. детей. Это привело к значительному снижению смертности населения от пневмонии (более чем на 10,1%), а у детей в возрасте до 1 года – практически в два раза – на 48%.

Уважаемые коллеги!

Вы знаете, что основной и самой близкой точкой контакта человека с системой здравоохранения является первичная медико-санитарная помощь.

В марте 2016 года, после проведенного совместно регионами анализа, мы разработали и утвердили комплекс мер по развитию первичной медико-санитарной помощи.

Впервые с советского времени были утверждены единые требования к размещению медицинских организаций на территориях.

Это дало результат: так, в 2016 году, из 554 выстроенных заново медицинских объектов, 418 были – новые ФАПы, 55 – офисы врачей общей практики. Проведен ремонт более чем в 2,6 тыс. медицинских объектах, в том числе 600 ФАПах и 88 офисах ВОП.

За год доля сельских медицинских подразделений, требующих капитального ремонта, сократилась более чем на 20%.

В 2016 году функционировало уже более 10 тыс. домохозяйств для помощи жителям малонаселенных территорий, а также работало более 3,5 тыс. мобильных медицинских бригад, годовой прирост которых превысил 13%.

В целях оценки территориальной доступности медицинских организаций была разработана и внедрена геоинформационная система, содержащая информацию о всех 157 тыс. населенных пунктах, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, более 75 тыс. медицинских организациях и их структурных подразделениях.

Впервые в истории отечественного здравоохранения была оценена реальная доступность медицинской помощи жителям каждого населенного пункта страны.

На основании этого анализа каждый регион разработал план мероприятий по устранению несовершенств и обеспечению доступности медицинской помощи для жителей населенных пунктов, не охваченных медицинским обслуживанием.

Наша общая задача – следить за исполнением этих планов, и здесь мы очень рассчитываем на актив Национальной медицинской палаты.

Мы с вами понимаем, что сегодня пациенту важна не только доступность, но и условия получения помощи: достойное отношение, внимание и теплота – то, что традиционно свойственно нашей российской медицине.

Поэтому сегодня большое значение мы придаём созданию комфортной среды и атмосферы доброжелательности в медицинских организациях. В 2015 году мы впервые провели Всероссийский конкурс «Вежливая регистратура», когда регионы выбирали и представляли на федеральный уровень лучшие модели организации работы регистратур поликлиник и диспансеров. Наш конкурс стал ежегодным и уже внес свой вклад в распространение этого положительного опыта по стране.

Заслуживает особого внимания совместный проект Минздрава России с Управлением внутренней политики Президента и экспертами ГК «Росатом», целью которого является выявление неэффективной логистики и неэффективного менеджмента в поликлиниках, перестраивание процессов, повышение ресурсной эффективности этих медицинских организаций.

Эта «Фабрика процессов» уже показала, что достаточно 4–5 месяцев, чтобы разделить потоки здоровых и больных пациентов, обеспечить комфортное прохождение диспансеризации, сократить время записи на прием в 5 раз, а время ожидания приема у кабинета врача – более чем в 3 раза, увеличить время непосредственной работы врача с пациентом вдвое.

Сейчас к проекту подключились уже 192 поликлиники в 40 регионах страны. До конца года планируется включить в проект не менее 200 поликлиник.

Необходимо активно включаться в эту работу! Наша задача – в течение ближайших лет переформировать и выстроить правильную логистику оказания медицинской помощи населению.

Нельзя не сказать также о рациональном использовании медицинского оборудования. Благодаря контролю, осуществляемому Росздравнадзором, за 2015 и 2016 годы сокращено количество простаивающего медицинского оборудования в 1,5 раза, в том числе перераспределено более 300 единиц оборудования в 45 субъектах Российской Федерации.

Особую роль в обеспечении своевременности оказания медицинской помощи играет скорая помощь. Но врач скорой, каким бы квалифицированным он ни был, не сможет помочь, если не решен вопрос санитарного автотранспорта. В прошлом году в регионы направлено 2154 автомобиля скорой медицинской помощи (АСМП) класса В и 113 реанимобилей. За счет этого на 37% обновлен автопарк автомобилей класса В со сроком эксплуатации свыше 5 лет и на 19% – класса С. Как результат, в 2016 году показатель 20-минутного доезда скорой медицинской помощи обеспечен в среднем, в целом по стране, в 88,3% случаев, а при ДТП – в 94%.

В 2017 году в субъектах Российской Федерации направляется 1150 автомобилей класса В на шасси российского производства. Хочется отметить, что по инициативе Министерства здравоохранения и Администрации Магаданской области впервые у нас в России в этом году появятся автомобили скорой помощи на базе КамАЗов для труднопроходимых местностей.

В рамках приоритетного проекта активно развивается санитарная авиация.

Рука об руку со скорой идет экстренная специализированная помощь. Сегодня можно с уверенностью говорить, что в стране выстроена современная служба экстренной специализированной медицинской помощи на основе создания и правильного размещения на межрайонном уровне более 590 центров интенсивной кардиологии, более 590 центров острых нарушений мозгового кровообращения, 1,5 тыс. травмоцентров, где применяются современные технологии ведения больных со сложными состояниями.

Предпринятые меры позволили за 10 лет уменьшить смертность от острых сосудистых нарушений более чем на 34%, от инсультов - более чем вдвое, от ДТП – на 20%.

Первичная инвалидность от инсультов и инфарктов миокарда снизилась в 4 раза.

Значительно повысилась доступность высокотехнологичной медицинской помощи. Если в 2013 году ВМП была оказана 505,0 тыс. пациентов, то, по результатам 2016 года, ее получили 963 тыс. пациентов. То есть мы приблизились к реальным потребностям населения. Важно отметить, что и сеть медицинских организаций, выполняющих ВМП, расширилась в 3,7 раза, что существенно приблизило данную помощь к населению.

Важно подчеркнуть, что развиваемая биомедицинская наука в ближайшие несколько лет откроет совершенно новые перспективы как в плане фармакологии, так и в таких областях, как геномика, клеточные технологии, робототехника, что, существенно изменит облик ВМП. Когда мы говорим о развитии высокотехнологичной помощи, мы подразумеваем не только наращивание ее объемов, но и ежегодное обновление, включение в нее новых инновационных технологий.

Высокая технологичность российской медицины не осталась незамеченной за рубежом. За последние 2 года резко увеличился поток иностранных пациентов – в 2016 году уже более 67 тыс. иностранных пациентов лечились в российских клиниках. Коллеги, это не только Москва и Санкт-Петербург! Это Оренбург и Орск, это Казань, это Калининград, это Владивосток и Хабаровск, это – крупные наши клинические центры, по всей территории страны.

Однако, никакая организация помощи невозможна без определения ее содержания – смысловой составляющей медицины.

В 2014–2016 годах Министерством совместно с Национальной Медицинской Палатой впервые была создана национальная система клинических рекомендаций при основных заболеваниях человека.

Для ускоренной адаптации к ним врачей в декабре 2016 года завершено создание электронного рубрикатора клинических рекомендаций и быстрой поисковой системы алгоритмов диагностики и лечения по ключевым словам и графологическим структурам. Доступ к электронному рубрикатору клинических рекомендаций открыт и обеспечен для врачей во всех регионах через сайт Министерства здравоохранения Российской Федерации. На основе клинических рекомендаций разработаны критерии качества оценки медицинской помощи, закрепляемые нормативно.

Национальная медицинская палата разработала механизмы регулярного обновления клинических рекомендаций профессиональным сообществом. Это постоянная работа большого объема! Это – важнейшее из переданных полномочий, отражающее развитие саморегуляции медицинского профессионального сообщества.

Уважаемые коллеги!

Ответственность за смысловое наполнение медицинской помощи связана с возможностью проведения независимой профессиональной экспертизы качества медицинской помощи Национальной медицинской палатой и ее экспертами. Я хотела бы подчеркнуть: на сегодняшний день мы видим особую важность в том, чтобы эксперты Национальной медицинской палаты совместно с Росздравнадзором и страховыми медицинскими организациями провели различение и четкий водораздел между медицинскими ошибками, связанными с добросовестными заблуждениями, и халатностью, что абсолютно нам необходимо для защиты прав и достоинства наших медицинских работников и, прежде всего, врачей. Это важнейшая задача, мы надеемся, что в ближайшее время вместе с Национальной медицинской палатой она будет разрешена.

Уважаемые коллеги, мы формируем национальную систему здравоохранения, в которой и государственный и частный сегмент имеют равные права, но должны нести и равные обязанности перед пациентом и перед врачом.

В настоящее время в здравоохранении реализуются более 100 проектов ГЧП с общим объемом привлекаемых инвестиционных средств более 60 млрд. рублей. Продолжается привлечение частных медицинских организаций к реализации программы государственных гарантий. В 2017 году их было в 4 раза больше, чем в 2010 году, а их доля в общем числе медицинских организаций, работающих в рамках программы государственных гарантий, выросла с 7,6 до более 29%. Это дает дополнительные возможности для пациентов.

Но необходимо еще раз подчеркнуть, что требования к качеству медицинской помощи - едины на всей территории страны, независимо от формы собственности и подведомственности медицинских организаций!

Для помощи пациентам в реализации их главного права на охрану здоровья с 2016 года формируется институт страховых представителей в системе ОМС. Поэтапно вводятся контакт-центры, СМС-оповещения, сопровождение застрахованных в организации медицинской помощи, а также внедряются механизмы восстановления нарушаемых прав пациентов до наступления нежелательных последствий.

Уважаемые коллеги!

Главной движущей силой системы здравоохранения являются медики – врачи и медицинские сестры. Поэтому решению задачи по обеспечению здравоохранения квалифицированными кадрами мы уделяем особое внимание.

В 2016 году зафиксировано увеличение численности врачей, участвующих в оказании медицинской помощи в амбулаторных условиях почти на 1000 человек, а врачей – «узких» специалистов на 1700 чел.

Мы можем также констатировать рост, произошедший за 3 года, числа специалистов по таким традиционно дефицитным специальностям, как «Онкология» – почти на 10%, «Анестезиология-реаниматология» – на 4,0%, «Рентгенология» – на 3,0%, «Патологическая анатомия» на 3,0%.

Особое внимание уделяется кадровому обеспечению на селе. Программа «Земский доктор» позволила за весь период привлечь на село более 25 тысяч врачей. За время ее реализации расширялась территориальная распространенность, увеличивался предельный возраст участников программы, вовлеченность в нее регионов Российской Федерации. При участии Национальной медицинской палаты внесены поправки в действующее законодательство и программа продлена.

В 2018 году при сохранении преемственности отдельных концептуальных положений программы, мы планируем расширить территориальное действие программы на моногорода с населением до 50 тыс. человек и включить в программу должности фельдшеров, выполняющих функции лечащих врачей в сельской местности, с размером единовременной компенсационной выплаты – 500 тыс. рублей.

Минздравом России совместно с Минобрнауки России продолжается работа по увеличению объемов подготовки медицинских специалистов с высшим образованием. За 3 последних года объем подготовки в ВУЗах увеличился почти на 7%.

Механизм целевой подготовки позволил привлекать и закреплять молодых специалистов на конкретных рабочих местах. За 3 года целевая подготовка по программам специалитета расширилась на 6,8%, а на последипломном уровне – на 13,4%. При этом необходимо подчеркнуть повышение эффективности целевой подготовки почти до 90%.

Для медицины особенно важным является качество подготовки медицинских кадров.

Необходимо отметить высокий средний балл ЕГЭ при поступлении в медицинские вузы – более 74 и неизменно высокий конкурс (в 2017 году средний конкурс в вузах Минздрава России – 11,4 человека на место). А по некоторым специальностям – до 39 человек на место.

В медицинские вузы сегодня поступают лучшие!

Неслучайно, по данным ВЦИОМ, профессия медика вышла на первое место по популярности – 35% родителей хотели бы видеть своих детей врачами. Хотя еще 10 лет назад ситуация была обратная.

В настоящее время Национальной Медицинской Палатой разрабатываются профессиональные стандарты деятельности медицинских работников, уже утверждены профессиональные стандарты по базовым медицинским специальностям. Создание всех профессиональных стандартов для врачей-специалистов должно быть завершено к 2019 году.

Вместе с вами мы дали в 2016 году старт принципиально новой системе допуска к профессиональной медицинской деятельности – аккредитации. В 2016 году аккредитацию успешно прошли 98% выпускников по специальности «Стоматология» и 94 % – по специальности «Фармация». В этом году аккредитацию проходили выпускники по всем специальностям группы «Здравоохранение и медицина». Всего к процедуре было допущено более 31,5 тысячи выпускников, 97,9% успешно прошли этот достаточно сложный, но объективный, честный и справедливый экзамен.

С 2019 года аккредитацию будут проходить выпускники ординатур. И поэтапно до 2021 года она распространится на всех врачей и средний медицинский персонал.

Коллеги, у нас сегодня на съезде присутствуют председатель Совета ректоров медицинских вузов, академик Петр Витальевич Глыбочко. Я хотела бы поблагодарить Вас лично, Петр Витальевич, и Совет за огромный вклад в развитие системы аккредитации.

Продолжается формирование и наполнение единого образовательного портала Минздрава России, позволяющего внедрять принципы непрерывного повышения профессионального уровня медицинских работников. Сегодня пользователями этого ресурса являются более 200 тысяч врачей, на портале размещено около тысячи интерактивных образовательных модулей, более 13,5 тысяч образовательных программ, включающих программы теоретической и практической подготовки, стажировок на рабочем месте, симуляционного обучения.

Важной задачей является обеспечение достойных условий работы медиков, включая повышение уровня заработной платы и создание эффективных систем стимулирования.

По данным Росстата, с 2012 года среднемесячная заработная плата врачей, среднего и младшего медицинского персонала увеличилась соответственно более чем на 48, 46 и 75%.

По итогам первого полугодия 2017 года, в целом по Российской Федерации среднемесячная заработная плата врачей составила 52,9 тыс. рублей, среднего персонала – 29,4 тыс. рублей и младшего персонала – 19,3 тыс. рублей.

На эффективный контракт переведено уже 2,3 млн. работников государственных и муниципальных учреждений здравоохранения, что составляет 85,5% от общей численности занятых в здравоохранении.

С учетом рекомендаций Минздрава России регионы продолжили работу по совершенствованию систем оплаты труда, ориентированных на увеличение доли выплат по окладам в структуре заработной платы

до 55–60%. Осталось 5 регионов с низкой долей оклада (менее 30%).

Для действительного преобразования условий труда медицинских работников необходимо активное внедрение в медицинских организациях информационных систем. Это позволяет снизить бремя бумажной работы, перейти на электронный документооборот, включая электронные рецепты и больничные листы, видеть остатки лекарств в аптеках и медицинских организациях, получать результаты лабораторных исследований быстро - в режиме онлайн, обеспечить удобную запись пациентов на консультации удобство и облегчить многие другие функции врача и медицинской сестры.

По итогам 2016 года, оснащено компьютерным оборудованием более 470 тыс. рабочих мест врачей, или 78 % от необходимого количества.

К концу 2018 года все больницы и поликлиники должны быть подключены к единой государственной информационной системе.

Отдельный вопрос – телемедицина. Она функционирует между региональными медицинскими организациями уже несколько лет.

В 2016 году был создан федеральный сегмент многоуровневой системы телемедицинских консультаций. До конца 2018 года необходимо внедрить регламенты оказания медицинской помощи с помощью телемедицинских технологий и настроить работу многоуровневой системы по основным медицинским профилям – от ведущих федеральных медицинских центров до региональных организаций первого и второго уровней.

Дорогие друзья!

Важным шагом в совершенствовании кадровой политики в медицине должно стать дальнейшее развитие системы саморегулирования медицинского сообщества.

Министерством здравоохранения вместе с Национальной медицинской палатой был разработан проект Концепции введения системы саморегулирования профессиональной деятельности медицинских работников в Российской Федерации.

Сейчас нами прорабатываются вопросы правового статуса, структуры и полномочий некоммерческих профессиональных организаций врачей. Вся наша работа базируется на тесном сотрудничестве с профессиональным сообществом.

Нам многое предстоит сделать, чтобы позитивные изменения в системе здравоохранения стали очевидными для каждого нашего пациента. Сделать это можно лишь вместе.

Дорогие друзья!

Наша профессия самая добрая и гуманная, самая мудрая и терпеливая, самая быстро развивающаяся и инновационная. Мы должны быть все достойны выбранного нами пути. Я хочу закончить пожеланиями в адрес всех присутствующих в зале и всей нашей 2-миллионной армии медицинских работников: крепкого здоровья вам, физических и духовных сил, для того чтобы мы могли сделать все то, что от нас ожидает наше население. Я еще раз поздравляю всех с сегодняшним конгрессом. Желаю успешной, плодотворной работы. И еще раз хочу закончить словами благодарности в адрес Леонида Михайловича Рошаля, нашего дорогого коллеги и учителя.

Спасибо!

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 30 октября 2017 > № 2370444 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > forbes.ru, 30 октября 2017 > № 2370207 Игорь Попов

Участковый доктор. Почему «Евромед» переключилась с состоятельных пациентов на дачников по ОМС

Игорь Попов

Forbes Staff

Начиная медицинский бизнес, Анатолий Григорьев и Александр Абдин вложили в него $55 000Начиная медицинский бизнес, Анатолий Григорьев и Александр Абдин вложили в него $55 000 Фото Виктора Юльева для Forbes

Первая клиника компании Euromed была открыта в 1999 году в Санкт-Петербурге рядом со Смольным собором. Сейчас она занимает 3000 кв. м и на входе больше напоминает пятизвездочный отель

Весной 2014 года в село Ясашное Помряскино, расположенное в 80 км от Ульяновска, пришли частные инвестиции. В населенном пункте, где живут чуть более 200 человек, уже был частный бизнес — два торговых ИП и одно мелкое сельскохозяйственное предприятие, но их вклад в местную экономику односельчане как-то не замечали. Новый проект был настолько серьезен, что на его открытие 15 мая приехал губернатор Ульяновской области Сергей Морозов с многочисленной свитой. В ходе мероприятия выяснилось, что в селе происходит событие даже не областного, а федерального масштаба — открытие первого в России фельдшерско-акушерского пункта, построенного в рамках государственно-частного партнерства. Одноэтажный дом под синей крышей отремонтировала и оснастила оборудованием компания Euromed из Санкт-Петербурга, потратив 2,5 млн рублей. Она же и стала управлять новым учреждением, принимая пациентов по системе ОМС.

Компания одной из первых решилась на работу по этой государственной программе, открыв в 2013 году поликлинику «Полис. Участковые врачи» в Санкт-Петербурге. Сейчас только 25 из 62 клиник Euromed работают с ОМС, но в годовой выручке их доля превышает половину (1,1 млрд и 600 млн рублей соответственно). Расти есть куда. В 2016 году бюджет программы ОМС составил астрономические 1,5 трлн рублей — лакомый кусок, но частная медицина освоила его всего на 2,5%.

Первая клиника компании Euromed была открыта в 1999 году в Санкт-Петербурге на Суворовском проспекте рядом со Смольным собором. Сейчас она занимает 3000 кв. м, на входе больше напоминает пятизвездочный отель, да и презентуется это лечебное учреждение пафосно: «Клиника клубного типа. Одна из первых частных клиник премиум-класса в Санкт-Петербурге».

Начиналось все с двух кабинетов общей врачебной практики и $55 000, вложенных партнерами в аренду и закупку оборудования. «Я довольно долго работал в Американском медицинском центре, где не очень хорошо относились к русским врачам, и назло им решил сделать свою клинику», — рассказывает Александр Абдин, один из основателей Euromed. Партнером по бизнесу стал один из его пациентов в Американском центре — предприниматель Анатолий Григорьев, зарабатывавший торговлей компьютерной техникой. Григорьев вложил $50 000, Абдин — $5000, опыт и свою клиентскую базу, накопленную при работе на американцев. «Я пациентам сказал, что работаю теперь в новой клинике, к моему удовольствию, они перешли к нам», — говорит Абдин. В Американском медицинском центре обслуживались иностранные консульства и туристы, и, чтобы переманить их, партнеры установили цены в 3,5 раза ниже, чем у американцев. Консультация терапевта, например, в Американском центре стоила $215, в клинике Euromed — $60 (в 2017 году консультация стоила 3500 рублей, все те же $60). По словам Анатолия Григорьева, со дня основания компании отвечающего за экономику и финансы, клиника начала зарабатывать прибыль с первого месяца.

«В 2001 году в Питер приехали владельцы Американского центра с предложением выкупить нашу клинику, — рассказывает Григорьев. — Мы им заявили, что готовы их самих купить за $60 000, вся их ценность на тот момент была — телефонный номер и книга с контактами клиентов». В 2002 году Американский медицинский центр вошел в холдинг «Адамант» и сменил название. Александр Абдин вспоминает своих бывших американских работодателей с благодарностью: «Они нам показали, что и как делать».

Сейчас клиника на Суворовском обслуживает более 100 000 клиентов, 50% из них иностранцы. В 2006 году компания открыла первую в Санкт-Петербурге частную детскую специализированную клинику, в 2009-м создала собственную службу скорой помощи и медицинской эвакуации, в 2010 году начала работать клиника женского здоровья и репродукции Euromed in Vitro. Больше десяти лет Euromed работала по высоким ценам с состоятельными клиентами, но в 2012 году стратегия резко изменилась. Сначала компания запустила проект «Полис. Сельская медицина» по созданию амбулаторий в садоводствах и дачных массивах Ленинградской области, оказывающих медпомощь по полису ОМС. В 2012 году Euromed открыла девять амбулаторий, которые за сезон получили более 30 000 клиентских запросов и оказали помощь 20 000 пациентов. В 2013 году число амбулаторий компании в Ленинградской области выросло до 30. «Это не садоводческие товарищества в московском понимании, — объясняет Александр Абдин. — Ежегодно на дачу в область выезжает 2,5 млн человек. У нас дачи — это огромные анклавы, сателлиты города по 60 000–80 000 человек, которые не получали должной медицинской помощи». В 2013 году компания открыла уже в Санкт-Петербурге восемь центров общей врачебной практики, также работающих по полису ОМС.

«Интересно, что о начале реализации подобного проекта по созданию частных амбулаторий шаговой доступности в этом году заявило и правительство Москвы, — с нескрываемым удовольствием комментировал открытие одного из центров осенью 2013 года председатель Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга Валерий Колабутин. — Поэтому уверен, что опыт, который мы уже имеем в Санкт-Петербурге, будет востребован и в других регионах России, в том числе и в Москве». Но перенимать опыт в Санкт-Петербург приехали не москвичи, а чиновники из Ульяновска. Увиденное им понравилось. «Самая большая проблема у нас была по первичной медицинской помощи, — рассказывает Forbes заместитель губернатора Ульяновской области Павел Дегтярь. — Пример ее решения был тогда только в Санкт-Петербурге. В январе-феврале 2014 года мы с ними встретились, в мае они открыли первый офис врача общей практики. Сейчас работает семь таких офисов компании, острой проблемы уже нет».

Одно из самых привлекательных условий для подобного сотрудничества, по словам чиновника, — отсутствие необходимости бюджетного финансирования. «Они даже врачей своих привезли, решив и кадровый вопрос», — добавляет Дегтярь. Область предоставляет лишь помещения, все затраты на ремонт, оборудование и управление берет на себя инвестор. Выгодно ли это ему? Совладельцы Euromed говорят, что выгодно, даже несмотря на ограничения при работе с полисами ОМС. «Деньги от ОМС можно направлять только на зарплату, коммунальные платежи, даже оборудование дороже 100 000 рублей купить не можем. Но как получить доход, мы все же понимаем», — говорит Александр Абдин. «В частной медицине хорошей операционной прибылью считается 25%», — говорит Анатолий Григорьев. Рентабельность ОМС для частного бизнеса значительно ниже. Средний чек в коммерческих клиниках Euromed составляет 3000 рублей, в клиниках, работающих с полисами ОМС, — в пять раз ниже.

«Данное направление (работа по полисам ОМС. — Forbes) не убыточно, но владельцев и менеджеров, работающих в VIP-сегменте, цифры по получаемому доходу вряд ли могут удовлетворить, — считает Сергей Ануфриев, основатель Петербургского медицинского форума. — Возможно, это наработка компетенций для будущих масштабных ГЧП-проектов».

В декабре 2016 года одна из компаний Григорьева и Абдина подала заявку на участие в конкурсе на строительство медицинского комплекса общей площадью около 8000 кв. м на окраине Санкт-Петербурга стоимостью 1,8 млрд рублей. Новый медицинский комплекс должен заработать через три года после заключения концессионного соглашения на 27 лет, в случае его реализации ежегодный поток клиентов по полисам ОМС увеличился бы на 80 000 человек (сейчас Euromed обслуживает 640 000 пациентов в год). Компания Григорьева и Абдина должна была выиграть конкурс как единственный участник, но, как говорит Григорьев, «сейчас все находится в подвешенном состоянии, и ничего с этим сделать не можем, город то хочет инвестора, то собирается сам клинику строить».

У их бывшего партнера по Euromed Ильи Иванова дела с государственно-частным партнерством, похоже, идут гораздо лучше. Осенью 2016 года Иванов продал свои 25% Euromed основателям и покинул компанию, где долгое время занимался развитием поликлиник и центров врачей общей практики в рамках ГЧП. Второго декабря 2016 года была зарегистрирована «Медицинская инвестиционная группа» (МИГ), Илье Иванову принадлежит 10%, а совладельцу и финансовому директору группы «ИСТ» Константину Янакову — 38%. Второго июня 2017 года на ПМЭФ МИГ подписала соглашение с Ленинградской областью о создании в регионе в рамках ГЧП сети объектов здравоохранения — 10 поликлиник, двух больниц и сосудистого центра. Инвестиции в проект должны составить 1,5 млрд рублей.

Тогда же МИГ подписала соглашение о взаимодействии при проведении реконструкции и переоснащения объектов здравоохранения с губернатором Ульяновской области Сергеем Морозовым. В июне МИГ открыла поликлинику в Белгороде, рассчитанную на прием 23 000 взрослых и 4500 детей в год по полисам ОМС, 28 августа администрация Новгородской области заявила, что МИГ создаст в области сеть поликлиник и вложит в этот проект 140–150 млн рублей. Осенью должны открыться четыре поликлиники МИГ в Челябинской области.

«Мы сейчас работаем почти со всей страной, с регионами, которые готовы работать по ГЧП, — говорит Иванов.— Мы строим федерального медицинского оператора проектов ГЧП. Какие суммы инвестируем, пока сказать не могу, ограничений от инвесторов у меня нет». О причинах своего ухода из Euromed Иванов говорить отказался. Не комментируют это и основатели Euromed.

Свой подвисший проект ГЧП в Санкт-Петербурге они неудачей не считают. «Нас в этом проекте поддержало два банка, значит, мы научились им объяснять, как зарабатывают в медицине, мы потратили какие-то деньги на подготовку к конкурсу, будем считать — за знания», — говорит Александр Абдин. По оценке Григорьева, ресурсы на здравоохранение в рамках ОМС есть только у Москвы и Ханты-Мансийска, остальные регионы без частных инвестиций не справятся. Частному бизнесу есть где развернуться, если местные власти не будут возражать.

Россия > Медицина > forbes.ru, 30 октября 2017 > № 2370207 Игорь Попов


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Финансы, банки > camonitor.com, 27 октября 2017 > № 2367416 Жамиля Баттакова

Веление времени

Времена не выбирают, в них живут. Причем стараются жить полноценной, яркой жизнью, а это возможно лишь в том случае, если человек здоров. Ну а здоровье наше во многом зависит и от уровня медицины, то есть от того, насколько лечебные учреждения соответствуют велению времени, и от степени ответственности каждого человека за собственное здоровье. Именно эта солидарная ответственность как раз и положена в основу обязательного социального медицинского страхования (ОСМС), внедрение которого и стоит сейчас на повестке дня. Ситуацию комментирует директор Национального центра проблем формирования здорового образа жизни Минздрава РК Жамиля Баттакова.

– Почему вдруг возникла необходимость в ОСМС?

– Обязательное социальное медицинское страхование внедряется с целью обеспечения финансовой устойчивости системы здравоохранения, развития конкуренции среди лечебных учреждений, повышения качества медицинской помощи. Система ОСМС разработана с учетом передового международного опыта и основана, как вы верно заметили, на солидарной ответственности государства, работодателя и каждого человека. При этом взносы за экономически неактивное население (есть у нас и такая категория граждан) будет делать государство, за наемных работников – работодатели. А вот самозанятые граждане и работники, зарегистрированные в налоговых органах, будут платить сами за себя. Вообще-то необходимость внедрения системы медицинского страхования назрела давно.

– Почему это произошло именно сейчас?

– Основная причина – увеличение затрат на здравоохранение. Произошло это потому, что возросла численность населения вследствие улучшения основных демографических показателей. Это рост рождаемости на 10 процентов, снижение смертности на 27 процентов, увеличение средней продолжительности жизни до 72-х лет. К слову сказать, средний возраст казахстанца на сегодняшний день составляет примерно 32 года. Но при этом больше стало неинфекционных заболеваний, прежде всего сердечнососудистых и онкологических. Учтем также инфляцию и удорожание стоимости лекарств, нового оборудования.

– С введением ОСМС будут ли оказываться медуслуги в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи?

– Конечно, будут. Но поймите правильно: гарантированный объем медицинской помощи порождает у большинства населения убеждение в том, что за их здоровье отвечает государство. На практике же здоровье граждан лишь на 20 процентов зависит от медицины, а в остальном – от образа жизни, влияния окружающей среды, генетики и т.д. Все эти проблемы в совокупности породили критическое отношение общества к существующей системе здравоохранения. А потому сложившаяся ситуация требует кардинального изменения подходов к финансированию и организации медицинской помощи. Проще говоря, реформы.

– А можно чуть подробнее о гарантированном объеме бесплатной медицинской помощи?

– Государство сохраняет за собой обеспечение граждан гарантированным объемом бесплатной медицинской помощи. Это работа скорой помощи и санитарной авиации. Это медицинская помощь при социально-значимых заболеваниях и в экстренных случаях, а также профилактические прививки. Сверх того – амбулаторно-поликлиническая помощь с амбулаторно-лекарственным обеспечением для непродуктивно самозанятого населения. К тому же в рамках ОСМС казахстанцам будет предоставлена амбулаторно-поликлиническая, стационарная и стационарно-замещающая помощь (за исключением социально-значимых заболеваний), а также лечение и медицинская реабилитация, сестринский уход, паллиативная и высокотехнологичная помощь.

Принципиальное отличие медстрахования заключается в том, что благодаря фиксированным взносам соответствующий фонд будет иметь и фиксированный финансовый доход. А это позволит создать специальный резерв для непредвиденных затрат в случае чрезвычайных ситуаций, когда резко и незапланированно возрастает количество госпитализаций и обращений граждан за медицинской помощью. Кроме того, с внедрением ОСМС будет действовать система стратегических закупок медуслуг, и фонд уже на этапе заключения договоров будет ставить клиникам условия, касающиеся предоставления услуг, – условия, которые должны неукоснительно соблюдаться.

– И все-таки, в чем преимущества ОСМС?

– Во-первых, медицинскую помощь вы сможете получать в любой клинике по вашему выбору, если эта клиника заключила контракт с Фондом социального медицинского страхования (ФСМС). В этом случае ее расходы на оказание всего спектра медицинских услуг в рамках системы обязательного социального медицинского страхования будут полностью покрыты фондом.

Во-вторых, вы будете освобождены от всех видов дополнительных платежей за услуги, предусмотренные гарантированным объемом бесплатной медицинской помощи и ОСМС.

В-третьих, вы получите полный доступ к расширенному и улучшенному по составу перечню лекарственных средств, которые предоставят вам в любой аптеке, зарегистрированной фондом как поставщик фармацевтических услуг.

В-четвертых, вы сможете получать информацию о взносах, перечисленных в вашу пользу в ФСМС, и услугах, полученных вами в медицинских организациях.

В-пятых, фонд гарантирует защиту прав и интересов застрахованных граждан в случае некачественного обслуживания.

Таким образом, с введением ОСМС значительно повысится уровень оказания медицинской помощи в стране и появится возможность увеличить зарплату врачам, а больницы смогут приобретать высококлассное оборудование и дорогие медикаменты. ОСМС позволит человеку пройти обследование и в случае необходимости получить лечение, не выделяя на эти цели наличные средства из своего кармана.

– Итак, что мы получаем с внедрением ОСМС?

– Мы получаем, прежде всего, доступность качественной медицинской помощи. Далее, мы получаем систему здравоохранения, способную отвечать возросшим потребностям населения. Как результат – улучшение здоровья, увеличение продолжительности жизни. Кроме того – расширение амбулаторно-лекарственного обеспечения и снижение уровня неформальных платежей на здравоохранение.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Финансы, банки > camonitor.com, 27 октября 2017 > № 2367416 Жамиля Баттакова


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > newizv.ru, 26 октября 2017 > № 2365992 Вероника Скворцова

Глава Минздрава: число абортов в России сократилось на четверть

Число абортов в России за последние пять лет сократилось на четверть, сообщила глава Минздрава Вероника Скворцова. Впрочем, министр связала такое сокращение с профилактикой искусственного прерывания беременности, которую проводит ведомство.

Об этом министр здравоохранения заявила на Общецерковном съезде по социальному служению, который проводится РПЦ в Москве, передает «РИА Новости».

По словам Скворцовой, благодаря работе Минздрава «за 2016 год на 58 тысяч сократилось число абортов, это 8,5%, и за пять лет — на 250 тысяч, на 25%».

Министр заявила, что это связано с профилактикой искусственного прерывания беременности, которую проводит ведомство. По ее словам, в России за последние годы открылось 1,5 тыс. кабинетов по профилактике абортов при медицинских учреждениях. В августе правительство озвучило планы сократить число абортов в России на 30% к 2025 году. Добиться этого кабмин намерен с помощью пропаганды отказа от искусственного прерывания беременности.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > newizv.ru, 26 октября 2017 > № 2365992 Вероника Скворцова


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2017 > № 2361544 Дмитрий Руденко

Браслетная матрица: как гаджет на запястье продлит жизнь

Дмитрий Руденко

генеральный директор, председатель правления страховой компании ООО «Абсолют Страхование»

Онлайн-контроль за состоянием здоровья с помощью браслетов может стать обыденным в ближайшие годы

Мы давно привыкли что медицина — это чаще всего поточные, массовые решения, позволяющие охватить максимум населения: всем диспансеризацию, санаторное лечение и путевки к морю. Причем порой даже не очень важно, болен ты или нет. На Западе же люди не представляют свою жизнь без family doctors: когда один лечащий врач знает не только все твои диагнозы, а ставит их в том числе исходя из истории болезни твоих родителей, а может даже дедушек и бабушек. Объединить лучшее обеих систем: быть под неусыпным контролем врача в любой точке мира и консультироваться сразу у нескольких врачей для более точного диагноза — стало возможным благодаря технологиям сегодняшнего дня.

Все мы видим на руках в толпе все больше медицинских браслетов, фитнес-трекеров, пульсомеров и других устройств, призванных следить за нашем здоровьем. Рынок медицинских гаджетов сегодня предлагает совершенно разные гаджеты, позволяющие измерять суточную активность, анализировать фазы сна, измерять артериальное давление и даже уровень насыщения кислородом капиллярной крови. Привычный для нас фитнес-браслет, измеряющий пульс и количество шагов — лишь вершина айсберга.

Россияне не отстают последних тенденций и стараются вести здоровый образа жизни: если 15 лет назад было модно курить и питаться в Макдональдсе, то теперь у нас ежегодно проводятся всевозможные массовые спортивные мероприятия, открытые спортивные секции привлекают все больше сторонников, а в ленте фейсбука кто-нибудь да постит результаты последнего марафона. Эти люди и формируют растущий спрос на носимые приборы, который неизбежно приведет к изменению страхового предложения и распространению телемедицины, которая сейчас ограничивается работой с симптоматикой «со слов больного».

Носимые устройства постепенно завоевывают свою нишу на рынке медицинских гаджетов: если в 2016 году в мире продано порядка 8 млн штук. подобных гаджетов, то к 2021 году их число может превысить уже 30 млн штук.

Данные, получаемые с этих устройств, не «умирают» в телефоне владельца такого гаджета. Новое поколение приборов сразу способно анализировать полученную информацию для управления рисками и формирования индивидуального предложения для клиента страховой компании, а также передает данные лечащему врачу, который может в любой момент времени (в рамках профилактики или в момент обострения болезни) изучить весь массив полученных данных и поставить более точный диагноз либо скорректировать лечение.

Простой браслет или другой гаджет позволит изучить привычки клиента, узнать о потребностях его здоровья и сделать из практически любого врача — семейного доктора, который сможет адекватно смоделировать подходящий именно для вас образ жизни. Электронный прибор не сможет обмануть лечащего врача в отличие от пациента, а значит качество лечения будет значительно выше. Например, если мы имеем дело с пациентами в период восстановления, технологии помогут контролировать норму активности пациента (пройденный километраж, потраченные калории и тд), напомнить пациенту о необходимости принять лекарства и оповещать врача и страховую компанию в случае несоблюдения пациентом полученных рекомендаций. Кроме того, это эффективный инструмент мониторинга клиентов с хроническими заболеваниями – изменения определенных физиологических параметров может стать сигналом для лечащего врача о необходимой превентивной медицинской помощи, позволяющей избежать приступов или обострения заболевания.

Использование браслетов и гаджетов не только приведет нас в 22 век, но и позволит перейти к более точному ценообразованию при расчете стоимости услуг докторов и страховых компаний. Ведь вы сами зададите себе логичный вопрос: за что я плачу докторам, если не болею и занимаюсь спортом?

Многие зарубежные коллеги уже используют носимые гаджеты в своей работе и стимулируют клиентов на изменение образа жизни путем сокращения размера страховой премии и других программ лояльности. Например, если вы прошли 10 000 шагов, то стоимость страховки в следующем году обойдется вам на несколько долларов дешевле. Каждый раз, когда клиент будет достигать определенной цели – размер премии будет сокращаться. Еще несколько лет назад ИТ компания Appirio выдала 400 своим сотрудникам носимые устройства. Спустя год компания объявила о том, что полученные их страховщиком данные от выданных девайсов позволили сократить размер страховой премии более чем на 5%, сэкономив около $280 000 бюджета компании.

Внедрение носимых устройств и анализ полученных данных дает новый импульс к развитию телемедицины, которая в последнее время активно развивается, в особенности на западном рынке. Онлайн-консультации врачей не только делают медицинскую помощь более доступной даже для отдаленных населенных пунктов, но и позволяют существенно снизить расходы на медицинские услуги. Если посмотреть на западный опыт, то экономия действительно немаленькая. По статистике Американской телемедицинской ассоциации, дистанционные консультации и мониторинг сокращают количество очных обращений к врачам на 70% процентов, а количество госпитализаций — на 19%. Учитывая среднюю стоимость приема у врача в США можно представить, сколько новые технологии позволяют сэкономить: внедрение систем мониторинга и онлайн-консультаций сокращает траты на медицинские услуги примерно на $0,5 млрд ежегодно.

Но дело не только в экономии, а в том, что новые девайсы позволят нам качественно пересмотреть весь процесс взаимодействия между клиентом, страховой компанией и врачом. Клиент ежедневно носит гаджет и генерирует массив данных о своих привычках и состоянии здоровья, страховая компания получает эту информацию и разрабатывает персонализированное предложение с учетом клиентских потребностей, а врач перестает быть только тем, кто лечит уже появившуюся болезнь, становясь тем, кто может вовремя предупреждать ее появление.

Сокращая ваши расходы на медицинские и страховые услуги, технологии позволяют при этом еще тщательнее и качественнее следить за вашим здоровьем. И не нужно будет ехать в поликлинику и ждать в очереди у кабинета, чтобы получить консультацию врача, можно будет получить корректное лечение и точный диагноз, связавшись с врачом из любой точки мира. И все благодаря стильному браслету на руке. Телемедицина – это не только онлайн-сеансы по скайпу с врачом (возможно на другом конце земного шара). Телемедицина будущего, на мой взгляд, прежде всего онлайн-мониторинг здоровья и возможность в режиме реального времени отправить эти показатели врачу, а скорее даже роботу, который может определить автоматически ваши проблемы и необходимость мер. Настоящая революция – это носимые гаджеты и нейромодели, которые смогут мониторить в постоянном режиме состояние здоровья. Это изменит и медицину, и личное страхование, и нашу жизнь.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2017 > № 2361544 Дмитрий Руденко


Россия > Медицина > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360308 Евгений Кузнецов

Взломать организм. Как правильно бороться со старением, чтобы прожить долго и счастливо

Евгений Кузнецов

Singularity University Ambassador

Пост основателя «Островка» Сергея Фаге о том, как он пытается повысить свою производительность и долголетие, используя в том числе и методы с неподтвержденной клинической эффективностью, вызвали негативную реакцию со стороны сторонников доказательной медицины. Но у этой темы есть другая сторона: как заботиться о своем здоровье, чтобы прожить долгую и активную жизнь

У модного сейчас словечка «хайп» есть негативные коннотации в русском языке — «ажиотаж, шумиха». Нездоровое и шумное обсуждение, в котором младенца выплескивают с водой уже в самом начале. А потом грохочут пустыми тазами. Проблема в том, что зачастую с такой водой выплескивается очень и очень важное. Например — как в дискуссии о «биохакинге» — вопрос реального оздоровления нации.

Основатель туристического сервиса «Островок» Сергей Фаге взбудоражил интернет статьей о том, что он потратил $200 000 на лекарства, которые вроде бы должны продлить его жизнь. В соцсетях тут же начались локальные бои сторонников и противников такого подхода, а создатель и президент Фонда поддержки научных исследований «Наука за продление жизни» попытался разобраться с научной точки зрения, насколько помогут принимаемые Фаге лекарства. Но дело не только в конкретном случае, уже есть достаточно способов позаботиться о своем активном долголетии.

Жизненная статистика

Сначала давайте посмотрим на факты. В России (находящейся на 110-м месте по продолжительности жизни по статистике ВОЗ, сразу после Боливии и КНДР), живут на 13 лет меньше, чем тройка лидеров (Япония, Швейцария и Германия), а российские мужчины вдобавок живут почти на 12 лет меньше, чем женщины. Основной успех лидеров — это не только и не столько объемы затрат на здравоохранение, сколько высокая степень личной ответственности людей за свое здоровье и нацеленность госпрограмм на профилактику.

К примеру, средний японец посещает врача 15 (!) раз в год, а в 40 лет проходит обязательный и бесплатный чекап по всем основным функциям организма и анализу предпосылок возникновения рака и иных заболеваний старения. В Германии рекомендованными (оплачиваемыми страховкой) являются практически ежегодные обследования, к примеру, женщин учат следить за рисками возникновения рака молочной железы с 30 лет. Швейцария имеет максимальный в мире (99,5%) охват добровольным медицинским страхованием, при этом доля частных денег в совокупных расходах на здравоохранение там больше 30%. Швейцарцы — лидеры в части личной ответственности за свое здоровье по многочисленным опросам, и лучше других соблюдают предписания врачей и дисциплину медицинских рекомендаций.

Я заинтересовался этой темой, поскольку самый долгоживущий мужчина в моем роду, мой отец, умер в 54 года, когда мне было 17. Потому в 90-е годы я в полной мере понял, что такое ответственность за семью и крепкое здоровье — одно из условий для нее. К большому для меня сожалению, массовая и доступная информация по реальному развитию здоровья появилась относительно недавно. Но как только появилась, я начал ей пользоваться.

Проблемы видимого здоровья

Сначала немного теории. Большинство скептиков, набросившихся на Сергея Фаге, опубликовавшего статью о «биохакинге», любят аргументировать свою позицию тем, что «им 50, и врача помнят только по травмам». Это хорошо знакомая позиция, но замечу, что средний возраст диагностики рака в России у женщин — 64 года (рака шейки матки — 52), средний возраст выявления сахарного диабета второго типа — 51 год (причем еще недавно он был 54 года). При этом диабетом болеют в России 9,6% россиян. А кумулятивный риск (процент новорожденных, которые умрут или заболеют раком до достижения 75-летнего возраста) в России — 13,69% (2012 год, по данным GLOBOCAN 2012, IARC, Международного агентства по исследованию рака). Это наивысшая (!) цифра в мире. Если упрощенно: можно считать, что смертность от рака, диабета и сердечно-сосудистых заболеваний растет примерно в 10 раз за каждое десятилетие после 30 лет. Это означает, что все те, кто радостно обсуждает отсутствие необходимости похода к врачу, уже, скорее всего, имеет тенденцию к развитию заболевания, но ничего не предпринимает для его обнаружения.

И рак, и диабет (а также нейродегенеративные заболевания, болезни Альцгеймера и Паркинсона) называют сейчас «болезнями старения». Многие исследователи и само старение считают болезнью и при этом ежедневно выявляют множество факторов, которые либо сопутствуют, либо обуславливают его. Многочисленные данные показывают, что раку предшествует многолетнее скрытое воспаление (которое легко выявляется анализами, которые почти никто не делает), а диабету — инсулинорезистентность (проявляющаяся в массе слабых симптомов типа перепадов бодрости после приемов пищи и т. п). Но ранние сигналы организма в России принято игнорировать, запивая их водкой.

Модный аргумент противников «есть таблетки горстями» состоит в том, что «их наследственность» крепка как скала. Да, их мамы, папы, бабушки и дедушки прожили долгий и славный век. Но тут тоже стоит сделать лирическое отступление.

До середины XX века основную миссию обеспечения максимальной продолжительности жизни человека (МПЖ) брала на себя эволюция, убивая слабые организмы в младенчестве и детстве массовыми эпидемиями и болезнями. Выживал сильнейший. От этого резко падала средняя продолжительность жизни (СПЖ, которая была около 35 лет до начала XIX века), но МПЖ с того времени выросла не так сильно (на 10-20 лет). Иными словами, вирусы и бактерии «выбивали» из популяции слабые организмы, которые, однако, были лишены тем самым шанса стать великими учеными, музыкантами, да и просто хорошими людьми.

Великие достижения медицины последнего столетия убрали этот механизм, младенческая и детская смерть упали на порядки, но это привело к тому, что генетика современного человека, то есть способность организма самостоятельно (это важно!) справляться со стрессами и старением, в популяции становится все хуже. Иными словами, человечество стало эволюционировать скорее социально, а не биологически, а ухудшению генофонда противодействует улучшение медицины. Что, впрочем, верно для тех, кто медициной пользуется.

Другое важное обстоятельство, которое не должно давать повод впадать в успокоение, это то, что современный городской житель (а у нас урбанизированное общество), дышит вовсе не воздухом 50-70-летней давности, ходит пешком в 5-10 раз меньше и имеет на порядок меньше рутинной ежедневной физической нагрузки. Потому все многочисленные исследования, подтверждающие прямое влияние регулярной (умеренной) физической нагрузки на долголетие, — это просто признание того факта, что человеку нужно выходить из массовой и вредной гиподинамии на уровень среднего для его вида количества физических усилий.

Суммируем: даже если вы можете похвастаться хорошим геномом (я, например, не могу), это не значит, что вы проживете хотя бы столько же, сколько ваши предки, не предпринимая специальных усилий. В стране, где граждане считают, что «здоровье им обязано предоставить государство» (так, кстати, написано в Конституции), это печальная новость: государство мало делает для геропротекции и усиления профилактической медицины. Так что это ваше личное дело, всерьез вы отнесетесь к профилактике старения или будете весело отчитываться в соцсетях, как успешно вы избежали врача.

Не панацея, а система

Теперь давайте перейдем от общей картины к личной стратегии. Многие, как правило, в районе 50 лет, резко начинают думать о старости. И мечтать о волшебной таблетке, которая ее отодвинет. Думаю, такой панацеи нет и никогда не появится. Слишком сложно устроен человеческий организм, и слишком много в нем систем и механизмов, которые и сами начинают стареть, и разлад между ними усиливает старение.

На клеточном уровне старение клеток ведет к снижению их чувствительности к базовым молекулам — например, инсулину. Удаление старых клеток из органов со временем происходит все медленнее, они накапливаются, провоцируя скрытое воспаление органов (а следствие его — часто новообразования). Фундаментальные системы организма, эндокринная и иммунная, с возрастом необратимо меняются, и все это увязано с изменением в психике, поведении, когнитивных функциях. Даже суперэффективное лекарство может исправить один механизм, но он не удержит старение остальных. Старение — самая сложная и многообразная болезнь человека, и она требует к себе полного уважения.

В последнее время появилось множество научно доказанных фактов увеличения и средней, и максимальной продолжительности жизни при применении тех или иных методов или препаратов. Революция в этой сфере идет на наших глазах: буквально каждую неделю появляется новое исследование, которое приносит новые факты. Прорыв делается как за счет новых методов (исследование на мышах с генетическим аппаратом человека, то есть мышки болеют «человеческими» версиями болезней и их метаболизм приближен к нашему), так и за счет завершение многолетних, а часто многодесятилетних популяционных исследований на десятках и сотнях тысяч людей, которые стартовали давным-давно.

Все это приводит к взрывному росту информации. В мире публикуется в год больше 600 000 статей по медицине (за 20 лет их накоплено более 10 млн). В каждой статье — статистики, модели, примеры. Многие статьи содержат революционные результаты. Но физически даже просмотреть все актуальные статьи современный врач или исследователь не способен, разве что только самые яркие в самых авторитетных изданиях или в рамках очень узкой темы. А старение — тема широчайшая. Возможным решением проблемы в будущем станет искусственный интеллект, который сможет оперировать всеми факторами. Например, IBM Watson в некоторых случаях ставит диагнозы лучше врачей, однако над полноценными системами искусственного интеллекта, которые помогут в борьбе со старением, предстоит еще поработать.

Сегодня, когда любой врач с любыми регалиями берется рассуждать о старении, если он не начинает с дисклеймера об ограниченности своего представления о предмете, то, к сожалению, он вас обманывает. Удержать все многообразие тем физически невозможно. А потому современная борьба со старостью начинает формировать совершенно иные формы организации медицины (и пациентские стратегии), нежели раньше.

Во-первых, к борьбе со старением начали относиться всерьез. 8 лет назад, когда я лично спрашивал инвесторов Кремниевой долины, сколько у них проектов по Longevity, мне отвечали — 0, тема слишком недоказанная. Сейчас такие проекты есть в каждом (!) венчурном фонде с фокусом на Life Science, и даже в российских. Ряд популяризаторов, таких как Орби ди Грей, сумели вызвать широкий интерес инвесторов и спонсоров к решению задач борьбы со старением. В России таким евангелистом является Михаил Батин, который активно пропагандирует и развивает тему.

Во-вторых, накоплены первые данные, которые уверенно (научно доказуемо) связывают те или иные факторы со старением. Разгромлено величайшее заблуждение века о «жирной еде», которая якобы провоцирует рост холестерина. Истинный «провокатор» негативных обменных процессов найден и обозначен: это сахар и другие «быстрые» углеводы. Выявлены эффективные диеты («средиземноморская диета», «диета, имитирующая голодание»), методы и требуемая интенсивность занятий спортом (регулярная умеренная нагрузка, а вовсе не чрезвычайно опасные марафоны) и так далее и тому подобнее.

В-третьих, исследования начинают приносить конкретные прорывы в отношении тех или иных препаратов, витаминов и минералов. К примеру, препарат метформин, который уже полвека применяется для диабетиков, показал массу геропротективных свойств, профилактирует рак и другие болезни. Кстати, это выяснили, посмотрев на среднюю продолжительность диабетиков, лечащихся метформином: она оказалась выше, чем у контрольной группы «здоровых». Однако это вовсе не значит, что его пора включать всем в ежедневный рацион — популяционные исследования в масштабах жизни человека еще только идут. Но по показаниям врачи назначают его уже достаточно смело.

В-четвертых, появляются врачи, которые начинают внимательно читать все эти материалы и применять те или иные методы и подходы. По личному опыту могу сказать, что ближе всего к пониманию масштабов проблем находятся эндокринологи и иммунологи, которым свойствен системный и самый широкий взгляд на организм человека. Увы, но более узко заточенные специалисты очень часто имеют взгляд со своей колокольни, хотя, конечно, все зависит от того, насколько внимателен врач к общему потому информации.

Хакеры vs программисты

Тут пришло время сказать о ставшем модном «биохакинге». Вообще-то, изначально это «движение» касалось весьма узких приложений по резкому усилению отдельных способностей человека — например, первая история была про «ночное зрение». Однако сейчас его трактуют расширительно — как способ противостоять «биологически запрограммированному» старению и вообще усилению когнитивных и иных функций в любом возрасте. Отношение к биохакингу разное: от восторгов до шельмования, однако надо отнестись к нему внимательно.

Почему активные мероприятия по предотвращению старения и «заболеваний старости» стали называть биохакингом? Все громче раздаются голоса тех, кто считает само старение запрограммированным процессом. «Программируемый износ», как в автомобилях, для стимуляции покупок. Согласно этой версии, организм человека нужен только для репродуктивных функций, а потому, выполнив их, разрушается, так же как умирает лосось, после того как отметал икру. Но даже те, кто считает, что «программы» нет, а старение — естественный процесс, согласны, что программы самоподдержания здоровья и эффективности в организме человека активны только в репродуктивной фазе, а после 30 начинают ослабевать. Здоровый и продуктивный человек после активной репродуктивной фазы нужен обществу, а не природе, а потому вопросами здоровья занимается не его организм, а сам человек и медицина как система — в этом и есть «хакерство» естественного положения дел, которое нас не устраивает.

Биохакерами в тривиальном смысле являются все, кто применяет методы поддержания здорового образа жизни целенаправленно. И в этом смысле включение новых доказанных способов поддержки тонуса или здоровья — это просто продолжение уже существующего тренда. С другой стороны, люди фактически добровольно становятся участниками глобального эксперимента, имея призом стать первыми в обретении долгожданного результата. Это называется модным ныне термином civil science, но, несомненно, должно проводиться по всем правилам науки — то есть с формулированием гипотез, постановкой целей, согласованием методов и контролем результатов. Потому нормальный биохакер не сделает ни одного шага без совета с врачом, который поможет ему составить грамотный набор метрик контроля и будет учитывать совместимость методик и препаратов.

Советы для долгой жизни

Если собрать наиболее исследованные вопросы продления жизни, то можно выделить несколько тем. Учтите, что это советы, данные на личном опыте, возможно, у вас есть персональные особенности, действия медицинского плана необходимо согласовывать с врачом.

1. Борьбу со старостью надо начинать загодя, оптимально — в 30 лет, когда организм системно переключается с роста на старение. В этот момент начинаются первые системные сдвиги, которые потом, как лавина, набирают свою мощь к 40-50-60 годам. Как минимум в этот время надо научиться регулировать сон и физическую нагрузку. Спать нужно не менее 7-8 часов, заниматься спортом не менее двух раз в неделю. Все просто.

В это же время (а желательно и раньше) необходимо радикально расстаться с сахаром и научиться регулировать потребление углеводов (снизить их количество, особенно самых быстрых, с высоким гликемическим индексом, таких как картофель фри).

Важно в это время сделать первый чекап по минералам и витаминам — их дефицит еще не критичен, но уже ведет к системным сдвигам. Как минимум в наших широтах нам системно не хватает витамина D и полиненасыщенных жирных кислот (Омега 3 и т. п). У мужчин дефицит цинка или магния ускоряет падение тестостерона. Может начать формироваться системный дефицит витаминов группы В. Но в любом случае все добавки надо согласовать с врачом, потому как есть и индивидуальная чувствительность, и индивидуальная непереносимость.

В это же время в современной популяции начинает развиваться возрастная аллергия на глютен. В России эту проблему диагностировать толком не умеют, точнее, врачи не задумываются об этой проблеме. Да и последствия часто настолько разнообразны, что нельзя и сказать, есть ли простой симптом. Однако, поскольку глютеносодержащие продукты (все из пшеницы, к примеру) одновременно часто имеют и наибольший гликемический индекс, то просто снизить долю пшеницы в рационе полезно всем. Есть и иная причина: за последние 50 лет количество глютена в пшенице благодаря селекции выросло на порядок и более (что было нужно для легкости изготовления пышной сдобы). А потому в традиционном рационе доза этого небезопасного белка превышена колоссально.

Тяжелее всего расставаться сахаром. При отказе от него организм бунтует, человек испытывает почти ломку. Но, по опыту автора, недолго: сложновато будет около месяца, но результат, поверьте, того стоит. Полный отказ от сахара приводит к самым быстроощутимым результатам в виде улучшения состояния, потому рекомендую его как «первый шаг» — если смог его сделать, сделаешь и остальное, а результат настолько нагляден, что и другие шаги делать уже легче.

2. Ключевым индикатором начинающихся возрастных проблем является, как ни странно, настроение и сон. Тревожность, бессоница, отсутствие бодрости по утрам, ослабевание концентрации, быстрая утомляемость, раздражительность и эмоциональная нестабильность — все это признаки начинающихся системных сбоев. И упаси вас Эскулап начинать компенсировать эти проблемы психостимуляторами или иными препаратами. А тем более (как принято в России) — заливать проблемы алкоголем. Дело в том, что эти тенденции, как правило, есть следствия проблем фундаментальных систем — эндокринной, иммунной, а также неумения системно отрабатывать стрессы.

Тут важно сделать оговорку — организму вредит стресс. Но здоровый организм умеет реагировать и преодолевать стресс. А значит, проблема или в том, что организм начинает системно сдавать (предболезнь) и стрессы начинают «пробивать защиту», или у вас стрессов слишком много и вы не умеете их блокировать и держать удар, и они начинают системно подтачивать уже ваш организм.

Это значит, что в 30 и после (а еще лучше раньше) вам пора всерьез начать учиться работать со своей психикой. Медитации, простые приемы успокоения тревожности (например, рациональное планирование), курсы и книги по хорошему устройству миропонимания (какие — на ваш вкус или по совету хорошего психотерапевта или просто друга). В общем, пора привыкать, что все в жизни не на авось, и ваше хорошее настроение и добрые коммуникации с людьми — это ваша ответственность за свое здоровье.

В этот момент, если вы входите в штопор (бессонницы, сильная тревожность, депрессии, агрессия и системные конфликты с ближними) — сделайте ровно две вещи. Сделайте полный чекап организма (в основном на гормональные сбои) и сходите к психотерапевту. Научитесь один раз и навсегда преодолевать такие эмоциональные штормы (найдя причину и эффективное лечение). Это фундамент навыка заботы о собственном здоровье.

3. С возрастом, после 40, начинают формироваться прямые последствия ранних факторов старения, например ухудшается сон, сильнее меняется гормональный фон, возникает инсулинорезистентность. Это идет медленнее, если вы начали в 30, но начинают единицы. Так что самое время пройти полный чекап и перейти к контролируемым диетам, в основном их суть сводится к снижению калорийности, производимой за счет уменьшения потребления углеводов. Две важные оговорки. Во-первых, «жесткие диеты» (с сильным голодом), как правило, контпродуктивны. Нужно умеренное и контролируемое снижение потребления калорий. Во-вторых, модная ныне кетогонная диета пока имеет доводы как за, так и против, потому я, к примеру, прибегал к ней ограниченно (полгода), под контролем врача, и имея конкретную врачебную задачу определенным образом отрегулировать вес (проблем лишнего веса у меня не было никогда, но тем не менее таково было предписание врача).

Показано преимущество «средиземноморской диеты» — меньше красного мяса, больше рыбы и птицы, и обязательно много овощей и клетчатки. Впрочем, непосредственно для вас могут оказаться вредными пасленовые или еще что-то, потому еще раз — советуйтесь с врачом. Но общий подход к разумной стратегии — умеренность, не бросайтесь в крайности. Веганство ведет к доказанному острому дефициту витаминов. Часть полезных белков не присутствует в рыбе, а только в красном мясе. Ни одна из резких диет не доказала преимуществ по долголетию. А вот легкое (на 20-30%) ограничение калорий и организм примет легко — и, доказано, пойдет на пользу.

В целом очень рекомендую прочитать книгу «Кишечник долгожителя» Алексея Москалева, лучшего, пожалуй, российского ученого-геронтолога, обладающего отличным талантом популяризатора.

4. Есть чрезвычайно многообещающие результаты по геропротективным лекарствам, однако, как я сказал раньше фактически вы станете участником масштабного исследования по их полезности. Ваш риск, но, повторюсь, вступать на этот путь стоит только под контролем врача. Как минимум он скажет вам, когда остановиться, глядя на те или иные параметры организма.

Начиная с 40 лет регулярная ежегодная профилактика и анализы основных системных маркеров должны стать обязательными. Точную номенклатуру дать сложно, можно, например, воспользоваться списком Михаила Батина и его группы Open Longevity, но как минимум вам надо контролировать гормоны щитовидной железы, уровень сахара в крови, тестостерон/эстроген, С-реактивный белок, уровни холестерина (высокой и низкой плотности) и триглицеридов, уровень толерантности к глюкозе. Такой чекап выпишет вам и кардиолог, и эндокринолог в ответ на самые типичные жалобы сорокалетних — вялость по утрам, вялость после приема пищи, отсутствие бодрости и ясности ума «как в 20» (да, это симптом проблем, а не пресловутый «возраст»), набор веса и тому подобное. Если любой показатель будет вне нормы, то вы уже можете обсудить с врачом, что делать. В 90% случаев помогут много лет апробированные витамины и добавки. Только сразу оговорюсь — не поли/мультивитаминные комплексы из аптек по совету продавца-фармацевта, а конкретные минералы/витамины, дефицит которых установлен и диагностирован анализами.

Стоит ли это пресловутых $200 000, которые затратил на биохакинг основатель «Островка» Сергей Фаге? Нет, конечно. Но потратиться придется. Вам, впрочем, решать, хорошая ли это цена за здоровую жизнь.

И два важных пункта в заключение

Самое неочевидное в «диетах» биохакеров — это психостимулирующие вещества. Сразу скажу: автор пас. Ощутимый и мощный прилив бодрости от описанного выше мне лично кажется абсолютно достаточным. Остальное — если пропишет врач по показаниям.

И второе: модный ныне спорт преодоления (триатлон, марафоны), увы, тоже относится скорее к формированию зависимости от ряда нейромедиаторов (которые стимулируются такими сверхусилиями), чем к разумным усилиям по поддержке продолжительности жизни. Просто подумайте, почему в известном мифе молодой профессиональный воин пробежал 42 км и умер, а современный клерк после трех лет тренировок — нет. После определенного возраста (30-40), всякое стимулирование роста в организме (а усиленное обновление тканей после сверхнагрузок ведет к этому) усиливает процессы, которые ведут к накоплению ошибок в организме (например, новообразованиям). Текущие исследования показывают, что после 40 инсулиноподобный фактор роста надо сдерживать, а не бустить, так что умеренные тренировки в удовольствие — то, что надо, а изнурительный бег за «эндорфиновым приходом» — нет.

И как принято у нас стало говорить: вы держитесь там, хорошего здоровья и настроения вам.

Россия > Медицина > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360308 Евгений Кузнецов


США > Медицина > forbes.ru, 20 октября 2017 > № 2358857 Ангелина Кречетова

Генная терапия на поток: уже второй препарат от рака одобрен в США

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Препарат, одобренный для клинического использования в США, использует технологию «настройки» иммунитета пациента против опухолевых клеток. Он заметно дешевле первого препарата такого рода. Станут ли лекарства для генной терапии панацеей от рака?

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration, FDA) одобрило использование нового препарата генной терапии для лечения лимфомы. Об этом сообщает агентство Reuters.

Разработкой нового препарата Yescarta занималась корпорация Gilead Science. При этом лекарство для полного курса лечения стоит $350 000, что дешевле средства Kymriah компании Novartis, который пациентам обойдется в $475 000. Препарат предназначен для лечения B-клеточной лимфомы, которая тяжело поддается другим видам терапии. Лечение, как указывают производители, позволит «перепрограммировать» иммунные клетки человека так, чтобы они распознавали и боролись со злокачественными клетками.

Первый препарат генной терапии, Kymriah компании Novartis, борющийся с онкологическими заболеваниями, был одобрен FDA в августе 2017 года. Он был разработан для лечения острого лимфобластного лейкоза. При этом создатели Kymriah обещают взять деньги только с тех пациентов, которые достигнут прогресса в лечении в первый месяц. В Gilead Science подобных обещаний не дают. Как Kymriah, так и Yescarta пациентам потребуется ввести один раз.

Первый препарат и следующая революция

Юрий Дейгин, вице-президент Фонда «Наука за продление жизни», ранее объяснял Forbes, что рынок генной терапии имеет все шансы стать самым быстрорастущим рынком в мире в ближайшие 10 лет. Перспективы, которые человеку открывают генетические манипуляции, мотивируют компании «Большой Фармы» не только проводить собственные исследования, но и активно скупать наиболее многообещающие компании.

Novartis, как отмечал Дейгин, может положить начало широкому внедрению генной терапии в мировую клиническую практику. В случае с этой компанией американское ведомство одобрило терапию генномодифицированными лимфоцитами (CAR-T) для лечения пациентов в возрасте от 3 до 25 лет. Лечение помогает достигнуть ремиссии, а в некоторых случаях даже победить заболевание. СМИ назвали это событие «новой эрой медицины» — человечество при помощи генетических манипуляций постепенно справляется с неизлечимыми ранее заболеваниями. Кроме того, этот случай стал первым, когда такой препарат вышел на рынок США.

Технология CAR-T, которую используют обе терапии, заключается в «настройке» иммунитета пациента против опухолевых клеток, несущих на поверхности определенные маркеры. У больного берут T-лимфоциты, а затем при помощи безвредного вирусного вектора включают в геном этих клеток кассету, кодирующую химерный антигенный рецептор (CAR) против белков на поверхности злокачественных клеток. После этого клетки вводят обратно в кровь пациента, где они работают «по-новому».

«Следующая революция в регуляторном отношении FDA к генной терапии ожидается уже скоро: внутренние эксперты единогласно рекомендовали FDA одобрить уже «настоящую» (то есть введение пациенту носителя с геном) генную терапию против врожденного заболевания», — прогнозирует вице-президент фонда «Наука за продление жизни». Комментируя ценообразование на подобные препараты, Дейгин поясняет, что цена такой терапии обусловлена стоимостью производства препарата в гораздо меньшей мере, чем необходимостью окупить сотни миллионов долларов, потраченные на разработку. В то же время, по его мнению, со временем стоимость лекарств будет снижаться, «особенно после истечения срока патентов».

Сигнал для рынка

Руководитель онкологического направления биомедицинского холдинга «Атлас» Влад Милейко в беседе с Forbes отмечает, что значимым в этой истории становится появление процедуры стандартизации таких сложных технологий. «Это сигнал для индустрии и инвесторов, что у самых передовых продуктов теперь точно будет рынок, не имеющий регуляторных барьеров», — говорит он. При этом, по мнению собеседника Forbes, дальнейшего радикального снижения цен на такие препараты не будет до тех пор, пока речь идет о редактировании собственных (аутологичных) клеток пациента. «Это означает, что нельзя организовать массовое фармпроизводство, это всегда будет «пошив на заказ», — поясняет Милейко. Кроме того, по его словам, малое количество больных, которым нужны такие технологии, делает рынок слишком узким.

«Безусловно, это одна из перспективных технологий для лечения, которая наряду с другими методами прецизионной (точной) онкологии и молекулярного тестирования поможет в недалеком будущем сделать рак просто хроническим заболеванием, а не одной из причин смертности в мире. В профессиональной среде вопрос звучит именно о такой смене статуса онкологических заболеваний: сложно ожидать, что мы избавимся от них, как в свое время от оспы», — рассуждает представитель «Атласа».

Валерий Ильинский, генетик, основатель и генеральный директор Genotek, указывает, что революция произошла в момент разработки технологии. Сейчас же идет закономерный процесс регистрации технологии, которая доказала свою эффективность в ходе клинических испытаний. Собеседник Forbes подчеркивает, что кроме уже одобренных технологий на разных стадиях испытаний находится больше десятка аналогичных решений. «Я думаю, что одобрение таких технологий регулятором в США будет происходить каждый несколько месяцев», — прогнозирует Ильинский. Сравнивать цены, по его словам, сложно, поскольку не до конца известно, что именно будет включено в каждую услугу и технологию. «Я думаю, что мы будем видеть на рынке появление разных технологий с ценами и еще ниже, и гораздо выше. Но вряд ли в ближайшее время появится технология на основе генной терапии с ценой ниже $100 000», — полагает собеседник Forbes.

Основатель Genotek подчеркивает, что решения на основе генной терапии являются последним шагом — когда никакая другая терапия в борьбе с раком пациенту не помогает. «Я думаю, что это закономерное развитие стратегии лечения — сначала пациента пытаются лечить недорогими и эффективными препаратами, а если он не реагирует — применяют более дорогие, более опасные методы, но которые могут дать шанс. Генная терапия сейчас — последняя надежда для пациентов, не отвечающих на существующую терапию, однако это не значит, что не появится каких-то новых решений, позволяющих помочь пациентам, которым даже генная терапия не помогла (а такие, конечно же, есть)», — объясняет он.

Дейгин уточняет, что именно терапия CAR-T — локальное решение для 10% типов рака, хотя и прорывное. По его словам, для 90% раков (т.н. солидных опухолей) такая терапия пока не столь эффективна, хотя и существуют обнадеживающие данные. Таким образом, пока чрезвычайно рано говорить о победе над раком, заключает собеседник Forbes.

Перспективы в России

Подобные разработки ведутся и в России, но не так активно, как за рубежом. «Есть даже закон о клеточных технологиях, который потенциально позволяет такие технологии регистрировать и применять в медицине», — рассказывает Ильинский. По его прогнозам, аналогичные подходы появятся в России в ближайшие пару лет. В то же время собеседник Forbes отмечает, что интерес фармацевтических компаний сводится в возможности продавать те или иные продукты и услуги. «В США (где население почти в два раза больше, чем в России) многие страховые компании готовы оплачивать такие дорогие решения, чего нельзя сказать о России. Экономические соображения играют в этом заметную роль, хотя почти никогда и не обсуждаются публично», — заключает он.

Милейко соглашается с коллегой, что подобные проекты в России есть: этим направлением на уровне стартапов у нас занимаются несколько команд. При этом инвестиции в такие проекты в десятки раз ниже успешных компаний за рубежом, говорит он. Российские стартапы в этой области, по словам руководителя онкологического направления биомедицинского холдинга «Атлас», привлекают десятки миллионов рублей, когда международные стартапы «поднимают сегодня сотни миллионов долларов».

«Все они, как правило, находятся на базе нескольких крупных НИИ, так как для осуществления их деятельности требуется очень дорогая инфраструктура (лаборатории, чистые клеточные производства). Один из таких проектов базируется на НИИ детской онкологии, гематологии и трансплантологии им. Р. М. Горбачевой СПбГМУ им. акад. И. П. Павлова и уже получил поддержку «Сколково». Но в целом перспективы такой дорогостоящей технологии именно в российском здравоохранении весьма туманны. Поэтому скорее всего их решения ориентированы на международные рынки», — признает собеседник Forbes.

Ильинский замечает, что ученым вряд ли когда-либо удастся создать совершенный препарат для лечения рака, поскольку он включает огромное множество разных заболеваний различной природы. Эффективность терапии также сильно зависит от индивидуальных особенностей пациента. В то же время, по словам основателя Genotek, ситуация меняется по мере изучения этого заболевания. «Если приводить исторические аналогии, то в прошлом веке почти 100 млн человек умерли от обычного гриппа, а сегодня это уже гораздо менее страшное заболевание, потому что профилактика и терапия достаточно совершенны, чтобы не доводить до смертельного исхода. Но и смертельные случаи редко, да случаются. Такое же развитие можно ожидать и с раком — лет 50 назад эффективной терапии от рака не существовало, сейчас некоторые вида рака можно эффективно профилактировать и лечить, а лет через 50 ученые создадут еще десятки технологий, которые в сумме с имеющимися помогут достичь смертности от рака на уровне смертности от гриппа», — надеется ученый.

США > Медицина > forbes.ru, 20 октября 2017 > № 2358857 Ангелина Кречетова


Казахстан > Миграция, виза, туризм. Медицина. СМИ, ИТ > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360619 Рашида Шайкенова

Бороться за туриста не на словах

Статистика по внутреннему и въездному туризму имеет положительную тенденцию. Но для ее значительного роста необходимы инвестиции в улучшение туристической инфраструктуры, считает директор Казахстанской туристской ассоциации Рашида Шайкенова.

Алексей НАЗАРОВ, Алматы

По ее словам, растущая последние два года статистика по внутреннему туризму внушает оптимизм. При этом, надо признать, что на этой отрасли отражаются все процессы, происходящие в экономической и социальной сферах. Нельзя отрицать и того, что две девальвации оказали влияние на показатели путешествий казахстанцев за границу, несмотря на то, что зарубежные партнеры не повышали стоимость услуг.

– Я связываю это явление и с социальным контекстом, – отмечает моя собеседница.– Растет уровень грамотности населения, которое все больше понимает, что здоровье надо поддерживать. Сегодня наряду с пляжным туризмом наиболее популярным и востребованным становится лечебно-оздоровительный.

По ее словам, стали приобретать популярность туры выходного дня, когда в период рабочего времени горожане стремятся выехать в национальные парки, базы отдыха, чтобы отдохнуть на лоне живописной природы. Серьезно увеличился поток отдыхающих на одно из излюбленных мест отдыха – озеро Алаколь. Дно озера насыщено шунгитом, оказывающим благотворное влияние на кожные, суставные заболевания.

Отрадно, что акиматы Алматинской и Восточно-Казахстанской областей вкладывают средства в развитие инфраструктуры, принимают меры для повышения качества транспортных услуг. Этим летом было организовано авиасообщение по маршрутам Астана – Ушарал, Талдыкурган – Ушарал, что даст хороший толчок для увеличения потока отдыхающих.

На озеро ходит хороший железнодорожный состав. Есть автобусные маршруты, но качество дорог пока оставляет желать лучшего. На озере Балхаш также происходят позитивные перемены по улучшению инфраструктуры, расширяется список услуг – рыбалка, морские развлечения, занятие различными видами спорта, разнообразный досуг. Стабильной популярностью пользуется курорт «Боровое». Один из старейших курортов южного Казахстана «Сарыагаш», предлагающий лечебно-оздоровительные услуги, находится в режиме хорошей загрузки в течение всего года.

– В то же время полагать, что большое количество соотечественников стремится сегодня на полноценный отдых в стране, мы не можем, потому что казахстанский потребитель уже избалован, – подчеркивает Рашида Шайкенова. – Он хочет качественных услуг – безопасную еду, комфортное размещение.

Касаясь вопроса въездного туризма, она отметила, что локомотивом для него является внутренний туризм. При наличии хорошей инфраструктуры, качественных услуг – страна станет привлекательной для граждан СНГ и иностранных туристов. Они сегодня есть, но главный вопрос в их количестве.

Директор КТА рекомендует нашим турфирмам бороться за внутреннего туриста не на словах, а повышать качество услуг. Туристская отрасль очень зависит от многих сфер экономики. Поэтому развитие туризма должно стать национальной идеей, а для этого важно создать хорошие условия для внутренних инвестиций.

Казахстану нужно создавать современную туристскую инфраструктуру, улучшать качество дорог, приобретать качественные и безопасные туристские автобусы, потому что турист желает перемещаться на удобном транспорте по хорошей дороге, слушать профессио­нального экскурсовода, ему нужна удобная комната и кровать. Туризм основан на простых человеческих потребностях, на получении положительных эмоций и впечатлений.

По мнению Рашиды Шайкеновой, открытый в преддверии Международного дня туризма Арт-центр в Алматы станет точкой притяжения туристов на карте мегаполиса.

– Народные ремесла – одна из важных составляющих туристического бизнеса, показывающая самобытность и культуру народа. Именно ремесленники возрождают древние народные традиции, работают с войлоком, создают ювелирные украшения из серебра, изделия из кожи, дерева, вышивают шелковыми нитями, – говорит она, напоминая, что ремесленники работают в тандеме с туристскими компаниями.

Отрадно, что акимат города выделил площадь и собрал под одной крышей всех ремесленников. У туристских компаний будет хорошая возможность пригласить иностранцев, показать им работы, дать возможность принять участие в мастер-классах, увидеть, как сохраняются древние народные ремесла. При центре открыты ресторан национальной кухни и уникальный музей музыкальных инструментов.

Как отметила руководитель Центра ремесленников Qazaq-Oner Айгуль Жансерикова, это первый в Казахстане уникальный проект в области развития и популяризации народно-прикладного творчества нашего народа. Она убеждена, что консолидация ремесленников позволит им развиваться и идти вперед.

В новой мастерской по войлоку уже побывали туристы из Швеции, жены дипломатов из Индонезии. И такой познавательный туризм сейчас в тренде во всем мире. И отрадно, что правительство и отечественные туристические компании нацелены на развитие въездного туризма, который невозможно представить без традиционных ремесел.

– Одной из первых привела к нам пять голландских женщин компания «Арнай тур», – рассказала Айгуль. – Они были в восторге от своей работы по войлоковалянию. – Постепенно у нас стали появляться партнеры из туристических компаний, которые приводят своих туристов. Этот центр будет удобным для всех, кто работает на туристическом рынке.

Казахстан > Миграция, виза, туризм. Медицина. СМИ, ИТ > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360619 Рашида Шайкенова


Россия. Уругвай. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 18 октября 2017 > № 2355771 Вероника Скворцова

Министр здравоохранения Вероника Скворцова выступила на открытии конференции г. Монтевидео, Уругвай

Уважаемый господин Президент Табаре Васкес! Уважаемый Генеральный директор Всемирной организации здравоохранения!

Ваши превосходительства Министры! Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

От лица Министерства здравоохранения Российской Федерации позвольте поприветствовать участников и гостей этой высокой международной конференции, которая так гостеприимно принимается Восточной Республикой Уругвай.

Проведение данной конференции в Уругвае – не случайность. За последнее время эта страна добилась значительных успехов в борьбе с неинфекционными заболеваниями, что в немалой степени связано с личной приверженностью глубокоуважаемого Президента Табаре Васкеса – профессора-онколога.

Очевидно, что проблему неинфекционных заболеваний, являющихся причиной более 70 % смертей во всем мире, можно решить только комплексно, межсекторально и совместными усилиями.

Начало международному диалогу по этой важнейшей проблематике было положено на Первой Глобальной министерской конференции по здоровому образу жизни и неинфекционным заболеваниям, прошедшей в 2011 году в Москве. Положения Московской декларации, принятой по результатам данной конференции, легли в основу последующих политических и организационных документов ВОЗ и ООН: Политической декларации, Глобального плана действий, глобальной системы мониторинга, глобального координационного механизма. Таким образом, на сегодня завершено создание методологического фундамента по проблеме неинфекционных заболеваний.

Наступило время реальных действий!

По инициативе Российской Федерации и при поддержке 109 стран мира была создана Межучрежденческая целевая группа ООН по профилактике и контролю НИЗ.

В Москве был открыт географический удаленный офис ВОЗ по НИЗ, который стал инновационным центром, центром наилучших практик. Его наработки используются не только в европейском регионе, но и в других регионах мира. Сформированы оптимальные национальные модели борьбы с НИЗ уже для 24 стран, в 16 из которых активно проходит реализация комплексных мер, при этом данные модели продемонстрировали свою практическую эффективность.

В феврале этого года на встрече Президента Российской Федерации Владимира Путина с Президентом Восточной Республики Уругвай профессором Васкесом особое внимание было уделено значимости межгосударственных усилий на самом высоком уровне для снижения бремени неинфекционных заболеваний и укрепления здоровья людей всего мира.

Мы признательны руководителям стран, проявившим решимость в борьбе с НИЗ и поддержавшим включение мер по укреплению здоровья в Цели устойчивого развития ООН.

Сегодня открывается новая страница в истории глобального здравоохранения, когда проблема неинфекционных заболеваний выносится на президентский уровень.

Убеждена, что это придаст принципиально новую энергию международным усилиям по сохранению главного богатства не только каждого человека и государства, но и человечества в целом – здоровья людей.

Хотелось бы закончить словами выдающегося уругвайского писателя Орасио Кироги –Somos iguales, pero juntos - Мы равны, и при этом мы вместе!

Только вместе мы сможем преодолеть все вызовы и угрозы человечеству!

Желаю Вам, уважаемые коллеги, интересной и успешной конференции, открытия новых перспектив в профилактике и лечении неинфекционных заболеваний!

Спасибо!

Россия. Уругвай. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 18 октября 2017 > № 2355771 Вероника Скворцова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 13 октября 2017 > № 2353917 Сергей Березенко

Сергей Березенко: "Сегодня мы живем по стандартам советской системы Семашко, которая не способна эффективно работать"

Эксклюзивное интервью члена парламентского комитета по вопросам здравоохранения, заместителя руководителя фракции БПП Сергея Березенко

Часто спрашивают: "Зачем нужна медреформа? Давайте сделаем страховую медицину". Почему нельзя просто ввести страховую медицину?

Во-первых, никто не говорит, что в Украине нельзя ввести страховую медицину. Суть реформы не в отказе от страховой медицины, а в том, что мы должны справедливо и эффективно распределить бюджетный ресурс, который сегодня есть и который будет увеличиваться. В законопроекте №6327 предусмотрено, что на медицину будет выделяться не менее 5% ВВП.

Сегодня мы живем по старой советской системе Семашко, которая в нынешних условиях не способна эффективно работать. Исходя из среднего количества населения, МОЗом рассчитывалось, сколько нужно стационарных коек. Строились огромные больницы. Они отапливались и содержались за счет централизованного государственного бюджета. Все это сегодня сохранилось, и мы оплачиваем эти койки, не обращая внимания на то, используются они или нет. Это около 80 млрд грн в год.

Главные врачи не заинтересованы в сокращении койко-мест, хотя они в таком количестве и не нужны: чем больше койко-мест, тем больше денег на больницу. Вот и вся логика того, как работает сейчас здравоохранение. Мы же говорим: давайте прекратим финансировать эту ущербную систему, давайте финансировать услуги, непосредственно лечение. Если оно будет требовать такое количество коек, то больница сама примет решение их оставить.

И когда мы будем платить за медицинскую услугу, которая будет иметь конкретную стоимость, мы приблизимся к страховой медицине.

Это приведет к сокращению медиков?

Нет. Возможно, будет сокращение чиновников департаментов здравоохранения. Но врачи все останутся, так как больницы не будут закрываться. А потребность в медиках в Украине огромная.

Давайте уточним: кто будет платить за медицинские услуги?

За медицинскую услугу будет платить государство. Из тех денег, которые есть сегодня в виде медицинской субвенции. Она будет разделена на первичное звено - семейных врачей, на вторичную и третичную медпомощь. Деньги будут платиться за конкретные медицинские услуги.

Любые платные услуги, в том числе сооплата, нарушают Конституцию Украины. Законопроект №6327 (в отличие от законопроекта №7065 авторства Олега Мусия и других депутатов), не предусматривает сооплаты. В нем сказано, что из бюджета будет оплачено все, что входит в государственную программу медгарантий: и первичная, и вторичная, и третичная медпомощь.

На сегодняшний день финансирование медицины пока ограничено определенным бюджетом. Поэтому, в первую очередь, будут оплачиваться жизненно важные медуслуги и лечение. Далее. Когда бюджет будет расти, и возможности финансирования медицины будут расширяться, государство будет выделять средства на новые медицинские услуги и программы, предложенные Кабинетом министров. Причем существующие медуслуги в полном объеме будут сохранены. Сегодня медицинская система выглядит как сито. Можно "влить" туда 100 млрд грн, но этого все равно будет мало.

Когда мы будем платить за каждую оказанную услугу, то все что нужно сделать государству, или Минздраву - это проверить действительно ли эта услуга была оказана. Как это сделать, когда это миллионы услуг предоставляемых по Украине? Безусловно, никто не может проверить каждую больницу, но каждое медучреждение за период существования имеет статистику, сколько больных гриппом обратились в больницу, или сколько операций по удалению аппендицита было проведено, и так далее. Информация о работе медучреждений будет заходить в одну электронную систему, в которой можно отследить, что в такой-то больнице такой-то гражданин получил такие-то услуги…

Это система электронного здравоохранения eHealth?

Да. На сегодня eHealth разрабатывается Минздравом. И когда у кого-то возникнет желание приписать то или иное количество операций ли оказанных медуслуг, чтобы получить больше денег, система этого не допустит. В эту клинику выедет комиссия с проверкой. Если откроется жульничество, которое привело к потерям бюджета, это будет основанием для потери лицензии, и обращения в правоохранительные органы. Этим будет заниматься единый государственный орган, в нашем случае - Национальная служба здоровья.

Национальную службу здоровья называют коррупционным монстром, именно за то, что это центральный орган

Национальную службу здоровья называют коррупционным монстром из-за непонимания принципов ее работы. Это примерно то же, что называть коррупционным монстром Пенсионный фонд Украины.

Если мы говорим, что государство напрямую должно оплачивать медуслугу, то казначейство не сможет оценить ее качество, не имея в своей структуре медицинских специалистов. Нужен соответствующий исполнительный орган, определенный для этого Кабинетом министров. В данном случае, это Нацслужба здоровья.

Почему не Минздрав?

Потому что очень важно, чтобы Министерство здравоохранения занималось разработкой методологии, а не распределяло деньги. Минздрав всегда обвиняли в коррупции, с того момента как они начали самостоятельно проводить тендерные закупки.

Теперь службу будут обвинять ...

Почему не обвиняют в необъективности областные советы, которые голосуют, чтобы в одну больницу выделить, например, 50 млн грн, а в другую - 2 млн грн? Какой логикой руководствуются депутаты? Очевидно, деньги выделяются туда, где кто-то из врачей является депутатом областного совета.

Если мы изменим систему финансирования больниц, тогда они не будут зависеть от субъективного фактора при распределении бюджетных средств. Мы говорим не о централизации средств в Нацслужбе здоровья, мы говорим о еще большей децентрализации. Сегодня государство передает средства местным советам, а те передают их в медицинские учреждения. А медреформа предлагает обойти даже местные органы власти и давать деньги напрямую больницам.

Больница становится отдельным юридическим лицом, или коммунальным предприятием, которое будет получать средства и генерировать их на своих счетах. Нацслужбу здоровья можно было бы обвинять в коррупции, если бы она имела право назначать главных врачей. Тогда бы цикл замкнулся: назначают своего врача, передают туда средства и могут играть в какую-то коррупционную игру. Но руководители больниц будут назначаться мэрами и исполкомами городов, которые при этом не будут напрямую распределять медицинскую субвенцию.

Ваши оппоненты говорят, что государство сначала дало медицинскую субвенцию, а теперь хочет ее забрать?

Нет, государство дает ее напрямую больнице, в виде оплаты за оказанную медицинскую услугу. Мы хотим сделать так, чтобы деньги шли за пациентом, а не за стенами. Согласно закону об автономизации медицинских учреждений, который вступил в силу в октябре этого года, мы сделали уникальную вещь - дали право больнице определять свое штатное расписание, определять должностные оклады.

Не будет ли постоянного дефицита средств, как сегодня, когда не хватает денег на зарплаты медикам?

Денег будет хватать. И неиспользованные средства больницы не будут возвращать в государственный или местный бюджет, как они сейчас вынуждены делать ежегодно. Что это дает? Больницы смогут, например, закупить дорогостоящее медицинское оборудование, оплачивая его частями. Компании-производители будут принимать разовый платеж в размере 30% стоимости оборудования и равными платежами получать остаток суммы, следующие 15-20 лет, зная, что в больнице есть постоянный приток средств.

Больницы будут покупать новое современное оборудование, так как под это оборудование всегда будут пациенты и оплаченные государством медуслуги. Это дает возможность больницам, будучи коммунальными предприятиями, стать самостоятельным игроками и конкурировать среди других медицинских учреждений.

Не так давно Минздрав разрешил применять в Украине международные протоколы лечения. Кто будет их адаптировать для Украины?

Это те задачи, которые должно решать правительство. Минздрав не должен заниматься тем, что распределяет средства, он должен переводить международные протоколы лечения, внедрять новые методики, готовить врачей, контролировать лицензии врачей и их профпригодность.

Я убежден, что система сама себя будет совершенствовать, но только тогда, когда средства следуют за пациентом, и все пациенты получают одинаково качественную услугу. И не важно, депутат это, бизнесмен или пенсионер. Если пенсионер пойдет в районную больницу, то эта больница получит соответствующую оплату за его лечение из госбюджета. А бизнесмен, например, не захочет лечиться в районный больнице и пойдет в частную клинику, тогда эта клиника получит такую же сумму за своего пациента, плюс дополнительный тариф за обращение в негосударственную частную клинику.

Какие сроки внедрения реформы предусмотрены законопроектом?

Все, что касается вторичной и третичной медпомощи, обязательно будет только вводиться с 1 января 2020 года. То есть у нас есть еще 2,5 года, чтобы адаптировать потихоньку больницы, протоколы, запустить систему eHealth. Я уверен, что за два года боле 90% медицинских учреждений будут готовы к этим изменениям.

Первичное звено, или система семейных врачей, согласно законопроекту, запустятся с 1 января 2018 года. На это уже заложено в проекте госбюджета около 13,3 млрд грн, мы обратились с предложением в бюджетный комитет увеличить эту сумму до необходимых 14 млрд грн.

А если не проголосуют за законопроект?

Тогда придется вносить кардинальные изменения в проект закона о госбюджете на 2018 год во втором чтении.

Для многих остается непонятным, как будут функционировать семейные врачи, первичное звено ...

Семейный врач, или врач-педиатр будут подписывать уникальный контракт с каждым пациентом, который решит с ним сотрудничать. Врач должен убедить пациента, что он для него оптимальный выбор. МОЗ планирует что каждый врач сможет обслужить до 2 тыс. пациентов, и за сопровождение каждого в бюджете-2018 заложено 370 грн в год. Если это перемножить цифры то получается, что семейный врач получит 740 тыс. в год для ведения своей практики.

Но в эту цифру входит и оплата медсестре, и оплата коммуналки, и лекарства?

Да. Но если, например, есть амбулатория на 4 тыс. жителей и в ней будут два врача, то средств будет вдвое больше, около 1,5 млн грн. Это около 110 тыс. грн на амбулаторию в месяц. На эти деньги можно найти фельдшера, санитарку, медсестру. Получается, что зарплата врача составит около 20-23 тыс. грн, медсестры – около 8 тыс. грн. Думаю, что выпускник медицинского вуза из сельской местности будет заинтересован вернуться в свое село, чтобы работать семейным врачом с таким вознаграждением, учитывая, что сейчас он зарабатывает чуть больше 3200 грн.

Расскажите, пожалуйста, о законопроекте о сельской медицине, который подан в парламент президентом.

Этот закон, в частности, предусматривает строительство сельских амбулаторий. Для этого в бюджете-2017 уже заложено 4 млрд грн и плюс 1 млрд грн на следующий год. За эти деньги можно построить около 4 тыс. современных амбулаторий по Украине по единому проекту, разработанному Министерством регионального развития. Амбулатории будут строиться совместно с территориальными общинами.

Кто будет распределять эти средства, и решать, кто будет генподрядчиком строительства амбулаторий?

Эти деньги пойдут на общины, или государственные администрации, которые будут подавать заявки. Насколько я знаю, единого подрядчика не будет, будет типовой проект с четко определенной сметой. Кстати, это будет сигналом для отечественных строителей: открывайте производство, используйте международный опыт и пожалуйста, стройте в своих регионах типовые амбулатории. На самом деле не важно, кто построит. Важно чтобы было качественно.

А те амбулатории, которые есть, их будут сносить?

Территориальные общины решат, сносить их или оставлять. Я считаю, что их надо закрыть: в 80% - это старые домики времен второй мировой войны, где течет крыша и антисанитария. При новых амбулаториях будет предусмотрено жилье для семейного врача, который приехал из другого региона.

Проекты новых амбулаторий уже разрабатываются Минрегионом при участии Минздрава. Кроме амбулаторий законопроект о сельской медицине предусматривает закупку оборудования для организации телемедицины (дистанционной диагностики). В половине стран мира это давно работает. Например, в Канаде говорят, что если бы у них не было телемедицины, то они бы попросту не знали, что делать с пациентами в отдаленных районах, ведь там расстояние между селами зачастую более 100 миль.

Не во всех украинских селах есть интернет ...

Мы ставим амбициозную цель, и она предполагает не только строительство амбулаторий, но и строительство дорог, проведение широкополосного интернета, который можно будет использовать не только для медицины, но и для почты, для школы, и для каждого жителя села.

Закон о сельской медицине будет идти в пакете с 6327?

Я надеюсь, что он будет рассмотрен в комитете во вторник на следующей неделе, он уже стоит в повестке дня. И надеюсь, что в четверг на следующей пленарной неделе он будет вынесен на голосование в первом чтении, тогда же, когда законопроект №6327 будет голосоваться в целом. Думаю, что законопроект о сельской медицине будет проголосован во втором чтении с поправками и замечаниями в течение месяца.

Когда будет голосоваться депутатский законопроект № 7065?

Этот законопроект - попытка ряда народных депутатов затянуть реформу. Ровно полгода мы работаем с проектом №6327, рассмотрели 886 поправок, были сотни встреч, рабочих групп. Если мы сейчас его отбросим и не заложим в бюджет денег на 2018 год, то мы заговорим процесс и никогда ничего в здравоохранении не изменим. Такой роскоши себе позволить нельзя, поэтому будем бороться до последнего, чтобы неизбежные реформы начались. И не важно, кто дальше возглавит Минздрав. Кто бы ни пришел, он уже не сможет развернуть процесс в обратную сторону.

Останется ли во главе Минздрава Уляна Супрун если 6327 не проголосуют?

Я бы не привязывал Уляну Супрун к медицинской реформе как ее неотъемлемую часть. Самое главное, что и она такого же мнения. В.о. министра стремится к самому факту изменения системы существовавшей у нас десятилетиями. Если мы запустим этот процесс, останется Супрун министром или нет, она и команда, которая занималась разработкой медреформы - войдут в историю. Потому что точка невозврата будет пройдена.

История показывает, что людей, которые внедряют кардинальные реформы по настоящему, начинают ценить только спустя годы после отставки.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 13 октября 2017 > № 2353917 Сергей Березенко


Россия > Медицина > ras.ru, 13 октября 2017 > № 2349453 Александр Сергеев

Глава РАН: изучение мозга спасет от угроз, которые таит искусственный разум

О восстановлении доверия в отношениях академической науки и власти, о том, почему не все в научном мире измеряется Нобелевскими премиями, как Россия может развернуть утечку мозгов, а также о том, несет ли угрозу человечеству искусственный интеллект, в интервью РИА Новости рассказал новый президент Российской Академии наук Александр Сергеев. Беседовал Дмитрий Горностаев.

— Александр Михайлович, прошел первый обновленный президиум Академии наук, расскажите, что для вас показалось наиболее важным на этом заседании и на каких направлениях теперь можно ожидать развития?

— Действительно,прошло первое заседание президиума РАН в новом составе. Для меня как вновь избранного президента, как вы понимаете, это был достаточно волнительный день.Я считаю, что заседание прошло по-деловому. Главный и первый вопрос, который обсуждался, это вопрос распределения обязанностей между вице-президентами Академии наук. Этот вопрос уже сам по себе непростой, и мы в течение недели,предшествовавшей нынешнему заседанию, с моими коллегами, вице-президентами,достаточно широко обсудили расстановку акцентов — кто из них что будет курировать. На президиуме было представлено наше с вице-президентами мнение о распределении обязанностей, и с некоторыми минимальными техническими замечаниями президиум утвердил соответствующее распределение обязанностей. Один вопрос, который вызвал оживление, это вопрос относительно функционала вице-президента по международным связям. Вопрос нетривиальный и даже непростой в настоящее время, потому что международная ситуация довольно сложная и наука сейчас справедливо расценивается с точки зрения субъекта научной дипломатии, потому что такая дипломатия сейчас может существенно помогать государственной дипломатии. Но для этого и в Академии наук должна быть соответствующим образом поставлена международная деятельность. Президиум утвердил, что за международное сотрудничество будет отвечать академик Юрий Юрьевич Балега – он тоже, как и я,физик, сейчас он работает в Москве в должности вице-президента РАН и остается по совместительству научным руководителем специальной астрофизической обсерватории на Кавказе. Юрий Юрьевич владеет шестью языками, и среди этих языков есть не только традиционные языки, которые нужны для международного общения ученых, но и те, которые нужны, скажем так, на южном направлении.

— Вы будете усиливать эту деятельность, создавая новую структуру для развития международных связей Академии наук?

— Нет. У нас есть управление внешних связей и задачу по международной деятельности с него никто не снимал. Даже когда в 2013 году произошло отделение институтов и Федеральное агентство научных организаций стало их учредителем, международная деятельность осталась за Академией наук. Но я считаю, что управление внешних связей можно было бы трансформировать в своего рода "министерство иностранных дел",которое будет у Академии наук. При этом будут совершенно новые требования и к составу управления.

— В чем вы видите новизну таких требований?

— Тут дело вот в чем.Даже в тех условиях, когда отношения между крупными странами являются сложными,понятно, о ком и каких отношениях речь, ученые из этих государств продолжают общаться между собой. И усиление такого общения, придание ему новых форм — это сейчас очень важно, потому что мы прекрасно понимаем, что руководство стран прислушивается к ученым. Сейчас руководство нашей страны выдало Академии наук мандат доверия для того, чтобы она играла большую роль в жизни нашей страны.Аналогичным образом в странах, отношения с которыми сейчас у нас не очень хорошие, на науку смотрят как на существенную силу, если хотите как на генератора новых знаний и как на производительную силу экономики этих государств, поэтому ученые там имеют достаточное влияние на принятие решений.Российских членов Академии – порядка двух тысяч человек, а иностранных членов –около 500, большинство из них работает в странах Запада, многие в США. Если бы видели, какую радость испытывают наши зарубежные коллеги, когда узнают, что их избрали членами Академии! Они действительно ценят связи с Российской Академией наук и с нашей страной. Они хотят работать с нами. Но у нас этот потенциал,если уместно так пошутить — "агентов нашего влияния", используется пока не очень хорошо. Поэтому точно надо усиливать такую форму взаимодействия.А так есть и традиционные формы взаимодействия — это участие в международных советах, комитетах, в которых присутствует мировая наука. И представители России, Академии наук, тоже должны там быть. Еще один аспект – это крупные международные проекты. В них Россия вносит серьезный вклад. Самый свежий пример— начало эксплуатации в Германии Европейского рентгеновского лазера на свободных электронах XFEL. И как раз ваше агентство давало информацию о том,что Россия вложила существенные средства в создание этой установки, около четверти ее стоимости. Но Россия может существенно усилить свое международное научное присутствие, если такие большие проекты будут выполняться у нас. И к нам, на наши новые уникальные установки поедут ученые из-за рубежа, через которых весь научный мир будет знать, что в России есть первоклассная наука. В некотором смысле это будет разворот утечки мозгов в нашу сторону.

— О каких установках на территории России идет речь?

— У нас сейчас в Курчатовском институте, в его подразделении – Петербургском институте ядерной физики в Гатчине, реализуется чрезвычайно важный проект исследовательского нейтронного реактора ПИК. Важен он потому, что новые возможности диагностики различных объектов, в том числе биологических, основаны на использовании нейтронов. И реактор ПИК может стать в своей области базовым научным центром для Европы, да и для всего мира. Вторая установка сейчас строится в Дубне. ЭтоNICA — коллайдер тяжелых ионов. Это будет уникальная, по самым высоким мировым меркам установка. Есть еще несколько проектов, которые мы обсуждаем.

— Из каких стран к нам приезжают ученые? Есть ли, например, среди них США и Иран? Могут ли встретиться у нас специалисты из этих стран?

— На днях в Дубне прошло очень интересное совещание, на которое приехали представители полутора десятков стран для обсуждения возможностей создания в России новых крупных, как сейчас называется, исследовательских инфраструктур. Не знаю, присутствовал ли там Иран, но там были представители всех развитых стран. Они оценивали возможность своего участия в работе на этих установках.

— А распространяются ли западные санкции на научное сотрудничество зарубежных стран с Россией?

— Нет, не распространяются, может быть, за исключением особо чувствительных мест типа национальных лабораторий министерства энергетики США. В основном за границей понимают, что не надо распространять санкции на исследовательскую деятельность.Наука, культура должны быть вне санкций, это мосты для сотрудничества, которые укрепляют связи между странами. Важная функция Российской Академии наук будет и в этом. Тем более что с Российской Академией наук никто никогда, даже в последние четыре года, не снимал полномочия и обязанность заниматься международной деятельностью.

— Скажите,пожалуйста, осталось ли какое-то сотрудничество российских ученых — или, может быть, оно и не прекращалось — с украинскими коллегами?

— Сотрудничество есть, но, конечно, оно осложнено непростыми отношениями стран. Те институты,которые раньше работали в Крыму и принадлежали Национальной Академии наук Украины, перешли в ведение ФАНО. И понятно, что тут тоже возникают сложности,например, связанные с тем, что если мы проводим какие-то мероприятия в Крыму, в том числе на базе этих институтов, то в ряде случаев в отношении приехавших туда ученых, как и в отношении деятелей культуры, с украинской стороны следуют санкции. Мы это тоже чувствуем.

— Вы сейчас говорили про кредит доверия в развитии международной деятельности. Как я понимаю, вы имели в виду встречу с президентом и в целом кредит доверия, полученный на проведение изменений в Российской Академии наук. Насколько далеко в этом смысле вы можете пойти и с научной, и с финансовой точек зрения?

— Во-первых, я должен сказать, что такое очень быстрое утверждение меня в качестве главы Академии наук само по себе уже свидетельствует о том, что наша власть и президент с большим вниманием относятся к тому, что происходит в Академии. Это факт, и это не просто очень приятно – пусть и покажется громким, но это стало по-настоящему окрыляющим. Второй момент: на встрече с президентом с его стороны были сформулированы пожелания, которые мы сейчас будем стремиться трансформировать в поручения относительно того, что, по его мнению, было бы важно сделать. Здесь секретов никаких нет, это было опубликовано и в стенограмме встречи, и обсуждалось в средствах массовой информации. Речь фактически идет о двух ключевых положениях. Первое — президент согласен с тем, что правовой статус Академии наук надо повышать, потому что нынешний статус – федеральное государственное бюджетное учреждение не позволяет Академии, как написано в ее уставе,участвовать в формировании и реализации государственной научно-технической политики. Для этого нет соответствующих правовых инструментов. Второе важное положение, которое озвучено, касается стратегии национально-технологического развития нашей страны. Она была принята в конце прошлого года. Сейчас в Минобрнауки подготовлен план ее реализации, который прошел соответствующее согласование, получил одобрение в правительстве. Но в этом плане участие Академии наук выглядит неадекватным. И Владимир Владимирович сказал, что, по его мнению, Академия наук должна стать координирующим органом в реализации стратегии. Это тоже очень важно. Он пояснил, как он видит координирующую роль Академии. И мы должны сейчас эффективно работать над тем, чтобы эти пожелания президента выполнить. Это в интересах науки в стране.

— Если говорить о статусе Академии наук, то каким вы его видите? Если не федеральным государственным бюджетным учреждением, то чем?

— Это вопрос, ответ на который в правильной точной формулировке должны дать юристы.

— Вы даете им своего рода техническое задание?

— Да. Мы говорим о том, что Академия наук должна иметь инструменты для эффективных действий. Слов"особый статус" бояться не надо, потому что у нас особый статус есть и у Сколково, и у Курчатовского института, и у МГУ. Так вот, эта особость статуса может быть прописана просто в рамках существующих правовых форм различных организаций. Но дальше прописываются полномочия и обязанности. Самое простое было бы ввести корректировку в 253-й федеральный закон "О Российской Академии наук". Собственно, президент именно в этом направлении обозначил движение, которое позволило бы нам действительно получить необходимые полномочия и обязанности. И что очень важно, я это подчеркиваю всегда, вместе с ФАНО. Мы не говорим, что ФАНО надо превратить в управление делами Академии наук. Мое убеждение и убеждение моих коллег, которые работают в руководстве Академии наук, что это не так. Да, мы еще раз говорим, что то, что было сделано в 2013-м году, и время только подтвердило, это было неверное решение. Академию надо было реформировать, но надо было обсуждать, каким образом это делать. Но первый этап реформ сейчас прошел, поэтому давайте разберемся: лучше стало науке или хуже. Давайте все-таки будем дальше корректировать реформу с тем, чтобы мы все пошли по траектории с положительной производной. На этом пути далеко не все возможности нашего сотрудничества с ФАНО исчерпаны, и я считаю, что при правильном статусе Академии наук (уверен, что и ФАНО тоже понимает, что это должно быть сделано) мы совершенно четко должны разделить наши полномочия.Собственно, в 253-м ФЗ тоже прописано, как вы знаете, что ФАНО имеет административно-хозяйственные функции, а Академия наук – научные. Но повторю —с тем статусом, который есть, мы научную составляющую обеспечить не можем, вот в чем вопрос. А нужно, чтобы четко это было прописано и мы могли это делать. У нас есть совершенно нормальное взаимодействие и взаимопонимание с руководством ФАНО. Мы общаемся практически каждый день. Руководители ФАНО в полном составе были на заседании нового президиума. И после заседания мы, наверное, не один час еще сидели, определяли наши позиции. Все нормально, мы движемся в одном направлении. И со стороны всех ветвей власти тоже есть понимание, согласие, что мы должны статус Академии наук поднимать.

— Если поправки в253-й закон будут разработаны, то когда, по вашему мнению, можно ожидать их внесения в Государственную думу?

— У нас была встреча с профильным комитетом Государственной думы на прошлой неделе. Там был и руководитель комитета, и его заместитель по науке, я имею в виду Вячеслава Никонова и Геннадия Онищенко. Геннадий Григорьевич, кстати, новый член президиума Академии наук. Будет создана совместная рабочая группа Государственной думы и Академии наук, куда входят юристы с обеих сторон. Будет,как вы правильно сказали, сформулировано техническое задание, наше видение, и они должны будут вместе работать над тем, чтобы правильно сформулировать нужные коррективы. Нам бы хотелось, чтобы это было сделано как можно скорее.

— Почему?

— Понимаете, у нас предстоит сложный год. И в интересах всех — и власти, и ученых, и нашего общества — иметь соответствующую поддержку на выборах со стороны нашего научного сообщества. Ведь события 2013-го года, когда было объявлено о начале реформы РАН, и даже события марта нынешнего года, когда не состоялись намеченные выборы главы Академии, были, наверное, демонстрацией определенного недоверия власти к Академии наук, так ведь? Посудите сами, в какой форме и с какой поспешностью произошли и то и другое событие. Поэтому определенная настороженность со стороны академического и научного сообщества в отношении того, что к нему нет доверия со стороны власти, это ведь могло бы трансформироваться и в обратную сторону. Но в программе, которую мы представляли, защищали и которую Академия наук приняла, вопрос о восстановлении взаимного доверия науки и власти, науки и общества стоит одним из первых тезисов, и мы должны это сделать. Поэтому, мне кажется, что с точки зрения принятия поправок в 253-й закон нам, конечно, нужно бы поторопиться, чтобы академическое сообщество, научное сообщество увидело, что мы вместе пошли вперед, что стало появляться взаимное доверие. Это очень важно.

— Можно ли ожидать,что поправки к закону Дума рассмотрит уже в нынешнюю сессию?

— Мы должны четко все сформулировать в рамках Конституции и существующих правовых норм, чтобы поправки ничему не противоречили. Дума готова работать. Но, конечно, чем раньше, тем лучше, и мы будем стараться сделать это быстрей, чтобы по крайней мере чтения по поправкам в парламенте прошли до марта будущего года.

— О каких еще направлениях говорилось на встрече с президентом?

— Обсуждали очень важный момент, который касается фундаментальной науки. Когда мы говорим о стратегии научно-технологического развития и о том, что это — ответ на большие вызовы и то, что общество должно реально получить, почувствовать в результате выполнения каких-то крупных проектов. Это проекты, если хотите, более прикладные. Там, конечно, есть и поисковая наука, но в конечном счете мы должны будем достаточно быстро продемонстрировать реальный результат. При этом надо будет наше представление о том, что наука может быть как фундаментальная, так и поисковая, и прикладная, спроецировать в том числе и на стратегию. Когда мы говорим о крупных проектах, где есть заказчик со стороны промышленности,заказчик со стороны рынка, то это должны быть крупные проекты, которые делаются в виде своего рода цепочек, в которых есть и заинтересованные заказчики,присутствие профильных министерств, корпораций и так далее.

Я, например, на заседании привел пример с проектом создания в России отечественных установок для позитронно-эмиссионной томографии, которыми можно было бы с требуемой по самым высоким мировым стандартам плотностью покрыть всю страну. И сразу средства массовой информации спросили: вы действительно считаете, что это будет одним из таких крупных проектов? Я ответил: не знаю, это должны решать эксперты. Я привел такой пример, потому что его легко понять всем.Позитронно-эмиссионная томография — это современная диагностика, которая чрезвычайно распространена, находится во всех стандартах страховой медицины во всем мире. Но у нас с ПЭТ-диагностикой ситуация в стране просто плохая. Людям для того, чтобы получить эту очень важную диагностику, приходится ездить за 2-3региона, в какой-то другой областной центр, в котором это есть, а вокруг нет ничего. Предположим, мы понимаем, что через 5-7 лет мы должны покрыть всю территорию страны нашими отечественными томографами, несмотря на то, что есть предложения из-за границы, несмотря на то, что все, что у нас сейчас есть в стране, это небольшое количество, привезенное из-за границы. Дальше возникает вопрос: а как мы будем проникать на этот рынок. Первый момент — это то, что ПЭТ-диагностика требует наработки определенных изотопов. Но мы фактически дошли до того, что достаточно простые устройства – циклотроны – Россия, ускорительная держава, мировая лидирующая ускорительная держава, импортирует из третьих стран, которые научились эти установки производить.

Следующий вопрос связан с тем, что диагностика требует приемников гамма-излучения, возникающего в ходе процедуры ПЭТ-томографии и по которому, собственно, и определяется тот или иной недуг у пациента. В наших федеральных ядерных центрах есть замечательные приборы, которые используются для такой очень чувствительной диагностики — в интересах тех работ, которые ведутся в этих центрах. Но они, к сожалению, не проникают в медицинский сектор. То есть потенциал, безусловно,есть.

Итак, применительно к ПЭТ-диагностике мы имеем на входе научные разработки, которые уже прошли поисковую фазу и близки к прикладным. Дальше — подключается Минздрав, потому что он должен проводить клинические испытания, тестирование этого оборудования.После этого появляются производственные возможности — может быть, это будет Росатом, может быть, будет Ростех. После этого стоит заведомо рынок. Почему? Потому что если мы сумеем сделать хорошее оборудование, то у нас будет рынок,международная потребность огромная в этих установках, и тогда у нас получается цепочка. И в этой цепочке присутствуют те, у кого есть финансовый ресурс, чтобы поддерживать свои соответствующие организации. И если, как планируется по научно-технологической стратегии, образуется некая "круговая порука"всех заинтересованных сторон, принимается решение, что такой проект надо сделать. Но заметьте, на этом пути никакое производство, никакой рынок вам не закажет то, что не продемонстрировано надежно, то есть находится на уровне прикладных разработок. Здесь не видно фундаментальной науки. Почему? Очень просто. Что такое фундаментальная наука? Фундаментальная наука имеет право на ошибку. Иногда это право составляет 80% неудач, потому что это исследование априори неизвестных путей. Очень часто этот риск, связанный с невыполнением задуманного, тоже является результатом, но в чем-то совсем новом. Многие открытия делаются так — хотели исследовать одно, а получилось открытие в другом. Но ведь никакая промышленность, никакой рынок не будет финансировать то, что имеет такой огромный, по их меркам, риск. Это может делать только государство. Бизнес придет, когда он будет уверен, что это почти на сто процентов работает. Поэтому бизнес и производство и финансируют вот ту часть, которая называется прикладной наукой.

— Но прикладной бы не появилось у нас без фундаментальной…

— Точно. Прикладной бы не появилось без поисковой и не появилось бы без фундаментальной науки. Переход к поисковому звену появляется, когда вы на уровне фундаментальных исследований продемонстрировали некий эффект, а далее этот эффект хотите продемонстрировать в интересах конкретного приложения.

Например, физики обнаружили некое новое явление либо придумали новый метод измерения, скажем,новую диагностику определения очень малых концентраций опасных веществ в воздухе. Это результат фундаментальных исследований. Есть следующий вопрос. А можно ли такой результат фундаментальных исследований физиков приложить,например, в сельском хозяйстве? Это поисковое исследование. Есть большая проблема сохранения урожая. Нужно сигнализировать о появлении первых молекул,которые "говорят" о появлениях порчи, каких-то заболеваниях собранной сельхозпродукции в зерно— или овощехранилищах. Физики сейчас умеют уловить одну молекулу нужного вещества на триллион молекул воздуха. Это очень чувствительная диагностика. Но поисковая стадия тут тоже рисковая, потому что, может быть, с помощью нового метода нужные "сигнальные" молекулы, которые необходимо определять в овощехранилищах, и не ловятся. Но если мы с вами эту работу выполнили, определили, что методика применима для хранилищ, вот тогда уже идет прикладная наука, приходит инвестор из промышленности, рынок приходит.И они говорят: "Ребята, у вас очень чувствительный датчик, а у нас зерно гниет и нам надо очень быстро определить это". Так вот, до этой стадии появления инвестора фундаментальную и поисковую науку должно поддерживать просвещенное государство, просвещенное в том смысле, что оно понимает, во что оно вкладывает. Но при этом государство отдает право самим ученым ставить задачи в соответствующей области. Плюс нужно хорошее оснащение, чтобы эти работы вести. И это, конечно, тоже должно быть заботой государства.

— А бизнес с государственным участием, крупным государственным участием, мог бы быть полезен на стадии фундаментальных исследований?

— На стадии фундаментальных исследований, я думаю, нет, потому что бизнес крупный с государственным участием — это бизнес, и он должен действовать по законам капитализма. А закон капитализма — как можно меньшими вложениями и как можно быстрее обеспечить как можно большую прибыль. И если это сделано, ты герой капиталистического труда. Но доходы крупного бизнеса во многом добыты благодаря трудам ученых, так ведь? Поэтому то, что ученые не получают средства от этого,наверное, не очень справедливо. И государство действительно через крупные целевые компании, через госкорпорации может обозначить необходимость такой поддержки.

— А Владимир Владимирович что по этому поводу сказал?

— Владимир Владимирович сказал, что он считает работу над выполнением стратегии очень важным и высказал пожелание, чтобы Академия наук участвовала и была основной силой в координации стратегии. Но он также сказал, что Академия наук это прежде всего фундаментальные исследования и эту функцию Академии нужно беречь.

— А про деньги сказал? Про вашу идею со специальным фондом для поддержки научной инфраструктуры?

— Я это отложил на нашу следующую встречу, на которой вопрос про фонд инструментализации обязательно подниму. Это вопрос для нашей науки очень болезненный прежде всего в плане фундаментальных исследований. Для их успешного проведения необходимо наличие самого современного инструментария. Если у вас его нет, а у ваших коллег за рубежом он есть, вы никто на этом празднике жизни генерации новых знаний. Вот вы что-то придумали, но у вас нечем проверить, что вы придумали.

— А каким должен быть бюджет Российской Академии наук?

— Здесь опять – что понимать под Российской Академией наук? У нас есть учреждения, подведомственные ФАНО, и деньги на них идут через ФАНО.

— Хорошо, я имею в виду бюджет на российскую академическую науку…

— Оценки, которые мы делаем по части фундаментальных исследований, таковы — мы почувствовали бы существенное улучшение ситуации, явно встали бы на положительную производную при получении дополнительного бюджета в размере, который немного меньше нынешнего бюджета ФАНО. ФАНО имеет бюджет на уровне примерно 75 миллиардов рублей. У нас была сделана оценка на уровне 60 миллиардов дополнительных средств на все учреждения страны, занимающиеся фундаментальными исследованиями.Эта оценка иногда вызывает скепсис: "А где же деньги взять? Что вы такое говорите?" Но у нас есть очень четкое пояснение ситуации. Мы говорим, что майские указы президента надо выполнять. И если посмотреть, какой процент идет на фундаментальную науку, то только из-за невыполнения указа №599фундаментальная наука недосчитается в этом году по планируемому ВВП около 80милллиардов рублей. То есть на самом деле эти деньги там есть, они, так сказать, "зарыты". И поэтому вопрос в том, чтобы нам с помощью президента эту ситуацию правильным образом решить.

Я думаю, что речь идет не о сумасшедших каких-то деньгах, речь идет о 60 миллиардах на развитие всего фронта фундаментальных исследований, в том числе и с учетом фонда инструментализации. Мы должны перегруппировать те деньги, которые в целом идут на науку в стране, немного сместить центр тяжести. Либо это могут быть какие-то специальные государственные программы, или это действительно может быть — как мы говорили, в плане восстановления справедливости — некий налог на прибыль крупных компаний и корпораций. Это уже решать на самом деле государству.

— Вопрос из серии более популярной. Многие режиссеры, фантасты предсказывали развитие человечества, часть этих прогнозов сбывалась, часть нет. По разным фильмам и книгам в этом году уже здесь должны быть летающие машины, киборги ходить и так далее, но этого сейчас пока в таком масштабе нет. А каким вы видите мир через20-25 лет, на горизонте 2040-50-х годов?

— Приведу такой пример. Давайте мы с вами мысленно попадем на 25-30 лет назад, во время, когда у нас еще не было интернета.

— Интернет уже был.

— Нет, нет. Реально интернет зародился в крупных физических центрах, кто говорит, что в ЦЕРНе,американцы говорят, что на самом деле в Соединенных Штатах. И если бы мы такой вопрос задали тогда: скажите, а что будет через 25 лет, я думаю, такое сегодняшнее развитие жизни, технологий, которые обеспечили бы появление и внедрение интернета, никто бы не предположил. Опять бы мы говорили про летающие тарелки, про киборгов, еще про кого-то. Как я считаю, то, что будет определять нашу жизнь в 2050-м году, оно, возможно еще сейчас не проявилось. Особенно учитывая то, что мы, вообще говоря, будем развиваться по экспоненте, то есть быстрее, чем в прошедшие четверть века.

Как 30 лет назад мы не могли предположить, что интернет сделает с нашим обществом, так же мне кажется, я даже почти уверен, что 2050-м году будет что-то на основе того, чего мы сейчас с вами не знаем и не можем сформулировать. Мы можем только пофантазировать, но, думаю, что фантазии здесь даже не очень уместны. И еще вопрос будет о том, как люди будут воспринимать новшества и адаптироваться к ним. Ведь это тоже существенно.

Есть активное время жизни каждого человека. Оно увеличивается, мы живем дольше, продолжаем оставаться активными при приближении к старости. Смотрите, мне 62 года, а раньше до такого возраста и не доживали. Но в 62 года я должен решать новые сложные задачи. И вроде ничего пока, так сказать, и адреналина хватает.

Что получается?Технологии обновляются все быстрее и быстрее, а мы с вами живем все дольше и дольше, и поэтому мы с вами можем прийти к очень непростой ситуации для каждого из нас. Людям придется научиться очень быстро адаптироваться к новым условиям,перестраиваться и переучиваться. Это очень важно, иначе они могут быть выброшенными, скажем так, на обочину. Мы и сейчас чувствуем, что наши дети и внуки в каких-то проявлениях более, так сказать, адекватны, благодаря использованию цифровых технологий.

И вот вопрос — не затормозит ли невозможность быстро переучиваться технологический прогресс. А не уступим ли мы роботам? Сейчас в Японии роботы проектируют и строят роботов. А дальше появится следующее поколение роботов, которые будут проектировать еще более совершенных роботов. Что же будет? Роботы, роботы, которые будут проектировать роботы и так далее.

— Вы считаете, что искусственный интеллект несет и серьезные риски для человечества?

— Что касается искусственного интеллекта — да, там есть опасность. Понимаете, мы еще сами не поняли, как функционирует наш интеллект. И в этих условиях естественны опасения, что если будет развиваться искусственный интеллект, то он, так сказать, подавит наш. Но я не думаю, что это в ближайшее время произойдет.

Роботы, кстати, не надо смешивать с искусственным интеллектом. Это другое. Роботы, которые действуют по программе, заложенной человеком, не являются опасными. Опасными становятся те роботы или та программа, которая сама начнет генерировать новую информацию, новые правила своей работы, она начнет сама обучаться. Это существенный момент. Но нам нужно как можно скорее понять, как функционирует наш мозг, чтобы такой опасности избежать. Вообще, с этим связан нынешний, очень интересный период в истории человечества. Раньше многие поколения жили в одном и том же технологическом укладе. Менялось все медленно, веками, а люди жили меньше, чем мы. За 20-30 лет их жизни ничего вокруг не менялось. А сейчас в пределах жизни одного поколения совершаются просто-таки технологические перевороты.

— На ваш взгляд, кто из наших ученых мог бы получить Нобелевскую премию?

— Абсолютно – Юрий Оганесян. Хотя могут посчитать, что раз его именем уже назван элемент таблицы Менделеева, то этого достаточно. Может быть такое. Мы говорим и о наших астрофизиках, признанных во всем мире, которые получают очень крупные премии,по размеру даже большие, чем Нобелевские, хотя и не такие звонкие. Вопрос с Нобелевскими премиями, конечно, тоже политизирован. Он и в советское время был политизирован. Мы всегда говорили, что Советский Союз был обделен Нобелевскими премиями. А уж сейчас что говорить. И да, эта премия в мире раскручена, лауреат Нобелевской премии — это все. Но по серьезному, по гамбургскому счету не все меряется Нобелями. Вот мы праздновали юбилей запуска первого спутника. Ну не дали нам эту премию за космос, за спутник! Но нам этого и не надо, весь мир знает, что мы первые. Там ось измерения совершенно другая. Мы в космосе чувствуем себя уверенными, к нам приезжают, чтобы мы запускали иностранные спутники и астронавтов. Так что надо действительно получать новые результаты и не очень обращать внимание на Нобелевские премии. За достойные результаты нас уважают и будут уважать независимо от того, будет ли приписка, что ты лауреат, или не будет.

— Если говорить об отборе талантливой молодежи, прямо со школьной скамьи, то как вы относитесь к ЕГЭ? Надо ли развивать эту систему или уходить от нее?

— Конечно, то, что мы при приеме экзаменов отказались от той компоненты, которая позволяла бы оценить творческие способности абитуриентов, это было неправильно, потому что наши образование и наука всегда были сильны креативностью. Пусть у нас не всегда, например,хватало денег на оборудование, но светлые головы, которые умеют мыслить не шаблонно, у нас были всегда. Понятно, что дети из Москвы и отдаленных республик должны пользоваться равными правами. Но то, что ушла эта возможность оценить творческий потенциал поступающего, это обидно. С другой стороны, ЕГЭ ведь тоже эволюционирует.

— Каково ваше отношение к ситуации вокруг диссертации министра культуры Владимира Мединского?

Нормально ли,по-вашему, когда два диссертационных совета одобряют диссертацию, а экспертный совет ВАКа рекомендует лишить человека ученой степени?

— Мне кажется, что ситуация вокруг его диссертации излишне политизирована, и это ни к чему. Ведь если нет технических претензий к диссертации, то далее все переходит в плоскость оценок профессиональными учеными. И я считаю, что если есть дискуссия между признанными профессионалами-историками относительно существа диссертации,то это даже хорошо — ведь в спорах рождается истина. Подчеркну – в спорах именно между профессионалами. Ведь получается, что свои оценки этой ситуации начинают давать люди, в общем-то, далекие от исторической науки. Ну представьте, происходит какое-либо значимое событие, представляющее интерес для физической науки. И если у историков спросить, скажите, какое у вас отношение к этому, они ответят, что это надо узнавать у профессионалов-физиков, которые в этом разбираются. Поэтому когда меня спрашивают об отношении к ситуации с диссертацией Владимира Мединского, я отвечаю, что я не профессионал в этой области, но знаю, что в нашей стране, в Академии наук есть очень квалифицированные историки и к их конечному мнению я, наверное присоединюсь.

— А сама тема диссертации министра культуры вам просто как человеку интересна?

— Конечно, тема диссертации для меня интересна. Тем более когда происходят такие резонансные события, хочется взять в руки текст и прочитать, о чем там идет речь. Надеюсь сделать это в ближайшее время.

— Что вы думаете о периоде работы Академии наук при президенте Владимире Фортове?

— Я с большим уважением отношусь к тому, что сделал Владимир Евгеньевич за эти сложные четыре года. Он ведь только был избран президентом Академии в 2013 году, как сразу было объявлено о реформе РАН. У него хватило мужества остаться на своем посту. Он не молчал, открыто защищал Академию наук на разных площадках, и на самых высоких.Я думаю, что Академии могло быть хуже. И за то, что Академия наук сохранила свое достоинство, надо быть Владимиру Евгеньевичу благодарными. А мы будем работать дальше, и думаю, что мы обязательно возродим престиж Академии наук.

Россия > Медицина > ras.ru, 13 октября 2017 > № 2349453 Александр Сергеев


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360656 Аманкелди Саданов

Микробиологи прорвали «осаду» фармимпорта

Первый отечественный оригинальный препарат для лечения грибковых заболеваний – «Розеофунгин-АС» вскоре может появиться в аптеках страны. Уже завершены расширенные доклинические испытания препарата, пройдены все три фазы его клинических испытаний, он зарегистрирован.

Аманкелди САДАНОВ,

генеральный директор РГП «Институт микробиологии и вирусологии» КН МОН РК, Лауреат Государственной премии в области науки и техники РК, академик, доктор биологических наук, профессор

На первый взгляд, кажется, что казахстанский рынок фармпродукции развивается динамично, нет недостатка в аптеках и лекарственных препаратах. Но если разобраться, то с сожалением можно отметить, что свыше 60% отечественного фармпроизводства находится под иностранным контролем, и не ориентировано на разработку новых отечественных оригинальных препаратов и инновационных технологий. До 95% лекарств, выпускаемых в нашей стране, производится из импортируемого сырья, приобретаемого за валюту.

В Казахстане действует 79 производителей фармпродукции, включая и мелкие производства, которые выпускают изделия медицинского назначения. При этом на долю шести наиболее крупных заводов, представляющих собой предприятия полного цикла, приходится более 90% всех выпускаемых в стране лекарств. Отечественные фармпроизводители в основном выпускают простые лекарственные средства – антисептики, галеновые препараты, либо дженерики на основе импортируемых субстанций. Оригинальные отечественные лекарственные препараты практически не производятся. Все это говорит о низкой конкурентоспособности отечественной фармацевтической промышленности, поскольку страна покрывает собственными лекарственными средствами лишь 10-12% потребности, что почти вдвое ниже уровня, рекомендованного ВОЗ для обеспечения стратегической безопасности страны.

Снижение степени импортозависимости отечественной фарминдустрии – это не только вопрос национальной безопасности, но и вопрос обеспечения социальных гарантий для казахстанцев. В развитых странах, в рамках программ лекарственного возмещения, потребляется 70-90% своей продукции. То есть госсредства тратятся на поддержку и развитие собственной фармпромышленности. Например, в Испании доля отечественных медицинских препаратов составляет 62%, во Франции – 53%, Израиле – 42%, России – 35%, Беларуси – 25%, Грузии – 20%, Латвии – 15%.

Нашей стране также необходимо стимулировать реализацию программ импортозамещения, в том числе и через систему госзаказа. Например, закупать импортные препараты только в тех случаях, когда требуемые аналоги не производятся в стране. Такие шаги, наряду с дополнительными налоговыми поступлениями в бюджет, будут стимулом для развития собственной фармацевтической промышленности.

Создание лекарственного препарата – это всегда длительный, трудоемкий и требующий больших финансовых затрат процесс. Для разработки и подготовки к производству нового лекарственного препарата необходимы многолетние экспериментальные исследования, доклинические и клинические испытания его безопасности и эффективности, организация технологических линий и помещений, соответствующих стандартам. В целом на создание одного нового оригинального препарата фармацевтические компании затрачивают от нескольких сотен миллионов до миллиарда долларов и, в среднем, не менее 15-20 лет. Этим объясняется относительно небольшое количество новых оригинальных лекарственных средств, имеющихся на рынке, а их обширный ассортимент обеспечивается дальнейшими модификациями известных оригинальных соединений или выпуском одних и тех же препаратов под разными торговыми марками. Поскольку срок действия патента обычно составляет 25 лет, то за оставшиеся 10-15 лет фирма-производитель старается возместить свои затраты и получить прибыль. Выпуск дженериков обходится гораздо дешевле.

Одним из единичных примеров создания отечественного медицинского препарата является работа ученых-микробиологов, выполняемая в нашем институте по разработке нового противогрибкового природного антибиотика широкого спектра действия, получившего название «Розеофунгин-АС». Подчеркну, что это первый и пока единственный в Казахстане отечественный оригинальный (не дженерик!) антибиотик медицинского назначения.

Грибковые поражения различных органов и систем называются микозами. Спектр возбудителей микозов постоянно расширяется, и в настоящее время известно уже более 400 видов микроскопических грибков, вызывающих заболевания у человека. Сегодня примерно пятая часть населения планеты (20%) страдает от поверхностных микозов. Поэтому мировой уровень продаж противогрибковых препаратов постоянно растет. В Казахстане эта проблема стоит не менее остро. По данным исследований, проведенных компанией Vi-ORTIS, объем рынка продаж противогрибковых препаратов в Казахстане в прошлом году составил 1 384 823 упаковки, а с января по май текущего года – 617 776 упаковок. В денежном выражении это соответственно 2,1 млрд тенге и 925,3 млн тенге.

Наиболее востребованными являются наружные лекарственные препараты, на долю которых приходится более 90% продаж всех антимикотиков. При этом отечественные препараты составляют только 3% объема продаж в стоимостном выражении. Поэтому создание собственных эффективных противогрибковых препаратов важно не только для решения проблемы борьбы с грибковыми инфекциями, но и для импортозамещения этой группы жизненноважных лекарственных средств.

Учеными Института микробиологии и вирусологии Комитета науки МОН РК разработан новый отечественный противогрибковый препарат широкого спектра действия «Розеофунгин-АС, мазь 2%». Его основа – антибиотик, продуцируемый штаммом микроорганизма, выделенного из почв Казахстана. Установлена активность розеофунгина в отношении 39 видов патогенных грибов, в том числе наиболее опасных возбудителей поверхностных и глубоких микозов. Углубленные исследования показали, что помимо антигрибковой активности он обладает выраженным противовирусным действием и способен блокировать размножение многих вирусов гриппа, парамиксовирусов, вируса осповакцины и вируса саркомы Рауса.

В институте была разработана высокоэффективная и незатратная технология производства антибиотика, позволяющая получать высокий выход конечного продукта. Создана новая оригинальная лекарственная форма препарата, удобная в применении, обладающая высокой стабильностью и активностью в течение длительного времени. Разработка ученых защищена патентами Казахстана.

На базе института создана промышленная установка с технологической линией для производства препарата «Розеофунгин-АС, мазь 2%», где нарабатываются его промышленные серии. Препарат соответствует международным стандартам и требованиям, предъявляемым к лекарственным противогрибковым средствам для наружного применения. Успешно завершены его доклинические испытания, пройдены три фазы клинических испытаний, которые продемонстрировали отсутствие токсичности и 100%-ную терапевтическую эффективность в лечении грибковых поражений кожи различной этиологии. Препарат зарегистрирован в Казахстане в 2017 году, недавно он включен в Государственный реестр лекарственных средств страны приказом Минздрава.

Одним из его важнейших конкурентных преимуществ является полное отсутствие устойчивости к нему у возбудителей грибковых инфекций, обусловленное новизной препарата и химической структурой самого антибиотика розеофунгина. Большинство же аналогичных противогрибковых препаратов представлены на рынке страны в течение многих лет, и резистентность к ним патогенных грибов увеличивается с каждым годом.

На базе нашего института планируется продолжение исследований, нацеленных на создание новых эффективных лекарственных препаратов для борьбы с инфекционными заболеваниями человека. Это будет вкладом нашего института в инновационное развитие страны, в частности, в становление отечественного сектора фарминдустрии и обеспечение населения Казахстана доступными лекарствами собственного производства.

С позиции создателей нового лекарственного средства, полностью прошедшего все этапы исследований и продвижения, на вопрос: «Что нужно сделать, чтобы отечественная фармацевтическая промышленность заработала по-настоящему, стабильно и качественно?» – можем сказать, что необходимо: усилить господдержку инновационной деятельности; отдавать приоритет отечественным лекарственным средствам при реализации госпрограмм; стимулировать производство собственных фармсубстанций; стимулировать отечественные научные исследования в области микробиологии, биотехнологии, фармакологии; повышать требования к качеству выпускаемых лекарственных средств. Безусловно, все проблемы одномоментно решить невозможно, однако целенаправленная и методичная работа в этом направлении – залог создания конкурентоспособного отечественного производства лекарственных препаратов.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360656 Аманкелди Саданов


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 октября 2017 > № 2355778 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на парламентских слушаниях в Государственной Думе Российской Федерации

Одной из основополагающих задач здравоохранения является повышение доступности и качества медицинской помощи. Это особенно актуально для удаленных районов страны и сельской местности.

По данным Росстата, численность сельского населения страны на 1 января 2017 года составила 37,8 млн. человек, или 25,7% от общей численности населения.

В 15 регионах удельный вес сельских жителей превышает 40% (большинство регионов СКФО, Краснодарский и Алтайский края, Чувашская Республика, Тамбовская область и другие).

К особенностям сельской местности можно отнести как удаленность от районных центров и сложную транспортную инфраструктуру, так и низкую плотность населения, возрастную структуру населения, влияющую на структуру заболеваемости, и ряд социальных факторов, отражающих условия труда и быта граждан.

Отличительной особенностью является ускоренное увеличение доли лиц старше трудоспособного возраста в сельской местности – с 2011 года – на 15% (тогда как среди городского населения – на 11,2%) с достижением в 2017 году 25,5% (среди городского населения – 24,8%).

Заболеваемость сельского населения за весь период советского и постсоветского наблюдения фиксировалась ниже, чем в городе, что, прежде всего, было связано с низкой обращаемостью и недовыявлением заболеваний. При этом, социально-значимые заболевания, такие как туберкулез, алкоголизм, алкоголь-ассоциированные циррозы печени, панкреанекрозы, запущенные стадии соматических заболеваний, в сельской местности регистрировались достоверно чаще, чем в городе.

За последние 5 лет ситуация значительно выправилась.

Так, благодаря внедрению бесплатных скринингов здоровья с 2013 года, улучшилась выявляемость всего спектра заболеваний.

За период с 2013 года охват сельского населения современной диспансеризацией превысил 18,5 млн. человек (49% от всего сельского населения). Только за первый квартал текущего года диспансеризацию прошли 3,4 млн. граждан, проживающих в сельской местности.

Это привело к сокращению различий общей заболеваемости между сельскими и городскими жителями (до 1,4 раза).

Предпринятые государством меры по борьбе с социальными заболеваниями благоприятно сказались на всех жителях страны.

За последние 5 лет заболеваемость туберкулезом и алкоголизмом у жителей сельской местности снизилась на 26,5 и 32% соответственно (практически так же, как и у горожан – 27 и 33,5%).

Смертность от острых алкогольных отравлений снизилась на 18% до 11,8 на 100 тыс., тогда как среди городского населения – на 14,5% (до 8,8 на 100 тыс.).

Это привело к положительной динамике основных демографических показателей.

За период с 2011 по 2016 год продолжительность жизни на селе увеличилась на 2,5 года (с 67,9 до 70,5 лет) (у городского населения рост составил 1,84 года, до 72,35). При этом хотела бы отметить, что по данным 8 месяцев 2017 года продолжительность жизни всех россиян превысила 72,5 года (на 0,6 года), т.е. увеличилась и на селе.

Общая смертность у сельских жителей снизилась на 6,6 % (с 15,2 до 14,2 на 1000 населения), что по динамике в 2 раза больше, чем у городского населения (на 3,1 %, до 12,4 на 1 тыс.).

Важно отметить, что при основных заболеваниях смертность на селе показала большее снижение, чем в городе:

от болезней системы кровообращения – на 25,3% (в городе – на 15,1%),

от болезней органов дыхания – на 10,3% (в городе – на 6,1%),

от внешних причин – на 19,1% (в городе – на 17,4%),

от инфекционных болезней – на 7,3% (в городе – рост на 5,4%),

от туберкулеза – на 42,8 %.

Младенческая смертность уменьшилась на 16,5 % (с 9,1 до 7,6 на 1 000 родившихся живыми в 2016 году) в городе – как и в городской местности (на 16,7 %, с 6,6 до 5,5). По данным 8 месяцев 2017 года младенческая смертность снизилась еще на 12% и составила уже 5,3, а в более чем половине регионов – ниже 5,0.

Уважаемые коллеги, приятно отметить, что впервые смертность детей на селе достигла уровня города, снизившись на 27,3% (с 1,1 до 0,8 на 1 тыс. населения соответствующего возраста).

Снизилась и смертность взрослого населения:

старше трудоспособного возраста – на 12,5% (с 56,2 до 49,2 на 1 тыс. населения соответствующего возраста) (в городской местности – на 6,7%),

трудоспособного возраста – на 12,7 % (с 7,1 до 6,2 на 1 тыс. населения соответствующего возраста), однако, в городе – на 14,0 %, с 5,7 до 4,9 (разрыв пока сохраняется).

Сохраняются пока и различия в показателе материнской смертности среди сельских и городских женщин (в 1,5 раза). Так, от маточных кровотечений на селе умирают в 4,3 раза больше беременных женщин, пожелавших рожать рядом с домом – в родильных домах первого уровня, предназначенных только для физиологических родов, от преэклампсии и эклампсии – в 2,6 раза больше, от аборта, начатого вне лечебного учреждения, – в 1,8 раза.

Важнейшими задачами здравоохранения являются совершенствование работы «первичного звена» в сельской местности, правильная маршрутизация больных в зависимости от профиля и тяжести заболевания, экстренности ситуации, обеспечение для жителей села доступной ВМП.

В 2016 году, на основе тщательного анализа и обсуждения с субъектами РФ, Минздравом утвержден комплекс мер по развитию первичной медико-санитарной помощи. Каждый регион создал свою программу. Ее компонентами являются, наряду с развитием медицинской инфраструктуры и оптимальной маршрутизацией больных, меры по развитию выездных форм работы, санитарной авиации, информационных технологий, а также решение кадровых вопросов.

Известно, что на протяжении десятилетий инфраструктура сельской медицины последовательно деградировала. Так, лишь с 2005 по 2011 годы число фельдшерских пунктов сократилось на 12 %, или более чем на 5 тыс.

Ситуацию удалось переломить.

С 2011 по 2016 год число структурных медицинских подразделений в сельской местности увеличилось на 15,2%, с 41,6 тыс. до 47,9 тыс.

При этом существенно наросла доля врачебных подразделений – с 11 до 25 % – за счет создания новых сельских врачебных амбулаторий и отделений ВОП. Их число увеличилось более чем в 1,4 раза (с 8,7 тыс. до 11,8 тыс.).

При этом число фельдшерских пунктов сократилось лишь на 2,3 % (с 37 тыс. до 36,1 тыс.).

В 2015–16 годах были утверждены требования к размещению медицинских организаций, исходя из численности населения и удаленности от ближайшей медицинской организации.

Это дало результат.

В 2016 году из 554 новых построенных медицинских объектов 418 – были новые ФАПы, 55 – офисы врачей общей практики. Проведен ремонт в более чем 2,6 тысяч медицинских объектов, из них более 600 ФАПов и 80 офисов врачей общей практики.

Доля сельских медицинских подразделений, требующих капитального ремонта, сократилась на треть – до 13%.

За 9 месяцев текущего года на селе уже построены 116 ФАПов, врачебных амбулаторий и офисов ВОП; проведен ремонт почти 2 тыс. медицинских объектов, из них 640 ФАПов, врачебных амбулаторий и офисов ВОП.

Важно отметить, что для жителей малонаселенных пунктов (до 100 человек) развитие получили сеть добровольных домохозяйств, а также выездные формы медицинской помощи.

В 2016 году в регионах работало уже более 3,5 тыс. мобильных медицинских бригад (рост в 3,7 раза), причем почти 1,5 тыс., оснащенных транспортным средством с медицинским оборудованием. Число передвижных амбулаторий и ФАПов увеличилось в 2,7 раза (с 61 до 162), передвижных маммографов – в 2,2 раза (с 54 до 119).

Число посещений передвижных мобильных медицинских бригад за 2015 и 2016 гг. наросло на 29 % до 1 млн. 951,3 тыс. в год.

В настоящее время, совместно с Государственной корпорацией Ростех, Республикой Удмуртия и Концерном «Калашников», рассматривается вопрос о тиражировании созданных мобильных диагностических модулей на базе автотранспортных средств повышенной проходимости.

Благодаря проведенной работе, за 2,5 года выросла плановая мощность медицинских организаций, оказывающих медицинскую помощь сельскому населению в амбулаторных условиях, на 41,1% (с 394,5 тыс. по 556,8 тыс. посещений в смену).

Хотя традиционно число посещений к врачам в расчете на 1 сельского жителя всегда было ниже числа посещений в городе, до 2011 года – как минимум, на треть, в 2016 году различия сократились до 23%: число посещений на селе увеличилось до 6,7 на 1 жителя в год.

При этом, что особенно важно, число посещений с профилактическими целями выросло с 2011 года на 28% до 2,3 на 1 сельского жителя, различие с городом сократилось на 34%.

В целях оценки территориальной доступности медицинских организаций Минздравом России совместно с регионами в 2015 году разработана и внедрена геоинформационная система, содержащая информацию о населенных пунктах, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, медицинских организациях. Система позволяет оценивать территориальную доступность медицинской помощи разных видов и определять зоны риска по несоблюдению предельных сроков её ожидания для каждого населенного пункта в каждом регионе.

В настоящее время геоинформационная система содержит данные о 156 368 населенных пунктах и 75 395 медицинских организациях и их структурных подразделениях.

На основании анализа данных геоинформационной системы показано, что в 715 населенных пунктах с численностью населения от 101 до 10 тыс. человек первичная медико-санитарная помощь отдалена от населения и требуется строительство 715 дополнительных медицинских объектов (ФАПов, офисов ВОП, врачебных амбулаторий). Соответствующее письмо Минздрава России было направлено первым лицам субъектов Российской Федерации.

Каждый регион разработал план мероприятий («дорожную карты») по устранению имеющихся несовершенств, что позволяет Минздраву контролировать данный процесс.

Наша задача – добиться, чтобы к 2019 году жители каждого населенного пункта не имели ограничений по доступности первичной медицинской помощи.

Уровень госпитализации сельского населения со времен Семашко превышал уровень госпитализации городского (в 2011 году – на 13,5%: 24,4 и 21,1 на 100 человек, а в 2016 году – на 12,3%: 22,7 и 19,9 на 100 человек соответственно).

С 2011 по 2016 год число коек круглосуточных медицинских стационаров, расположенных в сельской местности, увеличилось на 6,4% и составило 150,7 тыс. (или 39,8 на 10 тыс. сельского населения, в 2011 году –37,4 койки).

При этом следует подчеркнуть, что на койках стационаров, расположенных в сельской местности, пролечено лишь 32,4% от числа всех госпитализированных сельских жителей.

В соответствии с современными медицинскими требованиями и порядками, 67,7% сельских жителей пролечено на койках в городских больницах (при жизнеугрожающих состояниях – в региональных учреждениях 2-го уровня, для получения ВМП – в региональных учреждениях 3-го уровня и федеральных центрах), что и позволило значительно улучшить показатели лечения и демографии.

Т.е. 21,6% коечного фонда городских больниц используется сельскими жителями.

Фактическая же обеспеченность койками сельских жителей почти на 10% превышает обеспеченность койками городских жителей.

Число пациентов, проживающих в сельской местности, которым оказана ВМП, выросла с 2011 года более чем в 3,4 раза (с 71,7 тыс. до 249,5 тысяч). При этом доля сельского населения в общем объеме ВМП увеличилась до 25%, т.е. практически соответствует доли сельского населения в российской популяции, что свидетельствует о ее равнодоступности.

В 1,6 раза увеличилось число эндопротезирований крупных суставов, в 2 раза – ВМП по профилю «офтальмология» (с 5,9 тыс.сельских жителей до 11,3 тыс.), в 1,5 раза – трансплантаций органов, в 2,8 раза – трансплантаций костного мозга.

В большинстве регионов страны скорая медицинская помощь населению, проживающему в сельской местности, оказывается отделениями скорой помощи в составе ЦРБ. Маршрутизация пациентов и зоны ответственности отделений скорой медицинской помощи регламентированы локальными нормативными актами субъектов РФ с учетом транспортной доступности, плотности населения, а также климатических и географических особенностей регионов.

Основным критерием эффективности деятельности скорой медицинской помощи является время доезда выездных бригад до пациента. В соответствии с Программой государственных гарантий, утверждаемой ежегодно Постановлением Правительства РФ, доезд не должен превышать 20 минут.

В 2016 году скорая медицинская помощь оказана 9,6 млн. (или 25,4%) жителей сельских населенных пунктов (7,4% – по поводу травм и отравлений, 76,5% – в связи с внезапными заболеваниямии, 0,8% – в связи с родами и патологией беременности). Из них – 1,6 млн. человек (16,7% вызовов) госпитализировано.

В 2016 году Правительством РФ оказана существенная поддержка в обновлении парка санитарного автотранспорта с высокой степенью износа. Из поставленных 2 154 автомобилей класса В более половины направлены в ЦРБ, оказывающие скорую медицинскую помощь сельским жителям.

В 2017 году осуществляется поставка 1 150 автомобилей скорой медицинской помощикласса «В», что позволит снизить износ автомобильного парка почти на 24 % за год.

Совместно с Магаданской областью Минздрав выступил с инициативой обеспечения бригад СМП на труднопроходимых территориях оснащенными КамАЗами. В этом году, по согласованию с Правительством, будет приобретено 9 машин для Магаданской и Амурской областей, Хабаровского и Алтайского краев.

Данный проект необходимо продолжить. Просим Вашей поддержки при распределении в 2018 году ресурсов резервного фонда Правительства РФ.

Для облегчения проблемы с оказанием экстренной медицинской помощи в регионах с трудностями транспортной доступности, сложными климато-географическими условиями и низкой плотностью населения Минздравом был инициирован и Правительством одобрен приоритетный проект по развитию санитарной авиации, в котором в настоящее время принимают участие 34 региона.

По состоянию на сегодня за счет средств федеральной субсидии выполнено 3 194 вылета, в результате которых эвакуировано 4 259 пациентов, из них 915 детей, в том числе 407 детей до 1 года.

В большинстве этих регионов значительную часть жителей составляет сельское население. Развитие санитарной авиации в данных регионах позволяет обеспечить оказание своевременной медицинской помощи населению, существенно сократив сроки ожидания.

В бюджете на 2018 год предусмотрено выделение 3,3 млрд. рублей на продолжение данного проекта.

Одной из приоритетных задач системы здравоохранения является улучшение кадрового обеспечения сельского здравоохранения.

В 2016 году, по сравнению с 2011 годом, численность врачей в сельской местности увеличилась на 11,1 тыс. и составила 55,8 тыс. (или 14,7 на 10 тыс. сельского населения), а численность средних медицинских работников возросла на 6,1 тыс. человек и составила 206,4 тыс. (или 54,5 на 10 тыс.).

Большой вклад в развитие кадрового обеспечения сельской медицина внесла реализация программы «Земский доктор», в которой участвуют 83 субъекта Российской Федерации.

С 2012 года по 1 сентября 2017 года фактическая численность участников составила 25 136 человек.

Изменение условий программы в 2016 году позволило значительно повысить показатели ее реализации. Так, число участников программы в 2016 г. составило 4 922 человек, что выше показателя 2015 (3 750 чел.) и 2014 (3 312 чел.) годов. При этом в 51 регионе уровень реализации – 100%.

Кроме того, в 30 регионах для привлечения фельдшеров, акушерок и медицинских сестер на работу в сельскую местность осуществляются единовременные выплаты (от 100 тыс. рублей до 1 млн рублей) среднему медицинскому персоналу, переехавшему на работу в сельскую местность Начиная с 2018 года, финансовые средства на реализацию программы «Земский доктор» предусмотрены в федеральном бюджете – 3,2 млрд. руб. ежегодно. Минздрав считает необходимым распространить программу на фельдшеров, выполняющих обязанности лечащих врачей в сельской местности.

Принятые в каждом регионе программы по совершенствованию кадрового обеспечения системы здравоохранения предусматривают меры по устранению дефицита кадров по отдельным медицинским профилям и уровням системы, своевременному формированию запросов на целевую подготовку, обеспечение социальной поддержки молодых специалистов и в целом медицинских работников.

На финансирование мероприятий по социальной поддержке медицинских работников в 2016 году регионами направлено 19,7 млрд. руб.

Важнейшим инструментом для совершенствования организации сельского здравоохранения, повышения доступности медицинской помощи и ранней диагностики заболеваний являются информационные технологии.

29 июля 2017 года принят Федеральный закон об информационных технологиях в сфере охраны здоровья.

Сегодня все субъекты РФ активно реализуют планы по внедрению медицинских информационных систем, созданию региональных медицинских платформ, к которым подключаются все больницы и поликлиники.

78% (452 тыс.) от запланированного количества автоматизированных рабочих мест медицинских работников подключены к медицинским информационным системам.

В 4,9 тыс. медицинских организациях 81 региона оказываются телемедицинские консультации.

В 67 созданы региональные архивы медицинских изображений.

Вместе с тем, в условиях существующего «цифрового неравенства» в малонаселенных пунктах и отдаленных территориях внедрение информационных технологий в медицинских организациях пока отстает.

В населенных пунктах с численностью менее 10 тыс. человек в 44% (в 5,2 тыс. из 11,7 тыс.) структурных подразделений медицинских организаций (без учета ФАП, ФП) нет доступа к сети Интернет. Только в 4,2% (в 1,5 тыс. из 36 тыс.) ФАПов есть доступ к сети Интернет.

В соответствии с поручением Президента РФ о подключении больниц и поликлиник к высокоскоростному Интернету, в 2018 году запланировано подключение к Интернет и модернизация связи в 8,2 тыс. структурных подразделений медицинских организаций сельской местности.

Задача, которая должна быть решена субъектами РФ, – это создание и встраивание информационной инфраструктуры сельского здравоохранения в общую информационную среду регионального здравоохранения.

Врачи и медицинские работники сельских медицинских организаций должны быть обучены работать с информационными системами, а жителям сельской местности должны быть доступны электронные услуги и сервисы в здравоохранении.

Внедрение телемедицинских технологий в медицинских организациях позволит медицинским работникам оперативно получать результаты обследований, проводить консультации с узкими специалистами из областных медицинских центров, получать рекомендации по тактике лечения, принимать решения о необходимости госпитализации пациента.

Для этого необходимо обеспечить устойчивую связь и организовать в сельских медицинских организациях телемедицинские кабинеты, работу выездных медицинских бригад, оснащенных соответствующим оборудованием, портативными телемедицинскими диагностическими средствами для дистанционного сбора и передачи информации о показателях состояния организма пациента, мини-лабораториями.

Другой важнейшей социально-значимой задачей является повышение доступности лекарственной помощи сельскому населению.

В целях повышения доступности лекарственной помощи:

- внесены изменения в Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», закрепившие норму, разрешающую медицинским работникам обособленных подразделений медицинских организаций, расположенных в сельских населенных пунктах, в которых отсутствуют аптечные организации, осуществлять розничную торговлю лекарственными препаратами (после получения медицинскими организациями лицензии на фармацевтическую деятельность);

- постановлением Правительства РФ от 22 декабря 2011 г. № 1081 «О лицензировании фармацевтической деятельности» был упрощен порядок лицензирования для этих целей.

- Федеральным законом «О внесении изменений в Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» предоставлено право отпуска наркотических и психотропных лекарственных препаратов медицинскими организациями и обособленными подразделениями медицинских организаций, расположенными в сельских и удаленных населенных пунктах, в которых отсутствуют аптечные организации;

- Постановлением Правительства Российской Федерации от 6 августа 2015 г.№ 807 упрощены требования по хранению, перевозке и учету наркотических средств и психотропных веществ, в том числе для подразделений медицинских организаций, расположенных в сельской местности.

В настоящее время розничную торговлю лекарственными препаратами осуществляют более 28 тыс. структурных подразделений медицинских организаций, расположенных в сельских населенных пунктах, в которых отсутствуют аптечные организации.

Для сельских жителей, как наиболее социально уязвимых, особенно актуально обеспечение льготными лекарственными препаратами. Население, получающее медицинскую помощь в обособленных подразделениях медицинских организаций, имеет право на получение в них бесплатных лекарственных препаратов в соответствии с имеющими у них льготами. Во многих субъектах эта работа налажена. Все регионы должны ее завершить.

Для облегчения работы были приняты дополнительные нормативные правовые акты:

- Приказ Минздрава России от 20 декабря 2012 г. № 1175н «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения», который предусматривает возможность выписки лекарственных препаратов гражданам старше трудоспособного возраста, инвалидам первой группы и детям-инвалидам в рамках оказания государственной социальной помощи на курс лечения до 90 дней.

Данная мера позволяет улучшить организацию лекарственного обеспечения отдельных категорий граждан за счет сокращения посещений лечащего врача с целью выписки рецептов и получения в аптеках лекарственных препаратов сразу на 3 месяца.

- в соответствии с приказом Минздравсоцразвития России

от 31 октября 2011 г. № 1231н «О внесении изменений в Порядок предоставления набора социальных услуг отдельным категориям граждан, утвержденный приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерацииот 29 декабря 2004 г. № 328» органы исполнительной власти субъектов РФ сами определяют условия адресной доставки лекарственных препаратов и медицинских изделий отдельным категориям граждан, в том числе, проживающим в сельской местности.

Таким образом, принятые нормативные правовые акты позволяют руководителям органов исполнительной власти на региональном уровне контролировать ситуацию по лекарственному обеспечению жителей села и самостоятельно определять направления деятельности по улучшению обеспечения лекарственными средствами граждан, проживающих в сельской местности с учетом особенностей каждого конкретного субъекта Российской Федерации.

Спасибо !

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 октября 2017 > № 2355778 Вероника Скворцова


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349369 Петр Кондауров

Здоровье по интернету. Как повлияет на бизнес закон о телемедицине

Петр Кондауров

Руководитель реинжиниринг-студии Петра Кондаурова.

Чтобы понять потенциал «закона о телемедицине», вступающего в силу с 1 января 2018 года, автор оценивает рынок новых услуг

Основные тезисы закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятого в июле 2017 года, можно свести к следующим пунктам:

— Лекарства, содержащие наркотические и психотропные вещества можно выписывать с помощью электронных рецептов. В законе это выражено другими словами, но по оценке автора итоговый смысл именно таков;

— Дано определение телемедицинских технологий — это дистанционное взаимодействие медицинских работников между собой, с пациентом или его представителем;

— Добровольное согласие на медицинскую помощь можно получить в электронном виде при помощи простой электронной подписи (например, галочки «Я прочитал и согласен…» достаточно, при правильной реализации ИТ-системы);

— Пациента наделили правом удаленно запрашивать и получать данные о себе;

— Телемедицинская помощь должна оказываться в соответствии со стандартами медпомощи;

— Впервые в законе упоминается единая государственная ИТ-система в здравоохранении. На ее базе будет создан реестр медицинских и других отраслевых организаций, медработников и пациентов с единой системой аутентификации всех участников процесса, а медицинских сотрудников — с применением усиленной квалифицированной электронной подписи. Доступ к этой системе будет открыт всем профильным (государственным и частным) организациям, прошедшим квалификационные и прочие проверки. Необходимо отметить, что впервые произошло упоминание, что пользователями системы будут граждане;

— Удаленные консультации разрешены для сбора информации (жалоб, анамнеза, оценки результатов лечения и наблюдения за здоровьем пациента), а также решения об очном визите, коррекции лечения (при условии, что сеанс связи проводит врач, назначивший лечение на очном приеме), а также дистанционного наблюдения за здоровьем с применением лицензированных медицинских устройств (опять-таки для врача, который уже видел пациента на очном приеме).

Объем новых рынков

Самым разочаровывающим пунктом текущей редакции сообщество сочло запрет на «лечение людей по интернету» без визита в клинику. На самом деле нет разрешения только на постановку диагнозом без первого личного осмотра врача. Хотя именно на такую услугу есть запрос в головах потребителей, бизнес может найти интересные и прибыльные решения даже на базе принятого законопроекта.

Удостоверяющие центры. Самое очевидное счастливое будущее видится для удостоверяющих центров, выдающих электронные подписи (ЭЦП). Потенциал рынка можно посчитать так: врачей в россии около 500 000, чтобы получить общее количество медицинских работников, нуждающихся в усиленной квалифицированной ЭЦП можно смело это число умножить на 3 (операторы, страховщики, средний мед. персонал и другие). Цена такой ЭЦП варьируется от 2500 до 7000 рублей. Если взять 3000 рублей за подпись, получится 4,5 млрд рублей в год (ЭЦП обновляется каждый год). С учетом того, что себестоимость каждой дополнительно выпущенной цифровой подписи для удостоверяющего центра стремится к нулю, бизнес кажется очень привлекательным. Дополнительным плюсом является то, что удостоверяющим центрам не нужно ничего менять в существующей бизнес-модели.

Информатизаторы и интеграторы. Многие из моих знакомых рассматривают законопроект не иначе как техническое задание со сроками и требуемой функциональностью. При этом можно выделить несколько уровней внедрения информационных систем.

Федеральный уровень: ЕГИСЗ (единая государственная информационная система в сфере здравоохранения) — ядро всей системы, хранилище медицинских данных, реестры мед. работников, организаций, служб, закупок, лекарств, рецептов и др. По нашему опыту работы над созданием федеральных информационных систем, общий фронт работ по созданию, внедрению и сопровождению может оцениваться от одного до десяти миллиардов рублей и 20%-30% в год — это поддержка и развитие.

Региональный уровень: тут требуется свой собственная функциональность, своя аналитика и решение своих задач, отличных от федеральных. Внедрение системы учета на рабочих местах мед. работников, следовательно, каждый субъект РФ вероятно будет решать этот вопрос самостоятельно. Обычно стоимость решения и его внедрения такого уровня оценивается нами от 50 до 200 млн рублей. В России 85 субъектов, следовательно потенциальный рынок оцениваем в 4-17 млрд рублей, плюс поддержка и развитие.

Страховые компании ОМС и ДМС: для них также нужна будет тесная интеграция с ЕГИСЗ. Размер рынка зависит от глубины и качества интеграции, и по нашим оценкам составляет несколько миллиардов рублей

Частные клиники — всего в нашей стране их около 2000, по данным Vademecum. Сетевые клиники встанут перед задачей адаптировать свой софт под удаленные приемы, это от 2 до 10 млн рублей за систему.

Информатизация аптек для работы с электронными рецептами. Это достаточно большие изменения в бизнес-процессах аптеки, учете и отчетности. Количество аптечных сетей в России по данным Vademecum больше 200, по нашим оценкам адаптация каждой системы будет стоить от 3 до 10 млн рублей. Итого 0,6 — 2 млрд рублей. Объем этого направления увеличится в 2-3 раза, если учесть одиночные аптеки и предпринимателей, которые пользуются коробочными решениями. Всего аптек в России более 60 тысяч.

Сервисные организации. Телемедицинские организации — те самые «онлайн-клиники», которые в США и Европе привлекают десятки миллионов долларов инвестиций, в нашей стране, по крайней мере до следующих изменений в законодательстве, останутся сервисными организациями. Но и здесь есть почва для причинения пользы и заработка.

Во-первых, это решение о визите (или ненужности визита) в медицинскую организацию. Эта функция может быть востребована в страховых компаниях, где каждый визит клиента в клинику — новые расходы. По данным исследований телемедицинских компаний Teladoc, Orbi Assistance, Mayo Clinic, и по статистике российского сервиса «Педиатр 24/7» до 80% обращений может быть решено без визита в клинику. С учетом наших реалий, когда нельзя удаленно ставить диагноз и назначать лечение, а лишь отсекать тех пациентов, кому визит в клинику не требуется, эта цифра по оценкам разных экспертов может составлять от 30% до 60% обращений. С учетом стоимости визита и их количества за год получается, что сократить убытки ДМС возможно на 40—60 млрд рублей. Примерно половину из этих денег могут запросить компании, которые решают эту проблему. На рынке ОМС цены значительно ниже, но масштаб гораздо шире.

Во-вторых, телемедицинские организации могут заниматься мониторингом здоровья: сопровождать пациента на стадии реабилитации, ведения хронических заболеваний, разъяснять вопросы о курсе лечения, наблюдать за состоянием и при необходимости рекомендовать обратиться к лечащему врачу за коррекцией курса. Посчитать таких людей даже приблизительно практически невозможно, но очевидно, что этот рынок тоже велик, а когда появится реестр аккредитованных Минздравом медицинских изделий для дистанционного наблюдения, этот рынок прирастет еще и аппаратными продуктами.

Медицинские учреждения (клиники). Для них открывается отдельное направление, которое пока недоступно телемедицинским организациям. Они могут не только собирать данные о пациенте и разъяснять детали плана лечения, но также и корректировать его, задействовав того же врача, который лечил пациента. Потенциал этого решения спорный, поскольку доступен только крупным сетевым клиникам, которые могут сыграть на эффекте масштаба. Небольшим клиникам внедрение новых инструментов, перестройка бизнес-процессов, организация работы одних и тех же врачей не только оффлайн, но и онлайн может выйти значительно дороже, чем потенциальная прибыль. Также телемедицинская модель требует трансформации схемы монетизации, где низкомаржинальные услуги переносятся в онлайн, а высокомаржинальные оставляются в клинике, тем самым повышая прибыль в расчете на один квадратный метр клиники. Для небольших незагруженных клиник такая модель может быть рискованной.

Инновационные проекты

Главная позитивная составляющая этого законопроекта в том, что он создает почву для новых бизнесов. Вот только несколько направлений, в которых можно было бы работать. Оцифровка бумажных медицинских карт и перенос в ЕГИСЗ. Эту концепцию я описывал еще в 2012 году. Большинство людей были бы рады перенести информацию о своем здоровье на протяжении всей жизни в систему, а сделать это могут только медработники, обладающие усиленной ЭЦП. Рассчитать рынок можно исходя из того, что если брать за перенос карт 60-70 млн взрослых пациентов по 1000 рублей, то объем направления составит 60-70 млрд рублей. Врачей можно будет привлекать через краудсорсинг и предлагать распознавание и визирование на конкурсной основе. По нашему опыту, врачи достаточно активно подключаются к работам, которые касаются медицинских исследований, опросов и другим видам деятельности, при условии, что это оплачивается и в них требуется медицинская квалификация.

Образовательные учреждения, аттестующие врачей на знание стандартов телемедицинской практики. Рынок: 500 000 врачей, стоимость обучения и сертификации может составлять от 10 000 до 50 000 рублей, что дает 5 до 25 млрд рублей.

Система обучения нейронных сетей на медицинских Big Data пациентов. Компании, занимающиеся аналитикой, могут создать инфраструктуру для узкоспециализированных решений на основе самообущающихся механизмов, выборкой для которой могут служить обезличенные данные пациентов ЕГИСЗ. Размер такого рынка и соотношения стоимости и запроса на такие услуги сейчас оценить сложно.

То, что уже сейчас разрешает обновленный закон о медицинской деятельности, может занять годы работы, развития инфраструктуры и что самое важное — развития культуры потребления таких услуг у жителей нашей страны. А в процессе реализации ближайшего плана работ велика вероятность внесения поправок, которые все больше и больше будут развязывать руки инновационным способам решения вопросов пациентов.

Конечно, очень многое зависит от скорости и качества реализации описанной в законе инфраструктуры. Ведь многие помнят, что еще в 2012 году конкурс на создание такой системы выиграл Ростелеком всего за один рубль, но того масштабного распространения и единого стандарта на все лечебные заведения страны, которое предполагалось приказом МЗСР №364 от 28.04.2011, не произошло.

В целом, считаю, что изменения в законе полностью соответствуют духу главной врачебной парадигмы «не навреди», где не учитывается вред от бездействия, а рассматриваются лишь риски от ошибочных действий, но даже этот закон может рассматриваться бизнесом как точка стабильности, на которую можно опереться и осторожно инвестировать в развитие отрасли, пусть не опережающими темпами, но все же с прибылью.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349369 Петр Кондауров


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов

Без Чумака и Кашпировского: перспективы закона о телемедицине

Борис Пастухов

Председатель совета директоров «Национальной медицинской компании»

Мечта «лечиться по телевизору» зародилась почти 100 лет назад: первое изображение консультации через эфир опубликовано на обложке журнала в США в 1925 году, за 9 лет до открытия регулярного телевещания. В 2017 году в России принят закон о телемедицинских технологиях. Дорога к мечте открыта?

Какие виды телемедицинской помощи официально разрешает закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятый в июле 2017 года? Если коротко, их три: проведение повторных врачебных консультаций в процессе лечения пациента, консилиумы с участием нескольких специалистов и дистанционный мониторинг состояния здоровья пациента, в том числе с использованием специальных носимых устройств. Что же принятые поправки изменяют в существующем медицинском процессе.

Осуществлять первичные консультации пациентов, ставить диагнозы и назначать лечение с помощью телемедицинских технологий, а это как раз наиболее частые запросы к новой услуге от пациентов, — по-прежнему нельзя. Можно только оценивать эффективность ранее назначенной терапии и, по мере необходимости, корректировать её. Но давайте будем честны: врачи и раньше активно использовали телефон (а в последнее время — электронную почту, скайп и другие современные виды связи), чтобы узнать, как чувствуют себя их пациенты, и давали удаленные советы, «какую таблеточку добавить, а какую микстурку прекратить принимать». То есть данная поправка только узаконила давным-давно существующую практику.

Что касается проведения консилиумов, то в данном случае друг с другом общаются врачи. Конечно, это очень важно для врача, особенно молодого — иметь возможность получить совет от более опытного коллеги и проконсультироваться у него по поводу сложного клинического случая. Но и тут следует отметить, что такие телемедицинские консультации применяются на практике вот уже два десятка лет, например, в системе медицинской службы «Российских железных дорог», где создана и функционирует целая инфраструктура для оказания данного вида удаленной помощи. Так что и в этом вопросе принятые поправки тоже лишь официально подтвердили легитимность уже существующей практики.

Наконец, дистанционный мониторинг состояния здоровья пациентов. Возможно, это наиболее полезное применение телемедицинских технологий. Но тут встают вопросы. Дело в том, что эффективный удаленный дистанционный мониторинг возможен только с помощью специальных устройств, постоянно регистрирующих основные параметры жизнедеятельности человека — сердечный ритм и форму зубцов электрокардиограммы, величину артериального давления, уровень глюкозы крови и другие. Такие устройства уже используются в России, но правовой базы, которая регулировала бы требования к этим приборам и порядку их применения, пока не существует.

Словом, мы только в начале большого пути внедрения телемедицины в единый медицинский процесс. Например, Фонд развития интернет инициатив (ФРИИ) в ходе обсуждения поправок к Закону предлагал существенно более широкие возможности врача при удаленной работе. Несмотря на проблемы с принятием упомянутых поправок, лед тронулся. И я с большой надеждой и оптимизмом оцениваю перспективы развития телемедицины в нашей стране. Тем более, что огромные территории создают объективные условия для этого.

Ситуация в мире также показывает перспективы телемедицинских услуг — этот рынок растет примерно на 18% в год и, по оценке BBC Research, к 2021 году его объем достигнет $55 млрд. Причины этого роста различные в разных странах. В Соединенных Штатах и странах Западной Европы они, преимущественно, экономические — с помощью телемедицины страховые компании (да и сами пациенты) стремятся сократить свои затраты, экономя на уменьшении количества обращений в лечебные учреждения. А вот в Австралии, Китае, Канаде и Израиле (учитывая его внутриполитическую ситуацию) — это способ быстро «преодолеть расстояние» и «попасть на прием» к врачу в случае экстренно возникшей необходимости.

Если же проводить параллель с нашей страной, то в России пациенты ждут от телемедицины, прежде всего, повышения качества оказываемой медицинской помощи. Так, 40% посетителей региональных лечебно-профилактических учреждений (ЛПУ) жалуются на элементарное отсутствие в них необходимых специалистов. Что касается столичных ЛПУ, то формально обеспеченность специалистами в них, конечно, гораздо выше, но, по данным компании «Мобильные медицинские технологии» (ММТ), главной претензией столичных пациентов является отсутствие «высокого уровня квалификации специалистов и неудовлетворенность вниманием к конкретному пациенту со стороны врачей на очном приеме». Применение современных технологий могло бы помочь в решении проблем как региональных, так и столичных жителей. Последние, согласно данным ММТ, готовы оплачивать удаленные консультации специалистов более высокого профессионального уровня. Таким образом, общий потенциальный объем рынка телемедицинских услуг в России оценивается компанией в 18 млрд рублей в год.

В принятых поправках к закону о телемедицинских услугах предусмотрена их реализация только через портал госуслуг. Такой порядок вызывает вопросы, он неспецифичен для мировой практики. Например, в западных странах телемедицина успешно развивается через крупные информационные ресурсы (National Health Service (NHS) в Великобритании, American Well, MDLive и др. в США), которые являются коммерческими проектами. Данный рынок весьма привлекателен для инвесторов. Так, крупнейший американский провайдер телемедицинских услуг Teledoc, обслуживает 17,5 миллионов человек, а его оборот составляет около $120 млн в год. Полагаю, что и российский бизнес мог воспользоваться аналогичными возможностями для развития.

Еще одна проблема, тормозящая развитие телемедицины в нашей стране — сдержанное отношение врачей к удаленной работе. Согласно онлайн-опросу, проведенному порталом ONDOC, только 54% врачей готовы консультировать пациентов дистанционно. И это среди врачей, которые являются активными пользователями сети Интернет. Во врачебном сообществе в целом данная доля наверняка окажется гораздо меньше! При этом интересны аргументы против подобного консультирования, которые выдвигались докторами. Наряду с более-менее логичными «Трудно осмотреть пациента без очной встречи с ним», «Я и так очень устаю на очных приемах в своей поликлинике», часто встречались и такие: «Мне еще в институте внушили, что лечить по телефону — это преступление», «Коллеги не поймут меня» и подобные. Уверен, что по мере прихода в медицину молодого поколения, «выросшего в обнимку с компьютером», эта ситуация в корне изменится и «лечение по телевизору» станет не только мечтой пациентов, но и удобным инструментом врачей, что подстегнет развитие удаленного оказания медицинских услуг.

Пока же отмечу текущий прогресс: по словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, более 7000 государственных ЛПУ оснащено телекоммуникационным оборудованием и создана единая защищенная сеть между ними.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > newskaz.ru, 3 октября 2017 > № 2336940 Лязат Актаева

Можно ли не платить за медстрахование в Казахстане?

В Казахстане стартует медреформа. Нововведения ведомства Елжана Биртанова вызывают массу вопросов: какие обследования будут бесплатными, кто это решает, сколько и за что придется платить, что будет, если не платить. И вообще можно ли отказаться от обязательного полиса, чтобы купить добровольный?

Минздрав обязал казахстанцев ежемесячно оплачивать очередной полис (ОСМС), и люди задались вопросом: "А за что, собственно, надо платить деньги?", и главное: "Станет ли приятнее проводить время в больницах?"

Sputnik Казахстан собрал все самые частые претензии к Минздраву и попросил на них ответить вице-министра здравоохранения Лязат Актаеву и исполнительного директора АО "Страховая компания "Евразия" Шакира Иминова.

Если не пользуешься услугами госполиклиники, а ходишь в частную, зачем нужен полис ОСМС?

Актаева: Если человек не пользуется услугами государственной поликлиники, Фонд социального медицинского страхования (ФСМС) может возместить расходы, затраченные на лечение и обследование в коммерческой клинике согласно Закону РК "Об обязательном социальном медицинском страховании".

Иминов: Согласно закону, Фонд может возместить затраты пациента на частную клинику, не любой частной клиники, а только той, что прошла аккредитацию и включена в реестр медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере обязательного медицинского страхования. То есть прежде чем обратиться в какую-либо частную клинику, уместно будет узнать, имеется ли у нее договор с ФСМС.

А можно ли выбрать по своему желанию лечебное учреждение или врача?

Актаева: Право выбора медицинской организации в системе обязательного медстрахования возникает у человека с момента приобретения полиса, то есть с начала перечисления обязательных взносов. Порядок определен в приказе министра здравоохранения и социального развития Республики Казахстан от 28 апреля 2015 года №281 "Об утверждении Правил оказания первичной медико-санитарной помощи и Правил прикрепления граждан к организациям первичной медико-санитарной помощи". Таким образом, можно выбирать по своему желанию лечебное учреждение или врача, в порядке, предусмотренном Правилами.

Иминов: Повторюсь, обязательным условием для этого является включение лечебного учреждения в реестр медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере обязательного медицинского страхования. Для того чтобы лечиться по ОСМС у частнопрактикующего врача, надо убедиться, что он включен в такой реестр. После этого вы можете подать ему соответствующее заявление. Но здесь есть два очень важных момента – во-первых, клиника должна иметь возможность принять нового пациента (плановая загрузка определяется нормативами), в противном случае обслуживание будет проводиться на платной основе.

А во-вторых, при обращении за медицинской помощью и ее получении не только пациент имеет право на выбор, но и врач должен быть согласен, и еще все должно быть по согласованию с администрацией.

Все ли обследования будут бесплатными благодаря ОСМС?

Иминов: Сейчас все пациенты имеют право на следующие бесплатные медицинские услуги в соответствии с перечнем, утверждаемым правительством РК: экстренная помощь (скорая помощь), амбулаторная помощь в поликлинике (обследования и лечение), стационарная медицинская помощь при обострении хронических и острых заболеваний, при отравлениях, травмах, плановая госпитализация и т.д. Учтите, что вы также имеете право на бесплатное получение лекарств, если заболевание является редким или приводящим к инвалидности. За другие услуги и лекарства придется заплатить.

Вообще, полный перечень случаев, при которых положена бесплатная медицинская помощь, включен в базовую программу обязательного медицинского страхования. Чтобы свериться с этим списком, можно обратиться в ФМС.

Актаева: Более точные обследования, осуществляемые в системе ОСМС, будут определены в перечне медицинской помощи в системе. Проект постановления разработан и внесен на рассмотрение в канцелярию премьер-министра. После утверждения перечень медицинской помощи в системе обязательного социального медицинского страхования будет официально опубликован в информационно-правовой системе нормативных правовых актов Республики Казахстан "Әділет".

Иминов: Но, если вам предлагают на платной основе провести операцию либо обследование, то правильным будет узнать у лечащего врача, входит ли данная медицинская услуга в программу государственных гарантий, то есть должна ли она предоставляться бесплатно. Лечащий врач также должен разъяснить возможность получить другую, подходящую для вас медицинскую услугу бесплатно. Только после получения всей необходимой информации пациент может сделать выбор либо в пользу бесплатного, либо в пользу платного лечения.

Для получения данной информации также можно обратиться в ФМС.

В бесплатной помощи откажут в ряде случаев. Например, если застрахованный выразил желание пройти лечение в более комфортных условиях, чем стандартные (в отдельной палате с телевизором и т.д.). Для этих целей разработано добровольное медицинское страхование с расширенным спектром услуг. Не покрывает полис ОСМС и оздоровление в санаториях. При этом пациент всегда вправе обратиться в ФМС как к арбитру, если считает, что его лечение малоэффективно и не приносит желаемых результатов, если врач ему что-то "недоназначил" или его "недообследовал". По желанию пациента, вне зависимости от назначений врача, можно провести любые дополнительные процедуры, но уже за собственные средства.

Все казахстанцы будут отчислять взносы, разные по суммам – кто-то больше, кто-то меньше, будет ли от этого зависеть объем предоставляемых услуг?

Актаева: Основные принципы модели медицинского страхования: солидарность, всеобщий охват и социальная справедливость как при сборе средств – "от каждого по платежеспособности", так и получении медицинской помощи – "каждому по потребностям".

Данная система не является накопительной и не предусматривает персонифицированное распределение средств. Солидарное финансирование – это ежемесячные взносы и отчисления в Фонд социального медицинского страхования со стороны работодателей, работников, самозанятых и государства, которое выступает основным плательщиком и вносит средства за социально-незащищенное население.

Базовым принципом системы является социальная справедливость, когда обеспечивается равный доступ всех застрахованных к единому пакету медицинских услуг, независимо от размера доходов и взносов, социального статуса, должности, места жительства. Таким образом, объем оказываемых услуг в рамках ОСМС не будет зависеть от перечисляемых процентов в Фонд, а будет определяться лечащим врачом в зависимости от необходимого пациенту лечения.

Иминов: Объем предоставляемых услуг не зависит от суммы взносов. На наш взгляд, ОСМС должно оказываться в равном объеме для всех, независимо от возраста, пола, социального статуса и места проживания застрахованного. Лекарственная и врачебная помощь предоставляется в одинаковых для всех объемах, если этого оказалось недостаточно, воспользуйтесь полисом добровольного страхования.

Имеет ли право человек отказаться от перечисления взносов, то есть отказаться от полиса?

Актаева: Одним из принципов медстрахования является соблюдение и исполнение законодательства Республики Казахстан об обязательном социальном медицинском страховании. Это значит, что уплата отчислений или взносов является обязательной.

Право на медицинскую помощь в системе медицинского страхования имеют лица, за которых осуществлялась уплата отчислений или взносов, а также освобожденные от уплаты взносов в фонд в соответствии с пунктом 7 статьи 28 Закона "Об обязательном социальном медицинском страховании".

Пациент может получить медицинскую помощь в системе медстрахования не более трех месяцев с момента прекращения уплаты отчислений. К тому же это право не освобождает от обязанности уплаты взносов в фонд за пропущенный период.

Лица, за которых не производилась уплата отчислений, для приобретения права на медицинскую помощь обязаны оплатить взносы в фонд, но не более двенадцати месяцев, предшествующих дате оплаты, в размере 5% от минимального размера заработной платы, установленного на текущий финансовый год.

Лицам, за которых не поступили отчисления в фонд либо которые не уплатили взносы в фонд, предоставляется гарантированный объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с Кодексом Республики Казахстан "О здоровье народа и системе здравоохранения".

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > newskaz.ru, 3 октября 2017 > № 2336940 Лязат Актаева


Казахстан > Медицина. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 3 октября 2017 > № 2336939 Елена Бахмутова

В 2018 году взносы в фонд медстрахования должны достичь 680 млрд тенге

О работе «Фонда социального медицинского страхования» рассказала председатель правления Елена Бахмутова

По результатам подворового обхода, который проводило министерство труда и социальной защиты РК, из почти 2,7 млн человек около 1 млн человек считают себя занятыми, но работодатели не делают за них никаких отчислений. Поэтому необходимо решить эту проблему, после чего повысятся отчисления в Единый накопительный пенсионный фонд (ЕНПФ), Государственный фонд социального страхования (ГФСС) и ФСМС, рассказала в интервью центру деловой информации Kapital.kz председатель правления АО «Фонд социального медицинского страхования» (ФСМС) Елена Бахмутова.

— На сайте фонда размещены данные об отчислениях в рамках ОСМС. На 21 сентября сумма составила 9,6 млрд тенге. При этом поясняется, что 80% отчислений совершают работодатели.

— Пока отчисления делают три категории участников системы ОСМС. Работодатели отчисляют 1% от дохода наемных работников, но не выше 15 минимальных заработных плат (1 МЗП=24 459 тенге на 2017 год — ред.). Индивидуальные предприниматели платят за себя 5% от двух МЗП, физлица, которые работают по договорам гражданско-правового характера с юрлицами, отчисляют 5% из своего дохода. Обязанность по уплате возложена на налоговых агентов, то есть юрлиц. От этих трех категорий на 21 сентября поступило 9,6 млрд.тенге.

С будущего года к этим плательщикам должно присоединится государство, которое будет платить взносы за 14 льготных категорий граждан, это примерно 10 млн. человек. Ставка взносов начинается от 3,75% и доходит в 2022 году до 5% от среднемесячной зарплаты по стране. Кроме того, по закону со следующего года должны были платить и самозанятые, которые не входят в льготную категорию граждан, не являются наемными работникам и индивидуальными предпринимателями. Такие лица должны были платить взносы самостоятельно — в размере 1414 тенге или 5% от МЗП.

— С учетом этих категорий, какой прогноз у фонда по сборам в рамках ОСМС в следующем году?

— Согласно финансовой модели по консервативному прогнозу в 2018 году взносы и отчисления должны достичь 680 млрд тенге. Это в случае, если в действующий закон не будут внесены никакие изменения.

Из собранных средств должны быть созданы также и резервы фонда. Согласно принятому постановлению правительства, Фонд обязан иметь неснижаемый остаток на счете в виде денег в размере 1/12 от суммы годовых поступлений, но не менее 50 млрд тенге. Эта неснижаемая сумма должна быть постоянно на счете в Национальном банке на случай, если возникнут сбои с поступлениями, и придется заплатить за медицинские услуги, оказанные за месяц. Если проводить аналогию со страховыми организациями, то у них всех есть собственный капитал. У ФСМС его нет, поэтому необходимо создать такой резерв за счет активов. И второй резерв, тоже установлен для фонда правительством — 3% от активов, которые предназначены для непредвиденных ситуаций, например, на случай непрогнозируемого роста заболеваемости по ЧС. Предполагается, что резерв будет инвестироваться в финансовые инструменты, перечень которых установлен правительством. Это низкорисковые и достаточно высоколиквидные бумаги. Инвестированием, в рамках закона и договора о доверительном управлении, займется Национальный банк.

— У нас сложился замкнутый круг. С одной стороны в соцсетях недовольны введением отчислений по ОСМС, потому что качество медобслуживания никуда не годится. С другой стороны выступают чиновники, которые обещают из собранных денег повысить зарплаты докторам и тем самым поднять качество здравоохранения. И опять в ответ летят аргументы «сначала поднимите, потом мы будем платить». Как решить этот конфликт интересов, который отражается на показателях ФСМС?

— Нужно начинать действовать, а не рассуждать о том, с чего начинать. Есть статистика стран ОЭСР, где на государственное здравоохранение тратится не менее 6,5% от ВВП, а у нас 1,9% от ВВП. Другой пример, если у нас тратится 1,9% от ВВП на систему здравоохранения, то в Индии 1% и, согласитесь, на выходе мы имеем разный уровень медобслуживания. В США тратится 17%, включая частные расходы на медобслуживание, а у нас этот показатель составляет 3,4%. При этом частные расходы на медуслуги в Казахстане в два раза превысили допустимую норму, составив 40% от расходов на здравоохранение. Это характерно для стран с низким уровнем дохода, хотя мы относимся к государствам со средним уровнем дохода. В нашей стране люди вынуждены платить из своего кармана больше, чем в странах ОЭСР, где этот показатель составляет 20%.

— Опять же из-за качества услуг в городских поликлиниках.

— Есть госздравоохранение, которое гарантирует гражданам минимальный объем медпомощи. Люди приходят в поликлинику, а врача нет, потому что он перегружен, им приходится ждать. Нужно попасть к узким специалистам — опять очередь, снова нужно ждать. Тогда люди выбирают срочность, обращаются в частную клинику и платят из своего кармана. Конечно, есть вопросы и к качеству услуг, но ожидать, что после введения ОСМС оно мгновенно улучшится, неправильно. Нужно время, настойчивые действия, в том числе по аккредитации медорганизаций, развитию конкуренции, повышению уровня образования, переподготовки медработников, технического оснащения. Но при всем этом нужно правильно организовать систему здравоохранения, медицинские организации с точки зрения модели финансирования. У ФСМС есть очень хорошее преимущество — мы не обязаны содержать сеть медорганизаций, потому что в отличие государства и частных лиц не являемся их собственниками. Фонд только оплачивает фактически оказанные населению медуслуги, а окажет их бюджетная или коммерческая клиника, для нас неважно. Главное — довольные пациенты. Таким образом выстраивается рыночная среда. Это бросает серьезные вызовы самой системе здравоохранения, потому что медорагнизации уже не будут сидеть и ждать, что кто-то даст им деньги на содержание имеющихся персонала и помещения. Сейчас все обсуждения ведутся только о том, как население воспринимает введение ОСМС. Но на самом деле это структурная реформа, которая изменит и тарифообразование на медуслуги, которое должно не поощрять чрезмерные издержки, но в то же время должно покрывать их себестоимость при оптимальном бизнес процессе.

— То есть фонд не будет платить раздутым счетам частных клиник, и благодаря этому стоимость лечения может снизиться?

— Медорганизации могут оказывать услуги в рамках ГОБМП, в рамках ОСМС, ДМС и просто платно. Понятно, что тарифы в рамках ГОБМП и ОСМС станут едиными, то есть Фонд будет платить государственной поликлинике за оказанный объем медпомощи столько же, сколько частной клинике. Все заинтересованы в том, чтобы услуги, которые включены в пакет ОСМС, были переданы на конкурентный рынок. Хотя в абсолютном выражении цены вряд ли снизятся, так как инфляция и импортная составляющая достаточно высоки, сам инструмент тарифообразования будет препятствовать излишнему росту цен.

— Как фонд планирует повысить объем отчислений?

— Нужно решить вопрос с самозанятым населением. Мы хотим действовать через интеграцию с государственными базами данных. Корпорация «Правительство для граждан» выполняет функцию единого окна, через которое проходят пенсионные выплаты, взносы по фонд Государственного соцстрахования и по ОСМС. Казалось бы, что одни и те же работодатели должны делать отчисления за наемных работников в ЕНПФ, ГФСС и в ФСМС. Но, к сожалению, это не так. По информации ЕНПФ, в прошлом году пенсионные отчисления сделали за 5,6 млн. человек. На сайте ГФСС я нашла данные о том, что, по итогам июля этого года отчисления сделали 4,1 млн. человек. А на 15 сентября в ФСМС сделали взносы чуть меньше 4 млн. человек. Это ненормально, что за одного и того же работника работодатель сделал пенсионные отчисления, а отчисления за медицинское страхование не поступили. Интеграция баз данных поможет устранить эти разрывы, тогда уменьшится число, так называемых самозанятых.

— А расходы на содержание самого фонда медстрахования? Эксперты говорят, что 8 млрд. тенге, которые ежегодно будут на это уходить, большая сумма.

— Деятельность ФСМС должна финансироваться за счет комиссионного вознаграждения. Предельный размер вознаграждения утверждается постановлением правительства согласно закону. При обсуждении и согласовании проекта постановления проходят необходимые согласовательные процедуры с министерством национальной экономики, с министерством финансов, с министерством юстиции и с национальной палатой предпринимателей «Атамекен». Ставка комиссионного вознаграждения базируется на плане развития, проще говоря, смете. Для составления плана развития есть специальный приказ министерства национальной экономики. Этот приказ является обязательным для всех организаций с государственным участием, независимо от того, является эта организация АО или РГП.

— Какая сумма на содержание фонда заложена в смете?

— Ставка комиссионного вознаграждения на следующий год не утверждена, смета — то есть план развития, еще также не утвержден советом директоров.

Много говорилось об информационной системе фонда. Пока используем информационные системы министерства здравоохранения и корпорации «Правительство для граждан». Но фонду нужна своя информационная система, рассчитанная на 18 млн. граждан, которая потребует высокой степени защиты персональных данных. Создание такой системы планируется в рамках ГЧП.

— Сколько сотрудников работает в ФСМС?

— Совет директоров утвердил 819 штатных единиц — это при полном развертывании системы. Сейчас набран минимальный состав: 57 человек в центральном аппарате и 106 человек в филиалах. К расходам на зарплату персонала нужно добавить затраты на поддержание информационных систем, банковские услуги, обслуживание Национального банка.

— Какова ставка Нацбанка за инвестирование средств ФСМС?

— Стандартная. Нацбанк устанавливает ее на основании установленных им правил, как в случае с ЕНПФ, ГФСС.

— Кто мониторит расходы фонда?

— У нас три вида контроля. Государственный контроль осуществляют министерство здравоохранения, которому мы ежеквартально предоставляем 9 форм отчетности, они также доступны минфину и миннацэкономики. Кроме того, у фонда есть раздельный учет, который построен по МСФО. Есть баланс по активам, по собственным средствам, который аудируется независимой аудиторской организацией и публично размещается на нашем сайте. Там уже есть отчет за 2016 год, хотя деятельность велась только 1,5 месяца.

Мы также размещаем финансовую отчетность в депозитарии финансовой отчетности. Корпоративный контроль осуществляется через совет директоров, возглавляет его министр здравоохранения. В него входит вице-министр финансов, вице-министр нацэкономики, заместитель председателя Нацбанка, есть независимые директора. Совет директоров утверждает систему оплаты труда, штатную численность, внутренние документы фонда. Согласно стандартам корпоративного управления, в фонде действует политика и процедуры по управлению рисками, утверждены процедуры по информационный безопасности.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 3 октября 2017 > № 2336939 Елена Бахмутова


Россия. ЦФО > Медицина > newskaz.ru, 29 сентября 2017 > № 2333466 Лео Бокерия

Лео Бокерия – доктор, который опережает время

Во Всемирный день сердца мы поговорили с самым известным кардиохирургом мира о его работе и достижениях в области кардиологии

Алексей Стефанов

Всемирный день сердца российский врач-кардиохирург, изобретатель, педагог, профессор, академик РАН и директор Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева Лео Антонович Бокерия встречает в японском городе Саппоро, где проходит 70-й съезд сердечно-сосудистых хирургов Японии.

"Эта японская ассоциация является системообразующей в обществе сердечно-сосудистых и грудных хирургов Азии. Это очень большая организация, она объединяет все азиатские страны и включает Австралию. На будущий год этот съезд впервые в истории ассоциации будет проходить в Москве, и руководство японской ассоциации попросило меня приехать, выступить с лекцией, а заодно пояснить, как и где будет проходить съезд", — рассказал корреспонденту Sputnik доктор Бокерия.

- Лео Антонович, ваши коллеги рассказывают, что вы буквально живете на работе. Много операций в день приходится делать?

— Да, я много оперирую, делаю в день 4-5 операций, порой шесть операций, а раза три было семь операций в сутки. Получилось, что у меня по расписанию было шесть операций, а потом сообщили, что есть донор. А донорские сердца всегда привозят ночью. Вот я сделал седьмую операцию, пересадку сердца, а на следующий день у меня было еще четыре. Поспал в своем кресле и снова в операционную (смеется).

- Как же вы восстанавливаетесь?

— Я пять лет уже не пью, очень давно уже не курю. У меня очень жесткий режим: ложусь в двенадцать – полпервого, в шесть утра уже встаю, очень много стою на ногах, естественно. Поэтому, видимо, организм привык. Есть же такое понятие — статическая гимнастика, и она в свое время прописывалась даже для членов Политбюро. Издавались закрытые книги, и одна из них как раз касалась статической гимнастики. Не знаю, в какой степени такой гимнастикой занимались члены Политбюро, но, во всяком случае, ознакомиться с рекомендациями могли. Поскольку я очень много стою на ногах, вероятно, какая-то группа мышц у меня при этом правильно напряжена.

- Выходит, много стоять на ногах полезно?

— Надо все делать прямо напротив того, что говорил Черчилль: если можно посидеть или постоять, он говорил — надо посидеть, а я считаю – постоять. Если полежать или посидеть, то я считаю, что лучше посидеть. Но одинаковых организмов не бывает, конечно.

- Много сложных операций приходится делать именно вам?

— Мы самая большая клиника. Я часто говорю, что в мире, но не знаю, что есть в Китае. Во всяком случае, для Америки и Европы – мы точно самая большая клиника. В прошлом и позапрошлом году сделали более 5 300 операций на остановленном сердце — так называемые открытые операции на сердце. Это очень трудоемкие и очень высокотехнологичные операции, потому что подключается аппарат искусственного кровообращения. Мы их делаем детям весом чуть больше двух килограмм, потому что есть такие критические пороки, когда ребенок может умереть в течение первых дней, и спасти его может его может только операция.

- Какие достижения есть сейчас в области кардиологии, и какие из них можно назвать прорывом?

— У нас есть очень интересные разработки. Например, в нашем центре мы создали первый в мире беспроводной электрокардиостимулятор. Он используется для регуляции сердечного ритма, когда он редкий. Обычный кардиостимулятор содержит два электрода – две проволоки, которые проводятся в сердце. Мало того, что этот электрод, эта проволока деформирует работу трехстворчатого клапана− а створочки очень тоненькие − он еще может тромбироваться, инфицироваться. И вот у нас в центре был создан малюсенький такой — всего 18 миллиметров – стимулятор, который ставится снаружи сердца.

Также, поскольку мы очень прицельно занимаемся операциями на остановленном сердце, важно иметь кардиоплегический раствор. Вы вводите его, и сердце должно молниеносно остановиться, а после операции, когда снимаете зажим с аорты, горячая кровь поступает в сердце, и оно должно сразу восстановиться. Много было предложено различных вариантов растворов, в мире прижился внутриклеточный раствор Бретшнайдера – по фамилии автора, немецкий раствор. А мы усилили этот раствор определенными вещами – секреты раскрывать не буду. Раствор называется Бокерия-Болдырева. Мы участвовали в процессе его создания с химиком, профессором МГУ Болдыревым, но он, к сожалению, ушел из жизни. Я лично сделал уже более 600 операций с этим раствором. Причем, пациентами были совсем малюсенькие дети и люди глубоко пенсионного возраста. И результаты очень хорошие.

- Сейчас в лечении сердечной недостаточности начали применять даже клеточные и генные технологии, насколько это эффективно?

— Я не хочу хвалиться, но я был одним из пионеров этой методики в России. В 1997 году ко мне обратились американцы с предложением попробовать абсолютно чистые клетки, выращенные из обычной мускулатуры, не сердечные. И после согласования с Академией медицинских наук соответствующего решения нашего ученого совета и получения согласия пациентов, я эти клетки применил. Тогда не было таких возможностей, как сейчас, когда мы могли точно проследить судьбу того места сердца, куда вводили клетки, в режиме 4D flow. А вводили мы это больным, которым нельзя было сделать операцию аортокоронарного шунтирования, есть такое понятие – нешунтабельные артерии, когда некуда пришиваться. Или еще было двое больных, которым одну артерию можно было пришить, а другую нельзя. Таким я сделал пять операций. И через два с половиной года один из пациентов умер. Тот, которому не удалось ничего пришить, и которому я ввел эти клетки. Была секция, вскрытие, нам показали результаты, микроскопию, и я увидел действительно прижившиеся клетки, которые были как коридор в той части, в которой я вводил, но они явно не функционировали. Потому что они не переросли в кардиомиоциты. И тогда мы прекратили поиски таких клеточных заместителей и используем исключительно собственные клетки из костного мозга пациента.

Мы и сейчас делаем много таких операций, особенно при Аномалии Эбштейна — есть такая болезнь, когда три камеры сердца – левое предсердие, правое предсердие, левый желудочек нормальные, а правый желудочек называется папиросоподобным, потому что стенка тонкая и там вообще нет мускулатуры. И мы в это место вводим клетки. И продолжаем работать в этом направлении. Это наш абсолютный приоритет.

Если вы пересадили клетки больному с ишемической болезнью, с коронарной болезнью сердца, то может получиться, что вам скажут: а может, это аортокоронарное шунтирование помогло. Или сам по себе лазер помог, потому что при введении этих клеток мы сначала делаем лазерные перфорации. Считается, что вот это воздействие лазера улучшает проникновение клеток во все отделы сердца.

Так вот, наше ноу-хау состояло в том, что мы впервые заявили о том, что больной с аномалией Эбштейна — идеальная модель, чтобы сказать, работают эти клетки или не работают. И, кроме того, сейчас у нас появились очень точные методы исследования – компьютерная томография, как я уже сказал, в режиме 4D flow. Просто все видно.

- Надо же — технологии идут вперед, но вы опережаете даже эти технологии.

— Потому что наш институт — Национальный медицинский исследовательский центр сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева − на самом деле передовой и больше известен даже за границей, чем внутри страны.

Россия. ЦФО > Медицина > newskaz.ru, 29 сентября 2017 > № 2333466 Лео Бокерия


Россия > Медицина > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330743 Екатерина Кравченко

Само пройдет: больше половины россиян экономит на лекарствах

Екатерина Кравченко

Редактор Forbes

Рост цен на лекарства не пугает только треть покупателей

Чуть более трети россиян (35%) при покупке лекарств не обращают внимания на цены и продолжают покупать их в прежних объемах, показал новый опрос холдинга Ромир. Два года назад, когда проводился аналогичный опрос, число таких людей составляло 34%.

По данным Института социальной политики НИУ ВШЭ, одним из главных факторов роста цен на фармацевтическую продукцию в последние годы была девальвация рубля, но максимальные темпы прироста цен на медикаменты наблюдались в 2015 году. В 2014 году рост цен на медикаменты оказался выше общего индекса потребительских цен (113,1% против 111,4%), при этом инфляция стоимости медицинских услуг была ниже (109,2%). В 2015 году при общем росте потребительских цен на 12,9% цены на лекарства выросли на 19,6%, в 2016 году медикаменты подорожали на 4,9%, говорится в исследовании «Потребление медицинских услуг и лекарств в период экономического кризиса».

По данным Ромир, более половины респондентов старается экономить на лекарствах, покупая их только в случае крайней необходимости (32%), либо выбирая более дешевые аналоги (18%), либо используя средства народной медицины (4%).

Основные вопросы, заданные в ходе опроса, касались использования лекарственных средств: объемов покупки, выбора производителя, импортозамещения.

По оценкам DSM Group, в 2013-2016 годах импорт лекарств сократился на 22% по числу упаковок и на 40% в долларовом эквиваленте.

Как показал опрос Ромир, кардинальных сдвигов в потребительских настроениях россиян за последние два года не произошло. В пик кризиса 2015 года об экономии на лекарствах говорили 57% опрошенных. Однако выросла доля россиян, которые стали покупать больше лекарств, поскольку стали больше болеть — с 9 до 11%. Но авторы исследования указывают, что этот рост является незначительным, в пределах статистической погрешности.

На вопрос, какие факторы являются главными при выборе лекарств, 55% респондентов назвали «цены» против 63% два года назад. С 42% до 44% выросло число тех, кто назвал «рекомендацию врача» важным фактором. Доля тех, кто при покупке пользуется советом фармацевта, осталась неизменной: таких 18%.

Для 33% потребителей лекарств важны их свойства и лечебный эффект, для 31% принципиален предыдущий опыт использования, для 17% — рекомендация друзей или знакомых, для 15% — страна-производитель.

Согласно данным НИУ ВШЭ, совокупные расходы домохозяйств на лечение сократились на 8% в 2013-2016 году, расходы на медицинские услуги – на 14%.

Россия > Медицина > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330743 Екатерина Кравченко


Казахстан > Медицина. Алкоголь > camonitor.com, 29 сентября 2017 > № 2329668 Салтанат Мукашева

Пить – здоровью вредить

Мы все небезгрешны и не считаем особой бедой пропустить рюмку-другую на торжествах или просто во время застолья. Но малая беда влечет за собою беду большую. А коли спутницею человека становится «злодейка с наклейкой», коли в жизнь его вторгся «зеленый змий», они разрушат его психику, подорвут здоровье, поставят крест на карьере, могут лишить семьи, сделать несчастными детей и близких… Мы беседуем с заместителем директора по профилактическим программам Национального центра проблем формирования здорового образа жизни Министерства здравоохранения РК Салтанат Мукашевой.

– Какие меры у нас в Казахстане принимаются, чтобы человек мог избежать алкогольной зависимости? А если беда уже произошла, то как вызволить из нее человека?

– Государственная программа развития здравоохранения «Саламатты Қазақстан», а это 2011-2015 годы, и нынешняя гос­программа «Денсаулық», рассчитанная на период до 2019 года включительно, предусматривают мероприятия, направленные, прежде всего, на снижение потребления алкоголя.

Начнем с того, что в республике ежегодно организуется Национальный день отказа от употребления алкоголя. День этот открывает декаду трезвости. Казалось бы, разовое мероприятие, но в его рамках проводится широкомасштабная информационно-разъяснительная работа со всеми группами населения – с подростками, молодежью, родителями, педагогами, работодателями всех форм собственности. Конференции, «круглые столы», дни открытых дверей, семинары, тренинги, конкурсы, спортивные соревнования… Организаторами всего этого на местах являются региональные центры здорового образа жизни и пункты медико-санитарной помощи (поликлиники).

В 2016 году было проведено более 25 тысяч подобных мероприятий. Приплюсуем сюда родительские собрания в школах, классные часы, конкурсы рисунков, диктанты. Оформлялись стенды, пропагандирующие основы здорового образа жизни и профилактику употребления алкоголя. Транслировались аудио- видеоролики о негативном воздействии алкоголя на организм, они были показаны почти сорок тысяч раз в общественном транспорте, в аэропортах, на автобусных и железнодорожных вокзалах, в кинотеатрах. Причем на государственном и русском языках с последующим размещением их в формате баннерной рекламы на интернет-порталах, на телевидении и радиостанциях, в местах массового скопления населения. А это ЦОНы, площади, торгово-развлекательные центры и супермаркеты. Было распространено более двухсот тысяч информационно-образовательных материалов на эту тему.

Скептики могут возразить: это, мол, сотрясение воздуха. Но – вода камень точит, а все это вместе взятое заставляет человека осознать свою личную ответственность за тот образ жизни, который он ведет.

– Что чаще всего является причиной пристрастия к спиртному: наследственный фактор, среда обитания, социальное неблагополучие или просто случайность?

– Тут могут быть самые разные факторы. Какого-либо одного доминирующего фактора риска нет, однако чем больше «слабых мест» характерно для человека, тем выше вероятность того, что в результате употребления алкоголя у него разовьются проблемы, связанные с этим злом. Особое внимание мы должны уделять молодежи. Здесь четко прослеживается взаимосвязь между пристрастием к алкоголю, табаку и наркотикам. Вообще, употребление алкоголя подростками является одной из основных проблем общественного здравоохранения во многих странах. Конечно, взрослые служат молодежи примером для подражания. К сожалению, во многих культурах подростки воспринимают употребление алкоголя как нормальную составляющую взрослой жизни и используют его для улучшения взаимоотношений со сверстниками, для обретения новых контактов, наконец, как свою готовность к взрослой жизни.

– Назовите наиболее вероятные причины алкоголизма у подростков?

– Это, прежде всего, желание самоутвердиться, не опозориться перед сверстниками, не стать предметом насмешек и презрения. Это стремление «влиться в компанию» – подростки очень мнительны и боятся, что друзья отвернутся от них, если они откажутся разделить их увлечение. Далее, это нехватка родительского внимания, частые ссоры с родителями, попытки привлечь к себе внимание. Ну и, разумеется, крайне тревожно для подростка проживание в неблагополучной семье, где отец или мать собственноручно наливает ребенку спиртное или своим примером толкает его к пьянству. Что еще? Безделье, скука, избыток свободного времени и карманных денег, отсутствие родительского контроля. Интенсивное влияние алкоголя на гормональный фон растущего организма становится причиной различных изменений в поведении и психике. В первую очередь при систематическом употреблении спиртного отмечаются повышение агрессивности, снижение концентрации внимания и повышение самомнения подростка. Происходят также снижение эмоциональной устойчивости и резкие перепады настроения, от восторженности до апатии. Учтем при этом, что молодежь очень уязвима и подвержена негативному физическому, эмоциональному и социальному воздействию, а оно является прямым следствием потребления алкоголя. Существует тесная взаимосвязь между высокой степенью риска, обусловленной потреблением алкоголя, насилием, нездоровым сексуальным поведением, дорожно-транспортными и другими несчастными случаями. Все это необходимо знать каждому из нас, чтобы быть готовым противостоять этой беде.

– Что уже конкретно сделано для продвижения госпрограммы по борьбе с алкоголем?

– В республике действуют меры, определенные Кодексом РК «О здоровье народа и системе здравоохранения в Республике Казахстан». Они общеизвестны. Запрещена продажа алкоголя лицам, не достигшим 21 года. Ограничено время продажи винно-водочных изделий. Повышены цены на спиртное. Возросли размеры штрафов за нарушение антиалкогольного законодательства. Ужесточаются меры наказания в отношении лиц, управляющих транспортом в состоянии опьянения. Продолжается процесс поэтапного повышения акцизов на алкогольную продукцию.

– Дают ли эти запреты нужные результаты?

– А как же! Согласно результатам последнего Национального социологического исследования, потребление алкоголя снизилось с 55 процентов в 1998 году до 24,2 процента в 2015 году, а злоупотребление алкоголем уменьшилось с 5 процентов в 2012 году до 4,1 процента в 2015-м. Проблема эта требует неустанного внимания, здесь необходимо тесное взаимодействие между различными секторами и заинтересованными ведомствами. Крайне важна и помощь полиции, а также местных сообществ и просто коллег по работе.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Медицина. Алкоголь > camonitor.com, 29 сентября 2017 > № 2329668 Салтанат Мукашева


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > kursiv.kz, 28 сентября 2017 > № 2328806 Елена Бахмутова

Елена Бахмутова, председатель правления ФСМС: «Система ОСМС стала спусковым крючком»

Салим САКЕНОВ

Не исключено, что в Казахстане в итоге будет отложен переход на систему обязательного социального медицинского страхования. Напомним, выступая на открытии парламентской сессии 4 сентября, президент Нурсултан Назарбаев поручил еще раз тщательно продумать вопрос о сроках перехода на эту систему, особо акцентировав внимание на необходимость решения проблемы с 2,7 млн граждан страны, которые сегодня отнесены к самозанятым. О том, что происходит в настоящее время с планами по внедрению ОСМС в эксклюзивном интервью «Къ» рассказала председатель правления Фонда социального медицинского страхования Елена Бахмутова.

– Елена Леонидовна, проблема, поднятая главой государства, появилась далеко не вчера. И до его выступления в обществе все же звучала информация о том, что на деле эти 2,7 млн самозанятых давно уже существовали. Или это не так?

– Я хотела бы сразу уточнить, так как уже звучит кое-где, что глава государства поручил отменить систему. Глава государства, думаю, вы слышали, не говорил об этом. Наоборот, он сказал, что к этой системе нужно двигаться, вопрос лишь в том, как быстро. И в первую очередь он говорил о людях, которые не платят налогов.

И именно медицинское страхование выявило, что есть довольно большая категория людей, которые, возможно, налоги не платят, но это не мешает им получать гарантированный объем бесплатной медицинской помощи, профинансированный из бюджета. И как-то ранее эту ситуацию никто особенно не замечал. Второй момент – есть граждане, которые считают себя работающими, но в пенсионный фонд они взносов не перечисляют. Я думаю, что все эти вопросы были известны, но концентрированно над ними не задумывались.

В рамках подготовки к ОСМС об этой проблеме, естественно, знали. Потому и готовились к выявлению людей, которые должны страховаться самостоятельно. Были проведены подворовые обходы министерством труда и социальной защиты населения совместно с местными исполнительными органами, выявились проблемы с базами данных: в них были уже выехавшие граждане, умершие и так далее. То есть, эту работу правительство вело. В результате и выявилась цифра граждан, которая оказалась весьма внушительной.

– Все же не очень понятно, почему проблема «всплыла» только сейчас. Цифра почти в 3 миллиона самозанятых звучала, о неплательщиках в ЕНПФ тоже давно говорится. Плюс – из 18 миллионов населения Казахстана в системе ОСМС – 10 миллионов граждан, относящихся к льготным категориям, за которых платит государство. Как вообще собирались выстраивать эту систему?

– Думаю, что вопрос не совсем по адресу. Моя задача, как менеджера, обеспечить запуск и функционирование Фонда. А это все же вопрос политики. Да, есть проблемы с охватом населения и в пенсионном фонде, в Государственном фонде социального страхования, они известны, их никто не скрывает, над их разрешением работают. Наверное, когда-то возникает последняя капля и наступает пора преодолеть проблему, а не загонять ее вглубь.

Вы знаете, что есть разное количество участников-плательщиков в разные фонды и в бюджет? Почему? Почему у нас за одно количество людей идут взносы в пенсионный фонд, за другое в ГФСС, за третье в ФСМС, есть еще плательщики подоходного налога, социального налога, налога на имущество и т. д. Когда-то же надо комплексно во всем этом разобраться. Вот глава государства сказал об этом публично – теперь будут разбираться все вместе. Система ОСМС и платежи в Фонд стали спусковым крючком для обсуждения всех этих проблем. Но не надо связывать это исключительно с медстрахованием.

По сути именно внедрение ОСМС подняло ряд многолетних вопросов. Поэтому фонду во избежание споров необходимо определить конкретное число потенциальных участников системы, причем, поименно по ИИН. Понятно, что потребуется задействовать имеющиеся базы данных государственных органов.

Как Фонд мы заинтересованы в том, чтобы была интеграция всех имеющихся баз данных, в том числе и данных налоговых органов. Я вижу, что по текущим платежам в Фонд есть разница между данными об отчислениях за наемных работников по ОСМС, пенсионным взносам, взносам в ГФСС. На мой взгляд, это показывает большой потенциал работ по интеграции с Комитетом госдоходов, который контролирует своевременность платежей, а также Госкорпорацией «Правительство для граждан», через которую поступают, как через одно окно, социальные платежи во все три внебюджетных фонда.

– А еще есть проблема увеличения нагрузки на фонд оплаты труда с внедрением ОСМС, о которой говорят работодатели. Как этот вопрос будет решаться?

– Если уж говорить о налоговой нагрузке, давайте разберемся в цифрах. Работодатели платили обязательные социальные платежи. Теперь им говорят, что в 2018–2019 годах эти социальные платежи, которые платили в ГФСС, уменьшатся на 1,5% (с 5% до 3,5%), но взамен 1,5% от доходов работников работодатели будут платить, как отчисления в фонд медстрахования. В чем проблема? Нагрузка остается точно такой же, как и была. Гипотетически, если сейчас отменятся платежи в фонд медстрахования, то автоматически восстановится прежний размер в фонд государственного социального страхования. Причем, такие платежи будут поступать в ГФСС и формировать резервы под будущие выплаты соцпособий, деньги под такие резервы будут храниться и управляться также, как и средства ФСМС, т. е. в Национальном банке по стандартным правилам. Для людей, для работодателей ничего не меняется. Почему некоторые усматривают в такой ситуации угрозу – мне, как финансисту, не до конца понятно.

– Но предполагается, что размеры выплат в фонд медстрахования должны же увеличиваться поэтапно, соответственно, и нагрузка на ФОТ будет расти. Поэтому и звучат возмущения – что в перспективе, причем, недалекой, эта нагрузка вырастет. Плюс отчисления с заработных плат самих работников – для многих даже 1% очень существенен. Потому и поднялась буря.

– В данном случае в 2018–2019 годах никакого увеличения не происходит. Что касается дальнейших лет, я думаю, это вопрос обсуждения.

Что касается заработных плат, то там установлен лимит дохода – в пределах 15-кратного МЗП. И потом, хотелось бы напомнить – закон-то был принят в ноябре 2015 года. А нынче уже сентябрь 2017. Почти два года прошло. Понятно, что никогда не поздно вернуться к этому вопросу. Но никто же не скрывал, что это все будет – прямая норма закона. Поскольку экономическая ситуация не так хороша, как хотелось бы, проектом Налогового кодекса решено, что на 2018–2019 годы дополнительной нагрузки на работодателей не будет. И платежи из фонда государственного социального страхования переориентируются в фонд медицинского страхования. Для понятных целей.

– Почему из системы оказались исключены страховые компании? Добровольное медицинское страхование (ДМС), хоть и прописано третьим пакетом, но оно, по сути, «за бортом» остается.

– Доводы о том, что ДМС исключается из этой системы, надуманы. На самом деле добровольное медицинское страхование имеет возможность развиваться, у него есть хорошие перспективы. И в профессиональных встречах со страховыми организациями мы нашли уже возможности, каким образом они будут интегрироваться в систему ОСМС. Более того, внедрение ОСМС позволит им дать дополнительный импульс для развития.

– Каким образом?

– Элементарно. Они будут, во-первых, координировать ту медицинскую помощь, которая оказывается их застрахованным гражданам. Тем самым, возможно, не покрывать дважды затраты одной и той же организации и за счет ОСМС, и за счет ДМС.

Далее – они могут делать ассистанс (от фр. assistance – помощь), и тем самым контролировать качество для своих же застрахованных граждан в тех организациях, которые работают и по ОСМС, и по ДМС. И они могут обеспечивать то, в чем так нуждаются застрахованные граждане – делать прикрепление и оказывать услуги в разных регионах, если там работают медицинские организации, которые работают в рамках ассистанса.

Кроме того, ДМС будут правильно выстраивать работу по тарифам. За счет ДМС можно оказывать дополнительный сервис застрахованным сверх пакета ОСМС. Это же рынок, поэтому ДМС может подстроиться и, по сути, использовать франшизу за счет ГОМБП и ОСМС. Есть и совсем революционные идеи – полностью передать администрирование платежей и оказание услуг страховым организациям, но давайте быть реалистами. ДМС должно вырасти в 27 раз, чтобы взять на себя платежи по системе ОСМС. Это невозможно ни в пятилетний, ни даже в десятилетний период. Это будет коллапс страхового рынка. Такого акционерного капитала сегодня на рынке не существует. И перестраховать такое количество рисков в столь короткое время проблематично и дорого.

– Да, за последние годы доля ДМС в медицине 2–3%, это очень мало.

– Конечно! 2,5% – это объем страховых премий по ДМС относительно государственных расходов на здравоохранение. Поэтому я и говорю, что, если передать администрирование ОСМС на страховой рынок, то нужно в 27 раз единовременно увеличить пропускную способность. Чтобы принять такой объем страховых премий, нужно иметь страховщиков с адекватной капитализацией, либо перестраховать риски. Такой бум на финансовом рынке несопоставим с финансовой устойчивостью.

– Но сейчас наоборот – многие склоняются к тому, что этот сегмент вообще свалится после ОСМС. Предполагается, что и многие компании откажутся от ДМС, поскольку их уже обязали платить за страховую медицину.

– Нет, этого не произойдет. Во-первых, премии по ДМС идут на вычеты при КПН. Платежи на ОСМС также идут на вычеты при КПН.

Кроме того, после наших встреч с работодателями, которые используют ДМС, осталось понимание, что они не намерены его сворачивать. И страховщики предлагают им разумные пакеты. По нашей оценке, и застрахованный, и страхователь, и страховщик могут получить свою выгоду за разумную плату. И ОСМС тоже может получить выгоду, потому что мы будем использовать наработанный годами опыт. Дальше время покажет, насколько глубоко ДМС может быть интегрировано с ОСМС.

Но, по крайней мере, сейчас надо задействовать те рычаги, о которых я уже говорила. Чтобы элементарно медицинская организация не предъявляла счет за посещение всем потенциальным источникам финансирования

– Вот предъявление счета на оплату – это больная тема, особенно для частной медицины. Частные организации сегодня жалуются на систему штрафов, и для многих это аргумент, чтобы не связываться с системой обязательного медстрахования.

– Это еще один аргумент, что систему надо совершенствовать и менять. Она же сама по себе не изменится.

– Но сейчас-то особых изменений и не предполагалось на первом этапе.

– Значит, надо ее дальше совершенствовать, чтобы сюда приходили частные медицинские организации. Но это должен делать кто-то. Для этого нужно действовать, а не рассуждать, что надо это делать. Должны быть люди, которые понимают проблемы. Министерство здравоохранения сейчас нацелено на дерегулирование, опять же – нужно оценить эффект от этого. Точно так же сейчас можно снять любые ограничения по равномерному финансированию в течение года. Но тогда получится, что годовая сумма денег будет потрачена за полгода. А оставшиеся полгода люди без медицинской помощи окажутся? Это уже вопрос управления. Да, наверное, так называемая «линейная шкала» – слишком топорный механизм для сдерживания расходов. Надо разработать более гибкий инструмент. Значит необходимо заниматься реальной работой, обсуждать с участниками рынка возможные механизмы. Они могут быть найдены только в процессе, в движении.

Понятно, что любая реформа не появляется сама по себе в готовом виде. Начинает внедряться, и дальше что-то корректируется, что-то усадку дает, потом создаются удобные тропинки, по которым движение идет. И это нормальный процесс. Внедрение ОСМС – структурная реформа. Безусловно, не следует торопиться, надо оценить плюсы и минусы, собственно, их и изучали. В настоящее время появился еще один входной негативный параметр – нужно тоже его досконально оценить, и, если риски приемлемы, значит двигаться дальше. Если неприемлемы – значит надо риски устранить системно.

– Была обозначена серьезная проблема – рост частных затрат граждан на медицину.

– Да, это очень серьёзная проблема. Минздрав много раз демонстрировал графики, они все как-то проходят мимо внимания. Есть в целом расходы на здравоохранение, включая частные расходы. Так вот, в общей структуре затрат на здравоохранение частные превысили допустимые величины – 39% от совокупных расходов. В странах ОЭСР 20% уже является «красным огоньком». Это говорит о том, что население вынуждено слишком много тратить из своего кармана. В том числе и потому, что уровень государственного здравоохранения не позволяет профинансировать требуемый уровень медицинских услуг.

Наверное, сразу напрашивается вывод – в госрасходах все неэффективно, много денег тратится зря. Давайте посмотрим – сколько. С 2,6% от ВВП в 2009 году госфинансирование опустилось до 1,9% от ВВП. Можно уповать на скрытые резервы для оптимизации. Согласна, они есть. Но когда на государственное здравоохранение тратится 1,9% от ВВП, вы глобально ситуацию не измените. И, к сожалению, когда министр говорит о том, что сейчас объективно дорогие технологии, больше расходов идет, этот довод не воспринимается. В США расходы на здравоохранение составляют 17%, в любой стране ОЭСР – минимум 6–8%. А мы хотим то же самое, но за 3,4% от ВВП, включая частные расходы?

Есть наболевший вопрос – частники предлагают пересмотреть тарифы. Да, это нужно. Но весь наш гарантированный объем бесплатной медицинской помощи, который сегодня существует – на него сколько денег нужно? И поскольку деньги ограничены, в результате получается, что пациент имеет право на посещение, но в пределах имеющихся денег. И человеку либо нужно ждать, когда до него дойдет очередь – в пределах выделенных средств, либо он идет и платно получает нужную ему медуслугу. Проблему можно решить либо, увеличив финансирование, либо лимитировав объем услуг.

– Получается, что врач тот же самый, в той же самой поликлинике – но уже за наличные деньги. А бесплатно – к нему очередь на несколько месяцев вперед. Почему?

– Потому что у него есть определенная нагрузка. Он может принять в пределах своей ставки лишь определённое количество людей. Если он принимает дополнительно – значит, он работает на три ставки, а не на одну. Ставки эти должны оплачиваться. А в бюджете заложена только одна ставка на этого врача.

Конечно, надо увеличить количество врачей, чтобы был не один, а три, например. Но тогда надо и увеличить расходы. А мы хотим за те же самые деньги получить эффективное и качественное лечение. Понятно, что и проблем внутренних и резервов, скрытых много. Они есть, и их нужно разрешать. Но кардинально изменить ситуацию, когда государство тратит на здравоохранение 1,9% ВВП – нельзя. И повысить тарифы нельзя, потому что для этого нужно дополнительное финансирование.

– И как к этому идти, какое решение?

– Решение – это реформа, серьезная структурная реформа, которая сейчас начата. Мы должны идти к тому, чтобы затраты людей из их собственного кармана замещались системой страхования. Чтобы люди тратили на здравоохранение приблизительно как в странах ОЭСР – не более 20%.

Если сейчас отложить решение этих вопросов в долгий ящик – появятся новые проблемы. А потом мы вернемся к тому, с чего начали. Можно сейчас свернуть ОСМС, и на этом все закончится. А можно продолжить движение вперед с разумной корректировкой, тогда качественные изменения в здравоохранении все же станут ощутимыми, конечно, не вдруг, но это обязательно произойдет.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > kursiv.kz, 28 сентября 2017 > № 2328806 Елена Бахмутова


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 19 сентября 2017 > № 2316011 Толебай Рахыпбеков

Толебай Рахыпбеков: Откладывая ОСМС, мы потеряем здравоохранение

Сегодня в эпицентре дискуссии будущее всеобщего медицинского страхования в стране, будет ли отложен полномасштабный запуск реформы и какие последствия могут быть у такого решения? Председатель Совета Директоров АО «Медицинский университет Астана», доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент НАН РК; PhD Толебай Рахыпбеков в интервью корреспонденту Zakon.kz поделился своим мнением.

- Сегодня одним из самых актуальных вопросов в здравоохранении является необходимость внедрения обязательного социального медицинского страхования. В 1996-1998 годах в Казахстане такой опыт уже был, как вы считаете, не повторится ли ситуация сейчас?

- Когда вводился ФОМС в 90-х годах, была сложная экономическая ситуация в стране. В то время долг по зарплате врачей и медсестер составлял 1,5-2 года. На всё здравоохранение в бюджете выделялось всего 49 миллиардов тенге. К банкротству ФОМС привели объективные обстоятельства. Например, акимы областей за страхование неработающего населения платили всего от 4 до 17% от запланированного. Администрировал страховые взносы сам ФОМС, отвечал за сбор, реализацию страховых полюсов. Были даже случаи, что в приемных покоях продавали страховые полисы, дешевле в 10 раз реальной стоимости лечения, это все – неправильный менеджмент. Сейчас в новом проекте, в законе, все эти риски учтены и проработаны. Фонд социального медстрахования будет определен в качестве единого плательщика услуг, ответственность за администрирование возложена на налоговые органы, поэтому система должна эффективно работать.

Поэтому неудачный опыт внедрения ФОМС в начале 90-х не может служить отрицанием новой системы обязательного социального медицинского страхования.

- В обществе активно обсуждается вопрос, что ОСМС - это новый вид налогообложения. Что вы думаете по этому поводу?

- Я помню, как все это начиналось. Была идея мотивировать людей к бережливому отношению к своему здоровью. Создали рабочую группу с участием иностранных экспертов и других лиц, обсуждали реально возможность введения сооплаты медицинских услуг. Но в конце концов, изучая опыт зарубежных государств, где уже была введена сооплата, пришли к выводу, что очень трудно администрировать подобные проекты, и это может вызвать некоторую социальную напряжённость в обществе. И было принято решение вводить обязательное социальное медицинское страхование, т.е. когда мы говорим о том, налог это или не налог, надо понимать, что это специальные деньги для здоровья самого народа, как бы они не назывались. Они направлены на социальную защиту народа. Что означает слово солидарная ответственность? Государство берет на себя часть расходов, часть покрывает пациент и часть работодатель. Поступают платежи из бюджета или другими способами, методы изъятия налогов бывают разные: корпоративный, подоходный налог, земельный, НДС, и т.д., или же оно берётся с фонда заработной платы. Название не имеет никакого значения, самое главное надо помнить, что финансирование здравоохранения является не финансированием лечебно-профилактических учреждений, а социальной защитой населения.

У казахского народа всегда существовала взаимопомощь, в особо трудных жизненных ситуациях люди складывались кто чем может, это называется «жылу», или были кассы взаимопомощи. В страховании самое главное – это закон больших чисел, таким образом здоровый платит за больного, богатый за бедного, и таким образом вот эти средства будут служить для социальной защиты всего народа.

Согласно 102-й Конвенции Международной Организации Труда, государство должно обеспечить социальную защиту своих граждан на случай болезни, травм и отравлений, беременности и родов. Это форма социальной защиты населения, и поэтому не имеет смысла спорить на эту тему.

Так как внедрение ОСМС необходимо для социальной защиты населения и для того, чтобы повысить мотивацию людей к ответственности за свое здоровье, а систему здравоохранения к улучшению качества медицинской помощи. Другой вопрос, что ФСМС должен быть прозрачным, чтобы в распределении ограниченных ресурсов участвовали как сторона пациентов, т.е застрахованных, так и страхователь, чем больше гражданское общество будет принимать участие, тем более прозрачным будет распределение.

- Национальная палата предпринимателей считает, что ОСМС невыгодно предпринимателям и ведет к дополнительным нагрузкам на бизнес, как вы на это смотрите?

- Я думаю, что президент сделал за многие годы столько важного для развития предпринимательства, и у нас низкие налоги для бизнеса. И я не представляю, как целевые взносы от заработной платы послужат тормозом к развитию предпринимательства, тем более эти целевые деньги направлены на здоровье каждого конкретного человека. И нужно правильно понять это, я думаю, и предприниматели не будут против.

- Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, говоря в начале сентября о системе ОСМС, заявил, что около 2,7 миллиона самозанятых граждан останутся "за бортом" медстрахования. Он призвал разобраться в сложившейся ситуации и принять совместное решение, каким вы видите это решение?

- Статус самозанятого населения конечно определен, но в преддверии подготовки к данной статье мы провели среди них исследование. Кто такой самозанятый человек? Например, беседа с таксистом, который работает через компанию и оплачивает этой компании 14-15 000 тенге, показала, что им (таксистам) пенсионные взносы не перечисляют, они налогов не платят, по их доходам сказать, что они еле выживают – невозможно, врачи получают намного меньше. Общение с людьми, которые например убираются в квартирах, ведут домашнее хозяйство, показало, что они тоже никуда не платят налоги. Министерство социальной защиты занимается вопросом безработицы сейчас очень активно. У них есть проект «Өрлеу», он распространяется на страну, очень хороший проект. Самозанятое население нужно структурировать, это не все 2,7 млн. человек. Среди них есть люди с хорошим доходом, есть претенденты на статус безработного, и как в любом обществе, есть тунеядцы. Этим контингентом надо заниматься, опрошенные готовы платить за медицинское страхование, при получении гарантий на предоставление качественной медицинской помощи. Из-за этого откладывать внедрение ОСМС не стоит. По ходу внедрения, до 2020 года надо будет разбираться, тем более есть поручение президента, и надо помнить, что никогда 100% сбора средств не будет.

К примеру, помогая своим детям старше 25 лет, мы их делаем инфантильными, неспособными к жизни, здоровыми инвалидами.

- Как вы считаете, действительно ли есть реальная необходимость откладывать переход к ОСМС?

- Как я уже сказал, самозанятое население не причина для откладывания, во-вторых я считаю, что внедрение ОСМС не должно быть затянуто, система уже начала работать, уже начали собирать взносы. У нас должно быть движение к 5,5% от ВВП и солидарной ответственности. Возникает вопрос, что делать с сегодняшними больными, они же 2 года не будут ждать качественной медицинской помощи? Начинающий врач получает 46 тысяч тенге, он будет 2 года ждать повышения заработной платы? Мы останемся без врачей. Они итак уходят в другие сферы. Сколько бы мы не готовили новые кадры, все время есть дефицит. Поэтому откладывать внедрение очень опасно для тех, кто сегодня болеет, для тех, кто преждевременно умирает.

- Какой вы представляете себе будущею систему здравоохранения?

- Если мы сегодня не повернемся лицом к персонифицированной медицине, мы отстанем от мира на 50 лет. Я приведу простой пример: всем известная голливудская кинозвезда Анжелина Джоли, сделав генетический анализ и обнаружив гены высокого риска развития рака молочной железы, сделала операцию по удалению молочной железы, вот что такое персонифицированная медицина.

Таким образом, на основе генотипа человека можно сделать персонифицированную карту профилактики еще в самом раннем возрасте. Вот на что в ближайшее время должно потратить средства государство.

И государство, я думаю, если пойдет на затраты по обеспечению регионов генетическими лабораториями, внедрению генетических паспортов, тогда на их основе будут разработаны индивидуальные программы предупреждения болезней. Я вижу систему здравоохранения будущего так: у каждого гражданина с рождения будет генетический паспорт, будет составлена индивидуальная программа профилактики заболеваний. А все это требует личной ответственности за здоровье здоровых, государства, гражданина и работодателя, а это невозможно без внедрения системы обязательного социального медицинского страхования.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 19 сентября 2017 > № 2316011 Толебай Рахыпбеков


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 14 сентября 2017 > № 2316844 Игорь Колтунов

Большие возможности для маленьких пациентов: интервью с главврачом Морозовской больницы Игорем Колтуновым

Почему новый корпус перевернут, есть ли возможность управлять операционной дистанционно и сколько детей может вылечить крупнейшее детское медицинское учреждение Москвы. Ответы — в материале mos.ru.

В начале XX века в больнице, основанной купцом Викулой Морозовым, открылось несколько отделений на 340 коек. Сейчас отделений 35 и здесь могут принять более тысячи пациентов.

Морозовская детская городская клиническая больница, или, как ее называет главный врач, медицинская фабрика здоровья, — крупнейший клинико-диагностический комплекс Москвы, основанный 114 лет назад, в 1903 году. В нем работает круглосуточный детский многопрофильный стационар, не имеющий аналогов в России. Здесь принимает больных уникальная ежедневная круглосуточная дежурная бригада детских врачей-специалистов, есть центр детской онкологии, онкогематологическая лаборатория и отделение переливания крови.

В последние годы в больнице появилось 13 центров городской специализированной медицинской помощи для детей и подростков. В их числе центры детской ревматологии, детской эндокринологии, детского инсульта и детской онкологии.

В 2016 году врачи Морозовской больницы вылечили 106 822 пациента, а за первое полугодие 2017 года — 59 685. Открытие нового лечебного корпуса позволит увеличить эти цифры, а современное оборудование и новейшие технологии лечения помогут в лечении редких и тяжелых заболеваний.

На месте одноэтажных инфекционных корпусов 1930-х годов постройки, которые были в аварийном состоянии, появилось современное семиэтажное здание. Новый лечебный корпус рассчитан на 500 коек. В нем оборудуют отделения кардиохирургии, отоларингологии, гинекологии, экстренной и гнойной хирургии, челюстно-лицевой хирургии, травматологии и ортопедии, плановой хирургии и урологии, онкологии и гематологии, офтальмологии и микрохирургии глаза, трансплантации костного мозга, кардиоревматологии и пульмонологии, нейрохирургии и нейроонкологии.

Главный врач Морозовской больницы Игорь Колтунов рассказал mos.ru о том, почему корпус перевернут, есть ли возможность управлять операционной дистанционно и сколько детей может вылечить крупнейшее детское медицинское учреждение Москвы.

— Игорь Ефимович, как бы вы охарактеризовали Морозовскую больницу, ее место в системе здравоохранения Москвы и важность для москвичей?

— На сегодняшний день в Морозовскую больницу госпитализируются около 33,7 процента пациентов от общего числа госпитализаций в Москве, независимо от того, федеральное это учреждение или муниципальное. Например, при 250–260 тысячах (317 286 в 2016 году) госпитализаций в год 110 тысяч поступает к нам. Открытие нового корпуса — это абсолютная гарантия того, что москвичи получат качественную медицинскую помощь и достойные условия пребывания.

— Чем была вызвана необходимость строительства нового корпуса?

— В Москве давно не строились специализированные медицинские корпуса для детей. За это время технологии ушли вперед. Новый корпус — это не просто здание, которое приспосабливается к современному оборудованию. Он изначально соответствует всем необходимым требованиям. В нем не нужно заниматься перепланировкой, там уже все сделано по уму — так, как должно быть.

Его площадь — 72 тысячи квадратных метров. Чтобы вы понимали, площадь всей Морозовской больницы — 50 тысяч квадратных метров. Это своего рода больница в больнице. Благодаря вводу нового корпуса в Москве появится не многопрофильное, а полнопрофильное лечебное учреждение, где смогут лечить всё — начиная от онкологических заболеваний, заболеваний системы крови, кроветворения и заканчивая трансплантацией костного мозга.

— Что изменится в больнице после открытия нового корпуса?

— Пациенты будут получать медицинскую помощь в самых комфортных условиях. Если положено 11,5 метра на одного человека в палате, ему будет предоставлена именно такая площадь. Если положено, чтобы мама находилась в предоперационной, то она сможет быть там вместе с ребенком.

Также здесь созданы все условия для врачей. В одиннадцати операционных установили интегрированные системы. Всем оснащением — эндоскопическими приборами, видеосистемами, источниками данных, операционным столом и даже потолочным освещением можно будет управлять из одного центрального места в стерильной части операционной. Интеграция в единую информационную систему позволит проводить телеконференции и телесеминары.

Двенадцатая операционная оборудована универсальной двухпроекционной интегрированной системой рентгенографии сердца и сосудов. Она обеспечивает поддержку при лечении врожденного порока сердца и проведении исследований сосудов. Позволяет получить в два раза больше информации при одной инъекции контрастного вещества, что особенно важно в педиатрии. А еще обеспечивает низкую дозу рентгеновского облучения и высокое качество изображения.

— Здесь открылись новые отделения?

— Да. Открыли отделения трансплантации костного мозга и трансплантации органов и тканей с аппаратами для хранения трансплантата и стерильными боксами для проведения операций. У нас появилось отделение экстренной детской кардиохирургии, которого не было в Москве. В новом корпусе будет располагаться единственный в городе референс-центр орфанных (редких) и других заболеваний детей и подростков. Их всего два в России — один в Екатеринбурге, один в Москве.

Будут работать два операционных блока, отделение анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии, клинико-диагностическая лаборатория, отделение физиотерапии и лечебной физкультуры.

— Сколько пациентов смогут здесь лечиться?

— Сейчас мы лечим 110 тысяч детей в год. С открытием нового корпуса, я думаю, что выйдем на цифру в 140–150 тысяч пролеченных пациентов.

— Есть ли аналоги таких корпусов в России и мире?

— Нет. По размеру, оснащению и количеству специалистов аналогов такой детской больницы я не знаю.

— На что ориентировались при проектировании корпуса? Помог опыт зарубежных коллег?

— Я скажу вам честно, зарубежных специалистов не привлекали. Проект составлялся с учетом общемировых технологий. Медицинское задание писали сами с коллегами, а ориентировались на нужды наших пациентов.

Здание построено как бы вверх ногами — вся тяжелая техника стоит на шестом этаже, потому что, по требованию СанПиН, маленьких детей нельзя высоко поднимать: в случае чрезвычайных ситуаций их невозможно будет эвакуировать.

Корпус похож на вертикальный конвейер: изначально пациент поступает вниз, на первый этаж, потом постепенно в процессе лечения поднимается на последний. На шестом этаже получает высокотехнологичную медицинскую помощь в операционной, а после спускается вниз, выписывается и уезжает домой.

— Как вы отбираете специалистов и есть ли у больницы собственные программы обучения сотрудников?

— Морозовская больница получила собственную лицензию и аккредитацию на право оказания образовательной деятельности. В этом году к нам на учебу поступили около 60 ординаторов. Курс длится два года. В больнице есть научный совет и свои педагоги. Мы сами готовим себе кадры, а Департамент здравоохранения Москвы направляет наших специалистов за границу — в Израиль, Корею, Швейцарию и Германию — на обучение.

— В Морозовской больнице работают 11 главных внештатных специалистов Департамента здравоохранения города Москвы — это очень большая цифра. В чем секрет?

— Практически половина всех внештатных сотрудников Департамента здравоохранения работает у нас. Ответ прост: у нас самое полнопрофильное учреждение. А еще — единственные в городе отделения онкологии, онкогематологии, гематологии и городской клинический центр ревматологии.

Главные специалисты появились вследствие того, что в Морозовской больнице есть городские клинические центры, которые благодаря мультидисциплинарному подходу объединяют несколько отделений. Мы не лечим болезнь, мы лечим больного. Не какое-то отдельно взятое заболевание, а человека в целом.

— Легко ли попасть к вам на прием пациенту, что называется, с улицы?

— Для госпитализации к нам никаких направлений не нужно. Сегодня фонд ОМС (Московский городской фонд обязательного медицинского страхования) оплачивает любое обращение российского гражданина. При посещении больницы наличие полиса ОМС необязательно. Если он есть на руках, то это хорошо. Если нет, это не является препятствием для получения медицинской помощи.

Мы в Морозовской больнице можем выдавать временные полисы. Если пациент его забыл, то легко идентифицируем человека при помощи компьютерной программы. При себе достаточно иметь российский паспорт, больше ничего не надо.

— Чем отличается Морозовская больница от других медучреждений столицы?

— Особенности нашей больницы в том, что приемный покой работает круглые сутки семь дней в неделю. Палатные врачи выходят на работу каждый день — и в субботу, и в воскресенье, и в праздники. У дежурных врачей есть ночные смены. Выписка и поступление пациентов происходят также ежедневно. Кроме того, без выходных работают рентген, лаборатория и 16 специалистов узкой направленности, среди которых оториноларинголог, офтальмолог, уролог, гематолог, онколог, эндоскопист, рентгенолог, гинеколог и другие. Кстати, у нас есть единственное в городе отделение детской гинекологии.

— Какие перемены, которые происходят в столичном здравоохранении, вы бы отметили?

— Мы потихоньку движемся в сторону всех цивилизованных государств. Наши пациенты перестали ходить в специализированные школы, чем бы дети ни болели, — они ходят в обычные. Благодаря такому подходу общество становится добрее и относится к ним с пониманием. И конечно, Москва уделяет большое внимание детству.

Есть беспрецедентные вещи. Например, из городского бюджета выделили порядка 300 миллионов рублей на лекарственное обеспечение пациентов с орфанными заболеваниями и редкими генетическими отклонениями. Это те лекарства, без которых дети не могут жить — они умрут. И раньше они умирали. Тогда мы не имели возможности помочь таким пациентам, а сейчас делаем это и в результате получаем десятки спасенных жизней.

Более того, пациенты c генетическими заболеваниями доживают до совершеннолетия и уходят во взрослую жизнь. Такого тоже никогда не было. Раньше они не доживали до 18-летнего возраста.

— Новый корпус построили и запустили, а что дальше?

— Все старые корпуса будут реконструированы. Их переоборудуют и оснастят должным образом. Морозовская больница станет такой, не побоюсь этого слова, медицинской фабрикой здоровья.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 14 сентября 2017 > № 2316844 Игорь Колтунов


Таджикистан. Россия > Миграция, виза, туризм. Медицина > news.tj, 11 сентября 2017 > № 2304131 Даврон Мухамадиев

Даврон Мухамадиев: «Тема миграции в России слишком политизирована»

Беседовала Нигора Бухари-Заде

Проблемы мигрантов и беженцев всегда были в центре внимания Международной Федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца (МФОККиКП). Доступность медицинских услуг является одним из основных компонентов успешной социальной адаптации приезжих, считает глава регионального представительства МФОККиКП в России Даврон Мухамадиев. Поэтому в России важным направлением деятельности этой организации в последние годы стали программы по доступу мигрантов к медицинской помощи, профилактике ВИЧ и других инфекционных заболеваний и улучшению системы медицинского страхования мигрантов.

Первого сентября миссия Даврона Мухамадиева в России подошла к концу. Он передал свои полномочия новому главе Кари Исомаа (Kari Isomaa), а сам отправился в Будапешт — помогать мигрантам теперь уже в Европе. «Гуманист по призванию», «человек, посвятивший себя облегчению страданий людей», «приходящий на помощь, когда другие помочь не могут» — так говорят о Давроне его друзья и коллеги. Таким экс-глава офиса МФОККиКП в Москве запомнился и многим работающим в России мигрантам, в решении проблем которых он принимал непосредственное участие.

В беседе с «Ферганой» перед отъездом из Москвы Даврон рассказал о том, почему в России иностранные работники стараются не обращаться в медучреждения; граждан каких стран обследуют на ВИЧ и туберкулез, а каких — нет; что делать трудовому мигранту, если ему отказывают в лечении, и о многом другом:

- Подытоживая 8-летний период вашего пребывания в России, можете ли вы сказать, какие изменения произошли за это время в сфере оказания медицинской помощи мигрантам?

- Вопросы здоровья мигрантов и их доступа к услугам официального здравоохранения для нас, Красного Креста, являются наиболее важными. Изменения в этих вопросах есть и, к большому сожалению, не только положительные. Из положительных изменений, в первую очередь — это то, что существенно повысилась грамотность или осведомленность мигрантов об их правах и обязанностях в сфере охраны здоровья. Например, по итогам наших исследований об отношении мигрантов к своему здоровью, мы были приятно удивлены, что более 80 процентов мигрантов знают о том, что такое туберкулез и ВИЧ, знают пути передачи, симптомы туберкулеза, а вот настороженность в отношении этих болезней пока страдает. То есть использование презервативов, регулярное флюорографическое обследование пока присутствует максимум в 45-50 процентах ответов, а значит — значительное число мигрантов все еще находятся в группе риска.

Вместе с тем, возросла политизация интерпретации вопросов здоровья мигрантов в прессе, что конечно не служит позитивным изменениям в этой сфере. Ведь чем больше дискриминирующей полемики будет в обществе и СМИ, тем больше мигрантов будут с опаской относиться к вопросам раннего обследования, диагностики и лечения.

В организационном плане, я бы с сожалением отметил решение о ликвидации ФМС. Да, в начале деятельности этой службы звучало очень много критики в ее адрес. Однако на наших глазах ФМС постепенно становилась более открытой структурой, активно выстраивающей диалог с гражданским обществом и международными организациями. Было создано и активно функционировало управление содействия интеграции, с руководством которого у нас сложились тесные рабочие, партнерские да и дружеские контакты. Удалось реализовать ряд интересных инновационных проектов, например, были созданы Общественные приемные Красного Креста при управлениях ФМС в Москве и Санкт-Петербурге. Ежегодно более 10 тысяч мигрантов имели возможность получить профессиональные консультации, в первую очередь, по вопросам здравоохранения.

Был очень интересным опыт сотрудничества в Оренбурге и Тамбове, где при нашей поддержке силами Российского Красного Креста в Центрах адаптации мигрантов проводились сессии по профилактике туберкулеза и ВИЧ, что оказалось очень востребованным. В один из визитов в этот центр я обнаружил, что аудитория наших слушателей заметно расширилась, так как мигранты центра (преимущественно мужчины) пригласили на эти сессии своих знакомых женщин — землячек, работавших в городе.

Именно при содействии ФМС мы получили доступ в один из крупнейших Центров временного содержания иностранных граждан в Сахарово, с которым сотрудничаем и по сей день. То есть в деятельности ФМС был достигнут баланс их контролирующих и интегрирующих функций. С передачей дел в МВД контролирующие функции заметно усилились, но пропала интегрирующая составляющая. Да, создано Агентство по делам национальностей, в ведение которого поручено ввести вопросы интеграции и адаптации, но у них нет реальных механизмов воздействия. И сразу виден негативный эффект. Больше стало рейдов МВД, облав, а интеграционный компонент так и не появился.

Для того чтобы выправить ситуацию, мы провели несколько семинаров и мастер-классов для СМИ на тему «Как правильно говорить о здоровье мигрантов» в различных регионах России, ведь именно СМИ формируют общественное мнение. После семинара журналисты даже самых одиозных изданий благодарили нас со словами: «Мы раньше и не думали, что эти наши фразы и высказывания так негативно влияют на обстановку в обществе».

- На одном из мероприятий по вопросам доступа мигрантов к лечению туберкулеза вы говорили, что Россия – единственная в СНГ страна, где действует механизм депортации по медицинским основаниям, который не решает проблемы предотвращения распространения ВИЧ, туберкулеза и других инфекционных заболеваний. Это позиция Красного Креста? Удалось ли вам донести свои аргументы до коллег в госорганах, принимающих решения?

- Да, к сожалению, норма депортации в связи с ВИЧ и туберкулезом осталась лишь в России, несмотря на то, что имеются научно обоснованные данные о том, что депортация не влияет на эпидемиологическую обстановку. К примеру, выявляют в ходе медицинского осмотра ВИЧ или туберкулез у иностранного гражданина. Как только диагноз подтвержден, медицинское учреждение обязано известить Роспотребнадзор, а тот в свою очередь выносит решение о так называемом «нежелательном пребывании на территории России». Срок подготовки такого решения — от 2 до 6 месяцев, так как оно готовится только в центральном аппарате Роспотребнадзора, независимо от того, где выявлено заболевание — на Сахалине или в Калининграде. Затем данное решение направляется для исполнения в МВД (раннее в ФМС) по месту регистрации мигранта. За эти полгода мигрант может вообще уехать в другой регион — туда, где найдет работу.

На наш вопрос, что сотрудники полиции делают с решением Роспотребнадзора, как ищут этого мигранта, они отвечают, что такой армии инспекторов у них нет, и они просто в базе данных закрывают указанному лицу въезд в Россию. Получается, что мигранту закрывают въезд только после его выезда, и все это время он из-за страха депортации не получает должного лечения, продолжает представлять угрозу, прежде всего, для своего собственного здоровья и здоровья своего близкого окружения.

По данным миграционного центра Москвы, в 2016 году за патентом обратились более 420 тысяч человек, почти 4 тысячам из них поставили подозрение на туберкулез. Все они были направлены на более углубленное обследование, но на этом этапе «пропали» около 3 тысяч человек, и до туберкулезных диспансеров дошли лишь около 1 тысячи. У 100 из них туберкулез был подтвержден, и только 20 пришли лечиться. Вот вам следствие депортации — когда мигранты, чтобы избежать высылки из страны, уходят в тень от официального здравоохранения.

Поэтому позиция Красного Креста — исходить из медицинских, эпидемиологических, а не политических критериев. Так мы и аргументируем нашу позицию в органах здравоохранения, и за эти несколько лет она часто встречала понимание в официальных органах, хотя, конечно, не все чиновники ее разделяют. Недавно в поддержку нашей позиции появился еще один аргумент.

Как вы знаете, для граждан стран ЕАЭС, в том числе Белоруссии, Армении и Кыргызстана, снято требование о прохождении полного медицинского осмотра, поскольку им не нужно получать патент. Мы тут же задали вопрос: «А как быть с туберкулезом и ВИЧ из этих стран? Чем туберкулезный больной из Таджикистана, Узбекистана, Молдовы отличается от киргизского или армянского больного?» На этот вопрос чиновники нам не отвечают. Получается, что выдворение по причине болезни грозит только мигрантам из стран, не входящих в ЕАЭС. Где логика?

- То есть нужно не депортировать, а принуждать к лечению?

- Скорее мотивировать а не принуждать. Мы считаем, что выгоднее лечить больного, независимо от его национальности и гражданства, там, где выявили туберкулез, чем потерять его и усложнять тем самым и без того сложную эпидемиологическую обстановку.

- Но от представителей госорганов в России иногда можно услышать, что лечение мигрантов ложится бременем на федеральный и местные бюджеты.

- При поверхностном рассмотрении все выглядит именно так. Но при более глубоком изучении вопроса очевидно, что от своевременного лечения больных экономический эффект будет гораздо выше, чем от постфактум, депортация мигрантов. Лечение одного больного неосложненной формой туберкулеза стоит до 100 тысяч рублей, а туберкулезом с множественной лекарственной устойчивостью — до 2 млн. Один больной за год может заразить до 20 человек. Наши исследования показали, что каждые 100 рублей, вложенные в лечение больного туберкулезом в текущем году, экономят для следующего бюджета 700 рублей — вот вам и экономический расклад.

Я помню, как бывший глава ФМС Константин Ромодановский на сессии Межпарламентской ассамблеи СНГ заявил, что патенты от мигрантов за год пополнили бюджет страны на 70 миллиардов рублей или 1 миллиард евро, а мэр Москвы Сергей Собянин с гордостью отмечал, что доходы от патентов превысили доходы от нефтяных компаний в бюджет Москвы. А если мигранты приносят такой доход российской экономике, почему они не могут иметь право на охрану своего здоровья?

- Некоторые чиновники предлагают депортировать мигрантов сразу после выявления у них туберкулеза или ВИЧ.

- Если мигрант будет знать, что при выявлении того же туберкулеза его тут же депортируют, то он вообще не пойдет получать патент, а сразу уйдет в тень. Кто от этого выиграет — экономика, здравоохранение?

С ВИЧ ситуация еще более сложная. По общему числу лиц с ВИЧ, числу новых случаев и темпам роста инфекции Россия занимает первое место в СНГ и Европе. В России почти 1 млн лиц живут с ВИЧ, а это 50 процентов всех ВИЧ-инфицированных во всех странах Европы. При этом, по официальным данным, с 1985 года по 2015 год, то есть за 30 лет, в Российской Федерации было выявлено всего порядка 24 тысяч ВИЧ-инфицированных иностранных граждан. В других странах СНГ, кроме Украины, ситуация с ВИЧ более благополучная, то есть мигранты, например, из Центральной Азии, прибывают в Россию здоровыми, тут подхватывают инфекцию и везут ее на родину. А их еще и депортируют.

Есть хороший прецедент, дающий надежду на то, что депортация для лиц с ВИЧ будет снята, и еще раз доказывающий, что депортация основывается не на медицинских, а скорее политических аспектах. Два года назад Конституционный суд России постановил не применять процедуру депортации (выдворения) к лицам, живущим с ВИЧ и имеющим близких родственников в России. Соответственно, определенная часть ВИЧ-инфицированных уже находится под защитой этой правовой нормы.

Отмечу, что в течении уже нескольких лет мы предлагаем государствам СНГ ввести единый медицинский документ для мигранта — что-то вроде медицинского паспорта, в котором была бы указана вся информация о его обследованиях и диагнозах. На заседаниях министров здравоохранения СНГ российская делегация приводит массу аргументов против, так как понимает, что мигранты в большинстве своем приезжают здоровые и чаще заболевают тут, в России, из-за стресса, тяжелых бытовых и материальных условий, отсутствия постоянного полового партнера. Видимо, кто-то заинтересован, чтобы россияне думали иначе — что все опасные болезни исходят от мигрантов.

- Мигранты нередко жалуются на отказ в предоставлении экстренной медицинской помощи со стороны отдельных врачей или медучреждений в России. Что в таком случае вы посоветуете делать пациенту или его близким?

- К сожалению, нарушений со стороны лечебных учреждений в плане оказания медицинской помощи иностранным гражданам, становится не меньше, а даже больше. Руководители больниц под любыми предлогами отказывают мигрантам в оказании медицинских услуг, в том числе и экстренной скорой помощи, грубо нарушая этим законодательство страны. Недавно к нам поступила информация, что больному с тяжелой формой почечной недостаточности было отказано в экстренной помощи: скорая трижды приезжала и отказывалась забрать больного, ссылаясь на то, что у него нет миграционной карты. Разве это функция врачей — проверять наличие миграционки? В другом случае больному, находившемуся на аппарате искусственной вентиляции легких, выставили счет на миллион рублей.

Когда к нам поступают такие обращения, нам приходится вмешиваться, и в достаточно настойчивой форме разъяснять нормы законодательства главным врачам, причем зачастую достаточно авторитетных лечебных учреждений (не буду детализировать, исходя из принципов врачебной этики). И после наших вмешательств, как правило, помощь начинают оказывать в полном объеме.

Я рекомендую всем приезжим иметь под рукой «Правила оказания медицинской помощи иностранным гражданам на территории Российской Федерации», утвержденные постановлением правительства России от 6 марта 2013 года за №186, где в пункте 3 четко указано: «Медицинская помощь в экстренной форме при внезапных острых заболеваниях, состояниях, обострении хронических заболеваний, представляющих угрозу жизни пациента, оказывается иностранным гражданам медицинскими организациями бесплатно».

При этом в пункте 5 указанных «Правил», подчеркивается, что «скорая, в том числе скорая специализированная медицинская помощь оказывается иностранным гражданам при заболеваниях, несчастных случаях, травмах, отравлениях и других состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства. Медицинскими организациями государственной и муниципальной систем здравоохранения указанная медицинская помощь оказывается иностранным гражданам бесплатно».

А если все равно отказывают в помощи, нужно немедленно предавать огласке каждый такой случай.

- Я была свидетельницей того, как вы давали номер своего мобильного телефона мигрантам и просили их звонить в случае возникновения каких-либо проблем. Как у вас, регионального главы такой крупной международной организации, хватало времени на участие в судьбах отдельных людей?

- Для меня не является чем-то необычным и сверхъестественным, когда я лично, да и вся организация, принимаем участие в судьбе каждого нуждающегося. Ведь в этом и есть сущность Красного Креста. Мы стараемся помочь не каким-то абстрактным массам людей, а конкретному человеку, который оказался в тяжелой, порой безвыходной, ситуации. Это наш долг, наша обязанность, и я никогда не задумывался о том, нужно ли помочь тому или иному человеку, оставить ли свой номер телефона.

- Расскажите самый пронзительный случай, связанный с мигрантами, который вам запомнился.

- Случаев можно привести множество, но мне особенно запомнилась одна драматичная ситуация. Позвонили коллеги из узбекской диаспоры и сообщили, что гражданка Узбекистана лет 19-20 родила в роддоме города Люберцы. Ребенок родился тяжелым, находился в кювезе на аппарате искусственного дыхания. А женщине врачи сказали, что, пока не заплатишь, ребенка не отдадим и справку о рождении не выпишем. Молодая мама рыдала в трубку, очень переживала за малыша — что без денег за ним не будут ухаживать, прислала нам фото — ребеночек бледный, с дыхательной трубкой в носу.

Мы запросили подробную выписку и счет на 30 тысяч рублей, выставленный роддомом. Направили туда запрос, я лично позвонил главврачу — она что-то попыталась объяснить, а после наших аргументов сказала, что никаких денег с роженицы не требовали, мол, мамаша сама захотела платно лечиться. Нас заверили, что все мероприятия по выхаживанию младенца проведут в полном объеме. Каково было мое удивление, когда буквально через неделю позвонила радостная мама и прислала фото ребенка в своих объятиях при выписке — с розовыми щечками, крепенького. Когда видишь результаты своего труда и счастливые лица родных — это высшая награда для меня как для врача и сотрудника Красного Креста.

- Пару лет назад вы говорили о планах открыть поликлинику в Московской области, в которой будут лечиться мигранты. Эти планы остались нереализованными? А вообще, как вы считаете, нужно ли создавать какие-то специализированные медучреждения для мигрантов — не будет ли способствовать такой подход сегрегации общества на своих и чужих?

- Конечно, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы школы, больницы и другие заведения были отдельными для мигрантов. Идея медучреждения, о котором шла речь, заключалась в другом: создать клинику, которая будет обслуживать всех вне зависимости от цвета кожи, статуса и паспорта. У Общества Красного Полумесяца Ирана, например, по всему миру 22 такие клиники, и будем надеяться, что переговоры Российского Красного Креста с властями по этому вопросу будут успешными.

- Исходя из вашего опыта общения с мигрантами, как бы вы расположили страны Центральной Азии – Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан – по уровню домиграционной подготовки граждан? Из каких стран люди приезжают более подкованными, в частности, в медицинских вопросах?

- Что касается уровня домиграционной подготовки мигрантов, то думаю, что с учетом знания русского языка и других преференций киргизские мигранты более адаптированы. Затем идут Таджикистан и Узбекистан. Информированность в вопросах здоровья, как я уже отметил, несколько возросла, хотя она по-прежнему оставляет делать лучшего. Но центров подготовки мигрантов в странах-донорах не хватает.

Красный Крест всегда активно участвует в работе по информированию мигрантов. Хочу привести в пример нашу совместную с российским Фондом «СПИД Инфосвязь» инициативу. В рамках проекта помощи странам Центральной Азии и Кавказа в Таджикистане при участии российского финансирования создано и функционирует 2 центра домиграционной подготовки на базе отделений Общества Красного Полумесяца Таджикистана — в городе Душанбе и Курган-тюбе. Таких центров в каждой стране исхода мигрантов должно быть минимум 20 или 30.

- Сегодня о мигрантах в России чаще говорят, как об источнике проблем, угрозе безопасности и так далее. Реже можно услышать о миграции как о положительном явлении. Насколько такой подход соответствует действительности?

- Как я уже отметил, даже чиновники не скрывают экономическую выгоду от миграции. Другой вопрос в том, что тема миграции слишком политизирована: в угоду политической конъюнктуре ее то излишне драматизируют, то, наоборот, замалчивают. Если убрать эту политизацию, то оптимальные пути решения миграционных проблем очень быстро найдутся. Мы называем это политической волей — больше ничего не нужно.

- С какими чувствами вы покидаете Россию? Что вам дал опыт работы в этой стране?

- Завершая миссию в России, хочу обратиться со словами большой признательности ко всем коллегам, сотрудникам и добровольцам Российского Красного Креста, партнерам в государственных и общественных организациях. Я уезжаю из России с чувством удовлетворенности, что мой труд был востребованным, нужным для конкретных людей. К сожалению, за 8 лет моей работы было немало чрезвычайных ситуаций, которые потребовали от меня, от всей нашей команды огромной мобилизации усилий для оказания помощи пострадавшим, в частности, при аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, масштабных наводнениях на Дальнем Востоке, в Сибири, на юге России и Северном Кавказе. Большой проверкой на прочность для Красного Креста стал многолетний кризис в Сирии и соседней Украины и связанные с этим массовые потоки вынужденно перемещенных лиц.

За эти годы на качественно новый уровень поднялся наш диалог с правительством России, что позволило развить наше сотрудничество в самых разных сферах — не только по российской проблематике, но и по глобальной гуманитарной повестке дня, в которой Россия является важным игроком. За период моей работы мы организовали 5 визитов нашего руководства: визит президента Федерации, 4 визита наших генеральных секретарей — нынешнего и предыдущего, в ходе которых был проведен ряд встреч на высшем уровне.

- Что для вас представляло самую большую сложность в работе здесь, и что помогало преодолевать трудности?

- В географическом плане в самом начале миссии мне непросто далось восприятие масштабов России и ее административного устройства. Для меня — уроженца Таджикистана, маленькой по сравнению с Россией страны, население которой меньше населения Москвы, и всю территорию можно пересечь на машине за сутки — сложность представлял механизм принятия решений и особенности социальной ситуации в каждом регионе.

За время своей работы я посетил 51 регион России, в ряде из них я был по несколько раз, что дало мне уникальную возможность ознакомиться с природой, культурой и особенностями каждого региона. Россия — уникальная во всех отношениях страна, и ее главное достояние — многонациональный состав, обилие культур, традиций и обычаев — важно и нужно сохранять и укреплять. Наверное, этот интерес к познанию этой необъятной страны и помогал мне преодолевать объективные трудности.

Еще со школьных времен мне очень нравилось стихотворение Тютчева:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Но только когда попадаешь в Россию, живешь в этой стране, начинаешь понимать смысл этих строк. У меня здесь остается много друзей, коллег, поэтому мысленно я не покидаю Россию и уверен, что мы продолжим нашу работу на благо тех, кому наша помощь необходима.

- Спасибо за беседу. Удачи вам на новом месте.

СПРАВКА: Даврон Мухамадиев работает в Международном движении Красного Креста и Красного Полумесяца 25 лет. Выпускник Таджикского государственного медицинского института имени Абуали ибн Сино. С 1992 по 2005 год работал в Обществе Красного Полумесяца Таджикистана, где осуществлял координацию масштабных операций по оказанию гуманитарной помощи внутренне перемещенным лицам и беженцам в результате гражданской войны в Таджикистане и вооруженного конфликта в Афганистане. Затем руководил программами КК в Судане, странах Центральной Азии, Венгрии. В сентябре 2009 года был назначен руководителем программ, а затем — главой регионального представительства МФОККиКП в Москве. Доктор медицинских наук, член Нью-Йоркской Академии наук, лауреат Госпремии Таджикистана в области науки имени Исмоили Сомони.

Таджикистан. Россия > Миграция, виза, туризм. Медицина > news.tj, 11 сентября 2017 > № 2304131 Даврон Мухамадиев


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 5 сентября 2017 > № 2296668 Евгений Куйвашев

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Свердловской области Евгением Куйвашевым.

Обсуждалась реализация в регионе программы создания новых мест в образовательных учреждениях, а также строительство объектов здравоохранения и вопросы обеспечения жильём медицинских работников.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Давайте с Вами поговорим о ситуации в целом, но в первой части беседы хотел бы затронуть темы, которые в наибольшей степени волнуют людей, проживающих у вас в Свердловской области, да и вообще по всей стране. Я имею в виду состояние общего образования, то есть как школы себя чувствуют – 1 сентября наступило, дети пошли в школу, новые школы открываются, у нас программа по стране реализуется, вы в ней участвуете. А также состояние дел в здравоохранении Свердловской области: какие есть приоритеты, какие новые объекты собираетесь вводить, что намерены делать?

Е.Куйвашев: Во-первых, хочу поблагодарить за серьёзную поддержку, которую оказывает Правительство в реализации задачи по переходу в школах к учёбе в одну смену.

В этом году у нас запланировано создание 4800 новых учебных мест – за счёт реконструкции и строительства новых школ. Одну новую школу мы уже сдали. Точнее, образовательный центр в Екатеринбурге, в Мичуринском микрорайоне. Под одной крышей у нас находятся детский садик, начальная школа и средняя школа. Хорошее спортивное ядро, единый пищеблок. Единый педагогический коллектив, что самое важное. И, понятно, это возможность осуществлять обучение ребёнка от самого детского сада до старших классов.

В ноябре мы планируем сдать ещё одну школу – в Академическом микрорайоне – на 1100 мест.

Мы усиленно ведём реконструкцию и увеличиваем наши площади в регионе, в малых и средних городах Свердловской области.

Безусловно, мы подали заявку на участие в программе на 2018 год. Хотим начать одновременно строительство 12 школ. Ищем механизмы частно-государственного партнёрства, коллеги идут навстречу.

Хочу доложить Вам и по вопросам здравоохранения, которые, как Вы правильно сказали сегодня ставятся во главу угла. На встречах с жителями Свердловской области, которые я сейчас провожу очень часто, состояние здравоохранения – один из главных проблемных вопросов.

Сегодня коэффициент совместительства наших врачей по региону составляет 1,5–1,6, он меняется.

Конечно, необходимо увеличивать наши образовательные площади, совершенствовать научную базу для подготовки кадров. И в связи с этим мы приняли решение и уже запланировали создание инновационного научно-образовательного центра на базе Научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества. Этот институт находится в центре Екатеринбурга, там 7 тыс. кв. м площадей. Мы с компанией «Ренова» договорились о строительстве в новом микрорайоне Академическом ещё и кафедры нашей медицинской академии, – это 35 тыс. кв. м. Это серьёзный задел для подготовки и повышения квалификации наших медиков, что позволит увеличить количество врачей с высокой квалификацией для дальнейшего их закрепления.

Более того, с 2018 года у нас начинает работать программа обеспечения жильём медицинских работников в малых и средних городах Свердловской области. По этой программе мы будем строить, приобретать жильё для медицинских работников в малых и средних городах для обеспечения наших первичных медицинских учреждений специалистами, в том числе узкими. Это достаточно серьёзная проблема, которую необходимо решать уже более динамично.

В связи с этим хотел бы у Вас попросить помощи в реализации проекта строительства НИИ ОММ – Научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества. Я подготовил соответствующие документы.

Д.Медведев: Понятно.

Но давайте сначала вернёмся к школьной теме. Хотел бы обратить Ваше внимание, как всегда обращаю внимание и других Ваших коллег – руководителей субъектов Федерации (тем более Вы возглавляете очень крупный субъект): школы, конечно, нужно строить обязательно, у нас программа большая, но не следует забывать о школах, которые эксплуатируются и не будут выводиться из эксплуатации, но которые требуют капитального ремонта. Это не менее важная задача, чем строительство новых школ. Это первое.

Что касается медицинской помощи, здравоохранения. Трудно не согласиться с тем, что количество квалифицированных врачей – специалистов и терапевтов, врачей общей практики и так называемых узких специалистов – определяет лицо здравоохранения региона. Если таких людей в достатке, если обеспечивается необходимый уровень врачебной помощи – а это конкретная работа конкретных людей, врачей, – тогда всё в порядке. Если нет, значит нужно реализовывать программы привлечения медицинских работников (кстати, это касается не только врачей, но и специалистов со средним медицинским образованием) в различные медицинские учреждения, как стационарные, так и амбулаторные, поликлинические. Поэтому давайте посмотрим на вашу программу, что можно сделать, и поговорим о некоторых других вопросах.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 5 сентября 2017 > № 2296668 Евгений Куйвашев


Казахстан > Медицина > inform.kz, 4 сентября 2017 > № 2295606 Максим Касаткин

Что изменилось в работе единого дистрибьютора после критики Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, в чем причина отставания от графиков доставки медикаментов в больницы? Об этом и другом в интервью корреспонденту МИА «Казинформ» рассказал председатель правления ТОО «СК-Фармация» Максим Касаткин.

- Максим Евгеньевич, после замечаний Президента Нурсултана Назарбаева полностью поменялось руководство. И соответственно, политика ТОО. Скажите, какие новшества Вы принесли в работу компании? С чем пришлось бороться?

- После критики Главы государства было очевидно, что все процессы компании требуют системного пересмотра. Нужно отметить, что когда единый дистрибьютор создавался в 2009 году, это был прорывной проект. На тот момент его появление на фармацевтическом рынке страны решило сразу ряд вопросов - и бесперебойность лекарственного обеспечения, и единые цены на лекарства, и поддержка отечественного производства, в результате которой фармацевтическая отрасль стала одной из самых активно развивающихся. Безусловно, критика со стороны Президента стала толчком, чтобы выйти за рамки рутинных процессов, пересмотреть всю работу единого дистрибьютора, внимательно взглянуть на успешный иностранный опыт, искать пути для развития и движения вперед.

В первую очередь, произошла смена всего руководящего состава организации. Более того, мы пересмотрели оргструктуру организации и предложили оптимальную на текущий момент структуру нашему единственному участнику - Министерству здравоохранения. Уже с апреля компания стала работать в новом формате.

Мы провели анализ бизнес-процессов, определили самые слабые моменты в процедурах закупок. Разработали концепцию трансформации организации. Создан экспертный совет по совершенствованию системы единой дистрибуции, в который вошли представители государственных органов, Национальной палаты предпринимателей «Атамекен», ассоциаций, привлекли к общественному обсуждению ученых, экспертов, ветеранов здравоохранения и фармации.

К настоящему моменту разработан целый ряд мер, который должен усовершенствовать систему единого закупа и дистрибуции лекарственных средств.

Так, с 2018 года единый дистрибьютор перейдет на электронный формат закупа. Его преимущества очевидны. Это и повышение прозрачности и открытости процесса закупа, и упрощение процедур и снижение административных барьеров, и снижение коррупциогенности закупок благодаря отсутствию личного контакта с участниками тендеров. Потенциальным поставщикам больше не придется нотариально заверять каждый документ - гарантией выступит его электронная цифровая подпись, да и весь пакет документов сократится благодаря интеграции веб-портала электронных закупок со всеми государственными информационными системами. Самое главное, что переход к электронному формату закупа лекарств и медизделий позволит полностью отслеживать все процессы и процедуры закупок в режиме реального времени.

Мы предложили Министерству здравоохранения внедрить систему преквалификационного отбора потенциальных поставщиков, как это принято по методике ВОЗ и ЮНИСЕФ, и которая уже внедряется в Казахстане на базе ФНБ «Самрук-Казына». И если преимуществом при закупках по системе преквалификации станет сокращение времени на рассмотрение тендерных заявок, и, при необходимости, возможность проведения «быстрых аукционов», что даст высокую гибкость и оперативность закупкам, то для медицинских организаций и пациентов внедрение преквалификации послужит защитой от некачественных лекарств и недобросовестных поставщиков.

Большая работа предстоит по оптимизации нашей логистической системы. Мы планируем создать логистическую сеть, которая позволит не только максимально оптимизировать транспортировку лекарств, и, соответственно, их себестоимость, но и в режиме реального времени отслеживать передвижение грузов и условия их хранения и доставки. Системообразующие логистические хабы, расположенные в ключевых регионах, обеспечат устойчивость всей сети, гарантируя стабильность поставок лекарств, надлежащее хранение неснижаемого запаса жизненно-важных препаратов, а значит и национальную лекарственную безопасность.

Есть еще одно важное изменение, которое произойдет в нашей работе со следующего года. Если раньше мы закупали лекарства только для больниц, то теперь на плечи единого дистрибьютора ляжет и амбулаторное лекарственное обеспечение. Мы планируем выстроить систему таким образом, чтобы можно было мониторить путь медицинской продукции от склада до пациента посерийно.

- Есть случаи, когда лекарства в больницы доставляются несвоевременно. В чем причина этого, кто виноват? Найдет ли эта проблема свое решение?

- К сожалению, универсального решения для обеспечения бесперебойности лекарственного обеспечения нет. Всего предусмотреть невозможно, и здесь могут сыграть роль многие факторы. Практически на каждом этапе этого пути между производителем и пациентом могут оказаться какие-то подводные камни.

Бывали случаи, когда останавливался завод-производитель, или были перебои с субстанцией, и производитель не мог нам поставить весь обещанный объем лекарств. В таком случае мы проводим переговоры и закупаем лекарство или его аналог у тех, кто нам может их поставить. Вопрос решается, уходит драгоценное время.

Могут затянуться процедуры сертификации при ввозе препаратов, тогда уже поставщик не может вовремя доставить продукцию.

Бывают и случаи, когда единый дистрибьютор не может вовремя закупить препараты. Например, когда цена, по которой объявляется тендер, слишком низкая, и поставщикам просто невыгодно продавать нам товар за эти деньги, и они не подают заявки на участие, сколько бы раз мы не объявляли закуп. В таком случае Министерство здравоохранения пересматривает цены, и закуп все-таки производится, но все эти процедуры требуют длительного времени. Электронный формат закупок и преквалификация поставщиков отчасти станут решением в таком случае.

А может быть и такое, что больница или управление здравоохранения неправильно спрогнозировали свою потребность в лекарствах, и заказали слишком маленький объем. И в этом случае на дополнительный закуп и доставку препаратов тратится время.

Что поможет нам решить эти проблемы? Единственное решение - это идеально отлаженная система. Но так не бывает. Случается и форс-мажор, и человеческий фактор. Но у нас есть несколько инструментов для тактического решения вопросов: правильное планирование, заблаговременное проведение тендеров, проведение переговоров в случае экстренных ситуаций и неснижаемый запас жизненно-важных лекарств. Каждый из этих инструментов мы используем в соответствии с ситуацией.

- Что из себя представляет фармацевтическая отрасль Казахстана сегодня?

- К настоящему моменту отечественная фармпродукция покрывает порядка 11 процентов фармацевтического рынка Казахстана: по данным IMS Health за 2016 год, в общем фармацевтическом рынке Казахстана, составляющем 458,6 млрд. тенге, доля отечественных производителей составила 52,5 млрд. тенге. Но, к сожалению, этих показателей недостаточно. По оценке Всемирной организации здравоохранения, для обеспечения национальной лекарственной безопасности собственное фармацевтическое производство должно составлять не менее 30% рынка.

Из реализуемой на общем фармацевтическом рынке Казахстана отечественной продукции 65% закупается единым дистрибьютором в рамках господдержки отечественных разработок и развития конкурентоспособной медицинской и фармацевтической промышленности.

Такая мощная государственная поддержка по обеспечению гарантированного рынка сбыта отечественной продукции создает благоприятную инвестиционную среду, которая позволила привлечь в фармсектор страны крупные международные инвестиции. На наши фармацевтические заводы со своими инвестициями зашли такие крупные международные компании, как Polpharma, Abdi Ibrahim, Фармстандарт, Nobel. И пришли они к нам не только с инвестициями, но и принесли на наш рынок свои технологии и разработки. Фармацевтическая отрасль получила мощный импульс для развития и претерпевает значительные положительные изменения. Строятся новые заводы, модернизируются производства.

Безусловно, это приносит свои плоды. Благодаря государственной поддержке в период с 2009 по 2017 годы наблюдается планомерный рост продукции отечественного производства, которую мы закупаем для обеспечения лекарствами больных, получающих бесплатное лечение в медучреждениях страны. Если в 2010 году объем закупа в денежном выражении был 15% и составлял 4,8 млрд. тенге, то в 2017 году эта сумма достигла уже 34,3 млрд. тенге, составив 27% от общего закупа единого дистрибьютора.

-Какие инструменты поддержки отечественных производителей есть у единого дистрибьютора?

- Их два. Это преференции в тендерных процедурах и заключение долгосрочных договоров. В тендерах единого дистрибьютора отечественные фармпроизводители получают абсолютные преференции. Это значит, что если для участия в тендерных процедурах на какой-то препарат получена хотя бы одна заявка от отечественного производителя, то рассматриваться для закупа будет только казахстанская продукция. А если таких отечественных производителей будет несколько, то закуп будет произведен у того, кто предложит лучшую цену.

Но самым действенным инструментом поддержки отечественного производства является, пожалуй, заключение долгосрочных договоров поставки. Такие договоры заключаются по результатам открытого конкурса, который проходит на площадке единого дистрибьютора. Победители конкурса заключают договор с единым дистрибьютором сроком на 10 лет, то есть при подписании такого договора фармпроизводитель получает гарантированный десятилетний рынок сбыта. -

Насколько известно, такой конкурс на площадке единого дистрибьютора только завершился. Сколько отечественных лекарств появится на нашем рынке через пять лет благодаря этому конкурсу?

- В этом году конкурс был объявлен на 2119 позиций, в том числе 753 наименования лекарств и 1366 наименований медизделий. Участники подали заявки на производство в перспективе антигипертензивных, сердечных и противоэпилептических отечественных препаратов. Разыгрывались и антидиабетические препараты, включая инсулины, и химиопрепараты для лечения онкологических заболеваний. Также участниками запланирован выпуск лекарств отечественного производства и от болезни Паркинсона.

Мы получили 48 заявок от 44 компаний. В ходе конкурса были отобраны 24 компании, которые планируют начать производство 523 лекарств и 386 медизделий. С ними сейчас заключены долгосрочные договоры.

Компании, победившие в конкурсе, представили тщательно проработанный бизнес-план по строительству нового фармпроизводства, или модернизации уже существующего. В конкурсе учитывалась каждая деталь - источники финансирования, обеспеченность инфраструктурой и земельным участком. Свое отраслевое заключение по каждому представленному технико-экономическому обоснованию дало Министерство по инвестициям и развитию РК. По условиям заключенных по результатам конкурса долгосрочных договоров, у производителей есть пять лет на реализацию проекта. За это время компания должна отстроить производство в соответствии со стандартами надлежащей практики GMP, или модернизировать свое производство, обновив оборудование или внедрив новейшие технологии, чтобы производить качественные современные препараты. Если через пять лет эти условия выполнены, то в течение последующих десяти лет его продукция будет поставляться в больницы для лечения пациентов.

- Есть еще одна проблема, некоторые люди в нашей стране не очень-то доверяют отечественным лекарствам, предпочитая покупать заграничные.

- Времена, когда отечественным препаратам не было доверия, давно прошли. Сейчас препараты, выходящие на рынок, проходят множество проверок. Среди требований к лекарствам, которые закупает единый дистрибьютор для заключения долгосрочных договоров, обязательным является соответствие производства международным стандартам надлежащей производственной практики GMP.

Повторюсь, на многие отечественные фармпроизводства зашли иностранные инвесторы, которые активно внедряют на наших заводах новые технологии. Последние разработки этих крупных европейских фармпроизводителей сразу же появляются и на наших отечественных площадках. В итоге, потребитель получает препараты европейского качества, но изготовленные в Казахстане.

Кроме того, среди преимуществ с точки зрения потребителя можно добавить, что ввоз иностранных лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения, как правило, дорогостоящий. Помимо себестоимости, покупая импортную продукцию, мы оплачиваем дополнительные логистические расходы, и маржу, которую получают дистрибьюторы. К тому же, импорт продукции занимает определенное время, процедуры в госорганах, сертификаты по их ввозу через таможенные процедуры. Поэтому, развивая отечественное производство, мы, тем самым, обеспечиваем более эффективный доступ населения к более дешевым, но качественным лекарствам.

- Спасибо за интервью!

Казахстан > Медицина > inform.kz, 4 сентября 2017 > № 2295606 Максим Касаткин


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293527 Олег Калашников

Директор медсети "Добробут": К концу 2019 года у нас будет собственный кардиоцентр

Эксклюзивное интервью директора медицинской сети "Добробут" Олега Калашникова агентству "Интерфакс-Украина"

- Почему вы решили заняться медицинским бизнесом, купить "Добробут"?

- Я раньше занимался сетью "Люксоптика" у меня был бизнес, близкий к медицине. Я и сейчас один из основных его акционеров. Но я, наверное, отношусь к той категории менеджеров, которые начинают, основывают или развивают бизнес. Когда бизнес "Люксоптики" развился и стабилизировался, в 2012 году я принял решение отойти от операционной деятельности руководителя и заняться инвестициями.

В 2012 году генеральный директор инвесткомпании "Конкорд Капитал" Игорь Мазепа рассказал, что у него подписан эксклюзивный контракт на покупку медцентра "Добробут". Так как мы искали возможности для нового бизнеса, то мы заинтересовались. В медицине нас привлекает высокая емкость рынка. Например, "Люксоптика" – это хороший бизнес, но рынок оптики очень маленький. Весь украинский рынок очков около $200 млн, а рынок медицинских услуг огромен.

Мы заходили в этот бизнес в достаточно сложное время – сделку начали готовить осенью 2013 года, уже Майдан стоял, началась девальвация. В результате получилось, что купили мы "Добробут" не очень дешево. Тем не менее, я ни в коем случае не жалею: мы поставили себе масштабную задачу, просто у нас подорожал вход.

Нужно сказать, что "Добробут" как бизнес был достаточно системно отстроен. Но, на мой взгляд, в основу крупного бизнеса должна быть заложена особенная ценность, идея. В старом "Добробуте" эту ценность не культивировали и во главе угла ставили финансы. Я считаю, что нужно ориентироваться не на финансовый результат - нужно формировать доверие потребителя и деньги тогда сами придут.

- Вас устраивает эффективность инвестиций, которые вы сделали в "Добробут"?

- Я уже говорил, что из-за девальвации мы купили этот бизнес достаточно дорого. Понятно, что текущая деятельность не возвращала вложения. Кроме того, когда мы вошли в "Добробут", мы кое-что начали переделывать на свой вкус, выросли расходы. В декабре 2015 года я стал генеральным директором, мне кажется, что за прошедшие 1,5 года я наделал кучу ошибок, но сейчас я уже проникся духом "Добробута" и верю в его стратегическую перспективу. Неэффективность первых годов с точки зрения большого результата не имеет значения. Если мы построим компанию, которая через 5-10 лет будет стоить $500 млн, то в общем за сколько мы в нее зашли не будет иметь значения.

- Насколько прибыльным является "Добробут"?

- "Добробут" сейчас приносит прибыль, но не много. 2016 год был не очень хорошим, прибыль составила 28,4 млн грн. Это был год кардинальных изменений - мы перешли на новую операционную систему, открыли очень большое подразделение, новую больницу на 6 тыс. кв. м со специализированными центрами, в том числе и кардиохирургическим. В общем, год был с точки зрения финансовых затрат сложным, хуже 2015 года. Но ситуация с прибылью стабилизировалась к новому году и начиная с 2017 года мы стали прибыльными.

Я думаю, что сегодня мы на рынке занимаем первое место по пациентам, манипуляциям, операциям и первичным приемам. У нас очень большой амбулаторный прием. Я ожидаю, что уже к ноябрю у нас будет около 100 тыс. амбулаторных пациентов в месяц. В настоящее время у нас до 3,5 тыс. амбулаторных пациентов в день. Уверен, что никто из операторов медицинского рынка такой результат не показывает. Но тут важно удерживать сервис и качество медицинских услуг, не назначать ненужные манипуляции, операции, не гнаться за финансовым результатом.

- Вы с этим боретесь?

- Стараемся. Мы всегда должны быть честны по отношению к пациенту. Когда мы формировали собственные корпоративные ценности, мы не внесли в них "честность", но только потому что не смогли определиться, как честно описывать ситуацию тяжелобольному пациенту, чтобы не демотивировать его. По этому поводу у нас были двухдневные дебаты, говорить ли пациенту, что он смертельно болен или не говорить. Если демотивировать пациента, то результат лечения будет равен нулю. Я думаю, что такие вопросы нужно решать только на ценностном уровне. К сожалению, доктору, который уже привык говорить правду пациенту, объяснить, что этого делать нельзя, не получается. Он все равно это не поймет. Скорее всего, такие доктора уйдут из "Добробута". Несмотря на то, что такая ценность не прописана мы ее будем культивировать.

- У вас большая текучесть кадров? Как к вам приходят доктора и как они от вас уходят?

- Я бы не сказал, что у нас очень большая текучесть кадров. Сейчас все еще существует процесс, когда люди ходят между клиниками. Из-за того, что мы набираем очень многих людей, естественно идет и отсев, от этого никуда не денешься. Если мы теряем хорошего доктора, то это проблема и потеря менеджмента.

Уверен, нужно очень четко выработать критерии хорошего доктора. С моей точки зрения у докторов существуют очень сложные отношения между собой, у них есть ревность, внутренняя борьба.

На сегодняшний день, проблема ухода именно в этом. "Добробут" дает условия чуть выше рыночных, и мы пытаемся сделать так, чтобы доктора не уходили, а стремились к нам попасть.

- Ваши доктора у вас официально оформлены? Или это какие-то контракты и совместительства?

- Все доктора официально оформлены. У нас, наверное, 40% докторов работают на постоянной основе, а 60% по совместительству. Когда я пришел было 20% на 80%. Мы хотим, чтобы 70-80% наших докторов работали у нас на постоянной основе.

- По вашему мнению, нужна ли индивидуальная лицензия для докторов?

- Мне бы этого не хотелось, я считаю, что это поставит нас в неравные условия. Если будут давать индивидуальные лицензии докторам, у нас появятся поликлиники, которые в принципе не платят налоги, и поликлиники, которые все налоги платят. В моем понимании это будет неправильно. Я считаю, что доктор с индивидуальной лицензией должен зарегистрировать частную фирму и платить налоги.

У нас сейчас некоторые доктора работают по совместительству. Мы не можем не оформить докторов официально, ведь они ведут истории болезни, у нас все доктора оформлены официально.

- Есть категории докторов – "звезды", а есть доктора, которые занимаются рутиной, например, ведут ежедневный поликлинический прием. В кадровой политике вы ориентируетесь на "звезд" или на тех, кто будет вести ежедневный прием больных?

- Вопрос вообще-то концептуальный. Во-первых, звезда звезде рознь. Врач может быть очень хорошим, но при этом его человеческие качества могут усложнить работу с ним. В моем понимании настоящие звезды – звезды во всем, они высококвалифицированы, внимательны к пациенту, никогда не подведут, дисциплинированы. В медицинском бизнесе звезды, это конечно хорошо, но нужна система и понятные протоколы лечения, которые позволят качественно лечить. Образно говоря, очень немногие доктора могут вносить изменения в протоколы и находить новые методы лечения, если что-то пойдет не так, то они за это будут отвечать. Увы, в Украине ответственности за медицинскую ошибку практически нет, а ведь вся система здравоохранения должна функционировать по четкому алгоритму действий.

Когда я сюда пришел, я думал, что залог успеха в том, чтобы брать классных докторов, но я также считаю, что "Добробут" должен работать по отлаженной системе и по четким протоколам. Например, для моей компании с финансовой точки зрения амбулаторный прием гораздо важнее, чем, скажем, кардиохирургия. Я даже не уверен, что мы ее полностью просчитали (в декабре 2016 года "Добробут" открыл отделение кардиохирургии - ИФ), но мы ставим амбициозные задачи и нам повезло с Александром Бабляком, который возглавил это направление и которого можно считать звездой. С моей точки зрения, такие люди как Емец, Бабляк, покойный Амосов, Тодуров должны формировать свои школы, выпускать учеников, растить их. Александр Бабляк в этом отношении, очень открыт. Мы сейчас пытаемся наладить систему обучения специалистов-кардиохирургов.

- Говорят, что не все кардиохирурги готовы передавать свои знания и навыки…

- Конкуренция, да. Но проблема в том, что кардиохирургический рынок очень узкий, платежеспособного спроса мало. У нас кардиооперация может стоить около 200 тыс. грн. Как много людей могут себе это позволить?

Я думаю, что в тот момент, когда государство каким-то образом сможет хоть частично компенсировать расходы, то количество таких операций возрастет многократно.

- Сейчас, Минздрав реализует проект по созданию сети реперфузионных центров, которые смогут безоплатно устанавливать стенты пациентам с инфарктом. По вашему мнению, могли бы частные клиники принять участие в таком проекте?

- Я вообще считаю, что государство плохой собственник.

Как человек из бизнеса, я бы продавал больницы под инвестиционные обязательства "Добробуту", "Медикому" и другим. Сейчас многие олигархи смотрят в направление медицины, инвестируют. Например, клиника "Обериг" строит "с нуля" огромную больницу. Почему бы не продать больницу им, пусть приведут ее в чувства?

Я бы пошел по такому сценарию, но у нас есть норма Конституции, которая подразумевает запрет сокращения сети государственных медицинских учреждений. Я думаю, что рано или поздно все будет меняться, так как сеть государственных медучреждений просто перестанет работать. В государственных клиниках сейчас все зависит от того, кто ими руководит, очень важно, на что ориентирован главврач – на то, чтобы вылечить или на то, чтобы заработать. Но, априори государство – плохой собственник. И так будет всегда.

Возвращаясь к государственной программе стентирования, я думаю, что частные клиники рано или поздно войдут в государственные проекты. Понятно, что если в "Добробуте" проводятся операции на открытом сердце, то не делать стентирование или коронарографию было бы странно. Когда мы построим свой кардиоцентр, мы будем развивать это направление.

- То есть пока вы стентированием не занимаетесь?

- Для этого нужно специальное оборудование. В настоящее время наша кардиохирургия – это сложные по компетенции операции, операции на открытом сердце. Это не большая ниша на рынке. А с помощью стентирования, как я понимаю, убирается 90% всех кардиологических проблем. Поэтому мы планируем развивать это направление. Я рассчитываю, что к концу 2019 года у нас будет собственный кардиоцентр, и там будут такие манипуляции.

- На базе чего планируете создать этот центр?

- Этого я пока сказать не могу. Пока у нас есть финансовый план, есть идея, уже есть площадка, которая находится в разработке. Как только мы ее оформим, мы объявим об этом как о состоявшемся плане.

- Это новое строительство или реконструкция?

- Пока реконструкция, хотя я считаю, что новое строительство лучше. Мы постоянно мониторим киевский рынок земли и помещений. Участки, которые нам нравятся, или очень большие или далеко от сетей. Например, мы смотрели один объект, мне он очень понравился, но там около $7-8 млн нужно только для того, чтобы подвести коммуникации. Мы посчитали, что если у нас только на подготовку уйдет столько денег, плюс инвестиции в сам центр, получится около $100 млн. К сожалению, мы не ощущаем такой глубины медицинского рынка, которая позволит нам оправдать такие вложения, даже если мы построим суперсовременную многопрофильную клинику. Не факт, что мы наберем такое количество платежеспособных пациентов.

- Сейчас идет широкая дискуссия по поводу медицинских протоколов. Минздрав разрешил использовать международные протоколы. Какие протоколы используются у вас в клинике?

- Мы столкнулись с проблемой использования международных протоколов, пригласили Минздрав, они нам провели тренинг, как это делать. Оказалось, что все достаточно просто. Сейчас мы пытаемся консолидировать рынок частной и государственной медицины в этом вопросе. Мы отобрали 40 нозологий, по которым пишем совместные протоколы с привлечением всех участников рынка. Частная медицина на это достаточно хорошо откликается, потому что корректный протокол позволяет точно оцифровать наши риски.

Это важно, поскольку в частной медицине мы имеем четкие отношения со страховыми компаниями. Единственные, кто в Украине контролирует адекватность лечения, это именно страховые компании. Поэтому, например, я не поддерживаю идею Минздрава о создании единого государственного заказчика медуслуг - национального агентства. Не агентство должно распределять деньги, а страховые компании. Но страховые компании в этом вопросе заняли очень пассивную позицию, я не очень понимаю, почему.

Возвращаясь к протоколам, могу сказать, что без протоколов не будет медицины. Протокол - это маршрут пациента. Если на каком-то этапе ты не можешь оказать ту или иную помощь, у тебя нет какого-либо специального оборудования, то в протоколе должно быть прописано, куда ты направляешь пациента.

Точно так же со строительными нормами (ДБН) для медучреждений, вокруг которых сейчас идут дебаты. Почему бы не использовать уже существующие, например, немецкие или польские строительные нормы для больниц? Если вы хотите получить лицензию, то ваша клиника должна соответствовать нормам, которые разработаны, кажется, в 1965 году. Поэтому формально этим устаревшим нормам никто не соответствует. Но тут есть интересная вещь. ДБН – это нормы строительные, и они находиться в ведении Минрегиона. Изменение норм ДБН - это прерогатива этого же ведомства, Министерство здравоохранения как бы принимает в этом участие, но от него ничего не зависит. Не хочу приводить в пример Грузию, но они просто взяли и узаконили современные западные нормы.

Западные протоколы мы можем брать за основу, и мы можем их выполнять. Я раньше считал, что медицина – это доктор-звезда, который должен решить, как вас лечить, но когда я пришел в медицинский бизнес, понял значение протоколов. Протокол – это алгоритм прохождения пациента. Получается, что доктор-звезда нужен только в первый момент, когда ставится диагноз, по сути дальше понятно, что делать, как лечить. Да, это, наверное, слишком упрощенно, но суть от этого не меняется.

- Вернемся к вашим планам развития. С кардиологическим комплексом понятно. "Добробут" всегда славился педиатрией. Что будет в этом направлении?

- Педиатрия - наша корневая компетенция. Мы развиваем поликлиники и будем открывать отдельный детский стационар. Площадки для него пока нет, но, скорее всего, это будет Левый берег. Сейчас введем вторую очередь детского стационара на Правом берегу, это будет соматический, не хирургический стационар. Кроме того, мы очень верим в поликлинический прием. Мы уже открыли в районе Святошино большую поликлинику на 1,3 тыс. человек, два этажа – для детей и взрослых.

Мы хотим сформировать сеть поликлиник в Киеве, но пациент должен знать, что случае необходимости "Добробут" будет вести его и в стационаре. Поэтому нам нужна достаточно большая больница или несколько больниц, которые позволят пациенту решать свои проблемы внутри системы "Добробут".

- Что вы думаете о развитии частных онкологических клиник?

- У нас очень высокие амбиции, мы хотим без преувеличений стать оператором №1. На мой вигляд, в медицине есть две огромные ниши – кардиология и онкология, и мы должны их развивать. Мы уже проводим достаточно серьезные операции у онкобольных, у нас есть зал для химиотерапии. Мы планируем установить хорошее оборудование – у нас неплохие отношения с Toshiba. Скорее всего, мы придем к тому, что откроем центр лучевой терапии.

- Когда?

- Не знаю пока. Это дорого. Лечение онкологии это, как правило, комбинация двух-трех элементов: операция плюс химиотерапия, или химия плюс облучение. На сегодняшний день у нас лучами занимается клиника "Лисод", "Киберклиника Спиженко", где операции делают кибереножом, хотя это не совсем лучи, больница "Феофания", в Украинском центре томотерапии в Кропивницком установлено современное оборудование, он может в год принять тысячу пациентов.

- То есть такие государственные клиники, как Киевский онкоцентр на Верховинной или Институт рака вы как конкурентов даже не рассматриваете?

- В Институте рака мы уже строим свой диагностический центр – 1,7 тыс. кв. м. Этот центр будет выдавать "дорожную карту" онкологическому пациенту, проводить серьезные исследования. Такое исследование, наверное, может стоить около 1000 евро. Сейчас мы закупаем для него ультрасовременное оборудование.

- Когда заработает этот центр?

- Я думаю, в начале октября.

- Какие еще направления планируете развивать?

- Мы планируем также заниматься реабилитацией. Это достаточно сложное и дорогостоящее направление, минимальная стоимость пребывания в реабилитации – 120 тыс. грн., тяжелый пациент обходится 5-7 тыс. грн в день. При этом пребывание на реабилитации может быть длительным. У нас есть пациенты с последствиями инсультов, с черепно-мозговыми травмами, есть пациент после столбняка.

Обычно там, где появляется очень хорошая медицина, исчезают деньги. Слава Богу, реабилитация для нас не убыточна, но ее прибыль где-то около нуля. При этом мы понимаем, что не можем поднять цены, так как будет меньше пациентов. Но мы не можем и сократить курс реабилитации, так как это не будет полноценная реабилитация. В моем понимании с этим пока все сложно. Мне непонятно, например, намерение государства финансировать паллиатив. Я бы паллиатив финансировал только когда все остальные направления были бы в нормальном состоянии.

- Есть частные клиники, которые говорят, что они не будут никогда заниматься онкологией, потому что там люди умирают, а им не нужно портить статистику...

- Мне вообще кажется, что если ты хочешь заниматься медициной, то о статистике нужно вообще думать в последнюю очередь, например, мы делаем такие кардиохирургические операции, которые отказываются делать почти все центры, в том числе государственные. Но мы должны быть честными по отношению к пациенту, объяснить все риски.

- Это влияет на инвестиционную привлекательность компании? Будет ли инвестор вкладывать в клинику, в которой достаточно высокая смертность, но при этом много инновационных методов лечения?

- По нашим наблюдениям инвестор будет смотреть на сеть. Я думаю, что зарабатывать деньги будет сеть, а стационар нужен для того, чтобы в сеть пришли. Основная критика частной медицины, мол, они сливки снимают, берут самое легкое, а сложные случаи оставляют государственным клиникам. Я считаю, что это не так, но тут возникает другая проблема: как сделать так, чтобы мы не брали на себя излишние риски.

Мы уже успешно прооперировали больше 125 сложных кардиопациентов. Мы оперируем непростые случаи, и я не уверен, что кардиохирургия с точки зрения бизнеса это хорошо, но считаю, что для "Добробута" это очень большое приобретение.

- Университетскую клинику планируете?

- Да. Она должна быть в Киеве и на ее базе я мог бы развивать учебное заведение. Нас ожидает большой дефицит кадров. Я думаю, что образование будет следующей сферой после здравоохранения, куда пойдут деньги.

- Какие источники инвестиций вы используете?

- Облигационные займы достаточно дорогостоящие, банковская система не настроена выдавать кредиты. Нам сложно брать кредиты, поскольку не понятно, что давать в залог. Поэтому в ближайшее время в привлечение какого-то банковского финансирования, облигаций я не очень верю.

В ближайшие два-три года финансирование будет за счет собственной прибыли и частично от акционеров. Ну и какое-то кредитование. Хорошо было бы найти какого-то финансового партнера, например, ЕБРР, но они пока на нас смотрят оценивающе.

- Почему?

- Недостаточный масштаб компании. Если мы будем действовать так, как мы действуем, то, наверное, мы станем для них интересными через год. Нам, конечно, было бы интересно, чтобы они зашли как партнеры и предоставили финансирование, но оно должно быть дешевым, 5-7% максимум.

- Как вы оцениваете идеи, заложенные в медицинскую реформу, которую предлагает Минздрав?

- Я противник агентства, противник выдачи лицензии на частную практику. Я бы выставил на приватизацию государственные больницы, которые сложно содержать. Есть хорошие больницы, которые сохранили какие-то активы, которые от реформы выиграют, и пациенты к ним пойдут, но, наверняка, будут больницы, которые не выиграют, которые обанкротятся, а закрыть их нельзя. Что будет делать община, у которой половина больниц может себя содержать, а вторая половина обанкротится? Мы как-то дискутировали по этому поводу с замминистра здравоохранения Павлом Ковтонюком, но я с ним согласен в том, что начать нужно.

- Какие у вас планы относительно развития в регионах?

- У меня уже есть один сетевой опыт - "Люксоптика" сейчас представлена почти во всех областных центрах. Понятно, я хочу, чтобы и "Добробут" был представлен во всех областях. Мы начнем с крупных городов. Мы сейчас изучаем города, заказали специальное исследование. Оказалось, например, что в Харькове практически отсутствует частная медицина, а в Одессе ее переизбыток. С другой стороны, там есть большое количество застрахованных лиц и это создает большой рынок. А вот по Днепру какой-то позиции у меня нет. Т.е. если говорить о региональном развитии, то сейчас наиболее привлекательны Харьков, Львов.

- Как вы сотрудничаете со страховыми компаниями и насколько это интересно?

- Страховые компании и медицинские ассистансы являются нашими стратегическими партнерами, так как нас объединяет одна цель – здоровье наших клиентов.

- Какой процент вашего дохода генерируют страховые компании?

- В деньгах, полагаю, до 20%. В пациентах больше - около 27%. У нас есть страховые пациенты, которые пользуются услугами поликлинического приема, стационарным и хирургическим отделением, неотложной помощью. Особой популярностью пользуется педиатрическое направление, потому это наше стратегическое направление.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293527 Олег Калашников


Россия > Медицина. Медицина > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314578 Алексей Фирсов

Антитабачная кампания перед развилкой: жесткая или мягкая сила?

Алексей Фирсов

социолог, основатель центра социального проектирования "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Стратегия жестких запретов и нулевой терпимости к курильщикам хорошо сработала на первом этапе антитабачной кампании. Производители сигарет зажаты в крайне узком коридоре маркетинговых возможностей. Но будут ли запреты и дальше работать эффективно?

Отношение регулирующих органов к табачной отрасли оказалось перед сложной развилкой: то ли продолжать завинчивать административные гайки, то ли постепенно менять стратегию: переходить к программам, приоритетом которых станет не столько создание новых маркетинговых ограничений, сколько работа с сознанием самих потребителей. Поскольку в бизнесе нет ни одной другой легальной отрасли, которая испытывала бы на себе настолько сильное административное давление (производители алкоголя, к примеру, имеет гораздо больше преимуществ), найти баланс между hard и soft power в этом сегменте особенно интересно — как возможный ориентир для других отраслей. И разумеется, один из ключевых интерессантов здесь — сами табачные компании, которые работают в постоянно «скользящих» правилах игры.

В августе социологический центр «Платформа» завершил масштабное исследование, в ходе которого были разобраны различные аспекты многолетней антитабачной кампании — как на основе опроса населения, который проводился при поддержке ВЦИОМ, так и через серию экспертных интервью. У российской программы по борьбе с курением есть очевидные успехи. Так, по данным ВЦИОМ, с 2013 по 2017 год число курящих сократилось с 41% до 27% — довольно заметный и эффектный показатель. «Примерно каждый пятый бросил курить. Это огромное достижение, мы этого даже не ожидали», — признает в ходе опроса сотрудник Минздрава.

«Какие меры в наибольшей степени влияют на сокращение курения?» — спрашивали затем социологи население. Оказалось, что на первом месте находится запрет на курение в публичных местах (45% респондентов отмечают ключевое значение этой меры, при возможности выбрать несколько вариантов ответа). Далее идут такие факторы, как запрет на рекламу сигарет — 32%, разъяснительная работа с населением — 28%, закрытые витрины в магазинах — 25% и так далее. Явно до последнего времени доминировали запретительные меры. Однако в перспективе поддержка новых ограничительных мер может снижаться. Наибольший скепсис вызывает практикуемая в некоторых странах мера по введению обезличенной, то есть лишенной индивидуального дизайна, пачки сигарет: эту идею считают эффективной всего 2% граждан.

Полученные данные подтверждают, что стратегия жестких запретов хорошо сработала на первом этапе антитабачной кампании. Однако все низковисящие плоды уже собраны, производители сигарет зажаты в крайне узком коридоре маркетинговых возможностей. Поэтому среди опрошенных экспертов сформировались две отчетливые группы. Одна из них по-прежнему рассуждает в логике «нулевой терпимости». Ее сторонники рассчитывают, что форсирование дальнейших ограничений может еще более снизить долю курящих, раз предыдущие меры дали хороший результат. «Минздрав исходит из трех главных предпосылок: первое — надо следовать рекомендациям ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения), второе — стране нужно быть в авангарде международной борьбы с курением, третье — президент у нас не курит, — говорит опрошенный чиновник. — И хотя все рекомендации ВОЗ мы по сути уже выполнили, останавливаться не надо — исходя из еще двух факторов».

Проблема этого подхода заключается в том, что один раз запущенный маховик запретительных мер уже трудно остановить. Возникает синдром потока: если первые административные меры дали эффект, надо постоянно вводить все новые. Здесь легко попасть в ситуацию, при которой запреты становятся самоцелью разработчиков, вне зависимости от эффективности решений. Но жесткие запретительные меры далеко не всегда разрушают стереотипы поведения. Они могут, наоборот, их поддерживать — через неосознанное сопротивления внешнему давлению. На это указывает практика курения среди подростков. И самое главное — они замещают более сложную и более фундаментальную работу по изменению сложившихся стереотипов.

Поэтому вторая экспертная группа выражает опасение, что форсированное административное вмешательство исчерпалось свой лимит и не отвечает ожиданиям населения. По словам социального психолога, принявшего участие в исследовании, нынешняя задача — выстраивать стратегию, которая будет действовать не столько через ограничительные механизмы, сколько через фундаментальную работу по изменению сознания людей, в первую очередь молодежи. Вряд ли такая стратегия должна быть ограничена одним курением. «Это что-то вроде пресловутого образа будущего, о котором все говорят. Но только это образ, взятый не в абстрактных экономических или политических показателях, а в человеческом измерении. Кем и какими мы, собственно, хотим себя видеть? Что является показателем стиля, хорошего вкуса? Есть ли в этой картинке человек с сигаретой, как непременным атрибутом стиля, как это было, например, в американской рекламе 50-х годов прошлого века?» — риторически спрашивает эксперт.

Можно ли совместить оба подхода? В идеальной модели да, а на практике всегда берет верх одна или другая сторона. Иллюстрировать возникшую развилку можно дискуссией по той же обезличенной упаковке. В пользу административного введения этой меры утверждается, что одинаковый дизайн пачки для всех марок сигарет снизит их общую привлекательность и не позволит использовать ее поверхность для рекламы курения. Основные встречные аргументы в этой полемике таковы: потребители начнут уходить в низкий ценовой сегмент, а значит, табачные компании потеряют стимулы для работы над качеством продукта. Сама упаковка, особенно после появления на ней изображений больных органов, служит только местом для нанесения информации производителя, но не рекламы. Кроме того, практика стран, где такая мера уже внедрена (например, Австралии) пока не демонстрирует позитивного эффекта: наличие или отсутствие заметных логотипов влияет на выбор брендов, но не на само решение: курить или не курить.

А что влияет на такое решение? При вопросе о том, что повлияло на первый опыт (при возможности курящими или курившим ранее выбрать до двух ответов), 66% опрошенных связывают это с социальной средой вокруг — «в моем окружении многие уже курили». Для 11% выбранный ответ — «курение соответствовало представлениям о моем личном стиле», 3% указывают на то, что курящих много среди знаменитых людей, еще 1% обвиняет в этом имидж бренда сигарет, который эффективно действовал в времена, когда ковбой Мальборо еще раскручивал в седле свое лассо. Из этих данных видно, что основные мотивы создает не сам по себе товар, его внешняя привлекательность или вкусовые качества, а воздействие социальной среды, давление общественных стереотипов.

Борьба с курением может показаться периферийной темой. По данным опроса, сегодня только 5% называют это направление в числе ключевых приоритетов социальной политики государства (борьбу с алкоголизмом — 15%, а повышение качества медицины — 54%). Но в антитабачных кампаниях раскрывается более глубокая проблема: насколько вообще современные институты готовы формировать образ человека XXI века во всем его объеме, от его отношения к своему здоровью, до этических и эстетических черт? Стандартный запретительный подход будет плохо справляться с новым, «облачным» сознанием молодежи, для которого нет сильных авторитетов и четких иерархий. Просто препарировать существующий тип человека, отсекая от него все лишнее, уже не получится. Задача — создавать осознанные альтернативы традиционно сложившимся привычкам. Но делать это через стилистику блеклой социальной рекламы или новых декретов — не самое эффективное решение.

Россия > Медицина. Медицина > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314578 Алексей Фирсов


Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички

Присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться – исполнительный директор

Эксклюзивное интервью исполнительного директора ПАО "Фармак" Августина Дубнички агентству "Интерфакс-Украина"

- Как Вы пришли к решению работать в Украине, а именно в компании "Фармак"?

- А почему бы, если я имею возможность, не помочь соседней стране, которая на пути в Европейский Союз? Я давно знал о компании "Фармак". Это одна из крупнейших и успешных фармацевтических компаний в Украине. Несмотря на сложную экономическую и политическую ситуацию, которая сложилась в Украине в течение последних 3-4 лет, у этой компании превосходное состояние с финансовой стороны и сфера продаж. Менеджмент – высококвалифицированные и образованные работники. Поэтому, для меня это настоящий вызов, работать вместе с такой командой, и я чувствую большую ответственность.

- Трудно было начинать работать в Украине? Ощущаете языковой барьер?

- Я не могу наверняка сказать. В начале наша с коллегами коммуникация была особенно осторожной, учитывая, что я все еще не говорю на государственном языке. Мы используем в процессе общения и украинский, и английский, а иногда и услуги переводчиков, чтобы выяснить все детали и избежать недопонимания. Должен отметить, что коллеги по менеджменту и высшее руководство компании во всех смыслах открыты к сотрудничеству и около 80% из них владеют английским свободно. Я начал учить украинский язык всего несколько месяцев назад, однако уже в целом его понимаю. Пока я не вижу никаких трудностей в работе в "Фармаке" и в Украине. Я очень уважаю главу Наблюдательного совета Филю Ивановну Жебровскую, которая ранее занимала должность гендиректора, и которая подготовила прекрасные условия для моей работы, включая поддержку в коммуникациях и управлении.

- Какие цели вы ставите перед собой как руководитель компании?

- Мой самый высокий приоритет - это развитие компании и результаты, которых ждет Наблюдательный совет. Далее я сосредоточусь на улучшении бизнес-процессов и структуры компании, чтобы развивать ее присутствие на иностранных рынках. Я думаю о качестве, развитии бизнеса, отделе госрегистрации лекарственных средств и медицинских изделий, государственных и обычных закупках. Я проработал в фармацевтической отрасли 30 лет и имею хороший опыт, который смогу использовать для улучшения деятельности "Фармака".

Следующий важный приоритет - это оптимизация ассортимента продукции и популяризация его в соответствии с потребностями внутреннего и внешнего рынка.

Еще один из самых важных приоритетов – подготовить действующий алгоритм улучшения и развития бизнеса в Европе.

- Какие результаты работы удовлетворили бы Вас?

- Я буду доволен в том случае, если акционеры будут довольны моей работой и моим менеджментом, это командная работа. Я также буду доволен, если инвесторы, бизнес-партнеры, коллеги, профсоюз и работники будут довольны моей работой, результатами моего управления компанией. Я понимаю, что все эти группы имеют разные интересы, но мы должны стремиться к максимальному балансу между ними.

- По вашему мнению, каково место "Фармака" на фармрынке Украины и Европы?

- "Фармак" является лидером на рынке Украины, и мы должны продолжать удерживать эту позицию. Компания намерена ежегодно выпускать новые виды продукции для внутреннего рынка. "Фармак" усовершенствовал производство согласно европейским правилам и стандартам. Компания, безусловно, является лидером фармацевтической индустрии Украины.

Теперь о Европе: в прошлом "Фармак" регистрировал лекарственные препараты и начинал работать с ними через европейских, немецких, нидерландских, словацких партнеров. Дела пошли в гору после приобретения компании "Нордфарм" в Польше, которая начала регистрировать и маркетировать лекарственные средства. Я ожидаю, что присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться.

Как вы знаете, я много лет работал в Европе и имею определенный опыт. Мы хотим работать на рынках европейских стран не через партнеров, а напрямую. Украина на пути в Европу и здесь "Фармак" имеет прекрасную возможность занять лидирующие позиции среди европейских стран, особенно в центральной и западной частях, поскольку имеет соответствующий ассортимент продукции для европейского рынка и ряд проектов на стадии разработки.

Моя цель – определить, как открыть "Фармак" для европейских стран, закрепиться и развиваться там в дальнейшем, возможно, даже, разместить там свои мощности, чтобы работать в Европе наравне с другими фармпроизводителями. Это отличный от украинского рынок с определенными маркетинговыми процедурами и операциями. По моему мнению, "Фармак" будет иметь успех в Европе, если на производство назначить опытную команду и улучшить некоторые процессы. Когда же поставленные задачи будут достигнуты, я ожидаю увеличения присутствия "Фармака" в Европе.

- Какие направления и нозологии вы считаете перспективными для экспорта продукции "Фармака"?

- На сегодняшний день "Фармак" занимает около 6,5% украинского фармрынка, соотношение между продажами на внутреннем и международном рынках составляет 68% к 32% от общего дохода компании.

"Фармак" занимает существенную долю на рынке инсулинов, обеспечивая пациентов генетически созданным инсулином по лицензии компании "Эли Лили". Это создает сильную позицию для деятельности "Фармак" в области эндокринологии.

Мы также заняли свободные ниши рынка в таких отраслях как офтальмология и контрастные препараты. Согласно результатам исследований 2016 и первой половины 2017 гг., компанию признали лучшим экспортером страны. Я бы хотел заметить, что мы экспортируем товары в значительных количествах и вне стран Европы, а это - Узбекистан, Россия, Вьетнам, Казахстан, Ирак и другие. Например, во Вьетнам компания поставляет около 30 различных позиций.

- Насколько важно для "Фармака" принимать участие в различных государственных программах, например, в программах реимбурсации?

- На мой взгляд, все фармацевтические компании, если они хотят успешно работать, должны принимать участие в государственных программах, включая программу возмещения, а для "Фармака", как лидера рынка, это особенно важно. Например, в апреле 2017 года "Фармак" присоединился к программе реимбурсации. В этой программе принимают участие 8-10 наших препаратов, я думаю, что мы будем со временем расширять их перечень. Но очень важно, что в этой программе мы должны не только снизить цены, но и не получить убыток. Думаю, что это будет возможно именно благодаря большому обороту.

Хочу подчеркнуть, что, планируя реформы и госпрограммы, Минздрав должен обсудить их с фармацевтическими компаниями, производителями. Непродуманные шаги могут привести к тому, что не отечественные фармпроизводители получат стимул к развитию, а, например, компании-дистрибьюторы. В результате исчезает национальное производство жизненно важных препаратов.

Я бы хотел заметить, что поддержка собственного производства со стороны государства является важным фактором, и мы были бы благодарны за нее в будущем.

- По вашему мнению, в Украине есть конкуренция между производителями и дистрибьюторами?

- Дело не в конкуренции. Дистрибуция - это способ поставки препаратов в аптеки, компании, которые занимаются дистрибуцией, продают то, что произведено. С точки зрения государства дистрибьюторы не отвечают за наличие ключевых фармацевтических препаратов на рынке.

С другой стороны, я считаю, что мы должны сосредоточиться на производстве, и не должны входить в логистику. У нас нет цели создать собственную профессиональную дистрибьюторскую компанию. Для фармкомпаний это непрофильный бизнес и большие расходы.

- Как вы считаете, нужно ли развивать в Украине собственное производство вакцин и сывороток?

- Полное производство вакцин и контроль качества является научно и технически очень сложным процессом, который нуждается в специалистах высокого уровня и в больших инвестициях, что не делает его привлекательным для фармацевтических компаний.

Ранее "Фармак" планировал открыть такое производство, завершить реализацию этих планов можно будет в условиях тесного сотрудничества с некоторыми зарубежными партнерами, которые специализируются именно на таких препаратах, так как на наших производствах мы придерживаемся стерильных и асептических условий в соответствии со стандартами европейских правил организации производства и контроля качества лекарственных средств.

Однако, в настоящее время "Фармак" не планирует развивать такие проекты в ближайшем будущем. Нам как национальному производителю было бы рациональнее создавать предложение в тех сферах, где мы компетентны, например, эндокринологии.

- Каким видит "Фармак" развитие в сторону контрактного производства? Это интересно для компании?

- Если говорить о контрактном производстве для других компаний, то в настоящее время мы не имеем возможностей выполнять контракты такого типа, у нас недостаток мощностей. Продажи растут, и мы стоим перед выбором: искать партнеров, размещая свои заказы на производственных площадках других компаний, или строить новые цеха. В первую очередь, речь идет о производстве твердых лекарственных форм - гранул и таблеток. В настоящее время мы тестируем возможности размещения своего контрактного производства в Украине и в Европе и в будущем примем решение по этому поводу.

Еще раз подчеркну, это не простое решение, так как оно принимается на много лет вперед и влияет на наш ассортимент, на то, какие препараты мы будем регистрировать и где.

Вместе с тем, мы рассматриваем проекты по контрактному производству АФИ на наших площадях в Шостке, мы находимся в процессе переговоров с некоторыми производителями. Но на этом рынке сейчас очень большая конкуренция, так как есть очень большой потенциал производства АФИ в Китае и Индии.

- Какие планы у компании по модернизации производства?

- Я бы хотел подчеркнуть, что на сегодняшний день, "Фармак" имеет современные мощности для производства. Конечно, есть некоторые возможности для модернизации, расширения мощностей, а именно приобретение новой технологической линии и тому подобное. Для этого "Фармак" подыскивает ультрасовременное и эффективное оборудование. Как я уже говорил, у нас не хватает мощностей для производства твердых лекарственных форм и для обеспечения стерильного и асептического производства. Мы сейчас тщательно взвешиваем возможности.

Для производства активных фармацевтических ингредиентов (АФИ) "Фармак", кроме основных мощностей в Киеве, открыл новое современное производство в Шостке. Когда наша компания будет готова продавать изготовленные на данных мощностях АФИ для рынков Европы и США, мы планируем организовать в Шостку инспекцию из FDA США (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов), а также инспекцию из Европейского директората по качеству лекарственных средств и здравоохранения.

Всего 2017 году "Фармак" планирует инвестировать в капитальные расходы около 630 млн грн.

- Есть ли проблемы с привлечением средств в развитие проектов и модернизацию производства?

- Я знаю, что в прошлом компания использовала определенное количество привлеченных ресурсов, однако в настоящее время "Фармак" использовал и планирует использовать для развития проектов, главным образом, собственные средства. Так в 2017 году мы планируем инвестировать в развитие проектов около 230 млн грн.

- Каких результатов "Фармак" достиг в первой половине 2017?

- Компания показала существенный рост по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. Например, только доходы выросли на 23%, имеем заметные улучшения в финансовом секторе. Это является хорошей основой для работы во второй половине 2017 года.

Всего по итогам 2017 года мы рассчитываем на прибыль около 6, 3 млрд грн, валовая маржа 56% и прибыль до вычета налогов, процентов, износа и амортизации (EBITDA) около 26%.

- Как вы оцениваете введение QR-кодов на упаковках лекарственных средств в Украине, систему их электронного контроля?

- Конечно, мы поддерживаем продвижение в этом направлении, однако обеспечить QR-коды для всех препаратов – это еще одна дополнительная статья расходов для компании, имеющей широкий ассортимент продукции. По моему мнению, такая новация была бы целесообразнее в более стабильный период, после кризиса.

- Насколько, по вашему мнению, для фармрынка Украины актуальна проблема с подделкой лекарств и собственно поддельный товар?

- Я знаю, такие случаи в прошлом имели место, но я не считаю, что это настолько проблемный вопрос для рынка фармацевтики Украины. Мы постоянно проверяем рынок на наличие подделок, и в случае, если это будет касаться компании "Фармак", уверяю, мы отреагируем должным образом.

- Как Вы оцениваете конкурентную среду на рынке фармацевтики Украины? Насколько, по вашему мнению, фармацевтические компании готовы к рыночной конкуренции или отдают предпочтение административному давлению?

- Чтобы дать достоверную оценку работы методов конкуренции на рынке фармацевтики мне нужно провести больше времени в Украине.

В целом, лучший путь конкуренции для "Фармака" – это хорошее качество товаров, привлекательный ассортимент, квалифицированная маркетинговая группа и соответствующие резонные маркетинговые ходы, а также их прозрачная реализация. Это значит, что "Фармак" "играет по правилам" рынка.

Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 22 августа 2017 > № 2286320 Ольга Богомолец

Богомолец: Минздрав не может сказать, сколько денег и за каким пациентом должны "пойти"

Эксклюзивное интервью главы комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Ольги Богомолец агентству "Интерфакс-Украина"

Сейчас активно обсуждается вопрос медицинской реформы. Будет ли она проведена в Украине?

Медицинская реформа однозначно состоится. И на самом деле она уже началась. Парламент дал старт медицинской реформе ещё в апреле, когда проголосовал, а президент подписал инициированный комитетом Верховной Рады по вопросам здравоохранения законопроект №2309, так называемый "закон об автономизации больниц", который впервые ввел в наше законодательство термин "медицинская услуга", и соответственно разрешил её оплачивать. Этот законопроект ко второму чтению мы готовили почти год, согласовывали все позиции: политические, юридические. Концептуальные законы нуждаются в основательной проработке.

Следующим должен стать закон про обязательное медицинское страхование для закрепления обязанностей государства по оплате лечения своих граждан и обязанностей людей перед государством.

В чем заключалась проблема внесения "медицинской услуги" в законодательное поле?

Многие депутаты (и я в их числе) опасались, что это приведет к приватизации учреждений здравоохранения. Медицинская услуга – это, по сути, коммерциализация. Но, наша задача была не коммерциализировать медицину, а ввести новую единицу расчета, качество которой можно проверить и гарантировать. Раньше единицей при расчёте бюджета была больница, которая получала финансирование просто за то, что она есть, а теперь новой единицей стала медицинская услуга, предоставляемая конкретному пациенту. То есть деньги за пациентом уже "пошли", но ещё "не пришли", поскольку Минздрав не может сказать, сколько конкретно денег и за каким пациентом должны "пойти".

Мы прорабатывали все детали оплаты за медуслугу, возможные осложнения, вопросы с профсоюзами, с профильными ассоциациями, с медицинским сообществом, с Академией медицинских наук и со всеми политическими силами. Только на политические согласования этого закона у меня ушло почти полгода. Но эта работа привела к тому, что законопроект об автономизации поддержали 280 депутатов, все политические силы, это реально был очень серьезный прорыв. Парламент продемонстрировал реальную готовность к понятным и согласованным с людьми реформам.

Оплата за медицинскую услугу реализует принцип "деньги идут за пациентом" и сейчас для того, что бы закон реально заработал, Минздрав должен утвердить модель расчета себестоимости услуги, чтобы было понятно какую именно сумму должно покрывать государство за лечение конкретного пациента. Также необходимо определить, откуда будут приходить деньги на оплату лечения. И вот тут наши взгляды на реформу разошлись. Есть два пути.

Минздрав предлагает либеральную модель, утверждая, что другого пути нет. И в своей версии законопроекта о государственных финансовых гарантиях (№6327) предлагает выходить на модель сооплаты, в которой государство платит за что-то, предоставляет базовый гарантированный пакет, а за остальное платит пациент.

Но ведь при доработке законопроекта ко второму чтению сооплату убрали?

Слово убрали, но суть законопроекта не изменилась. Сооплату выбросили политически, чтобы не раздражать общество, для того, чтобы у депутатов не было аргументов голосовать "против". Проблема в том, что денег в системе здравоохранения все равно не стало больше. Поэтому отсутствие термина "сооплата" в законе Минздрава приведёт к ещё большему хаосу и уменьшению перечня оплачиваемых государством услуг. В варианте рыночного видения реформы Минздравом сооплата была важным компонентом, и без неё их закон становится неполноценным. Но для меня самое главное это то, что законопроект Минздрава не говорит, откуда возьмутся у государства деньги на лечение тех пациентов, у которых денег не было и нет.

Кроме того, Минздрав до сих не утвердил официальных документов, которые определят, за что и сколько нужно будет платить самим пациентам и как медицинским учреждениям считать стоимость медицинской услуги. А должен был это сделать до начала лета. Считаю, что тормозит с выполнением совершенно осознанно. Гарантированный пакет медуслуг - это по изначальному предложению Минздрава первичная медпомощь – семейная медицина, педиатр и терапевт, экстренная помощь и предсмертный паллиатив. Но у Минздрава так и нет окончательных просчетов, сколько на это нужно денег.

Согласно законопроекту №6327, государство периодически будет объявлять, на что у нас денег хватает, а на что нет. И там, где денег не хватает, платить за лечение уже будет обязан сам пациент, а больница будет иметь полное юридическое право отказать пациенту в госпитализации, если у него нет денег. Конечно, у нас есть люди, которые давно лечатся в частных заведениях, есть те, которые оплачивают частные гонорары в государственных учреждениях. В случае принятия законопроекта №6327 государство и пациент получат легализацию оплаты пациентом лечения и уплату налогов. Но опять возвращаюсь к цели реформы: нам нужно улучшить оказание помощи людям, а не сделать её недоступной. Поэтому самый важный вопрос о тех людях, у которых нет средств. Они после принятия нового закона будут ограничены в получении качественных медуслуг. Для этих людей высокоспециализированная медицинская помощь станет недоступной.

Так вот, когда мы говорим о реформе, то реформа для меня - это не только легализация оплаты или сооплаты пациентом медицинской помощи, и не комфорт частных заведений, которые смогут от государства получать деньги за лечение пациентов. В моем понимании реформа - это когда те, у кого не было доступа к медицинской помощи, смогут ее получить. Сможет ли это сделать законопроект Минздрава? – Нет.

Большая часть украинцев, которые нуждаются в специализированной медицинской помощи останутся за бортом системы. Это и операции на сердце, и трансплантации, и пересадки костного мозга, даже обычная язва желудка. Там, где нужна будет операция или реабилитация, там стоимость медуслуги составит десятки и сотни тысяч гривен. На вопрос, как быть людям, которые не имеют возможности для оплаты или сооплаты лечения, Минздрав отвечает, что "мы будем давать в будущем медицинские субсидии в соответствии с тарифами". Но для этого нужно будет еще найти деньги на субсидии, и пациенты не будут знать, смогут ли они получить эти деньги или им придется умирать.

В моем понимании то, что предлагает Минздрав - это псевдореформа. Она не только позволит легально отказывать неимущим людям в лечении, а и приведёт к массовому непрогнозируемому закрытию больниц, особенно в регионах.

Хочу привести пример ещё одной псевдореформы Кабмина и её уже понятных последствий. Под громким лозунгом борьбы с коррупцией была ликвидирована СЭС - санитарно эпидемическая служба. Полномочия не в полной мере были переданы другой службе. Отсутствие инструментов контроля и принятый мораторий на проверки предпринимателей привёл к тому, что впервые за все годы независимости у нас появился промышленный ботулизм и половина смертей произошла в этом году именно от него. За последний год смертность от ботулизма увеличилась в три раза. И никто за эти смерти не несёт ответственности. За каждую реформу должна быть персональная ответственность министра. А профильного министра в медицине нет уже второй год. Поэтому и спросить будет не с кого.

Какова, по вашему мнению, перспектива законопроекта №6327, который предложил Минздрав, после доработки ко второму чтению и учета всех правок?

Законопроект №6327 не имеет отношения к здоровью людей, к увеличению продолжительности жизни и снижению смертности, что для меня есть критерием качества и целью реформы. В законе нет ничего о пациентах, о стандартах медицинской помощи, о врачах, об их зарплатах. Люди хотят доверять врачам, но чтобы доверять врачам, нужно четко объяснить по какому стандарту врач будет лечить больного и откуда в больнице будут деньги на лечение пациента. Кто заплатит за медикаменты и расходные материалы, кто будет платить за отопление и свет в больнице? Без этого реальная реформа здравоохранения не состоится. Представьте себе реформу полиции или реформу армии без денег. Кто бы сейчас взялся отправлять солдат на передовую без оружия и защиты? Реформа без денег - это то, что предлагает Минздрав сегодня.

Государство обязано обеспечить врачам и медсёстрам высокий и достойный уровень оплаты работы. Этого в законе нет. А о чем же новый закон? – О централизации очень больших денег, о монопольной передаче почти 100 млрд грн в одни руки. Сейчас эти деньги в регионах в соответствие с принципом децентрализации. Аргументация, что новый центральный орган будет распределять деньги лучше, чем это сейчас делают в регионах, для меня неприемлема. Как только есть привязка к ручному управлению, кто бы это ни делал, то коррупция будет всегда. Такая у нас, к сожалению, ментальность. А вот утверждение единых стандартов лечения, референтных цен на лекарства и стоимости лечения – это то, что коррупцию позволит побороть системно, но это не делается.

Но Минздрав же не предлагает сокращение финансирования?

За последние 5 лет процент ВВП на охрану здоровья снизился с 4,2% до 2,7%. А на следующий год пока озвучена цифра 2,4%. Медицинская помощь людям будет доступной тогда, когда эта цифра будет не ниже 6%.

В настоящее время больницы получают мизерный бюджет, который позволяет им не закрыться и не обанкротиться. На оплату именно медицинской услуги государству нужно будет значительно больше денег. Поэтому, одна из главных задач медреформы, которая сможет защитить людей – это дофинансировать систему здравоохранения.

Как?

Через систему обязательного медицинского страхования.

Кто и кого должен страховать?

Я сторонник государственной модели, хотя они могут быть разными. На мой взгляд, должен быть один государственный орган, который занимается государственным страхованием. Но чтобы страхование работало, как в цивилизованных странах, нужны стандарты лечения, утвержденные Минздравом единые протоколы. И все это должно быть финансово просчитано и деньги должны быть зарезервированы.

Примерно то же самое говорит заместитель министра здравоохранения Павел Ковтонюк. В чем отличие?

Разница в том, что Минздрав искажает понятие обязательного медицинского страхования, не говорит, откуда мы возьмем недостающие деньги, и, главное, хочет все средства аккумулировать в один центральный орган. Я не могу согласиться с тем, что этому центральному органу будет лучше видно какого семейного врача финансировать в регионах, в селе, потому что эти вещи лучше видны на местах.

Еще один момент. Если Минздрав, наконец, разработает правильные расчеты и стандарты лечения, то контролировать деньги будет реально. Но инструменты контроля пока так и не предложены.

Минздрав также говорит, что их программа "доступные лекарства" или реимбурсация это тоже, якобы, реформа. Идея, опять-таки, правильная, но при отсутствии контроля и правильной организации выполнена плачевно. Ведь электронного рецепта нет, реестра аптек нет, реестра пациентов нет, кто, кому и сколько выписывает рецептов по реимбурсации, государство не знает. И даже проверить, принимают ли пациенты эти лекарства, мы тоже не можем. Государство сейчас бесконтрольно выделяет огромные средства на реимбурсацию. Я недавно проводила встречу с 200 пенсионерами Киева. На мой вопрос, сколько из них получают лекарства по этой программе, поднялись всего две руки. А почему же остальные не пользуются? Не подходят нам эти лекарства, говорят пенсионеры. Плохо нам от них… А за счет чего тогда Минздрав отчитывается об увеличении обращений в аптеки? Как это проверить? Ответа нет.

То же самое произойдет и с учетом больничных листов, которых, кстати, несколько месяцев физически нет в регионах, поскольку министерство элементарно не обеспечило больницы бланками. Как только семейные врачи начнут работать самостоятельно, при отсутствии единой базы данных врачей и пациентов, увеличится риск появления массы неоправданных больничных. Чтобы этого не было, должен быть создан инструмент управления и контроля. У всех врачей первичного звена должно быть единое программное обеспечение, где будет фиксироваться, какому пациенту сколько выписал больничных и какие лекарства назначил.

Это фактически электронное здравоохранение?

Бесспорно. Отсутствие такой базы создает возможности для больших злоупотреблений. Но это просто сделать в столице, в городе, а в большинстве наших сел пока невозможно. Поэтому мы, разрабатывая реформы, должны обеспечить врачей компьютером и интернетом. Реальная реформа будет тогда, когда интернет и необходимое программное обеспечение будут в каждом селе, у каждого врача. Это позволить эффективно запустить реформу доступной первичной помощи – семейной и экстренной медицины. Свободный выбор семейного врача и обеспечение своевременного доезда скорой помощи.

Вот это должно стать приоритетной целью реформы на следующий год. Опять-таки, мы должны обеспечить выполнение протоколов лечения. Сегодня в Украине Минздрав обязал врачей применять международные протоколы, без их адаптации и перевода на украинский язык. Минздрав ставит в прямую зависимость качество лечения и жизнь пациента от знания врачом иностранного языка и от доступа к интернету, которого в районных больницах просто нет на рабочем месте врача. На мой взгляд, это не просто опасно для жизни людей, это и политически неправильно, потому что протоколы лечения должны быть на государственном языке у каждого врача. Государство должно оплатить медуслугу, качество и выполнение которой оценивается на основе протокола. Если у нас нет собственных стандартов, а есть английские, испанские, американские, которые далеки от нашей реальности, как врач сможет гарантировать пациенту качество? Никак. Как можно будет в суде доказать, что врач совершил ошибку? Никак.

Какие еще риски вы видите в инициативах Минздрава?

Самая большая проблема заключается в том, что сейчас в стране и в системе здравоохранения не хватает средств. Нет их и у людей. Законопроект №6327 не создает дополнительный приток средств. Я внесла правки в этот законопроект, о том, что государство должно зафиксировать объем расходов на здравоохранение, процент от ВВП – от 6%. Если мы не увеличим финансирование здравоохранения, мы получим очередной эксперимент вместо реформы. Сегодня финансирование потребностей лечения взрослой онкологии осуществляется в объеме 14% от потребности, лечение сердечно-сосудистых заболеваний – 26% от потребности. А онкология и сердечно-сосудистые заболевании – это 80% причин смертности. Из тех людей, которые заболеют, специализированное дорогостоящее лечение смогут оплатить единицы, потому, что у остальных нет денег, и их не будет, пока государство не поднимет экономику и зарплаты. И эти люди просто умрут.

Люди просто не придут в больницы, не потому что у них ничего не болит, а потому что у них нет денег, следовательно, врачи и медучреждения будут невостребованы. Бюджетного финансирования уже не будет, сооплаты нет, денег на лечение у пациентов тоже нет, многие клиники будут становиться банкротами и закрываться. Сегодня их хоть как-то поддерживают местные бюджеты, но если мы примем идею Минздрава о центральном агентстве, в регионах просто не останется денег. Мы потеряем развитую медицинскую инфраструктуру по всей Украине.

Но ведь необходимость оптимизации коечного фонда в Украине признали все. Зачем сохранять пустые больницы?

Я готова согласиться с тем, что у нас по европейским стандартам жизни и лечения есть избыток коек. Но я абсолютно против неконтролируемого сокращения. Нужно перепрофилирование, контролируемое государством. Все должно быть просчитано и взвешено. Больницы - это имущественные комплексы с хорошей территорией почти всегда в центре города. Практически это последняя земля общины, которая осталась в городах. Больницу нельзя обанкротить, а количество коек можно сократить, улучшив условия пребывания пациентов и увеличив оборот этих коек.

Нам нельзя допустить закрытия больниц в регионах, несмотря на то, что многие болезни которые в Украине лечат в стационаре, во многих странах лечатся амбулаторно – рожистое воспаление, тромбофлебит, язва желудка, онкология, гипертония, трофическая язва. За рубежом пенсионерка садится в свою машину, приезжает в медицинский центр, получает амбулаторную процедуру и возвращается домой. Это пока не соответствует нашим реалиям. И если рядом с нашей пенсионеркой больница закрылась, то в другой район она не поедет. Можно сейчас, когда у нас нет дорог и денег, требовать закрытия больниц? Я считаю, что нет.

Разве европейское сообщество требует от нас сокращений?

Оно рекомендует. Но мы строим свою страну и должны защищать в первую очередь свои интересы. А те люди в Минздраве, которые занимаются на сегодняшний день реформой, настаивают на сокращении больниц.

Есть еще один очень важный аспект, о котором также не говорят. Это возрастная структура украинского общества. Ни для кого не секрет, что наша нация стареет. А это значит, что изменяются и наиболее часто встречаемые среди украинцев болезни. Система здравоохранения должна быть готова ответить на этот вызов. Вскоре нам нужно будет искать деньги на лечение возрастных заболеваний – болезни Альцгеймера, старческой деменции, других расстройств. Чтобы в будущем лечить эти недуги нам нужно перепрофилировать учреждения здравоохранения, а не закрывать их.

Мы должны думать на 20 -30 лет вперед, и цифры легко спрогнозировать. Даже считать ничего не надо, все уже посчитано. Но реформа, предлагаемая Минздравом, может навсегда все это все загубить, потому, что она исходит из того, что есть сейчас, из сегодняшнего количества денег.

В чем разница между государственным медстрахованием и предлагаемой Минздравом системой единого госоргана – Национальной службой здоровья?

Если мы говорим о системе общеобязательного государственного страхования, есть разные механизмы распределения денег. В модели, предлагаемой министерством, за лечение, на оплату которого у государства нет денег, платит тот, кто заболел. Если у него есть деньги, он лечится, если нет – остается без лечения. Поэтому система хороша только для платежеспособных, и заинтересованы в ней, в первую очередь, частные страховые компании, которые занимаются добровольным медицинским страхованием и ожидают больших прибылей. При обязательном медицинском страховании - работодатель или работающий платит ежемесячно свой взнос в государственный неприбыльный фонд, за тех, кто заплатить не может – платит государство. Таким образом, мы получаем новый пул средств. В системе, которую предлагает министерство, каждый платит за себя тогда, когда заболеет, и никто не беспокоится, хватит ли у тебя на тот момент денег на лечение.

Предлагаемая нами система – это система, где каждый знает, что, попав в больницу, имеет равные возможности по стандартам лечения и по выделенным деньгам. Не будет разницы между богатыми и бедными в системе оказания медицинской помощи. И в странах капиталистической экономики, где есть бедные и богатые, эта система общеобязательного медицинского страхования создает необходимый баланс.

Что нужно сделать, чтобы этот общественный баланс наступил? Не принимать законопроект №6327?

Есть варианты - проголосовать его без централизации денег на первичную медицинскую помощь и со всеми необходимыми правками, а также поддержать подготовленные комитетом системные законопроекты - №2409, №4456, № 2162 - и непременно вынести на голосование пакет законопроектов по обязательному медицинскому страхованию, которые закладывают фундамент социально-справедливой системы здравоохранения.

Сейчас парламент будет принимать решение: мы пойдем по либеральной рыночной модели, где богатые будут платить за себя, а бедные будут сами по себе, или мы пойдем в социально справедливую модель. Для меня это принципиальные вещи. Мы должны принять решение, где мы окажемся уже через 3-5 лет. В стране взаимной ненависти бедных и богатых, где будет либеральный свободный рынок, прибыльное добровольное медицинское страхование, частные страховые компании, возможно, хорошие, но не доступные простым людям больницы. Или в стране социальной справедливости, где деньги сохраняются и перераспределяются государственным фондом страхования и попадают к человеку тогда, когда он заболел, и все получают необходимую гарантированную государством помощь.

Допуск свободного рынка в систему здравоохранения не повысит качества медицинской помощи, а приведет к потере доступности и активов, которые есть в системе здравоохранения.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 22 августа 2017 > № 2286320 Ольга Богомолец


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Медицина > rosbalt.ru, 14 августа 2017 > № 2293795 Рада Грановская

Русским станет легче жить, если они научатся улыбаться

Национальный характер может меняться, но это потребует серьезных усилий, считает психолог Рада Грановская.

«Всегда и в любой ситуации оставайтесь доброжелательным».

О барьерах между различными культурами и опасных российских национальных мифах в интервью «Росбалту» рассказала профессор, доктор психологических наук, старший научный сотрудник отдела организации научно-исследовательской работы ФГБУ «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины им. А.М. Никифорова МЧС России» Рада Грановская.

— Не так давно спикер Госдумы Вячеслав Володин высказал предположение, что страны Запада «генетически не любят славянские народы». Могут ли национальные стереотипы хоть в какой-то степени объясняться генами?

— Разумеется, цели, ценности и идеалы не возникают у человека из ниоткуда. Но их формирует вовсе не генетика, а поведенческие образцы социальной среды нашего детства. То, как именно они осваиваются ребенком, и определяет набор ценностей и смыслов, которыми будет руководствоваться впоследствии взрослый человек. Причем большое значение имеют не только культурные традиции, но и более глубокие пласты психики, опирающиеся на базовое вероисповедание. И не важно, является ли человек актуально верующим, главное — что он воспитывался в сфере одной из мировых религий.

В общем, социальная среда, в которой вырос ребенок, оказывает на него практически неуправляемое воздействие. В психологии этот феномен называется «социальный импринтинг». И, с одной стороны, такое пожизненное влияние культуры детства имеет защитную функцию, а с другой — мешают в будущем быстро и легко приспособиться к новой среде и найти общий язык с ее представителями. Причем чем человек старше, тем это сопротивление больше.

— Почему так сложно отказаться от штампов в оценках других народов?

— Во-первых, всегда нужно помнить, что когда мы говорим о национальностях, речь идет о мифах. Факты здесь играют минимальную роль. Людей объединяют язык, история, культура, территория, религия, традиции и обычаи. Именно этот конгломерат сплачивает национальности. И очень часто, когда человек начинает общаться с людьми с иным менталитетом, главной причиной конфликта становится подсознательное пренебрежение к «инородцам». Оно вырастает из этих мифов и проявляется, когда человек позволяет себе смотреть на мир только с позиции своей культуры и не принимать во внимание другие.

— От чего зависит желание и готовность преодолевать эти барьеры?

— К сожалению, внутренние установки меняются только в экстремальных условиях. Чем безвыходнее ситуация, тем быстрее наступают перемены. Естественно, это далеко не всегда вопрос жизни и смерти. Например, желание заключить выгодную деловую сделку может заставить гигантскими шагами, иногда за несколько часов, пройти путь от полного отторжения, неприятия и брезгливости к интересу, уважению и взаимопониманию. Огромным стимулом всегда будет и главная человеческая потребность — необходимость общения.

— Есть ли универсальные методы, которые позволяют людям, принадлежащим к разным культурам, быстрее находить общий язык?

— Нужно искать какую-то объединяющую платформу для дальнейшего поведения. В ситуации ограниченного ресурса времени и при жесткой конкуренции негативное отношение к чужакам обостряется. Поэтому так важно понимать и ценить любые формы сотрудничества. И если оно организовано во имя общих целей, то велики шансы, что накал враждебности снизится и участники будут более расположены к сочувствию и взаимопониманию. В этом плане прекрасным примером являются научные контакты и спорт — именно эти сферы способствуют пониманию своей схожести с представителями других групп.

Кроме того, важны не только общие цели, но и совместные переживания. Ориентируйтесь на любые ситуации, вызывающие общее эмоциональное настроение. Если вам нужно найти общий язык с представителем другой культуры, пригласите его на какое-то традиционное торжество или ритуал. Совместные праздники и общий смех не только действуют как чрезвычайно сильное средство отведения агрессии, но и обеспечивают взаимное сопереживание и чувство социального единения. А это как раз то, что ломает стереотипы.

Ну и наконец, если вы собираетесь в другую страну, то стоит получить хотя бы общее представление о ее главных ценностях и особенностях культурной среды. Тогда у вас будет больше шансов не попасть впросак и лучше понять тех, с кем предстоит общение.

— Почему нам зачастую так сложно найти общий знаменатель при выстраивании отношений с большинством европейцев, хотя мы и принадлежим к христианской цивилизации?

— С одной стороны, Россия, конечно, относится к европейской культуре. Но это слишком общая характеристика, не учитывающая множество нюансов. Ведь и среди европейских народов существуют совершенно разные национальные традиции, которые находят отражение в повседневной жизни и препятствуют полноценной коммуникации. Даже дистанция общения имеет национальные отличия. Разговаривая с итальянцем, финн стремится увеличить расстояние и постоянно отодвигается. Итальянец, наоборот, старается его сократить и надвигается на собеседника. В итоге у финна остается впечатление, что в этой беседе от него чего-то хотели, но он не знает, что именно. А итальянец полагает, что его не понимали, и поэтому уходили от разговора.

Точно так же у любого народа свои традиции темпа речи, пауз, очередности вступления в переговоры, жестов, допустимых тем светской беседы и т. д. При общении с представителями новой для себя культуры всегда необходимо учитывать, какую черту характера они считают главным достоинством. У англичан, например, процветает культ частной жизни, и они безмерно уважают самообладание и невозмутимость. А для немцев культурный код — это порядок, и ничто они не ценят так, как время. Опоздание на тридцать минут в Германии будет восприниматься как оскорбление, хотя в Латинской Америке за это даже извиниться не придет в голову.

Именно из таких, казалось бы, мелочей, которые очень часто игнорируются, и выстраиваются межнациональные барьеры, которые очень сложно преодолеть, если обе стороны не будут подстраиваться друг под друга.

Наконец, всегда очень важно получить представление о главных ценностях страны, в которую вы попали. Главное, что сближает и отдаляет людей друг от друга, — сходство и различие их ценностей и мотивов. Пожалуй, наиболее универсальный критерий их разделения — индивидуалистические и коллективистские. И вот тут мы как раз очень сильно отличаемся от большинства западных стран. Великобритания, США, Австралия, Германия, скандинавские страны и т. д. относятся к индивидуалистическим культурам. А на русских очень сильное влияние оказали наша история и православие. Мы слишком долго были общинным народом. И в этом отношении русские гораздо ближе к другим странам с коллективистской культурой — Японии, Китаю, арабским государствам. Поэтому мы зачастую намного проще находим с ними общий язык, чем европейцы.

— Насколько вообще большое значение для человека имеет соблюдение традиций?

— Их роль, на самом деле, весьма двойственна. С одной стороны, для устойчивого поведения любой человек должен руководствоваться какой-то вневременной закономерностью. Но все хорошо в меру. Избыток постоянства снижает способность ориентироваться в новой ситуации. А это влечет за собой сопротивление изменениям, которые опровергают ранее приобретенный опыт. Хотя жизнь нас всегда принуждает подстраиваться.

— В случае необходимости один человек может перестроиться, принять и перенять поведение и традиции другого народа. А могут ли такие изменения происходить на уровне культурной среды в целом? Возможно ли, например, формирование ценностей, ранее нехарактерных для той или иной культуры?

— В некоторых случаях это возможно, но речь идет о процессе очень долгом и невероятно сложном.

— А вы можете привести пример, когда это все же произошло?

— Пожалуй, самого большого прогресса добились японцы. По своей психической организации они совершенно не приемлют индивидуализм и не признают выдающихся личностей. То есть для японской культуры неприемлемы те, кто стремится опередить остальных. Здесь сказалось островное положение страны, частые стихийные бедствия и недостаток природных ресурсов. На протяжении столетий японцы четко осознавали, что в одиночку человек выжить не может и всегда надо опираться на помощь других. Поэтому в национальном характере выработались специфические черты, ограничивающие индивидуализм. Японцы считают, что необходимо любой ценой сохранить хорошие отношения с окружающими. Их главная установка — «не выделяться». Это очень хорошо отражает одна из ключевых японских поговорок: «если гвоздь высовывается — его надо вбить».

Но на определенном этапе такой подход обернулся серьезными проблемами. Поначалу страна могла развиваться за счет покупки технологий других государств. Но этот период довольно быстро прошел, и надо было начинать стимулировать собственные научные достижения. И тут-то насущная необходимость натолкнулась на мощное препятствие — национальные традиции. Ведь именно развитие индивидуализма способствует творческим способностям. А как раз этого японцам и не доставало.

Чтобы переломить негативное отношение к индивидуальным достижениям, были предприняты по-настоящему масштабные усилия. В том числе, для развития творческой инициативы у детей были приглашены учителя и психологи со всего мира.

— Это помогло?

— За первые сорок лет ситуация менялась чрезвычайно медленно, поэтому число патентов и масштабных изобретений увеличивалось не так быстро, как хотелось бы.

Тогда было придумано вот что: на предприятиях ввели вознаграждение за инициативу, причем в весьма своеобразной форме. Каждый работник может направить руководству какое-либо предложение в запечатанном конверте. Еще до его вскрытия он получает премию. А если после того, как конверт распечатают, в письме обнаруживается нечто содержательное и приносящее прибыль, то сотруднику выдается дополнительное вознаграждение. В результате тенденция к самореализации в изобретениях действительно стала возрастать.

— Вам не кажется, что русской культуре тоже не хватает индивидуальных ценностей?

— Нет, на мой взгляд, нам недостает совсем другого. Русскому менталитету всегда был свойственен большой масштаб. Идеи и мышление у нас тоже очень масштабные — общее понимание, как и что работает, ценится гораздо больше, чем детали. Поэтому в России много выдающихся ученых, но почти нет тех, кто грамотно внедряет научных изобретения в жизнь. Нам это просто неинтересно, потому что мы уже все придумали. Довести дело до конца и сделать так, чтобы идеи работали в повседневной жизни, — вот с чем у нас очень плохо. А успешного и устойчивого развития без такой рутинной работы и организованности очень трудно добиться.

— Но все же перемены в менталитете возможны, и шансы развить определенные черты у будущих поколений имеются?

— Шансы есть. Но для этого нужно что-то делать, разрабатывать соответствующие программы. Однако у нас даже необходимости такой не осознают.

А еще нам не помешает научиться быть более доброжелательными к окружающим. Русские, в отличие от тех же американцев, почти никогда не улыбаются. И мы не то что не можем — не хотим. Внутри русского человека что-то протестует. Поэтому выражение наших лиц очень редко можно называть располагающим. А это крайне важно. Так что очень советую посидеть полчаса перед зеркалом и потренироваться. Вы даже представить себе не можете, как вам это поможет в жизни!

— Вы упомянули, что любой национальный характер формируют мифы. Но далеко не все из них играют положительную роль. Какой наш самый опасный миф?

— «Жить надо по совести, а не по закону». Совесть у каждого своя, а закон, на который может любой человек опереться, должен быть общим. Но мы, к сожалению, про свои законы вообще ничего не знаем. В России о Конституции-то большая часть жителей не имеет никакого представления. У нас не понимают, что именно закон — это рамка свободы. Кто не знает закон, тот несвободен. Поэтому учить основное законодательство своей страны нужно, начиная со школьной скамьи. Возможно, именно тогда придет осознание, что по закону все-таки жить лучше.

— С опасными мифами и недостатками все более-менее понятно. А в чем мы выигрываем благодаря нашим культурным особенностям?

— Поскольку у нас никогда ничего жестко не регламентировано, то в экстремальной ситуации мы действуем, как правило, гораздо лучше и не чувствуем себя загнанными в тупик. Русские люди подсознательно готовы к худшему сценарию, поэтому он нас не пугает. Кроме того, я считаю, что наши коллективистские ценности — это большое преимущество. Просто нужно научиться его грамотно использовать.

— Стали ли представители различных культур ближе друг к другу благодаря глобализации информационного пространства? Или здесь есть свои подводные камни?

— Конечно, мир стал более открытым. Сегодня мы больше узнаем друг о друге и в той или иной степени воспринимаем черты разных народов. И если мы при этом не теряем свою культуру, то тогда все как минимум неплохо. В противном случае последствия будут ужасны. Ценен вклад в цивилизацию любой культуры. Если они будут смешиваться, то часть из них просто исчезнет и мы обеднеем невероятно.

— Вы можете дать совет, который позволит избежать неловких ситуаций, даже если ничего не знаешь о культурных традициях человека, с которым общаешься?

— Всегда и в любой ситуации оставайтесь доброжелательным. Вы можете нарушить чуть ли не все принятые в чужой культурной среде правила, но вам простят любую оплошность, если будут чувствовать ваше доброжелательное отношение. В противном случае вы почти наверняка столкнетесь с отторжением.

А еще читайте детям с раннего возраста сказки народов мира. В них всегда есть очень колоритные стереотипы, по которым можно узнать много особенностей разных культур. В будущем это не раз поможет.

Беседовала Татьяна Хрулева

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Медицина > rosbalt.ru, 14 августа 2017 > № 2293795 Рада Грановская


США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова

Блокчейн, телемедицина и русские: выбор акселератора 500 Startups из Кремниевой долины

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Среди участников последнего набора акселератора 500 Startups есть и российская компания, которая запустила HR-сервис на базе искусственного интеллекта, способный ускорить процесс подбора персонала

Завершился набор на летнюю акселерационную программу 500 Startups. Из 2000 подавших заявки компаний в акселератор попали 36 компаний, среди которых есть российская — VCV. Соотечественники получили от акселератора $150 000 инвестиций.

Программа длится с 24 июля по 24 октября, все это время ее участники будут находиться в Сан-Франциско. Там они встретятся с будущими инвесторами и узнают об правилах ведения бизнеса в США. В качестве менторов 500 Startups привлекает специалистов Facebook, Google и PayPal.

На американском рынке российская компания VCV намерена развивать HR-сервис на базе технологий искусственного интеллекта, способный самостоятельно проводить видео- и аудиособеседования с кандидатами. С момента запуска VCV привлекла $1 млн в июле 2012 года. Тогда в нее вложились совладелец авиакомпании Red Wings Сергей Кузнецов и венчурный фонд Talent Equity Ventures. В сообщении компании, поступившем в Fobres, среди клиентов называются «Билайн», «Ростелеком», «М.Видео», «Ашан», «Тинькофф банк», «Сибур холдинг» и другие компании

Помощь акселератора для этого набора преимущественно заключался в маркетинговых консультациях и общении насчет дальнейшего развития и роста проектов. Многие компании, попавшие в эту партию, как раз нуждаются в этом — речь идет о проектах, работающих в сферах от финансовых технологий до цифрового здоровья. Выбранные стартапы, по мнению менторов, могут стать лучше и масштабироваться, но еще нуждаются в помощи профессионалов для взлета.

TechCrunch отмечает, что сегодня и самому акселератору не помешала бы помощь: в начале июля сооснователь и партнер стартап-инкубатора 500 Startups Дэйв Макклюр подал в отставку после скандала с домогательствами к женщинам в Кремниевой долине. Тем не менее, ниже представлены некоторые из отобранных 36 стартапов, которые вошли в 22-й курс акселератора 500 Startups и получили от организации по $150 000 инвестиций. Мы выбрали четыре крупнейшие категории, которые заинтересовали инвесторов и жюри.

Сервисы для бизнеса и найма сотрудников

Особое место в этом наборе занимают проекты, которые ставят своей задачей упросить жизнь бизнесу: помочь как с ворохом бумаг и страховками, так и с наймом новых сотрудников. В этой категории оказался российский проект — VCV — бот-рекрутинг на базе AI, который помогает предприятиям нанимать умнее и быстрее, автоматически возобновляя резюме, проводя автоматические экраны телефона с распознаванием голоса и записывая видео-интервью.

TrueFace.Ai предлагает компаниям, которые заботятся о конфиденциальности и защите информации, решение для распознавания лиц сотрудников или клиентов. Sofy.ai поможет разработчикам программного обеспечения выполнять ежедневную рутину (тестирование, мониторинг, поддержку) с помощью умных обучаемых ботов. Jones обеспечит автоматическое страхование независимых подрядчиков, избавив от головной боли компанию-заказчика.

Judolaunch создает инструмент, который поможет небольшим брендам в сфере электронной коммерции выходить на международный рынок, привлекая глобальное сообщество онлайн-покупателей.

Финтех

Пожалуй, вторая по популярности область, которая интересует инвесторов в этом наборе, — финансовые технологии. Здесь также есть чат-боты, которые помогут управлять вашими деньгами, экономить, инвестировать и избегать ненужных списаний со счетов, например, проект Plum. Оптимизировать документооборот финансовым учреждениям поможет стартап Ohalo, предложивший решение для управления данными на основе blockchain.

WayPay позволит малому и среднему бизнесу избегать задолженности перед своими поставщиками, автоматически согласовывая платежи, отправляемые с любых указанных и одобренных пользователем банковских и кредитных карт. Особое место в финтехе занимают криптовалюты — так, созданный участниками программы проект Cryptomover научит инвесторов диверсифицировать свои криптовалютные портфели с минимальными затратами времени и усилий.

Медицина и здравоохранение

Традиционно в наборе фабрики стартапов уделяется внимание технологиям в области медицины. Здесь представлены проекты в сфере телемедицины, например, проект «терапии по подписке» FalaFreud, помогающий бразильцам обращаться к сертифицированным врачам с помощью аудио, видео или текстовых сообщений на их мобильном устройстве. Другой подписной сервис — Elyse28 – обещает помочь женщинам избежать хронических заболеваний, предлагая индивидуального мобильного тренера для поддержания здоровья. Есть и биотех-проекты, так, в Fyodor Biotechnologies создали неинвазивный метод, способный, как утверждают его разработчики, диагностировать малярию у людей с лихорадкой за 25 минут. При этом для тестирования необходимы несколько капель мочи вместо крови, указывают авторы проекта.

Массовые сервисы

В этой категории разнообразие проектов: от on demand проектов типа Agentbong, которые помогут семьям в Азии найти проверенных нянь и другой персонал для дома, до мобильных платформ, объединяющих мотоциклистов по всему миру и позволяющих им делиться своим опытом путешествий друг с другом (Rever).

Инвесторы также заинтересованы в том, чтобы упростить процесс страхования жизни для граждан, относящихся к группам с высоким уровнем риска для здоровья. Эту процедуру, по утверждению авторов проекта, удастся ускорить с помощью технологий машинного обучения. Заинтересовал акселератор и сервис подкастов Curio.io, который готовит для слушателей записи статей из The Financial Times, The Guardian, Aeon и других ресурсов, которые те могут слушать дома или в пути.

США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова


Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус

Гинтарас Кацявичус, независимый член Совета директоров НАО «Фонд социального медицинского страхования», международный консультант Всемирного банка по внедрению системы обязательного социального медстрахования в Казахстане, директор департамента развития страхования Национального фонда медицинского страхования Литвы, ответил на вопросы о том, что даст вводимая система ОСМС нашей стране, когда мы увидим эффект и к чему нужно быть готовым казахстанским клиникам.

- Главный вопрос, который часто задается как представителям сферы здравоохранения, ответственным за реформу, так и вам, как эксперту с международным опытом: что даст Казахстану система обязательного медицинского страхования?

- Это очень важная реформа, которая послужит хорошим, сильным стимулом для развития системы здравоохранения - это если говорить в общем.

Если более конкретно, прежде всего, считаю правильным, что бремя финансирования, которое сейчас лежит на государстве и на пользователях медицинской помощью, в новой системе распространится на всех участников. Сейчас у вас в стране доля частных расходов населения (так называемых расходов из кармана) на медицинские услуги составляет 37,5%, в то время как ВОЗ рекомендует не превышать 20%, так как более высокий уровень значит, что на частные домовые хозяйства падает слишком большое бремя, и часть их из-за этого обедняется, а самые малоимущие попадают под риск так называемых катастрофических расходов.

Новая система эту ситуацию должна постепенно изменить, так как создаются предпосылки для постепенного роста общего финансирования и более справедливого распределения его бремени. Конечно, это будет не такой быстрый процесс. Второй момент - так как сейчас и работодатели, и работники, и другие категории населения будут вносить свои взносы и отчисления, они станут более требовательными к системе здравоохранения. Постепенно пациент станет клиентом системы здравоохранения, он будет в центре внимания. Это опять же процесс, который, скажем, в моей стране все еще идет, но все-таки когда люди платят за что-то, они спрашивают: что я за это получаю? Как медики, так и сами пациенты должны готовиться к этой важной перемене в их отношениях.

Третий момент - все-таки с вводом новой системы произойдет переход от финансирования здравоохранения на закуп медицинских услуг. Закуп будет проходить на конкурентной основе, будут созданы условия для более широкого участия частных поставщиков медицинской помощи, и вот в такой среде создаются предпосылки как для роста качества медицинских услуг, так и для роста эффективности системы здравоохранения. Конечно, здесь я вижу небольшой риск - когда есть единый плательщик, как у вас, для большинства медицинских организаций Фонд становится если не единственным источником средств, то наверняка основным. Многие медицинские организации, возможно, захотят, чтобы Фонд их просто содержал, т.е. просто покрывал их расходы. Но Фонд представляет пользователей медицинской помощи, он получает их взносы (в том числе - взносы государства) и от их лица закупает медпомощь, обязуясь использовать собранные средства наиболее эффективно и с максимальной пользой для них. Поэтому Фонд не может быть обязан содержать сеть поставщиков медицинских услуг, причем растущую, а медорганизации должны будут подстроиться под эту новую ситуацию. Верю, что для многих медорганизаций это станет настоящим вызовом.

- Вы сейчас озвучили один из рисков, а какие могут возникнуть еще?

- Очень важен момент перехода. В Казахстане медицинские организации привыкли к тому, что в начале каждого года они получают до 30 % авансирования для закупа медикаментов и других целей. В будущей системе не будет возможно это авансирование обеспечить. Медицинские организации должны понять, что в условиях ОСМС им необходимо иметь оборотные средства как минимум на месяц, чтобы платить зарплаты, закупать необходимое. Могу сказать, что в других странах такое авансирование, как сейчас в Казахстане, не имеет места. Медицинская организация как нормальный экономический организм должна планировать свои доходы и расходы и иметь свои оборотные средства.

Для населения также в новой системе появляются новые обязательства, и, конечно, никто никогда этому не радуется, возникает недовольство. Но население должно понимать, что появляются не только обязанности, но и права на получение доступной и качественной медицинской помощи, покрываемой за счет средств ОСМС.

- Чей опыт учитывался при разработке казахстанской модели страхования, и какой опыт наиболее близок к системе, которую принимает Казахстан?

- Казахстанская модель не является копией модели какой-то конкретной страны, и это правильно. В целом казахстанская модель больше напоминает то, что работает сейчас в подавляющем большинстве стран Центральной и Восточной Европы, что, наверное, логично, потому что мы все вышли из системы Семашко (примечание - система Семашко - советская модель здравоохранения). Основные характеристики такой модели - присутствие единого плательщика - Фонда СМС, и важная роль государства, которое выступает в роли страхователя экономически неактивной части населения. Это является отличием от некоторых моделей западноевропейских стран, где существует так называемое «семейное» страхование, когда работающий глава семьи обеспечивает страхование остальных ее членов. Хотя надо заметить, что и на западе существует отчетливая тенденция увеличения роли государства в финансировании здравоохранения через механизм ОСМС.

Я думаю, что Казахстан выбрал самую современную модель ОСМС на этот момент развития систем здравоохранения, такая модель во многих странах доказала свою эффективность и устойчивость. Единый плательщик предполагает единые правила закупа медицинских услуг, значит, едины условия как для получателей медуслуг, так и их поставщиков. Положительно и то, что Фонд сам не собирает взносы - это будет делать Государственная корпорация, а отслеживать Комитет государственных доходов. Это признак эффективности, так как не нужно создавать отдельную систему сбора взносов и ее содержать. Так что, ваша модель является оптимальной во многих аспектах.

В Литве тоже система единого плательщика, около 55% населения страхуется государством, и это работает достаточно неплохо. Испытанием для литовской модели стал недавний глобальный экономический кризис, когда был большой спад в нашей экономике, но наша модель ОСМС в этих условиях оказалась устойчивой. Одна из причин - это механизм, который, между прочим, заложен и в законе ОСМС Казахстана - это связка взносов государства за льготные категории населения со средней заработной платой позапрошлого года. Эта связка дает двойной положительный эффект. Первое - это то, что взносы государства основаны на определенном индикаторе, и запрограммирован рост этих взносов вслед за ростом экономики страны. Второе - это противоцикличный эффект. Взносы государства основаны на зарплатах за два года до текущего периода, поэтому, когда начинается спад экономики, растет безработица и падают доходы и соответственно взносы работающего населения, а взносы государства еще два года продолжают расти. Именно это дает стабилизирующий эффект на общие доходы Фонда и позволяет в большей степени сохранить для населения доступность медпомощи (потребность которой во время спада экономики как раз увеличивается), а для медицинских организаций - определенную стабильность и возможность адаптироваться.

Литовскую модель страхования из-за этого механизма Европейский офис Всемирной организации здравоохранения очень высоко оценил и показывал как пример другим странам. Насколько мне известно, что-то похожее планирует Словения, нашей моделью также интересовались коллеги из Эстонии.

- Ваша экспертная оценка, что нужно сейчас делать государству и населению, чтобы реформа была успешной, и сколько времени понадобится, чтобы она заработала и принесла ощутимый результат?

- Нет никаких сомнений, что система обязательного страхования - это не действие, а процесс. У нас в Литве я даже уже не сосчитаю, сколько правок в закон мы вводили, потому что это постоянной процесс, ведь жизнь не стоит на месте. Становление системы в Казахстане тоже произойдет не за несколько месяцев, я думаю, что как минимум полтора года потребуется, и период до конца 2018 года будет очень важным. Важно, чтобы во время этого переходного периода не произошло разрывов в потоках финансирования. Недавно приняты правки в закон, снижаются ставки, и Фонд соберет меньше средств, чем планировалось ранее, поэтому этот переходный момент станет очень важным. Это ответственность не только Фонда и Минздрава, но и Госкорпорации, КГД, других министерств и Правительства в целом. Реформа комплексная, она вовлекает много разных организаций и ведомств, поэтому все должны работать в координации, каждый делать свое дело.

Люди болеют всегда, медицинская помощь нужна постоянно, поэтому все должно работать без всяких сотрясений. Ведь именно для улучшения оказания медицинской помощи людям и строится система.

- Спасибо за беседу!

Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter