Всего новостей: 2295542, выбрано 475 за 0.104 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (77)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Рошаль Леонид (20)Печатников Леонид (19)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Цыб Сергей (16)Чернова Наталья (14)Алленова Ольга (13)Андронова Анна (11)Морозов Дмитрий (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Шляхто Евгений (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10) далее...по алфавиту
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев

Редкое преимущество: как построить бизнес со стабильным спросом

Алексей Сиднев

генеральный директор Senior Group

Пансионат для пожилых людей может окупиться только через 15 лет

Количество пожилых людей в нашей стране постоянно растет. По разным прогнозам, к 2030 году их число составит примерно 19% от общей численности населения. Из них в специализированной помощи будет нуждаться примерно 1 млн человек. Уже сегодня, по данным НП «Мир старшего поколения», она необходима 630 000 человек. При этом, по планам Минфина России, к 2020 году частному сектору отдадут не менее 60% от общего объема соцуслуг. Все это делает сферу ухода за пожилыми людьми привлекательной для предпринимателей.

Как открыть пансионат для пожилых людей

Стоимость инвестиций в один пансионат, когда речь идет о строительстве нового здания, — в среднем 3 млн рублей в расчете на одно место для сегмента комфорт (эксперты выделяют следующие категории объектов: эконом, комфорт, бизнес и премиум). Это значит, что, чтобы открыть пансионат для пожилых людей на 50 мест, нужно 150 млн рублей. Если арендовать уже готовое здание, то вложений потребуется меньше — от 500 000 до 2 млн рублей (на переоборудование и оснащение) в расчете на место. Объемы инвестиций зависят не только от уровня объекта, но и от того, насколько учреждение соответствует международным стандартам ухода за пожилыми людьми, какое в нем оборудование, насколько продуманная инфраструктура, по типовому или специально разработанному проекту строилось здание и других факторов. Например, в один из своих центров, который на стыке сегментов бизнес и премиум, мы инвестировали 900 млн рублей, то есть одно место обошлось в 6 млн рублей.

Объект или локацию для строительства нужно выбирать недалеко от больницы и станции МЧС. В идеале площадь здания должна варьироваться от 2500 до 6000 кв. м. Тогда можно будет поселить в нем от 70 до 180 постояльцев. Именно при вместимости 70 человек начинает работать экономика пансиона, при меньшей нагрузке строить бизнес сложнее. А с числом постояльцев более 180 человек уже тяжело обеспечивать качественную заботу. Внутри здания должна быть оборудована безбарьерная среда, широкие коридоры и лифты, кнопки вызова персонала. Эти принципы актуальны для тех случаев, когда все делается в соответствии с законом, соблюдены все нормы (пожарные, санитарно-эпидемиологические и пр.) и стандарты качества. Но, как показывает практика, эти случаи не слишком распространены. Сегодня в московских и подмосковных частных пансионатах для пожилых людей около 5500 мест. И только около 1500 из них соответствуют базовым требованиям. Но учреждения, предоставляющие такие места, все равно пользуются спросом из-за своей низкой цены.

Из чего складывается себестоимость услуг

Только себестоимость пребывания одного человека в гериатрическом центре составляет от 1900 рублей в сутки для сегмента комфорт до 3000 рублей для сегмента бизнес. За меньшие деньги организовать должный уход просто не получится. Три основные статьи расходов — это персонал, аренда (либо плата за собственное помещение, так как построено оно, как правило, на кредитные средства) и питание пожилых людей. Только на это пансионаты тратят от 1500 рублей (учреждения класса комфорт) до 2600 рублей (бизнес) в сутки на каждого подопечного. Помимо этого, есть еще затраты на лекарства, охрану, амортизацию оборудования. Также нужно заложить средства на рекламу и маркетинг. Некоторые зря полагают, что этой статьей расходов можно пренебречь. При этом конкуренция на рынке ухода за пожилыми людьми высокая. Это значит, что продвигать себя будет сложно и дорого. Большое количество игроков, например, увеличивает стоимость онлайн-продвижения. На начальном этапе целесообразно отдать рекламу и маркетинг на аутсорсинг. Но это не значит, что этими направлениями больше не нужно будет заниматься. Работу подрядчиков придется жестко контролировать и быть вовлеченными в процесс практически на каждом этапе рекламной кампании.

Большинство пансионатов для пожилых людей находится за городом. Это объясняется несколькими факторами. Экономической целесообразностью (недвижимость там дешевле) и тем, что пожилым людям просто комфортнее жить за чертой города. В этих случаях нужно решить, где будет находиться офис компании. Конечно, большинство предпочитает экономить и ради сокращения издержек проводит встречи с будущими клиентами, заключает договоры прямо на территории пансионата. Но, как правило, семьям удобнее оформлять все документы и общаться с клиентским менеджером в городе, не тратя времени на дорогу и пробки.

На какой рост можно рассчитывать

На момент, когда мы с партнерами купили Senior Group, компания владела двумя резиденциями для пожилых людей в общей сложности на 45 мест. В 2012 году было открыто еще два пансионата, а затем по одному в 2013 и 2015 годах. Летом этого года открылся седьмой объект, благодаря которому мы выросли на 62%. Общее количество мест в наших учреждениях увеличится до 365. Средняя продолжительность проживания — полгода. Средняя годовая заполняемость — 95%. Каждый из объектов выходил на расчетную заполняемость в 85% в течение года. Рентабельность этого бизнеса невысокая, срок окупаемости — около семи лет при условии сотрудничества с государством, когда объекты работают по системе государственно-частного партнерства. Если предприниматель играет в одиночку, то стоит рассчитывать на окупаемость примерно через 15 лет. Однако люди нуждаются в наших услугах всегда, вне зависимости от экономических или социальных явлений. Мы не подвержены кризису, как многие другие сферы. Стабильный спрос — редкое преимущество, которым может похвастаться не каждый бизнес.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров

...Если нет разницы, зачем платить больше?

Запущенная с начала этого месяца система государственного обязательного медицинского страхования пока остается для большинства соотечественников вещью в себе, вызывая решительные протесты со стороны делового сообщества и экспертов-экономистов.

Тулеген АСКАРОВ

На первый взгляд все в новой системе выглядит просто и понятно. Вступили в силу соответствующие закон и нормативно-правовые акты (точнее, лишь часть последних из необходимых). Десятки тысяч казахстанцев воспользовались услугой портала электронного правительства Egov для прикрепления к поликлинике и к другим медицинским организациям, оказывающим первичную медико-санитарную помощь, либо сделали свой выбор, подав личное заявление.

На кону – большие деньги

Нынешний министр здравоохранения Елжан Биртанов, потомственный медик, обладатель трех дипломов о высшем образовании, включая американский, настроен оптимистично и активно присутствует в информационном пространстве. На днях он даже выразил готовность встретиться на теледебатах с одним из оппонентов новой системы, экономистом Рахимом Ошакбаевым!

Государством создано некоммерческое АО «Фонд социального медицинского страхования». Его руководителем назначена Елена Бахмутова, вошедшая в финансовую историю нашей страны, прежде всего, как сокрушитель сразу нескольких ведущих банков в кризисную пору 2009 года в качестве главы АФН, тогдашнего регулятора. Уже работает сайт ФСМС, правда, не все его рубрики еще наполнены информацией, указан на нем и телефон call-центра. Известны и расходы на содержание ФСМС. Как заявила в парламенте г-жа Бахмутова, речь идет о сумме в 8,5 млрд тенге.

Банки второго уровня с понятным энтузиазмом извещают юридические лица, индивидуальных предпринимателей и приравненных к ним частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, а также физические лица, получающие доход по договорам гражданско-правового характера, о реквизитах для уплаты отчислений и (или) взносов на обязательное социальное медицинское страхование (ОСМС).

Интерес у банков здесь не бескорыстный – с миллионов транзакций они получат вполне солидные комиссионные! Деньги эти через банки и «Казпочту» будут стекаться в НАО «Государственная корпорация «Правительство для граждан» вместе с пенями за несвоевременное перечисление отчислений и взносов на ОСМС. И только потом средства попадут в ФСМС, из которого пойдут в медицинские организации.

В общем, речь идет о больших деньгах и массе заинтересованных посредников. Г-н Биртанов оценивает ежегодные финансовые нужды ФСМС в 600 млрд тенге. При этом все второе полугодие нынешнего года, начиная с 1 июля, пока услуги по ОСМС не будут доступны гражданам, деньги будут просто стекаться в ФСМС! По расчетам министра, к началу следующего года должно набежать более 20 млрд тенге. Инвестировать эти немалые средства будет все тот же Нацбанк, «отличившийся» на ниве вложения пенсионных активов ЕНПФ, и также получающий свои комиссионные.

Основная часть денег ФСМС, который пока не оплачивает медицинские услуги, наверняка пойдет на финансирование дефицита бюджета, то есть будет вложена в ГЦБ Минфина, а также в собственные ноты Нацбанка, с помощью которых он выводит с рынка избыточную тенговую ликвидность.

Свой кусок лакомого пирога согласно постановлению правительства получат организации квазигосударственного сектора, банки второго уровня и частные компании, поскольку ФСМС разрешено вкладываться в их облигации.

По давней традиции, не обошлось и без иностранных займов для нового проекта, как это было когда-то и с накопительной пенсионной системой. Здесь первую скрипку играет Всемирный банк, выделивший $80 млн, за которые расплачиваться придется опять таки налогоплательщикам. Кстати, и Всемирным банком, и нашим Минздравом движет благая цель – по мере внедрения и развития ОСМС увеличить общие расходы на здравоохранение, снизив частные расходы граждан и неформальные платежи, то есть взятки и поборы, процветающие в отечественной медицине. Ведь уже сейчас по данным аналитиков Всемирного банка частные расходы граждан на медицину выше, чем в развитых странах ОЭСР, – соответственно 35% и 20%!

Посчитали – прослезились

Поскольку, как говорится, «закон суров, но он закон», с первого дня июля находящаяся в зачаточном виде система ОСМС начала действовать в нашем здравоохранении в том его далеком от развитых стран состоянии, в котором оно, увы, сейчас существует. Как выяснилось в ходе недавнего заседания правительства, в информационном плане отечественная медицина явно не готова к исполнению задач, стоящих перед ней в рамках ОСМС.

Согласно сведениям, предоставленным главой Минздрава, оснащение компьютерной техникой организаций здравоохранения в среднем по республике составило 74% к концу первого полугодия. А доступ к интернету имели лишь 53%. Но это в среднем, тогда как в Северо-Казахстанской области последний показатель составил 15%, Акмолинской – 23,2%, Костанайской – 27,7%, Восточно-Казахстанской – 29,4%. На 100% медицинские организации будут обеспечены информационными системами лишь к концу следующего года. Но это еще не все, поскольку системы поликлиник нужно интегрировать с Минздравом, порталом электронного правительства и другими, а также создать единое хранилище данных на основе платформы в рамках проекта все того же Всемирного банка.

Кстати, в системе здравоохранения сейчас функционируют 22 (!) информационные системы для сбора статистических сведений и обеспечения финансирования сферы здравоохранения!

Пока же, со слов министра, пилотное внедрение этой платформы предполагается лишь в одной из столичных поликлиник. А для повсеместного внедрения электронного паспорта здоровья необходимо, чтобы каждая медицинская организация предоставляла клинические данные о пациентах. Этот тяжкий ежедневный информационный труд ляжет на плечи врачей, которым помимо своей работы придется теперь просиживать часами и за компьютерами.

Найдется ли среди них достаточно желающих портить себе здоровье этой дополнительной нагрузкой, вопрос, как говорится, риторический. Не удивительно, что охват всего населения электронными паспортами здоровья планируется лишь к 2020 году! Кстати, нет пока собственной информационной системы и у ФСМС.

Бьет в тревожный набат и отечественный бизнес вместе с экспертами. На недавнем съезде НПП «Атамекен» было принято обращение к правительству с просьбой перенести сроки внедрения системы ОСМС до 2020 года в связи с непродуманностью и неготовностью этой реформы.

По расчетам экспертов Центра прикладных исследований «Талап», расходы республиканского бюджета на медицинскую помощь вырастут по сравнению с текущим годом на 20% к 2019 году, а общие расходы на здравоохранение – на 59%.

Получается, что внедрение ОСМС не даст оптимизацию бюджетных расходов, снижение нагрузки на бюджет с повышением ответственности граждан за состояние своего здоровья. Проще говоря, болеть и по-прежнему будет выгодно, ибо стоит это «удовольствие» относительно небольших денег для миллионов соотечественников.

Значительная часть финансовых вливаний в ФСМС будет формироваться государством опять-таки за счет средств бюджета, то есть налогоплательщиков, которым государство в ответ предусмотрительно забыло снизить ставки налогообложения. При этом по подсчетам экспертов суммы, которые поступят от работодателей и работников в ФСМС, общую погоду не сделают. На задний план отодвигается давно назревшая проблема повышения эффективности бюджетных расходов на здравоохранение. Эксперты опасаются также, что население с низкими доходами вообще не будет делать взносы в ОСМС и останется за бортом медицинской помощи. Серьезный удар получит и система добровольного медицинского страхования, поскольку ее участники не будут освобождены от взносов в ОСМС.

Отметим также, что значительным коррупционным привкусом отдают в ОСМС массированные закупки медицинской помощи от имени государства. Единым стратегическим закупщиком услуг здесь определен ФСМС, который и будет их оплачивать. Кстати, сама г-жа Бахмутова медицинского образования не имеет, так что остается лишь надеяться, что в ее команде топ-менеджеров найдутся толковые специалисты-медики, способные хотя бы не переплачивать за предлагаемые услуги.

Отдельная тема – обеспечение сохранности средств ОСМС и прозрачность их использования. Как известно из печального опыта ЕНПФ, доходность по пенсионным накоплениям казахстанцев долгое время была ниже инфляции, а деньги доставались дефолтным компаниям. Кстати, непонятно, что будет делать правительство, когда деньги в ФСМС закончатся? Такой вариант представляется весьма реалистичным с учетом слабеющего здоровья казахстанцев.

Напомним читателям ДК, что в «лихих» 90-х годах прошлого века государство уже создавало Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС). Накопленные в нем деньги в итоге были расхищены, руководитель ФОМС сбежал за границу.

В общем, вопросов к ОСМС больше, чем ответов. Тем временем многие соотечественники так и не поняли, к каким поликлиникам им прикрепляться, ибо всеобъемлющей разъяснительной кампании фактически и не было. К тому же за пределами больших городов нет не только поликлиник и интернета, но и элементарных удобств, не говоря уже об отсутствии нормального доступа жителей к отечественной прессе и электронным СМИ. А те из коллег по редакции ДК, которые все же успели прикрепиться к государственным медицинским организациям, за минувшую пару недель с начала действия ОСМС каких-то особых перемен в их работе не заметили. Там по-прежнему царят очереди и талончики, квалифицированных узких специалистов днем с огнем не сыщешь – они либо вышли на заслуженный отдых, переехали за рубеж на ПМЖ или перешли в частный сектор. Похоже, что не так уж далеки были от грустной истины отечественные юмористы, представившие в сериале «Наша Kzаша» единственного из оставшихся врачей в вымышленной больнице им. Гиппократ-ага – Даригера Даригеровича Вишневского. Ведь он в итоге стал весьма редким специалистом универсального профиля – венеролого-патолого-гинеколого-ЛОР-врачом!

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров


Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов

Золотые молекулы: как в России развиваются биотехнологии

Илья Попов

эксперт «Деловой России»

Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран.

На мировом фармацевтическом рынке зафиксирован едва ли не первый в истории случай, когда российская компания продает собственную молекулу иностранной компании. Речь идет о сделке между американским подразделением группы компаний «Р-фарм» – R-Pharm Overseas и американской Aspyrian Therapeutics по передаче прав на использование разработанной R-Pharm молекулы. Компания Aspyrian скорее всего применит российскую разработку в производстве противоопухолевых препаратов. Стоимость сделки не разглашается, но эксперты предполагают, что речь идет об отчислении роялти с продаж в момент выхода препарата на рынок и оно может достичь нескольких десятков миллионов долларов в год.

Откуда берутся прогнозы на столь внушительные суммы? Все дело в том, что объем рынка биотехнологий неуклонно растет в прямой зависимости от «клинической картины» мира. В XXI веке она складывается из сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, возрастных недугов, наследственных и редких болезней разной этиологии. Мир борется с масштабными вирусными инфекциями, демографическим старением населения, а также стремится к активному долголетию и повышению качества жизни.

В связи с этими факторами меняется и структура потребления. На него влияют такие факторы как рост числа потребителей, население планеты уже приближается к отметке 7,5 млрд человек. Меняется структура заболеваний – становится больше значимых для общества заболеваний, связанных со старостью. Активных развивающихся биофармацевтических компаний в мире не больше 10, а этого не достаточно для удовлетворения будущего спроса населения планеты.

В мире отмечается высокий рост в таких секторах, как биотехнологии различных областей, включая фармацевтику. Мировые расходы на R&D в области Life Science, по данным Industrial Research Institute (IRI), за последние десять лет увеличились втрое и составили $169,3 млрд в 2016 году. Причем 85% ресурсов приходится на биофармацевтический сектор. По затратам на R&D медицина является лидером наряду с IT (Information and Communication Technology — $204,5 млрд в 2016 году).

Ожидается, что сектор биофармацевтики внесет существенный вклад в рост индустрии в течение следующих семи лет. По оценкам экспертов, ключевыми факторами роста станут высокий спрос на персонализированные лекарства, поддержка со стороны властных структур и рост числа пациентов, страдающих острыми заболеваниями во всем мире. Также, значительно вырастут доходы на сервисном рынке биотехнологий, что будет обусловлено увеличением числа клинических исследований и испытаний, проводимых биотехнологическими и фармацевтическими компаниями.

Как биотехнологии развиваются в России? Принята госпрограмма «Фарма-2020», в которую за пять лет уже вложено порядка 50 млрд руб, она предусматривает увеличение рыночной доли лекарств российского производства и рост числа инновационных компаний в фармацевтике и медицине. Уже сегодня в России насчитывается 18 кластеров биотехнологической, фармацевтической и медицинской промышленности. Объем фармацевтического рынка, по данным исследовательского центра IPT Group, в 2016 году составил 1,2 трлн рублей, за 2017 год прирастет еще на 6-7% и в 2018 – на 9%.

Возможности рынка далеко не исчерпаны. Согласно последним исследованиям Росстата, население стремительно стареет, доля населения в возрасте старше 60 лет уже в 2017 году – 19,4%, а к 2020 году составит порядка 20,7% от общего числа жителей. Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран. Так, в США эта сумма составляет порядка $300 в год на душу населения, в России едва доходит до отметки в $120.

Должны способствовать рынку «инвестиционные лифт» - «РВК», «Роснано», Фонд «Сколково», ВЭБ и МСП Банк и др. С другой стороны систему поддерживают активно создаваемые региональные венчурные фонды, общественные организации, Российская ассоциация венчурного инвестирования, а также специализированная площадка Московской биржи для высокотехнологичных компаний «Рынок инноваций и инвестиций», венчурный фонд «Биопроцесс Кэпитал Партнерс» и Центр высоких технологий «ХимРар», который является бизнес-инкубатором для производства инновационных лекарств.

В области биотехнологий особая роль отводится Инновационному центру «Сколково» (кластер « Биомед»), РВК и «Роснано». Также стимулирует рынок принятое правительством в декабре 2015 года постановление об ограничении госзакупок импортных лекарств, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Согласно нему, после 31 декабря 2016 года импортный препарат не может участвовать в госзакупках, если есть предложение хотя бы двух отечественных поставщиков. Также государством было выделено более 2 млрд рублей на поддержку трансфера зарубежных технологий в биофармацевтике.

Как развиваются глобальные игроки? Один из основных трендов последних лет в мировой фармацевтической отрасли – патентный обвал, при котором лекарства-блокбастеры теряют патентную защиту и на рынок выводятся их лекарства-заменители (дженерики). Согласно экспертным оценкам, в 2017 году патентную защиту потеряют 18 брендированных лекарственных препаратов с общим объемом продаж свыше $26,5 млрд, сообщает FiercePharma . По прогнозу эксперта Тима Андерсона, в 2017 году истечет срок действия патентов на препарат Rituxan (Roche), Advair (GlaxoSmithKline), Humalog и Cialis (Eli Lilly), Byetta (AstraZeneca), Viagra (Pfizer), а также Vytorin компании Merck & Co. (за пределами США и Канады – MSD).

Эта тенденция вынуждает крупнейшие фармацевтические компании фокусироваться на разработке биофармацевтических препаратов, а также менее прибыльных нишевых лекарств, направленных на лечение конкретных заболеваний (орфанные болезни, гепатит С, рассеянный склероз, онкологические заболевания). Один из способов выступить наравне с игроками большой фармы, но с меньшими затратами — венчурные инвестиции, что позволяет производителям лекарств получать права на инновационные препараты и активно обновлять портфель разработок. Этим путем пошла компания «Фармстандарт», в 2016-2017 годах вложила $41,2 млн в биофармацевтические стартапы из США и Канады. Они разрабатывают персонализированные иммунотерапии для лечения рака и инфекционных заболеваний, препараты для генетической терапии заболеваний желудочно-кишечного тракта, диабета, гемофилии и других. Интеллектуальные права на полученные разработки, с большой вероятностью по сложившейся практике, в итоге окажутся в России.

В статье использованы опубликованные результаты исследований компании Frost & Sullivan

Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук

Директор аптечной сети Watsons Украина: "У нас есть четкие финансовые критерии открытия аптек"

Интервью директора аптечной сети Watsons Украина Евгении Шевчук информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы оцениваете количество аптек в Украине?

Ответ: В Украине одна из самых больших в Европе концентрация аптек на душу населения – одна аптека на 2,5 тыс. человек. Больше - только в Греции, где одна аптека приходится на 1,2 тыс. человек. Для примера, в Италии, Польше или Франции – одна аптека на 3,5-4 тыс. человек.

Вопрос: Это потому, что в Украине так много болеют?

Ответ: Нет, это потому что в Украине вход на этот рынок достаточно простой. Кроме того, у украинского рынка есть еще одна особенность: при очень большом количестве аптек крайне мало крупных сетей, которые бы занимали существенную долю рынка. Очень много мелких частных предпринимателей, у которых одна-две аптеки, но мало крупных сетей, которые являются лидерами, и в чьих руках сосредоточено большое количество аптек. Такая тенденция наблюдается на протяжении последних 10 лет. Аптеки объединяются, но для того, чтобы такое объединение как-то влияло на рынок, чтобы оно переросло в 20%, 30%, 40%, должно пройти, еще минимум, лет пять.

Вопрос: Что для этого должно произойти?

Ответ: Все должно прийти к тому, что зарегулированность данной отрасли должна стать меньше. При том, что вход на рынок достаточно простой, он имеет много законодательных ограничений деятельности. Есть лицензионные условия, и есть сети, которые их выполняют, но есть аптеки, частные предприниматели, которые соблюдают их не в полной мере. Сейчас любой может, при желании, открыть аптеку даже не имея кассового аппарата.

Вопрос: В Украине любят апеллировать к разным социальным вопросам, например, к обеспечению аптеками бабушек в сельской местности. Как обеспечить сельскую местность качественными лекарственными препаратами?

Ответ: Лично я довольно часто езжу по Украине, была во многих селах – занимаюсь зеленым туризмом, и я не видела ни одного села, где бы не было аптечного пункта или аптеки, причем с довольно качественным ассортиментом. Поэтому, с моей точки зрения, не совсем верно говорить о том, что жители сельской местности плохо обеспечены медикаментами.

Вопрос: Какие планы развития на таком насыщенном рынке у сети Watsons?

Ответ: В этом году мы сосредоточены не столько на развитии аптечной сети, сколько на продвижении категории товаров для здоровья в магазинах и аптеках Watsons, т.к. наши покупатели заботятся о своем здоровье и хотят приобретать товары разных категорий в одном месте продажи. В настоящее время уже более чем в 220 магазинах сети представлена категория Health – биологически-активные добавки, фиточаи, травы, витамины, изделия медицинского назначения, которые не является лекарственными средствами, и выполняют превентивную функцию поддержания здоровья клиентов в норме. В ближайшее время планируется расширить линейку товарами здорового питания, сорбентами, аромомаслами.

В настоящее время сеть Watsons представлена 27-ю аптеками, 20 из которых расположены в Киеве и Киевской области, остальные находятся в Житомире, Львове, Дрогобыче и Ивано-Франковске.

До конца года мы планируем открыть две аптеки и более 40 магазинов.

Вопрос: На основании каких критериев вы принимаете решения об открытии аптек в том или ином регионе?

Ответ: У нас есть четкие финансовые критерии для принятия таких решений, по которым работает вся A.S. Watson Group. В пятилетней модели для аптеки учитывается очень много факторов, например, трафик, конкурентное окружение, месторасположение аптеки, арендная плата и др. Перед открытием новой аптеки мы тщательно изучаем работу наших будущих конкурентов, их ассортимент, ценовую политику и программу лояльности. Затем все эти данные вводятся в финансовую модель, и на ее основании принимается решение о том, насколько будет выгодно в пятилетней перспективе иметь аптеку в данном месте.

Вопрос: Каков ваш план по расширению сети?

Ответ: Мы концентрируемся в Киеве и Киевской области. Наш формат - открытая выкладка, качественное обслуживание, широкий ассортимент не только медикаментов, но и сопутствующих товаров. По нашему опыту работы мы видим, что формат открытой продажи не в полной мере привычен для некоторых регионов, поэтому пока сосредоточили свое внимание на Киеве. Новые аптеки будут открываться рядом с магазинами Watsons в ТЦ и на центральных улицах городов Киевской области. В регионах у нас пока нет агрессивных планов развития. Я не говорю, что мы их исключаем, но на данный момент самые успешные аптеки представлены в Киеве.

Вопрос: Планы по расширению сети аптек коррелируются с планами по расширению магазинов Watson или это вообще отдельные процессы?

Ответ: Нет, они коррелируются. Но, учитывая, что для аптек есть лицензионные условия, которые мы соблюдаем, и в них жестко прописаны требования к помещениям аптек, мы не можем так же активно развивать сеть аптек, как и сеть магазинов. Поэтому в случаях, если есть помещения, подходящие и для магазинов, и для аптеки, то однозначно рассматриваются и магазин, и аптека. Наше приоритетное направление развития – открытие совместных магазинов и аптек для возможности и удобства совершать комплексные покупки.

Вопрос: Насколько рентабельным вы считаете аптечный бизнес в Украине?

Ответ: Это самый большой парадокс нашей страны. Коллеги по рынку говорят о рентабельности на уровне 0,3%, при этом все СМИ говорят о 200-300%-й наценке. Уверяю, никто с такой наценкой не работает. Я, по крайней мере, таких сетей не знаю. Максимальная наценка на этом рынке составляет 30-35%, хотя обычно она гораздо ниже. И это именно наценка, это не маржа.

Вопрос: Как вы оцениваете проект по реимбурсации, который начался в апреле?

Ответ: Я знаю, насколько хорошо и эффективно действует этот механизм в Польше и в некоторых других странах. Остается вопрос того, как этот механизм работает в Украине. У нас есть опыт участия в проекте реимбурсации 2012-2014 года, и мы пока не готовы войти в нынешний.

Вопрос: С вами рассчитались по предыдущему проекту?

Ответ: На удивление, да. Это были незначительные суммы, поэтому, даже если бы задолженность оставалась, это бы не существенно повлияло на наш бизнес. Тогда реимбурсация вводилась в принудительном порядке – если вы являетесь представителем аптечной розницы, вы обязаны принимать участие в проекте реимбурсации. Мы приняли участие в проекте, но это было проблематично с точки зрения организации: затрудненный процесс документооборота, сложно было обмениваться отчетами, деньги приходили, но приходили с опозданием, нужно было постоянно напоминать.

В нынешнем проекте я не вижу административного давления, но коллеги и СМИ говорят, что в проекте существует ряд проблем. Пока эти проблемы хотя бы на 80% не будут устранены, мы воздержимся от участия, хотя наши аптеки открыты для новых проектов и со временем мы обязательно присоединимся.

Одна из проблем проекта в том, что не во всех регионах на него выделены бюджеты, врачи не всех медицинских учреждений имеют бланки для выписки рецептов нужного образца, и даже не во всех регионах врачи в принципе знают о реимбурсации. С другой стороны, по некоторым препаратам в проекте экономия для клиента мизерная, и она не выгодна ни покупателю, ни аптеке. При этом большинство пациентов надеются получить компенсацию хотя бы в размере 20-30%. По действующей программе реимбурсации никто из потенциальных покупателей не спросил, почему мы не участвуем, и не принес нам рецепт. Если покупатели будут обращаться к нам с такими запросами, мы рассмотрим вступление в программу реимбурсации, даже если еще не будут сняты все проблемы. Но пока у наших покупателей нет такого запроса.

Одним словом, мы пока присматриваемся к проекту, но хотим быть уверены, что все звенья этой цепи в достаточной степени работают. Когда мы увидим от рынка положительный отзыв, мы тут же вступим в проект.

Вопрос: Как вы оцениваете реализацию в аптечных учреждениях обезболивающих и наркотических препаратов, в частности, морфина? Эти, безусловно, нужные пациентам препараты, создают для аптек много хлопот…

Ответ: Наша компания в полной мере соблюдает лицензионные условия деятельности аптечной розницы, поэтому мы не реализуем запрещенные к продаже лекарственные средства. Будучи экономистом по образованию, могу прокомментировать, что мы также не работаем с лекарственными средствами, которые требуют особых условий хранения или отпуска, если они не входят в обязательный ассортимент. Это не целесообразно с точки зрения финансовых результатов. Например, для некоторых ампульных препаратов, спрос на которые составляет 1-2 упаковки в месяц, нужно покупать специальный холодильник или оборудовать специальные места хранения.

Вопрос: А насколько для вашей сети удобна работа с рецептами?

Ответ: Это достаточно болезненная тема не только для клиента, которому зачастую нужно выстаивать очередь на прием к врачу, но и для аптеки. Когда покупатель с рецептом, в котором указано международное непатентованное название (МНН), а не торговое название препарата, приходит в аптеку с рецептом, в аптеке обязаны проинформировать обо всех препаратах с указанным действующим веществом. При этом "первостольник" (в аптеке прилавок называется "первым столом", сотрудник, отпускающий медикаменты, на сленге аптечных специалистов называется "провизором/фармацевтом первого стола", или "первостольником") не имеет права ничего рекомендовать, клиент сам по каким-то критериям должен выбрать из предложенного ассортимента. В противном случае, если "первостольник" порекомендует какой-то препарат, это будет считаться нарушением законодательства.

Вопрос: По Вашему мнению, как экономиста, аптечный бизнес в Украине это все-таки больше бизнес ритейла или все таки есть какая-то социальная функция?

Ответ: Я считаю, что это все-таки больше бизнес ритейла, несмотря на то, что мы подчиняемся Минздраву и являемся учреждениями здравоохранения. Я не могу сказать, хорошо это или плохо, это специфика бизнеса, практически так есть во всем мире.

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду в этом сегменте, ведь сегодня аптеки есть не только у Watsons но и у сети "Космо", а в сети "Ева" активно продаются товары категории Health? Будет ли развиваться аптечный сегмент в основном бизнесе?

Ответ: Я думаю, что он будет развиваться, потому, что это правильное направление. Сети все больше внедряют товары этой категории. Покупатели категории товаров для здоровья более лояльны, чаще совершают покупки, и в их корзине, как правило, находятся товары нескольких категорий. Учитывая растущую тенденцию старения населения, а также желание клиентов оставаться не только красивыми, но и здоровыми, категория Health является стратегическим приоритетом развития для многих компаний и, в частности, для A.S.Watson Group.

Вопрос: Есть ли собственные торговые марки в категории Health? Можно ли ожидать появления каких-то лекарственных средств под вашей торговой маркой?

Ответ: В сети "Watsons Украина" большое внимание уделяется реализации товаров собственных марок, которые мы как импортируем из компаний группы A.S. Watson, так и производим. Я думаю, что в этом тоже есть большой потенциал, так как люди готовы к новому, хотят тратить меньше, но получать достойное качество.

Я не уверена, что будут появляться именно лекарственные средства под нашей маркой, так как процедура регистрации и выведения на рынок лекарственного средства очень сложная и длительная. Тем более, я не уверена, что присутствие какого-то лекарственного препарата только в нашей сети будет законным и логичным. Вместе с тем, под собственной торговой маркой мы уже реализуем травы, мыло ручной работы, сорбенты, витамины, перевязочные материалы и постоянно работаем над расширением списка товаров для здоровья. Эти позиции представлены не только в наших аптеках, но и в магазинах сети.

Вопрос: Есть ли планы расширения ассортимента собственных торговых марок категории Health?

Ответ: В ближайшее время мы завезем из Германии линейку из 14 наименований БАДов ТМ Altapharma производства Rossmann. Также в работе в процессе утверждения находятся несколько видов сорбентов, дезенфицирующих средств и средство от ожогов.

Вопрос: Где производятся товары собственной торговой марки (СТМ)?

Ответ: Большинство товаром СТМ категории Health производится в Украине. У нас заключены договоры с локальными производителями. Мы оцениваем уровень украинских производителей как достаточно высокий. Согласно строгим внутренним процедурам, в процессе тендера мы тщательно выбираем партнера для производства товаров, обязательно выезжаем на предприятие для проверки качества производственного процесса, проверяем все документы, необходимые для изготовления и продажи продукции, и только после этого принимаем решение о сотрудничестве.

Вопрос: Сколько у вас производственных площадок в Украине для продукции категории Health?

Ответ: На данный момент мы сотрудничаем со следующими производителями - "Фармак, "Грин Фарм Косметик", "Ключи Здоровья", "Калина", "Интерхим", "Синтез", "Делмас", "Калита", "Марина".

Вопрос: Как вы оцениваете интернет-продажи лекарственных средств?

Ответ: В Украине запрещена продажа лекарств через интернет, но закон позволяет получить информацию и оформить заказ. Я уверена, что е-продажи имеют огромный потенциал для рынка. Исследования показывают, что многие клиенты испытывают потребность в заказе через интернет именно лекарственных средств. При этом и уровень недоверия к качеству таких товаров высокий. Наша задача – предоставить покупателям возможность выбрать и забронировать товар в нашей аптеке и поработать с их опасениями во время покупки. Также мы развиваем сайт Watsons, на котором представлены не только товары категорий FMCG, но и товары для здоровья, и количество позиций, доступных для заказа, растет с каждым днем. Со временем мы планируем ввести функцию Click&Collect, которая даст возможность выбора и резервирования препаратов в аптеке через сайт. При этом при резервировании через сайт цена препарата будет ниже.

Вопрос: За счет чего это будет дешевле?

Ответ: Когда человек покупает в интернет-магазине, он всегда хочет цену ниже, иначе ему такая покупка не интересна. С нашей стороны есть экономия в рабочем времени сотрудников, которые собирают товар по заявке и продают его клиенту в момент его прихода. Аптека же таким образом приобретает клиентов, которые ранее не посещали наши "кирпичные" аптеки, т.к. им комфортнее совершать покупки в сети и минимизировать общение с персоналом. Наш интернет-магазин активно развивается в разных направлениях. Сейчас мы включили в него дермокосметику – эта продукция в Украине продается только в аптеках. Через интернет-магазин наши клиенты смогут получать ее по почте. Мы видим, насколько увеличивается наша клиентура по дермокосметике.

Вопрос: Это один из растущих сегментов?

Ответ: В Украине сейчас, к сожалению, нет. Еще пять лет назад лечебная косметика была растущим сегментом, сейчас же ситуация сильно изменилась. Если раньше в этой категории единица продукции стоила около 100-150 грн, то сейчас стоимость увеличилась до 500-1000 грн. При этом клиенту нужен комплексный уход за кожей. Для того, чтобы обеспечить себя такой косметикой на пару месяцев нужно потратить около 3-5 тыс. грн. Количество людей, которые могут себе это позволить уменьшилось, а производители лечебной косметики не готовы снижать цену, несмотря на падение спроса.

Вопрос: Какие проблемы в аптечном бизнесе на сегодня являются актуальными и мешают его развитию?

Ответ: Самой большой проблемой является отсутствие персонала с необходимым образованием, потому что вузы не могут охватить всю потребность аптечного ритейла. В Украине крайне мало вузов, которые выпускают специалистов для аптек. С другой стороны, дипломированные специалисты, которые заканчивают вуз и проходят интернатуру, претендуют на высокую заработную плату. Половина молодых специалистов вместо того, чтобы идти в аптеки, уходят в медицинские представительства фармкомпаний, некоторые задерживаются в аптеках на два-три года за "первым столом", а потом становятся заведующими. Т.е. персонал для работы за "первым столом" найти крайне сложно, и существует высокая конкуренция за сотрудников между сетями.

В то же время, обычный работник аптеки хочет получать оклад не менее 8-10 тыс. грн, хотя, по факту, как, я уже сказала, аптечная розница – это больше ритейл, а такие зарплаты высоки даже для управляющих магазинами.

Мы ищем различные способы решения этого вопроса. Например, у нас есть специальная программа, по которой компания оплачивает 50% стоимости обучения в фармацевтических вузах и училищах.

Компания предоставляет гибкий график, удобное место работы для каждого сотрудника, проводит обучение, предоставляет возможности карьерного роста в сети, а также проводит конкурсы, по результатам которых победители получают призы, в том числе в виде зарубежных поездок.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук


Россия. США > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 6 июля 2017 > № 2234046 Александр Кабанов

Научная диаспора России нужна?

В мае 2017 года Совет по науке при Минобрнауки принял заявление об использовании потенциала научной диаспоры в развитии приоритетных направлений российской науки [1]. О том, почему Совет обратился к этому вопросу, Наталия Демина побеседовала с членом Совета Александром Кабановым, зав. лабораторией «Химический дизайн бионаноматериалов» МГУ, заслуженным профессором и содиректором Института наномедицины Университета Северной Каролины (США).

— Почему Совет по науке обратился к этой теме?

— Мы считаем, что взаимодействие с научной диаспорой является важным ресурсом усиления науки и образования в России. В этом направлении уже делаются значительные усилия, но их на нынешнем этапе совершенно недостаточно. Об этом четко и кратко сказано в заявлении Совета .

Если говорить более подробно, то надо сначала определиться с термином «диаспора». Этот термин используется в аналитических документах для обозначения людей, которые могут быть гражданами разных государств, но являются выходцами из какой-то определенной страны или носителями определенного языка. В данном случае мы говорим о российской научной диаспоре — то есть о русскоговорящих ученых-соотечественниках, работающих за границей, многие из которых являются «продуктами» еще советской научной школы. В какой-то степени Россия во взаимодействии со своей научной диаспорой следует логике ряда зарубежных стран, в частности Китая.

Китайцы давно озаботились тем, как ученые китайского происхождения могут способствовать «поднятию» их науки фактически с нуля, на котором она находилась после «культурной революции», до сегодняшнего уровня — мировой научной державы, которая, вероятно, скоро будет почти на равных конкурировать с США. Лет восемь назад мне довелось прочитать один из аналитических докладов на эту тему, названный «Переоценивая „утечку мозгов“: Вариант диаспоры», который произвел на меня очень большое впечатление [2]. В этом докладе детально разбирался состав ученых и специалистов, вышедших из Китая и работающих в ведущих научных державах мира, и анализировался потенциал воздействия этих людей на науку и технологии в Китае. И один из выводов мне показался очень интересным и парадоксальным.

Дело в том, что среди огромного числа китайцев с высшим образованием, работающих в других странах, можно выделить относительно небольшую популяцию тех, кто достиг, как сказано в докладе, «исключительных» позиций tenured professor в университете или директора исследований в крупной компании. Если не ошибаюсь, на тот момент только в США их насчитывалось около двух тысяч. В отношении этих людей был сделан вывод, что они настолько интегрированы в зарубежную жизнь, что их «физически вернуть» в Китай в массе своей, скорее всего, невозможно. Но именно они представляют наибольшую ценность для китайской науки в силу своего опыта, квалификации, авторитета и, если хотите, независимости, дающей им определенную свободу помогать науке Поднебесной. Причем, чем больше они были интегрированы в зарубежную жизнь, являясь перманентными резидентами или гражданами своих новых стран, тем в большей степени они могли оказать помощь своей «исторической родине».

И правительство Китая давно озаботилось тем, как правильно построить систему отношений с такими людьми и вообще всей научной диаспорой. Начали они с программ типа наших мегагрантов, но это далеко не все механизмы, которые они успешно применили и продолжают применять. И мне кажется, что главная особенность их подхода в том, что они рассматривают всех ученых китайского происхождения как часть единого научно-культурного пространства, не деля их на «своих» и «чужих». И в этом они преуспели.

В этой связи интересно сравнить опыт Индии и Китая. Размер интеллектуальной диаспоры индусов не меньше, чем у китайцев, а может, даже больше. Она тоже сверхкрупная. И во всех сферах научного бизнеса, и в академии выходцы из Индии занимают ведущие и растущие позиции. По крайней мере в США. Но если вы посмотрите на успешность Индии как научной державы, то она существенно уступает Китаю, хотя экономически Индия — страна с либеральной экономикой. Возможно, это связано с тем, что Китай и Индия по-разному взаимодействуют с диаспорой и диаспора по-разному влияет на индийскую жизнь, и для нас это серьезный и важный урок.

— Успех общества зависит от того, насколько бережно оно относится к своей диаспоре?

— Если говорить конкретно о России, наша научная диаспора очень крупная — число «исключительных» ученых в терминах упомянутого Китайского доклада в ней, по-видимому, измеряется тысячами. При этом население России на порядок меньше, чем в Китае. Причина этого, конечно, в том, что наша диаспора во многом сформирована благодаря Советскому Союзу, который был научной сверхдержавой. Со временем китайская диаспора будет расти за счет роста числа ученых китайского происхождения за рубежом. А российская — будет скорее уменьшаться, так как мощной подпитки больше не будет. Хотя наша научная диаспора продолжает пополняться молодыми людьми, ее ядро — это уже зрелые люди. Эта диаспора — временное явление, но она очень высококачественная.

Можно с уверенностью утверждать, что никогда еще в истории России не было столь хорошо образованной, преуспевшей и, в общем-то, сплоченной диаспоры ученых и технических специалистов, работающих вне России. Эти люди, полностью интегрированные в новую жизнь, обладают огромным опытом работы в ведущих научных державах мира. При этом они не только сохранили русский язык и культуру, но, в массе своей, имеют желание так или иначе взаимодействовать с российскими учеными, что может принести России большую пользу.

В 1990-е и 2000-е годы из России уехала большáя часть ключевого для интеллектуального развития страны поколения ученых. Я нахожусь в центре этого поколения — мне 55 лет, а наша диаспора, в основном люди 40–65 лет. И что происходит, когда из страны уезжает столь значимая часть поколения? Мы с вами об этом как-то говорили: «распадается связь времен». Сила творческих людей в преемственности между поколениями. То, что из страны уехало столько представителей моего поколения, в значительной степени эту связь времен утончило. Это огромная демографическая травма не только для российской науки, но и для всего российского общества.

Ключевой вопрос в том, а что эти уехавшие из России ученые могут ей дать. И ответ на него объемный, он не ограничивается только передачей передового зарубежного опыта и проведением конкретных исследований на мировом уровне. И до мегагранта я бывал в России часто, но, когда я приехал сюда в качестве мегагрантника, я вдруг ощутил, что, помимо того что здесь нужно восстанавливать или формировать целые области науки, которые здесь не возникли или перестали развиваться, очень важно восстановить общение всех поколений ученых.

Есть вещи, о которых уехавшие ученые нашего поколения могут с большой пользой говорить с тридцати- и сорокалетними людьми и быть с ними «на одной волне». Здесь и передача опыта, и рассказ о том, как организована наука в разных странах, и то, как надо отвечать на большие вызовы, и многое другое. Разговор с пятнадцати- и двадцатилетними людьми будет совершенно другим. С другой стороны, наше поколение — связующее со старшим поколением, которое, к сожалению, уходит и которому я безмерно благодарен за то, что они воспитали нас.

Мне некоторые писали в «Фейсбуке»: «Вот, ты не понимаешь, у вас в Америке свой мир, а у нас — свой мир. Мы страна, которая победила во Второй мировой войне…» Но Вторая мировая давно закончилась…

— Более того, Великобритания и США вместе с нами победили во Второй мировой.

— Да, это так. Есть очень много вещей, которые другие страны тоже хотят перенять у своей диаспоры. И будет чудовищной ошибкой для России не воспользоваться этим временным, но колоссальным преимуществом! Нельзя быть столь расточительными. Когда мы говорим сегодня о диаспоре, кто-нибудь может сказать, что нам надо привлекать всех зарубежных ученых, безотносительно к их национальности. Правильно! Но у диаспор есть особенность: они — «Аватары» локальных культур. Они знают жизнь там, знают жизнь здесь. В этом смысле диаспора — особое культурное явление.

— На чем концентрировался Совет по науке, готовя свое заявление по диаспоре?

— Наше заявление говорит о том, что, конечно, хорошо, что начались программы мегагрантов, после которых многим в диаспоре стало ясно, что в России можно заниматься успешной научной работой. Был разрушен негативный стереотип, что очень важно. Но в силу конечности грантов, ограниченности рамками поставленных в грантах задач и других факторов не удается полностью раскрыть потенциал диаспоры в России.

И в заявлении говорится о том, что надо создавать новые механизмы или расширять имеющиеся, чтобы ученые диаспоры могли привлекаться, в том числе, для проведения независимой экспертизы, участия в наблюдательных и консультационных научных советах, формирования международных связей, подготовки аспирантов и постдоков, чтения лекций и других важных для российской науки и образования вещей.

Заявление Совета по науке обращено к российским университетам, к Российской академии наук, российским научным фондам. Мы не предлагаем конкретных форм, мы говорим о том, что должно происходить, а конкретные формы надо вырабатывать. Формы взаимодействия могут быть различны. Необходим системный подход к вопросу — об этом нужно думать, это нужно делать сейчас.

И еще — и это очень важно: мы призываем всё российское научное сообщество воспринимать ученых-соотечественников, работающих за границей, как часть единого русскоговорящего научно-культурного пространства вне зависимости от места проживания, гражданства и политических взглядов. Как говорится, «мы с тобой одной крови, ты и я», поэтому наши жизни и заботы не должны быть чужими и непонятными друг другу.

— Вы не боитесь, что ваше заявление останется пустой декларацией?

— Надеюсь, что нет. Знаю, что есть много людей, которые хотят и будут работать, чтобы наши предложения и идеи не остались только на бумаге. К сожалению, сегодня у Российской академии наук нет единой политики в отношении того, как взаимодействовать с учеными-соотечественниками, но я надеюсь, что такая политика появится.

У Министерства образования этот вопрос на виду. Они продолжают программу мегагрантов, привлекают представителей диаспоры к обсуждению ряда вопросов организации науки и научного образования. Но нельзя стоять на месте, нужно расширять это сотрудничество, нужны новые системные инициативы. В этой связи хорошо, что в обсуждении вопроса о диаспоре приняли участие замминистра образования и науки РФ Валентина Переверзева и Григорий Трубников, и мне кажется, что позиция Совета встретила у них понимание.

Ясно также, что и к мнению ученых-соотечественников, работающих сейчас в России, прислушиваются. Примером может служить встреча десяти мегагрантников с Владимиром Путиным в сентябре прошлого года, в результате которой появилась Президентская программа поддержки ученых, реализуемая через Российский научный фонд. Я думаю, что тогда залогом успеха нашего разговора с президентом было то, что мы ничего не попросили «для себя», а сосредоточились на том, что важно для российских ученых, в первую очередь молодых российских ученых. Другим примером реального взаимодействия ученых-соотечественников с российскими учеными служат междисциплинарные научные центры, созданные при участии Русскоговорящей академической научной ассоциации — RASA.

— Знаю, что такой центр есть в Томске. А где-то еще есть?

— В Томске, Казани и Санкт-Петербурге. И хотелось бы, чтобы и число таких центров, и количество иностранных ученых, участвующих в научной и образовательной деятельности в России, росло. Вообще говоря, таких ученых уже сейчас немало. Помимо мега-грантников есть сотрудники Сколтеха. Привлечение ведущих иностранных ученых предусматривается в различных грантовых механизмах РНФ. Проводятся международные конкурсы РФФИ совместно с фондами других стран. Действуют различные программы международного сотрудничества и обмена. Ну и, конечно, многие ученые приезжают в российские учреждения читать лекции в индивидуальном порядке.

Интересно, что в России не существует единого центра, организации, представляющей иностранных ученых, работающих в России. Вместе с тем у этих ученых периодически возникает множество схожих вопросов, иногда проблем, с которыми им некуда обратиться на регулярной, а не случайной основе. Когда был проведен первый конкурс мегагрантов, у первых 40 мегагрантников было немало вопросов. Мы решали многие вопросы между собой, объединялись и, когда надо было, обращались в министерство, шли к министру или другим чиновникам. С тех пор мегагрантников стало 200. Некоторые закончили свою работу в России. Некоторые вернулись в Россию насовсем. Как я уже говорил, появились другие ученые. Вопросов стало больше, они стали более разнообразными.

— Вы хотите, чтобы появился какой-то новый департамент в Минобрнауки?

— Не знаю, это надо детально обсуждать. Я лишь хочу сказать, что существующих механизмов взаимодействия недостаточно, и в заявлении Совета мы ставим вопрос о том, что необходимо эти механизмы создать. Это заявление, направленное в адрес российских организаций.

— Может быть, Совету по науке в будущем имеет смысл предложить механизмы работы с диаспорой?

— Я думаю, что это не дело Совета по науке. Совет — это совещательный орган, он может лишь рекомендовать какие-то вещи, а разрабатывать механизм должен исполнительный орган. Возможно, такой орган нужно создать. Кстати, после того как мегагрантники встретились с Владимиром Путиным и обсуждали с ним те предложения, которые впоследствии получили воплощение в Президентской программе, мы обратились в Совет по науке, чтобы учесть мнение постоянно работающих в России ученых. С участием членов Совета по науке и мегагрантников была создана специальная рабочая группа по этому вопросу.

Я хотел бы еще сказать о том, что, когда соотечественники, приезжающие в Россию и чувствующие себя абсолютно комфортно в среде родных и друзей, пытаются что-то предложить или сделать в научной сфере здесь, они часто чувствуют совсем другое отношение. Многие говорили мне, что «нас здесь не хотят». Каким-то образом российское научное сообщество проецирует, что соотечественники здесь не нужны. Конечно, это отношение с годами меняется. Появилась программа мегагрантов, которую вначале многие вообще категорически не хотели, но сейчас с ней уже смирились, когда увидели, что от нее есть польза.

— Проблема в том, что те, кто работает на мировом уровне в России, кто по той или иной причине не уехал или не собирался уезжать, получают недостаточное финансирование. Недавно, когда объявили новую волну мегагрантов, один хороший физик, членкор Академии наук, сказал: «Лучше бы они поддерживали существующие научные группы». Недофинансирование — реальная проблема.

— Да, это проблема, но я могу лишь сказать, почему я считаю, что программа мегагрантов успешна, и как ее надо дальше развивать. Уж не говоря о том, что сегодня многие гранты Российского научного фонда не уступают по размерам мегагрантам. И кстати, сам этот фонд и такие его большие гранты в некоторой степени появились благодаря успеху программы мегагрантов. Их создавали одни и те же люди.

Понятно, что есть разные мнения, на что можно тратить деньги. Но большая проблема еще и в том, в России не в полной мере востребованы такие ученые и не развиты такие формы их деятельности, которые не требуют больших денег. Международная экспертиза, наблюдательные советы организаций всех уровней, менторство, совместное руководство аспирантами, работа в редколлегиях, рецензирование диссертаций и т. д. — возможностей для взаимодействия масса.

Но эти возможности не реализуются так, как должны были бы. Наиболее успешные страны, в первую очередь США, как раз и отличаются тем, что готовы перенимать, впитывать в себя как губка любой полезный опыт. Мне кажется, что здесь это культурное. Отчасти — нежелание впускать «чужаков» в свои дела, отчасти — неуверенность в себе. Иногда — мысли типа «понаедут, увезут наших молодых».

Некоторые представители российского научного «истеблишмента» мне говорили, что им кажется, что ученые из диаспоры «смотрят на них свысока», что они «задаются» и. т. д. Это абсолютно не так! Я не знаю никого из уважающих себя членов диаспоры, которые свысока смотрят на своих коллег в России. Так что есть проблемы взаимодействия с двух сторон. А времени на раскачку нет. Своим обращением Совет, по существу, призывает поскорее устранить такие ненужные и искусственные барьеры между русскоговорящими учеными всего мира.

— Несмотря на сложную политическую ситуацию, в которой сейчас оказалась Россия?

— Ну что теперь поделаешь с политической ситуацией? Как говорил мой отец, академик Виктор Кабанов, памятью которого я очень дорожу: «Нужно выносить за скобки то, на что ты не можешь повлиять». Что интересно, несмотря ни на какую ситуацию, у многих представителей диаспоры появляется и растет понимание, что можно и нужно действовать сейчас в России. Если раньше, лет пять — десять назад, такая идея мало кем рассматривалась, то сейчас об этом гораздо больше говорят. Это связано с тем, что действительно за границей у людей наряду со многими ново-приобретениями остаются незаполненными какие-то культурные валентности, так что их тянет к своей культуре. И еще у многих есть ощущение важности передачи своего навыка молодежи там, где они родились. Это никакая не знаменитая «российская ностальгия». Порой говорят, что «если он едет в Россию, то это потому, что хочет на России заработать». Да чушь собачья! Для кого-то, может быть, это и правда, но в отношении людей, которые успешны и полностью себя реализовали, — нет. Есть чувство служения, служения «не маммоне, а Богу».

— Борис Штерн так описал итоги первого конкурса мегагрантов: «Дурные деньги достались достойным».

— Ну, дай бог. Главное, что достойным. Но, как я уже сказал, эти деньги уже перестают быть «дурными».

— Ведь для Вас это не «дурные деньги», правда?

— Конечно, нет, с точки зрения количества денег это разумные были деньги. Мы купили много оборудования. Главное, чтобы созданная лаборатория осталась функциональной. Чтобы фокус был на воспитании молодых. Поэтому, как когда-то было сказано, очень важно, чтобы «деньги не ушли, как вода в песок».

А что касается «достойных», то для меня лично было потрясающе важно оказаться в одной комнате с первыми 39 мегагрантниками. Случилось это в мае 2011 года во время нашей встречи с Дмитрием Медведевым, и я подумал тогда, что встретиться с такими замечательными учеными из разных стран не меньшая честь, чем впервые встретиться с президентом России. И я до сих пор так думаю.

— Интересно, что Вы лично прекрасно «встроены» в Америку, спокойно можете жить там, не возвращаясь сюда, но Вы всё равно ведете «дипломатическую работу», пытаясь находить слова, чтобы наша власть услышала мнение диаспоры.

— Если вы начинаете с кем-то говорить, то главная задача — не дать диалогу прерваться, поэтому нужно фокусироваться на вещах, которые вас объединяют, а не разъединяют. В общем, несмотря на события, которые произошли в России и мире, несмотря на еще большее дробление российского интеллектуального общества в последние годы, идея «в России можно и нужно заниматься наукой» среди представителей научной диаспоры не исчезла. И мы должны создать механизмы ее реализации.

В конечном счете, в идеале нам всем хотелось бы, чтобы наши граждане жили в добром здравии, богато, счастливо и мирно. А для этого необходимо, чтобы российские ученые создавали интеллектуальный капитал и новые технологии, которые двигали бы страну вперед, к этой цели.

Александр Кабанов, Троицкий вариант

Россия. США > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 6 июля 2017 > № 2234046 Александр Кабанов


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев

Доктор в телефоне: какие медицинские стартапы развиваются в России и мире?

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Дистанционная медицина, онлайн-приложения для контроля здоровья и консультаций с врачом – это уже большой рынок, но его перспективы просто невероятны. Возможно, это главная «точка роста» сферы услуг в ближайшие годы

Почти все медицинские стартапы так или иначе связаны либо с агрегированием предложений и созданием удобной «экосистемы» для клиентов, либо с онлайн доступом к тому, что раньше можно было получить только при личном посещении клиники или врача. Когда наберется критическая масса пользователей таких услуг, наше представление о медицине будет радикально отличаться от привычного.

С начала 2010 года более 56% всех стартапов в сфере страховых технологий предоставляют решения, направленные на медицинское страхование — больше, чем во всех других страховых сегментах вместе взятых. Более половины всех медицинских стартапов находятся в США.

Американские компании в сфере цифровой медицины в первом квартале этого года получили $2,5 млрд инвестиций. Это рекорд по количеству сделок, хотя объем вложений и не самый высокий. Крупнейшим инвестором в первом квартале стала компания Venrock, которая вложилась в том числе в Virta Health. Эта компания объявила, что способна победить диабет второго типа.

В прошлом году за этот же период медицинские стартапы получили $1 млрд инвестиций, причем основная доля пришлась на страховую компанию Oscar, получившую $400 млн.

Oscar Health Insurance разработала очень простое и понятное приложение для поиска врачей. Система быстро связывает клиента с врачом. Клиенты могут сравнивать стоимость медицинских услуг в разных клиниках, а через понятный интерфейс сайта отслеживать свои платежи и счета. В случае оформления страховки у Oscar клиенты получают возможность бесплатного посещения терапевтов и телефонных консультаций с врачами. Система Oscar собирает данные по визитам своих клиентов к врачам, оценивая результаты и стоимость, а затем использует эти данные, чтобы найти возможности экономии для своих клиентов. Данные о платежах клиентов после визитов к врачам помогают системе при следующем обращении предложить клиенту более выгодный вариант без снижения качества лечения. Oscar показывает один потенциально самый выгодный вариант, чтобы еще больше облегчить выбор.

Мобильное приложение HealthTap позволяет человеку в любой точке мира (разумеется, если там есть интернет) задавать врачам вопросы, связанные со здоровьем и медициной. Проконсультировать пациентов готовы 43 000 докторов из США. На сегодняшний день они уже успели дать почти миллиард ответов и получить более 8 000 благодарностей за спасение жизни. Специалисты отвечают в текстовом формате, как в социальной сети. При этом на один вопрос могут ответить много медиков. За небольшую плату можно также связаться со специалистом с помощью личного сообщения. Кроме того, приложение позволяет подобрать себе врача и записаться к нему на консультацию. Для беременных женщин и мам есть специальный раздел Doctor Moms, где на вопросы отвечают доктора, у которых есть собственные дети.

HealthTap появился, потому что тема медицины — одна из самых востребованных в интернете. Ежемесячно Google регистрирует больше миллиарда таких запросов, но пользователи признаются, что ответы из сети редко оказываются полезными. Создатель приложения — писатель, куратор TEDx и бизнес-ангел Рон Гутман — решил исправить это. Запустить и поддержать работу HealthTap ему помогли 20 инвесторов.

Рынок российской медицины пока очень консервативный, появление здесь инновационных сервисов — большой прорыв. Тем не менее современное поколение переносит свой опыт из других сфер и на медицину, ожидая в этой области появления технологичных и удобных сервисов. Отечественный медицинский рынок начинает активно впитывать инновационные решения и подстраиваться под потребности человека. В России технологии «uber-медицины» только начинают свою активную жизнь.

Так, одной из крупнейших сделок в первом квартале этого года на российском рынке стало получение медицинским стартапом Doc+ $5 млн от Baring Vostok и Яндекс. Обе компании уже инвестировали в Doc+ год назад $5,5 млн. Doc+ — это оператор сервиса вызова врачей на дом, который с апреля этого года начал предоставлять также медицинские онлайн-консультации. В планах компании в том числе создать единую медкарту пациента, куда будут подгружаться данные из любых клиник, где лечились или обследовались клиенты.

Еще пример — пилотный проект группы «Ренессанс страхование» с медицинским стартапом Medico. Medico — специализированный геотаргетированный сервис по вызову врача на дом. Доктор видит включенные в полис услуги и может при необходимости дистанционно получать согласование от медицинского пульта страховщика по дополнительным манипуляциям.

Ответ на вопрос о том, какие еще инновационные инструменты появятся в медицинском страховании в ближайшие три–четыре года, следует искать на американском рынке, так как российские стартапы обращают свое внимание именно на этот технологически продвинутый рынок. При этом важно делать поправку на российские реалии — невысокий уровень инвестиций и недостаток инфраструктуры. Российской отрасли платного здравоохранения предстоит пройти еще долгий путь для того, чтобы стать удобной и технологичной для пациентов. Но появление медицинских стартапов, конечно, будет способствовать лучшему медицинскому обслуживанию в будущем.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев


Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов

Куда качнется маятник: попадет ли российская фармацевтика в зависимость от иностранцев

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

Как выглядит сценарий «турецкого гамбита» для российской фармацевтики? С одной стороны, это меры по снижению цен на лекарственные препараты со стороны государства, а с другой — повышение цен на сырье поставщиками

Российская фармацевтика вот уже несколько лет подряд показывает хорошую динамику и растет в среднем на двадцать процентов в год. По данным консалтинговой группы IPT, объем инвестиций в отрасль в этом году по сравнению с 2016 годом увеличится на десять-двенадцать процентов и составит 37,5 млрд рублей. Согласно данным, которые на днях сообщил Дмитрий Медведев, в настоящее время фармацевтическая отрасль выросла на 24%, а доля производимых в стране жизненно важных препаратов достигла семидесяти семи процентов. В 2018 году по плану «Фарма 2020» она будет составлять 90%.

Мы видим рост, и основная его часть приходится на дженерики. И их появление не может не радовать: пациенты получают доступные препараты отечественного производства, компании строят новые заводы. Однако медлить, а тем более останавливаться, не стоит. Наша цель — достижение отечественной фармацевтической отраслью лидерских позиций на мировом рынке, и для этого у нас есть все возможности.

Для сохранения независимости отечественным производителям нужны собственные субстанции. На этом рынке давно существуют глобальные игроки, которые поджимают рынок и диктуют свои правила, что мы можем видеть по индийским и китайским производителям, следующим экологическим требованиям и повышающим цену на субстанцию. Поэтому вероятность того, что можно соперничать на дженериковом рынке на поле ценовой конкуренции, очень низкая.

Многие российские игроки, увлекаясь процессом вывода дженериков, забывают о долгосрочных инвестициях в разработку новых препаратов, а значит, и об увеличении эффективности собственных компаний. В результате такая политика может привести к тому, что переход на инновационную модель развития компании станет невозможен. И, как следствие, произойдет консолидация рынка. Очень важно использовать ситуацию «патентного обвала» для мобилизации ресурсов на рынке и научиться делать инновационные продукты. В качестве утешения мы видим увеличение мощностей: компании одна за другой сообщают о строительстве новых заводов. Но по их продуктовому портфелю мы понимаем, что это всего лишь производственные линии под дженерики.

Тот же вектор развития испытали на себе в Турции: радость от того, что местные предприятия начали производство препаратов, которые до этого производила big farma, сдулась, когда внезапно темпы роста упали.

Зависимость российских компаний от иностранных производителей субстанций (в 2015 году степень зависимости фармацевтической промышленности от импорта составляла 73%) сохраняется и даже растет. Из 350 российских производителей в прошлом году выпускали субстанции только 45. По данным аналитического агентства DSM Group, в 2016 году в РФ всего было ввезено 14 500 тонн фармацевтических субстанций. В натуральном выражении этот показатель вырос на 22% по сравнению с 2015 годом. Китай занимает первые места по поставкам субстанций в РФ в натуральном виде, 60,7% от общего импорта, который только за год — с 2015 по 2016-й – прирос на 28% в натуральном выражении.

Что будет дальше? Прибыль производителей дженериков будет падать, вновь «найти доходность» можно только в разработке и запуске оригинальных препаратов, которые важно продавать не только в России, но и на внешних рынках. Только так можно вернуть инвестиции в R&D.

В целом статистика обнадеживает. Например, в 2016 году доля российских компаний, занимающихся производством препаратов против ВИЧ, выросла с 23% до 28%, а доля отечественных препаратов от туберкулеза выросла с 49% до 74%. Существуют и различные механизмы поддержки отрасли — так, в Минпром уже поступило несколько заявок от российских фармпроизводителей на заключение специальных инвестиционных контрактов (СПИК).

По словам министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова, сегодня зарегистрировано и выведено на рынок более сорока отечественных препаратов, восемнадцать из них — только за последние пять лет. А к 2020 году правительство страны планирует довести этот показатель до полутора сотен. И это только начало.

В 2015 году затраты на разработку продукта в нашей компании достигали 70%. Однако в мировой практике затраты на разработку инновационного препарата значительно выше — до 90% от его розничной цены. Сегодня мы разрабатываем порядка тридцати оригинальных препаратов одновременно. При этом предлагаемое ограничение рентабельности в 30%, которое сейчас активно обсуждается в министерствах, способно свести на нет все достигнутые результаты. Рентабельность в обязательном порядке должна учитывать объем инвестиций в R&D, иначе два производителя, один из которых вкладывает всю прибыль в новый завод, а другой — в карман, находятся в одинаковом положении.

Но разработка — это еще полдела. Известно, что большинство препаратов начинают спотыкаться на этапе доклинических и ранних фаз клинических исследований. Поэтому, как говорила героиня известной сказки, «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Куда же именно российская фарма прибежит — станет известно в ближайшие несколько лет, когда истечет срок действия «Фарма 2020», но еще в наших силах удержание правильного курса.

Сейчас очень важно поддерживать именно компании, которые инвестируют в полный цикл производства и R&D, поскольку в краткосрочной перспективе именно они станут драйверами экономического роста фармацевтической отрасли, а в долгосрочной — всей отечественной экономики.

Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов


Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов

Министр здравоохранения Алишер Шадманов ответил на ряд вопросов, касающихся будущего отечественной медицины.

— Не секрет, что в регионах есть проблемы с нехваткой медицинских кадров. Скажите, предусмотрено ли решение данного вопроса?

— Когда мы выехали на места для изучения реального положения дел, то выяснилось наличие несоразмерности в обеспечении кадрами первичной системы здравоохранения. Например, общее количество в стране врачей составляет 72 тысячи, на каждые десять тысяч населения приходится 23,5 врача. В 7 высших медицинских образовательных учреждениях страны и их региональных филиалах каждый год готовится более двух тысяч врачей. Надо признать, семилетний срок обучения в бакалавриатуре (лечебное дело) в высших медицинских учреждениях не отвечал требованиям дня, к тому же требовал дополнительные финансовые затраты, не основанные именно на данном обучении.

В данном постановлении главы государства предусмотрено решение вопросов нехватки медицинских кадров, определены сроки обучения в системе бакалавриата по медицинскому направлению. Согласно нему, начиная с 2017/2018 учебного года сроки учебы по направлениям лечебное дело, профессиональное образование (лечебное дело), военно-медицинское дело (лечебное дело), педиатрическое дело составляет 6 лет, медико-биологическое дело — 4 года, медико-профилактическое дело — 5 лет. К тому же студенты 2-5 курсов, обучающиеся по направлениям бакалавриата “лечебное дело”, “профессиональное образование” (лечебное дело), “военно-медицинское дело” (лечебное дело), “педиатрическое дело”, продолжат учебу на основе программы 6-летнего образования.

Также в соответствии с постановлением Президента “О приеме в высшие образовательные учреждения Республики Узбекистан в 2017/2018 учебном году” от 5 мая нынешнего года начиная с 2017/2018 учебного года будет установлен целевой прием студентов. Он будет осуществляться по заявкам Совета Министров Республики Каракалпакстан, хокимиятов областей и Ташкента на основе государственного гранта

— Сокращение сроков обучения, естественно, влияет на учебные программы. Расскажите об изменениях учебных часов и в предметах.

— Накопленный опыт по подготовке медицинских работников показывает необходимость дальнейшего совершенствования этой сферы, в части составления учебных программ.

Когда мы проанализировали учебные часы, то выяснилось, что повторяются 15 процентов и даже больше тем учебных программ. Кроме того, в системе бакалавриата и магистратуры преподавались предметы, не относящиеся к специальности, что отнимало время студентов на самостоятельное занятие, влияло по получение знаний по специализации. Еще одной проблема была связана с трудностями в обновлении преподаваемых знаний.

Постановлением главы государства определено увеличение удельного веса учебных часов по доклинического и клинического блокам высшего медицинского образования, пересмотр стандартов высшего медицинского образования. На его основе заново разрабатываются государственные стандарты образования для бакалавриата. Это предусматривает расширение блока профессиональных предметов, увеличение удельного веса учебных часов по доклиническому и клиническому блокам обучения в бакалавриате до 85 процентов, в том числе для клинической учебной практики, за счет сокращения учебных часов по гуманитарному и социально-экономическому блокам до 7 процентов от общего объема учебного времени. В прежних учебных планах, определенных в Государственном стандарте образования объем учебных часов по гуманитарным и социально-экономическим предметам составлял 15-20 процентов, а по специальности — лишь 45-50.

— В постановлении также говорится, что в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений будет указана их специальность. Какова цель этого порядка?

— Раньше в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений не указывалась их специальность. В результате наблюдались своеобразные проблемы и негативные случаи во внутреннем и внешнем рынке труда. Данным документом, направленным на развитие медицинского образования, наряду со многими направлениями обозначено указание специальности в дипломе выпускника. Это положит конец недопониманиям, которые встречались выпускники в повышении квалификации и прохождении переподготовки в ведущих зарубежных высших медицинских образовательные учреждениях и научных центрах.

— Как видно из ваших ответов, в системе медицинского образования происходят коренные изменения. Скажите, какие результаты ожидается от этих мер?

— Переход на сокращенный срок обучения по направлению лечебное дело, совершенствование учебных часов и целевой прием студентов на 15 процентов ускорит процесс восполнения нехватки медицинских кадров, обеспечит целевое расходование бюджетных средств, а также адаптирует медицинское образование к международным стандартам.

Без всякого сомнения можно сказать, что реализации обозначенных задач в данном постановлении Президента послужит повышению потенциала кадров медицинских образовательных учреждений, укреплению практических навыков студентов высших медицинских образовательных учреждений, эффективной организации учебного процесса и подготовки высококвалифицированных медицинских кадров.

Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов


Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко

Вице-президент Philip Morris: «Мы формируем будущее без сигаретного дыма»

Сергей Слипченко пояснил, как в компании относятся к законодательным ограничениям продажи продукции с пониженным риском и внедрению в отрасли единой информационной системы

Табачный ЕГАИС и табачное право: о чем стоит задуматься тем, кто все еще не бросил вредную привычку, в интервью Business FM рассказал вице-президент по корпоративным вопросам аффилированных компаний Philip Morris International в России Сергей Слипченко. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Philip Morris — табачная компания, у которой, как говорят оптимисты здорового образа жизни, нет будущего. У нас даже если законопроект о том, чтобы лет через 15-20 лицам, которые родились после 2014 года, вообще никогда не продавали сигарет. Рассматриваете ли вы перспективу, что человечество полностью откажется от курения?

Сергей Слипченко: Одними запретами полностью проблему курения решить нельзя. Как лидеры табачной отрасли мы должны предложить альтернативы, которые могут внести вклад в снижение вреда от курения сигарет. Для нас как для компании сейчас, наверное, самое интересное время в нашей истории, потому что мы стоим на пороге самых грандиозных изменений в нашем бизнесе и перемен вообще всей парадигмы нашего бизнеса. Предлагая в качестве альтернативы курения сигарет инновационные продукты с пониженным риском, мы фактически формируем будущее нашего бизнеса без сигаретного дыма. Мы об этом заявили на весь мир в январе, когда наш главный исполнительный директор, выступая на телевидении, сказал, что компания встала на путь поэтапного отказа от производства сигарет, замещая эту продукцию производством инновационных никотиносодержащих продуктов с пониженным риском.

Какова ваша, может быть, не корпоративная позиция, а личная, веры или неверия, человечество откажется полностью от курения?

Сергей Слипченко: Правильнее всего основываться на фактах. Если мы посмотрим последние 30 лет активной борьбы с курением, то увидим, что действительно потребление снижается, особенно при введении жестких запретов. Но если смотреть в целом, глобально, количество курящих людей в мире особо не снижается. Сама Всемирная организация здравоохранения, которая глобально отвечает за борьбу с курением, табаком, говорит, что даже при всех ограничительных и жестких мерах через 25-30 лет на планете останется тот же миллиард с небольшим курильщиков, который есть и сегодня.

Это будет гораздо меньшая доля населения, поскольку мы ждем, что через 25-30 лет оно увеличится до 7,5-8 миллиардов. Как происходит приспособление к новой, более здоровой реальности? Я, честно скажу, к сожалению, курильщик. Когда-то появились сигареты lights, которые затем разоблачали все та же Всемирная организация здравоохранения и различные фонды, рассказывали и объясняли, что это не более чем уловка, маркетинг. Потребителю внушают идею, что эта сигарета менее вредная, чем та, которую он курил вчера, и он может курить даже больше. Так и происходило. В результате особенно росло потребление табака в Японии, Китае. Чем новые истории о понижении риска отличаются от истории lights?

Сергей Слипченко: Прежде всего тем, что они основаны на фундаментальной научной базе и исследованиях, которые мы начали проводить около семи лет назад, серьезно занявшись поиском решения о снижении вреда сигарет. Мы инвестировали более 3 млрд долларов в создание продуктов, а также в исследования, которые бы подтверждали наши выводы о том, что эта продукция — с существенно меньшим вредом и риском для здоровья по сравнению с сигаретами. Все наши исследования проводятся по самым жестким международным фармстандартам. Они строятся на принципе поэтапного исследования, начиная с токсикологических и заканчивая клиническими исследованиями, которые необходимы для того, чтобы увидеть влияние инновационных продуктов с пониженным риском на организм курильщика по сравнению с продолжением курения сигарет. Конечно же, они не полностью безвредны. Лучший способ полностью исключить риски и вред — это отказаться от употребления никотина в любом его виде и форме. Возвращаясь к фактам, сегодня в мире курит миллиард людей, и ВОЗ сама говорит о том, что этот же миллиард будет, скорее всего, курить через 25-30 лет. Мы как компания ставим себе задачу, в том числе и социальную, разработать, научно обосновать и предложить потребителю продукт, который в среднем на 90-95% снижает риск и вред по сравнению с курением сигарет.

Вы готовы к тому, что все-таки законодатели займутся и этим продуктом?

Сергей Слипченко: Мы не только готовы, мы считаем это одним из самых важных этапов на сегодняшний момент. Любая новая категория, инновация в бизнесе, а тем более в таком чувствительном, как табачный, должна иметь четко прописанный нормативно-правовой контур. Во-первых и прежде всего, данные изделия предназначены исключительно для курильщиков, доступ к ним некурящих и несовершеннолетних должен быть ограничен.

Сейчас по закону 15-летний юноша может подойти и приобрести это устройство, оно вообще ни в какой закон не попадает?

Сергей Слипченко: Сегодня никакой нормативно-правовой базы для этих изделий нет, хотя в своей практике при продаже мы убеждаемся в том, что потребитель совершеннолетний и является курильщиком.

Вы добровольно это делаете?

Сергей Слипченко: Добровольно и считаем это нашей обязанностью. Законодательство на сегодняшний день четко не регламентирует данные инновационные продукты, тем не менее мы понимаем: чтобы это стало нормой, правилом для всех участников рынка, необходимо законодательное закрепление и жесткое регулирование доступа к этой продукции исключительно курильщиков.

Продукт относительно новый. Россия, конечно, не первая страна, где он появился, его продают и в европейских странах. Вас еще нигде не отрегулировали, даже в Швейцарии, где других проблем-то нет, кроме как регулировать эти сферы жизни?

Сергей Слипченко: Поскольку это относительно новая категория, которая начала активно развиваться и выходить на рынки около трех-четырех лет назад, сегодня дискуссия с регулятором ведется во многих странах. Если взять Швейцарию, там уже есть определенное понимание на уровне исполнительной и законодательной власти, что это продукция другая по своему влиянию на здоровье и именно поэтому она требует отдельного регулирования. Подобный диалог происходит во многих странах Европы.

Но нигде пока ничего не принято?

Сергей Слипченко: Нигде пока отдельного законодательства нет, потому что многие страны в этом вопросе ориентируются на позицию Всемирной организации здравоохранения. ВОЗ в ноябре прошлого года на конференции сторон в рамках промышленной конвенции по борьбе с табаком в Нью-Дели, во-первых, признала факт появления этих продуктов, заявила в резолюции о том, что данные продукты в случае переключения на них большинства курящего населения имеют шанс существенным образом улучшить состояние общественного здоровья, а также сказала, что исследования в этом направлении и по этим продуктам должны быть продолжены на независимых научных площадках, чтобы можно было досконально убедиться в их реальном влиянии на здоровье.

Будете ли вы предлагать законодателям, чтобы эти устройства, в отличие от сигарет, не запрещали к использованию в общественных местах, поскольку, как вы утверждаете, они бездымные?

Сергей Слипченко: Как уже я говорил, регулирование этих продуктов должно учитывать научную базу, исследования и реальные факты о воздействии их на здоровье курильщика. Соответственно, регуляторную или нормативную базу по этим продуктам должны строить, с нашей точки зрения, исходя из трех принципов. О первом я уже сказал: законодательно ограничить доступ к этим продуктам только совершеннолетних курильщиков. Второй принцип: совершеннолетние курильщики должны получать информацию о наличии таких продуктов, об их сниженном воздействии на здоровье, о том, что эти продукты менее вредны, чем продолжающееся курение сигарет, чтобы этот выбор был осознанный и информированный. И третье — создание определенных условий, при которых будет мотивация потребителя перейти на данный тип изделий. Использование должно быть ограничено в общественных местах, где это просто неуместно со всех точек зрения. В местах, где собирается совершеннолетняя аудитория — места общественного питания, досуга, рестораны, бары — с учетом того, что эти продукты действительно не влияют на качество воздуха в помещении из-за отсутствия дыма и горения...

Допустим, что это еще предстоит доказать со временем.

Сергей Слипченко: Да, при условии, что это доказано, оставить использование на усмотрение руководства заведения. По этому принципу уже пошли некоторые страны.

Будем ждать, когда будут приняты первые законодательные акты, чтобы ориентироваться. Конечно, США — страна с одним из самых жестких законодательств в области борьбы с курением, так что это, безусловно, будет показательно. В России же идет острая дискуссия насчет распространения системы ЕГАИС (Единая государственная автоматизированная информационная система) на табачные изделия. Какова ваша позиция?

Сергей Слипченко: Действительно, буквально несколько недель назад была достаточно острая дискуссия по этому вопросу. Регулировать и отслеживать табачную продукцию очень важно со всех точек зрения, в том числе и с экономической, потому что отрасль в прошлом году дала в бюджет РФ более 650 млрд рублей — это уже около 4,5% федерального бюджета.

Это акцизы.

Сергей Слипченко: Это акцизы, налоги, все бюджетные уровни. Поскольку это чувствительная, подакцизная группа товаров, нужно четко понимать всю логистическую цепочку, отслеживать то, что в обороте находится исключительно легальный товар.

По вашим оценкам, контрафакт с ростом акциза растет?

Сергей Слипченко: Контрафакт растет, это тревожная тенденция, особенно последних двух лет, на фоне существенного увеличения цены легального продукта на рынке Российской Федерации, связанного с акцизами. Но структура контрафакта, нелегального рынка в России — это преимущественно продукция, которая приходит в Россию из сопредельных государств Евразийского экономического союза, поскольку там сегодня акцизная нагрузка в разы ниже, чем в Российской Федерации. Это проблема, которая полностью ЕГАИС не решается, потому что в случае с ЕГАИС мы отслеживаем только продукт, произведенный в России. Система нужна, но ее необходимо создавать с учетом отраслевой, производственной специфики.

В чем принципиальные отличия от алкогольной продукции, которая сжилась с ЕГАИС?

Сергей Слипченко: Первое — это скорость производства. Существующее оборудование на фабриках всех крупнейших производителей позволяет производить до тысяч пачек в минуту. При таком подходе нужны решения, которые позволяют наносить и сканировать носитель с такой скоростью, чтобы автоматически считывать и забивать в систему.

А нет такого технического решения?

Сергей Слипченко: Есть. На сегодняшний день они применяются и в фарминдустрии. Например Data Matrix или DOT код наносится непосредственно на упаковку товара и содержат всю необходимую информацию, чтобы можно было идентифицировать продукцию. Это первое и очень важное условие, потому что в противном случае мы замедляем производство, а это может привести к дефициту продукции на рынке, росту цен и так далее. Второе условие — это агрегация данных. Наш товар реализуется в основном в пачках, но при этом в логистической цепочке он существует от паллет до коробов, блоков. Возможность привязать пачку к блоку и далее к коробу и идентифицировать по такой цепочке производственную линию, на которой продукт был произведен, критична, чтобы видеть полностью всю цепочку.

То есть тару тоже нужно учесть, в отличие от бутылок?

Сергей Слипченко: Фактически да. Тогда можно видеть всю сбытовую цепочку и полностью контролировать оборудование.

И в результате?

Сергей Слипченко: В результате мы считаем, что система нужна, но она должна основываться на передовых современных технологиях.

Ваша позиция: она нужна, но вопрос времени, чтобы отрасль могла подготовиться?

Сергей Слипченко: Вопрос времени, вопрос выбранного носителя. Информацию нужно наносить не на специальные или акцизные марки, а непосредственно на упаковки, чтобы эта информация была неотделима от потребительской упаковки и соответствовала нашим техническим возможностям производства и сканирования. И необходима агрегация, о которой я сказал, чтобы можно было проследить всю цепочку, в том числе среднее звено, что ЕГАИС сегодня не позволяет делать в алкогольном бизнесе: мы видим бутылку только на выходе с завода, и дальше марка гасится в рознице.

Коль скоро разногласия сугубо технологические, диалог между отраслью и регулятором происходит в нормальном режиме?

Сергей Слипченко: Я бы сказал, с регуляторами, потому что в Российской Федерации нет единого регулятора. Мы де-юре находимся в Минсельхозе, хотя табак не выращивается в РФ, а полностью завозится из-за рубежа. Есть понимание и в правительстве, прежде всего в том, что в вопросе разработки системы необходимо учитывать новейшие технологии и специфику отрасли. Мы продолжаем на эту тему диалог и благодарны, что позиция отрасли воспринимается.

Через сколько времени, с вашей точки зрения, вы могли бы безболезненно ввести эту систему, без ущерба для текущего производства и без дефицита?

Сергей Слипченко: При условии, что технология будет выбрана с учетом нашей производственной специфики и тех технических моментов, о которых я сказал чуть раньше, я допускаю возможность внедрения такой системы к середине — второй половине следующего года. Мы уже начали процесс оборудования этих линий.

То есть вы своими предложениями никак не торпедируете идею законодателей, вопрос только в том, чтобы сформулировать технологические вопросы, решить технические вопросы. Спасибо!

Сергей Слипченко: Спасибо вам!

Илья Копелевич

Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко


США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко

Нутригеномика и персонализация диет: решение для мирового здравоохранения или очередная коммерческая идея?

Егор Гончаренко

сооснователь компании Gettable

С помощью углубления исследований можно обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. Это подстегивает рост ниши персонализированных диет.

Идея персонализация диет и кастомизации меню «по запросу» интригует западный рынок последние пару лет. Это направление захватило медицину, производителей девайсов, рестораны и ритейл.

Один из громких трендов — использование генетического тестирования для формирования питания. В основу подхода лег, например, парадокс, которое долгое время привлекал исследователей инуитов (коренных народов Северной Америки). Эта этническая группа по большей части питалась рыбой, китовым и тюленьим мясом. Но несмотря на обилие жиров они никогда не страдали сердечными приступами. Ученые считают, что наши современники, которые унаследовали гены северных народов могут позволить себе лишний кусочек жирного без вреда для здоровья.

В целом суть концепции персонализированного питания заключается в том, что есть гены, которые влияют на ожирение, сытость и склонность к определенным болезням. Получило широкое распространение исследование, в котором приняли участие 1000 европейцев. Оно показало, что персонализированные диеты подтолкнули к здоровому образу жизни большее количество участников экспериментов по сравнению с эффектом от общих рекомендаций по диетическому питанию. Однако не все было так однозначно. Оказалось, что обычные предпочтения людей и их здравомыслие в еде давали аналогичные положительные результаты.

В этом плане интересен еще один нюанс — работа глубокого поведенческого эффекта от применения персонализированного питания. Об этом говорит другое исследование от компании Nutrigenomix, которое выявило, что если людям давался совет ограничить потребление натрия — они в большинстве случаев этого не делали. Но если к рекомендациям добавлялась строка «У вас есть ген, который увеличивает риск гипертонии из-за потребления натрия», — рекомендация сразу начинала беспрекословно исполняться в течение многих лет.

Сейчас на основе своих разработок Nutrigenomix анализирует набор из 45 генов для подготовки плана здорового и спортивного питания (стоимость теста — 400 $). Основатель стартапа, профессор и исследователь Университета Торонто Ахмед Эль-Сохеми, например, выделяет ген CYP1A2, который влияет, в том числе, на то, принесет ли кофе человеку вред или пользу. Так, известные факты, что несколько чашек кофе в день может помочь защититься от рака простаты. Оно полезно для работы кишечника. А также этот тот самый напиток, из которого большинство американцев получают большую часть своих антиоксидантов. Но есть и негативный эффект. Благодаря анализу гена CYP1A2 компания выявляет людей, которых кофе доведет до сердечного приступа и диабета.

Эль-Сохеми и его команда далеко не единственные последователи персонализированного питания. Израильский иммунолог Эра Эвиан планирует развивать бизнес в сфере консультирования по разумному потреблению сахара. Она утверждает, что совет не есть сладкого не одинаково эффективен для всех. Именно поэтому США имеет слабые результаты в борьбе с ожирением. Так, согласно ее исследованиям среди 800 человек одно и то же мороженое давало совершенно разный уровень повышение сахара (гликемический отклик). Ее подход не основывался на генетическом анализе, но учитывал анализ крови, вкусовые привычки, антропометрию, физическую активность и кишечную флору.

Вслед за тенденцией индивидуального меню на рынок вышли проекты, ориентированные на определенный возраст человека. Так, Plumorganics берет на себя вопрос правильного питания детей. Меню стартапа зачастую состоит из капусты, лебеды и моркови. Основатели проекта верят в свой успех и не останавливаются на достигнутом. С ориентацией на взрослых они разработали приложение для анализа ДНК на дому Habit. Пользователю необходимо проколоть палец и провести им по экрану телефона и смочить вату слюной и также приложить его к своему гаджету. Результатом станут подробные рекомендации питания (стоимость — 299 $). Например, вам могут предложить есть ту самую лебеду из детского меню. Меню «под вас» приготовит и доставит эта же компания на дом за 15 $ за прием пищи.

Существуют проекты, которые работают уже с заболевшими людьми. Так, Icdietproject на основе собственных исследований подбирают питание для борьбы с циститом. В США работает сервис по доставке еды для больных раком Savorhealth.

Под занавес стоит отметить, что наука еще не доверяет связи между нашими генами и питанием. Международный журнал эпидемиологии отмечает, что пока нет доказательных статистических данных об ощутимом эффекте от такого подхода.

Однако, вероятнее всего, следуя за коммерциализацией персонализированного питания и нутригеномики, эта ниша будет углубляться — ведь простор для исследований велик. Если сейчас анализируется 45 генов, то всего человек носит информацию 25 000 активных генов. С помощью углубления исследований можно будет обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. И в таком случае, если персонализированные диеты станут ключом к решению проблемы общественного здравоохранения, борьбы с ожирением, важно дать возможность получить информацию о себе миллионам людей. Это означает сделать тесты генов доступными. Но возможен и другой вариант развития событий, при котором от идеи персонализации как массового подхода откажутся. И, как показало европейское исследование, разумный выбор и умеренность в еде, физическая активность, ориентация на собственные потребности и анализ реакций организма на тот или иной продукт и останутся самой лучшей персонализацией.

США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Рязанской области Николаем Любимовым.

Обсуждались вопросы реализации в регионе программы строительства новых школ, а также ряда инвестиционных проектов, в частности, в сфере фармацевтической промышленности.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Николай Викторович, Вы с февраля возглавляете Рязанскую область. Надеюсь, что уже полностью в курсе всего, что происходит, все рычаги управления взяли в свои руки.

Хочу задать Вам вопрос, касающийся прежде всего социальной сферы, потому что мы сейчас развернули большую программу по строительству школ. Эта тема актуальна для любого региона, естественно, и для вашей области тоже. Как обстоят дела? Что на этот год запланировано и на ближайшую перспективу? И охарактеризуйте также ситуацию с инвестициями, это показатель экономической активности. Вы сами хорошо знаете, потому что на различных должностях работали.

Н.Любимов: В этом году мы сдаём две школы: одна – на 1152 места (это район города Рязани, Дашково-Песочня) и вторая – в селе Спасском на 132 места. Потребности, конечно, намного больше.

Д.Медведев: Какая потребность, считали?

Н.Любимов: Девять школ нам ещё необходимо построить в целом по всей области. Мы рассчитываем закрыть полностью потребность в обеспечении ребят односменным режимом, чтобы они учились в одну смену. Однозначно это нам поможет.

Что касается инвестиций. Надо сказать, что индекс промышленного производства у нас в этом году уже (по пяти месяцам 2017 года) 106,8%. Это хороший рост. В прошлом году он был 102,2%.

Д.Медведев: За счёт чего такой рост обеспечивается?

Н.Любимов: В основном оборонка. Но очень хорошо работает и медицинская промышленность, фармпроизводство (ООО «Форт»). 151% роста по медицинской промышленности.

По мебельному производству рост 142%.

Д.Медведев: Фармпроизводство или производство медицинских изделий и медицинской техники имеется в виду?

Н.Любимов: Именно фармпроизводство. У нас планируется новый инвестиционный проект по строительству целого завода, «Скопинфарм» называется. Этот завод будет обеспечивать 130 рабочих мест, объём инвестиций, которые туда собираются вложить инвесторы, 1,5 млрд рублей.

Есть ещё наработки по инвестиционным проектам. Порядка 15 млрд рублей – это акционерное общество «Илим», производство картона, надеемся с ними заключить в этом году соглашение. И ряд других проектов. Мы подали 22 июня заявку в Минэкономразвития по фонду моногородов, и фонд моногородов позволит нам привлечь порядка 15 млрд инвестиций в так называемый моногород Лесной, который у нас находится рядом с Рязанью, где-то порядка 40 минут езды. Там был всего один работодатель – ООО «Эластик», который входит в систему «Ростеха». Но гособоронзаказ в данном случае на этом предприятии фактически закончился и был передан в Брянскую область. Поэтому мы хотели бы на его базе развивать новое промышленное производство. Есть уже восемь инвесторов, с ними заключены соглашения. Порядка 15 млрд рублей – объём инвестиций, который мы планируем привлечь на эту территорию.

Д.Медведев: Что ж, хорошо. Очевидно, что нужно инвестировать и в современные производства. Вот Вы упомянули фармацевтическую промышленность. Действительно, за последние годы она у нас росла по всей стране очень неплохими темпами, где-то порядка 25–27% прироста ежегодно. Это действительно и высокотехнологичные рабочие места, и в значительной мере так называемая лекарственная независимость нашей страны, и, конечно, снижение цен на лекарства для самых разных категорий населения.

Что касается проблемы моногородов и инвестиций в такого рода монопрофильные образования, давайте подробнее обсудим, о чём идёт речь, потому что у нас есть специальный перечень, специальный фонд, который этим занимается, и ресурсы, которые на это направляются. Давайте обсудим, что можно сделать.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов


Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых

Какое будущее ждет индустрию мониторинга сна?

Тихон Косых

основатель сети фитнес-клубов Raketa.fit

По всей видимости, массовые устройства мобильного мониторинга здоровья будут персональными решениями, а не медицинскими устройствами.

В мае 2017 года стартап Beddit из Финляндии, сумевший почти за 10 лет работы на рынке привлечь около $3,5 млн инвестиций, неожиданно сменил собственника — владельцем стала корпорация Apple. Сама по себе сделка неудивительна: технологический гигант из Купертино с капитализацией более $800 млрд покупает очередной стартап чуть ли не каждые три недели.

Более интересна специализация Beddit, которая и стала для инвестора решающей. На рынке финский разработчик получил широкую известность благодаря своему нестандартному решению для мониторинга сна. В отличие от большинства производителей команда отказалась от идеи носимого гаджета и вместо привычных браслетов, часов и даже клипс предложила сенсорную ленту для размещения прямо в постели. В основу работы устройства положен хорошо известный в медицине принцип баллистокардиографии, благодаря которому Beddit фиксирует сердцебиение, дыхание, а главное, микродвижения пользователя и в результате способен составить картину сна.

Сегодня в решения для мониторинга сна инвестирует не только Apple. Так, в разработчика инновационного матраса Casper фонд Target Corporation готов вложить $75 млн. В 2014 г. Intel купила за $100 млн разработчика фитнес-браслетов Basis. Инвесторы во главе с Temasek из Сингапура вложили $40 млн в стартап Hello, предложивший рынку умный гаджет для сна Sense в виде шара. Интерес более чем понятен: по статистике, до 30% людей во всем мире страдают в той или ной степени от проблем со сном или бессонницы.

Интерес к новым технологическим решениям подстегивает растущий рынок носимых гаджетов, для большинства из которых — будь то умные браслеты или часы — мониторинг сна стал неотъемлемой функцией. К 2020 году объем рынка носимых гаджетов превысит $34 млрд, подсчитали в CCS Insight, а общее количество проданных устройств составит 411 млн по всему миру. Еще более значимую оценку дает и компания Markets&Markets, согласно которой к 2022 году рынок носимых гаджетов составит $51 млрд.

Основную долю рынка носимых гаджетов по-прежнему занимают фитнес-трекеры (преимущественно в виде браслетов). В 2016 г. последние составили более половины (точнее — 61 млн) всех проданных устройств общей стоимостью $3,8 млрд, отмечают в CCS Insight. К 2020 г. цифра увеличится вдвое. Второй по значимости остается категория умных часов, на которые сегодня приходится 33 млн проданных устройств ($6,3 млрд), с потенциалом роста к 2020 г. до 102 млн устройств общей стоимостью $11,4 млрд.

Однако инвесторов всего мира привлекает еще и растущий рынок удаленного мониторинга здоровья, или MHealth, на котором все большее распространение получают те самые non-wearable гаджеты, которые предлагает Beddit. По оценке Statista, если в 2014 году объем этого рынка составлял лишь $11 млрд, то к 2020 году он приблизится к отметке в $60 млрд. Число пациентов, участвовавших в разных программах цифрового здравоохранения, в том числе использовавших подключенные к глобальной сети медицинские устройства, за прошедший год выросло на 44%, подсчитали в шведской Berg Insight. При этом наибольший рост показали именно устройства для контроля сна: в 2016 году число подобных решений на рынке выросло сразу на 70%.

Казалось бы, речь в данном случае идет именно о медицинских устройствах, которые предлагают рынку ведущие фармацевтические корпорации, а присутствующие на рынке решения от технологической компаний не имеют специальной сертификации. Однако по оценке той же Berg Insight, уже через четыре года половина пользователей устройств мобильного мониторинга здоровья будут пользоваться именно персональными решениями, в том числе для мониторинга сна, а не медицинскими устройствами.

Однако при таком, казалось бы, колоссальном спросе со стороны аудитории на рынке отсутствуют сколь-нибудь прорывные технологии мониторинга при помощи трекеров, в том числе и мониторинга сна. Несмотря на кажущееся разнообразие решений на рынке носимых гаджетов, технологии, которые используются во всех фитнес-браслетах, практически одинаковые. Если не брать в расчет разницу в программном обеспечении, практически всегда речь идет об использовании акселерометров, датчиков давления, гироскопа и т.д. Точность измерений с помощью последних нередко ставится под сомнение, особенно когда речь идет о такой функции, как контроль сна, в том числе из-за нередко противоречивых данных, которые к тому же сложно интерпретировать. У той же Apple до покупки Beddit вообще не было собственного технологического решения в этой области. В умных часах Apple, к примеру, функционал контроля качества сна не был предусмотрен в принципе, и заинтересованным пользователям в итоге приходилось скачивать специальные дополнительные приложения.

Сегодня, скорее, происходит накапливание массива измерений, которые впоследствии, с появлением новых технологических решений, станут основой для персонализированных рекомендаций: например, помогут сделать тренировки более эффективными, а сон — более здоровым. Этим занимаются все компании, и именно эта база станет в ближайшем будущем основой для будущего прорыва в индустрии. С функционалом для тренировок на рынке трекеров ситуация, конечно, проще: устройства позволяют отслеживать сердечный ритм, его частоту, что вполне может стать и становится основой для персонализированных тренировок с учетом показаний трекера.

Объясним ли в таких условиях интерес инвесторов к новым, возможно, прорывным решениям? Конечно, да. Другой вопрос, принесут ли они корпорациям дивиденды. Производители и инвесторы далеко не всегда оказываются в выигрыше, вкладываясь в, казалось бы, перспективных игроков рынка фитнес-трекеров. Так, компания Intel вынуждена была в прошлом году отозвать с рынка версию умных часов Basis из-за опасности ожогов у пользователей. Акции еще недавно ведущего мирового производителя носимых фитнес-гаджетов FitBit торгуются чуть ли не на 90% ниже пиковой стоимости. Однако инвесторы, похоже, уверены, что решение в результате будет найдено.

А в июне 2017 года стало известно о закрытии стартапа Hello, речь о котором шла выше. «Ударом под дых» потенциальному единорогу (его основателя Джеймса Прауда кстати вовсю сравнивали со Стивом Джобсом) стала сорвавшая сделка по покупке проекта все с той же корпорацией FitBit. Не вполне ясно, принесет ли дивиденды Fossil Group покупка в прошлом году за $260 млн производителя умных трекеров Misfit. Пока не похоже = по итогам итогам 2016 года прибыль корпорации снизилась более чем в 2,5 раза. Однако инвесторы похоже уверены, что решение в результате будет найдено.

Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых


Таджикистан. ЦФО > Медицина > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223411 Азиз Зикиряходжаев

Работа - это подвиг: как таджикский хирург спасает людей от рака в РФ

Помощь больным, наука, семья, родина, московский "Спартак" и другие ценности таджикского хирурга Азиза Зикиряходжаева, ставшего одним из лучших онкомаммологов в России

Рубен Гарсия

Врач — профессия непростая. Скорее, это не профессия, а призвание. Особенно для тех, кто решил стать хирургом и взять на себя ответственность за жизни пациентов. Да и отдача в этом деле приходит не быстро: 6 лет мединститута, 2 года ординатуры, ещё несколько лет практики и работа, работа, работа… И так каждый день, зачастую урезая себя в сне и еде.

О том, зачем люди выбирают эту стезю, как достичь здесь успеха и кому не место в медицинской среде, Sputnik Таджикистан рассказал один из ведущих хирургов Московского онкологического научно-исследовательского института имени П.А. Герцена, выходец из Душанбе Азиз Зикиряходжаев.

Sputnik Таджикистан: Что повлияло на Ваше решение стать врачом, да еще и выбрать такую сложную специальность?

Азиз Зикиряходжаев: Многие выбирают эту профессию, исходя из своей династийности. Такая ситуация была и у меня. Мой дед прошёл всю войну фронтовым врачом, бабушка была стоматологом, а отец — сам онколог. Поэтому с детства я видел, что это именно та профессия, которой я хотел бы заниматься, и то дело, которое бы принесло мне моральное удовольствие от помощи больным и воплощения профессиональных идей.

Sputnik: И тем не менее Вы состоялись не только как врач-практик, но и как ведущий научный специалист в своей области.

А.З.: Просто мне еще с детства казалось, что онкология как сфера медицины очень широка: она сочетает в себе огромное количество дополнительных специальностей — не только хирургию, но и терапию, и экспериментальную диагностику. Эта совокупность и натолкнула меня на мысль, что здесь я не буду узконаправленным специалистом, а смогу себя реализовать очень разносторонне.

Sputnik: То есть для Вас было важно проявить себя и как ученого, в некотором роде исследователя, и как хирурга, и как специалиста по диагностике?

А.З.: После окончания ординатуры пришло осознание, что научная стезя для меня приоритетная. Я понимал, что если уходить от научного обучения в рутинную практику, то она может настолько затянуть, что потом очень трудно будет обратно встроиться в сферу науки. Как правило, врачи, уйдя работать в больницу, больше занимаются практической деятельностью, а у меня было желание заниматься именно исследованиями.

Sputnik: Не тяжело ли было совмещать столько всего сразу?

А.З.: Не сказать, что невероятно тяжело, но определенно не просто. Но если есть мечта, то ты идешь к ней долгое время, несмотря на все невзгоды. Когда я начинал простым ординатором, приходилось много дежурить, грубо говоря, где-то недоедать, недопивать, недосыпать. И все свободное время, которое не так-то просто найти, занимался практикой. Причем тогда в библиотеках явно не хватало нужной литературы, не было интернета, в который сейчас легко погрузиться и поднять нужную тебе информацию, какие-то результаты новых исследований.

Sputnik: Вы являетесь одним из ведущих российских специалистов в области диагностики и лечения рака молочной железы, болезни, которая занимает первое место в списке заболеваний среди женщин. С чем связано его столь широкое распространение? В аптеке.

А.З.: Однозначно назвать факторы, провоцирующие рак, довольно сложно, их великое множество: начиная от экологии и питания и заканчивая ожирением, одним из основополагающих факторов развития рака молочной железы. Так, очень много женщин с мутациями, наследственной предрасположенностью к этому заболеванию, которая никак себя пока не проявила, но рано или поздно это может произойти.

Sputnik: Как изменилась картина болезни за последние годы?

А.З.: Раньше мы говорили, что это спорадическое заболевание, болезнь, касающаяся в основном женщин старше 55 лет. Помню, в 2000-х годах нам показывали пациентку 40 лет, и казалось — ух, ты! В таком молодом возрасте — и уже рак! А сейчас болезнь молодеет, мы видим женщин, которых она поразила и в 34, и в 25 лет.

Sputnik: Онкологический институт имени Герцена, где Вы работаете, является ведущим НИИ в этой области. Как вы оцениваете свой личный вклад и вклад ваших коллег в борьбу с раковыми заболеваниями?

А.З.: Могу сказать, что рекомендации, разрабатываемые нами по хирургии рака молочной железы, составляют стандарты, которым следуют по всей России. Что неудивительно — здесь работают высококлассные специалисты, неоднократные лауреаты государственных премий, до которых мне еще расти и расти. Сам я смог полностью реализовать себя, только когда перешел в НИИ имени Герцена. Так, недавно мои ученики заняли 1-е и 2-е места в международном мастер-классе по реконструктивной хирургии. Профилактике и борьба со СПИДом.

Sputnik: Кстати, а как получилось, что Вы, закончив Государственный медицинский университет имени Абуали ибн Сино в Таджикистане, продолжили обучение именно в Москве?

А.З.: Сформированная в СССР система здравоохранения была самая лучшая, любой врач мог повысить свою квалификацию путем обучения в головных учреждениях, которые находились в Москве и Санкт-Петербурге. И нам повезло, что даже после развала Союза на территории СНГ сформировалась своя Ассоциация онкологов СНГ. Это позволило мне обучаться в аспирантуре и докторантуре. Хотя первое время я считал, что через два года ординатуры и три аспирантуры обязательно вернусь домой и буду работать дома, буду остепененным врачом.

Sputnik: А сегодня с коллегами в Таджикистане отношения поддерживаете?

А.З.: Конечно, у нас сохраняется связь с коллегами! Мы всегда можем позвонить и убедиться, что пациент, который приехал лечиться к нам из республики, а после операции вернулся домой, будет находиться под надлежащим присмотром и получит все условия для реабилитации. Сохраняется и научное общение между мной и моими учителями, которые преподавали в университете.

Sputnik: А как в целом в стране обстоит ситуация с медицинским образованием и системой здравоохранения? Ведь во времена СССР по этим показателям Таджикистан был одной из ведущих республик.

А.З.: Страна столкнулась с теми же проблемами деградации медицины, что и любое государство на постсоветском пространстве. Но нельзя сказать, что там уровень медицинского образования очень уж упал. Воспитываются новые кадры, старшее поколение передает свои знания молодым врачам. С радостью могу сказать, что два ученика, подготовленные мной для работы именно в Таджикистане, защитили там докторскую и кандидатскую диссертации.

Sputnik: И часто летаете домой?

А.З.: Как только представляется такая возможность. Иногда раз в год, а иногда и 3-4 раза. Несмотря на то что я объездил весь мир — и отдыхал, и по работе, — лучше своей исторической родины я еще не встречал! Эти горы, реки, перевалы, озера, серпантины — такое богатство природы, какое есть в Таджикистане, не видел нигде. Приезжаешь домой и становишься счастливым человеком, просто вспоминая, что ты родился на земле, где море солнца, где море фруктов. Возвращаясь туда, чувствую вкус детства.

Sputnik: Со своей супругой Вы там же познакомились?

А.З.: Да, она была на 4-м курсе университета, а я на 6-м. Она тоже врач и во всем меня поддерживает. Это очень важно, потому что как жена она очень много делает для нашей семьи. Без поддержки семьи мужчине тяжело чего-то достигать. А когда чувствуешь, что у тебя тыл целиком прикрыт, то полностью отдаешь себя профессии. И она с пониманием относится к тому, что я допоздна на работе, делит мои заботы, увлечения.

Sputnik: К слову об увлечениях, нельзя не заметить обилие символики московского "Спартака" в вашем рабочем кабинете.

А.З.: Ну это еще с детства. Когда, в 7-8 лет тренер в спортивной школе мне сказал, что я не подхожу для первой юниорской команды "Памир —Душанбе", я решил, что буду болеть за "Спартак". И болею до сих пор: прямо настоящий праздник был, когда команда выиграла чемпионство России.

Sputnik: Возвращаясь к теме медицины и семьи — Ваши дети пойдут по вашим стопам?

А.З.: У меня два сына. Старший не захотел стать врачом, и я его в эту профессию не тяну, так как стать хорошим специалистом насильно невозможно. Может быть, младший продолжит семейную традицию, династию. Все-таки хочется передать свою библиотеку, своё дело, свой опыт.

Sputnik: А как ученый, хирург-онколог высокого класса, что Вы можете посоветовать молодым врачам и студентам медицинских вузов?

А.З.: Могу с уверенностью сказать, что если ты любишь полениться, поспать лишний час на диванчике, посмотреть телевизор — то тебе нечего здесь делать. Нужно отчётливо понимать, что в будущем тебя ждет в этой профессии. Только труд через не могу, только полное самоотверженная отдача себя профессии может привести к успеху.

Sputnik: Ещё вопрос врачебной этики. Недавно в Узбекистане имам одной из ташкентских мечетей запретил мужчинам работать акушерами-гинекологами, потому что это грех и вообще постыдное явление. Такое же отношение к гинекологам и маммологам в некоторых странах Ближнего Востока. Вам приходилось с подобными проблемами сталкиваться?

А.З.: Я отношусь к этому вполне адекватно. Совсем недавно у нас встал вопрос, дескать, давайте организуем бригаду врачей-женщин, так называемый проект Женский доктор. И меня попросили порекомендовать женщину-маммолога. У пациентки должна быть возможность самой выбрать как врача, так и лечение, которое она получает, если того требуют её религиозные или некие морально-этические соображения.

Sputnik: Но допустимо ли вообще государству запрещать доступ в профессию специалистов-мужчин?

А.З.: Конечно же, нет! Даже в Таджикистане — кто возглавляет институт искусственного оплодотворения? Мужчина. Ведущие специалисты-гинекологи — это мужчины. В том-то и дело, что политика и религия не должны сильно соприкасаться. И уж тем более не следует вмешивать сюда здравоохранение.

Зикиряходжаев Азиз Дильшодович — доктор медицинских наук, руководитель отделения онкологии молочной железы Московского онкологического НИИ имени П.А. Герцена. Окончил с отличием лечебный факультет Таджикского государственного медицинского университета имени Абуали ибн Сино в 1997 году. В 1999-м поступил в аспирантуру на отделение опухолей молочной железы РОНЦ имени Н.Н. Блохина.

В июле 2001 года успешно защитил кандидатскую, а в декабре 2007 года докторскую диссертации, посвященные проблемам диагностики, лечения и прогноза больных раком молочной железы. В настоящее время отделение является ведущим в Российской Федерации по разработке первичных реконструктивных операций у больных раком молочной железы.

Источник - Sputnik

Таджикистан. ЦФО > Медицина > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223411 Азиз Зикиряходжаев


Россия > Медицина. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220918 Леонид Михайлов

Российская медицинская дипломатия

Леонид Михайлов, Генеральный секретарь Российского медицинского общества

В октябре 2017 года исполнится 15 лет членства России во Всемирной медицинской ассоциации (ВМА). Вступление нашей страны в самую авторитетную международную организацию врачей состоялось в 2002 году в Вашингтоне, на 53-й Генеральной ассамблее ВМА, и по стечению обстоятельств 15-летие этого события состоится тоже в США, на предстоящей 68-й Генеральной ассамблее ВМА, которая пройдет в октябре этого года в Чикаго. При поддержке

МИД РФ, МЗ РФ, РАН, ФАС РФ и других в октябре 2015 года в Москве, несмотря на санкции, с большим успехом прошла 66-я Генеральная ассамблея ВМА, в которой приняли участие более 100 стран, в том числе США, Канада, Великобритания, Япония, Южная Корея, Франция, Германия, Израиль, Бразилия, Индия, Китай, ЮАР и многие другие. Однако об этой международной организации врачей, причем организации, формирующей международную политику в медицине, поскольку в ее компетенцию входят в первую очередь вопросы этики и права, в нашей стране мало известно.

Все системы здравоохранения, существующие в мире, можно разделить на два типа. Системы здравоохранения, в которых врач - субъект права, и системы здравоохранения, в которых врач - объект права. Правосубъектность врача в системе здравоохранения реализуется через наличие или отсутствие в ней национальной врачебной организации, осуществляющей свою деятельность автономно от государственных органов управления здравоохранением. В тех странах, где в системе здравоохранения есть такая врачебная корпорация, здравоохранение - это функция государства, а врачевание (медицина) - функция и ответственность врачебной корпорации и ее членов - врачей, при этом надзорно-разрешительные функции за медицинской деятельностью врачей государство сохраняет за собой.

Смысл такой системы правоотношений в том, что врач в силу своего профессионального, нравственного и общественного служения должен всегда исходить из интересов здоровья человека и защищать эти интересы перед кем бы то ни было: работодателем, страховыми компаниями, фармкомпаниями, в том числе и перед государством. Тем более что все упомянутые структуры нередко исходят из своих интересов при решении тех или иных вопросов в системе здравоохранения, и только врач всегда исходит из интересов здоровья человека. Вот почему, чтобы быть подлинным адвокатом человека в сфере его здоровья, врач должен обладать профессиональной автономностью. Сегодня все без исключения экономически развитые страны являются членами ВМА, а в структуре их систем здравоохранения свою деятельность осуществляют национальные врачебные организации, основанные на принципе профессиональной автономии врачей.

Принцип профессиональной автономии является основой ВМА. Именно благодаря ему в национальных врачебных организациях стран - членов ВМА формируется система профессиональной, этической и имущественной ответственности врача за результаты своей медицинской деятельности перед национальной врачебной корпорацией и аналогичные виды ответственности национальной врачебной корпорации перед государством и гражданами. Очевидно, что, в отсутствии профессиональной автономии, систем ответственности врача за результаты своей медицинской деятельности создать нельзя, а значит, невозможно обеспечить соблюдение врачами этических и правовых норм в отношении пациентов, а также принципов деонтологии и взаимной профессиональной ответственности.

Или возьмем такой важный механизм, как допуск врача к профессии. Не важно, как студент-медик учился в вузе или какой сертификат получил врач после окончания цикла последипломного образования. Вуз - это только образовательное учреждение, и за профессиональный уровень подготовки врача он прямой ответственности не несет, а вот врачебная корпорация, допустившая врача в профессию, - несет, причем имущественную. Поэтому не стоит удивляться тому, когда врачам, приезжающим в страны - члены ВМА, помимо справок, что у них в своей стране не было конфликтов с этическим и правовым комитетом, в национальной врачебной организации приходится еще сдавать специальный экзамен, подтверждающий их квалификацию, и лишь только после его успешной сдачи надзорно-разрешительные государственные органы выдадут им лицензию на право осуществления медицинской деятельности.

Это только отдельные примеры из довольно глубоко проработанной системы права в сфере занятия медицинской деятельностью, но источником этого права является система ответственности, а ее основой является профессиональная автономия врачей.

Цель создания системы здравоохранения - это реализация права человека на здоровье. Осуществить свое право на здоровье человек может только через врача, но при условии, если врач обладает профессиональной, этической и имущественной ответственностью за здоровье человека перед врачебной корпорацией, а корпорация - аналогичными видами ответственности перед государством и гражданами. Цель организации врачебной корпорации только одна - создание условий для реализации врачом своего профессионального, нравственного и общественного служения (призвания).

Как видим, у этих двух систем - системы здравоохранения и системы корпоративного управления и регулирования профессиональной деятельности врачей - полный синергизм целей, причем достичь своей цели система здравоохранения без наличия в ее структуре врачебной корпорации в условиях рыночной экономики и гражданско-правовых отношений не может, вне зависимости от того, сколько государство выделяет средств на ее обеспечение.

Знания о том, как формируется система права в здравоохранении и медицине стран - членов ВМА, очень важны для понимания, на каких правовых и этических основах выстраивается система международных отношений в этой сфере, а она с каждым годом для человечества приобретает все большее значение, как и для понимания причин, почему наша страна на протяжении 54 лет была лишена возможности членства в ВМА и стала ее членом и продолжает им оставаться в виде исключения.

Все возрастающая значимость ВМА обусловлена тем, что, функционируя как Всемирный врачебный парламент, ВМА фактически остается единственной международной организацией, осуществляющей этическое и правовое регулирование медицинской деятельности врачей на наднациональном уровне. Современная медицина глубоко проникла в геном человека, и недалеко то время, когда генотипирование людей может стать необходимым условием для обеспечения их здоровья; создание искусственных органов, не говоря уже о чипировании человека для управления его здоровьем, как и многое другое из достижений современной медицины, требует наличия глубоко проработанных этических и правовых механизмов контроля на международном уровне.

Помимо этого, целый ряд социомедицинских проблем и проблем с экологией нашей планеты без скоординированных действий со стороны международного врачебного сообщества также не могут быть решены. А вопросы войны и мира, а запрещенные виды вооружений, а проблемы медицинского обеспечения беженцев и т. д. Вот почему роль ВМА в мире в самое ближайшее время будет только возрастать, и от того, насколько успешно внутри России будет выстроен профессиональный медицинский порядок, во многом зависит статус нашей страны в этой международной организации, ее влияние на решения, принимаемые ВМА, а также возможность сотрудничества с крупнейшими врачебными корпорациями стран мира, таких как США, Канада, Германия, Франция, Великобритания, Израиль, Япония, Южная Корея, Индия, Китай, что очень важно и для развития политических отношений, ведь хорошо известно, что врачи влияют и на политиков тоже.

ВМА была создана в 1947 году, в том же году, что и ВОЗ. Это послевоенные годы, когда мир и каждая страна в отдельности приходили в себя после тяжелейшей Второй мировой войны. К слову сказать, с приходом нацистов к власти Германская медицинская ассоциация была запрещена в стране и возобновила свою деятельность только в 1947 году, а Израильская медицинская ассоциация вообще была создана еще до образования государства Израиль. Одной из важных причин создания ВМА как международной организации было противостояние врачей мира фашистской идеологии, и даже по прошествии более 70 лет это имеет важное значение.

Десять лет непрерывных переговоров понадобилось для того, чтобы наладить диалог с лидерами ВМА и получить их согласие на принятие России в ВМА, хотя бы в виде исключения, поскольку в нашей системе здравоохранения, унаследованной от СССР, врач остается объектом права. Это произошло в 2002 году, и не где-нибудь, а в Вашингтоне. При тайном голосовании Россия в лице Российского медицинского общества (РМО) была принята в ВМА единогласно, и это был отличный результат многолетней работы. Вхождение России в мировую врачебную политическую элиту не было простым, но без этого членства мы не могли получить столь ценные для нас знания и опыт, без которых создать эффективную систему здравоохранения в новых экономических условиях невозможно.

Как и в любой дипломатической работе, при формировании отношений с ВМА и странами - членами ВМА очень много решали личные отношения. Членами ВМА являются национальные врачебные корпорации. Это очень большие и самодостаточные структуры, способные оказывать значительное влияние по самым различным направлениям, в том числе и на правительства своих стран. Лидеры этих корпораций в политическом отношении весьма многоопытные люди, пользующиеся большим авторитетом как в своей стране, так и за рубежом. Все они прошли хорошую школу конкурентной политической борьбы, это очень искусные переговорщики и дипломаты. Всех их объединяет одно качество - они прекрасно разбираются в людях и их намерениях, но самой большой ценностью для них, врачей и политиков, является сама личность человека, ее масштаб и устремления, его нравственная основа. Более чем уверен, что в дипломатической работе, в других сферах эти критерии также являются основными.

Доверие - это главное условие для взаимопонимания, но на его формирование требуется время и нередко немалое. Именно на его основе к 2002 году нам удалось сформировать позитивные отношения к России многих врачебных корпораций стран - членов ВМА, в том числе таких влиятельных, как Германия, Япония, Израиль, Франция, Великобритания, Финляндия, Канада, Южная Корея и др. Однако членство России в ВМА могло состояться только при условии прямой поддержки Американской медицинской ассоциации, и мы эту поддержку получили от наших американских коллег. Причем это была суперподдержка, и именно поэтому нам особенно приятно, что 15-летие членства России в ВМА пришлось на Генеральную ассамблею ВМА в Чикаго.

Задача выиграть проведение в России 66-й Генеральной ассамблеи ВМА в 2015 году возникла для нас совершенно неожиданно в конце сентября 2012 года, то есть за две недели до начала очередной, 63-й Генеральной ассамблеи ВМА в Таиланде. В течение всего 2012 года несколько врачебных корпораций конкурировали между собой за возможность проведения Генеральной ассамблеи ВМА в 2015 году в своей стране. Но если, например, для Тайваня было важно выиграть Генассамблею в 2015 году потому, что это еще и год 70-летия ООН, то для нас это было важно еще и потому, что это был год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, год окончания Второй мировой войны, год победы над фашизмом, что, собственно, и побудило к созданию ВМА.

К октябрю 2012 года в ВМА определились два лидера - претендента на 2015 год, это национальные врачебные организации Тайваня и Аргентины, причем Аргентина заявку на право проведения у себя Генеральной ассамблеи подавала уже в пятый раз. Не стану раскрывать всех дипломатических секретов в этой большой «шахматной партии». Скажу только, что выиграть право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА для какой-либо страны в международном врачебном сообществе равноценно победе в конкурсе за получение права на проведение Олимпийских игр. И не только потому, что в страну - победительницу в конкурсе приезжают представители врачебных корпораций более чем из 100 стран мира, а прежде всего потому, что на этой ассамблее страна может формализовать в виде документов важные политические, экономические, профессиональные, этические, социомедицинские декларации, резолюции и протоколы, на которые впоследствии можно ссылаться как на позицию врачей мира и использовать их в своей внешней политике.

Так, например, на московскую ассамблею вносились на рассмотрение ВМА проекты таких деклараций, как «О приоритете жизни и здоровья человека при разрешении территориальных споров и международных конфликтов», «О приоритетной эвакуации из зоны международных конфликтов женщин и детей» и многие другие важные документы, актуальность которых сомнений не вызывает.

То обстоятельство, что наша страна в сложнейшей конкурентной борьбе выиграла право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА в России, было очень серьезным экзаменом для оценки ее статуса и отношения к нашей стране в этой международной организации врачей. Вместе с тем введение санкций против России в 2014 году стало еще более серьезным испытанием для этих отношений и потребовало немало усилий, чтобы сохранить за собой право на проведение Генеральной ассамблеи ВМА в Москве. Но, даже сохранив право, было важно, чтобы страны - члены ВМА еще и приехали в Москву на 66-ю Генеральную ассамблею ВМА.

У ВМА есть такая традиция: перед закрытием очередной ассамблеи предоставляется право пятиминутного выступления стране, принимающей Генеральную ассамблею в следующем году, для приглашения в свою страну, а также показ пятиминутного фильма о своей стране после выступления.

Тогда, в 2014 году, в Дурбане с приветствием от имени нашей страны к участникам 65-й Генеральной ассамблеи ВМА блестяще выступил наш посол в ЮАР Михаил Иванович Петраков, а потом был фильм о России. И в этом фильме о нашей стране мы постарались показать все, включая и наш российский Крым, и нашу зимнюю Олимпиаду, и нашего президента. И знаете, после его окончания зал аплодировал России, и это во время пика санкционной пропаганды! У членов российской делегации, даже у очень опытных представителей МИД РФ, на глазах появились слезы радости победы и гордости за свое Отечество. Это была победа России, очень важная и своевременная. Замечу, фильм так понравился участникам ассамблеи, что многие из них попросили на память подарить копии этого фильма, что мы и сделали.

Это был пусть небольшой, но все же вклад в успех нашей дипломатии в непростой период истории страны, и был он достигнут исключительно благодаря идеально слаженному сотрудничеству Российского медицинского общества и МИД РФ, причем со всеми его структурами, включая зарубежные учреждения. И именно это сотрудничество уже в 2015 году обеспечит России успешное проведение в Москве 66-й Генеральной ассамблеи ВМА, о которой ее участники будут отзываться не иначе как об одной из самых ярких за всю историю ВМА.

Конечно, всего этого могло бы и не быть, если бы не прямая поддержка Генассамблеи ВМА Сергеем Викторовичем Лавровым, благодарность за которую выразили нашему министру иностранных дел все участники Всемирного врачебного парламента. Это очень хороший ответ тем, кто пытается разными способами лепить из России образ врага. А когда на церемонии закрытия 66-й Генеральной ассамблеи в Москве врачи мира более чем из 100 стран стоя долгими и продолжительными аплодисментами благодарили нашу страну за гостеприимство, для всех становится очевидно, что эти попытки никогда не достигнут своего результата

Прежде всего не надо забывать, что ВМА - это политическая организация врачей, к компетенции которой относятся право человека на жизнь и здоровье, права врачей, права пациентов, этика, экология, социомедицинские проблемы. Потенциал ВМА очень велик, но для его использования необходимо значительно усилить позиции России в этой международной организации. Ситуация на Украине, в Сирии - ее экспертная оценка международным врачебным сообществом очень важна. Не менее важны мнение и позиция врачей разных стран в глобальном информационном поле, замусоренном разного рода лживыми штампами и стереотипами. Не надо забывать, что ВМА сформировалась как протест врачей фашизму, экстремизму, террору и насилию. И что члены ВМА при необходимости могут вступать в диалог и с правительствами своих стран, и с международными организациями, если речь идет о защите права человека на жизнь и здоровье. Это призвание врачей, и кому, как не им, а значит ВМА, его реализовывать.

Особенность сегодняшнего времени заключается в том, что, как никогда ранее, в отношении нашей страны развернута беспрецедентная по своим масштабам информационная война, целью которой является дискредитация России. Причем это осуществляется в глобальном масштабе и, главное, без всякой причины, поскольку Россия в отношении всех стран осуществляет последовательно миролюбивую политику, более того, берет на себя миссию избавления мира от глобальных террористических угроз, оказывает помощь большому числу стран, население которых нуждается в организации спасательных работ или гуманитарной поддержке. И, несмотря на это, прессинг информационной агрессии против нашей страны только возрастает. Противостоять этой необъявленной войне возможно через проведение широкомасштабного сопротивления информационной агрессии, в том числе через неправительственные международные организации, и в этом отношении Всемирный врачебный парламент имеет особое значение, поскольку именно врачи разных стран в силу своего профессионального, нравственного и общественного призвания, как никто другой, заинтересованы в сохранении жизни и здоровья человека и мира на Земле. Вот почему от того, насколько представительна и влиятельна будет позиция России в ВМА, во многом зависит успех нашей страны в этом противостоянии.

Мы исходим из того, что России необходимо в ближайшей перспективе стать одним из лидеров ВМА, опираясь на знания и опыт, приобретенные за прошедшие 25 лет взаимодействия с данной международной организацией, и это вполне реальная перспектива.

Национальные врачебные организации стран - членов ВМА функционируют автономно от минздравов своих стран и нередко выступают по отношению к ним в качестве оппонентов, но вот их внешнеполитическая деятельность традиционно опирается на взаимодействие с министерствами иностранных дел своих стран. Причем, как показал опыт прошедших лет, это взаимодействие очень важно для обеих сторон. Содержание такого взаимодействия трудно переоценить, и именно на его основе могут быть реализованы важные и нужные и нашей стране, и миру международные инициативы в правовой, этической, социомедицинской, экологической и гуманитарной сферах.

Мы безмерно благодарны всем структурам и сотрудникам МИД РФ за оперативную помощь и ценные советы в организации международной деятельности Российского медицинского общества. Пользуясь случаем, особую признательность хотелось бы выразить Ассоциации российских дипломатов и ее председателю Игорю Васильевичу Халевинскому. Должен признаться, что именно благодаря общению с ветеранами дипломатии, их заинтересованному отношению к нашей деятельности, опыту, знаниям и той уникальной дипломатической культуре, которую мы старательно впитывали, нам удалось достичь тех результатов, которые в начале пути казались недостижимыми.

Россия > Медицина. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220918 Леонид Михайлов


Италия. Россия > Медицина > camonitor.com, 23 июня 2017 > № 2222966 Серждо Канаверо

Первая пересадка головы совершится до конца года

Итальянский врач обратился к властям и народу России с призывом помочь спасти Валерия Спиридонова, и выразил готовность ассистировать команде российских хирургов при операции в Москве.

В декабре 2017 года должен наступить день, когда итальянский нейрохирург Серждо Канаверо (Sergio Canavero) впервые в истории пересадит голову человеку. Проект под названием Heaven вступает в финальную стадию, сообщает Sputnik Italia.

Когда два года назад доктор Канаверо объявил о своем грандиозном проекте, эта новость потрясла научный мир и, конечно, проект был раскритикован. Несмотря на скептицизм многих ученых и хирургов, проект Heaven заинтересовал тысячи и тысячи медиков, которые написали итальянскому ученому.

Первая операция по пересадке головы человеку пройдет в Китае. Руководить командой специалистов будет китайский врач Xiaoping Ren, ассистировать которому будет Серджио Канаверо. Поскольку проект будет финансироваться китайским правительством, пациентом станет гражданин Китая, а не россиянин Валерий Спиридонов, как планировалось ранее.

Sputnik узнал у Канаверо, какие результаты были достигнуты в рамках этого завораживающего, но неоднозначного с этической точки зрения проекта:

- Расскажите, пожалуйста, в какой стадии находится проект Heaven?

— В сентябре мы опубликовали в Корее наши первые исследования – "подтверждения принципов" (proof of principle) – проведенные в сотрудничестве с Университетом Райса в Техасе. Исследования показали, что мыши, которым разрезали спинной мозг, как это делается при пересадке головы, снова обрели способность передвигаться. В таких операциях используется усовершенствованный вариант полиэтиленгликоля (ПЭГ), благодаря чему через 24 часа после операции нервные импульсы снова начинают проходить через место разреза. Собака, которой разрезали спинной мозг и восстановили его при помощи ПЭГ, снова могла бегать через три недели после операции.

Это были первые исследования, и критики заявляли, что у нас недостаточно статистических данных. Нам говорили, что нервные импульсы проходят (через место разреза), но нужно было доказать, что в месте разреза снова появляются нервные волокна. В январе мы опубликовали первую работу, в которой использовался такой метод изучения тканей и клеток, как иммуногистохимия. Используя этот метод, мы доказали, что в месте разреза прорастают нервные волокна.

- И каковы были дальнейшие действия?

Чтобы набрать достаточно статистических данных, мы использовали для дальнейшего исследования крупных крыс. Была использована методика диффузионной МРТ (Diffusion tensor imaging, DTI), которая позволяет увидеть волокна без необходимости умерщвлять животных.

Крыс разделили на две группы: для первой группы во время операции было использовано плацебо, для второй – ПЭГ. Месяц спустя крысы из второй группы могли передвигаться, а крысы из первой группы не могли. Позже мы провели такой же эксперимент на собаках, и результат был аналогичным. То есть, сейчас мы можем сказать, что мыши, крысы и собаки с разрезанным спинным мозгом могут снова обрести способность передвигаться.

- И первой страной в мире, где будет проведена операция на человеке, будет Китай?

— Да, правительство Китая хочет, чтобы командой врачей при пересадке руководил китайский специалист. Поэтому в апреле мы объявили, что по закону страны я буду ассистировать китайскому нейрохирургу Xiaoping Ren и его команде. Осталось недолго, и уже в октябре вы узнаете сенсационные новости.

- Почему первым человеком не может стать россиянин Валерий Спиридонов, первым предложивший себя для вашей операции?

— Здесь вы затронули главную суть моего обращения к России. Я хочу подчеркнуть – в России есть хирурги, способные осуществить такую операцию, есть специально оборудованный госпиталь, есть необходимые деньги. Но при этом, когда со мной связывались представители очень обеспеченных россиян, миллиардеров, они подчеркивали их заинтересованность в том, чтобы инвестировать в мой проект, но никак не в благотворительность. Так что теперь я уже потерял надежду убедить российских инвесторов помочь мне найти донора для трансплантации, которая спасет Валерия Спиридонова. И я обращаюсь к россиянам: Валерия, гражданина России, спасет только операция в России. Китай, естественно, будет спасать китайца, к тому же Валерий – представитель белой расы, и ему нельзя пересаживать тело китайца, чтобы не вызвать негативных психологических реакций.

Я официально обращаюсь к властям России и к российскому народу с призывом помочь мне спасти россиянина Валерия Спиридонова. Я готов ассистировать команде российских хирургов при операции в Москве. Если власти не пожелают вмешаться, есть еще одна возможность — краудфандинг. Я прошу 145 миллионов граждан России о финансовой помощи. Другой возможности спасти Валерия нет. Я прошу российский народ помочь спасти соотечественника. Пусть Россия, где в прошлом веке начинал свои операции по пересадке головы животным великий нейрохирург Демихов, проведет у себя эту операцию и начнет новую эру.

Источник - Sputnik

Италия. Россия > Медицина > camonitor.com, 23 июня 2017 > № 2222966 Серждо Канаверо


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236869 Светлана Краснова

Спасибо, доктор!

Каждый из нас хотя бы раз в жизни обращался за помощью к людям в белых халатах. Конечно, они не боги, но нередко представители именно этой профессии дарят людям вторую жизнь. На прошлой неделе отмечался профессиональный праздник медицинских работников, день тех, кто многие годы идет рядом, помогая сохранять здоровье. В беседе с нашим корреспондентом кандидат медицинских наук, врач-эндокринолог Светлана Александровна Краснова рассказала, что симптомы эндокринных заболеваний крайне разнообразны и могут иметь множество причин, о которых нужно задуматься как можно раньше.

Айгуль БЕЙСЕНОВА

Еще со школьной скамьи Светлана Александровна знала, что посвятит свою жизнь медицине, причиной тому стала болезнь отца. Он регулярно лечился в больнице скорой медицинской помощи, где была кафедра госпитальной терапии, под руководством Райхан Сатпаевой (сестры академика Каныша Сатпаева), а доцентом этой кафедры была Лариса Зюзина, которая, познакомившись с ней, сказала: «Ты в будущем станешь врачом!».

– С тех пор я осознанно и целенаправленно шла к цели, – вспоминает Светлана Краснова. – В 1968 году я закончила алматинскую среднюю школу №35 с серебряной медалью. В тот же год подала документы в мединститут, поступить было сложно, 10-12 человек на место, но я поступила на лечфак. Училась с большим удовольствием. В роду медиков у нас практически не было, за исключением тети, младшей сестры отца, которая в войну была фронтовой медсестрой, а в последствии работала в поликлинике рентген-лаборантом и жила в Москве. В общем, ждать поддержки мне было неоткуда, поэтому я всегда стремилась к серьезному освоению профессии. После успешного окончания института, получив диплом с отличием, началась медпрактика. В это время профессору-эндокринологу Анне Труниной понадобились помощники. При кафедре Райхан Сатпаевой был создан курс эндокринологии, там и началась моя трудовая деятельность.

Имея опыт, приобретенный еще в студенческие годы во время субординатуры на кафедре профессора Михаила Брякина, я решила стать хирургом-эндокринологом. Это очень редкая специальность в Казахстане, и мы были первопроходцами здравоохранения в этой области. Дважды побывала в Москве по специализации эндокринной хирургии. В 1985 году поступила на заочную аспирантуру, тема моей диссертации была связана с щитовидной железой и называлась: «Современные методы диагностики и лечение основных заболеваний щитовидной железы». Считаю, что тема моей диссертации была актуальной, именно мне удалось впервые в СССР объединить все методы диагностики и обосновать достоверность каждого метода, а в Казахстане все, что я делала, было впервые. В 1990 году по этой теме я защитила диссертацию в Москве, после чего была открыта дорога к преподавательской работе. На тот период я продолжала работать в Центральной городской больнице, подрабатывала в поликлинике и преподавала в мединституте. Вот уже 25 лет как преподаю в вузе и имею мед. стаж около 40 лет. Одновременно как эндокринолог консультирую в онкодиспансере, в роддоме ГКБ №1, продолжаю заниматься научной деятельностью. У меня 68 научных работ, из них 12 учебных пособий, не считая и того пособия, в котором я являюсь соавтором с гигиенистами, 54 научные статьи на тему практического здравоохранения, методической и учебной работы, из них 3 на английском языке, изданные в зарубежных изданиях, являюсь также консультантом студенческих научных работ.

Надо сказать, что щитовидная железа участвует в жизнедеятельности всех органов и систем. Все эти вопросы мною были обследованы и обоснованы в моих научных трудах. Большая проблема сейчас – это ожирение, которое чаще всего наступает от неправильного питания и образа жизни. Все чаще встречается диабет 2-го типа (92%) и 1-го ( 8-10% ). Провоцирующие факторы: стрессы, переедание, избыток веса, малоподвижный образ жизни на фоне наследственной предрасположенности. Многие пациенты замечают, что при похудении сахар снижается. По незнанию, многие радуются тому, что родился 5-6 кг богатырь, ничего хорошего в этом нет. Если ребенок рождается с избыточным весом это уже риск развития у женщины сахарного диабета. С развитием техники даже у детей наблюдается малоподвижный образ жизни. Опять же сладкое, хот-доги, гамбургеры, газированные напитки, все это также приводит к раннему диабету. Ожирение – это мировая проблема, которая чаще всего возникает от неправильного образа жизни.

Все высокогорные местности и внутриконтинентальные степные районы являются йододефицитными зонами. Сейчас это называется био-геойододефицитные провинции. Западный Казахстан, где есть Каспийское море, более благополучный регион. Йод, в первую очередь, влияет на работу головного мозга. Иммунные процессы также страдают от нехватки йода. Йод участвует в синтезе гормонов щитовидной железы, при его нехватке может наступить гипотиреоз. Поэтому я всем жителям нашего региона рекомендую принимать йодсодержащие продукты и препараты, особенно детям и беременным женщинам. Еще нужно отметить, что в советский период в школах проводилась специальная йодопрофилактика, потом эта тенденция исчезла, а зря. Уже несколько поколений детей растет без профилактики, у них чаще всего и наблюдается сбой работы щитовидной железы. Нередко в нашем регионе встречается субклинический гипотиреоз, то есть гипотиреоз без клинических проявлений. В этом случае только определение уровня гормонов щитовидной железы и гипофиза могут позволить назначение правильного лечения или только профилактики йоддефицита. У нас есть институт питания академика Торегельды Шарманова, где производятся йодсодержащие продукты питания, как, например, йодированная соль, хлеб, морская капуста и многое другое. В рационе правильного питания должны содержаться креветки, рыбные блюда и другие морепродукты. Абсолютно здоровым людям, живущим в йодо дефицитной местности, целесообразно назначение йодсодержащих препаратов, как, например, йодомарин, йодактив, калия йодид, их арсенал в городских аптеках сейчас довольно широк и разнообразен. А когда мне задают вопрос: «Как долго употреблять эти йодсодержащие препараты?», обычно отвечаю: «Когда поедете к морю тогда и прекратите употреблять».

Всем своим пациентам я всегда рекомендую делать утреннюю гимнастику, как можно чаще выезжать к морю, плавать, организовывать различные походы, подвижные игры с детьми на свежем воздухе. Люди, которые борются за здоровый образ жизни, стараются жить так, чтобы было поменьше стрессов. Они учатся не волноваться по пустякам, не портить себе настроение, ведь, как говорится, нервные клетки не восстанавливаются.

В заключение хотелось бы выразить слова глубокой признательности в адрес всех тех, кто ежедневно спасает десятки, а то и тысячи людских жизней. Искренне поздравляем всех медиков страны с их профессиональным праздником и выражаем большую благодарность за их бескорыстный труд, за их желание служить людям.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236869 Светлана Краснова


Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов

Государство будет страховать здоровье 10 миллионов казахстанцев - Эрик Байжунусов

В беседе с корреспондентом МИА «Казинформ» управляющий директор НАО «Фонд социального медицинского страхования» Эрик Байжунусов рассказал о том, что изменится в здравоохранении Казахстана, когда начнет работать система обязательного социального медицинского страхования.

- По поручению Главы государства в нашей стране начата работа по внедрению обязательного социального медицинского страхования. Не отразится ли это на качестве медицинского обслуживания социально уязвимых слоев населения?

- Нет, не отразится. Потому что государство берет на себя расходы на социальное медицинское страхование 14 социально уязвимых категорий населения - это свыше 10 миллионов человек. О каком-то снижении качества медицинского обслуживания этих людей говорить не приходится. Это мы можем гарантировать.

- После принятия Закона «Об обязательном социальном медицинском страховании» осенью 2015 года дважды принимались поправки в законодательство - об отсрочке внедрения системы и о снижении размера взносов. Изменилось ли что-то существенно для граждан?

- Поправки принимались после оценки экономической ситуации в стране. Была проведена большая экспертная работа, проводились обсуждения с активным участием Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». После этого было принято решение, что первоначально утвержденные размеры взносов могут негативно отразиться на ситуации в развитии бизнес-сферы. Поэтому было решено снизить эти ставки. Взносы работодателей были снижены в 2 раза, а взносы, которые будет уплачивать государство, вместо 4 процентов были снижены до 3,75 процента. То есть, по всем группам населения размеры взносов были снижены.

- То есть, общие суммы поступлений в Фонд будут меньше изначально запланированных?

- Снижение размера взносов будет компенсировано тем, что увеличилось количество групп населения, за которые будет платить государство. То есть, взносы за эти 14 категорий, или 10 миллионов человек, составят тот пул денежных средств, которые будет давать государство. В общем объеме финансирования здравоохранения сокращения не произойдет.

Надо признать, что мы ожидали с 2018 года, с учетом тех ставок, которые были утверждены вначале, прогнозно, поступление дополнительно около 300 миллиардов тенге в год. Были уже готовы программы, на которые пошли бы средства из этой суммы. Сейчас мы заканчиваем расчеты, таких объемов, конечно, не будет. Теперь наша задача - за счет поступающих средств сохранить существующий уровень качества и объем медицинских услуг.

- Все ли готово для приема денежных средств, которые уже с 1 июля, то есть, через несколько дней, начнут поступать в виде взносов от работодателей, граждан и государства?

- С 1 июля начнут уплачивать взносы работодатели и индивидуальные предприниматели. Это будет, как уплата налогов, в части бухгалтерии никаких сложностей нет. Поэтому, думаю, что особых проблем не будет.

Главным контролером за поступлением и главным распределителем этих средств является Национальный банк. То есть, это не коммерческая система. В целом, уровень контроля будет повышенным, средства никуда не уйдут, кроме медицины. Теперь не будет зависимости от того, сколько денег из бюджета области, например, выделено на здравоохранение. Это будет общий бюджет здравоохранения, который будет формироваться независимо от каких либо уровней бюджета.

- Каким образом будет происходить оплата медицинских услуг в рамках ОСМС, будет ли зависеть объем и качество этих услуг от размеров заработной платы и, соответственно, взносов граждан?

- Почему наша система называется «социальное медицинское страхование»? Все работодатели, работники, государство будет уплачивать определенные суммы в зависимости от доходов гражданина в Фонд социального медицинского страхования. И вне зависимости от места проживания, размера доходов, граждане будут получать одинаковую по объему и качеству медицинскую помощь. Это и есть социальность системы. Маленькие взносы вы платите, или большие - на выходе система обеспечит вам качественную медицинскую помощь.

Мы знаем, что у многих казахстанцев до сих пор сохраняется неправильное представление об ОСМС. Подчеркиваю, наша система - социальная. Страхового полиса, как, например, в Америке, нет. Там накопительный фонд, размер вклада зависит от зарплаты, и вкладчикам нужно выбирать из различных пакетов услуг. Это жесткая рыночная система, поэтому в США 17 процентов населения, вообще, не имеет доступа к медицине. А у нас объем медицинских услуг не будет зависеть от размера доходов и, соответственно, размера взносов гражданина. Основную долю затрат на здравоохранение в нашей стране берет на себя государство.

- Как повлияет внедрение системы ОСМС на развитие системы здравоохранения в нашей стране?

- Главная наша задача заключается в том, чтобы построить конкурентоспособную систему здравоохранения. Чтобы она соответствовала уровню здравоохранения в странах Организации экономического сотрудничества и развития. То есть, в тридцати самых развитых государствах мира. Мы должны повысить качественно уровень нашего здравоохранения, чтобы оказывать нашим гражданам такие медицинские услуги, какие оказываются в этих странах. На это и нацелена система обязательного социального медицинского страхования, которая начнет работать уже с 1 января следующего года.

В нашей системе будет конкуренция между организациями здравоохранения, как государственными, так и частными. К частным организациям, которые захотят участвовать в системе ОСМС, будут предъявляться определенные требования. Пациент сможет выбирать, где ему лечиться или оперироваться. Конкуренция вынудит медицинские организации повышать качество своих услуг.

Ожидается также, что, со временем, будут отменены квоты на лечение. Сейчас пациенты вынуждены ждать своей квоты, потому, что на те, или иные медицинские услуги есть повышенный спрос, а денег в бюджете не хватает. Рыночные механизмы, которые заработают после полного внедрения ОСМС, будут способствовать более полному удовлетворению спроса - там, где спрос высокий, будут построены новые клиники или переориентированы старые, подготовлены специалисты. Думаю, через 3-4 года сегодняшних очередей уже не будет.

- Спасибо за беседу.

Казахстан > Медицина. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > inform.kz, 22 июня 2017 > № 2222374 Эрик Байжунусов


Казахстан > Медицина > inform.kz, 18 июня 2017 > № 2212733 Орал Оспанов

Ожирение в Казахстане должно быть признано серьезной проблемой - профессор О.Оспанов

В канун Дня медицинского работника, который традиционно отмечается в третье воскресенье июня, корреспондент МИА «Казинформ» побеседовал с известным хирургом Оралом Оспановым.

Хирург, доктор медицинских наук, профессор Орал Оспанов - обладатель престижных зарубежных наград: европейского ордена имени Н.И. Пирогова; медали имени академика РАМН Л.В. Полуэктова «За выдающиеся достижения в хирургии»; медали имени Роберта Коха; званий «Почетный Ученый Европы» и «Медицинская Персона года», присвоенных Международным Оксфордским комитетом в 2014 году. Автор более 270 публикаций и 11 монографий, имеет 21 патент на изобретения. Доктор Оспанов первым в отрасли медицины награжден званием «Заслуженный Изобретатель Республики Казахстан».

О.Оспанов является действительным членом Европейской ассоциации эндоскопических хирургов, основателем и почетным президентом Казахстанского общества эндоскопических хирургов.

В 2006 году прошел обучение по бариатрической хирургии в Берлине. Является членом Генерального Совета международной федерации хирургии ожирения и метаболических нарушений (IFSO), основателем и действующим президентом Казахстанского общества бариатрических и метаболических хирургов.

- Орал Базарбаевич, расскажите, как Вы пришли в медицину?

- Я родился в 1961 году в Омской области в простой семье, где было пятеро детей. Мы рано приобщились к труду, помогая по хозяйству отцу и матери. В детстве и юности я не мечтал посвятить свою жизнь медицине. Не имел ни малейшего представления о ней и не знал, чем фельдшер отличается от врача или медсестры. После школы пошел служить в армию, где попал в школу санитарных инструкторов в Закарпатском Военном Округе на Украине. Именно там, обучившись полгода на курсах у военных врачей, поучаствовав с военным хирургом Платициным в хирургических операциях в окружном госпитале, понял, какой это высокоинтеллектуальный и мужественный труд, и решил, что стану хирургом. После окончания службы поступил на лечебный факультет престижного Омского медицинского института.

Со второго курса я начал дополнительно заниматься в хирургических кружках, оперировал в виварии животных, ассистировал в больницах. С самого начала обучения в мединституте я стал думать, как усовершенствовать имеющиеся скудные для выбора инструменты для облегчения труда хирурга и повышения эффективности операций. Появился так называемый «изобретательский зуд».

После окончания вуза отработал три года в отдаленной районной больнице в Омской области. А потом, по личной рекомендации главного хирурга, как перспективный специалист, поступил в клиническую ординатуру Омской государственной медицинской академии. Там и сделал свое первое изобретение - дренаж для желчных протоков. Получил первый международный патент на изобретение. Это было большое событие в моей жизни, я был оценен на кафедре и в академии, как подающий надежды ученый.

Дальше я уже совершенствовал методы соединения органов - желудочно-кишечные анастомозы. В хирургии, по большому счету, есть две большие проблемы: разъединение тканей и их соединение. Для того, чтобы не страдала функциональность органов, соединение должно быть очень качественным. Более 20 лет я посвятил совершенствованию методов создания анастомоза. Изобрел сшивающий аппарат, анастомозные клипсы, инструменты и аппараты в других областях хирургии.

- Каким из изобретений Вы гордитесь больше всего?

- Больше всего я горжусь своим методом эндохирургического прошивания и лигирования, запатентованным в 2006 году. Этим методом я и сотни других хирургов пользуемся каждый день, поэтому он для меня ценен. В лапароскопической хирургии наибольшую сложность представляет именно сшивание тканей. Этот метод значительно облегчает процесс и дает более качественный результат. К тому же это более дешевый метод, по сравнению с другими, для которых требуется использование дорогостоящих импортных технических средств.

- Как Вы оказались в Казахстане?

- В 2004 году я уже имел степень доктора медицинских наук и меня пригласили работать в Национальный научный медицинский центр в Астане, за что я благодарен директору ННМЦ профессору Абаю Кабатаевичу Байгенжину и тогдашнему министру здравоохранения Жаксылыку Акмурзаевичу Доскалиеву. В то время мы внедряли лапароскопические операции в Казахстане.

- Как Вы оцениваете уровень отечественной медицины?

- За последние лет десять прогресс медицины в Казахстане стал стремительным: закупается передовое оборудование, построены современные медицинские центры и главное - появились настоящие профессионалы в медицине, прошедшие серьезные зарубежные стажировки в лучших клиниках мира, создающие свои школы мастерства. Радует наличие признанных орденоносцев из практического здравоохранения. Есть даже два «Героя Труда» в медицине, получивших такое свидетельство из рук нашего Президента.

Могу сказать, что многие операции у нас проводят, по крайней мере, не хуже, чем в лучших западных клиниках. Уровень отечественной медицины сейчас такой, что при оперативных вмешательствах риск минимальный. Люди идут к нам, чтобы улучшить качество жизни, а не только для спасения жизни, как было раньше. В былые времена на операцию шли с настроем, как на «экзекуцию с наркозом» - из-за низкого уровня медицины и хирургии, в частности. Сейчас во всем развитом мире на операцию идут легко и обыденно, как на получение определенного «бонуса для здоровья».

- Какая у Вас специализация в хирургии?

- Бариатрия. Это для нашей страны относительно новое направление. Я специализируюсь на операциях в сфере бариатрической и метаболической хирургии. Это хирургическое лечение патологического, то есть нездорового, ожирения и сахарного диабета второго типа, а также других проблем со здоровьем, вызванных лишним весом. Говоря о бариатрических методиках, я прежде всего, имею в виду лапароскопическую хирургию лишнего веса. «Золотым» стандартом является лапароскопическое шунтирование желудка. В ходе операции значительно уменьшается объем желудка и поверхность всасывания желудочно-кишечного тракта за счет сокращения длины тонкого кишечника. Операция выполняется через проколы и ничего из организма не удаляется. Это малотравматичная функциональная реконструкция, обеспечивающая быстрое наступление чувства сытости. Как правило, в тот же день пациент начинает вставать, ходить и даже пить воду, а на третий или четвертый день может быть выписан из клиники.

- Насколько востребованы такие операции в нашей стране?

- Ожирение - это болезнь, признанная Всемирной организацией здравоохранения, и она имеет свой шифр в международной классификации болезней. На одну тысячу пациентов с ожирением должна выполняться 1 операция. Для Казахстана это примерно 4 тысячи бариатрических операций в год. Исключением является некоторые страны Европы, где на такое число выполняется от 5 до 9 операций, например, в Швеции, где при населении в два раза меньше, чем у нас, выполняется 8 тысяч бариатрических операций в год. Хотя Швеция считается почти идеальной страной по уровню жизни и уровню медицины.

Сейчас и в Казахстане много людей, в том числе и молодых, с проблемой лишнего веса. По официальным данным, четверть населения имеет ожирение, еще четверть населения имеет лишний вес. И это серьезная проблема, ведь она влечет за собой другие болезни: гипертоническую болезнь, вызывающую инсульты и инфаркты, болезни суставов, бесплодие, сахарный диабет второго типа, жировую болезнь печени... И почти все эти болезни можно вылечить, если вовремя решить проблему лишнего веса. По нашему опыту, далеко не всегда она решается методами психологического, лекарственного и диетологического лечения.

К сожалению, не только население, но и некоторые врачи не понимают, что даже фитнес может быть опасен при серьезном ожирении, а бариатрические операции - это безопасная и эффективная альтернатива, при нынешнем высоком уровне хирургии и анестезиологии в нашей стране.

- Это дорогая операция?

- На ожирении сейчас многие зарабатывают огромные деньги. Очень часто это просто бизнес. Нечистоплотный бизнес, в основном. В том числе и хирургический, когда предлагают малоэффективные и краткосрочные операции, например, типа гастропликации, как они называют эту операцию «слив 2». Различные коммерческие организации, на самом деле, мало заботятся о здоровье самого клиента, предлагая «чудодейственные» таблетки, коктейли, комплексы препаратов, заманивая клиентов быстрыми результатами за короткий срок, незаконно используют имена известных людей и бренды известных телепрограмм.

Я призываю наших граждан обращаться с проблемой ожирения к официальной медицине, к специалистам, аккредитованным в IFSO. Но, подчеркиваю, хирургический метод - последний в списке методов лечения данного заболевания.

Сотни казахстанцев платят огромные деньги за бариатрические операции за рубежом в то время, когда мы сами все больше оперируем людей с ожирением из-за границы, конечно, в первую очередь по причине наших низких цен.

- Если ожирение принимает уже масштаб национальной проблемы, шутка ли - почти половина населения имеет лишний вес, - может быть, и государство озаботится данной проблемой? Что-то для этого делается?

- Проблема ожирения в Казахстане должна быть признана серьезной и угрожающей здоровью и жизни. Незадолго до нашей встречи я был на встрече с министром здравоохранения Ельжаном Амантаевичем Биртановым. Мы договорились, что будем проводить «круглые столы» по данной проблеме с другими врачами: эндокринологами, кардиологами, терапевтами. Мы будем добиваться того, чтобы людям, которым по медицинским показаниям необходима такая операция, могли получить ее совершенно бесплатно уже в ближайшее время.

Вообще, я считаю, что необходима эффективная пропаганда здорового образа жизни. Правила здорового питания нужно прививать еще с детского сада, воспитывать в семье культуру питания и давать элементарные знания по диетологии в школе.

- Расскажите о Вашей педагогической деятельности, ведь Вы еще заведуете кафедрой в Медицинском университете «Астана».

- Я имею более 20 лет педагогического стажа, заведую кафедрой эндохирургии факультета непрерывного профессионального развития и дополнительного образования. Ректор университета «Астана» профессор Мажит Зейнуллович Шайдаров впервые организовал такую кафедру в Казахстане, и в 2012 году пригласил меня заведовать ею. Мы сделали много нового и подготовили сотни врачей по новым направлениям. Под моим руководством защитили кандидатские и докторские диссертации 12 врачей. Сейчас я «веду» трех докторантов и двух магистрантов.

- Что Вы хотите пожелать своим коллегам в преддверии профессионального праздника - Дня медицинского работника?

- Я желаю своим коллегам здоровья, уважения и достойной оплаты труда, понимающих и благодарных пациентов. Я хочу, чтобы у врачей в Казахстане были все возможности заниматься своим делом, не думая о хлебе насущном, чтобы мы, доктора, не испытывали недостатка ни в оборудовании, ни в материальном обеспечении, и могли посвятить себя любимому и благородному делу - лечению больных людей.

- Спасибо за беседу.

Хирург, доктор медицинских наук, профессор Орал Оспанов - обладатель престижных зарубежных наград: европейского ордена имени Н.И. Пирогова; медали имени академика РАМН Л.В. Полуэктова «За выдающиеся достижения в хирургии»; медали имени Роберта Коха; званий «Почетный Ученый Европы» и «Медицинская Персона года», присвоенных Международным Оксфордским комитетом в 2014 году. Автор более 270 публикаций и 11 монографий, имеет 21 патент на изобретения. Доктор Оспанов первым в отрасли медицины награжден званием «Заслуженный Изобретатель Республики Казахстан».

О.Оспанов является действительным членом Европейской ассоциации эндоскопических хирургов, основателем и почетным президентом Казахстанского общества эндоскопических хирургов.

В 2006 году прошел обучение по бариатрической хирургии в Берлине. Является членом Генерального Совета международной федерации хирургии ожирения и метаболических нарушений (IFSO), основателем и действующим президентом Казахстанского общества бариатрических и метаболических хирургов.

Казахстан > Медицина > inform.kz, 18 июня 2017 > № 2212733 Орал Оспанов


Россия > Медицина > forbes.ru, 13 июня 2017 > № 2207782 Екатерина Тимофеева

Деньги на здоровье: услуги медицины — одни из самых маржинальных в стране

Екатерина Тимофеева, Михаил Югай

Рынок медицинских услуг, долгое время существовавший преимущественно за счет госфинансирования, только начинает активно привлекать частный капитал

Емкость рынка медицинских услуг в России исчисляется десятками миллиардов долларов. В общей структуре расходов на здравоохранение сегмент, связанный с оказанием медпомощи, занимает первое место, примерно в два раза опережая объем сегментов фармацевтических препаратов и медицинский изделий вместе взятых. В 2016 году объем рынка в России составил 2,2 трлн руб., и есть все основания полагать, что к 2019 году медицинские услуги станут одним из самых динамично растущих сегментов рынка здравоохранения с совокупным темпом роста порядка 9%. При этом уровень маржи операционной прибыли в сегменте составляет около 13%, уступая только трем крупным отраслям экономики с максимальной маржинальностью 20,3%.

Исторически сложилось, что основным источником инвестиций на рынке медицинских услуг в России выступало государство, в то время как частные инвесторы долгое время не стремились занять эту нишу. Российский рынок частной медицины по-прежнему сложно назвать сформировавшимся. Доля топ-5 ведущих частных клиник – ГК «Мать и дитя», «Медси», Европейского медицинского центра, «Ава-Петер» и «СМ-Клиники» — не превышает 7%. А выручка крупнейшего игрока – ГК «Мать и дитя» — в 2015 году составила 9,5 млрд руб. (по данным портала Vademecum), что в разы меньше средних объемов бизнеса крупных западных медицинских учреждений.

В то же время, динамика инвестиций позволяет сделать вывод о том, что сегмент медицины становится более привлекательным для частного капитала: объем частных инвестиций в сектор по итогам 2016 года составил порядка 26 млрд руб. – рекордная для рынка цифра. Крупнейшие российские клиники сегодня начинают активную территориальную экспансию и расширяют свои сети в регионах. На рынок медуслуг приходят первые иностранные инвесторы.

Так, в июле 2016 года крупнейшая македонская клиника Acibadem Sistina объявила о планах выступить соинвестором строительства многопрофильного госпиталя в Ростове-на-Дону. В том же году итальянский медицинский холдинг GVM вложил в строительство поликлиники в центре Москвы 10 млн евро и планирует развивать новые медицинские проекты в России.

Пристальный интерес частного капитала к сегменту медицинской помощи в кризисный период закономерен. Рынок медуслуг практически не подвержен циклическим колебаниям, спрос на медицинскую помощь остаётся стабильным даже на фоне макроэкономической турбулентности. Это чрезвычайно привлекательно для инвесторов даже несмотря на то, что вложения в медицину – это «длинные» инвестиции с серьезным сроком окупаемости, который уходит за горизонт 4-5 лет.

Еще один мощный драйвер инвестиций в сегмент — это огромной отложенный спрос на качественные медицинские услуги в России, который уже не может быть в полной мере удовлетворен за счет государственного финансирования. Реальный рост рынка ОМС, согласно прогнозам Правительства, в ближайшие годы останется на уровне прошлых лет, в то время как потребность России в медуслугах будет расти как вследствие естественного процесса старения населения и роста сопутствующих заболеваний, так и за счет совершенствования методов диагностики. Это фундаментальные факторы, которые будут способствовать повышению инвестиционного потенциала рынка медуслуг в среднесрочной перспективе.

Вторая группа факторов – субъективные. Инвесторы все больше предпочитают базовым отраслям экономики высокотехнологичные сегменты, в число которых благодаря развитию инноваций и изменению регуляторной среды входит медицина.

В последние годы в России начался настоящий бум инвестиций в цифровую медицину. Растет интерес к телемедицине, позволяющей врачу и пациенту общаться при помощи приложения, появляются устройства, которые позволяют самостоятельно управлять здоровьем и, как следствие, реже посещать медицинские учреждения. С изменением законодательства в сфере дистанционных медуслуг целый ряд профильных и непрофильных игроков из отраслей телекоммуникаций, хайтека и финансовых услуг объявил о запуске телемедицинских проектов. Один из самых ярких отечественных кейсов – сервис вызова врача на дом Doc+, который в 2016 году привлек $5,5 млн инвестиций от Яндекса и фонда Baring Vostok. В марте 2017 года о выходе на рынок телемедицины объявили МТС и «Медси», а в апреле дистанционные медконсультации запустила группа «Ренессанс страхование» совместно с сетью клиник «Доктор рядом». Об амбициях на рынке онлайн-медицины заявил Сбербанк, который сейчас ведет переговоры о покупке сервиса для поиска врачей DocDoc.

Среди традиционных моделей медпомощи можно выделить два сегмента: поликлинический (амбулаторное обслуживание) и госпитальный (стационарное обслуживание). Приоритеты инвесторов по отношению к этим сегментам эволюционировали с течением времени. Исторически частная медицина в России начиналась с фокуса на поликлиническое звено. Это связано с гораздо меньшим «входным» порогом инвестиций и понятными моделями работы, которые можно реализовать в относительно короткие сроки. Достаточно лишь взять здание в аренду, оборудовать кабинеты, нанять врачей и начать оказывать услуги. Сегодняшние лидеры частной медицины начинали с этих простых шагов, впрочем, и сегодня на рынке преобладают поликлинические игроки.

В отличие от поликлинического, госпитальный сегмент требует в разы больше инвестиций и времени. Как правило, для госпиталей необходимо строить специальное здание. По этим причинам компании, которые имеют госпитальный бизнес, сегодня можно пересчитать по пальцам. Однако в последние годы ситуация меняется: на фоне насыщения рынка игроки с поликлиническими моделями начали задумываться о внедрении новых моделей или о дополнении уже существующих. С 2015 года инвестиции на рынке медуслуг стали идти именно в госпитальную часть: стационары активно открывают «Медси», «Семейный доктор» и другие компании. С точки зрения частных коек рынок постепенно становится более наполненным, и в будущем можно прогнозировать дальнейшее развитие этого сегмента.

Третье важное направление связано с уже упомянутой цифровой составляющей медицины. Потребители медуслуг становятся все более образованными с точки зрения доступа к технологиям, поэтому клиники вынуждены быть в тренде. Многие игроки стали задумываться, например, о том, как при помощи современных гаджетов перенести лечение пациента на дом, в более комфортные условия, и сократить количество дней, которые пациент проводит на госпитальной койке. К слову, сегодня в России этот показатель в среднем составляет 12 дней, в то время как на Западе всего 2-3 дня.

Наиболее активно инвестируют в медицинский бизнес частные инвестиционные фонды, которые, впрочем, редко берут контрольный пакет в проектах, и крупные непрофильные инвесторы. Последние используют здравоохранение для диверсификации вложений свободных средств со стабильным уровнем маржинальности. Кроме того, медицина открывает отличные возможности для масштабирования бизнеса: первый построенный объект может в дальнейшем развиваться как сеть медицинских учреждений.

Одна из самых перспективных моделей реализации инвестиционных проектов в сфере медуслуг – частно-государственное партнерство. И хотя в России в силу разных причин пока нет очевидных историй успеха, именно такой формат разделения рисков между частным инвестором и государством может в будущем стать стимулом для системной модернизации сегмента медпомощи. Одним из проектов является Московский международный медицинский кластер, который строится на территории «Сколково». Объем государственных инвестиций в кластер составляет около 10 млрд рублей, которые используются для строительства пилотных объектов – диагностического и терапевтического корпусов, а также сопутствующей инфраструктуры. Всего в кластере планируется построить до 15-20 объектов (преимущественно специализированных клиник) с привлечением в качестве операторов ведущих международных медицинских игроков. Потребность проекта в частных инвестициях оценивается в 90 млрд руб.

Такая модель должна стимулировать приток в российскую медицину иностранных игроков и инвесторов. Прежде всего, за счет особого правового режима. В 2015 году был принят федеральный закон ФЗ-160, который упростил систему регулирования медицинской деятельности для иностранных участников кластера и снизил административные барьеры, которые остаются существенным препятствием для прихода в сегмент крупных международных клиник и госпиталей. Согласно ФЗ-160, клиники из стран ОЭСР смогут применять в кластере протоколы, технологии и препараты без получения разрешительных документов в России. Также будут сняты ограничения для работы иностранных специалистов.

Дополнительными возможностями для инвесторов на территории кластера могут стать вложения в НИОКР, ориентированные на повышение качества лечения пациентов. Это, например, персонализированная медицина, которая предполагает разработку для каждого пациента индивидуального плана лечения на основе особенностей его организма, в том числе специфических генетических рисков.

В США в 2015 году на развитие «точной медицины» уже было выделено $215 млн, в России персонализированная медицина развивается в рамках «дорожной карты» HealthNet Национальной технологической инициативы. Другое перспективное направление – трансляционная медицина, которая предполагает ускоренное внедрение достижений фундаментальной науки в практику, сокращая путь «от исследовательской лаборатории до пациента».

Интересно, что приход в Россию медицинских учреждений мирового уровня позволит не только удовлетворить растущий спрос на медпомощь, но и может иметь серьезный социальный эффект для всего российского здравоохранения. Трансфер технологий и стандартов качества извне станет органическим процессом и позволит обновить модели оказания медицинских услуг, чего гораздо сложнее добиться внутренними усилиями системы.

Россия > Медицина > forbes.ru, 13 июня 2017 > № 2207782 Екатерина Тимофеева


Казахстан > Медицина > inform.kz, 12 июня 2017 > № 2206926 Болатбек Каюпов

Болатбек Каюпов: Профессия врача - это постоянное чувство долга

О будущем, где люди живут дольше, мечтает высококвалифицированный специалист в области клеточных технологий, доктор медицинских наук РК Каюпов Болат Амангельдиевич. О профессии врача он рассказал в интервью корреспонденту Казинформа.

Каюпов - хирург с многолетним опытом. Он считает свою профессию тяжелой и даже неблагодарной, но слишком необходимой, чтобы от нее отказываться. Вся его жизнь - медицина. «Профессия врача - это постоянное чувство долга перед людьми, перед своими пациентами», - говорит Болатбек Каюпов.

- Почему Вы выбрали именно медицину? Семейная династия или мечта детства?

- Мои родители - врачи, они работают в Уральске уже много лет. Отец возглавляет отделение челюстно-лицевой хирургии. Он очень известный специалист в этой области, не только в своем городе, но и по всему Казахстану. Будучи ребенком, я часто слушал их разговоры, поэтому я просто не представлял себе другого будущего. Я всегда знал, что буду врачом. Мои дети выросли так же. У меня трое детей, двое из них уже выбрали путь медицины. Моя дочь - биотехнолог, она живет в Канаде и занимается выращиванием на 3D-прессинге глаз. В Канаде уже научились выращивать органы зрения из стволовых клеток. Я считаю, что в скором времени эти технологии должны прийти и к нам. Сын же учится на втором курсе в Медицинской академии в Астане.

- Как Вы пришли к тому, что имеете сейчас?

- На данный момент я занимаюсь трансплантацией органов и тканей. Ранее я начинал свою карьеру с медбрата, работал в Актюбинской городской клинической больнице, в отделении анестезиологии и реанимации. Там я получил свои хорошие практические навыки. Это очень помогло мне в дальнейшей работе. Я также работал в Уральской областной больнице, выполнял обычные хирургические операции. В течение пяти лет я занимался разными видами операций, в основном, экстренной хирургической помощью. Уже в тот момент я обратил внимание, что в Казахстане проблема с пациентами, у которых есть сосудистые заболевания. В тот момент этим мало кто занимался. Особенно у нас в периферии, в Уральске. Поэтому я прошел полугодовую стажировку в Москве у известного в то время академика Петровского. Это была серьезная школа, которая мне очень пригодилась в Актюбинской железнодорожной больнице, где я как раз начал карьеру сосудистого хирурга. После этого меня пригласил к себе на работу бывший министр здравоохранения, профессор Жаксылык Доскалиев. В дальнейшем я по большей части занимался наукой. В основном, клеточными технологиями, стволовыми клетками, которые сейчас и составляют мое основное хобби. В Национальном медицинском научном центре я уже был руководителем отдела по трансплантации стволовых клеток. Благодаря долгой работе там нам удалось провести большие как экспериментальные, так и клинические работы по внедрению стволовых клеток в Казахстане. Сейчас данный вид лечения уже применяют на территории нашей страны. Когда-то мы обогнали по данным технологиям даже некоторые страны Европы. Однако в связи с тем, что в обществе было определенное недоверие к подобным технологиям, развитие приостановилось. Теперь мы немного отстали в подобном лечении от остальных прогрессивных стран мира. Хотя основа основ была начата у нас. Но, если сейчас возобновить исследования, мы можем встать на один уровень с мировой практикой лечения стволовыми клетками.

- Встречались ли в Вашей практике хирурга случаи, которые действительно тяжело перенести?

- Множество...Знаете, если саперы ошибаются один раз, они погибают. Но одно дело умереть самому, совершенно другое - когда на столе перед тобой другая жизнь... Ответственность в три раза выше, я считаю. Возникали непредвиденные ситуации в виде тяжелых ранений, когда были автодорожные травмы. В некоторых ситуациях просто опускаются руки и не знаешь, как спасти человека. Встречались страшные случаи, несовместимые с жизнью. Но мы боролись. И довольно-таки успешно.

- И все-таки как пережить подобные ситуации?

- Ты просто концентрируешься. В голове у тебя пробегает весь учебник анатомии и варианты того, что же можно сделать. Естественно, в таких ситуациях спасает только практика, которую ты уже освоил. Успокаиваешься и перебираешь в голове всевозможные вариации спасения человека. У меня на столе никто не умирал, не считая травм, совершенно несовместимых с жизнью. Удавалось победить болезнь и спасти пациента.

Я помню одного ребенка, которого ударила копытом лошадь. Во время операции, мы увидели, что печень у него разбита, если можно так сказать, вдребезги. Собрать воедино те кусочки было невозможно. В такой ситуации, даже имея семь пядей во лбу, ничего невозможно сделать. Ты пытаешься собрать этот орган, но спасти его уже не удается. Если бы в то время у нас были те знания, которые есть сейчас... Возможно, мы бы взяли часть печени у его отца и пересадили ему в тот же момент. Но это были 90-е года, естественно, ничего подобного сделать мы не могли. Возможно, именно этот случай подстегнул меня заниматься трансплантологией. Такие случаи тяжело перенести морально. Немногие знают, что врачи-практики долго не живут. У них очень высокая смертность, высокая доля сердечных заболеваний. Единицы хирургов доживают до 70-ти лет, потому что это невероятный стресс. Потому что это люди, которые всем сердцем переживают за свое дело, за своих пациентов. Я знаю не один десяток хирургов, которые умерли на своем рабочем месте, за операционным столом. Об этом, к сожалению, никто не говорит. Но на самом деле такие вещи случаются. С каждым умирающим пациентом погибает частичка и самого врача.

- Но наверняка есть и обратная сторона. Расскажите о чуде, когда, казалось, что надежды нет.

- Конечно же, были такие случаи. Они и помогают двигаться вперед. Была одна женщина, которая поступила с опухолью толстого кишечника. Это был рак. Нам пришлось сделать операцию по удалению практически большей части толстой кишки с опухолью и выписать ее домой. Через месяц мы заметили, что у нее метастазы по всему животу, то есть рак поразил практически все области. Перспективы дальнейшего лечения у этой женщины не было. Однако через год к нам поступил звонок, нужно было сделать повторную операцию и восстановить кишечник. Она не должна была прожить так долго, однако, когда мы делали операцию снова, мы заметили, что нет ни одной опухолевой клетки. Мы восстановили ее кишечник, та пациентка жива и по сей день, хотя была злокачественная опухоль. Это и есть чудо! Таких случаев было много, когда пациент, казалось бы, не жилец. Однако они живы и иногда пишут мне письма. Со многими из них я много лет дружу.

- Можно ли отделять профессию врача от обычной жизни?

- Такие смешные моменты, когда садишься в поезде в купе... Стоит только упомянуть, что ты врач, поездка превращается в бесконечную консультацию! (смеется) Не дают ни поспать, ни поесть, все время сыпятся вопросы. Один раз даже приходилось в поезде принимать роды. Пару раз я летал на самолетах, и происходили экстренные случаи, когда людям нужна была медицинская помощь: кто-то падал в обморок, кому-то становилось плохо. Естественно, я помогал. Невозможно избавиться от чувства долга в сердце. Казалось бы, ты не «при исполнении». Но душой ты чувствуешь, что должен помогать людям, которые в тебе нуждаются. Ты обязан выполнять свой долг, где ты ни находился. А дома, конечно же, мы все становимся просто людьми. Снимаем белые халаты и приходим домой обычными родителями, которые просто любят своих детей.

- Кстати о детях, всегда ли Вы пророчили им медицинское будущее?

- Я всегда верил, что наступит день, когда зарплата врачей увеличится. Когда труд медиков будет оценен по достоинству. Все-таки врачи - это класс интеллигенции, который в будущем может повлиять на политику и жизнеобеспечение страны, в целом. И я был бы рад, если бы мои дети стали врачами. Поэтому я ни в коем случае не запрещал им выбирать сферу, в которой они хотят работать. Я всегда оставлял им выбор. Но они так же, как и я в детстве, росли в семье медиков. Они видели, как ко мне приходили пациенты, встречали на улице со слезами радости на глазах. Это всегда приятно. И для меня, и для моих детей. Естественно, когда они видели подобное, они понимали, что специальность врача действительно необходима. Она не просто так дается. Да, она сложная, но она нужна. Люди нуждаются во врачах. И это главное.

- О чем Вы сейчас мечтаете больше всего? Ваша заветная мечта связана с медициной?

- Больше всего я мечтаю создать такое медицинское учреждение, в котором бы были собраны все технологии мира. Сейчас в мире очень развита сфера IT, роботизированная техника набирает обороты. Я хочу, чтобы казахстанским пациентам не нужно было ездить за границу за лечением. В будущем мы сможем отказаться от обычных видов лечения, от антибиотиков, может быть, даже от оперативного вмешательства. Достаточно будет заниматься тканевой инженерией, выпускать различные препараты на основе стволовых клеток, выращивать новые органы на их основе. У меня есть проект такой клиники, я разрабатываю его в своем блоге kayupov.kz. Главной идеей этого проекта является биострахование - персональное хранение крови и пуповины каждого гражданина страны. Если запустить подобный проект, то через 20 лет мы сможем достичь прироста населения и увеличения продолжительности жизни. Каждый человек стареет, потому что клетки не обновляются. Это и есть стволовые клетки. Но, если мы будем создавать их запас для каждого человека, то можно периодически в разные времени обновлять эти самые клетки. И это всего одна перспектива. Второй является лечение онкологии, включая злокачественные опухоли. Сейчас данный проект проходит стадию рассмотрения. И казахстанская медицина придет к этому, так или иначе. Это главная моя цель, моя главная мечта.

- Что бы Вы пожелали в честь праздника своим коллегам?

- В первую очередь, я бы пожелал терпения и выдержки. Несмотря на всю тяжесть нашей профессии, нужно всегда держать себя в руках и быть терпеливым. Не идти на поводу у эмоций, быть рассудительными. Не быть завистливыми. Я думаю, что все у нас будет хорошо и все устроится. Тот застой, что был раньше в медицине, уже преодолен. В Министерство здравоохранения пришли молодые люди. Многие из них долгое время обучались на Западе и видели, как работает современная медицина. Если все будет продолжаться так же, то в скором времени мы достигнем того, чего так долго желали все наши постсоветские врачи. Поэтому я еще раз желаю выдержки свои коллегам и поздравляю всех с профессиональным праздником!

Асия Сактаганова

Казахстан > Медицина > inform.kz, 12 июня 2017 > № 2206926 Болатбек Каюпов


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 8 июня 2017 > № 2234139 Михаил Мурашко

Михаил Мурашко о контроле за продажей антибиотиков в аптеках, особенностях введения системы маркировки лекарств, перспективах интернет-торговли фармпрепаратов. Интервью агентству РИА Новости

Михаил Мурашко: 30% жалоб на качество оказания медпомощи подтверждается

Об усилении контроля за продажей антибиотиков в аптеках, особенностях введения системы маркировки лекарств, перспективах интернет-торговли и отношении к абортам рассказал в интервью РИА Новости глава Росздравнадзора Михаил Мурашко. Беседовала Маргарита Коржук.

— Михаил Альбертович, как продвигается проект по маркировке лекарств? Выявлены ли какие-либо проблемы? Какие есть жалобы со стороны фармпроизводителей?

— Это пилотный проект, и он идет на добровольных началах. Его реализация строится на гибких принципах разработки продукта — эджайл. Эта форма позволяет избегать жалоб. Фактически все моменты обсуждаются, и решения принимаются с производителями коллегиально в рамках рабочих групп для того, чтобы было удобно в последующем всем остальным. Заинтересованы компании, заинтересованы и мы, чтобы этот проект шел именно в таком позитивном ключе, чтобы не было накладок. Сейчас учитываются многие мнения, отрабатываются общие принципы. Сам программный продукт готов, и сейчас начинается интеграция систем. На начальном этапе первые данные в систему начнут вводить отечественные производители — это проще, поскольку они расположены ближе и возможно оперативное взаимодействие. И после первых подключений присоединятся зарубежные.

— Есть ли уже график, по которому компании будут подключаться к системе маркировки?

— Мы планируем сделать это именно так — по графику, чтобы процесс подключения в 2018 году шел равномерно, а не все перешло на последний квартал, иначе неизбежно будет перегрузка. Есть несколько вариантов (графика), которые мы хотели обсудить и с производителями, и с правительством. Первым этапом пойдут препараты наиболее дорогостоящие, в частности препараты из группы "семи высокозатратных нозологий".

— В начале года ряд производителей медицинских изделий, в частности в стоматологии, жаловались, что не успевают получить регистрационные удостоверения. Как решались вопросы выдачи документов? Не возникло ли дефицита таких изделий на российском рынке?

— Ситуация такая была впервые, она беспрецедентная. Все производители должны были заменить регистрационные удостоверения, которые ранее были выданы по старому законодательству, на удостоверения нового образца. Для этого им по их же просьбе был установлен временной промежуток — четыре года. Но, к сожалению, ряд безответственных участников рынка дотянули до последнего, не успели провести замену и начали всех шантажировать тем, что рынок встанет, что возникнут большие проблемы и так далее. На наш взгляд, этого не произошло бы, так как большинство ответственных производителей, активно работающих на рынке, сделали все заранее.

Тем не менее правительство пошло навстречу нерадивым участникам рынка и продлило сроки замены. Никакого коллапса на рынке не произошло, но все-таки стоит напомнить, что каждый производитель должен нести ответственность, в том числе социальную, а не только перед своими инвесторами, и четко соблюдать установленные правила.

Хочу отметить, что на форуме все говорили о важности регуляторных мер, потому что качественная регуляторика — это не просто идти на поводу, а создание механизмов безопасности пациентов, соблюдения качества и, конечно, конкуренции.

Представители рынка медицинской продукции подтверждают, что правительство Российской Федерации, министерство здравоохранения России, Росздравнадзор формируют правильные требования, которые позволяют фактически обеспечить все эти принципы. И они согласны с инициативами и разработками, которые им сегодня предлагаются.

То же самое происходит сегодня и в здравоохранении: большинство медицинского сообщества согласно с тем, что стандартизация отрасли здравоохранения по подходам к лечению, по требованиям к организациям, по критериям качества помощи позволяет иметь понятный однозначный подход к организациям любой собственности. Если ты соблюдаешь правила, то получаешь прогнозируемый хороший результат лечения пациента.

— Планирует ли Росздравнадзор организовывать выездные проверки предприятий на территории соседних стран? Например, в Белоруссии в ампулах препаратов, произведенных на территории страны, обнаружили механические частицы. Ведется ли работа в данном направлении?

— Зарубежные площадки уже проверяются, для этого существует специальный институт под руководством Минпромторга. Они получают от нас информацию, формируют пакет замечаний и включают нарушителей в график плановых и внеплановых проверок.

Существует еще одна методика профилактики поступления недоброкачественной продукции — это перевод на посерийный контроль. По данному предприятию, а они у нас попали в группу риска, в случае повторения будут применены эти меры.

— В мире остро стоит проблема устойчивости заболеваний к антибиотикам, в России их до сих пор часто продают без рецептов. Будет ли ужесточаться контроль за отпуском антибиотиков в аптеках? Коснется ли это других рецептурных лекарств?

— Правила все написаны, в 2017 году вступила в действие надлежащая аптечная практика. Но многие аптечные организации в погоне за прибылью отпускают лекарственные препараты рецептурного отпуска без такового. Для пресечения этих нарушений система контроля должна получить еще одно полномочие — контрольную закупку, которая должна быть погружена в специальные законы: "Об охране здоровья граждан" и "Об обращении лекарственных средств". В закон "О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" это уже включено как форма контроля.

Проект закона разработан, часть согласований пройдена. Планируется его внесение в правительство и далее в Государственную думу. На наш взгляд, это очень важная форма контроля. Те формы контроля, которые сегодня есть, менее эффективны по сравнению с контрольной закупкой для данного правонарушения.

Пока мы не имеем таких полномочий, но совместно с коллегами из МВД (они наделены таким правом) уже опробовали подобные акции (контрольные закупки). Результаты показали достаточное количество нарушений, касающихся безрецептурного отпуска лекарств.

Но в данном случае необходимо, чтобы и само население понимало, что неконтролируемый врачом прием антибиотиков опасен: у пациентов при неправильной терапии может сформироваться устойчивость к данным препаратам, и в дальнейшем они рискуют получить резистентность и неэффективность лечения в том числе.

— Правительство планирует пересмотреть бюджет на 2017 год, увеличив в том числе и финансирование Росздравнадзора. На что планируется потратить эти деньги?

— Внесены изменения в налоговый кодекс по установлению новых государственных пошлин для внесения изменений в регистрационное досье на медицинские изделия. Эти деньги пойдут на госзадание для экспертных организаций по оплате данных услуг: то есть заявитель оплачивает в бюджет, а бюджет, соответственно, выделяет эти деньги Росздравнадзору. Часть средств пойдет на оснащение экспертных организаций. В конечном итоге повысится качество экспертизы и, следовательно, безопасность пациентов.

— Какие проблемные точки выделяются в российском здравоохранении? На что чаще всего жалуются граждане?

— Чаще всего к нам обращаются по вопросам качества медицинской помощи, и в 30% случаях жалобы граждан подтверждаются. Мы сегодня сформировали целую систему приема обращений граждан через разные источники. В Росздравнадзор можно обратиться в бумажном виде, по электронной почте, позвонить на телефонный номер горячей линии, прийти на прием граждан в территориальные органы службы. Все это сделано для того, чтобы прочувствовать потребности населения, оперативно реагировать на нарушение прав пациентов в регионах, давать консультации гражданам по интересующим их вопросам. Количество обращений в Росздравнадзор увеличилось в связи с тем, что мы сформировали более открытый формат работы.

— Планируется ли массовая проверка частных косметологических кабинетов? Только в Москве в этом году после их посещения скончались две женщины.

— Все эти случаи попали под контрольные мероприятия. Одна проверка еще не завершена, по другой есть уже результаты. Были привлечены эксперты, исследованы все обстоятельства оказания медицинской помощи в клинике.

По первому случаю вынесено решение, что случай был не предотвратим: фатальное течение заболевания, которое не позволило врачам спасти пациентку после хирургического вмешательства — тромбоэмболическое осложнение. По второму случаю пока результатов нет, проверка продолжается.

В целом сегодня система проверок Росздравнадзора — целевая, формируется риск-ориентированный подход. Мы не видим смысла в тотальных внеплановых проверках. Все подобные организации, наравне с остальными, попадают под плановые контрольные мероприятия.

Необходимо отметить, что медицинская продукция в области косметологии является зоной повышенного внимания и чаще других видов отбирается для контроля. В частности, недавно было обнаружено производство фальсифицированных продуктов для данных услуг. Поэтому мы не прекращаем проверки по данному направлению и активно сотрудничаем с МВД.

— Поддерживаете ли предложение о видеозаписи операций?

— Сегодня существуют зарегистрированные медицинские изделия, которые ведут многодорожечное протоколирование хода операции (отечественные и зарубежные), включая видео и параметры пациента. Сегодня их использование не является обязательной нормой (видеодокументирование), но ход операции всегда фиксируется в истории болезни и операционном журнале медицинским персоналом. Существует отдельный протокол для анестезиологов (анестезиологическая карта, в которой четко фиксируется поминутно, какие препараты вводятся, каково состояние пациента и так далее) и бригады хирургов. Существуют мониторные системы, которые фиксируют и печатают параметры пациента, затем в историю болезни вносятся результаты.

Помимо одного видеоизображения лучше иметь информацию с мониторов, с аппаратов искусственной вентиляции легких и других, чтобы понимать детально, что происходило во время операции. Для контрольной службы и страховых компаний это, конечно, хорошая дополнительная информация при рассмотрения случаев осложнений. Для врача она может являться защитой. Но само по себе видеонаблюдение всех вопросов не решает.

В конечном итоге к этому приходят, вопрос лишь финансовых ресурсов и готовности медицинских организаций.

— Как оцениваете введение обязательного лицензирования деятельности по проведению искусственного прерывания беременности? Поддерживаете ли мнение РПЦ о том, что аборты в России стоит запретить?

— Изменения в этом вопросе уже произошли. Введено обязательное консультирование женщины и соблюдение паузы между первым приемом и непосредственно самой процедурой по прерыванию беременности. Введена отдельная статья в кодексе административных правонарушений за нарушение данного регламента медицинским работником.

Предпринятые меры уже дали свои результаты: по данным министерства здравоохранения Российской Федерации, только за прошлый год удалось сократить количество абортов на восемь процентов (58 тысяч случаев), а за пять лет число абортов снизилось на четверть — 25 процентов или на 250 тысяч случаев.

Решение (о введении лицензирования) — правильное. Вопрос о том, чтобы запретить прерывать беременность, в принципе, касается и моральных норм, и социальной зрелости общества. Есть аргументы и за, и против. Право выбора у пациентки в настоящий период, скорее, должно быть, чтоб не породить в том числе криминальные действия пациенток и медицинских работников, которые неизбежно приведут к увеличению материнской смертности.

Думаю, нужно продолжать обсуждать и рассматривать этот вопрос, в том числе и формировать нетерпимость в обществе к этой процедуре.

— Минздрав ранее сообщал, что разрабатывает законопроект, который предполагает разрешить продажу лекарств через интернет. Какие риски Росздравнадзор видит в возможности дистанционной продажи? Какие плюсы? Будет ли это способствовать снижению цен на лекарства?

— Версия этого законопроекта уже прошла все предварительные процедуры согласования. На наш взгляд, она рациональна, в ней учтены возможные риски. Правила будут утверждены после вступлении в силу закона.

На определенную категорию лекарственных препаратов цены, безусловно, должны снизиться. Это будет касаться в первую очередь дорогостоящих препаратов. Это и сегодня уже происходит, потому что конкуренция среди аптек привела к тому, что многие переходят от процентной надбавки для дорогостоящих препаратов к установлению ее в абсолютных величинах, поскольку пациент может сравнивать цены и идет туда, где дешевле. По препаратам низкого ценового сегмента и препаратов экстренной помощи вряд ли, они чаще покупаются поблизости, по дороге.

— Прокомментируйте, пожалуйста, инициативу депутата Госдумы Милонова о продаже интимных товаров по рецепту.

— В Росздравнадзор не поступали документы с подобными предложениями. Если они будут нам направлены, то мы их рассмотрим в установленном законодательством порядке.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 8 июня 2017 > № 2234139 Михаил Мурашко


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2017 > № 2211117 Павел Ковтонюк

Павел Ковтонюк: "Медреформа – это плавная трансформация действующей системы в качественную"

Заместитель министра здравоохранения Павел Ковтонюк дал интервью агентству "Интерфакс-Украина" сразу после заседания Национального совета реформ на минувшей неделе, где, казалось, судьба медицинской реформы была решена: доработанный правительственный законопроект №6327 о государственных финансовых гарантиях предоставления медицинских услуг и лекарственных средств будет внесен в повестку дня и вынесен на голосование. Депутаты выполнили обещание и проголосовали его в первом чтении с намерением внести оговоренные правки. Однако депутаты отказалась принять за основу законопроект №6329 о внесении изменений в Бюджетный кодекс в части финансирования сферы здравоохранения, без которого законопроект о государственных фингарантиях остается только декларацией и не будет иметь реальных инструментов для реализации.

Таким образом, в настоящее время судьба реформы здравоохранения по-прежнему остается под вопросом, а интервью П. Ковтонюка не теряет актуальности)

Вопрос: Сегодня в социальных сетях и в СМИ развернулась широкая дискуссия о реформе. Основным оппонентом Минздрава выступает парламентский комитет по здравоохранению. Прокомментируйте, пожалуйста, этот конфликт.

Ответ: В большинстве случаев 95% критики – это не конструктивная критика, не критика по определенным позициям, когда есть другой альтернативный взгляд на проблему, а когда оппоненты берут какой-то миф и озвучивают его. Подкреплено ли это фактами и доказательствами, их не интересует. Как правило, мне приходится комментировать именно такую "критику".

Тем не менее, я признаю наличие определенного количества людей, которые дают нам конструктив. Например, депутат Андрей Шипко. Да, у него есть определенная политическая позиция, с которой можно соглашаться или не соглашаться, но при этом он работает с нормальными, грамотными экспертами. Он не согласен с нами, но у него есть другой взгляд на то, как решить проблемы. Он разработал другую концепцию, но признает то хорошее, что есть в наших инициативах, хотя и критикует нас достаточно жестко. Это нормальная позиция в период реформ. Есть нормальная дискуссия и с Людмилой Денисовой: она считает, что все нужно делать не так, как предлагаем мы, но она ведет дискуссию.

В других же случаях мы сталкиваемся с дискуссией в виде: "Караул, вы закроете все больницы!", и мы вынуждены опровергать это...

Вопрос:А вы закроете больницы?

Ответ: Министерство не закрывает больницы, это некорректный вопрос.

Будет система договоров Национальной службы здоровья (НСЗ) с учреждениями здравоохранения, договоры будут предусматривать определенные требования к больницам. Эти требования позволят устанавливать стандарты качества. Если НСЗ, которая будет выступать заказчиком медицинских услуг, заказывает услугу, то она будет гарантировать пациенту, что эта услуга будет качественной.

Часто говорят, что наши законопроекты отменяют уже существующие требования, но это не так. Сегодня есть определенные нормативные документы с требованиями, которые обязательны для всех медучреждений. Но сегодня они сформулированы так, чтобы в случае проверки было к чему придраться. Вместо этих коррупциогенных документов будут договоры клиники с Национальной службой здоровья, в которых будет прописано, какие минимальные требования должно выполнять медучреждение, в частности по первичной помощи. Эти требования будут прописаны не в законе, а в договоре. И этим мы будем гарантировать качество медицинской услуги.

Вопрос:Национальную службу здоровья иногда называют инструментом для приватизации и закрытия клиник…

Ответ: Роль НСЗ – купить услугу. НСЗ не будет влиять на приватизацию, приватизация – это вопросы собственника, т.е. местной общины…

Вопрос: Если НСЗ выступает заказчиком и сама же контролирует качество услуг, то получается конфликт интересов. Как его избежать?

Ответ: Это не так. Контроль качества услуг может быть разным. Он может быть на уровне понятия о профессионализме, например, если врач или клиника сделали что-то, что противоречит статусу врача или статусу медучреждения. В этом случае контроль - не дело НСЗ, это дело того, кто выдает лицензию. У нас это будет министерство. Таким мы видим механизм на начальный среднесрочный период. Это предусмотрено действующим законодательством, и это не нужно прописывать в новом законе. Т.е. лицензирование учреждений здравоохранений остается за Минздравом, это не меняется. Это касается контроля, связанного, например, с врачебной ошибкой.

Есть другой уровень контроля, например, качество обслуживания. Например, в клинике восьмиместная палата, а должна быть четырехместная. Или вам сказали, что нет лекарств, хотя они должны быть, потому что за них заплачены бюджетные средства и они входят в стандарт лечения. С контролем таких ситуаций работает НСЗ в рамках договора с медучреждением: НСЗ заключает договор и проверяет его выполнение, так же как и страховая компания проверяет выполнение страхового договора.

Проверки качества медуслуги на медицинском уровне, которое имеет отношение, в частности, к врачебной ошибке - это функция органа, который занимается лицензированием. На западе часто это врачебные ассоциации, в Украине это пока будет Минздрав. Поэтому утверждение, что НСЗ будет сама все заказывать и сама все контролировать – неправдиво.

Вопрос: Еще одно опасение, что в доработанном законопроекте государство будет покрывать только те услуги, которые предполагает использование только тех лекарств, которые внесены в Национальный перечень. Говорят, что далеко не все наши фармпроизводители выпускают такие препараты, и вы просто убьете отечественное фармпроизводство…

Ответ: Это не так. Мы начали работать над Национальным перечнем, он сейчас формируется. В каждой стране есть свой уникальный перечень, нам нужно время, чтобы сформировать свой. Мы заложили в базу перечень ВОЗ, там действительно есть какие-то препараты, которые в украинской практике не применяются. Иногда - наоборот: в украинских госпрограммах есть какие-то лекарства, которых нет в Нацперечне или они есть в другой форме, например, в перечне - таблетки, а в программе - ампулы.

Но для того, чтобы все это урегулировать, существует переходный период, в течение которого фактически будут действовать два Нацперечня. Подчеркну: ни в одном аспекте реформы у нас нет такого, чтобы в один момент что-то прекращало действовать и что-то рушилось. У нас по всем направлениям реформы предусмотрен плавный переход одного в другое, из худшего в лучшее. При этом худшее – это то, что есть на сегодня, поэтому мы всегда можем вернуться в действующую ситуацию. С Нацперечнем – самое плохое, на мой взгляд, это если все оставить как есть.

Вопрос: Минздрав часто критикуют за разрешение использовать международные протоколы, мол, в них прописаны лекарственные средства, которых нет в Украине. В то же время без четких стандартов оказания медпомощи и протоколов невозможно рассчитать стоимость медуслуги. Насколько оправданы опасения, что украинские медики не смогут использовать международные протоколы и что Минздрав отменил национальные протоколы?

Ответ: На самом деле мы вводим понятие "рекомендации". Фактически рекомендация - это то, что в Украине называется протоколом. А того, что в мире называется "протоколом", у нас нет.

"Рекомендация" – это более широкое понятие, которое описывает подход к тому, как лечится определенная болезнь. При этом "протокол" – это конкретный порядок действий при лечении болезни. Сейчас в Украине слово "протокол" применяется именно к этому более широкому понятию.

Мы ничего не отменяем. Мы просто вводим понятие рекомендации. Наши старые протоколы, которые называются "унифицированные протоколы", продолжают существовать, но все новое, что будет разрабатываться, уже будет делаться в виде рекомендаций, базируясь на международных рекомендациях.

Таким образом, старое живет, но новое появляется уже на основе международных стандартов. И так за несколько лет у нас появятся международные клинические рекомендации. При этом унифицированные протоколы, которые действуют, продолжат действовать.

Очень важно следующее: в рекомендациях не написано, каким препаратом лечить, там прописан подход к лечению, какую группу препаратов использовать для лечения той или иной болезни. Например, в рекомендациях указаны "обезболивающие", там не пишется "нурофен" такого-то производителя. Это в наших действующих протоколах так пишется, поэтому появляется коррупция. А в рекомендациях прописана только группа препаратов, в которой врач может выбрать то, что есть на рынке и хорошо зарекомендовало себя в практике. Рекомендация дает врачу возможность действовать в более широких рамках.

В свою очередь протоколы – это составляющие рекомендации. И они тоже будут действовать. Например, врач может использовать британскую или американскую рекомендацию, или украинский унифицированный протокол. Если же произошло осложнение или пациент скончался, то будут тщательно разбираться, почему так случилось, соблюдал ли врач тот протокол или рекомендацию, которую он выбрал, или же нарушил то, что он выбрал.

Вопрос: Еще была критика за то, что вы убрали частные страховые компании из реформы…

Ответ: Мы их не убрали, мы, наоборот, даем им очень много возможностей. И это подтверждается нашими прямыми контактами со страховщиками. Мы несколько раз проводили встречи со страховыми компаниями, которые занимаются добровольным медицинским страхованием (ДМС). Мы спрашивали, как наши предложения повлияют на их бизнес, они говорили, что очень хорошо. Также как и с частными клиниками. Сегодня они находятся, фактически, в маргинальном сегменте. Я не имею в виду стоимость услуг, а их долю в общем объеме медицинских услуг - 1,5%. Это на уровне статистической ошибки.

Страховщики действительно сегодня сидят в премиум-сегменте и, в основном, работают с частными клиниками. Им интересно, чтобы государство определило свои гарантии и четко определило для них рынок. В нашем законе мы говорим, что поскольку государство вводит понятие покрытия, государственного гарантированного пакета, то это означает появление пространства для частных страховых компаний, которые смогут покрывать услуги которые или покрыты частично, или не имеют покрытия вовсе. Например, если мы говорим, что улучшенные палаты для родов не покрываются госпакетом, то страховые компании в своем пакете сразу могут это предложить. Сегодня в некоторых государственных клиниках есть платные палаты, но, по сути, это нарушение, за которое может наступить ответственность.

Вопрос: Страховщики в свое время предлагали собственные законопроекты по медреформе. Есть ли какие-то подтверждения тому, что страховые компании вас поддерживают?

Ответ: Есть в принципе недоверие к государственным институтам в Украине. Я бы на их месте тоже бы занял выжидательную позицию. Так, например, было и с реимбурсацией, когда большие сети месяц-два ожидали, как проект начнет работать, смотрели, заплатят ли деньги. А сейчас мы заплатили, и крупные аптечные сети начинают присоединяться. Например, к нам присоединилась "Аптека доброго дня". Так и страховщики будут выжидать, а потом присоединяться, они очень практичные люди.

Вопрос: За что вас еще критикуют? Что вам удалось отстоять в дискуссиях?

Ответ: Например, очень большую дискуссию вызвал вопрос о названии реформы: это страхование или не страхование. Мы уступили, для нас это не принципиально. Это не будет называться "страхование", это будет называться "государственные гарантии". У некоторых депутатов есть альтернативные законопроекты относительно других видов страхования, и им не хочется, чтобы мы были с ними в конкуренции.

Но мы отстояли НСЗ (Национальная служба здоровья) – она будет и будет в том виде, в котором мы ее предлагаем. При этом мы сделали небольшие уступки, в частности, в вопросах общественного контроля. Совет пациентского контроля будет создан, он не будет лишним и может принести пользу.

Вопрос: Некоторые члены рабочей группы говорили, что из законопроекта убрали механизм сооплаты медуслуг. Так ли это?

Ответ: Нет. Он остается, но мы заменили некоторые формулировки (по просьбе некоторых депутатов). Как можно убрать сам механизм, если не все входит в гарантированный пакет? Несмотря на то, что в рабочей группе было более 20 депутатов, предложения по законопроекту пришли только от шести, в частности, от Сергея Березенко, Михаила Довбенко, Андрея Шипко, Оксаны Корчинской, Алексея Кириченко. От основных наших критиков – Олега Мусия и Ольги Богомолец предложения не поступили. От них пришло письмо главе группы, что они считают, что все плохо, что Минздрав плохой. А конструктивных предложений не было.

Вопрос: Дмитрий Шимкив сказал, что альтернативные законопроекты могут тормозить процесс, но ваши оппоненты говорят, что это процедура, и если ее нарушить, то всю реформу можно поставить под сомнение…

Ответ: Альтернативные законопроекты - это известный способ заблокировать процесс, это не только Шимкив сказал, но и президент Порошенко.

Безусловно, альтернативные законопроекты - это процедура, и это совершенно правильный механизм, но те альтернативные законопроекты, которые вносились ранее, это были законопроекты Минздрава, в которых были изменены 5% текста. Но затянуть процесс путем внесения альтернативных законопроектов, не получится, так как наш законопроект идет под тем же номером, что и существующий – 6327, то есть мы подаем его на замену. Если бы это был новый законопроект, нам пришлось бы ждать две недели.

Вопрос: В случае, если ваши предложения будут приняты и механизм сооплаты заработает, как человек может ориентироваться в том, за что ему платить?

Ответ: Государственный гарантированный пакет будет определяться ежегодно до 15 сентября или каждые три года – в зависимости от бюджетного цикла в Украине. Т.е. каждый бюджетный период мы будем смотреть, какие средства государство будет готово выделять на покрытие медуслуг. Но объем покрытия будет зависеть от экстренности: чем экстреннее или приоритетнее ситуация, тем больше покрытие.

Вопрос: Когда будут готовы подзаконные акты?

Ответ: Как только будут проголосованы законы. Несколько подзаконных актов у нас уже есть, мы сразу пустим их в ход и будем выносить на Кабмин. Остальные будем готовить очень оперативно.

Вопрос: Не получится, что проекты подзаконных актов будут готовы только в декабре?

Ответ: Чтобы успеть в бюджетный год, их нужно подать до сентября, а лучше до июля. Поэтому, откровенно говоря, с гарантированным госпакетом мы войдем только в 2019 год, а уже с полноценным – в 2020 год. Кстати, тут мы пошли навстречу депутатам, которые просили немного отодвинуть начало реформы, хотя в первом нашем варианте мы хотели начать с 1 января 2018 года. Мы не сильно отложили, но такой переход будет более комфортным.

Вопрос: Много вопросов о родовспоможении. Например, кесарево сечение – это плановая операция, за которую нужно доплачивать, или экстренная медпомощь, которая покрывается государством?

Ответ: Роды, материнство и детство будут покрываться государством и входить в гарантированный пакет.

Вопрос: Есть ли уже видение, как будет организовано покрытие паллиативной помощи, которая тоже, согласно вашим предложениям, должна покрываться государством?

Ответ: У нас сейчас начинают появляться хосписы, в больницах открываются паллиативные отделения. Мы будем оплачивать медицинскую услугу, не привязывая к учреждению, кто бы ее ни оказывал, она будет оплачиваться. Если мы немного подтолкнем развитие этой системы, то появятся соответствующе медицинские учреждения. Опять-таки, подчеркну, что мы говорим только о медицинской части паллиативной помощи, социальной помощью и уходом занимается Минсоцполитики, но медицинская часть будет покрываться полностью.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2017 > № 2211117 Павел Ковтонюк


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 7 июня 2017 > № 2234136 Михаил Мурашко

Глава Росздравнадзора — о пользе введения маркировки лекарств и "контрольных закупках"

ИНТЕРВЬЮ МИХАИЛА МУРАШКО АГЕНТСТВУ «ТАСС»

Несмотря на то, что некоторые производители жалуются на сложности, возникшие из-за введения маркировки, Михаил Мурашко отмечает, что подобная система действует во всех развитых странах

Когда покупатели смогут самостоятельно проверить легальность лекарств прямо в аптеке, почему через шесть лет на рынке не останется непромаркированных препаратов, почему регионы попадают под внеплановые проверки Росздравнадзора, кого коснется "контрольная закупка" и какие проблемы существуют в связи с тем, что граждане РФ безответственно относятся к своему здоровью, рассказал в интервью ТАСС глава Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Михаил Мурашко.

— Михаил Альбертович, расскажите, пожалуйста, на каком этапе сейчас пилотный проект по маркировке лекарств. Некоторые производители говорят, что у них уже возникли сложности.

— Проект начался с тех производителей, у которых уже есть собственные наработки по маркировке, они создавали собственные системы. Основная задача сегодня состоит в том, чтобы состыковать систему предприятий с той глобальной системой, которая будет собирать информацию от всех производителей. Технические вопросы, формат обмена данными, согласование всех параметров передачи — это сейчас одна из самых актуальных и деликатных задач, которую необходимо решить. Нужно настроить все так, чтобы у производителей не возникало сбоев, потому что производство высокоскоростное, высокопоточное — задержки неприемлемы.

Еще один важный момент — оптовики. Мы в "пилоте" работаем с оптовыми организациями, которые имеют дело с максимальными объемами продукции. Поэтому важно, чтобы никаких сбоев на этапе формирования заказов и последующем перераспределении по аптекам не было.

— То есть сейчас, в принципе, проект идет в запланированном графике, если я правильно понимаю. Когда покупатель сможет самостоятельно оценить работу системы?

— Да, пилотный проект идет в запланированном графике. Уже в ближайшее время мы планируем совместно с налоговой службой продемонстрировать сами программные продукты и приложения, которые будут работать для покупателей.

Если говорить о том, какой объем данных будет доступен покупателю, то это однозначно будут данные о серии и о том, что она находится в легальном обороте (то есть что все процедуры по качеству и перемещениям легальны), срок годности, геопозиционирование. Вопрос по цене тоже решен — цена препарата будет передаваться в процессинговый центр. В дальнейшем мы планируем состыковать эту систему с реестром предельных отпускных цен. Финальный вариант будет доступен не сразу, но будем поэтапно вводить.

— Сколько сейчас в среднем занимает вывод недоброкачественного товара из оборота?

— Когда наши лаборатории выявляют проблемы по качеству серии, мы сразу же издаем письмо, в котором указываем серию препарата и производителя, который не прошел процедуру подтверждения качества, информируем все субъекты обращения лекарственного средства.

К сожалению, это не быстрый процесс, он может занять неделю, что в конечном итоге, конечно, не совсем эффективно в нашем быстро меняющемся мире. Именно система маркировки позволит оперативно отреагировать и сделать все необходимое одномоментно, в течение нескольких секунд: благодаря нажатию одной кнопки в программе, все участники рынка будут проинформированы и продажи данной серии или партии лекарственного препарата станут просто невозможными.

— К какому году тогда мы рассчитываем, что у нас непромаркированных лекарств не останется на рынке?

— Сегодня в проекте записано, что с 1 января 2019 года все вновь производимые препараты должны маркироваться. Средняя "продолжительность жизни" лекарства составляет где-то полтора-два года: до тех пор, пока оно не будет продано или отпущено в медицинскую организацию. Максимальные сроки годности лекарственных препаратов доходят до пяти лет. Исходя из этого, мы планируем, что после обязательного введения маркировки еще в течение пяти лет могут оставаться в обороте единичные непромаркированные фармпрепараты.

— А по стоимости препарата? Многие производители продолжают говорить о том, что маркировка повлияет на стоимость лекарств. Еще есть опасения, что зарубежные лекарства могут пропасть с российского рынка.

— Всегда нужно как можно больше говорить и объяснять, рождение слухов — это обычное явление. Маркировка вводится практически во всех развитых странах, все поняли ее преимущества, почувствовали ее вкус — и производители, и регуляторные органы, и пациенты. Сегодня в маркировке заинтересованы все. Поэтому для производителя — и отечественного, и зарубежного — это является, наоборот, преимуществом и комфортным вариантом, поскольку все рынки должны предъявлять единые требования. Мы же, в принципе, идем к тому, чтобы создавать условия для выхода отечественного производителя в том числе и на экспортные рынки. Производитель сам в этом заинтересован.

Жизнь показывает, что те, кто тянут до последнего момента, могут остаться не у дел. И понести убытки, именно из-за того, что они своевременно этого не сделали. В том, что касается стоимости: у производителя есть выбор, какую именно маркировку наносить на упаковку. Это может быть и печать на самой упаковке, и стикер. Мы находимся в тех же условиях, что и зарубежные страны, имеющие уже эту систему. Поэтому мы и наши партнеры не видим здесь никаких принципиальных — главное не затягивать и начать это делать уже сейчас.

— В РФ сейчас разрабатывается нормативная база для защиты прав социально уязвимых групп граждан, в число которых, например, попадают люди с инвалидностью. Ряд нормативов коснется лекарств в той части, где на упаковку будет необходимо наносить название шрифтом Брайля. Насколько это сейчас распространено?

— Ну для фармотрасли это не новшество. У нас это пока не повсеместно, но в рамках евразийского регулирования уже есть, и это нормальный процесс. Пока, к сожалению, это скорее эксклюзивная часть. В основном шрифт Брайля сегодня используют компании, которые поставляют свою продукцию одновременно на несколько рынков. Как только в России это станет обязательным условием, все производители к ним присоединятся.

— Давайте еще немного о регулировании. Контрольная закупка должна вступить в силу с июня. Кого коснется? Как повлияет на качество и доступность лекарств?

— Принятие нормативно-правового акта в июне маловероятно. Скорее — в осеннюю сессию. Контрольная закупка коснется всех субъектов, которые подпадают под контроль в обращении медицинской продукции, в том числе и медицинских услуг. В проекте сегодня это именно так рассматривается. Коснется, в первую очередь, лицензирования медицинской деятельности, рецептурного отпуска лекарств, выявления незарегистрированных медизделий. Это основная задача.

— Есть критерии оценки качества медицинской помощи, но при этом во многом результат, качество зависит от самого пациента приверженность к терапии, или здоровый образ жизни после операции на сердце. Как это сейчас учитывается?

— Проблема существует, и скрывать ее бессмысленно. Наглядный пример: один из пациентов в Красноярске имел тяжелую патологию сердечного клапана. В областной больнице ему сделали дорогостоящую операцию. В России эта операция вообще впервые выполнялась. Мы приезжаем в Красноярск, нам показали пациента, показали результаты операции, идем дальше знакомиться с работой медицинской организации и видим этого пациента уже на улице с сигаретой.

Понимаете, что произошло? Вся работа целой бригады врачей из-за курения пациента просто пошла насмарку. Поэтому мы всегда говорим о том, что необходима ответственность пациента за приверженность лечению. Работодатели это поняли давно, потому что им выгоден здоровый работник: они стимулируют отказ от курения, есть и другие программы. На уровне государства это тоже должно быть, но при этом не должны ущемляться основные права граждан и ограничиваться доступность медицинской помощи для них.

— А кто более ответственно относится к своему здоровью, мужчины или женщины?

— Если взять половую структуру населения, то до 35 лет количество мужчин и женщин фактически равное. А после 35 лет уже появляется разрыв. Для женщины нормально желание хорошо выглядеть, родить здорового ребенка, быть стройной. Поэтому у них здоровьесберегающее поведение больше выражено. У мужчин же оно, к сожалению, либо формируется позже, либо не успевает сформироваться, так как возникает хроническое заболевание. Поэтому необходима диспансеризация, необходима привычка следить за своим здоровьем, причем закладываться она должна в семье.

Есть такая шутка или анекдот, когда врача спросили: "Скажите, пожалуйста, как прожить дольше?" Он ответил: "Давайте исключим то, что сокращает жизнь". То есть вроде все просто, но как придерживаться, как избегать определенных искушений, которые сокращают жизнь и приносят какое-то временное удовольствие? Получить удовольствие от пробежки — это тоже хорошо.

— Если вернуться к теме нарушений, масса сообщений возникает каждый месяц в СМИ, о каких-то случаях врачебных ошибок и проверках. Чем заканчиваются такие истории?

— Мы публикуем отчеты о наших проверках, другое дело, что они занимают время, иногда недели или месяц, а срок жизни информации в интернете очень короткий. Если говорить о недавних случаях, например о том, который касался оказания стоматологической помощи девочке, то по нему уже завершена проверка и все материалы переданы в следственный комитет. Только в этом году мы уже три случая передали в следственные органы для дальнейшего расследования.

К большому сожалению, резонансные истории периодически случаются. Считаю, что "накала страстей" можно было бы избежать при грамотном общении медработника с пациентом или его родственниками. Все-таки, врачам необходимо даже тогда, когда наступил неблагоприятный исход, связанный с тяжелым течением заболевания и непредотвратимыми фатальными обстоятельствами, объяснять пациентам, объяснять их родственникам, почему это произошло. Необходимо уделять время этому объяснению.

Это общение для врача может быть тяжелым, но тем не менее и врачи, и пациенты, и журналисты, которые об этих историях пишут, должны понимать, что существуют сегодня состояния и заболевания или поздние обращения, когда действительно медики не в состоянии обеспечить сохранение жизни или сохранение здоровья.

— А по части проверок что делает Росздравнадзор?

— В таких случаях мы обязательно проводим проверки, как документарные, так и выездные. Мы запрашиваем информацию о внутреннем расследовании.

Сегодня сформировалась система внеплановых проверок по регионам. Она построена на рискоориентированных подходах — мы анализируем статистические показатели оперативной деятельности, которые позволяют нам принять решение, что этот регион в целом по оказанию медицинской помощи и по профилактическим направлениям, к сожалению, не добивается поставленных результатов, в том числе тех, которые прописаны в дорожных картах.

В этом году 12 таких регионов попали во внеплановые проверки в связи с тем, что показатели не соответствуют требованиям программы государственных гарантий и дорожным картам, например по медико-демографическим показателям снижения смертности или по использованию сердечно-сосудистой хирургии, тромболитической терапии, профилактическим мероприятиям, диспансеризации, лекарственному обеспечению и так далее. Когда мы видим, что по этим показателям регион не добивается результата, он тут же попадает в число регионов, подлежащих опеке.

— Не могу не вспомнить еще одну резонансную историю. Пару недель назад у нас депутат Милонов сделал предложение по регулированию товаров интимной сферы, в частности секс-игрушек. Должны ли они действительно быть лицензированы как медизделия?

— В Росздравнадзор обращение депутата не поступало, как не поступали и обращения граждан, связанные с безопасностью или в связи с какими-то осложнениями при применении этих изделий. Если в Службе появится официальный документ, то мы его рассмотрим в установленном законом порядке.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 7 июня 2017 > № 2234136 Михаил Мурашко


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов

От чистого сердца. Дойдут ли пожертвованные деньги до больных и бездомных или попадут к мошенникам?

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

По данным фонда поддержки и развития филантропии «КАФ», объем пожертвований частных лиц в 2016 году составил 143 млрд рублей. К сожалению, за эти деньги наравне с уважаемыми фондами и нуждающимися семьями конкурируют мошенники

Несчастные сироты, болеющие дети, обездоленные старики, бездомные животные — невозможно с каменным сердцем пройти мимо. Но, увы, благотворительность — это идеальная сфера для злоупотреблений и мошенничества:

100% эмоциональное попадание в аудитории: больные дети, инвалиды, немощные престарелые, бездомные животные, — для каждого из нас найдется трогающая сердце тема;

несовершенство законодательства, делающее мошенничество в благотворительности трудно наказуемым, ведь для неотвратимости наказания должны иметься: потерпевший, значимый ущерб, неопровержимые доказательства.

Но трудно признать потерпевшим человека, добровольно положившим деньги в коробку для сбора пожертвований. Средняя величина частного пожертвования не превышает 5 000 рублей, что трудно признать значимым ущербом. В результате правоохранительные органы даже не пытаются довести дело до суда.

Большой рынок и низкие риски дают питательную почву для развития мошенничества. Причем сами мошенники приобретают все более респектабельный вид. Это уже далеко не примитивные уличные попрошайки. Во-первых, они активно действуют в интернете. А во-вторых, они вполне могут оказаться зарегистрированным в Минюсте фондом, сдавать отчетность и выглядеть респектабельной организацией.

Но есть косвенные признаки, которые должны заставить задуматься, кому мы отдаем деньги.

Публикации с призывом о помощи в соцсетях

Соцсети дали возможность обращаться к сотням и тысячам знакомых и незнакомых людей. А финансовые технологии дали возможность моментально переводить деньги на банковскую карту или электронный кошелек. На стыке этих технологий и появилась незамысловатая мошенническая схема.

В простейшем случае мошенники используют чужую историю: копируют текст, фотографии, сканы документов у настоящих фондов. И публикуют сообщение в соцсетях — «Вконтакте», «Одноклассниках» и Facebook. Единственное, что в таком объявлении оригинально — номер карты и электронного кошелька.

Механика не затейлива и быстро выявляется. Фонды мониторят утечку собственных материалов. И достаточно обращения к модераторам соцсети, чтобы заблокировать такое сообщение.

Более искушенные мошенники не воруют контент у фондов. Они находят реальных подопечных, действительно нуждающихся, из тех кто не обращался в фонды или получил отказ последних. Как правило это болеющие дети. Мошенники делают фотографии, пишут оригинальные истории, обычно копируя стиль крупных фондов. Сбор идет также на личную карту и электронные кошельки организаторов схемы. Чтобы различие фамилий у подопечного и у владельца счета не вызывали подозрение, указывается, что счет принадлежит непрямому родственнику: дяде, тете, бабушке, дедушке.

В продвижение публикации организаторы схемы вкладывают рекламный бюджет. Такие истории могут собрать 500 000-700 000 «лайков». При средней конвертации «лайка» в пожертвование 0,5% и при среднем чеке в 500-1 000 рублей такой сбор может принести 1,5-3 млн рублей. Незначительная часть денег, как правило, все-таки попадает к подопечному — это позволяет поддерживать с ним и его семьей долгосрочные отношения и организовывать повторные акции сбора средств. Часть денег уходит на маркетинг и операционные затраты. Остальное — доход организаторов. И проконтролировать движение денег невозможно.

К сожалению, примерно также через публикации в соцсетях собирают средства и действительно в них нуждающиеся. И понять кто есть кто очень трудно даже профессионалам.

Спам-рассылка

Другая популярная и эффективная схема — спам-рассылка. Она начинается со взлома или покупки доступа к почтовым ящикам реальных людей. По всей контактной базе жертв делается рассылка письма с душещипательной историей о том, что сестра, племянник или крестница попали в беду и что срочно нужны деньги на операцию или лекарства. Заканчивается письмо просьбой перечислить деньги на карту и электронный кошелек и переслать письмо всем знакомым.

Текст обычно написан безупречно с точки зрения социальной инженерии. И дальше письмо распространяют живые люди, пребывающие в полной уверенности, что они помогают родственникам и близким друзьям своих близких друзей. Особенность такой схемы — высокий средний чек пожертвования. Людям стыдно перечислить в помощь друзям символические 100 рублей. Поэтому часто суммы находится на уровне 5 000-10 000 рублей и выше.

Сбор наличных на улице

Оффлайн-схемы тоже прогрессируют. Мошенники успешно мимикрируют под добросовестные фонды: регистрируются в Минюсте, сдают годовые отчеты, имеют официальные сайты, находят реальных подопечных.

Для сбора средств на улице фонд привлекает волонтеров, обычно, студентов или школьников. Их снабжают всей необходимой атрибутикой: фирменные футболки, флаги, фотографии детей, сканы документов и опломбированные ящики для сбора денег. Выглядит все по-настоящему. Да оно таковым и является.

Нарушения начинаются, когда ящики для сбора оказываются в офисе фонда. Проконтролировать количество собранных денег и их дальнейшую судьбу невозможно. Часть денег для поддержания реальной деятельности зачисляется на счет фонда и передается подопечным. А часть остается неподотчетной. Из наличных же денег платится зарплата волонтеров, чтобы экономить на налогах.

Выявить мошеннический характер таких фондов очень сложно. Косвенно о нечистоплотности может свидетельствовать отсутствие в отчетности затрат на зарплату волонтеров и налоги — НДФЛ, ПФР, ОМС и ФСС.

Тревожная статистика

Это далеко не исчерпывающий список схем. Мошенники их непрерывно совершенствуют, придумывают новые. И косвенно об их успехе свидетельствуют результаты исследования фонда поддержки и развития филантропии «КАФ»:

Растет доля прямых пожертвований семьям

За два года с 24% до 37% выросла доля людей, жертвовавших деньги напрямую конкретным людям и семьям. Именно здесь максимальная доля злоупотреблений и мошенничества. При этом с 2015 года доля тех, кто делал пожертвования в фонды осталась на уровне 50%. Но только фонды могут гарантировать целевое использование средств.

Растет доля пожертвований наличными, а также переводом на банковские карты и электронные кошельки

За год доля тех, кто жертвовал наличные в офисе фонда выросла в 3 раза (с 13,5% до 40%), с помощью карт — в 3 раза (с 9% до 30%), с помощью электронных кошельков — в 3 раза (с 6% до 17,5%). К сожалению, этому росту способствовали и недобросовестные получатели пожертвований.

Мошенничество очень сложно отличить от настоящей помощи нуждающимся. Мошенники воруют деньги у этих людей. Они получают деньги, которые должны были получить больные дети, старики и взрослые, попавшие в беду.

Что делать нам — тем, кто хочет помогать?

Быть бдительными и собрать максимум информации перед тем, как отправить кому-то деньги.

Переводить деньги на расчетные счета известных фондов, жертвуя удобством перевода на личные карты и электронные кошельки.

Что делать фондам?

Договориться о стандартах поведения, отклонение от которых будет поводом для подозрений в нечистоплотности: отказ от сбора наличных на улице, отказ от серой зарплаты, отказ от сбора на личные карты и электронные кошельки.

Объединить усилия и добиваться совершенствования законодательства для более эффективной борьбы с мошенниками в благотворительности.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом исполнительного директора фонда «Подари Жизнь» Григория Мазманянца и координатора проекта «Все вместе против мошенников» Милу Геранину.

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 5 июня 2017 > № 2200736 Юрий Грибанов


Россия > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 2 июня 2017 > № 2206935 Мария Пиотровская

«У вас дислектик, поздравляем!» Ради кого дочь директора Эрмитажа бросила банковскую карьеру

Ольга Павлова

Редактор разделов Forbes Woman, ForbesLife

Мария Пиотровская, покинув банк «Ренессанс Кредит», возглавила Ассоциацию родителей и детей с дислексией.

Еще два года назад дочь директора Эрмитажа Мария Пиотровская возглавляла совет директоров банка «Ренессанс Кредит», заключала сделки и создавала новые банковские продукты. Сейчас она держит в руках буклет про дислексию и новую визитку — учредителя Ассоциации родителей и детей с дислексией, которую она основала в 2016 году. «Когда моей дочке было 11 лет, мы выяснили, что у нее дислексия, — рассказывает Пиотровская. — Первые четыре класса школы были сложными, никто не мог сказать, в чем дело, но твердили: «Девочка медленно читает, работайте над этим».

Учителя советовали заниматься с логопедом и больше «концентрироваться». Пиотровская решила, что проблема в школе — большие классы, усредненный подход, и перевела дочь из государственной в небольшую частную. Но и там все пожимали плечами и говорили только одно: «Старайтесь», — и задавали больше чтения на дом.

«Я видела, что ей сложно. У меня меньше и меньше оставалось времени на работу, мы много занимались», — вспоминает Пиотровская. Девочка старалась, только жаловалась, что болит голова, стала часто плакать и очень низко наклоняться при чтении. Пока в дом не пришел новый преподаватель языка — англичанин. Увидев ребенка, он сказал сразу, что у нее дислексия. «Не врач, а именно преподаватель, иностранец, впервые произнес это слово», — говорит Пиотровская.

По словам Пиотровской, за границей во всех школах знают, что такое дислексия и как с ней работать, существует много методик, создают отдельные классы и даже специальные школы. И преподаватель сразу посоветовал материалы в интернете, назвал примеры Эйнштейна, Эдисона. «Я сказала: «Эйнштейн мне не нужен», но стала читать про эту особенность», — вспоминает Пиотровская. И уже скоро знала про дислексию почти все.

Успешный банкир, привыкшая к сложным задачам, с жаром начала изучать новую сферу. Мария нашла дочери невролога и логопеда — эксперта в области дислексии, съездила в США на 67-ю ежегодную конференцию IDA (International Dislexic Association). «По количеству людей, атмосфере, системе организации конференция была похожа на привычный мне финансовый форум», — смеется Пиотровская. С 5-го класса она перевела дочь на домашнее обучение.

Чем больше времени занимало изучение особенностей дислексии, тем меньше времени оставалось на банк. Пиотровская в тот период вынуждена была много времени проводить дома — нужно было координировать репетиторов, помогать дочке с учебой. И в начале 2016 года она уволилась из банка. «В определенном возрасте хочется что-то производить и видеть результат. А инвестиционный банк стал в целом терять свою ценность для меня в тот момент, — рассуждает Пиотровская. — Конечно, в банке у меня было много работы и ответственности, карьерный рост, новые продукты, которые я успешно продавала. Но изменения в финансовой сфере после 2008 года показали, что это все конечно».

Дислексия как продукт

Новым продуктом стали знания о дислексии. «Однажды мы сидели с друзьями, говорили на эту тему, — вспоминает Пиотровская, — и неожиданно поняли, что у нас сложилась команда для целой организации». В октябре 2016 года зарегистрировали Ассоциацию родителей и детей с дислексией. В команде оказались все, кто вечером в квартире Пиотровской обсуждал проект, — педагог, врач-педиатр, она сама. Директором ассоциации стала Марина Ходакова, работавшая до этого в сфере управления недвижимостью в крупных российских и международных компаниях. «Опыт общения с людьми очень пригодился и в благотворительности, у меня огромный клиентский опыт», — рассказывает Ходакова.

Мария Пиотровская тоже признает, что банковская карьера и связи оказались полезны для создания собственной некоммерческой организации. «Банкиры ведь трейдеры и продавцы, — рассуждает Пиотровская. — Раньше я продавала продукты, сейчас — знания о дислексии. Навыки презентации не пропадают. Важно правильно донести информацию до людей».

Перед тем как начать работать, Пиотровская поговорила со многими знакомыми, работающими в НКО, — с Авдотьей Смирновой из фонда «Выход», Юрием Жулевым из Всероссийского общества гемофилии. «Меня поразило отсутствие конкуренции, — вспоминает Пиотровская, — в бизнесе люди не склонны рассказывать секреты и раскрывать карты, а тут мне все говорили: садитесь и записывайте».

Так, знакомые рекомендовали компанию Philin Рубена Варданяна, которая берет на себя весь документооборот НКО. Именно она занималась регистрацией ассоциации и ведет бухгалтерскую и юридическую часть работы. Также на старте много времени потратили на то, чтобы найти всех экспертов, кто занимается вопросами дислексии, центры, где можно пройти диагностику и подготовку, специалистов. Благодаря этому к ассоциации присоединилась нейропсихолог Татьяна Васильевна Ахутина, доктор психологических наук, профессор факультета психологии МГУ, ученица легендарного Александра Лурии.

А с марта 2017 года попечителем ассоциации стала профессор Татьяна Черниговская, ученый в области нейронаук и психолингвистики, а также теории сознания. Черниговская занимается не только научной деятельностью, но и популяризацией науки. Изучив все документы, Черниговская обещала представлять интересы ассоциации и рассказывать об этой проблеме. Она была удивлена, что родители и дети с дислексией живут в информационном вакууме, говорит Пиотровская.

Годовой план

У новой ассоциации вначале был амбициозный план — открыть школу, где по определенным методикам помогали бы детям с дислексией. Но осенью 2016-го молодая команда начала с простого — с мастер-классов для учителей в одной из школ Москвы. «На этой стадии мы обнаружили, что люди ничего не знают про дислексию, — говорит Пиотровская. — И поняли, что основной нашей задачей должно стать информирование. Чтобы люди привыкли к слову «дислексия», понимали, что это не болезнь, а особенность восприятия, которая требует особого педагогического подхода. Ведь чем раньше будет диагностирована дислексия, тем лучше для семьи».

Теперь Пиотровская и сотрудники ассоциации ходят в школы, знакомятся с директорами и договариваются о проведении мастер-классов. Серия занятий для учителей и родителей называется «Неуспеваемость излечима»: специалисты ассоциации рассказывают об особенностях работы мозга детей с дислексией. Иногда идеи программ появляются неожиданно. Так, несколько месяцев назад Пиотровская в доме у друзей встретилась с мэром Грозного, разговорились об ассоциации. И уже в марте команда во главе с профессором Ахутиной была в Грозном — на общем собрании всех школ города. Теперь в городе собираются открыть кабинет в поликлинике и готовы сделать экспериментальный класс. В ближайшее время планируется такой же выезд специалистов в Назрань.

«Знают ли эти люди, что я дочь Пиотровского? Это неважно, — говорит Пиотровская. — Не всегда переговоры веду лично я, и друзья мне помогают чаще, чем имя». Впрочем, у ассоциации в планах совместные проекты с Эрмитажем, а также с ГИТИСом.

Существует ассоциация на частные пожертвования друзей Пиотровской. «Расходы у нас маленькие», — говорит Мария. На данный момент это лишь аренда офиса, впрочем, в престижном районе на Гоголевском бульваре, а также зарплата четырех сотрудников, сама Пиотровская зарплаты не получает. В ближайшее время схему работы и расширение штата в ассоциации не планируют. «Всех проблем мы все равно не решим, — рассуждает Пиотровская. — Поэтому пока мы разрабатываем методики работы с учителями и школьниками, после опробуем их в школах в разных городах и только потом, может, пойдем на уровень Министерства образования». За полгода занятия прошли уже в шести школах Москвы.

В конце мая 2017 года ассоциация планирует круглый стол для родителей из отдельных московских школ, а затем и большую информационную акцию, посвященную дислексии, в торговом центре. «Мы планируем сделать базовые школы в разных районах, чтобы там была возможность обучения дислектиков, — говорит Марина Ходакова, — поэтому пока работаем с одними и теми же школами». По ее словам, в Москве может быть около 100 000 школьников с дислексией, это условный расчет, исходя из западной статистики. «Даже среди знакомых детей очень много тех, про кого родители и учителя говорят: «Не хочет учиться, ничего не хочет, не читает», — рассуждает Пиотровская. — А может, это как в нашем случае — дислексия, и к ребенку нужен особый подход, а не «больше читать». Мы же хотим, чтобы родителям своевременно рассказывали об особенностях их ребенка со словами: «У вас дислектик, поздравляем!»

5 фактов о дислексии

Это не болезнь, а особенность восприятия, при которой не затронут интеллект.

Правое полушарие мозга больше развито, чем левое. Поэтому обычно дислектики более творческие и креативные.

В России статистическое исследование по количеству учащихся с дислексией не проводилось. Однако, согласно зарубежным исследованиям, дислексия в той или иной степени встречается у одного из 10 учащихся (см. например: Peterson, RL; Pennington, BF (26 May 2012). Developmental dyslexia). Таким образом, можно считать, что на данный момент в Москве насчитывается около 95 000 детей с дислексией.

Дискалькулия — это особенность, когда у человека возникают необычные трудности в решении арифметических задач и в понимании математических понятий. Дисграфия — плохой и неразборчивый почерк. Такой почерк мешает в обучении письму и скорости записи текста. У детей с дисграфией могут быть не только проблемы с почерком, но и нарушение правописания (без проблем с чтением) или оба нарушения рукописного текста и нарушение орфографии. Дефицит внимания (СДВ) и дефицит внимания с гипер­активностью (СДВГ) могут влиять на процесс обучения. Человек может иметь более одного недостатка в обучении или поведении. В разных исследованиях было выявлено, что у 50% людей с трудностями, связанными с учебой или чтением, был диагностирован СДВГ. При этом одно необязательно является следствием другого.

15–20% населения испытывают трудности с обучением. Из числа учащихся с особыми трудностями в обучении, получающих специальные образовательные услуги, 70–80% имеют дефицит в чтении. Дислексия — наиболее распространенная причина трудностей с чтением, письмом и правописанием. Дислексия почти одинаково влияет на мужчин и женщин, а также на людей из разных этнических и социально-экономических слоев.

Личный опыт /Александра Шишмарева

«Мне 20 лет, я дислектик и сейчас учусь на 1-м курсе в МГУ на историческом факультете. У меня не просто дислексия, но еще несколько ее подвидов, мне всегда было сложно понять математику, учить языки.

Мы в семье узнали, что это называется «дислексия», когда мне было 13 лет. Это обнаружила моя крестная, психолог. Ранее никто не понимал, почему обучение в школе дается мне так тяжело. С первого класса было сложно, мне не нравилось ходить в школу, я постоянно делала ошибки, дети смеялись, я была худшей ученицей в классе, было много конфликтов с учительницей и одноклассниками. И конечно, я постоянно болела, учиться дислектику и так тяжело, а тут включилась психосоматика. Я училась в большой гимназии, потом перешла в частную школу, впоследствии еще в одну. Но нигде учителя ничего не знали о дислексии: «Ну и что — ошибки делаешь все равно, надо больше заниматься».

Когда мы узнали, что у меня дислексия, то нашли специалиста в Петербурге — Чеснокову Е. Н., которая занимается коррекцией дислексии, я провела у нее 10 дней, и мне это помогло. Улучшился почерк, повысилась быстрота чтения. Но дислексия не болезнь, вылечить ее нельзя. Я не переживаю, что у меня дислексия, в детстве у меня были сложности со здоровьем, и я понимаю, что дислексия — это просто ерунда.

Последние классы школы были совсем сложными — там были физика, химия, математика, а вуз стал глотком свободы, нет ненужных лишних предметов. Сейчас все, что я изучаю, мне значительно ближе. Я с 6-го класса увлеклась историей и с тех пор целенаправленно готовилась к поступлению. Сдала ЕГЭ на хороший балл, выиграла Ломоносовскую олимпиаду по истории и благодаря этому поступила без экзаменов в Московский университет.

Я не афиширую, что у меня дислексия, только очень близкий круг друзей и родственников знает об этом. Педагоги на факультете тоже не знают, что у меня дислексия. К сожалению, отношение к дислектику не такое, как к человеку с особенностями восприятия, а как к не очень грамотному и не очень умному человеку, которым зачастую ты не являешься. Но не всегда плохая грамотность означает, что человек глупый или умственно отсталый. Тем более что дислектики часто бывают талантливы в других сферах.

Я закончила художественную школу, с 7 лет пишу рассказы, в какой-то момент начала публиковать их на сайте proza.ru, в этом году меня номинировали на несколько премий, среди них «Писатель года», «Русь моя», «Наследие», на сайте никто не знает, что у меня дислексия. Рассказы пишу на компьютере, раньше писала от руки, но, конечно, я делаю много ошибок. Все всегда говорят: «Как прекрасно написано, но читать невозможно — сплошные ошибки».

Если бы не дислексия, у меня не было бы моих творческих способностей, в этом смысле это благо. Сейчас мне уже не так сложно, как в детстве. Но, конечно, проблемы с русским языком, математикой — это неудобно. Больше всего это мешает, когда пишешь рефераты или смс друзьям».

Россия > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 2 июня 2017 > № 2206935 Мария Пиотровская


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 мая 2017 > № 2190084 Леонид Гайдук

Директор ГП "Укрмедпостач": "Примерно 2/3 лечебных учреждений не имеют специально оборудованных мест для хранения лекарств"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" директора госпредприятия "Укрмедпостач" Леонида Гайдука

Вопрос: Насколько эффективность закупок лекарств за средства госбюджета зависит от логистики? Насколько логистика важна в международных закупках?

Ответ: Эффективность госзакупок лекарств зависит в большей мере от тех, кто закупает, но надежная и своевременная доставка препаратов лечебному учреждению, этап логистики – не менее важна. В международных закупках наша работа фактически начинается с момента таможенных услуг. Мы сотрудничаем с двумя международными организациями – Crown Agents и ПРООН (UNDP). Для них мы осуществляем "растаможивание" закупленных медикаментов, храним, комплектуем, а при необходимости наносим стикеры, и потом развозим препараты по клиникам. Мы также осуществляем входной контроль всех препаратов, которые поступают от международных организаций.

В прошлом году мы начали работать с международными организациями с марта. На сегодня мы развезли практически все лекарственные средства и изделия медицинского назначения, закупленные за средства государственного бюджета 2015 года, логистическое обеспечение которых осуществляло ГП "Укрмедпостач".

В структуре Минздрава есть таких два предприятия, которые могут по своим функциональным возможностям обеспечивать логистику лекарственных средств в процессе международных закупок. Ведь со стороны Минздрава функционально нет подразделения или специалистов, которые занимались бы контролем соответствия закупленных препаратов номенклатуре закупок, техническим заданиям и сопроводительным документам поставки. Поэтому такую функцию выполняет наше предприятие. Мы проводим контроль соответствия поставляемого товара заявленному, его качества, соблюдения условий транспортировки, и проводим таможенную очистку.

Вопрос: В прошлом году был скандал, когда Crown Agents закупил препараты у украинского дистрибьютора "Людмила-Фарм", который отказался их растаможивать, и лекарства несколько месяцев лежали на складах в Борисполе, до тех пор, пока не вмешался премьер-министр…

Ответ: Мы проанализировали эту ситуацию. Я считаю, что мы поступали в соответствии с нормами действующего законодательства. Мы не нарушили ни единой нормы действующего законодательства. На тот момент передача товара от компании "Людмила-Фарм" к британскому закупщику Crown Agents не была осуществлена. Действительно, тогда все очень надолго затянулось, и в процессе было много составляющих. Мы очень долго работали над этими вопросами, советовались с таможенниками, но повторю, мы не нарушали действующее законодательство.

Вопрос: Это просто был какой-то сбой системы, ее отсутствие вообще или какой-то злой умысел?

Ответ: Я бы сказал так: несовершенство некоторых нормативных юридических актов, и, с другой стороны, некоторые аспекты поведения наших дистрибьюторов.

Вопрос: На сегодня, учитывая год сотрудничества с международными организациями, можно ли сказать, что система международных закупок отлажена?

Ответ: Я бы сказал, что позитивные сдвиги есть. Основным недостатком в прошлом году в плане закупок специализированными международными организациями было отсутствие у них четкого графика поставки. График частичный был, но имел очень предварительный характер, не было до конца ясно, когда и что заходит, это вызывало путаницу, невозможно было организовать нормальную логистику. В 2017 году этого уже нет, мы имеем планы поставки препаратов, закупленных за средства госбюджета 2016 года уже заранее, но главное, чтобы они выполнялись.

Уроки предыдущего года дали позитивный эффект. Сейчас более грамотно разработаны технические задания, налажен коммуникативный процесс. В прошлом году, я бы сказал, мы, госпредприятие, и международные организации учились друг у друга. В работе с международными организациями мы впервые сталкивались с такими аспектами, которых у нас не было в прошлые годы, когда мы принимали участие в госпрограммах с украинскими дистрибьюторами.

Вопрос; Например?

Ответ: В первую очередь, это касается элементов таможенного оформления, сопроводительных документов, организации процессов, практической реализации нового законодательства в отношении международных закупок, применения льгот. Например, в прошлые годы процедура таможенной очистки государственными предприятиями в процессе централизованных закупок, не проводилась, это осуществляли сами дистрибуторы. Сейчас эта функция возложена на нас.

Кроме того, оказалось, что для госпредприятия актуален вопрос GDP (надлежащая дистрибьюторская практика), ведь многие иностранные производители сотрудничают только с теми предприятиями, которые имеют этот сертификат. Поэтому мы сейчас готовимся его получить, это достаточно длительный и дорогостоящий процесс.

Вопрос: Вы уже начали его?

Ответ: На сегодня, нами проведена процедура предварительного аудита, для того, чтобы понимать объемы работ и мероприятий. В этом процессе все начинается со структуры предприятия, которая должна соответствовать требованиям GDP. Далее нужно будет обратить внимание на требования по энергообеспечению, так как это предприятие построено еще в 1989 году, поэтому многое требует модернизации. Сейчас у нас немногим более 4,6 тыс. кв. м складских площадей, основной блок около 4 тыс. кв. м. Он, безусловно, требует перестройки, так как то, что было построено около 30 лет назад, уже не отвечает сегодняшним нормам. Мы выступаем как государственный дистрибьютор, поэтому нормы, которые заложены в международных стандартах GDP, для нас важны.

Вопрос: Вы планируете какую-то реконструкцию?

Ответ: Сейчас мы на этапе разработки концептуального проекта. Мы привлекли две структуры, которые будут проводить технический аудит, и будут делать концептуальный проект, после этого дефектный акт, после этого сметную документацию. Весь процесс, как мы рассчитываем, будет длиться года три.

Как государственное предприятие, согласно законодательству, мы проводим отчисления 75% прибыли в доход бюджета, и оборотных средств, которые можно направить на обновление и реконструкцию основных средств, остается не так уж много. Вместе с этим, установленная плата за наши услуги в процессе международных закупок также не велика. К сожалению, наши помещения требуют серьезного ремонта - тут только 400 метров водопроводных труб и 400 метров труб теплотрассы, которые необходимо менять, к тому же сейчас достаточно дорогостоящее отопление, высокий земельный налог - около 35 тыс. грн ежемесячно.

Вопрос: Как госпредприятие зарабатывает деньги?

Ответ: Мы получаем оплату за логистические услуги от Crown Agents и ПРООН (UNDP). Я бы сказал, что они платят не очень много – 1% стоимости товара. Такие предприятия как наше, например, в Канаде, по моим данным, получают 7-8%. Вместе с этим, принимаем на ответственное хранение грузы от других компаний, проводим с ними все необходимые в процессе хранения, комплектования и выдачи действия. Мы стараемся на 100% загружать технику и складские площади, и на этом зарабатываем.

Вопрос: Сколько стоит реконструкция, о которой вы говорите?

Ответ: По очень предварительным оценкам, около 4,7 млн грн. Мы рассчитываем заработать эти средства за три года.

Вопрос: То есть финансирования из госбюджета на это не предполагается?

Ответ: Нет. Мы рассчитываем только на свои силы. Мы всегда рассчитываем только на свои силы. Например, грузовой автотранспорт мы закупали сами. Если же нам необходим крупнотоннажный транспорт, нам целесообразно его арендовать. Например, такой транспорт нам понадобится в этом году, для доставки изделий медицинского назначения по программе перинатального диализа.

Вопрос: Создавать сеть своих складов по Украине вы не планируете?

Ответ: Таких планов пока нет. Есть государственная компания "Лекарства Украины", которая не находится в сфере управления Минздрава, она имеет свои склады по разным регионам. Мы иногда пересекаемся по работе с ними.

С другой стороны, перед нами сейчас появляются новые задачи, которые требуют новых подходов. Например, мы начинаем принимать участие в госпрограмме заместительной терапии, которую ранее осуществлял и финансировал Глобальный фонд. Сейчас у нас уже есть лицензия, оборудование. Речь идет о препаратах заместительной терапии, которые за госбюджет 2016 года, закупаются для наркозависимых пациентов. Ранее мы не работали с наркотическими препаратами, сейчас изучаем эту тему, разбираемся. Логистика в этом проекте значительно более дорогостоящая, чем логистика фармпрепаратов, каждая поставка требует особого хранения, с обеспечением электронных средств охраны – мы уже подготовили специальные помещения. Доставка по Украине будет осуществляться под охраной. Согласно предварительному договору, это обойдется около 130 грн в час на одного сотрудника полиции. Если речь идет о доставке на большие расстояния, то необходимо еще нанимать экипаж для охраны. Таким образом, только охрана может обойтись около 600 тыс. грн. Мы сейчас изучаем возможность оптимизации расходов, вместе с международными организациями стараемся внедрить практический опыт прошлых лет в процедуре централизованных поставок по этой программе. Программа заместительной терапии финансируется из госбюджета в объеме 13 млн грн. Учитывая, что из этого на логистику предусмотрено только 1%, т.е. 130 тыс. грн, то понятно, что эту проблему таким финансированием никак не решить. Реальные расходы на логистику могут составить около 7,5-8% стоимости программы.

Одними словом, нам приходится решать новые задачи, мы не стоим на месте. К сожалению, пока не очень понятно, кто придет на смену закупкам через международные организации.

Вопрос: Каким вы видите будущее госпредприятия "Укрмедпостач"?

Ответ: Безусловно, мы планируем активно развиваться. Первое – это соответствовать требованиям GDP, об этом мы говорили ранее. Сегодня перед нами стоит несколько других проблем, одна из которых, в частности, кадровый голод. Мы привлекаем молодых специалистов-провизоров, но через пару лет работы у нас их перекупают фармкомпании. Недавно приняли на работу несколько высококлассных специалистов. Обещали, что не уйдут.

Еще одна проблема – возможная приватизация госпредприятия. Все годы нашего существования мы являемся прибыльной организацией, у нас нет задолженности по зарплате, по выплатам в бюджеты. Мы приносим государству доход, платим налоги и в тоже время мы поддерживаем государственную структуру в надлежащем рабочем состоянии. И почему-то наше предприятие активно рассматривают как предприятие, подлежащее приватизации. На мой взгляд, без серьезного государственного логиста в сфере здравоохранения не обойтись.

Вопрос: Сейчас создана рабочая группа в Минздраве по созданию национального закупочного агентства. Вы входите в эту рабочую группу?

Ответ: Нет.

Вопрос: Почему?

Ответ: Нас туда никто не приглашал. Хотя мы могли бы поделиться опытом. Министерство видит результат нашей работы, но очень важно знать и понимать все процессы, которые необходимы для достижения эффективного результата. В госзакупках в части логистики очень важен график поставок. Когда он есть, мы можем оптимально и планомерно организовывать доставку по регионам и больницам. Поначалу возникали недоразумения, несогласованность действий, невозможно было нормально развозить. Все хотят, чтобы, как только препарат пересек границу, он сразу оказывался в больницах, но это процесс, который кто-то должен обеспечивать. Чтобы устранить проблему необходимо оптимизировать взаимоотношения Crown Agents, ПРООН с Минздравом, чтобы своевременно и корректно оформлялись все необходимые документы в отношении передачи груза и их распределении. Сейчас этот процесс белее менее налажен.

Вопрос: Как вы прокомментируете скандал в отношении лекарств, которые международные организации закупили с ограниченным сроком годности?

Ответ: Сроки годности, безусловно, играют очень важную роль для фармпродукции, но наше предприятие не является стороной договора между Crown Agents и Минздравом, у нас с Crown Agents свои договора и договора-поручения со стороны Минздрава, поэтому комментировать выполнение их договорных отношений не имею права. С другой стороны, мы проверяем сроки годности каждого поставляемого товара, и в оформленном акте о поставке, мы указываем срок годности поставленного товара. Обязательно обращаем внимание Минздрава на то, что поставлено и с каким сроком годности. С другой стороны, Crown Agents и ПРООН проводят работу с Минздравом, согласовывают поставки с министерством, где есть профильные специалисты-врачи, которые оценивают возможность использования препаратов и количество учреждений, которые будут использовать эти препараты. Мы принимаем товар на склад только если есть согласование Минздрава, их рабочей группы. Если товар не соответствует чему-то: техническому заданию, номенклатуре, или если есть какие-то замечания, несоответствия сопроводительным документам, качеству, мы его не принимаем и ставим в карантин.

Вопрос: В ходе международных закупок были ситуации, что вы не принимали препараты, ставили на карантин?

Ответ: Были. Но, производитель предоставлял нам необходимые документы, и только после этого мы его принимали.

Вопрос: Какая ситуация с заменой просроченных препаратов?

Ответ: Выполняя отдельное поручение Минздрава, мы собрали лекарства, у которых истек срок годности, и передали информацию в министерство. В связи с тем, что собирать пришлось по многим больницам, процесс занял около трех недель. Теперь мы ожидаем от Минздрава решения.

Если вообще обсуждать сроки поставки препаратов до лечебных учреждений то, в среднем, с момента издания приказа Минздрава о распределении лекарственных средств по регионам до полной развозки препаратов, проходит до восьми календарных дней.

Нужно отметить, что по всем прошлогодним поставкам, которые прошли через ГП "Укрмедпостач", мы ежемесячно передаем в Минздрав информацию об остатках закупленных лекарств в лечебных учреждениях. Медучреждения отчитываются об остатках и использованных лекарствах.

Вопрос: Многие эксперты и общественные активисты говорят об отсутствии в Украине эффективной системы контроля наличия и использования закупленных лекарств.

Ответ: Я бы так не сказал. Возможно, у нас нет возможности получить оперативную информацию по состоянию на произвольно выбранную дату, но есть отчетные периоды, которые позволяют мониторить ситуацию. Чтобы проводить мониторинг в режиме он-лайн необходимо серьезное техническое перевооружение и принятие регламентирующих эту процедуру нормативных актов. Пока же нет более достоверной информации, чем акт сверки, т.е. отчет по остаткам, который предоставляет учреждение здравоохранения, который подписан главврачом и бухгалтером. Когда эти люди подают такую отчетность, они несут юридическую ответственность.

Вопрос: Как вы прокомментируете информацию благотворительных организаций и фондов о том, что иногда закупленные международными организациями препараты просто не используются в клиниках?

Ответ: Элемент использования лекарств в соответствии с протоколами лечения мы не можем контролировать, но можно отметить, что есть аспект не достаточно корректного подхода к списанию остатков – в клиниках просто "забывают" подавать информацию, что препараты использованы. Мы видим такие вещи: два месяца препарат почти не использовался, потом резко 50% товара списали.

Сейчас я очень приветствую инновационное требование Минздрава, чтобы лечебные учреждения публиковали информацию об остатках. Стоит отметить, что во внедрении такой системы активную роль играют общественные организации, например, "Капля крови", "Пациенты Украины", мне кажется, что там работают очень порядочные люди.

Вопрос: Они с вами общаются?

Ответ: Редко, но мы поддерживаем контакты. Я просто смотрю на их работу со стороны в плане контроля за размещенными медпрепаратами, чтобы упаковка, скажем прямо, не ушла "налево", а попала к пациенту, который реально в ней нуждается.

На мой взгляд, информации о том, что и куда поставлено, должно быть больше. В первую очередь о препаратах, закупленных за средства бюджета, я уже не говорю о гуманитарной помощи. Иногда информацией о поставках не владеют не только пациенты, но и главные врачи не всегда знают, что мы им завезли препараты.

Вопрос: Главврачи не знали, что вы им завезли?

Ответ: Возможно, это были какие-то "своеобразные игры", но несколько раз в прошлом такие ситуации были.

Вопрос: Когда международные организации начали заниматься закупками лекарств за средства госбюджета, некоторые из них, в частности, Crown Agents говорили, что они планируют изменить систему поставок, чтобы поставлять не все препараты раз в год, а поставлять их равномерно в течение года несколькими траншами. По вашему мнению, это правильно?

Ответ: Да, это правильно. Есть существенная проблема: примерно, 2/3 лечебных учреждений не имеют специально оборудованных мест для хранения лекарств, поэтому поставки небольшими партиями позволяют обеспечить специальный или "холодовой" режим хранения хотя бы с использованием бытовых холодильников. Когда же весь годовой запас завозится за один раз, хранить многим лечебным учреждениям достаточно сложно. Иногда бывало, что нас обвиняли в том, что мы привезли некачественные лекарства, но когда начинали разбираться, то оказывалось, что условия хранения на местах не соблюдались, нарушался температурный режим. На нашем складе мы очень четко следим за этим, у нас стоят специальные электронные средства контроля, партии поставляемых препаратов сопровождаются термотестерами. Также поставка частями позволяет получать лечебным учреждением препарат более свежего производства.

Поэтому, на мой взгляд, равномерное распределение поставок в течение года – это очень правильно. И Crown Agents, и ПРООН над этим работают. Хотелось бы, чтобы к этому опыту прислушались не только в Минздраве, но и на местах, в департаментах здравоохранения.

Вопрос: Чем бы вы могли объяснить отсутствие в больницах препаратов, которые закупаются за счет госбюджета?

Ответ: Не секрет, что, например, по направлению онкологии на выделенные из госбюджета средства невозможно покрыть 100% потребности в лекарствах. Поэтому понятно, что всем препаратов не хватает.

В этом отношении хотелось бы обратить внимание на дискуссию о том, нужно ли закупать только оригинальные препараты или можно купить генерики, которые обойдутся дешевле. Лично я считаю, что закупка генериков позволит обеспечить лекарствами больше людей, главное, чтобы они были хорошего качества.

Мне сложно сказать, что происходит в больницах и куда исчезают лекарства, я очень поддерживаю общественный контроль над закупками лекарств, потому, что нет контроля, появляется своеволие. В прошлом году мы развезли почти в 150 лечебных учреждений около 420 номенклатурных позиций лекарств. Это значительный объем, который требует контроля. Могу сказать, что сейчас клиники стали более ответственно относится к отчетности.

Вопрос: Можно ли сказать, что сотрудничество с международными организациями пошло на пользу системе обеспечения лекарствами? Или все-таки раньше, когда все закупал Минздрав, было лучше?

Ответ: С участием Crown Agents и ПРООН мы пришли к тому, к чему должны были прийти раньше, но чему очень противились наши "балованные украинские дистрибьюторы". Среди них, конечно, много порядочных, солидных, но некоторые действительно стали использовать в борьбе с международными организациями не очень прозрачные методы, создавая проблемы всем, в первую очередь, пациентам. Иногда качество препаратов, которые в прошлые годы попадали в больницы через сомнительных дистрибьюторов, и к которым был лоялен Минздрав, было, мягко выражаясь, сомнительным.

На мой взгляд, очень важно, что Crown Agents и ПРООН позволили сделать большой шаг по налаживанию прямых контактов с международными фармпроизводителями. До прихода этих международных организаций никто и никогда этого фармпроизводителя в Украине не видел. Был только дистрибьютор, который "прикрывался" договорами, а сейчас есть прямые контакты с фармпроизводителями, я в этом вижу будущее. Конечно, система требует совершенствования, например, в части заключения рамочных соглашений на несколько лет. Думаю, что национальное закупочное агентство, которые планируется создать, сможет заключить такие договоры, что позволит работать долгосрочно с фармпроизводителями.

В то же время, мне жаль, что при создании такого агентства не учитывают опыт, который наработан нами. Например, в прошлом году и с Crown Agents, и с ПРООН проводилось много консультаций и согласований документов на соответствие действующему украинскому законодательству. Сейчас эти процессы нормализуются, несмотря на то, что определенной группе украинских дистрибьюторов это очень не нравится, потому, что супердоходы - это супердоходы.

Вопрос: Когда начинались международные закупки, против них активно выступали отечественные фармпроизводители…

Ответ: Большинство украинских производителей очень ответственные компании и их продукция соответствует международным стандартам. Я бы приветствовал, если бы они принимали более активное участие в тендерах, которые проводит, например, Crown Agents или ПРООН.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 мая 2017 > № 2190084 Леонид Гайдук


Россия. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 мая 2017 > № 2186946 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова приняла участие в Круглом столе по туберкулезу на полях Всемирной ассамблеи здравоохранения

Уважаемые коллеги!

Мы живём эпоху небывалого научно-технического прогресса человечества, развития информационных технологий, биотехнологий, медицины.

При этом приходится констатировать, что ежегодно миллионы людей во всём мире умирают от социально-значимых заболеваний.

Около трети населения мира инфицировано микобактерией туберкулёза. Ежегодно заболевает более 10 миллионов человек.

Из них более 1 миллиона – дети.

Туберкулёз является основной причиной смерти от инфекционных заболеваний.

Ежегодно около 1.8 миллиона человек, в том числе более 200 тыс. детей умирает в мире от туберкулёза.

Туберкулёз является основной причиной смерти людей с ВИЧ.

У 480 000 человек по данным 2015 года развился туберкулез с множественной лекарственной устойчивостью (МЛУ-ТБ). Для его лечения в арсенале врачей имеется еще меньше лекарственных препаратов.

Такое положение дел не может не вызвать озабоченность как на глобальном уровне, так и на уровне стран, сталкивающихся с этой проблемой.

Цели устойчивого развития (ЦУР) ООН и Новая глобальная повестка имеет ряд отличительных особенностей:

все три аспекта устойчивого развития — экономический, социальный и экологический должны «работать» в комплексе;

практически все 17 ЦУР либо непосредственно связаны со здоровьем, либо призваны прямо или косвенно содействовать улучшению здоровья.

Таким образом, ЦУР 3 «Обеспечить здоровый образ жизни и содействовать благополучию всех в любом возрасте» - становится центральной.

Для достижения целей по снижению в мире бремени социально - значимых заболеваний необходимо выйти за привычные рамки систем здравоохранения и задействовать механизмы междисциплинарного, межведомственного и межстранового сотрудничества и усиления роли общественного здравоохранения.

Во всем мире достигнута цель развития тысячелетия "Остановить эпидемию туберкулеза и положить начало тенденции к сокращению заболеваемости к 2015 г."

Теперь в глобальной повестке Целей устойчивого развития стоит ещё более амбициозная задача - ликвидировать туберкулёз к 2030 году.

Однако с учетом современных составляющих проблемы туберкулеза задача по его элиминации странами с высоким бременем туберкулеза при существующих подходах к её решению едва ли может быть решена в заявленные сроки.

Необходимо коренным образом изменить взгляд как на саму проблему туберкулеза, так и на пути ее решения.

Туберкулез необходимо рассматривать в контексте целого комплекса других системных и межсекторальных вызовов общества и задач:

- проблемы антимикробной резистентности и роста числа лекарственно-устойчивых форм туберкулёза;

- роста числа хронических неинфекционных заболеваний, ослабляющих иммунную систему (что также сопряжено с риском развития активного туберкулеза) и факторов риска (более 20% случаев заболевания туберкулезом в мире связано с курением);

- роста миграционных потоков;

- необходимости объединения усилий стран в научных исследованиях по разработке новых вакцин, лекарственных препаратов, тест-систем для ускоренной диагностики лекарственной устойчивости, исследовании механизмов латентной инфекции, клинической апробации и внедрения коротких эффективных режимов химиотерапии.

В декабре 2015 года Министерство здравоохранения Российской Федерации выступило с инициативой о проведении в 2017 году в Москве 1-й глобальной Министерской конференции ВОЗ по проблеме туберкулёза в контексте глобального здравоохранения и целей устойчивого развития.

Генеральный директор ВОЗ госпожа Маргарет Чен, высоко оценив российскую инициативу и признавая её своевременность и актуальность, а также прогресс Российской Федерации в её решении, выразила полную поддержку и намерение сотрудничать в указанном направлении.

С 2000 года заболеваемость туберкулезом в мире снижалась в среднем на 1,5% в год и за последние 15 лет снизилась на 22%. Уровень смертности от туберкулеза снизился за последние 25 лет на 47%.

В Российской Федерации только за последние 8 лет заболеваемость туберкулёзом сократилась более чем на 35%, а смертность – более чем на 65%. Средние темпы снижения смертности с 2011 года составляют около 10% в год.

Такие результаты стали возможны благодаря выдвижению задачи снижения смертности от туберкулёза в число государственных приоритетов, наравне со снижением смертности от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний и последовательной реализации государственных программ по борьбе с туберкулёзом со стабильным финансированием из федерального и региональных бюджетов.

Российская Федерация имеет успешный опыт проведения крупных международных форумов.

В 2011 году в Москве проходила Первая Всемирная Министерская Конференция по здоровому образу жизни и борьбе с неинфекционными болезнями.

В 2014 году - сессия Конференции Сторон Рамочной конвенции ВОЗ по борьбе против табака.

Первая глобальная Министерская конференция ВОЗ «Остановить туберкулёз в эпоху реализации целей устойчивого развития: межсекторальный подход» пройдёт в Москве 16-17 ноября 2017 года.

На конференцию приглашаются:

Старшие должностные лица ВОЗ;

Министры здравоохранения и других заинтересованных секторов (министры финансов, юстиции, социального развития и др.) 194 государств-членов ВОЗ, в том числе 40 министерских делегаций из стран с высоким бременем ТБ, МЛУ-ТБ, ТБ/ВИЧ;

и представители учреждений системы ООН и других международных организаций и учреждений;

Руководители национальных программ по борьбе с туберкулезом государств-членов ВОЗ;

и представители международных неправительственных организаций, гражданского общества, исследовательских учреждений в сфере здравоохранения.

Большой интерес к мероприятию проявляет руководство Российской Федерации и лично Президент Российской Федерации В.В. Путин.

На встрече глав государств-членов БРИКС в ГОА В.В. Путин заявил о необходимости наращивать усилия в борьбе с туберкулёзом и пригласил посетить Москву в ноябре 2017 года для участия в Глобальной Министерской конференции.

Признание значимости предстоящей Глобальной министерской конференции нашло своё отражение и в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 15 декабря 2016 г. и зафиксировано в связке с историческим решением о вынесении проблемы борьбы с туберкулёзом на заседание высокого уровня Генеральной Ассамблеи ООН в 2018 году.

Московская конференция призвана ускорить осуществление странами Стратегии ВОЗ по ликвидации туберкулеза и достижение Целей Устойчивого Развития ООН.

Особый акцент будет сделан на:

- внедрении межведомственного, межсекторального, междисциплинарного подхода;

- планировании мероприятий и координации действий с учётом глобальных угроз и задач,

- необходимости развития сотрудничества в области научных исследований по иммунопрофилактике, диагностике и лечению туберкулёза, разработки диагностических средств, лекарственных препаратов и вакцин, а также других актуальных вопросах.

1-я Глобальная Министерская конференция ВОЗ в Москве призвана стать консолидирующей платформой, на которой будут проработаны, согласованы, и в Итоговой Декларации которой будут закреплены основные направления деятельности стран-членов ВОЗ по достижению ЦУР и ликвидации туберкулёза на глобальном и страновых уровнях.

Пришло время обьединить усилия!

Никто не должен остаться в стороне!

Россия. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 мая 2017 > № 2186946 Вероника Скворцова


Таджикистан > Медицина > news.tj, 25 мая 2017 > № 2185058 Насим Олимзода

Медицина бесплатна? Министр здравоохранения держит ответ

Лилия Гайсина

О платной и бесплатной медицине, врачебных ошибках, лечении онкологических больных и многом другом глава Министерства здравоохранения и социальной защиты населения Таджикистана Насим Олимзода рассказал в эксклюзивном интервью «Азия-Плюс».

- Насим Ходжаевич, вы приступили к работе министра три месяца назад, расскажите о проделанной за это время работе.

- Работу мы начали со встречи с академиками и профессорами медицинских образовательных учреждений страны. Разговор состоялся искренний, говорили о том, что нужно делать прямо сейчас, что менять и как развиваться дальше. От ученых поступило много дельных предложений, состоялось обсуждение, и думаю, что все эти рекомендации мы будем постепенно реализовывать на практике.

Свои первые рабочие визиты я совершил в Хатлонскую и Согдийскую области, всего побывали в 16 районах этих регионов. Сейчас на первом месте у нас стоит развитие системы здравоохранения первичного уровня, т.е. на уровне сельских и городских учреждений первичной медико-санитарной помощи, чтобы для обследования пациентам не приходилось выезжать, например, в Душанбе. Поэтому во время визитов внимание было сконцентрировано на том, какое оборудование и какие специалисты нужны для качественного первичного обследования в регионах.

Провели исследование, выяснили, что именно нужно для реализации наших планов, и обратились за поддержкой к нашим международным партнерам, которые работают с министерством на протяжении многих лет. Предварительно они дали свое согласие поддержать нас, т.е. помочь оснастить базовой аппаратурой региональные медучреждения.

В этом направлении мы планируем работать и с отечественными партнерами из числа представителей частной медицины. Сейчас идет обсуждение вопроса, как они могут принять участие в создании современных лабораторий на местах. По итогам переговоров мы представим предложения правительству.

- Как на практике может выглядеть сотрудничество с частными медицинскими учреждениями? Насколько оно будет интересно самим предпринимателям?

- Мы планируем, что работа будет вестись по специальным соглашениям между государственными и частными медицинскими учреждениями. Исходя из них, на выгодных для себя условиях предприниматели могли бы отремонтировать и оснастить лаборатории в регионах, обучить специалистов работе на новом оборудовании, так как министерство в нынешних условиях не может в одиночку справиться с этим вопросом. А без качественной диагностики невозможно качественное лечение.

Есть планы проводить операции по пересадке костного мозга

- А какие предложения дали вам академики и профессора медицинского вуза?

- В большей степени это касалось перспектив проведения операций, которые сейчас недоступны таджикским пациентам. Прежде всего, это планы наладить операции по пересадке костного мозга. За последние 3-4 года в Таджикистане хорошо развивается трансплантология, наши специалисты успешно проводят операции по пересадке почек и печени. Система настолько налажена, что к нам приезжают пациенты из-за рубежа, например из Кыргызстана, Туркменистана, недавно были пациенты из Азербайджана. Дело в том, что стоимость таких операций в Таджикистане намного ниже, чем в других странах, а качество не уступает. Например, средняя стоимость операции по пересадке почек в России, Иране или Китае составляет порядка $30 тысяч, у нас – 47,8 тысячи сомони ($5,6 тысячи).

Что касается операций по пересадке костного мозга, то для осуществления этих планов мы привезли необходимое оборудование, идет подготовка специалистов, и, возможно, через три месяца мы начнем проводить такие операции первыми в Центральной Азии.

- Какие еще планы вы поставили перед собой на ближайшую перспективу?

- Думаю, что мы будем развивать систему хирургии новорожденных, т.е. проводить операции по устранению различных пороков развития. Также планируем развивать глазную микрохирургию, нейрохирургию. Кстати, месяц назад в медицинском комплексе «Истиклол» мы начали оперировать больных, переживших инсульт, с острыми нарушениями мозгового кровообращения, результаты очень хорошие, раньше такие операции мы не проводили. Это направление мы будем развивать и дальше.

Большое внимание будет уделено и области кардиологии, так как во всем мире наблюдается увеличение пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями, и мы не исключение. Мы уже установили шесть ангиографов, благодаря которым можем оказать своевременную помощь пациентам.

Кроме того, необходимо совершенствовать паллиативную помощь больным. Для этого мы предлагаем уделить больше внимания этому вопросу при принятии бюджета на 2018 год.

На онкобольных стали выделять 97 сомони

- Если уж мы заговорили о паллиативной помощи, то давайте затронем проблемы онкологических больных, на которых в год у нас выделяется 60 сомони.

- Финансирование лечения онкобольных с каждым годом в стране увеличивается. Например, в 2017 году на одного такого пациента выделяют уже не 60, а 97 сомони. Наше министерство указало эту область медицины приоритетной, и эти рекомендации будут учитываться при принятии бюджета на 2018 год. Мы постараемся, чтобы в ближайшие годы онкологические больные были обеспечены препаратами для курсов химиотерапии. Хотя могу сказать, что во всем мире проблемы, связанные с онкологией, стоят остро: во-первых, количество больных с таким диагнозом растет; во-вторых, обеспечить их лечение только за счет государства, учитывая его высокую стоимость, невозможно. Ни одна страна в мире не может обеспечить бесплатное лечение онкобольных, но за рубежом налажена система медицинского страхования, и большая часть больных раком лечится за счет средств, идущих из фондов страхования. В Таджикистане, к сожалению, система страхования пока не внедрена.

- Какие профилактические меры предпринимаются в нашей стране для выявления онкологических заболеваний на ранних этапах?

- Опять же, проблемы выявления онкологии на ранних этапах, к сожалению, характерны для большинства стран мира. Злокачественные опухоли не удается выявить своевременно, поскольку ранние формы рака обычно не вызывают симптомов, пациент не ощущает изменений и не обращается для обследования.

В Таджикистане на сегодняшний день работает уже восемь маммографов, благодаря которым можно на ранних этапах определить наличие рака молочной железы. Функционируют кабинеты патологии шейки матки, которые оснащены современными кольпоскопами. Для лечения предопухолевой патологии шейки матки используются аппараты электрохирургического воздействия. В этом году началась реализация пилотного проекта по визуальному скринингу этого рака в двух районах. Функционируют лаборатории по определению онкомаркеров методом иммуноферментного анализа (ИФА).

При этом в республике не хватает специалистов-онкологов, но мы надеемся на выпускников нашего вуза. В этом году мы ожидаем пополнения в рядах специалистов.

- Кстати, о медицинском страховании: принятый еще в 2008 году закон так и не заработал. Специалисты не раз говорили, что на его реализацию в бюджете просто нет средств. Однако на пресс-конференции в Минздраве по итогам прошлого года было заявлено, что закон заработает в пилотных районах. Расскажите об этом подробнее.

- Действительно, ряд госструктур, таких как Министерство финансов или Налоговый комитет, считают разработанную систему страхования ненадежной и не советуют реализовывать ее сейчас. Однако мы понимаем, что развитая система медицинского страхования необходима для нашей страны, поэтому мы решили начать реализовывать ее на практике пока только в двух пилотных районах Согдийской области. На эту работу из бюджета было выделен 31 млн сомони, но этих средств, к сожалению, не хватает. Впрочем, по результатам этой работы мы сможем представить правительству свои рекомендации и найдем выход из сложившейся ситуации.

«Я не слышал о том, чтобы тяжелобольному не оказали первую помощь»

- Теперь давайте поговорим о нашей платной «бесплатной» медицине. Почему во всех странах мира лечение в государственных медучреждениях обходится дешевле, чем в частных, а у нас нередко происходит наоборот? Например, один день пребывания в стационаре Медгородка стоит от 400 до 800 сомони, а в частной клинике «Сино» – 250.

- Во-первых, сразу хочу сказать, что 400-800 сомони – это стоимость пребывания в стационаре во время целого курса лечения, т.е. в течение 8 или 10 дней. А в частной клинике «Сино» - 250 сомони нужно заплатить за сутки пребывания в стационаре. Так что эти данные не верны.

Вся экстренная медицинская помощь в Таджикистане, будь это частная клиника или государственная, оказывается совершенно бесплатно. И я не слышал ни разу о том, что в какую-либо клинику поступил тяжелый больной, и врачи не оказали ему первую помощь.

В соответствии с постановлением правительства №600 от 2 декабря 2008 года в госучреждениях, действительно, оказываются платные услуги. В основном, это касается тех пациентов, которым требуются дорогостоящие операции. В этом же приказе перечислена льготная категория больных, которым медицинские услуги оказываются бесплатно. И, например, наши международные партнеры критикуют нас за то, что категория льготников в Таджикистане очень широкая, но мы сокращать ее не планируем.

Кроме того, два раза в неделю по линии Минздрава мы отправляем на проведение дорогостоящих операций и тех пациентов, которые не попадают в категорию льготников, но не могут оплатить необходимое лечение. По мере возможности мы стараемся помочь всем.

- Сколько выделяется из бюджета на одного стационарного больного?

- 66 сомони.

- А сколько необходимо в реальности?

- Все зависит от патологии.

- В этом году на здравоохранение бюджетом заложено 1,4 млрд сомони. Можете назвать основные статьи расходов?

- Большая часть этих средств покрывает расходы на зарплаты специалистов, приобретение оборудования и медикаментов. Мы существенно сократили расходы на ремонт медучреждений; недостаточно средств на обучение персонала. На приобретение инсулина для больных сахарным диабетом в этом году предусмотрено 3 млн сомони.

- 3 млн сомони хватает на приобретение инсулина?

- Вполне. Пока мы покрываем все расходы.

В 2016 году врачебные ошибки нашли в 67 случаях

- Как вы оцениваете показатели материнской и детской смертности в Таджикистане?

- Это приоритетная тема для нашего министерства. Более того, на нее пристальное внимание обращает глава государства Эмомали Рахмон. В своем послании в прошлом году президент отмечал, что, по статистике детской смертности, на одну тысячу живорожденных приходится 15,8 случая летального исхода и 23,2 случая материнской смертности на 100 тысяч живорождённых. В начале разговора я вам говорил, что пристальное внимание мы уделяем первичному обследованию пациентов на местах; эту задачу мы реализуем в том числе и для того, чтобы выявлять на ранних этапах беременности патологии, которые впоследствии могут привести к летальным исходам. Год за годом в Таджикистане детская и материнская смертность снижается. Мы днем и ночью работаем над решением этой проблемы.

- Сколько за последнее время было выявлено технико-тактических ошибок врачей? Какие меры в их отношении были предприняты?

- Сведения о допущенных ошибках со стороны медперсонала приходят к нам из различных источников: жалоб со стороны пациентов, из дефектных актов медучреждений и других. Дополнительно министерство само проводит расследования через постоянно действующие или разовые комиссии по разбору летальных исходов, материнской и детской смертности, врачебных ошибок и осложнений вследствие неправильных действий медицинских работников.

За 2016 год мы выявили и расценили как ошибки, связанные с неправильным действием медицинских работников, 67 клинических случаев.

Степень наказания варьируется в широких пределах. Так, по выявленным нарушениям за прошлый год трое заместителей медучреждений и один завотделением были освобождены от занимаемых должностей, вопрос в отношении 27 медработников был вынесен на рассмотрение аттестационной комиссии для понижения категории, на 70 работников были наложены штрафные санкции в размере от 400 до 800 сомони. Только за первый квартал этого года по выявленным нарушениям 8 специалистам были снижены категории, 4 ответственных руководителя были отстранены от занимаемой должности, 21 - получили штрафные санкции, 12 специалистов были направлены на переобучение.

В этом направлении министерство прилагает все усилия для устранения условий, которые приводят к ошибочным действиям врачей: более широкое применение клинических протоколов, улучшается инфраструктура, учреждения оснащаются современным оборудованием, внедряются современные технологии диагностики и лечения, специалисты проходят обучение.

Поддельные лекарства ввозятся контрабандным путем

- По словам провизоров, в республику завозится немало поддельных лекарств. Кто завозит в страну лекарства, кто контролирует качество ввезенных товаров?

- Сейчас на рынке работает более 90 фармацевтических компаний, которые занимаются ввозом лекарственных средств и медикаментов. Контроль над их работой осуществляет Служба госнадзора за фармацевтической деятельностью. Она имеет аккредитованные лаборатории в Душанбе и в регионах: в Хороге, Худжанде, Кулябе и Курган-Тюбе.

В 2016 году для улучшения качества лекарственных средств на фармацевтическом рынке проведена сертификация 43 тыс. 831 наименования препаратов, из которых 209 были признаны несоответствующими стандартным требованиям и были изъяты из оборота. За первый квартал этого года была проведена сертификация еще 8 тысяч 605 наименований лекарств, из которых 104 также были изъяты из оборота из-за несоответствия качеству. Для увеличения количества сертифицированных лекарственных средств и улучшения возможности контроля качества Центральная лаборатория Службы госнадзора приобрела реактивы, лабораторное оборудование и прочее на 321 тысячу сомони.

Необходимо отметить, что некачественные и поддельные лекарства ввозятся в основном контрабандным путем. Для предотвращения ввоза некачественной и поддельной фармпродукции министерство активно работает с Таможенной службой.

- По статистике Минздрава, существует нехватка врачей и среднего медперсонала в семейной медицине. Как решается этот вопрос?

- Нехватка медработников в семейной медицине действительно ощущается: нам не хватает порядка 4 тысяч врачей и 3 тысяч медсестер. Но на базе центров семейной медицины постоянно проводятся обучающие курсы для врачей и среднего медперсонала, в год в этих центрах готовят до 300 врачей и 500 медсестер по семейной медицине. Кроме того, мы связываем большие надежды с выпускниками медицинского вуза, который был открыт в Хатлонской области.

«Лично я отрицательно отношусь к гомеопатии»

- Что вы можете сказать об уровне профессионализма выпускников столичного медицинского вуза?

- Наш столичный медицинский вуз задал очень высокую планку в свое время, ведь в СССР он занимал второе место по уровню подготовки специалистов. Конечно, нынешних студентов сравнивают с их предшественниками, которые обучались у выдающихся таджикских ученых. К сожалению, большинство из них или уехали за пределы страны в 90-е годы или просто не дожили до сегодняшнего дня. Однако на протяжении последних 15 лет тенденция к повышению качества обучения в нашем вузе налицо. Многие молодые специалисты сейчас выезжают за рубеж на курсы повышения квалификации, есть положительная динамика, и мы будем продолжать работать в том же духе.

- Комиссия Академии наук РФ в начале года опубликовала меморандум «О лженаучности гомеопатии», но таджикские врачи зачастую назначают всевозможные гомеопатические препараты. Что лично вы думаете о гомеопатии?

- Лично я отрицательно отношусь к гомеопатии, так как доказательная медицина не признала эффективность такого лечения. Впрочем, законом гомеопатические средства в Таджикистане не запрещены, и потребители должны сами решать, стоит приобретать такие препараты или нет. В любом случае гомеопатические препараты являются лишь дополнительным лечением, и об этом пациентам не стоит забывать.

На мой взгляд, намного более эффективным и доступным в качестве второстепенного лечения является лечение лекарственными травами, особенно если говорить о тех растениях, которые собирают в Таджикистане. У нас большое разнообразие всевозможных лекарственных трав, они экологически чистые. При столичном медколледже открыт специальный центр, где проводится сбор, обработка и упаковка таких растений. На сегодняшний день общее количество наименований лекарственных трав, производимых по линии Минздрава, составляет 18 видов; в этой области работают и частные производители. Качество нашей продукции ничем не уступает, а во многом даже превосходит ее зарубежные аналоги, и мы планируем в перспективе заполнить рынок только отечественной продукцией, так как она самая лучшая.

Таджикистан > Медицина > news.tj, 25 мая 2017 > № 2185058 Насим Олимзода


Россия > Медицина > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182025 Артем Елмуратов

Добровольно-принудительно: какой импульс могут дать госпрограммы рынку ДНК-тестов?

Артем Елмуратов

Сооснователь компании «Генотек»

Во многих странах власти запустили проекты для массового генетического скрининга, эти инициативы уже улучшают ситуацию с наследственными заболеваниями. Каковы перспективы подобных сценариев для России?

СМИ как-то обошли большим вниманием новость о том, что в Конгрессе США вовсю обсуждается закон, который позволит работодателям требовать от устраивающихся на работу (а также текущих сотрудников) пройти генетическое обследование. Отказ будет наказываться штрафом в тысячи долларов. Эта законодательная инициатива уже одобрена профильным Комитетом по образованию и рабочей силе Конгресса США. Республиканцы единогласно за (у них сейчас большинство в конгрессе), демократы единогласно против.

Сразу отметим, что новый закон, обсуждаемый в США, не отменяет действующий сегодня Акт о запрещении дискриминации, связанной с генетической информацией (Genetic Information Nondiscrimination Act, или GINA). Этот документ, действующий с 2008 года, призван обезопасить жителей США от использования генетической информации для дискриминации со стороны работодателей и страховых компаний.

Что подобная инициатива значит для индустрии массовых генетических тестов (по оценкам Global Industry Analysts, к 2020 году объем рынка подобных услуг пройдет отметку в $7,4 млрд)? И какова может быть роль государства в развитии рынков генетической диагностики в разных странах?

Технологии расшифровки ДНК становятся все более дешевыми и одновременно более точными. Сегодня, когда прошло практически 15 лет с момента завершения проекта «Геном человека», расшифровка полного генома человека может стоить в миллион раз дешевле, чем тогда. Чтение только важных кодирующих участков уже доступно действительно широкому кругу людей.

Сейчас понятны многие из применений генетического тестирования: от идентификации личности и поиска родственников до профилактики заболеваний и подбора оптимальной терапии. Однако основные возможности сосредоточены именно в сфере генетической диагностики болезней. По прогнозам американских аналитиков, потенциальный рынок генетических исследований для выявления возможных онкологических патологий — $11 млрд, а, например, для генетических методов массового обследования новорожденных (неонатальный скрининг) — $1 млрд. Тесты на статус носителя наследственных заболеваний образуют рынок объемом около $2 млрд.

Участие государства в развитии рынка массового генетического скрининга не ограничивается только разрешением на подобную диагностику. В мире уже есть несколько примеров госпрограмм, способствующих все более широкому применению генетических тестов. Безусловно, от подобных инициатив выигрывают не только частные лица (в отдельных случаях они получают возможность пройти тест за счет государства), но и компании, которые развивают генетические технологии.

Главным образом подобные программы реализуются для борьбы с наследственными заболеваниями.

Один из ярких примеров — Исландия. Благодаря массовому генетическому скринингу населения за счет государства, Исландия стала огромной «генетической лабораторией. Компания deCODE, занимающаяся исследованиями около 18 лет, к 2015 году расшифровала ДНК более 2600 исландцев, подробно изучила генотип более 100 000 жителей (общая численность населения страны - около 320 000 человек).

Почему это было важно? Дело в том, что из-за ощутимой географической изоляции Исландии большинство жителей страны являются относительно близкими родственниками друг другу. Поэтому в популяции накапливаются мутации, приводящие к специфическим заболеваниям. Нужно было определить, чего стоит опасаться исландцам.

Ведь с подобными генетическими заболеваниями можно успешно бороться, опыт многих замкнутых популяций это доказывает. Но определить наличие заболевания часто можно только при помощи генетического теста на определение статуса носителя (внешне оно не проявляется). Как вы помните, у каждого из нас 23 пары хромосом, в каждой паре одна хромосома от мамы, одна - от папы. Заболевания могут передаваться по аутосомно-рецессивному типу, то есть не проявляться у человека, патогенная мутация дает «знать о себе» только при «встрече» двух хромосом (если родители оба являются носителями гена заболевания).

Ашкеназские общины, например, по всему миру смогли почти полностью победить «еврейскую» болезнь Тея-Сакса (из-за генетической мутации повреждаются мозговые клетки, из-за чего в организме накапливаются ганглиозиды (продукты расщепления жиров), что приводит к нарушению моторики и умственной отсталости, атрофии мышц, потере зрения, параличу, а затем — обычно в возрасте 3-4 года — к смерти). Борьба с болезнью началась еще в 1970-х. Сейчас практически всем молодоженам советуют пройти тест на определение носителя, а также проводят пренатальное тестирование (для определения, унаследовал ли заболевание ребенок, еще на стадии беременности). В итоге частота заболевания в некоторых общинах евреев снизилась более чем в 10 раз.

В Иране же радикально подошли к вопросу борьбы с частой и тяжелой болезнью Бета-Талассемия. Скрининг на носительство этой болезни обязателен для молодоженов. Похожие программы есть в Саудовской Аравии.

В Кувейте уже несколько лет существует обязательный скрининг на несколько генетических заболеваний для пар, вступающих в брак. Однако в 2015 году власти страны приняли закон, обязывающий не только молодоженов, а вообще всех граждан страны (а также ее посетителей) пройти обязательный ДНК-тест. Но не для целей превентивный и персонализированный медицины, генетическая диагностика стала способом идентификации личности и борьбы с терроризмом. Инициатива была воспринята очень неоднозначно и получила негативные отзывы многих политиков и правозащитников страны. За отказ от прохождения тестирования жители Кувейта и туристы получают строгие наказания. Например, родители, отказавшиеся провести ДНК-тест своему ребенку, должны были отправиться в тюрьму. Надо сказать, что в 2016 году власти смягчили требования: ДНК-идентификацию теперь должны проходить только подозреваемые.

Идеи ввести обязательную ДНК-идентификацию для людей, нарушивших закон, иногда возникают и в нашей стране.

Как видим, США оказались отнюдь не единственными в реализации госпроектов по генетической диагностики. Но Штаты однозначно одна из передовых стран в этой области. В 2015 году Барак Обама дал старт программе Precision Medicine Initiative, нацеленной на развитие точной медицины с использованием геномных технологий. А в начале апреля американский регулятор FDA (Food and Drug Administration) разрешил известной компании 23andme выдавать своим пользователям информацию о их генетических предрасположенностях к нескольким заболеваниям без участия врача. Очевидно, что инициатива «корпоративных» генетических тестов тоже даст импульс рынку.

А что в России? У нас есть биохимический пренатальный скрининг (на этапе беременности) и неонатальный скрининг на пять наследственных заболеваний для младенцев. Сейчас число врожденных заболеваний для диагностики планируют расширить до 30. Однако программа генетического скрининга для профилактики наследственных заболеваний отсутствует. Люди часто сами обращаются в лаборатории, если узнают о подобных исследованиях. В нашем портфеле есть пример работы с одной из общин, многие из представителей которой прошли в нашей лаборатории скрининг на статус носителя специфических заболеваний.

Лично мне внушает оптимизм то, что в «дорожной карте» HealthNet Национальной технологической инициативы (программа государственно-частного партнерства на рынке инноваций для здравоохранения. — Forbes) отмечены пункты о развитии превентивной и персонализированной медицины с применением геномных технологий. Радует и то, что в стратегии научно-технологического развития России одним из приоритетных направлений отмечена персонализированная медицина. Остается надеяться, что нормативная база и в целом комплексные программы развития для работы генетических лабораторий и в целом индустрии генетического скрининга для населения будут вскоре выработаны.

Россия > Медицина > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182025 Артем Елмуратов


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 15 мая 2017 > № 2178069 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении совещания о ходе строительства перинатальных центров под председательством Дмитрия Медведева

Вероника Скворцова: Мы сегодня рассматривали вопрос о реализации программы по строительству перинатальных центров.

Эта программа была запущена в 2014 году и по решению, принятому в конце 2016 года, продлена до конца 2017 года. Это значит, что к концу 2017 года должно быть построено 32 новых перинатальных центра в 30 субъектах Российской Федерации. По два центра – в Московской области (Наро-Фоминск и Коломна) и Красноярском крае (Ачинск и Норильск).

На сегодняшний день построены, сданы в эксплуатацию и начали принимать пациентов 13 центров. Они уже работают. Это центры, которые расположены в Башкортостане, Татарстане, Алтайском крае, Красноярском крае (город Ачинск), Ставропольском крае, Белгородской, Брянской, Калужской, Липецкой, Нижегородской, Оренбургской, Самарской и Челябинской областях.

Важно сказать, что к моменту их сдачи это были уже не просто автономные высокотехнологичные центры, а головные координаторы всей системы охраны материнства и детства в соответствующем регионе. То есть эти центры сдаются уже с отлаженной системой телемедицины, которая связывает их со всеми родильными домами первого и второго уровня. Эти центры имеют единую информационную базу на весь регион по всем беременным женщинам, роженицам и новорождённым детям.

Фактически для каждого человека, который попадает в этот регистр, выстраиваются графики своевременной госпитализации. В зависимости от физиологичности родов или каких-то рисков маршруты и для самих женщин, и для детей выстраиваются централизованно в масштабах всего региона. Поэтому патологические роды концентрируются в перинатальных центрах, что и позволяет существенно улучшать исходы и снижать материнскую и младенческую смертность. Более того, центры эти являются междисциплинарными: это не только акушерство и гинекология, не только детская реаниматология и неонатология, но и, скажем, микрохирургия, офтальмология, профилактика ретинопатии, а при появлении ретинопатии у глубоко недоношенных детей – это и возможность оказать помощь на месте.

В настоящее время полностью готовы ещё шесть перинатальных центров, которые будут сданы в течение мая – июня. Это центры в Республике Дагестан, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Хакасии и два центра в Московской области. По ним всё завершено. Это объекты с полной внутренней отделкой, с закупленным и установленным оборудованием.

Три центра будут сданы в III квартале: в Пензенской, Псковской и Сахалинской областях. Эти центры тоже возведены. Там заканчивается монтаж оборудования и кое-какие технологические работы. В целом они будут готовы к сдаче в сентябре – начале октября. И достаточно большое количество центров (10) должны быть сданы в IV квартале. Уровень готовности этих 10 центров разный. По шести регионам каких бы то ни было рисков мы не видим. Там всё идёт по обновлённому плану строительства и оснащения. Это центры в Карелии, Республике Саха (Якутия), Бурятии, Ульяновской, Архангельской областях и Краснодарском крае (Сочи).

Есть четыре центра, по которым мы видим определённые риски. Губернаторов регионов, где строятся эти центры, сегодня приглашали на совещание, чтобы ещё раз обсудить, каким образом дополнительно можно помочь, чтобы все риски нивелировать. Это Красноярский край (Норильск), Тамбовская, Смоленская, Ленинградская области. В этих регионах строительные работы велись достаточно медленно в связи с многократной заменой подрядчиков и субподрядчиков и несостоятельностью строительных организаций, которые выиграли конкурс на строительные работы. И ряд других нюансов был.

Центр в Смоленской области начал строиться последним, только в 2015 году, в связи с нерешёнными организационными и земельными вопросами, которые не могли быть решены в 2014 году. Поэтому в 2015 году была замена генерального подрядчика.

Если говорить о Норильске, то город зависит от начала навигации по Енисею. В настоящее время концентрируются все необходимые ресурсы, которые в очень короткий период должны быть туда доставлены, начиная от материалов для заливочных, бетонных работ и заканчивая технологическим и медицинским оборудованием.

Все губернаторы понимают меру своей ответственности, понимают, что это важнейшая государственная программа, от которой зависит и демографическая политика в нашей стране, и показатели медицинской помощи беременным женщинам и детям. Поэтому все на себя взяли обязательство окончить строительство до 31 декабря текущего года.

Мы работаем в тесном контакте. И у меня в кабинете, и у моих заместителей в кабинетах есть постоянный видеоконтроль за всеми строительными площадками. Мы видим, сколько людей на стройке, как они работают, насколько интенсивно, не говоря уже о работе оперативного штаба и еженедельных докладах по каждой строительной площадке.

Сейчас все работают единой командой – и федеральные власти, и субъекты Российской Федерации, и генеральный подрядчик – государственная корпорация «Ростех», которой поручено строительство 15 из 32 центров.

Все мы постоянно обмениваемся информацией и стараемся оперативно реагировать на какие бы то ни было риски и сложности. Так что надеемся, что всё будет хорошо. К концу года центры должны быть введены в строй.

Вопрос: Правительство поручило Минздраву до 28 апреля представить предложения по корректировке страхового взноса на ОМС неработающего населения. Какие предложения по корректировке взноса есть у Минздрава и как это повлияет на сбалансированность ФОМС?

Вероника Скворцова: Дело в том, что сейчас финансово-экономический блок Правительства решает вопрос о реорганизации вообще налоговой системы, в том числе системы страховых взносов, и взаимосвязи системы страховых взносов с налогами. Пока этот системный вопрос не будет решён, никаких отдельных решений по Фонду обязательного медицинского страхования принято тоже быть не может. В настоящее время мы исходим из той системы, которая зарекомендовала себя положительно в последние годы. Я хочу напомнить, что начиная с 1 января 2013 года мы работаем на базе единого подушевого финансового норматива для всех граждан Российской Федерации с момента рождения до момента смерти. Фактически был возвращён принцип справедливости и социального равенства. Это очень важно. И наши программы, базовые программы ОМС, бездефицитны. Работодатели платят за работающее население, бюджеты субъектов Федерации платят за неработающее население. В прошлом году достаточно остро перед нами ставился вопрос о дополнительной сверке списков неработающего населения, поскольку, скажем, военнослужащие и люди, которые приравниваются к военнослужащим, на время службы выводятся из ОМС и обслуживаются в медицинских организациях Министерства обороны, МВД и ряде других. Такую работу мы провели со всеми силовыми ведомствами, и с Пенсионным фондом, и с регионами. В настоящее время мы имеем за подписью губернаторов субъектов Федерации обновлённые списки. Они совсем ненамного сократились, то есть значимого изменения числа неработающих граждан не произошло. Во-первых, не все силовые ведомства готовы раскрыть своих сотрудников. А во-вторых, многие силовые ведомства и предполагают некий двойной вариант обеспечения медицинской помощью своих сотрудников, поскольку их медицинские организации могут только самой базовой помощью обеспечить, а всё остальное происходит в гражданской медицине. И так было всегда.

Вопрос: Вероника Игоревна, поддерживаете ли Вы инициативу о частичном возмещении гражданам средств, потраченных на покупку жизненно важных лекарств? Сегодня законопроект внесён в Госдуму. И на какой стадии реализации находится механизм лекарственного страхования?

Вероника Скворцова: Механизм лекарственного страхования проработан Министерством здравоохранения, есть несколько рассчитанных моделей. Исходим мы из того, что страховаться должны жизненно важные лекарства, которые выписываются по рецепту врача. Только в этом случае мы сможем это страхование ввести. Страховаться эти лекарства будут по референтным ценам, то есть по средневзвешенным рыночным ценам. Мы исходим из того, что граждане, которые сейчас относятся к льготным категориям, и останутся льготниками, то есть их соплатежи будут равны нулю в этой системе. А все остальные граждане Российской Федерации смогут доплачивать в том случае, если захотят купить, скажем, оригинальные препараты, которые стоят дороже референтной цены, или покупать по референтной цене большинство препаратов, которые, как правило, являются воспроизведёнными лекарственными препаратами – дженериками или биоаналогами.

Просчитаны все варианты. Деньги, которые сейчас тратит федеральный бюджет на льготное лекарственное обеспечение плюс монетизацию (которая сюда же должна будет перейти) и регионы по 890-му постановлению, – этого ресурса в принципе достаточно, чтобы без каких-то дополнительных соплатежей со стороны государства удовлетворить эту программу лекарственного страхования.

Ещё раз хочу сказать, что в случае, если человек довольствуется средневзвешенными рыночными ценами и воспроизведёнными препаратами, ему вообще не надо будет ничего доплачивать, он просто по бесплатному рецепту будет брать эти лекарства в аптеке – любой, не только льготник, который сейчас является льготником. А в том случае, если вы хотите купить оригинальный препарат, который стоит, безусловно, несколько дороже, вам придётся доплатить только разницу между стоимостью этого препарата и референтной стоимостью, которую готово оплатить государство. Суть заключается в этом.

Есть разные схемы, разные расчёты, они ещё не обсуждались ни на площадке Правительства, ни в Администрации Президента. Но эта тема уже поднята, мы её заявили. Как только будет готовность её обсуждать, соответственно, появится возможность её дальше развивать.

Вопрос: Вероника Игоревна, когда будет решён вопрос об оказании помощи по препаратам ВИЧ-инфицированным, которые являются жителями Москвы, но не зарегистрированы здесь?

Вероника Скворцова: Сегодня у нас прошла большая акция «Стоп ВИЧ/СПИД», которая приурочена к Всемирному дню памяти жертв СПИДа, и мы много говорили по этой теме. Я хотела бы отметить, что у нас в числе жизненно важных лекарств зарегистрировано 30 антиретровирусных препаратов. Это более чем в два раза превышает базовый список ВОЗ, который в принципе считается достаточным: 14 препаратов ВОЗ, которые достаточны для лечения, причём в разных как бы схемах – 1-й, 2-й линии и резерва. Поэтому у нас более широкий выбор для наших пациентов. Это первое. Второй момент. Мы с 2015 года обновили все клинические рекомендации и ввели рекомендуемые международными экспертами триплетные схемы – каждый человек получает три препарата с разным механизмом действия, которые могут потенцировать эффект друг друга, его усиливать. Примерно 60–70% ВИЧ-инфицированных находятся на схемах базовых, первой линии. Препараты первой линии, это 10 базовых препаратов, полностью сейчас производятся в Российской Федерации. За последние годы открыты 16 производственных площадок. И здесь, конечно, помогла федеральная целевая программа Минпромторга по развитию фармацевтической промышленности. Препараты эти базовые у нас есть, это позволило нам уже в прошлом году в среднем сократить стоимость одного, соответственно, годового курса по базовой схеме примерно в два раза, это очень существенно. И это позволило в прошлом году увеличить охват населения ВИЧ-инфицированных наших граждан антиретровирусной терапией на 20%. То есть мы впервые вышли на показатель 40% от всех находящихся под наблюдением ВИЧ-инфицированных наших граждан. Это, конечно, ещё не очень много, но в этом году мы провели впервые централизованные закупки, и в настоящее время как раз партия препаратов активно развозится по регионам. Мы сэкономили благодаря этой централизованной закупке 5,2 млрд рублей. Это позволило нам уже расширить охват, если, соответственно, этот год не преподнесёт каких-то неожиданностей. Мы шагнули от 34 до 40%, а сейчас можем шагнуть до 52–53% охвата. Но мы должны исходить из того, что, как и весь мир, в 2020 году мы должны выйти на 90% охвата ВИЧ-инфицированных антиретровирусной терапией. Мы очень надеемся, что в этом направлении мы и будем двигаться.

У нас 2016 год был эпохальным в плане ВИЧ. Во-первых, потому что в 2016 году в два раза сократился прирост новых случаев и заболеваемость, соответственно, снизилась. Всего у нас появилось новых ВИЧ-инфицированных 86,8 тыс., а год назад, в 2015 году, – более 100 тыс. То есть на 15% сокращение.

При этом распространённость, то есть число живущих с ВИЧ-инфекцией, существенно увеличилась, поскольку люди стали жить долго и качество жизни существенно улучшилось, потому что улучшилось и клинико-лабораторное наблюдение за этими пациентами, и лечение.

Эти ножницы очень важны: заболеваемость пошла вниз, а распространённость увеличивается. Наша задача – свести к нулю количество новых случаев в ближайшие годы. Это очень амбициозная задача, её не так просто решить. Чтобы её решить, мы разворачиваем вместе с общественными структурами, с Фондом социально-культурных инициатив, с профессиональным, пациентским сообществом мощные коммуникационные кампании, привлекая внимание к проблеме, информируя по поводу того, как можно заразиться (о путях заражения), как можно уберечься от ВИЧ-инфекции и так далее.

Кроме того, мы существенно нарастили охват бесплатным тестированием на ВИЧ-инфекцию. За 2016 год – более чем на 2 млн человек плюсом. Уже сейчас у нас больше 32 млн человек проходят бесплатное тестирование – это 20,5% населения всей страны. Это очень хороший результат, один из лучших, лидерских результатов в мире.

Есть ещё такое достижение: в 2016 году мы снизили вертикальную передачу. Пять лет назад у нас 5% детишек рождалось ВИЧ-инфицированными от ВИЧ-инфицированных матерей, год назад – 2,2%, в этом году уже 1,7%. То есть у нас 98,3% детей рождаются здоровыми. И когда мы проанализировали этих инфицированных рождённых, то выяснилось, что их мамы не состояли на учёте во время беременности. Очень большой процент из них – это мигранты из ближнего зарубежья, которые фактически на туристические роды приезжают в Россию. Они приезжают уже на поздних сроках, они не проходили необходимый профилактический курс антиретровирусными препаратами, и мы подхватываем ребёночка уже в периоде родов. А ребёночек уже инфицированный, и нам приходится лечить его уже инфицированного. Мы ставим перед собой тоже очень амбициозную задачу – выйти на нулевую вертикальную передачу. Если говорить о гражданах Российской Федерации, которые постоянно у нас в системе (мы сейчас по каждому региону базу на всех беременных имеем, у нас никто не выпадает из системы), мы можем выйти на нулевую вертикальную передачу. С другой стороны, мы не можем нарушать общие принципы гуманности, и, естественно, если приезжают люди из центральноазиатских стран или восточноевропейских стран уже на девятом месяце беременности непосредственно в роддом, мы им оказываем всю необходимую помощь. И если среди них есть ВИЧ-инфицированные, то, естественно, это отражается на государственной статистике. Значит, будем работать со службами, занимающимися мигрантами, для того чтобы и там уладить этот вопрос обязательно.

Вопрос: Это касается рожениц. А не зарегистрированные на территории Москвы мужчины, которые болеют? Есть же известная проблема.

Вероника Скворцова: Я сейчас говорила про вертикальную передачу. В том случае, если это гражданин России, то не имеет никакого значения, зарегистрирован он в Москве или в каком-то другом городе. Потому что сейчас мы централизовали все закупки. Регионы не покупают препараты. С 1 января этого года мы создаём единый федеральный регистр всех ВИЧ-инфицированных, все 85 регионов. Мы для каждого ВИЧ-инфицированного, это очень важно, с учётом его иммунного статуса, вирусной нагрузки, длительности заболевания, стадии заболевания и так далее прописываем индивидуально те схемы, которые ему полагаются. И дальше мы сводим необходимое количество всех препаратов, и эти препараты централизованно закупаем и доводим не до регионов, а до каждого человека. То есть это разница очень большая. Поэтому не имеет значения: человек может быть в длительной командировке, он может приехать к своим близким в семью, которая в другом регионе находится – это никак не скажется на его лечении и наблюдении. Мы просто должны о факте знать, и мы все его ресурсы переводим на него в зависимости от того, где он находится.

Несколько иная ситуация с негражданами Российской Федерации, это понятно. Что касается граждан, они будут полностью комфортно всем обеспечены.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 15 мая 2017 > № 2178069 Вероника Скворцова


Россия. ЦФО > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 мая 2017 > № 2199210 Сергей Цуранов

Когда робот растеряется, врач найдёт решение.

5 мая - 75 лет Главному клиническому госпиталю МВД России.

Быть хирургом по плечу не каждому: длительная учёба в мединституте, многолетнее наживание опыта, ежедневные стрессы…

Как стать хорошим врачом, оставаясь оптимистом, и сохранить на долгие годы интерес к профессии и людям? Об этом наш разговор с полковником внутренней службы в отставке, ведущим хирургом Главного клинического госпиталя МВД, заслуженным врачом Российской Федерации Сергеем Цурановым.

- Сергей Владимирович, вы знаете, что по статистике продолжительность жизни врачей в среднем на пятнадцать лет короче, чем у их пациентов?

- Машины ломаются, а уж человек….

- Кстати, о машинах. Наука шагнула далеко вперёд - уже можно лечить на расстоянии. Сложные операции делаются с участием медицинской техники. Но можно ли полностью довериться роботам?

- Их преимущества, конечно, бесспорны: сокращение кровопотери во время операции, снижение риска инфекционных и других осложнений, уменьшение длительности послеоперационного периода и снижение болевых ощущений. Но случись непредвиденная ситуация, и робот «растеряется». А врач всегда найдёт решение.

- Неожиданности в вашей работе - явление частое?

- Хирург готовится к операции, разрабатывает её. И, конечно, предусматривает возможные нештатные ситуации. Но никто не застрахован от «сюрпризов», хотя хороший хирург должен быть всегда готов к этому.

- Помните первый случай, который поставил вас в тупик?

- Это был аппендицит. Но с таким нетипичным его расположением! Впоследствии я не раз вспоминал слова одного знаменитого советского хирурга, который на вопрос, какую самую простую он делал операцию, ответил - аппендицит. И самую сложную - тоже аппендицит.

- Меняется медицина, а пациенты?

- Как шутят сами врачи, нет здоровых людей, есть недообследованные. А если серьёзно, наши граждане стали вдумчиво относиться к своему здоровью. Если раньше с незначительными, по их мнению, болезнями бегали от врачей, теперь начинают следить за собой.

Значительно меньше стало «язвенников», которых надо лечить оперативно. Но это заслуга лечащих терапевтов и хороших лекарств. Стали лучше диагностироваться онкологические заболевания, хотя до Европы и Японии нам ещё далеко.

- Фильмы смотрите про врачей?

- Не интересует - очень заметна разница между реальностью и кино.

- Но знаменитая фраза «резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов» наверняка хорошо знакома. А в жизни встречаются такие хирурги - несентиментальные, даже грубоватые, для которых главное одно - профессионально сделать работу?

- Не всегда то, что видишь внешне, соответствует внутреннему состоянию. Некоторая сухость может быть и защитной реакцией, чтобы не рвать нервы, которые нужны и тебе самому, и пациентам.

- Когда выбирали профессию, какова была ваша мотивация - буду спасать людей, заниматься благородным делом, или стану уважаемым человеком и мне всегда будет гарантирована работа?

- Честно говоря, так глобально не мыслил. Я-то хотел идти на биологический факультет, нравились птички-зверюшки. Но мама вернула на землю, объяснив, что после окончания биологического факультета буду преподавать биологию в школе. Педагогического призвания за собой я не замечал и в итоге поступил в мединститут. А почему хирургия? Хотелось движения, живого дела.

- А как же наука - ведь вы имеете учёную степень?

- Защитив в своё время кандидатскую диссертацию, понял, что наука - это не моё.

- Что значит репутация в вашей профессии?

- Как и везде - уважение к тебе как к специалисту и человеку. А это прямое следствие того, насколько коллеги правильно оценивают твои достижения и твои ошибки.

- Все ли врачебные ошибки - удар по репутации?

- Врач должен иметь право на ошибку, но не на халатность. Главное, как он из сложной ситуации выйдет. Безусловно, цена ошибок дорога. Но ведь и мы не боги. Да и ошибки бывают разные. Это не мистика, но иногда случается так, что операция сделана качественно, а пациент долго не поправляется. Как говорят, тяжёлая рука. Я знавал таких специалистов. Они, к счастью, были умными людьми и, когда это понимали, уходили из профессии.

- К интуиции прислушиваетесь?

- Больше полагаюсь на чёткие знания, детально изученную историю болезни и тщательно выверенный план предстоящей операции. Хотя случаются и совершенно неожиданные ситуации, когда выручает интуиция. То, что у врача на чувствах и ощущениях, приходит с опытом, это трудно объяснить.

- Для вас важно доверие пациента?

- Это важно для любого врача. Нужно расположить к себе человека, чтобы был толк от лечения. Внимание тоже исцеляет.

- Пациентам говорите всю правду?

- Мы стали более откровенными с пациентом. Когда я учился, начинал работать, считалось, что врачи не должны открывать пациенту его истинное состояние.

- А может, человеку лучше о чём-то не знать?

- Вот представьте - идёт пациент на сложную операцию, которая может и протекать нестандартно, и привести к осложнениям, а иногда и к смерти. Должен он быть готов к такому повороту? И кроме того, у каждого в этом случае должно быть право выбора. Считаю, что с людьми надо поступать честно, не утаивая ничего. Но, конечно, выдержать правду по плечу не каждому. Поэтому все мы, врачи, немножко психологи. Больной должен идти на операцию осознанно, понимая все риски. Вот только что я разговаривал с пациентом, которому предстоит сложная операция на щитовидке. Объяснил, как она будет проходить, как должно идти послеоперационное лечение, какие возможны осложнения. Предупреждён - значит вооружён, а в нашем случае - значит точно следуешь рекомендациям врача и не позволяешь легкомысленного отношения к собственному здоровью.

- У вас большой опыт. Есть необходимость поделиться им?

- Я не любитель читать наставления. Если кто-то хочет учиться - с удовольствием поделюсь тем, что имею.

- Чем отличается хороший хирург от великого?

- Хорошим, который добросовестно делает свою работу, должен стать каждый. Гениальность - это, скорее, о хирурге с научным складом ума, который может сказать новое слово в науке. Большим профессиональным и человеческим счастьем было работать с Евгением Александровичем Войновским, хирургом от бога, творчески подходившим к самым сложным операциям. А, собственно, чем не гении наши хирурги-травматологи, которые осваивают новые операции - эндоскопию, протезирование, чего у нас в госпитале не было ещё 15 лет назад? Стремление к совершенствованию - тоже своего рода талант.

- Вы состоялись как профессионал?

- Всегда боялся себя переоценить. Надо реально понимать свои возможности - этим правилом старался руководствоваться всю жизнь. По крайней мере совестью не поступался.

Беседу вела Нина СКУРАТОВА

Россия. ЦФО > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 мая 2017 > № 2199210 Сергей Цуранов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Медицина > premier.gov.ru, 12 мая 2017 > № 2173080 Павел Колобков

Об обеспечении условий для подготовки спортивных сборных команд России.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы собрались здесь, на нашей базе, в учебно-тренировочном центре в Новогорске, в достаточно разнообразном составе. Я специально пригласил на наше совещание заслуженных тренеров и спортсменов, победителей крупных соревнований мирового уровня, чтобы послушали, как мы сегодня воспринимаем ситуацию. Все эти совещания как раз проводятся прежде всего для вас. Вы не теоретики, а практики, именно профессионалы в лучшей степени способны оценить те идеи, которые формируются в Правительстве, министерством.

Давайте поговорим по основным вопросам, связанным с подготовкой спортивных сборных команд, обсудим, что надо сделать для улучшения условий подготовки. В Новогорске об этом просто говорить – здесь действительно очень хорошие условия. Скажем прямо, не везде у нас такие условия. У нас есть довольно значительное число спортивных центров, которые нуждаются в реконструкции (я имею в виду государственные, естественно), на это надо планировать финансирование, организационные ресурсы. Об этом доложит министр.

Перед совещанием я посмотрел, как работает центр, мы пообщались со спортсменами и тренерами. Хороший центр, хорошая база. Здесь есть все возможности для того, чтобы готовиться к соревнованиям и восстанавливаться после тяжёлых физических нагрузок, своевременно проверять состояние здоровья. И просто отдыхать, это тоже необходимо, в том числе и спортсменам, причём делать это надо в нормальных, современных условиях.

За последние годы мы серьёзное внимание стали уделять всем этим вопросам. Деньги на это были запланированы в рамках федеральной целевой программы «Развитие физкультуры и спорта». За период активной подготовки к целому ряду крупнейших соревнований, с 2006 по 2015 год, из федерального бюджета было выделено более 26 млрд рублей. Построено три новых федеральных спортивных центра, ещё в четырёх создана современная инфраструктура для подготовки спортсменов по олимпийским и паралимпийским видам спорта. Это было сделано с учётом различных климатических зон. Нам так и надо работать – страна у нас большая, у нас должны быть центры подготовки по всей стране, невозможно всех собирать в Москве и Подмосковье. Несмотря на то что это дополнительные затраты, только так можно нормальным образом создать условия для тренировок. И, конечно, учитывать различные климатические зоны, сезонность, которая существует. У нас зима очень длинная, в Подмосковье никак даже весна прийти не может, а тренироваться всё равно надо. Поэтому нужно двигаться вперёд.

Аналогичная федеральная целевая программа принята и на период с 2016 по 2020 год. Было запланировано провести реконструкцию четырёх тренировочных центров спортивной подготовки сборных, развитие спортивной базы федерального центра спортивной подготовки на «Юге» в Кисловодске, тренировочного центра сборных команд на «Озере Круглом», республиканской учебно-тренировочной базы «Ока» для паралимпийцев и некоторых других объектов. На это планируется направить из бюджета порядка 12 млрд рублей. Но этим не исчерпываются, естественно, затраты, государству всё равно нужно продолжить оказание поддержки спорта по другим направлениям, в том числе чтобы спортсмены могли полноценно тренироваться, успешно выступать в различные сезоны.

Этим занимается не только государство. Общественность подключилась, есть различные проекты, которые в том числе ведут представители бизнеса. Вчера я проводил заседание попечительского совета Фонда поддержки олимпийцев России, я председатель этого фонда уже почти десятый год. Мы подвели итоги: за 12 лет фонд реализовал 67 специальных программ по поддержке спорта на сумму более 9 млрд рублей. И продолжает помогать развитию спорта высших достижений в нашей стране.

Хочу сказать, чтобы у всех было адекватное понимание: за всё, что делает бизнес, его нужно поблагодарить, это хорошо, но это не снимает с государства обязанности по содержанию сборных, по обеспечению нормальных условий для тренировок, для проведения соревнований. Иными словами, поддержка по линии бизнеса носит всё-таки избирательный характер. Что же касается основных затрат, то они, конечно же, должны проходить по линии федеральной целевой программы и по другим статьям бюджета. Имею в виду, что этих обязанностей с государства никто не снимал.

Кроме того, мы используем те возможности, которые появляются в связи с проведением международных соревнований. И в этом смысле, я считаю, мы их использовали за последние годы, что называется, на всю катушку. Это на самом деле здорово. Хорошо работает программа использования постолимпийского наследия зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи. На 15 спортивных олимпийских объектах идёт подготовка спортсменов по 11 видам спорта. Это бобслей, санный спорт, прыжки на лыжах с трамплина, двоеборье лыжное, лыжные гонки, биатлон, хоккей, фигурное катание на коньках, кёрлинг, шорт-трек и горнолыжный спорт, то есть по основным зимним олимпийским дисциплинам на этих объектах идёт подготовка спортсменов.

К проведению в 2018 году чемпионата мира по футболу мы запланировали строительство 7 футбольных стадионов, 96 тренировочных площадок. После чемпионата мира эти стадионы будут использоваться по своему прямому назначению. А тренировочные площадки, что, на мой взгляд, исключительно важно, мы передадим 30 детско-юношеским спортивным школам и футбольным клубам.

Здесь будут тренироваться более 15 тыс. ребят. Всё, что связано с детско-юношескими спортивными школами, это тема отдельного внимания, отдельной заботы со стороны государства. Надо думать, каким образом мы будем развивать эту систему и её финансировать. Ещё раз хотел бы подчеркнуть, это должно быть именно государственное финансирование прежде всего.

Надеюсь, мы сможем хорошо использовать наследие, которое останется от проведения зимней Универсиады 2019 года в Красноярске. Сейчас там строится 14 спортивных объектов. Ещё восемь идут на реконструкцию, капитальный ремонт. После Универсиады там будут тренироваться спортсмены, которые занимаются основными зимними видами спорта.

Хорошая спортивная форма зависит не только от состояния стадионов и тренировочных площадок, в любом спортивном достижении, конечно, огромный вклад тренеров, врачей, психологов, специалистов, которые так ли иначе занимаются спортом. Поэтому надо закладывать средства и на эти направления. Например, деньги для медико-биологического обеспечения сборных на эту трёхлетку заложены в полном объёме. Надо думать, что будет происходить дальше.

Кроме того, с прошлого года – это тоже очень важно, я специально на это обращал внимание – мы дополнительно страхуем спортсменов сборных команд от несчастных случаев во время соревнований, в том числе и за рубежом. Причём возмещаются расходы и на лечение, и на реабилитацию. Такая поддержка важна для скорейшего выздоровления после возможных травм и для продолжения спортивной карьеры. Будем помогать нашим спортсменам в трудных ситуациях и дальше.

Это позитивные моменты – всё, о чём я сейчас сказал. Но есть и проблемы, их достаточно. К примеру, необеспеченность федеральными спортивными центрами целого ряда видов спорта, таких как триатлон, современное пятиборье, конькобежный спорт, велосипедный спорт. Это проблема. Есть, наверное, и другие виды спорта, которые не в полной мере обеспечены такого рода инфраструктурой. Ситуацию здесь надо исправлять.

Есть ещё одна проблема, связанная с текущей ситуацией. Изменение валютного курса повлияло на увеличение расходов на участие сборных команд России в соревнованиях, которые проводятся за рубежом. Девальвационный эффект где-то в экономике сказывается положительно, а для такого рода мероприятий он, безусловно, носит отрицательный характер. Я рассчитываю, что сегодня прозвучат конкретные предложения по этим вопросам.

Не хватает тренеров высшей квалификации для сборных, это порядка 500 специалистов. Есть предложение сформировать сеть высших школ тренеров на базе подведомственных Министерству спорта вузов и создать систему непрерывной подготовки спортивных тренерских кадров.

Ещё один сложный вопрос, который задавали, когда мы общались на базе. Он касается спортивного инвентаря и спортивных товаров. На 70%, условно, мы обеспечиваем себя инвентарём в некоторых видах спорта. Это лыжи, отчасти велосипед. Но в остальных сегментах рынка спортивных товаров доля импорта составляет от 80 до 99%. Есть, наверное, отдельные аксессуары, отдельные виды оборудования, которые, что называется, относятся либо к высоким технологиям, либо представляют собой продукты, находящиеся под специальной защитой, это такое ноу-хау, которое нам нелегко будет воспроизвести.

Но есть и вещи, которые мы, совершенно очевидно, можем делать сами. Они затратные, и в то же время для них не нужно получать каких-то сложных патентов, их можно производить в нашей стране. Даже здесь, на базе, мы ходили, смотрели, что можно было бы приобрести внутри страны, а что приходится покупать у крупнейших производителей, у которых есть монополия на соответствующие виды производства.

В общем, нужно всё это продумать, чтобы по максимуму загрузить нашу промышленность. Но, конечно, это должны быть качественные виды спортивного оборудования. Минпромторг и Министерство спорта должны ускорить разработку стратегии развития спортивной индустрии на период до 2035 года. Чтобы параллельно решались две взаимосвязанные задачи – и массовый спорт развивался, и формировались более качественные условия, более современная материально-техническая база для спорта высших достижений.

Вот некоторые моменты, которые я хотел бы отметить вначале.

Давайте послушаем выступление наших коллег. Начнём с доклада Министерства спорта. Пожалуйста, Павел Анатольевич.

П.Колобков: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые коллеги! Я очень рад, что сегодня, когда мы обсуждаем вопросы подготовки спортивных сборных команд, Вы посетили одну из наших лучших баз подготовки, которая демонстрирует возможности для подготовки спортсменов к самым большим соревнованиям.

Министерство помимо своих других задач обеспечивает условия для подготовки наших сборных команд к крупнейшим международным соревнованиям.

Для решения этой задачи мы создали трёхуровневую систему управления. В первую очередь это, конечно, правительственный организационный комитет, который возглавляет Виталий Леонтьевич Мутко, где мы решаем ключевые вопросы, связанные с подготовкой спортсменов к самым важным, комплексным соревнованиям.

Во-вторых, это штаб подготовки, который у нас собирается ежемесячно, в который входят наши ключевые федерации, Центр спортивной подготовки, Олимпийский комитет России, где мы обсуждаем вопросы непосредственно подготовки к крупным соревнованиям.

И экспертный совет, в который входят и научные руководители, и другие специалисты, где мы вырабатываем и утверждаем, по сути, целевую комплексную программу подготовки к выступлению на соревнованиях.

Эта система нам позволяет обеспечить адресный подход к решению задач по содействию в подготовке российских спортсменов.

На сегодняшний день в списках сборных команд у нас находится порядка 12,5 тыс. спортсменов в 57 олимпийских видах спорта и более 2 тыс. спортсменов в паралимпийских видах спорта. И работает более 3,5 тыс. тренеров и специалистов, которые обеспечивают эту подготовку. Всё научно-методическое обеспечение сборных у нас осуществляет аналитическое управление федерального государственного бюджетного учреждения «Центр спортивной подготовки сборных команд», а также 31 комплексно-научная группа по разным видам спорта, где работают порядка 120 специалистов.

Федеральное медико-биологическое агентство обеспечивает медико-санитарное и медико-биологическое сопровождение спортсменов и ближайшего резерва. Сюда также входит проведение углублённых медицинских обследований.

Дмитрий Анатольевич, по Вашему поручению, которое было дано в 2015 году, мы обеспечили дополнительное страхование спортсменов, и на данный момент максимальное страховое покрытие по медицинскому страхованию составляет 8 млн рублей, по страхованию от несчастных случаев – 2 млн рублей.

Также для обеспечения полноценной подготовки спортсменов мы ежегодно утверждаем единый календарный план межрегиональных, всероссийских и международных спортивных мероприятий. Конечно, приоритетом для нас является обеспечение условий для подготовки в тех видах спорта, которые либо включены в программу Олимпийских игр, либо наиболее развиты в Российской Федерации. Основной задачей этого плана у нас является создание целостной системы спортивных мероприятий и целенаправленная подготовка сборных для успешного выступления в крупнейших международных соревнованиях. Так, в 2017 году мы запланировали проведение 4200 всероссийских соревнований, 220 международных соревнований, 121 особо значимое спортивное мероприятие, 16 чемпионатов мира по олимпийским, а также неолимпийским видам спорта.

В 2017 году основная задача – в зимних видах спорта подготовить сборную команду к Олимпийским играм 2018 года в Пхёнчхане. 2017 год – это год ключевой, это год набора основного количества лицензий. Сейчас сборная проходит предсезонную подготовку.

Утверждена программа подготовки сборных команд четыре года назад. В её разработке принимали участие все зимние федерации, Олимпийский комитет, Министерство спорта. Также по каждому виду спорта утверждена целевая комплексная программа подготовки.

Контроль осуществляется экспертным советом министерства, а также штабом.

2017 год – это первый год после Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро, когда, по сути, обновляется состав, новые сборные команды. Отбирается пул спортсменов максимальный, на который мы будем ориентироваться при подготовке к играм в Токио.

Количество дисциплин в зимних видах спорта увеличено за несколько лет на 23, причём в Пхёнчхане их будет больше, в летних видах спорта увеличено на 4.

Увеличение программы Игр диктует следующие обязательства: в первую очередь это формирование новых сборных команд, создание условий по инфраструктуре подготовки, а также увеличение календарного плана и материально-техническое обеспечение сборных. Это, конечно, требует в том числе и дополнительного финансирования.

Я вынужден констатировать, что в сложившейся финансово-экономической ситуации во многих регионах происходит сокращение подготовки. Мы направили письма во все субъекты Федерации по недопущению сокращения финансирования, в том числе и для развития детского и юношеского спорта и участия в соревнованиях.

Также важной темой является материально-техническое обеспечение сборных команд. Спортивный результат зависит не только от спортивной подготовки, но и от качества используемых технических средств. Практически 100% инвентаря мы сейчас закупаем за рубежом. В данной ситуации мы продолжим работу, и с Денисом Валентиновичем (Мантуровым) разработаем стратегию по импортозамещению до 2035 года.

Хочу отметить необходимость создания достаточного количества федеральных и региональных тренировочных спортивных баз, которые необходимы для подготовки спортсменов с учётом различных климатических зон.

У нас сейчас действует порядка 10 федеральных центров подготовки, которые непосредственно обеспечивают подготовку сборных команд по олимпийским, неолимпийским, паралимпийским видам спорта.

Вы, Дмитрий Анатольевич, в своём вступительном слове сказали, сколько у нас построено баз, сколько реконструировано. Хочу заметить, что на эти цели по федеральной целевой программе 2006–2015 годов было израсходовано 26 млрд рублей, а в программе 2016–2020 годов запланированы дополнительные средства – 12 млрд рублей на реконструкцию тренировочного центра в Крыму, развитие спортивной базы федерального центра «Юг Спорт» в Сочи и в Кисловодске, а также тренировочного центра «Озеро Круглое». Кроме того, запланированы расходы на республиканскую учебно-тренировочную базу «Ока» для паралимпийцев.

Вместе с тем проблема обеспеченности федеральными центрами не решена в таких видах спорта, как велосипедный спорт, триатлон, скейтбординг, парусный спорт, новый вид – скалолазание, который включён в олимпийскую программу. Мы рассматривали расширение этих возможностей в Крыму, потому что там наиболее подходящие условия для реализации этих проектов. Уже подобрана площадка в Алуште, мы думаем, как эти виды спорта там разместить. И рядом база по велоспорту. В Алуште наша известная база, там ещё готовились спортсмены в 1984–1988 годах. Мы сейчас будем строить там открытый бассейн.

Д.Медведев: Вышли на стройку уже?

П.Колобков: Сейчас проект, но за два года мы её завершим. У нас, конечно, площадка большая, надо ещё запланировать небольшие средства на приведение в соответствие стадиона. Велоспорт – это три дисциплины: трек, BMX, mountain bike. По сути, там нет федеральных трасс, хорошие климатические условия, чтобы наши спортсмены не выезжали на подготовку в Италию или Испанию. Мне кажется, это было бы наилучшим местом для создания такого центра.

Федеральная программа на 2016–2020 годы направлена на развитие региональных центров, которые в настоящее время не имеют развитой инфраструктуры. Размещение этих центров обусловлено спортивными традициями региона, они используются для подготовки не только региональных сборных команд, но и сборных команд Российской Федерации.

На сегодняшний день зависимость от государственной поддержки в большинстве видов спорта составляет порядка 100%. Это накладывает на нас дополнительную ответственность при распределении бюджетных средств, определении приоритетов. Вместе с тем такие точечные решения государственной поддержки позволяют сохранить или создать положительную динамику в развитии видов спорта. Мы будем готовить предложения по оптимизации софинансирования в достаточном объёме для подготовки сборных команд Российской Федерации, конечно, с приоритетом олимпийских видов спорта и видов спорта, наиболее массовых, исторически развитых в России.

Дмитрий Анатольевич, мы чувствуем Вашу поддержку, поддержку государства. Положение дел и достижения в спорте являются показателями успешного развития государства. Надеемся и на дальнейшую вашу поддержку, особенно в таком ключевом вопросе, как обеспечение условий для подготовки сборных команд.

Д.Медведев: Вероника Юрьевна (обращаясь к В.Скворцовой), ещё о медицине два слова скажите.

В.Скворцова: Мы в самом активном взаимодействии сейчас работаем с Виталием Леонтьевичем (Мутко), Министром спорта и Министерством спорта. В настоящее время рассматриваем вопрос об обновлении рамочных соглашений между Министерством спорта, Министерством здравоохранения и Федеральным медико-биологическим агентством. Есть определённые планы по воссозданию советского продвинутого опыта научных комплексных групп, современной регламентации взаимоотношений между тренерским составом и врачебным составом, диетологами, медицинскими психологами, с тем чтобы мы могли гармонизировать подготовку каждого спортсмена, его индивидуальный профиль, включая иммунный статус, реакции на перегрузки, на тренировочный процесс, на выход из тренировочного процесса – всё это учитывать.

Мы готовим сейчас совместное совещание под руководством Виталия Леонтьевича. Хотели бы дать новое развитие этой теме и рассмотреть вопросы об обязательном присутствии на всех федеральных площадках, в тренировочных центрах медицинских подразделений, которые будут, безусловно, определяться спецификой того вида спорта, который развивается в этом центре, и учитывать лучший международный опыт. Мы очень надеемся и на подспорье в лице наших лучших тренеров, поскольку за последние 20 лет накопился опыт в общении с международными медицинскими структурами. Поэтому наше взаимодействие в активном развитии.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Медицина > premier.gov.ru, 12 мая 2017 > № 2173080 Павел Колобков


Россия > Медицина > forbes.ru, 8 мая 2017 > № 2166790 Павел Богомолов

Частная медицина в России: лечение на результат и распределение рисков

Павел Богомолов

главный гепатолог Министерства здравоохранения Московской области, член правления, медицинский директор АО «Группа компаний «МЕДСИ»

Медицина сегодня — это прежде всего бизнес. Когда медицинские учреждения будут бороться за количество реально излечившихся пациентов, а не за просто пролеченных, то выиграют участники рынка, реализующие максимально эффективные методики лечения

Понятие «частная медицина» в России появилось более двух десятилетий назад вместе с появлением первых клиник сегмента коммерческой медицины и значимым этапом в развитии российского здравоохранения. Идеологически частная медицина неотделима от всей российской системы здравоохранения — она ее неотъемлемое структурное звено, существующее в тех же условиях и выполняющее те же задачи, что и медицина государственная.

Адекватный уровень медицины, как абсолютно необходимое условие развития экономики страны, можно обеспечить, если рассматривать медицинскую помощь как услугу, в итоге реализации которой должен быть легко оцифровываемый результат. Медицина сегодня — это не социальная ответственность, не бремя, а прежде всего вид бизнеса. И разумнее ее заказывать у тех, кто ее качественнее оказывает — и здесь не имеет значения, государственные это медицинские учреждения или частные клиники.

Рейтинг медицинских организаций: ориентация на результат

Если есть равный доступ участников в системе обязательного медицинского страхования, если у пациента в рамках этой системы есть реальная свобода выбора медицинской организации — пусть даже между двумя поликлиниками в своем районе, то тут уже можно говорить о формировании клиентоориентированности медицины, где пациент не субъект, а активный участник системы. Государственная власть должна лишь прозрачно распределять и контролировать качество оказания этих услуг между всеми участниками медицинского рынка.

Равный доступ участников системы здравоохранения обеспечит условия для возникновения нормальной конкуренции: в основе распределения объемов государственного заказа на оказание медицинской помощи должен быть рейтинг медицинских организаций, построенный на эффективности и безопасности медицинской помощи. В центре этой системы — прежде всего ориентированность на результат лечения, а не на процесс.

Иными словами, когда медицинские учреждения будут бороться за количество реально излечившихся пациентов, а не за пролеченных (вне зависимости от результата лечения), то выиграют участники рынка, реализующие максимально эффективные методики лечения, а в конечном итоге, выиграет пациент, который сможет выбирать, где помощь качественнее и безопаснее.

Переход к результативному, исход-ориентированному здравоохранению позволит стимулировать равноправную конкуренцию на рынке медицинских услуг и современный уровень качества медицинской помощи.

Программы разделения рисков

Реализуемая сегодня программа риск-шеринга или разделения рисков является важным шагом в переходе от главенства процесса к результативной медицине. «Risk-Sharing» (риск-шеринг) или соглашение о разделении рисков уже реализован в Московской области в лечении пациентов с хроническим гепатитом С: лекарственные препараты у фармкомпаний закупаются на определенных условиях, и их оплата производится только по факту излечения пациента.

Среди основных критериев медицинской помощи здесь главное — результат лечения. Есть результат — есть оплата, нет результата — это финансовые потери для тех, кто продвигает недостаточно эффективную лекарственную терапию. Эта система справедлива, прозрачна и выгодна для тех участников (и медицинских, и фармацевтических компаний), кто может предложить качественный медицинский продукт.

В государственной медицине пилотный проект по внедрению риск-шеринга в этом году стартует в Москве, Калужской и Московской областях в онкологии, гепатологии, неврологии, гастроэнтерологии. В реализации данной программы пока принимают участие только государственные медицинские учреждения. Схема взаимодействия по программе риск-шеринга в данном случае запускается между поставщиком лекарственных препаратов и государством в лице государственных медицинских организаций. Пациент, как активная структурная составляющая, исключен из данной цепочки.

Сегодня лечение гепатита С — это одна из самых перспективных, актуальных задач и вместе с тем одна из «болевых» точек современной медицины. По информации Всемирной организации здравоохранения, от вирусных гепатитов ежегодно умирают до 1,5 млн человек. Россиян с хроническим гепатитом С, по разным оценкам, насчитывается от 3 до 5 млн человек. Причем если от гепатита В существуют прививки, включенные в Национальный календарь вакцинопрофилактики, то в случае с гепатитом С такой прививки нет.

В течение последних лет в Московской области накоплен опыт успешной массовой помощи пациентам с хроническими заболеваниями печени: применение современных схем терапии позволяет достичь излечения у 95-98% больных хроническим гепатитом С.

Благодаря применению высокоэффективных методик, в частности, персонализированной противовирусной терапии, удается добиться излечения пациентов даже на стадии цирроза печени. Важный момент — полная прозрачность этой системы для пациента, начиная с момента первичной консультации у гепатолога, назначения обследования, подписания контракта, определения схемы лечения и оценки его результативности.

В данном случае пациент четко понимает, как и за что он платит и что в итоге должен получить. Пациент — полноправный участник процесса с четко обозначенным результатом. В случае с гепатитом С исход лечения верифицируется предельно просто: если после 12-недельного курса противовирусной терапии в крови пациента вирус не определяется, то налицо результат полного излечения. Если высокочувствительный ПЦР показывает наличие РНК вируса, то, к сожалению, полного излечения не наступило, и пациенту возвращаются деньги, затраченные на лекарства.

Россия > Медицина > forbes.ru, 8 мая 2017 > № 2166790 Павел Богомолов


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 3 мая 2017 > № 2161176 Серик Акшулаков

Серик Акшулаков: Медицина будущего не должна потерять живой контакт с пациентом

Врачей-нейрохирургов можно было бы назвать ювелирами высокого класса, потому что операции в нейрохирургии - чрезвычайно тонкая работа. Один из таких специалистов в Казахстане - председатель правления АО «Национальный центр нейрохирургии», главный внештатный нейрохирург Министерства здравоохранения РК Серик Акшулаков, в центре которого ежегодно проводят более двух тысяч сложнейших операций, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

Серик Куандыкович рассказал, можно ли спасти человека после инсульта при потере «золотого часа», из-за чего иностранные пациенты прибегают к казахстанской медицинской помощи и какой должна быть медицина будущего.

- Серик Куандыкович, начнем с истории восьмилетней давности, когда в Вашем центре роженице было проведено две операции одновременно. Обычно выбор стоит так: или мама, или ребенок. Что подтолкнуло Вас рискнуть? Ведь это был вообще первый опыт.

- В этом году такой случай повторился. Стоял вопрос - кого спасать? Маму или ребенка? Но мы спасли обоих. Этот случай был не столько сложный, сколько своеобразный. Она - оралманка из Узбекистана, ей 30 лет, и она была беременна. Молодую женщину на протяжении долгого времени мучала постоянная рвота, врачи решили, что у нее токсикоз, но причиной оказалась опухоль головного мозга. За это время она очень сильно потеряла в весе. Ее привезли к нам практически лежащую. Мы ее прооперировали, и она с новорожденной дочкой благополучно выписалась домой.

Что подтолкнуло меня на такой шаг восемь лет назад? Врачебный долг. Женщина была в бессознательном состоянии и у врачей оставались считанные минуты, чтобы сделать необходимые обследования и ответить на вопросы: кого первым спасать - мать или ребенка, как провести операцию, чтобы не травмировать малыша. Было решено работать одновременно двум бригадам: нейрохирургам и акушер-гинекологам. Несколько часов операции, несколько дней ожидания.... И свершилось. Совместными усилиями врачи одномоментно спасли две жизни - мамы и младенца.

- Многие называют это героическим поступком...

- Не думаю, что это героический поступок. Наверное, в то время мы были в состоянии какой-то эйфории. У нас есть хорошие условия, и мы могли помочь, хотя не имели опыта проведения подобных операций. Если бы не было соответствующей базы, вряд ли бы мы пошли на такое. Мы действительно были в таком состоянии: «Да, мы все можем. У нас есть для этого условия». И поэтому я не считаю, что это подвиг. Мы сделали то, что должны были.

- Во время нашей последней встречи Вы говорили о болезнях Паркинсона и Альцгеймера. По данным Всемирной организации здравоохранения, болезнью Альцгеймера страдают около 40 млн. человек, и каждый год эта цифра будет удваиваться. Ваш центр занимается исследованиями в этой сфере?

- Действительно, болезнь Альцгеймера - одна из сложных болезней. Над поиском ее лечения работают ученые во всем мире. Я стажировался в Стэнфордской клинике (Калифорния, США) и знаю, какие огромные грантовые средства выделяются на исследования по изучению данного заболевания. Но многие ученые неохотно берутся за это, потому что это действительно сложная патология. На сегодняшний день методов хирургического лечения нет. В последующем может быть будут. Что касается нашего центра, мы такими исследованиями не занимаемся.

Что касается болезни Паркинсона, то на сегодняшний день сама болезнь, к сожалению, не излечима, но есть средства, способные помочь больным вести максимально обычный образ жизни. Жизнь 15-20 процентов людей, страдающих этой болезнью, можно облегчить хирургическим методом. Во время операции производят глубинную стимуляцию головного мозга, в результате происходящих биохимических изменений наступает улучшение. Наш центр занимается как хирургическим, так и консервативным лечением пациентов с болезнью Паркинсона.

- ВОЗ объявила инсульт эпидемией. Один из шести жителей планеты переносит его. Как Казахстан справляется с этой проблемой?

- Инсульт, мне кажется, эта тема вообще для отдельного интервью. Это одна из сложных проблем в Казахстане и больных, к сожалению, становится больше. Сегодня Министерство здравоохранения поставило перед нами и невропатологами задачу решить ее. В нашей стране делается очень много - созданы инсультные центры не только в больших городах. Их 19. Определен алгоритм оказания помощи инсультным больным.

- Этих центров достаточно?

- Это только начало. Если рассчитать на 17 млн. населения - это, конечно, мало. Но мы расширяем сеть. Нам нужны не только подготовленные кадры, но и соответствующее оснащение. Этот процесс идет.

Я бы хотел вам привести пример, как действует эта система сейчас. Помните, во время Универсиады в Алматы с итальянским телеинженером случилась беда? У него случился ишемический инсульт. В течение 20 минут его доставили в соответствующее специализированное отделение, где обследовали, установили диагноз, поставили правильный алгоритм лечения. Через день он пришел в себя и улетел к себе домой в хорошем состоянии.

- Сколько процентов людей восстанавливаются полностью после инсульта?

- Инсульт бывает разный. Есть ишемический (инфаркт мозга, развивается при значительном уменьшении мозгового кровотока) и геморрагический (острое нарушение мозгового кровообращения с прорывом сосудов и кровоизлиянием в мозг). При тяжелых геморрагических инсультах, к сожалению, смертность доходит до 80 процентов. Если же инсульт транзиторной ишемической атаки, то там не должно быть смертности. В таких случаях вовремя оказанная медицинская помощь ставит человека на ноги.

Раньше для нейрохирургов были интересны геморрагические инсульты, которые практически в 90 процентах требовали каких-то хирургических вмешательств, а ишемические инсульты остались за неврологами. В последние годы во всем мире многим больным с ишемическим инсультом проводят операции. Мы сейчас также делаем такие операции - вовремя убираем тромб, и в течение 4 часов человек восстанавливается. Наша бригада ездит и оперирует ночью. Более 20 человек мы успешно прооперировали. Эта целая система работы, о которой можно долго рассказывать.

Я думаю, стоит также подчеркнуть, что большую роль здесь играет «золотой час». Если люди вовремя обращаются к врачам, по данным ВОЗ из 10 инсультов 8 можно остановить. К сожалению, многие наши граждане не знают, как проявляются первые признаки инсульта и что нужно делать при их появлении. А как делают наши люди? «Голова болит - дай-ка я полежу и посплю». А в это время мозг медленно погибает. Поэтому, мне хотелось бы напомнить об основных симптомах инсульта: нарушение речи, сознания, координации, ассиметрия лица, сильная головная боль, сопровождающаяся тошнотой и рвотой. Если эти симптомы идут в комплексе, нужно моментально обращаться в «скорую». Сейчас мы обговариваем, что если больной вызывает медиков с жалобой на инсульт, врач, который пришел к нему, по итогам осмотра больного звонит в больницу, для того, чтобы диагностические аппараты были свободны. Это позволит оперативно провести все необходимые диагностические процедуры пациентам с инсультом.

- Много ли случаев, когда «золотое время» теряется по вине «скорой»?

- Мы провели анализ. И выяснили, что главная причина - это позднее обращение. Естественно, на это наслаивается еще время службы «скорой помощи».

- Как ухаживать за членом семьи, который перенес инсульт?

- Хорошо, что затронули этот вопрос. Реабилитация - это комплекс мероприятий. Это бытовая, социальная и медицинская реабилитация. Если это пожилые люди, то их надо обучать, как правильно ходить, как включать свет, газ, как резать хлеб. Я хотел сказать, что для нас очень важно поднимать вопрос реабилитации не только инсультных больных, но и пациентов, перенесших инфаркт, разные тяжелейшие травмы. И реабилитация должна быть не только медицинская. Медицинская реабилитация у нас бесплатная. Но у нас, к сожалению, сегодня нет реабилитационного центра республиканского масштаба. Можно открыть частные центры, но они будут дорогими. Между тем, государство могло бы оплачивать лечение пациентов в них, включив их в гарантийный объем бесплатной медицинской помощи.

- Операции в Вашем центре включены в гарантийный объем бесплатной медицинской помощи?

- Проведение сложнейших операций с применением новых технологий в нашем центре полностью бесплатное.

- В целом, на сколько дорого стоят нейрохирургические операции?

- Есть операции очень дорогие. Что касается инсульта, то причинами этого заболевания являются наличие разрывов аневризмы, а эндоваскулярное лечение требует новых изделий медицинского назначения. Это титановые клипсы, спирали, клеи. Они дорогие, зачастую стоят 3-4 млн. тенге.

- Но Вы раньше говорили, что по сравнению с клиниками других стран, у нас эти медуслуги обходятся дешевле? Много ли иностранных пациентов Вы обслуживаете в центре?

- Во-первых, должна быть привлекательна страна. Люди, когда куда-то едут, они не называют название клиники. Они говорят, мы едем в Германию, Корею, США и так далее. Безопасность этой страны - с этого надо начинать в целом туризм. Мы создали у себя отделение, где лечение проходят иностранные пациенты. Ежегодно около 50 человек приезжают к нам на лечение. Но большинство, конечно, из соседних стран - Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан, Россия. Есть пациенты из Турции, Германии, США. Мы привлекательны тем, что наши услуги относительно дешевле, но по качеству ничем не уступают зарубежным.

Я намерен не стоять на месте. Ранее главной задачей было внедрить новые технологии и обеспечить казахстанских пациентов высококвалифицированной нейрохирургической помощью. Мы этого достигли. Сейчас мы переходим на другой уровень - завоевываем внимание пациентов других стран. И к этому мы подошли близко. Многие знают, что в Казахстане спокойно. Можно приехать, жить и спокойно уехать. Это хороший фундамент для нас. Кроме того, мы начали проводить большие конгрессы по нейрохирургии в Казахстане, образовательные школы европейской ассоциации нейрохирургии. Мы провели 10-ый Азиатский конгресс нейрохирургов, куда приехали к нам из 56 стран около 700 нейрохирургов. Вот спрашивают, зачем это нужно? А между тем эти врачи, скорее всего, разговаривают со своими пациентами, они увидели нашу базу и интерес к нам усилился. И в будущем эти пациенты не будут бояться приезжать к нам на лечение.

Но для этого медперсонал должен разговаривать с пациентами на их языке. С пациентами из близлежащих государств общаться не сложно, они разговаривают на русском языке. Но когда иностранец приезжает к нам, а врач, собирающийся лечить, говорит на английском языке с большим трудом, то у него сразу же теряется доверие. У него все время будет опасение: вдруг не тот укол сделает, не тот диагноз поставит. Общий уровень знаний языков необходимо поднять. Конечно, начать это надо с детского сада, школ, институтов. Президент Нурсултан Назарбаев постоянно говорит о трехъязычии. Ведь это далеко идущие планы. У нас есть оборудование и кадры. Теперь надо подтянуть эту часть, и тогда мы сможем полноценно оказывать услуги иностранцам.

- Вас сложно застать врасплох, но все же были ли в Вашей практике случаи, когда Вам действительно было страшно?

- Я бываю в операционной почти каждый день. Каждая операция отличается от предыдущей. У нас нет стандартных операций. Например, когда удаляют аппендицит, хирурги знают, где он анатомически находится, хотя при таких вмешательствах тоже бывают проблемы. А операции на головной мозг - всегда ювелирная работа. Черепная коробка человека имеет маленький объем, но это как микрокосмос - там очень тесно связаны многие жизненно-важные структуры. Ошибка всего на 1 миллиметр может привести к большим потерям: двигательной, речевой или другим функциям нервной системы. Поэтому-то впервые в медицине компьютерный томограф был придуман для нейрохирургии, потому что мозг находится в замкнутом пространстве. И навигационные системы, которые применяются в кораблях, самолетах, тоже были изобретены для нейрохирургии.

Во время операции нейрохирург испытывает колоссальную ответственность. Поэтому, каждый нейрохирург должен быть очень бдительным всегда во время проведения операции.

- Какой Вы видите медицину будущего?

- Мы живем в эпоху доказательной медицины. Каждый шаг врача и каждое его действие должно быть доказательным. Раньше врачи думали больше. Чтобы поставить диагноз, он должен был полностью изучить анамнез. Сейчас все упростилось. Сделал МРТ и вроде все ясно. И тот фактор, когда врач должен был знать «от» и «до» - начинает уходить на второй план. Раньше диагноз ставили человеку молоточком и ставили не хуже, чем современные диагностические аппараты. В результате многолетнего труда появлялись корифеи. Сегодня, изучив новую технологию, можно быстро достичь того же уровня, которого люди моего поколения достигали десятилетиями. Но в обоих случаях есть свои плюсы и минусы.

Хотелось бы, чтобы медицина будущего сохранила «золотую середину» не растеряв ни прошлого, ни будущего. А то сегодня мы все время уходим в разные крайности. Я бы хотел, чтобы медицина будущего не потеряла человечность, врачебную компетентность и знания новых технологий.

- Спасибо за беседу!

***

Серик Акшулаков, Қазақстанның Еңбек Ері, член-корреспондент НАН РК, лауреат Государственной премии РК, почетный профессор НИИ нейрохирургии имени академика Бурденко. В 2005 году стал лауреатом высшей независимой премии «Платиновый Тарлан». В этом же году Всемирная ассоциация врачей присудила ему звание «Заботящий Врач мира». В 2008 году стал лауреатом международной премии имени выдающегося хирурга Николая Пирогова «за беспрецедентный вклад в развитие мировой медицины». Дважды номинирован на звание «Человек года в Казахстане». В 2010 году награжден Президентом РК орденом «Парасат», в 2016 году - орденом «Отан».

Национальный центр нейрохирургии создан в 2008 году по поручению Главы государства Нурсултана Назарбаева. Ежегодно здесь проходит более 2,3 тысяч операций у пациентов с наиболее сложной патологией нервной системы, и это количество с каждым годом увеличивается. За восемь лет специалисты центра сделали 15 тыс. операций казахстанцам и внедрили 60 новых нейрохирургических технологий. Казахстанский центр является лауреатом почетной награды «Европейский Гран-при за качество», учрежденной в 2005 году по инициативе Швейцарского Агентства содействия промышленности и новым технологиям.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 3 мая 2017 > № 2161176 Серик Акшулаков


Россия > Медицина > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160568 Иван Бессонов

«Фильтры» для микробов: есть ли рынок для новых методов «очищения» крови?

Иван Бессонов

Директор по науке ООО «Сангвис Медикал»

Рынок экстракорпоральной детоксикации при сепсисе может составить несколько миллиардов долларов в год. Как получилось, что в эпоху всё новых достижений медицины, банальное заражение крови продолжает уносить так много жизней?

Побеждены ли инфекции?

В январе этого года американские СМИ сообщили, что о в Неваде от септического шока, вызванного устойчивой сразу к 26 антибиотикам «супербактерией», скончалась 70-летняя женщина. Статья об этом случае разнеслась по новостным лентам, создавая впечатление беспрецедентного события. Септический шок, финальная стадия сепсиса, в подобных сообщениях играет роль статичной декорации: если бы удалось найти подходящий антибиотик, трагедии бы не произошло, напрашивается вывод.

К сожалению, описание ситуации в подобном ключе далеко от действительности. Сепсис (системная воспалительная реакция на заражение, не в отдельных органах, а во всем организме), вызванный самыми привычными возбудителями, продолжает уносить множество жизней. По данным авторов статьи «Экономические аспекты тяжёлого сепсиса», одни только прямые расходы на лечение каждого больного составляют в США $20 000-30 000. Косвенные же затраты, связанные с потерей трудоспособности, дополнительно увеличивают этот показатель на 70-80%. Число ежегодно диагностированных случаев в США превышает 1 млн, и эта цифра продолжает расти. Как получилось, что в эпоху всё новых достижений медицины, сепсис продолжает уносить так много жизней?

Головокружительные темпы развития химии и биологии в XX веке обеспечили создание сотен и тысяч эффективных лекарств от самых разных болезней. Со стороны может показаться, что создать лекарство от любой болезни — всего лишь вопрос времени. Кажется, потребность в терапевтических решениях другого типа в наши дни отпала. Так ли это?

Интенсивное развитие фармацевтической индустрии потребовало сформировать набор жёстких правил для оценки эффективности и безопасности лекарств. Классический путь регистрации лекарственного препарата включает доклинические исследования, а затем — несколько стадий клинических исследований. Вероятность провала нарастает на каждой следующей стадии, цена ошибки с каждым шагом растет. «Споткнуться на финише» дороже и обиднее, чем в начале пути.

Статистика с 2006 года по 2016 год в США такова: вероятность успешного завершения серии клинических исследований составляет всего 9,2%. При этом для разных групп заболеваний цифры отличаются в разы. «Антирекорд» у препаратов для лечения онкологических, психиатрических и неврологических заболеваний: до финиша доходят обескураживающие 5-6%. «Рекордсмены« — препараты для лечения инфекционных заболеваний с вероятностью успешного завершения клинических исследований — 19,1%. Оценить общие затраты на разработку новых лекарств не так просто, процесс занимает долгие годы и вовлекает в себя труд множества специалистов. Но за готовые решения, препараты с доказанной эффективностью, фармацевтические гиганты готовы выкладывать миллиарды долларов наличными (такова история, например, Cubist Pharmaceuticals)

В чём причины столь низкой вероятности успешной разработки нового лекарства?

Молекулярные мишени

Создатели новых препаратов определяют мишени, на которые будет воздействовать та или иная молекула. Клетки «общаются» между собой, вырабатывая сотни различных веществ в секунду и выпуская эти факторы в межклеточное пространство. Это что-то вроде писем, закупоренных в бутылку, которые могут получить другие клетки-адресаты, чтобы тем же способом отправить ответ. В этом сложном процессе неизбежны сбои, тогда и возникают болезни. Чем нарушений больше, тем «крепче стоит на ногах» заболевание, тем труднее его вылечить, воздействуя лишь на одну из его молекулярных предпосылок.

Ферментов и рецепторов, способных выступать в роли молекулярных мишеней для лекарств в организме бесчисленное множество. Поэтому помимо основного механизма действия вещества, есть побочные - зачастую плохо прогнозируемые. Лекарство может оказаться «в спаме» ещё перед «прочтением», и это ещё не самый плохой сценарий, ведь оно может случайно вмешаться в какой-то жизненно важный процесс. Создать вещество нужной «формы», способное к связыванию с желаемой мишенью, легче, чем довести его до этой цели мимо множества конкурирующих за него биохимических процессов.

Поэтому создатели новых лекарств «срезаются» на многих непростых вопросах:

в какие другие вещества (метаболиты) превратится наше лекарство в человеческом организме?

смогут ли они его покинуть?

как быстро это произойдет?

в какие ткани и органы оно сможет попасть, а в какие нет?

принесет ли в целом пациенту прием лекарства больше пользы или вреда?

Мы часто принимаем аспирин, чтобы сбить температуру и снять боль, когда организм дает иммунный ответ на инфекцию. Впервые это вещество получил сотрудник Bayer, химик Феликс Хоффман, в 1897 году. Открытие его целебных свойств стало счастливой случайностью, ведь он ещё не знал (и не мог знать) о том, что, попав в организм, оно будет связываться с ферментом циклооксигеназой (играющим ключевую роль в развитии воспалительного процесса). Подробно описали действие аспирина и описали его превращения в организме намного позже. В 1982 году за это Нобелевской премией наградили исследователей Джона Вейна, Суне Бергстрёма и Бенгта Самуэльсона.

Вскоре стало ясно, что длинная и тернистая дорога к новым лекарствам только начинается с поиска молекулярных мишеней и предполагаемого механизма действия, а не заканчивается ими. Необходимо учитывать и такие аспекты поведения вещества в организме как биодоступность и фармакокинетика, а определяют они соотношение между эффективностью препарата и его токсичностью.

Новые подходы

Помните высказывание лорда Кельвина по поводу «двух облачков на чистом небосклоне классической физики»? Именно с двух задач, которые не могла расколоть классическая физика (распространение электромагнитных волн в вакууме и объяснение спектра излучения нагретого тела), впоследствии родились теория относительности и квантовая механика. В разработке лекарств, возможно, есть такие же «два облачка», два потенциальных способа решить проблемы с биодоступностью и токсичностью.

Во-первых, сегодня внимание исследователей привлекают технологии «адресной доставки» лекарств. Они предполагают, что препарат, благодаря новым типам лекарственных форм (на основе микро- или наноразмерных «контейнеров»), попадает напрямую в нужные органы, ткани и клетки. Подобные методы активно развиваются, демонстрируют отдельные достижения но, пока больших успехов на широком фронте продемонстрировать не успели, и возможно, им требуется свежий взгляд с неожиданной стороны.

Во-вторых, хотя это и менее очевидно, на роль такого облачка могут претендовать экстракорпоральные методы лечения (основанные на физико-химической обработке крови). Они предполагают прямое извлечение из организма веществ, участвующих в развитии заболевания. История этих методов насчитывает не одну тысячу лет (Гиппократ, автор учения о «жизненных соках» организма, рекомендовал избавляться от излишков одного из них, крови, например, при насморке или головной боли).

На втором способе я хочу остановиться подробнее. Успехи в создании медикаментов отодвинули эти необычные методы лечения на периферию, однако полностью исключить необходимость в них не смогли.

Самым впечатляющим достижением экстракорпоральных методов стала индустрия гемодиализа, заместительной почечной терапии (по подсчетам Marketsandmarkets, около $84 млрд к 2021 году, финансируется из бюджетов как государств, так и страховых компаний). Миллионы людей с тяжелой, зачастую неизлечимой, почечной недостаточностью способны жить полноценной жизнью долгие годы, используя «искусственные почки» для удаления из крови накапливающихся в ней мочевины, креатинина и других токсичных веществ. Этот прорыв стал возможен благодаря созданию пористых полимерных материалов, которые используются в качестве контактирующих с кровью мембран для фильтрации.

Создание хорошо совместимых с кровью материалов оказалось непростой задачей. Красные кровяные клетки, эритроциты, легко повреждаются при контакте с твёрдыми поверхностями. Тромбоциты «прилипают» к ним, образуя сгустки. Потребовалось создать поверхность, с которой кровяные клетки будут «мирно сосуществовать», а также подобрать для нее пористую структуру, способную разделять компоненты. Из-за физических ограничений, накладываемых на размер этих пор, метод гемодиализа хорошо себя показал для удаления из крови сравнительно небольших молекул (например, упомянутых мочевины и креатинина), а также ионов тяжелых металлов и лекарств при их передозировке. Поэтому сегодня отделения экстракорпоральных методов в больницах, за исключением наиболее передовых, обычно специализируются на гемодиализе и оказании неотложной помощи при отравлениях. Самые продвинутые отделения благодаря методу помогают людям, страдающим от тяжёлых наследственных аутоиммунных заболеваний. Еще одно направление — удаление из крови избытка холестерина.

«Фильтры» для микробов

Теперь мы наконец готовы вернуться к разговору про сепсис, «заражение крови». Его хочется поставить в один ряд с чумой, корью или чахоткой — не столько болезнь, сколько «казнь египетская», древний враг человеческого рода. Как экстракорпоральные методы могут помочь в лечении сепсиса, какое к ним имеют отношение разговоры про молекулярные мишени и классический drug design, и почему, на мой взгляд, перспективы последнего здесь туманны?

Сепсис был и остался глобальной проблемой здравоохранения — по одной из оценок, ежегодно он становится причиной около 31,5 млн смертей. Кажется, что с микробами мы научились бороться хорошо (бурный отклик аудитории на сообщения о появлении высокорезистентных штаммов тому подтверждение), следовательно, и сепсис должен отступить, но эти ожидания пока очень далеки от реальности. Даже в развитых странах, таких как США, смертность от тяжелого сепсиса достигает 30-50%. Он остаётся одной из самых распространенных причин гибели госпитализированных пациентов.

Механизмы развития сепсиса мы научились понимать сравнительно недавно. Иммунная система ежесекундно «ощупывает» наш организм изнутри в поисках чужеродных субстанций и микроорганизмов. За сотни тысяч лет эволюции она научилась очень уверенно различать между собой поверхность клеток нашего организма и клеток возбудителей заболеваний. Идентифицируя их, она запускает «чрезвычайные меры». Оказалось, что описание возбудителей инфекций содержится в геноме человека (за это открытие в 2011 году американский иммунолог Брюс Бётлер получил Нобелевскую премию).

У нас часто возникает «конфликт интересов» с собственным иммунитетом. Признаки того, что он хорошо выполняет свою работу – повышение температуры, боль, покраснение, отёки, зуд – обычно воспринимаются нами как часть самой болезни. Первой успешной попыткой этот конфликт разрешить как раз и стал аспирин. Но в случае сепсиса активность иммунной системы заходит слишком далеко, разрушая ткани и органы нашего организма. Антибиотики не могут решить эти проблемы, какими бы эффективными и надёжными они не были. Спусковым крючком сепсиса являются микробные эндотоксины — фрагменты наружной стенки их клеток, так хорошо знакомые иммунитету. Циркулируя по организму, они продолжают сигнализировать об опасности, провоцируя его на борьбу с инфекцией любой ценой.

Вещества такого типа известны учёным больше ста лет, за это время удалось подробно изучить их особенности. Исследователи логично предположили, что они станут основанием для поиска молекулярных мишеней. Но попытка бороться с сепсисом влияя на работу иммунной системы, отрегулировать лекарством её активность, не привела к успеху.

В 2001 году компания Eli Lilly с препаратом Xigris (Зигрис) смогла пройти через все стадии клинических исследований и получила разрешение FDA. С Зигрисом были связаны самые радужные ожидания, ежегодный план компании по выручке составлял $1 млрд. Когда на фоне критических отзывов медиков продажи оказались ниже прогнозируемых, фармацевтическая компания потратила на агрессивные методы лоббирования и попытку внести этот препарат в стандарты лечения ещё $1,8 млн. Спустя десять лет, после публикации независимого исследования (оно показало неэффективность и даже опасность препарата), Зигрис был снят с производства. Биодоступность и токсичность вновь оказались преградами для создания эффективного препарата, подтвердив, что прочное связывание с нужными молекулярными мишенями в лаборатории не гарантирует успеха в масштабе организма.

«Светлое будущее», которое рисуют технологии адресной доставки лекарств, предполагает снижение рисков за счёт «вынесения за скобки» наиболее плохо прогнозируемых аспектов поведения лекарств в организме. Оказывается, что и экстракорпоральные методы, вооружённые последними достижениями медицинской химии, позволяют приблизиться к этой цели, хотя и с противоположной стороны.

Идея довольно простая. Если в крови у больных с сепсисом в крови циркулируют бактериальные эндотоксины, и если лекарства от них создать сложно (история с Зигрисом это доказывает), то, возможно, стоит попытать их извлечь напрямую? Технологии органического синтеза сегодня позволяют получить вещество, способное прочно связаться практически с любой мишенью - в том числе с эндотоксином.

Чтобы снизить вероятность побочных эффектов, можно не вводить это вещество в организм, а прикрепить молекулу к поверхности хорошо совместимого с кровью полимера, а затем поместить его в «фильтрующий элемент». Получится «ловушка» для эндотоксинов, на профессиональном языке — гемосорбционная колонка (компания автора разрабатывает, производит и продаёт подобное решение — Forbes). Пропуская через нее кровь пациента, можно удалять из неё вещества эндотоксины, возвращая её в организм очищенной. Такая разновидность экстракорпоральной терапии получила название селективная ЛПС-сорбция (ЛПС – сокращение от «липополисахарид», химическое название бактериального эндотоксина).

Однако за те недолгие годы, что применяется ЛПС-сорбция (уже проведены десятки клинических исследований, их результаты опубликованы в высокорейтинговых рецензируемых научных журналах (в качестве примера — три публикации — 1,2,3), стало ясно: метод нельзя считать «серебряной пулей». Как оказалось, для разных пациентов эффективность применения метода оказывалась неодинаковой.

Оказалось, что шансы пациентов на выживание возрастают в разы, если ЛПС-сорбцию проводить в первые часы развивающихся септических осложнений. Вероятность развития послеоперационных осложнений можно снизить, если проводить процедуру непосредственно на операционном столе. Зато применяемые в качестве поглощающего материала современные биосовместимые полимеры позволили снизить число нежелательных побочных реакций практически до нуля.

Словом, чем раньше мы применяем метод для борьбы с сепсисом, тем больше будет эффект. Однако пока эти соображения идут вразрез с привычными представлениями о роли методов экстракорпоральной детоксикации, о которых зачастую вспоминают в последний момент, «на удачу», когда больше ничего не помогает.

В конце 2016 года в США завершилась третья фаза клинических исследований решения из Японии под названием Toraymyxin. Исследователи ждут публикации результатов. Одновременно идут испытания нового устройства для экстракорпоральной терапии сепсиса на основе мембранного принципа разделения (кровь пациента пускают через мембранный фильтр). Этот метод можно легко встроить в превосходно развитую индустрию гемодиализа (заместительной почечной терапии), поэтому его внедрение может оказаться дешевле. А в январе 2017 года ведущий мировой производитель решений для экстракорпоральной терапии, компания Fresenius Medical Care, подписала соглашение с американским производителем гемосорбционных колонок CytoSorbents, устроенных по иному принципу, не способных к избирательному поглощению бактериальных эндотоксинов, но тоже применяемых в терапии сепсиса и сходного состояния, так называемого «системного воспалительного ответа». Во всём мире уже десятки тысяч пациентов смогли побороть сепсис с помощью таких необычных методов лечения, и число их растёт от года к году.

Ежегодно, в среднем, 50 человек из 100 000, рискуют оказаться госпитализированными с симптомами сепсиса. Для России это даёт минимум 60 000 пациентов в год, для Европы – 300 000, для Азии -1,8 млн человек. По консервативной оценке, 10-20% от этого числа больных имеют медицинские показания для проведения ЛПС-сорбции. Если считать, что на одного пациента расходуется одна-две гемосорбционных колонки, а её цена находится в диапазоне $1000-3000, то совокупный объём евразийского рынка достигает нескольких миллиардов долларов.

Ключевым фактором роста может стать расширение объёма показаний к применению, на это нацелены многие из проводящихся сейчас клинических исследований.

История применения экстракорпоральных методов в медицине прошла длинный путь от «кровопускания» до селективной ЛПС-сорбции. Процедуры с недостаточно доказанной эффективностью на наших глазах превращаются в действенные техники, опирающиеся на самые современные представления о молекулярных механизмах, ответственных за развитие критических состояний. Передовые методы получения полимерных материалов позволяют воплотить эти представления. Они находят применения для эффективной борьбы с таким тяжелым заболеванием, как сепсис.

Что дальше? С ростом доступа к высокотехнологичной медицине, у каждого жителя Земли растёт вероятность столкнуться с осложнениями операционных вмешательств, а высокорезистентные возбудители внутрибольничных инфекций, видимо, становятся неизбежностью. Всё это дополнительно подчёркивает важность поиска новых методов в борьбе с осложнениями инфекционных заболеваний, которые позволят снизить потребность в применении антимикробных препаратов, и если не отменить грядущий «закат эры антибиотиков», то хотя бы отсрочить его наступление. Поэтому сегодня очень много ожиданий связано с дальнейшим развитием технологий ЛПС-сорбции и других родственных методов, на счету которых уже множество спасённых жизней.

Россия > Медицина > forbes.ru, 2 мая 2017 > № 2160568 Иван Бессонов


Россия. Литва > Медицина > inosmi.ru, 1 мая 2017 > № 2165543 Анна Саранг

Наркомания в России и борьба с ней: идеология, тюрьма и «очищение» городов от наркоманов

Константин Амелюшкин, Delfi.lt, Литва

Россия продолжает следовать устаревшему подходу в деле борьбы с наркотической зависимостью своих граждан, утверждают эксперты. По заявлению Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков РФ на 2014 год рынок наркопотребления в России составлял 8 миллионов человек (регулярное и эпизодическое потребление), из которых активно употребляют 3 миллиона.

Криминализация употребления наркотиков, тюрьма и борьба потребителями, а не собственно с проблемой и отсутствие распространенных в мире мер по снижению потребления наркотиков — все это отнюдь не сказывается положительным образом на количестве наркоманов в стране. Такого мнения придерживается президент Фонда здоровья и социальной справедливости им. Сергея Рылькова, занимающегося проблемами наркоманов и тем, что называется снижением вреда, Анна Саранг. Она отметила, что на данный момент, после ликвидации ФСКН, статистику по наркомании в России представить трудно.

В Вильнюсе в апреле проходила региональная конференция «Снижение вреда в новых условиях», организованная Евразийской сетью снижения вреда для стран Центральной, Восточной Европы и Центральной Азии. К слову, в столице Литвы находится офис секретариата этой сети. Одним из важнейших аспектов программ по снижению вреда является широкий охват таких групп населения медицинскими услугами и доступ к услугам социальной и законодательной сферам.

В данном контексте критически важным, отмечают организаторы конференции, является переход от репрессивной наркополитики к политике, основанной на соблюдении прав человека. Программы снижения вреда подразумевают под собой профилактику ВИЧ-инфекции, а также работу с употребляющими наркотики людьми — предоставление им доступа к услугам по профилактике и лечению, социальным услугам и интеграции в обществе.

Данные программы находят отклик не во всех странах. В частности в России, по мнению Саранг, государство действует совсем другими методами, а в городах России набирают обороты инициативы снизу по «очищению» городов от наркоманов, когда их отлавливают, изолируют, избивают. Все перечисленные меры по снижению вреда в России в расчет не принимаются, поскольку, считает Саранг, российские власти руководствуются больше идеологией, нежели практическим подходом к решению проблемы употребления наркотиков. Вероятно, одной из красноречивых деталей того, что касается работы представляемого Саранг фонда, является указание на сайте организации: «Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента». Об проблемах работы с наркозависимыми людьми в России Саранг, которая посвятила этому делу около 20 лет, рассказала в интервью Delfi.

Delfi.lt: В свое время в России был актуальным так называемый «крокодил», в СМИ публиковали страшные фото с последствиями употребления кодеиносодержащих лекарств внутривенно. Как сейчас обстоит ситуация с употреблением наркотиков в России?

Анна Саранг: С «крокодилом» была интересная история, на которую сначала никто не обращал внимания, но потом все начали писать, особенно за границей это приобрело большой «хайп». На самом деле с «крокодилом» были большие проблемы, с конечностями, венами. Это была достаточно неприятная история, которая сейчас уже закончилась, и «крокодила» уже несколько лет нет. Запретили кодеиновые таблетки, а смысл «крокодила» был в том, что люди, у которых меньше денег и есть зависимость от опиатов (у нас нет заместительной метадоновой терапии, в отличие от Литвы и других стран Европы), кому не хватало денег на героин делали эти дешевые, кустарные препараты. Сейчас проблема сохранилась, поскольку люди пытаются заменить героин дешевыми препаратами. Я работаю в организации, и мы проводим уличную социальную работу с потребителями наркотиков. Ситуация такая, что постоянно запрещают новые препараты в надежде на то, что люди перестанут употреблять наркотики, но это абсурдно, поскольку лечения тоже никакого нет. Ни заместительной терапии, ни доступных реабилитационных центров. Одним запретом проблему не решить. Сейчас у нас популярен тропикамид, это глазные капли, которые люди начали употреблять инъекционно. В принципе это как «крокодил» и целый ряд препаратов, которые становятся популярным, и пока еще не запретили. И каждый новый препарат оказывается еще более опасным, чем предыдущий.

— Вы работаете с наркоманами порядка двадцати лет. За это время, по вашим наблюдениям, потребление наркотиков идет вверх?

— Мне кажется, что ситуация особенно не меняется. Конечно наркосцена изменяется, меняются наркотики, но число людей остается достаточно стабильным. Сложно сказать, какой это процент, в России не проводятся научные исследования на этот счет. Раньше, когда еще было зарубежное финансирование, у нас работала программа ВОЗ, программа управления ООН по наркотикам и преступности, были возможности проводить исследования, в том числе эпидемиологические. Тогда я помню, году в 2002-2003, в Москве статистика показала, что порядка 100 тысяч человек употребляют наркотики. Понятно, что это очень много. Еще одна оценка Управления по наркотикам и преступности ООН показала, что 2% взрослого населения от 15 до 64 лет употребляют инъекционные наркотики. Если придерживаться этой оценки, то можно подсчитать, сколько 2% составляют от 140 млн. Проблема в том, что сейчас нам очень сложно оценить какие-то тренды, изменения численности, потому что в России совершенно заглохла сфера научных исследований на эту тему.

— Государство не поддерживает борьбу с наркоманией?

— Сейчас акцент делается на репрессивных мерах, работе полиции. До прошлого года у нас работала федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков, которая создавалась в 2003 году, и тогда были радужные надежды, что она будет работать не с уличными дилерами, а заниматься вопросами отмывания денег, наркомафии и т.д. Но никто этим не занимался, это было не в интересах этой службы. Несколько лет позже выяснилось, что руководитель службы — Виктор Иванов, по материалам дела Литвиненко, сам руководил поставками колумбийского кокаина через порты Санкт-Петербурга. Это выяснилось два года назад. Понятно, что прокламировалась одна задача, но в реальности работа этой службы превратилась в бесполезную ловлю наркоманов на улицах, наркозависимых людей, кто не является преступником.

— Иными словам борьба идет с потребителями, а не с причиной?

— Да. Борются с потребителем, и никакой серьезной работы не проводят. В прошлом году службу ликвидировали, была надежда на перемены в наркополитике страны, но на самом деле ничего не изменилось. И то, чем занималась ФСКН теперь занимается МВД. Просто в России набивают себе палки на наркоманах, и никакой реальной работой не занимаются.

— Насколько доступны наркотические вещества в России?

— Достаточно доступны. Кроме того, сейчас наркотики стали доступными через интернет. Появилась целая субкультура людей, которые покупают наркотики в интернете. По идее, наркотики доступны любому школьнику. Я не считаю более традиционной схемы распространения наркотиков. В Москве и Санкт-Петербурге интернет-рынок более популярен.

— Все же, наверное, есть различие — крупные города и периферия.

— Я не знаю, что происходит, к примеру, в Вологде, но в крупных городах наркотики доступны через интернет. Что происходит в деревнях, я не очень себе представляю, для этого нужно вести исследовательскую работу, а у нас ничего такого нет.

— Наркотические и любые другие дурманящие вещества — это есть в любом обществе. Всегда найдутся люди, которые будут их употреблять. В ряде европейских стран пришли к выводу, что с этим нужно уметь жить и таким образом эту проблему можно решать. Есть ли в России такое понимание, что проблему можно решать не только запретами?

— Нет. Недавно я была в Вене на комиссии по наркотическим средствам и могу сказать, что уже нет такого, как было в шестидесятых годах: у нас мир без наркотиков должен был быть уже в 1998 году. Декларацию по борьбе с наркотиками принимали все страны мира. В 1998 году ее пересматривали, к 2013 году мир должен был стать без наркотиков. Тем временем, наркотики становятся более доступными, более дешевыми и т.д. Но Россия до сих пор не хочет отказываться от идеи мира без наркотиков, поэтому вся политика строится на том, чтобы насаждать абстиненцию, чтобы люди отказывались от наркотиков. Это, скорее, политическая и идеологическая позиция, что нам не нужны все эти западные подходы — снижение вреда, «пораженческая» политика. В России в принципе политика не строится на реалистичных представлениях о мире, а больше на идеологических.

— В отдельных городах предпринимаются акции. Так, к примеру, история с Ройзманом, который выиграл на этой волне выборы мэра в Екатеринбурге. Не могли бы вы рассказать о таких проявлениях борьбы?

— Да, у нас это сейчас очень развито. Одно из популярных в России представлений заключается в том, что употребляющий наркотики человек, с наркозависимостью, вообще собой не управляет.

— В России лицо, употребляющее наркотики, это вообще человек?

— Еще лет пять назад этот вопрос обсуждался в обществе. В частности, я помню, одна из наших активисток подала жалобу специальному докладчику ООН о том, что ей недоступна метадоновая терапия, которая во всем мире считается золотым стандартом лечения опийной наркомании, но в России до сих пор запрещена. По той же самой идеологической причине. После ее жалобы начались обсуждения в прессе, и даже представитель какой-то ассоциации юристов России сказал, что ей сначала нужно стать человеком, а потом уже бороться за свои права человека. Это было достаточно распространенное явление, в частности, когда обсуждались инициативы организации «Город без наркотиков» в Екатеринбурге. Многие говорили, что это не люди, животные, зомби и т.д. Все это продвигалось в информационном пространстве, что они не люди и поэтому их можно брать из квартиры, приковывать к батарее, морить голодом, избивать, заставлять сдавать своих друзей.

— Сколько таких случаев было?

— Раньше была организация «Город без наркотиков» в Екатеринбурге. Они просто ловили наркоманов на улицах или приходили по звонку на квартиру, забирали их в так называемый реабилитационный центр, заставляли сдавать своих друзей и «барыг». Тесно сотрудничали с полицией, подключали их к своим оперативным мероприятиям. И потом насильно содержали наркоманов без их согласия в реабилитационном центре. И надо сказать, что этот центр пользовался очень большой популярностью, поддержкой общества и несколько лет назад руководитель этого центра Евгений Ройзман был избран мэром Екатеринбурга на волне борьбы с наркотиками. Естественно, даже в результате этой деятельности Екатеринбург не стал городом без наркотиков.

— В других городах такое происходит?

— Да, сейчас в других городах такое тоже происходит, такие центры, где людей насильно удерживают, пытают, помещают в какие-то ледяные бани, набирают популярность. И они никак не контролируются. Когда еще существовала ФСКН была идея создать квалификацию, контроль качества, но ее до сих пор не существует. Эти функции решили забрать у Минздрава и передать ФСКН, который 7 лет брал на это деньги у государства, но так ничего и не сделал. Соответственно, если кто-то пишет заявление, то могут начать следственные действия в отношении этих центров. Но понятно, что люди в таком униженном и запуганном состоянии, что мало кто пишет заявления о пытках, насильном содержании.

— Все же, несмотря на все, что вы сказали, эти инициативы идут снизу, что говорит о реальности проблемы.

— Проблема естественно есть. Наркотики употребляют. Проблема очень серьезная, и на этом фоне возникает гражданский активизм, который принимает такие уродливые формы. Мы тоже сталкиваемся с всплесками такого активизма. Мы проводим уличную, социальную работу и сталкиваемся с тем, что люди начинают бить наркоманов у аптек. Такими богатырскими способами искоренять проблему наркомании. Сейчас волна «по закладкам» (когда покупаешь наркотики по интернету, тебе их кладут в какое-то место и говорят, куда приехать и забрать), туда также приезжают гражданские активисты, которые избивают наркоманов, сдают их полиции.

— Государство не вмешивается? Позволяет таким активистам заниматься своей работой?

— Честно говоря, я об этом не слышала. «Город без наркотиков» в результате закрыли, но, скорее, потому что Ройзман стал мэром. И кажется недавно возбудили уголовное дело против одного из таких насильственных центров.

— Иными словами, если у тебя есть клеймо наркомана, то в жизни ты уже ничего не добьешься?

— Это вопрос спорный, поскольку порядка 75% употребляющих наркотики людей отбывали наказание в местах лишения свободы. Конечно, это накладывает отпечаток — сложно найти работу, вернуться в общество.

— Получается, что потребление наркотиков приводит к другому — к тюрьме, откуда человек не может не выйти не изменившись.

— Естественно, у него уже совершенно другая жизнь, и от наркотиков это его никак не излечит. Сейчас есть известная история, когда парень сделал свой сайт nasvobode.com. Его история довольная типична. Он из Набережных Челнов, рассказывает о том, что в мире называется социальный сбыт. Он где-то с друзьями покупал наркотики, делился ими со своими друзьями, и в результате его закрыли за сбыт, организованную преступность и дали ему 7 или 9 лет. Он не верил, что такое возможно и думал, что все закончится как страшный сон. Он писал свой дневник и опубликовал его перед посадкой. Дневник поражает тем, что — это типичная история, поскольку у всех молодых людей употребляющих наркотики есть риск оказаться в такой же ситуации. Он описывает действия полиции, следствие, «подставы». С другой стороны — человек простым языком описывает то, что является проблемой. Мне кажется, это сильная история в плане того, что человек решил честно рассказать свою историю.

— Работают ли в России программы по лечению от зависимости?

— У нас есть реабилитационные центры, неплохие, но проблема в том, что, во-первых, нет контроля качества — ты не знаешь, куда ты отправляешь своего близкого человека: будет там нормальная реабилитация или он попадет в трудовую колонию, где его будут пытать и прочее. Другая проблема еще в том, что реабилитационные центры являются платными. Нет такой системы, как в Европе по страховке или когда государство обеспечивает места для неимущих людей. То есть реабилитационные центры недоступны.

— Доступны ли наркотики в российских школах?

— Мне трудно сказать, но буквально месяц назад сообщалось о том, что школьник передознулся ЛСД. Иными словами, понятно, что для школьников эти вещества доступны, и самая главная проблема в том, что не ведется никакая информационная работа, нет адекватной информации про снижение вреда и т.д. Напротив, ведутся кампании запугивания, хотят по школам ввести тестирование мочи. В Москве уже об этом сказали. Но, а в чем смысл? Чтобы просто запугать? Недавно в СМИ разместили фото, как школьников поставили к стенке и их обнюхивает собака.

— Может быть вы побеседовали с коллегами из Литвы и можете сравнить ситуацию?

— Я раньше даже сама проводила литовские программы по снижению вреда и все работало достаточно неплохо. Были лечебные работы, заместительная терапия, программа обмена шприцев. Про политическую ситуацию мне не известно.

— В чем должна быть суть перемены, которая приведет к решению проблемы наркомании?

— Мне кажется, что основной шаг, к которому должны стремиться все страны — это декриминализация употребления и хранения для собственного использования. Этот шаг можно выполнить даже в рамках существующей конвенции, договоренности по поводу наркотиков. Некоторые страны даже переходят границы этой конвенции и легализуют марихуану. Но для большинства стран — это достаточно сложное решение, потому что они не хотят себя вызывающе вести на международном фронте. Даже в Голландии марихуана до сих пор не легализована, хоть и продается. То есть привести законы в соответствие с реальностью даже там не решаются. Но декриминализовать употребление, хранение в личных целях, чтобы людей не сажали в тюрьму за курение, к примеру, марихуаны. Тюрьма никому не помогает решить эту проблему, ни человеку, ни государству.

Россия. Литва > Медицина > inosmi.ru, 1 мая 2017 > № 2165543 Анна Саранг


США > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 29 апреля 2017 > № 2165345 Кэрол Дуэк

Мозгология: почему интеллект и талант еще не гарантируют успеха

Редакция Forbes Woman

Канал Forbes Woman

Природа или воспитание, гены или среда? Forbes Woman публикует отрывок из книги профессора психологии Стэнфордского университета Кэрол Дуэк «Гибкое сознание. Новый взгляд на психологию развития взрослых и детей »

Профессор психологии Кэрол Дуэк большую известность получила благодаря работе о психологических установках людей — установке на данность и установке на рост. Ее монография была признана книгой года Мировой федерацией образования. В книге «Гибкое сознание» (вышла в издательства «Манн, Иванов и Фербер» в 2017 году) она объясняет, почему люди с фиксированным сознанием (с установкой на данность) ошибаются. А люди с гибким сознанием (с установкой на рост) верят, что качества можно развить, планомерно работая над собой, а изначальный уровень интеллекта и таланта — это всего лишь стартовая точка.

Когда я была молодым начинающим ученым, произошло событие, изменившее всю мою жизнь. Мне страстно захотелось разобраться в том, как люди справляются со своими неудачами. И я стала изучать это, наблюдая, как младшие школьники решают трудные задачи. Итак, я приглашала малышей по одному в отдельную комнату, просила устроиться поудобнее и, когда они расслаблялись, давала им решить серию головоломок. Первые задания были совсем простыми, но дальше они становились все сложнее и сложнее. И пока школьники пыхтели и потели, я наблюдала за их действиями и реакцией.

Я предполагала, что дети будут вести себя по-разному, пытаясь справиться с трудностями, но увидела нечто совершенно неожиданное. Столкнувшись с заданиями посерьезнее, один десятилетний мальчуган пододвинул стул поближе к столу, потер руки, облизнулся и заявил: «Люблю я трудные задачки!» Другой мальчик, изрядно попотев над головоломкой, поднял довольное лицо и веско заключил: «Вы знаете, я на это и надеялся — что будет познавательно!»

«Да что же с ними такое?» — не могла понять я. Мне и в голову не приходило, что неудачи могут кому-то нравиться. Эти дети что, инопланетяне? Или они что-то такое знают? У каждого человека есть свой образец для подражания, некто указавший ему верную дорогу в переломный момент жизни. Для меня образцом стали эти дети. Очевидно, они знали нечто такое, что было неведомо мне, и я решила разобраться: в чем суть установки, которая способна превратить трудности в подарок? Что такое они знали?

Видимо, то, что человеческие способности, например интеллектуальные умения, можно оттачивать, приложив к тому усилия. И именно этим они и занимались — становились умнее. Неудача их отнюдь не обескураживала — им даже в голову не приходило, что они терпят поражение. Они думали, что просто учатся.

Я же считала, что способности даны человеку раз и навсегда. Или ты умен, или нет, и если раз провалился — значит, не умен. Все просто. Пока тебе удается добиваться успеха и избегать неудач (любой ценой), ты остаешься в числе умниц. Попытки, ошибки, старания в этой «игре» не засчитываются.

Сегодня большинство экспертов склоняются к мнению, что нельзя ставить вопрос «или-или». Природа или воспитание, гены или среда. С момента зачатия между тем и другим идет постоянное взаимодействие. Более того, как сказал знаменитый нейробиолог Гилберт Готлиб, в процессе нашего развития гены и среда не просто взаимодействуют — гены требуют участия среды, чтобы они могли работать правильно.

Тем временем ученые выяснили, что люди наделены гораздо большими способностями для того, чтобы всю жизнь учиться и развивать свой мозг, чем предполагалось ранее. Конечно, каждый человек обладает своим, присущим только ему генетическим «приданым». На старте люди могут иметь разный характер и разные наклонности, но уже ясно, что опыт, обучение и их личные старания способны помочь им преодолеть разрыв. Как пишет Роберт Стернберг, современный гуру в области изучения интеллекта, основным фактором, от которого зависит, достигнет ли человек уровня компетентности в той или иной области, «является не какая-то заранее данная ему способность, а его целенаправленные усилия». Или, как признавал его предшественник Бине, не всегда люди, которые поначалу были самыми умными, оказываются самыми умными в итоге.

За двадцать лет исследовательской работы я убедилась в том, что взгляды, которых человек придерживается, могут в корне изменить его образ жизни. Они способны определить, станете ли вы тем человеком, которым хотите быть, и добьетесь ли вы поставленных целей. Как это происходит? Как простые убеждения могут изменить вашу психологию и в результате — вашу жизнь? Убежденность в том, что ваши качества высечены из гранита, — установка на данность — вызывает в вас потребность самоутверждаться снова и снова. Если вам даны определенные нравственные качества, определенная индивидуальность, определенное, строго фиксированное количество интеллекта, тогда остается лишь одно: доказывать, что количество всего этого добра довольно велико. Ни демонстрировать, ни даже чувствовать нехватку таких основополагающих качеств никак нельзя.

Я видела немало людей, одержимых одной этой целью — самоутверждением, в классе ли, в карьере, в отношениях с другими. Такие люди в любой ситуации испытывают потребность доказывать свою образованность, индивидуальность, репутацию. Каждая ситуация оценивается ими с позиции: «Я добьюсь успеха или провалюсь? Я покажусь умным или глупым? Меня примут или отвергнут? Я почувствую себя победителем или неудачником?»

Но ведь в нашем обществе интеллект, индивидуальность и репутация действительно в цене. Разве не естественно хотеть обладать ими? Да, но... Существует и другая установка, согласно которой «карты», полученные при раздаче, лишь отправная точка для развития. Это установка на рост. Она зиждется на убеждении, что ваши качества, даже самые основополагающие, вполне поддаются культивированию, если приложить к этому усилия. И хотя люди могут разниться буквально по всем «статьям» — по своим изначальным талантам и способностям, по интересам, по темпераменту, — благодаря стараниям и приобретаемым знаниям каждый способен меняться и развиваться.

Означает ли это, что люди с подобной установкой верят, будто каждый, обладая нужной мотивацией или образованием, способен стать Эйнштейном или Бетховеном? Нет. Но они убеждены, что настоящий потенциал человека неизвестен и непознаваем; что невозможно предсказать, чего способен добиться человек за годы увлеченного труда и тренировок.

Взгляд с позиций двух установок

Чтобы вы могли лучше понять, как работают эти два типа установок, представьте себе как можно нагляднее, что вы молодой человек, у которого день действительно не задался. Итак, сегодня вы пошли на очень важное для вас занятие, которое вам по-настоящему нравится. Профессор вернул вам проверенные контрольные работы, вы получили тройку с плюсом. Вы крайне разочарованы. Добравшись вечером до дома, вы обнаружили квитанцию на оплату штрафа за неправильную парковку. Вконец расстроившись, вы позвонили лучшему другу, чтобы поделиться с ним своими переживаниями, но он от вас как бы отмахнулся. Что вы подумаете? Как вы себя почувствуете? Что вы сделаете?

Вот как отвечали люди с установкой на данность, когда я задавала им эти вопросы: «Я ощутил бы себя отвергнутым». «Я подумал бы, что я полный неудачник». «Что я дурак». «Что я лузер». «Я почувствовал бы себя жалким и тупым — кто угодно лучше меня». «Что я отстой». Иными словами, они восприняли бы случившееся как непосредственную оценку их компетентности и значимости.

И вот что эти люди в такой ситуации подумали бы о своей жизни: «Моя жизнь просто жалкая». «Это не жизнь». «Кому-то наверху я точно не нравлюсь». «Весь мир на меня ополчился». «Кто-то хочет меня уничтожить». «Никто меня не любит, все только ненавидят». «Жизнь несправедлива, и все усилия напрасны». «Жизнь — дерьмо. Я дурак. Со мной никогда не происходит ничего хорошего». «Я самый несчастный в мире человек». Простите, а разве я что-нибудь говорила о смерти и крахе? Разве речь не шла только об отметке, квитанции и неудачном звонке?

Может, так говорили люди с очень низкой самооценкой? Или записные пессимисты? Отнюдь нет. В период, когда им не приходится справляться с неудачами, они чувствуют себя точно такими же оптимистичными, умными, привлекательными и достойными уважения людьми, как и люди с установкой на рост. И как же они выйдут из затруднительного положения? «Я не стану больше вкладывать столько времени и усилий, чтобы проявить себя». (Иными словами, «я больше не позволю кому-либо оценивать меня».) «А ничего не буду делать». «Отлежусь». «Напьюсь». «Наемся от пуза». «Накричу на кого-нибудь, если под руку подвернется». «Съем шоколадку». «Буду слушать музыку и дуться». «Запрусь в ванной и буду там сидеть». «Подерусь с кем-нибудь». «Буду плакать». «Разобью что-нибудь». «А что тут можно сделать?»

Что тут можно сделать?! Вы знаете, когда я писала эту главу, то намеренно сделала оценку не двойкой, а тройкой. И говорила о текущей оценке, а не об итогах семестра. И это был штраф за стоянку, а не автомобильная катастрофа. И друг «как бы отмахнулся», а не откровенно «отшил» вас. Не произошло ничего катастрофического и необратимого. Тем не менее из этих исходных условий установка на данность создала ощущение полного провала и бессилия.

Когда же я описывала эту ситуацию людям с установкой на рост, они говорили вот что: «Мне нужно серьезнее взяться за учебу, быть более внимательным, паркуя машину, и узнать у своего друга, не случилось ли с ним что-нибудь в тот день». «Тройка покажет мне, что нужно прилагать гораздо больше усилий по этому предмету, но до конца семестра у меня еще будет время подтянуть успеваемость». И подобных ответов было великое множество, но думаю, вам общая идея и так уже понятна. А как они выйдут из ситуации? Легко! «Я подумаю над тем, как бы мне лучше подготовиться (или изменить метод подготовки) к очередному тесту, оплачу штраф и при следующем же разговоре выясню, что произошло с моим другом». «Я посмотрю, в чем именно я напортачил в контрольной, начну усерднее заниматься, оплачу квитанцию со штрафом и позвоню другу, чтобы объяснить, почему у меня вчера было плохое настроение». «Основательнее проработаю материал к следующей контрольной, поговорю с преподавателем, буду осторожнее парковаться (а может, и опротестую штраф) и выясню, что с моим другом не так». Кто не расстроится в подобных обстоятельствах? Никто не рад плохой оценке, размолвке с другом или любимым человеком. Однако люди с установкой на рост не клеймили себя и не разводили руками в бессилии. Они, хотя и чувствовали себя подавленными, были готовы взять на себя риск принять «бой» с трудностями и работать над их преодолением.

США > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 29 апреля 2017 > № 2165345 Кэрол Дуэк


Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 28 апреля 2017 > № 2199349 Виталий Сидоренко

В ритме жизни.

На вопросы корреспондента журнала «Полиция России» отвечает заместитель начальника Департамента по материально-техническому и медицинскому обеспечению МВД России – начальник Управления медицинского обеспечения, заслуженный врач Российской Федерации, кандидат медицинских наук, доцент, генерал-майор внутренней службы Виталий СИДОРЕНКО.

– Виталий Алексеевич, какие изменения произошли в Управлении медицинского обеспечения ДТ МВД России после реорганизации ведомства в прошлом году? Появились ли новые задачи и функции у возглавляемого вами подразделения?

– На сегодняшний день в систему медицинской службы МВД России входят Управление медицинского обеспечения (УМО) Департамента по материально-техническому и медицинскому обеспечению МВД России, Центральная медико-санитарная часть МВД России, 84 медико-санитарные части МВД России по субъектам Российской Федерации (МСЧ) и 41 учреждение здравоохранения. В 2016 году в результате проводимого реформирования ведомства в ведение УМО ДТ МВД России переданы шесть здравниц упразднённых федеральных служб и центральная поликлиника ФСКН, переименованная в Центральную поликлинику № 3 МВД России. Таким образом, выросла и численность личного состава медицинской службы МВД России, которая составляет около 34 тысяч человек.

После реорганизации ведомства выросло и число лиц, подлежащих медицинскому обеспечению в МВД России. На сегодняшний день это около 3,3 миллионов человек. В том числе медицинская помощь оказывается около 420 тысячам сотрудников других правоохранительных органов (Федеральная служба исполнения наказаний, Государственная противопожарная служба, Государственная фельдъегерская служба и лица, уволенные со службы из федеральных органов налоговой полиции), что составляет 13 процентов от общего числа обслуживаемых.

В структуре управления появилось вновь созданное подразделение для выполнения новой для нас функции – организации и осуществления ведомственного контроля качества и безопасности деятельности медицинских, санаторно-курортных и аптечных организаций системы МВД России. Кроме того создана группа организации государственного ветеринарного надзора.

Несмотря на создание Федеральной службы войск национальной гвардии, медицинское обеспечение военнослужащих и членов их семей сохраняется в медицинских организациях системы МВД России. Одновременно более 75 тысяч сотрудников упразднённой ФСКН России и граждан, уволенных из органов наркоконтроля с правом на пенсию, а также членов их семей прикреплены на медобслуживание к учреждениям ведомственного здравоохранения. Таким образом, количество обслуживаемых в медицинских организациях системы МВД России увеличилось.

– В ведомственной медицине МВД России работают специалисты высокой квалификации, в том числе имеющие учёные степени. Можно ли утверждать, что их высокая подготовка – результат создания в наших медицинских организациях всех условий для научно-практической деятельности и «оттачивания» профессиональных знаний и умений сотрудников?

– У руководства управления медицинского обеспечения МВД России есть понимание важности научной работы в наших ведомственных медицинских организациях. Если врач не развивается – он регрессирует.

Существует ещё одна важная составляющая научно-исследовательской работы – профилактика профессиональной деформации. Медицинские работники имеют дело с человеческой бедой, горем. Постоянного, каждодневного сопереживания не выдержит ни одна психика. Единственное средство профилактики, как считают психологи (и это общепризнанно), – занятие преподавательской и научно-исследовательской деятельностью. Есть даже рекомендательные документы Минздрава, касающиеся профилактики эмоционального выгорания и профессиональной деформации медицинских работников. В них основным средством такой профилактики признано последипломное образование и занятие научно-исследовательской деятельностью.

Научно-исследовательская работа и внедрение передового научного опыта в МВД России сегодня регламентируется Приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 1 апреля 2016 г. № 155 «Об осуществлении научной (научно-исследовательской) деятельности в органах внутренних дел Российской Федерации». В настоящее время он перерабатывается главным образом в связи с тем, что структура Министерства в прошедшем году претерпела изменения. Этот приказ регламентирует право всех медицинских организаций МВД России заниматься научной работой. Причём раньше это касалось только образовательных и научно-исследовательских учреждений. А в новой редакции, принятой на декабрьском заседании научно-практической секции ДТ МВД России, было решено расширить перечень учреждений. И в новой редакции наукой предписано заниматься «образовательным, научно-исследовательским и медицинским организациям, в том числе санаторно-курортным учреждениям». Это уточнение в известной степени гиперболизация, потому что клинические госпитали должны были заниматься наукой всегда. Мы считали, что это само собой разумеется, но на практике так оказывалось не всегда – зачастую непонимание некоторых руководителей препятствовало научной работе, проводимой в возглавляемых ими организациях.

Таким образом, теперь в план научно-исследовательских и конструкторских работ можно включать практически любые медицинские учреждения или, в современной трактовке, любую организацию, вплоть до санаториев или реабилитационных центров.

К сожалению, у нас нет научно-методических отделов в госпиталях. Единственный орган, который направляет и регламентирует научно-исследовательскую деятельность в МВД России, – это научно-практические секции департаментов. В нашем департаменте есть такая секция, поскольку он самый крупный в МВД России и его деятельность многопланова в отличие от аналогичных подразделений в других силовых ведомствах, занятых только вопросами материально-технического снабжения и обеспечением служебно-боевой деятельности.

– Существуют ли проблемы с кадрами для ведомственных лечебных учреждений? Ведь ведомственная медицина предполагает, видимо, определённую специфику подготовки врачей?

– К сожалению, у нас нет организаций, в задачи которых входила бы подготовка специалистов для медицинских организаций МВД России и внедрение новых медицинских технологий.

Есть и более насущные проблемы. Так, если по каким-то причинам у нас отсутствуют или в недостаточной степени развиты некоторые методы диагностики и лечения, мы прибегаем к услугам других министерств и ведомств. Например, Министерства здравоохранения. На оплату этих мероприятий тратятся серьёзные средства, которые можно было бы направить на развитие аналогичных научных направлений у нас. Например, онкологии, сердечно-сосудистой хирургии, хирургии повреждений. Последнюю мы должны развивать априори. Ведь МВД России – силовое ведомство, его сотрудники при выполнении служебных обязанностей могут получать ранения различной степени тяжести…

В случае необходимости мы привлекаем специалистов со стороны. Но необходимо решать вопросы организационно. Например, нет функций без структуры. Можно идти и дальше по пути внештатных лабораторий, специалистов. Но они уже столько времени существуют, что элементарная логика показывает: пора их сделать штатными.

– И всё же сотрудники органов внутренних дел стремятся лечиться в наших медицинских учреждениях и отдыхать в ведомственных санаториях. Безусловно, здесь играют роль заботливое отношение медперсонала к пациентам и высокий уровень оказываемых услуг. Какими ещё успехами ведомственной медицины мы можем гордиться сегодня?

– Одним из важнейших шагов в направлении развития ведомственной медицинской науки стало создание в научной секции ДТ МВД России рабочей группы, которая называется «Лаборатория боевой патологии». Силами этой лаборатории проводятся научные исследования и лабораторные работы по обозначенному профилю. Кроме того, в последние два года были созданы временные творческие научные региональные группы, в состав которых вошли врачи медико-санитарных частей МВД России – Москвы, Санкт-Петербурга, Махачкалы, Нижнего Новгорода, Грозного, Калининграда, Краснодара и других регионов.

Среди всех медико-санитарных частей МВД России можно выделить МСЧ по Республике Дагестан. Там сегодня благодаря начальнику МСЧ полковнику внутренней службы Магомеду Магомедову ведомственная медицина находится на очень высоком уровне. Как высококвалифицированный специалист и профессионал в области лапароскопической хирургии, он активно внедряет различные новации. В Махачкале на базе госпиталя МВД республики мы проводим мастер-классы по эндохирургии. В прошлом году провели межведомственную всероссийскую научно-практическую конференцию «Актуальные вопросы военно-полевой хирургии».

В своей практике мы определили одним из первых этапов развития ведомственных медико-санитарных частей и ведомственных госпиталей, особенно в части хирургии, организацию теснейшего сотрудничества с местными НИИ и лечебными учреждениями Минздрава. Так, в Нижнем Новгороде благодаря такому взаимодействию наших медиков с научно-исследовательскими и лечебными учреждениями Минздрава сегодня появился единственный госпиталь в системе МВД России, где развивается трансплантология. На сегодняшний день здесь выполняется более 25 трансплантаций печени в год.

– Какие задачи в ближайшей перспективе планируется решать в рамках деятельности УМО ДТ МВД России?

– Конечно, развитие ведомственной медицины необходимо. Ведь есть, например, вид спе­цифических патологий, по которым госпитали годами отрабатывали методики лечения. В частности, минно-взрывная, огнестрельная травма. В гражданских больницах с этим сталкиваются время от времени, и не на столь высоком уровне, как у нас, могут оказать помощь. Тем более что характер таких повреждений постоянно меняется...

Всё это понимают в тех силовых ведомствах, где есть свои высшие учебные медицинские организации, которые готовят кадры для медицинских учреждений своих структур. В МВД России, повторюсь, никаких академий, институтов, в том числе последипломного образования, на сегодняшний день нет.

Одно из новшеств, которое мы ввели с этого года, – стажировка специалистов ведомственных центральных поликлиник Москвы и Московской области в Главном клиническом госпитале МВД России. Это вызвано тем, что в известной степени поликлиническая хирургия всегда была оторвана от госпитальной. А поликлиники – основной «поставщик» больных в стационары. Кроме того, в ГКГ МВД России стали чаще приезжать на стажировку и хирурги региональных госпиталей.

Ведомственные врачи должны постоянно совершенствоваться и изучать новые методы и подходы в лечении различных болезней и травм. Речь идёт о современных методах лечения и диагностики и преподавания избранных вопросов военно-полевой хирургии или хирургии повреждений. Поэтому такое значение в современной ведомственной медицине уделяется новым исследованиям и изысканиям как в части повышения квалификации наших врачей, так и в области внедрения и дальнейшего использования новейших технологий.

Беседу вела Тамара ВОЙНОВСКАЯ

Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 28 апреля 2017 > № 2199349 Виталий Сидоренко


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165677 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой телеканалу Russia Today

— Вероника Игоревна, международная ситуация в здравоохранении не часто становится темой ваших интервью. Тем не менее в свете последних событий мы хотели бы поговорить с вами именно об этом. Не так давно европейские страны практически единогласно номинировали вас на пост председателя Всемирной ассамблеи здравоохранения. Во-первых, хочу поздравить вас с номинацией, а во-вторых, расскажите, что это за должность и что будет входить в ваши обязанности?

— Всемирная ассамблея здравоохранения — это верховный орган Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Она собирается раз в год и решает основные политические задачи ВОЗ. Ассамблея принимает решения, на основе которых организация функционирует в течение следующего года.

Задача председателя состоит в проведении ассамблеи. В этом году она будет особой и судьбоносной. Кроме того, она будет 70-й, то есть юбилейной, и выборной: заканчивается десятилетний период, в течение которого исполнительную власть ВОЗ возглавляла генеральный директор Маргарет Чен. На 70-й сессии будет избран новый генеральный директор.

Это очень ответственный этап. В списке исполкома остались три кандидата. От того, насколько правильно будет проведена процедура выборов, будет зависеть их прозрачность. С кандидатом, которого выберет ассамблея, я подпишу пятилетний контракт и, по сути, буду персональным эдвайзером (советником) на протяжении года, до следующей ассамблеи.

После окончания ассамблеи будут рассматриваться очень важные вопросы, от которых будет зависеть деятельность организации. В пятинедельный период новый генеральный директор ВОЗ должен будет собрать свою команду и сформировать стратегию развития организации на пять лет.

У Российской Федерации будет возможность активно участвовать в этом процессе. Я очень надеюсь, что наши эксперты и специалисты примут участие в работе формирующейся команды Всемирной организации здравоохранения, в том числе на серьёзных позициях, определяющих отношение организации к тем направлениям, по которым Россия уже сейчас достигла лидерства.

— Как раз хотелось обсудить вклад Российской Федерации в систему мирового здравоохранения. В своём докладе на итоговой коллегии вы сообщили, что, по оценкам ВОЗ, наша страна вошла в тройку мировых лидеров по эффективности мер, направленных на борьбу с неинфекционными заболеваниями. Помогаем ли мы как-то другим государствам? Или российский опыт востребован только в нашей стране?

— Есть несколько направлений, в которых мы — признанные мировые лидеры. Первое направление — это охрана материнства и детства. Мы сумели за относительно короткий исторический период резко изменить ситуацию в стране. За последние пять лет мы в два раза уменьшили материнскую смертность; более, чем на 40% — младенческую.

Здесь сыграло роль множество факторов. Удалось построить прекрасные перинатальные центры, но это даже не самое главное. Самое главное — это то, что полностью изменилась логистика ведения беременности, родоразрешения, выхаживания новорождённых, включая совсем маловесных, с экстремально низкой массой тела (500 граммов). Изменения произошли во всей стране, и мы получили заслуженные результаты.

Сейчас в России есть специалисты экстра-класса по таким направлениям, как неонатология, акушерство и гинекология, детская реаниматология и анестезиология. Это, можно сказать, всемирные звёзды. Неслучайно они руководят европейскими и всемирными ассоциациями по этим направлениям. Россия в рамках Мускокской инициативы, за последние годы подготовила по этим специальностям профессионалов из более чем 26 стран. В зависимости от года обучение проходили представители от 27 до 30 стран.

Второе направление — это неинфекционные заболевания взрослых. Здесь мы вошли в тройку лидеров. Мы сократили в два раза смертность от сосудистых заболеваний: острый коронарный синдром, острый инфаркт миокарда, инсульт (от инфаркта мозга до кровоизлияния в мозг). Мы совершенно изменили отношение к сахарному диабету, к обструктивной болезни лёгких.

В этом направлении перевернулся менталитет. Внедрены популяционные профилактические программы. Всё, что в стране делается по профилактике табакокурения, профилактике злоупотребления алкоголем, по здоровому питанию, по развитию массовой физкультуры и спорта, незаметно трансформировалось в представление о моде современного человека.

То есть здоровый образ жизни начинает приживаться у россиян, и это сейчас всем очевидно. Неслучайно наше законодательство по борьбе с табаком является одним из эталонных в мире, потому что оно наиболее полное и гармоничное.

Это одна часть проблемы. Вторая — это то, что мы с 2013 года восстановили бесплатные скрининги (массовое обследование, диспансеризация) здоровья россиян: ежегодные для детей и, по регламенту, раз в три года для взрослых.

Отдельная тема — это создание системы экстренной специализированной помощи больным с жизнеугрожающими состояниями, которой у нас раньше никогда не было. Мы создали так называемый второй уровень оказания системы медицинской помощи — межрайонные центры.

У нас более 590 сосудистых центров и 1500 травмоцентров, которые позволяют с коротким плечом доставки (в течение так называемого золотого часа) привозить нуждающихся пациентов в «правильное» место, где их могут быстро принять и обследовать. Время от двери до иглы не должно превышать 30-40 минут, когда после полноценного обследования можно уже по правильному алгоритму начинать лечить. Эта модель признана лучшей в мире, и в начале 2000-х годов мы получили за неё золотую медаль Всемирной организации инсульта как за лучшую противоинсультную организационную модель.

Нельзя сказать, что данная модель одинаково совершенно работает на всей территории страны. Мы видим, что в ряде регионов сохраняется практика, когда пациентов везут не в сосудистые центры. Нарушение маршрутизации приводит к тому, что эффективность лечения многократно падает.

В некоторых регионах система недостроена. Нужно, скажем, семь сосудистых центров, а построили шесть. В результате жители определённой региональной территории как лечились рядом с местом жительства в совершенно неприспособленных районных больницах, где летальность раньше доходила до 90%, так и продолжают там лечиться. Однако в этом направлении идёт активное развитие. Надо вспомнить, что 10 лет назад не было «второго уровня» оказания высококвалифицированной специализированной медицинской помощи в стране. И на всю страну работало 3 круглосуточных компьютерных томографа. Всё, что есть на этом направлении, фактически создано за последние 7-8 лет.

— 28 ноября, выступая на Всероссийском форуме для специалистов по профилактике и лечению ВИЧ/СПИД, вы сообщили, что благодаря рекомендациям ВОЗ удалось снизить стоимость годового курса лечения ВИЧ в два раза. За счёт чего удалось достичь такого прогресса?

— 2016 год стал важнейшим, эпохальным годом. Во-первых, благодаря нашим совместным усилиям, в том числе усилиям RT, вам огромное спасибо, и другим СМИ, в том числе коммуникационным кампаниям, мы резко сократили количество новых случаев СПИДа в стране. У нас прирост впервые составил чуть более 5%, это качественный скачок.

Во-вторых, мы существенно расширили объём бесплатных, иногда анонимных тестирований. В 2016 году прошли тестирование уже более 30 миллионов человек. Это очень серьёзный охват. Мы расширили охват лечения ВИЧ-инфицированных более чем на 20% за прошлый год.

Всё это в 2016 году было сделано за те же финансовые ресурсы, что и в предыдущем. Прогресса удалось достичь благодаря изменению подхода к схемам лечения и, по сути, мы достаточно жёстко заставили практически все субъекты Российской Федерации перейти на международные схемы и эталоны, которые рекомендует Всемирная организация здравоохранения.

Это очень важно, потому что от 60 до 80% ВИЧ-пациентов обычно лечатся так называемыми схемами первого уровня, которые включают 10 базовых схем. Их годовая стоимость составляет обычно не более 30-35 тысяч рублей в год.

Когда базовые схемы не работают, назначаются схемы второго, третьего уровня, и есть самые дорогие —эксклюзивные схемы резерва. Годовой курс схемы резерва стоит примерно 350 тысяч рублей, то есть в 10 раз дороже.

С чем мы столкнулись, когда начали глубоко анализировать ситуацию в наших регионах? Мы выявили регионы, где в нарушение всех правил и регламентов впервые инфицированному человеку назначали схему резерва, фактически отрезая ему дальнейший путь к лечению. Это называется «из пушек по воробьям». Вместо того чтобы начинать с того, что прекрасно работает и оставлять варианты на последующие шаги, начинали фактически с последнего.

Это первое нарушение. Второе — иногда назначали препараты одной группы, которые не могут назначаться одновременно. Зачем это делали? То ли по незнанию, то ли по каким-то другим причинам. То есть допускались грубые медицинские ошибки. Выявив и устранив этот момент, мы уже упростили ситуацию.

Ещё одним залогом успеха стало импортозамещение. Большинство препаратов против ВИЧ стало производиться в нашей стране. Так, все 10 препаратов, составляющих базовые схемы, сейчас имеют российские аналоги. Это позволило нам сократить стоимость по некоторым препаратам в 2-3 раза. Естественно, это позволило за те же деньги существенно увеличить охват ВИЧ-инфицированных.

Кроме того, в этом году мы перешли на централизованные закупки препаратов для лечения ВИЧ. Это позволило уже сейчас сэкономить не менее пяти миллиардов рублей.

— Все помнят об эпидемии лихорадки Эболы. Россия приняла участие в ликвидации последствий. Тогда мы объявили о создании вакцины против этого страшного вируса. Одним из потенциальных покупателей вакцин стала Гвинея. Недавно Минздрав России сообщил о подписании Меморандума о взаимопонимании с этой страной. Расскажите, в чём суть этого документа, что будет делать Россия?

— Это, по сути, меморандум о взаимопомощи. Мы вместе проводим профилактические мероприятия и готовы помогать вакцинальными кампаниями при необходимости. В июне группа российских учёных приедет в Гвинею. 28 июня мы планируем начать первый тур вакцинации нашей вакциной против Эболы. Он коснётся населения тех территорий Гвинеи, которые указываются правительством страны как наиболее значимые.

— Одной из тем, которая привлекла внимание СМИ в России, стало включение вашего помощника в состав рабочей группы по противодействию распространению устойчивости микроорганизмов к антибиотикам при ООН. Звучит достаточно непонятно для обывателя. Хочется понять, зачем понадобилась эта группа? Действительно это такая серьёзная проблема?

— Проблема антимикробной резистентности действительно выходит на передовые позиции по актуальности. Она очень значима для всего мира и России в том числе. Антимикробная резистентность формировалась на протяжении последних десятилетий. Это привело к тому, что многие привычные препараты из группы антибиотиков перестают действовать.

Во-первых, это связано с тем, что антибиотики в определённых концентрациях содержатся в продуктах питания, прежде всего в мясе животных. Во-вторых, ранее существовала практика беспорядочного самолечения антибиотиками, причём даже в тех случаях, когда в антибиотиках не было необходимости, например при острых респираторных заболеваниях и заболеваниях вирусной природы.

Люди сами покупали и принимали их. В результате произошла адаптация организма и самих микроорганизмов к этим антибиотикам.

Для профилактики антибиотикорезистентности в России делается многое.

Начнём с того, что это межсекторальная и межведомственная проблема. В России запрещено использование антибиотиков как факторов роста при разведении кур и развитии животноводства. Этим, кстати, злоупотребляют страны Северной и Южной Америки.

В России приняты предельно допустимые концентрации антибиотиков и в белом, и в красном мясе. Те концентрации, которые допускаются в России, в 10 раз ниже, чем в странах Евросоюза. Скажем, уровень тетрациклина у нас 10 мг на килограмм мяса, а у них — 100.

Мы перешли на рецептурный отпуск антибиотиков. И, конечно, здесь должен быть достаточно жёсткий контроль за фармацевтическими предприятиями и аптеками, чтобы не нарушался рецептурный отпуск. Безусловно, необходимо проводить работу с населением, объясняя невозможность применения антибиотиков в целях самолечения.

Очень важно рационализировать назначение антибиотиков. Для этого мы проводим работу с врачами на тему, когда стоит выписывать антибиотики. Если антибиотик назначается, то необходимо обязательно проводить тест на индивидуальную чувствительность к нему.

Поэтому мы в настоящее время разрабатываем стратегию по борьбе с антимикробной резистентностью и занимаем в мире передовые позиции в этой сфере. В этом контексте стоит отметить, что в России сейчас важным направлением является развитие инновационной медицины. Наши ведущие научные лаборатории разрабатывают новый класс препаратов, которые являются альтернативой классическим антибиотикам.

Они действуют по другим принципам, поэтому антимикробная резистентность на них вообще не развивается. Мы получили очень хорошие данные на уровне доклинических исследований. Если они сейчас подтвердятся на уровне клинических исследований, то мы будем одними из первых в мире, кто применил принципиально иной вектор борьбы с антимикробной резистентностью.

— Ещё одним успехом России в 2016 году стало улучшение ситуации с туберкулёзом. Недавно вы сообщили, что смертность от туберкулеза в России в 2016 году снизилась почти на 17%. Заболеваемость туберкулезом в РФ за последние восемь лет сократилась на 37%, а смертность — более чем на 65%. Можно встретить мнение, что наша страна сейчас мировой лидер в борьбе с туберкулёзом. Так ли это? Какие проблемы остаются нерешёнными?

— Мы, безусловно, стали лидером. Мы разработали программу эффективных мер, которые позволяют нам ежегодно уменьшать заболеваемость и смертность от туберкулёза существенно более высокими темпами, чем идёт весь мир.

Вместе с тем мы проблему полностью не решили. Как и весь мир, мы должны к 2035 году, в соответствии с Целями устойчивого развития ООН, выйти на ликвидацию туберкулёза, то есть сократить на 90% заболеваемость и на 95% — смертность. Это наши ключевые задачи. Мы строим свою работу, чтобы все эти задачи были выполнены.

Это требует очень серьёзной профилактики, использования самых совершенных тест-систем, чтобы выявлять ранние стадии туберкулёза. Также необходимо правильное применение терапевтических препаратов с учётом того, что в мире 480 тысяч пациентов с мультирезистентными формами туберкулеза. Очень важно проверять людей на антимикробную резистентность, как я уже сказала, чтобы не назначать им препараты, которые априори не действуют.

— Вы ранее упомянули про важность пропаганды ЗОЖ. Безусловно, важна борьба с табаком, алкоголем, вредной пищей, но ведь больше всего смертей в России происходит от онкологических заболеваний. Может ли среднестатистический россиянин быть уверен, что он получит качественную диагностику и нормальное лечение этого страшного недуга?

— Очень многое зависит от стадии, на которой был выявлен онкологический процесс. Если ранняя стадия — первая или вторая, то процесс практически наверняка излечим полностью.

Благодаря тому, что мы начали онкопоиск в рамках проводимой диспансеризации, делая её с каждым годом более таргетно ориентированной, мы добились того, что в 2016 году 55% выявленных случаев онкологии — это первая, вторая стадии. Это позволило нам впервые снизить одногодичную летальность, то есть частоту смертей, до 23% и нарастить пятилетнюю выживаемость (общепринятый критерий выздоровления) до более 53%. Данные показатели говорят о том, что мы движемся в правильном направлении.

Для того чтобы лечить онкологические заболевания эффективно, с каждым годом у нас появляется всё больше возможностей. У нас всегда были блестящие хирурги, одни из лучших в мире. При этом мы отставали по продвинутой химиотерапии и по тому, что называется таргетной иммунотерапией, которая предполагает использование особых препаратов на основе моноклональных и однодоменных антител, влияющих на конкретные иммунные рецепторы.

В этом направлении за последние два-три года мы очень развились. Сейчас у нас разработано 26 отечественных препаратов. Они последовательно входят в клинические исследования.

Первый препарат — и о нём мы говорили — это анти-PD-1, который влияет на меланому (рак кожи), немелкоклеточный рак лёгких, помогает при раке почек, мочеточника и мочевого пузыря и раках другой локализации. Анти-PD-1 эффективен даже на стадиях, когда уже образовались метастазы. Препарат позволяет убирать как метастазы, так и первичные очаги.

Плюс у нас в прошлом году была принята стратегия развития ядерной медицины. Я имею в виду радиологический компонент лечения онкологических заболеваний, который позволяет использовать активные радионуклидные койки, лучевую терапию, включая самую современную, протонную терапию, которой в нашей стране пока не было.

В этом году мы запускаем три первые протонные установки. Одна из них — в Санкт-Петербурге, вторая — в Димитровграде (Ульяновская область), третья — в Обнинске (Калужская область). Мы надеемся, что нам понадобится от трёх до пяти лет, чтобы вывести российскую онкологию на качественно иной уровень.

— Вероника Игоревна, не могли бы вы прояснить ситуацию с диспансеризацией в России, об изменениях в которой вы ранее говорили? 19 января был размещён проект приказа Минздрава, утверждающего новые порядки проведения диспансеризации взрослого населения. Документ как раз предполагает дополнительные исследования для выявления онкологии и обязательную флюорографию. Это одно из требований ВОЗ к РФ или инициатива Минздрава?

— Я хотела бы сказать, что у нас единственная страна в мире, которая так заботится о своём населении и проводит широкомасштабные бесплатные скрининги здоровья. Некоторые страны тоже проводят скрининги для населения, но они ограничиваются измерением давления, пульса, подтверждением ожирения, измерением холестерина и глюкозы в крови — и, по сути дела, это всё.

На Западе есть корпоративные платные программы. Например, в Соединённых Штатах Америки проводится активный онкопоиск, но за деньги обращающихся. Мы же делаем это бесплатно. Причём, как я говорила, на сегодняшний день для взрослых скрининги проводятся раз в три года, для детей — ежегодно.

Для взрослых и детей схема разнится в зависимости от возраста и пола. Со следующего года мы планируем изменить кратность — проводить онкопоиск в определённых возрастных группах взрослых раз в два года — прежде всего поиск рака молочной железы и колоректального рака.

Мы меняем методы, которые должны использоваться для подтверждения диагноза, на высокоспецифичные и чувствительные. И параллельно отказываемся от тех методов, которые не являются чувствительными для скрининга и не являются информативными, в том числе потому что отражают большое количество функциональных изменений, которые могут наблюдаться у человека каждый день, но не быть связанными с серьёзными заболеваниями.

Всё это позволяет освобождать ресурсы и направлять их на более востребованные тесты. Те методы по онкопоиску, которые мы включаем сейчас в диспансеризацию, полностью соответствуют лучшим мировым практикам. Мы изучили всё самое хорошее, что есть в мире: в Европе, Америке, Австралии, Новой Зеландии, и лучшие образцы вошли в наши схемы.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165677 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165672 Игорь Ланской

Советник Министра Игорь Ланской рассказал читателям газеты "Известия" о пользе вакцинации

Вакцинация как способ продлить жизнь

Советник Министра здравоохранения России Игорь Ланской — о том, почему не надо бояться прививок

Инфекции преследуют человечество на протяжении всей его истории. Существует множество примеров, когда от эпидемий гриппа, оспы, холеры, брюшного тифа гибли тысячи, миллионы людей. Сегодня, в 21-ом веке, в это сложно поверить, но еще сто лет назад, в 20-ые годы прошлого столетия, от пандемии «испанки» погибло 40 млн человек. Вдумайтесь в эту цифру - 40 миллионов. Это чуть меньше населения современной Испании! И почти в 2 раза больше, чем потери СССР во время Великой Отечественной войны.

В конце этой недели, когда мы подводим итоги Всемирной недели иммунизации, которая проводится во всем мире по инициативе Всемирной организации здравоохранения, особенно важно вспомнить об этом.

Эпидемии существовали всегда и существуют сегодня. Возникая сезонно, эпидемии гриппа, например, по-прежнему представляют серьезную угрозу обществу и ежегодно приводят к заболеваемости, а иногда даже к смерти. Наиболее эффективный способ предотвращения эпидемий – своевременно вакцинироваться. Эффективность вакцинации во всем мире общепризнана: нет ни одной другой программы в области здравоохранения, которая давала бы столь впечатляющие результаты.

Вакцинация или иначе вакцинопрофилактика — один из важнейших инструментов в вопросе демографии, снижения смертности и увеличения продолжительности жизни. Исследования, проведенные в России и за рубежом, показали, что вакцинацию против гриппа следует рассматривать и как средство достижения активного долголетия, поскольку такие распространенные заболевания, как инфаркт миокарда и инсульт, ассоциируются сегодня именно с вирусом гриппа. Обеспечивая с помощью вакцинопрофилактики снижение заболеваемости, мы частично снижаем показатели смертности и инвалидности от сердечно-сосудистых заболеваний и нарушений мозгового кровообращения.

Только благодаря профи­лактическим прививкам в последние годы достигнуты грандиозные успехи в борьбе с инфек­ционными заболеваниями в глобальном масштабе: ликвидиро­вана натуральная оспа — инфекция, от которой в Cредние века погибало населе­ние городов и целых стран. Большин­ство государств на Земле сегодня свободны от полиомиелита, и Россия входит в их число. Заболеваемость корью снизилась до единичной, а в ряде стран и вовсе отсутствует. Резко снизилась по сравне­нию с «допрививочным временем» заболевае­мость туберкулезом. Достигнуты суще­ственные успехи в борьбе со столбня­ком, дифтерией, гепатитом В и другими управляемыми инфекциями.

По оценке ученых, благодаря ежегодно проводимой иммунизации населения во всем мире средняя продолжительность жизни выросла с 35 лет в 1750 г. до 80 лет в 2014 году. И уже в ближайшие 60 лет должна достичь 100 лет.

Если говорить о ситуации в нашей стране, то только за последние 10 лет прививки от гриппа в России стали делать в 2 раза больше людей ( с 28,6 млн человек в 2006 году до 55,9 млн человек в 2016-м). И в прошлом году вакцинацию от гриппа прошли рекордные 38% населения страны - впервые в новейшей истории России. За последние 5 лет заболеваемость гриппом уменьшилась более, чем в 6 раз. И если в эпидемиологическом сезоне 2015-2016 гг. от гриппа умерло 623 человека, то за этот сезон зарегистрировано только 38 смертей. В планах - ликвидировать смертность от гриппа.

Российское государство сегодня гарантирует бесплатную вакцинацию от12 инфекций только в рамках Российского национального календаря профилактических прививок и еще от 19 – по эпидемическим показаниям для людей определенных профессий (ветеринаров и лесников, например) и проживающих в определенных территориях (в местах возможного распространения различных инфекций). Первую прививку от вирусного гепатита B малышу делают в роддоме уже в первые сутки жизни. Вакцинация от всех социально опасных инфекций остается также доступна школьникам, подросткам, взрослым и особенно пожилым людям. Наш Нацкалендарь профилактических прививок сегодня – один из самых полных, он постоянно совершенствуется по числу включенных в него инфекций, соответствует лучшим мировым практикам. В ближайшие несколько лет предлагается расширение Нацкалендаря за счет включения прививок против ротавирусной инфекции и ветряной оспы.

Несмотря на то, что во всем мире и в России вакцинация признана одним из важнейших достижений медицины, существует, так называемое, антипрививочное движение, которое ставит под сомнение этот факт.

Какие аргументы приводят противники вакцин и с чем связана популярность этого движения, в результате которого люди отказываются вакцинироваться? Вот некоторые из этих мифов: «вакцинопрофилактика не защищает и никогда не защищала от инфекций»; «вакцинопрофилактика безнравственна, так как в технологии вакцин используется коровий, свиной, птичий и человеческий фетальный (абортный) ”нечистый” материал»; «повышение уровня жизни, а не вакцинация снизили частоту инфекционных заболеваний», «профилактические прививки ослабляют и губят иммунную систему»; «вакцинировать детей не нужно, так как естественного иммунитета вполне достаточно для защиты против любой инфекции» и в завершении - «эпидемиология, иммунология и вакцинология — это не науки», а «эффективность и безопасность вакцинопрофилактики вообще нельзя определить методами доказательной медицины».

Основная и главная причина распространения антипрививочного движения – низкая информированность населения о поствакцинальных реакциях и осложнениях, которые, по статистике, крайне редки. При этом, распространяя одни и те же лозунги годами, «антипрививочники» не учитывают, как меняются технологии производства вакцины, как совершенствуется их производство, как снижается тяжесть и количество поствакцинальных реакций и осложнений - все применяемые в Российской Федерации вакцины проходят обязательный контроль качества. К примеру, только за последнее десятилетие число поствакцинальных осложнений существенно снизилось - с 2006 года их количество сократилось почти в 3 раза и сейчас не превышает двух случаев на миллион провакцинированных. Мы детально разбираем наиболее яркие случаи пост-вакцинальных осложнений, о которых говорят на телевидении и причина которых якобы в перенесенной прививке. Так вот, во всех подобных случаях причина ухудшения здоровья после прививки – проявление генетического заболевания, никак не связанного с вакцинацией. А те реакции, которые могут возникнуть после вакцинации – аллергия, температура, изменение давления - являются естественным ответом организма на антигены.

Все случаи пост-вакцинальных осложнений разбираются на местах, в региональных министерства здравоохранения, на заседаниях специально созданных комиссий. Если вы или ваши родственники и знакомые столкнулись с осложнениями после прививок, вы можете сообщить об этом в Минздрав России, написав на om@rosminzdrav.ru.

Среди общественных организаций, работу которых поддерживает Минздрав России и фокус которых состоит в разборе проведения вакцинации, можно выделить НП «Национальная ассоциация специалистов по контролю инфекций, связанных с оказанием медицинской помощи» и «Союз педиатров России», куда также можно обратиться за квалифицированной помощью в вопросах вакцинации. Если говорить о детской вакцинации, то на базе «Научного центра здоровья детей» Минздрава России действует горячая линия по вопросам вакцинации, проводятся школы по вакцинации для родителей, бабушек и дедушек, для будущих мам есть возможность составить индивидуальный план вакцинации для ребенка.

Сегодня, когда информационные технологии полностью вошли в нашу жизнь и преобразили ее, мы в два клика можем получить доступ к огромному количеству информации медицинского характера: узнать о симптомах болезни, ее возможной причине, методах лечения и т.д.. Важно помнить, что лишь часть этих данных – проверенная и предоставленная профессионалами, а какая-то, и ее большинство, – подчас недостоверная информация, создаваемая непрофессионалами или в частных интересах.

Современное поколение все ответственнее относится к своему здоровью и предпочитает доверять специалистам. Однако почему-то в вопросах вакцинации большинство по-прежнему доверяет кому угодно – соседям, родственникам, вирусной рекламе, группам в социальных сетях, - но только не специалистам.

Чтобы противостоять антипрививочному движению в России, в 2015 году при поддержке Министерства здравоохранения Российской Федерации был создан и продолжает активно развиваться специальный сайт «Я привит. Специалисты о прививках» (www.yaprivit.ru), где собрана достоверная и исчерпывающая информация обо всех распространённых инфекционных заболеваниях и прививках от них. На портале последовательно и доказательно развенчиваются все имеющиеся мифы о вакцинации.

В прошлом году портал стал первым русскоязычным сайтом, получившим одобрение Сети безопасности вакцин ВОЗ. И именно таким порталам можно и нужно доверять.

Наряду с созданием верифицированных источников по вакцинации в Интернете, перед нами стоит задача по созданию доверительного отношения между врачом и пациентом. Не нужно бояться лишний раз обратиться за советом к врачу-иммунологу и эпидемиологу: интересуйтесь, задавайте вопросы, консультируйтесь, чтобы избежать непредвиденных осложнений. Помните, чтобы обезопасить себя от негативных последствий вакцинации, у вас всегда есть право получить от врача полную и объективную информацию о пользе какой-либо вакцины, о последствиях отказа от вакцинации и возможных поствакцинальных осложнениях. Никто не ограничивает вас в праве на прохождение медицинского осмотра и, при необходимости, медицинского обследования перед тем, как сделать прививку.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2017 > № 2165672 Игорь Ланской


Россия. ЦФО > Медицина. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158598 Павел Волчков

Элементарно, CRISPR: новый метод SHERLOCK выяснит, чем вы болеете

Павел Волчков

заведующий лабораторией Геномной инженерии МФТИ

Представьте, что вы приходите в аптеку, берете тест, кладете себе в рот, и сразу понимаете, какой у вас вирус и чем его лечить — врач не понадобится. Если авторы новой системы детекции генов не ошиблись, такой сценарий вполне возможен

Новый метод SHERLOCK, основанный на работе системы CRISPR-Cas13a, позволит точно, быстро и недорого детектировать нуклеиновые кислоты РНК и ДНК. Он может оказаться полезным для генотипирования — в том числе мониторинга генетических заболеваний — и выявления патогенов.

Главным героем исследования стал фермент Cas13a, который также носит название C2c2. В отличие от Cas9 — своего более известного собрата, — Cas13a ищет мишени в РНК, а не в двухцепочечной ДНК. Кроме того, он не просто делает разрыв, как Cas9, а начинает полностью уничтожать свою мишень. После обнаружения искомого участка запускается механизм, в ходе которого Cas13a начинает уничтожать всю РНК вокруг. На этом и основана система детекции.

Разработанная на основе Cas13a/C2c2 система детекции нуклеиновых кислот работает с аттомолярными (10-18 моль на литр) концентрациями ДНК или РНК. Это кажется безликой цифрой, но на самом деле представляет собой диагностику с точностью до одной молекулы. SHERLOCK (Specific High Enzymatic Reporter unLOCKing) может быстро и точно выявлять патогены и проводить генотипирование, то есть отвечать на вопрос, что закодировано в конкретном месте. Цель может быть разной, например, установление отцовства, мониторинг генетических заболеваний или генотипирование высокого разрешения. При этом авторы утверждают, что один тест SHERLOCK на стекловолокнистой бумаге будет стоить всего порядка 61 цента.

Если концепция метода правильная, и все описанное в статье подтвердится, то это R&D превратится в многообещающий стартап.

SHERLOCK поможет каждому

SHERLOCK может быть полезен при анализе любой нуклеиновой кислоты, будь то ДНК/РНК вируса или геном человека/животного/растения. Это касается как агробиотеха, так и медицины. Задайтесь вопросом: как часто вы диагностируете у себя грипп, основываясь не на симптомах, а на однозначном анализе? Каждый год люди болеют гриппом, берут неделю больничного, но лечатся вареньем и постельным режимом. Иммунный ответ справляется сам и не без последствий для организма. О том, что у нас был грипп, мы узнаем из новостей по ТВ, которые сообщают об эпидемии. Мы могли бы помочь нашему иммунитету, если бы умели детектировать природу патогена быстро и дешево. Сегодня же проверка стоит дорого, и за время ее проведения человек успевает выздороветь.

Фармкомпании сейчас в основном разрабатывают препараты для хронических инфекций: СПИДа, гепатита B и C, — особенно опасных, длительных и поддающихся детекции. Большинство же вирусов иммунитет способен уничтожить еще до того, как мы их обнаружим обычными методами, поэтому против многих инфекций не существует препаратов. Зато в аптеках полно сомнительных противовирусных лекарств общего действия, которые в лучшем случае нам не вредят.

Появление системы на Cas13a дает нам предпосылку для своевременной быстрой детекции, а если есть диагноз, то можно назначать лекарство. Это способно повлечь за собой настоящую революцию. Во-первых, это даст почву тем, кто разрабатывает лекарства против конкретных вирусов, а во-вторых, в самых смелых прогнозах, может открыть перед человечеством «карманную» детекцию. Представьте, что вы приходите в аптеку, берете тест, кладете себе в рот, смотрите и сразу понимаете, какой у вас вирус. Сразу же покупаете конкретное лекарство, даже врач не понадобится.

Если этот метод действительно такой, как утверждают авторы, то все развернется именно по такому сценарию. Даже если это только на 10% окажется правдой, то вероятное щедрое финансирование в пару миллиардов в конечном итоге доделает начатое.

Третий — не лишний

Во многих исследованиях в области молекулярной биологии и медицины применяются ДНК-чипы — технология, позволяющая определять положение одних участков ДНК относительно других. Сегодня на рынке существует два производителя-гиганта — Affymetrix в составе Thermo Fisher Scientific и Illumina. Третьего игрока на рынке не хватает, а появление нового участника обычно приводит к улучшению качества продукции конкурентов. Более того, оно ведет к снижению цен на продукты. Поэтому компания, которая возьмет под свое крыло метод SHERLOCK, имеет все основания, чтобы стать конкурентом Affymetrix и Illumina в области технологий детекции.

Трансляция технологии все-таки займет какое-то время, но уже через 5–10 лет она, скорее всего, станет базовой для одного или нескольких продуктов на рынке, а сегодня будет жить в виде стартап-проектов. К тому же важно понимать, что SHERLOCK — это лишь один из компонентов всей технологической машины. В дальнейшем возможны несколько вариантов развития событий: эта технология интегрируется в одну из существующих платформ, или же команде SHERLOCK нужно будет производить свою. За этой командой исследователей стоят большие компетенции и капитал, поэтому с большой вероятностью у них получится.

Россия. ЦФО > Медицина. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 28 апреля 2017 > № 2158598 Павел Волчков


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153465 Петр Кондауров

Почему бум телемедицины рискует стать «пузырем» из-за необученных врачей?

Станислав Сажин, Петр Кондауров

Проблема медицинских маркетплейсов в том, что результат услуг врача часто субъективен, и пациент не всегда может дать ему однозначную оценку. Кроме того, врачи в России, как оказалось, понимают под телемедициной не то, что пациенты

Бум цифрового здравоохранения докатился и до России. «Яндекс» проинвестировал в «Doc+» (подробнее о нем — в материале Forbes) и запустил собственный сервис телемедицинских консультаций, ВТБ поддержал сервис «Педиатр 24/7», «Сбербанк», по сообщениям прессы, решил целиком выкупить «DocDoc». Общий тренд развития подобных решений понятен — фокус все больше на сервисе пациента, на его здоровье.

Однако западный опыт подсказывает, что важно не упустить еще один мировой тренд — включение в развитие телемедицинских сервисов врачей. Крупнейшая профильная конференция EyeForPharma, прошедшая в Барселоне в середине марта, показала: мировые лидеры признают, что врачи — консервативный, но очень перспективный актив. Очевидно, что участие врачей в телемедицинских, профилактических, исследовательских проектах напрямую связано с обучением и повышением эффективности их работы.

Мы уверены: бум телемедицины в России не превратится в большой успешный рынок, пока участники не осознают, что техническое, этическое и медицинское обучение врачей является не менее важным залогом успеха телемедицины, чем создание удобной платформы или привлечение туда большого числа пациентов.

Если проанализировать развитие крупнейших западных сервисов Teladoc, DoctorOnDemand, American Well, HealthTap и российского «Теледоктора» (стартап развивает Петр Кондауров, один из авторов статьи — Forbes) можно заметить, что эволюция мышления создателей телемедицинских сервисов идет одними и теми же этапами:

Этап первый. «Соединяем врачей и пациентов, этого достаточно».

На этом этапе у проектов есть телекоммуникационное решение, нацеленное на создание решения «все в одном». Другими словами, почти никто из игроков изначально не хочет разбираться в тонкостях взаимоотношений врача и пациента и вникать в суть медицинской помощи как услуги. У создателей проекта позникает желание по «принципу Парето» получить 80% результата, вложив 20% усилий на создание сайта или мобильного приложения, группы в социальной сети или чатбота. Главное — соединить поставщика и потребителя услуги.

На этом этапе сейчас, очевидно, находится стратегическое понимание телемедицины теми, кто принимает решение о работе на рынке телемедицины внутри крупнейших поисковиков, сотовых операторов, банков, владельцев интернет-порталов и так далее. Примеры их шагов мы уже приводили: «Яндекс» запустил «Яндекс. Здоровье» (сервис для записи врачей, затем подключивший опцию в тестовом режиме получать консультации); у МТС целая исследовательская лаборатория по digital health, которая объявила о запуске телемедицинского сервиса совместно с «Медси». Список можно продолжать. На всех встречах с представителями этих проектов мы слышим одно и то же: у нас есть врачи, делаем техническое решение и запускаем телемедицину.

Но на нашем личном опыте этот вариант не сработал. Первая версия системы задумывалась как открытый маркетплейс, в котором врачи регистрируются, заполняют подробную информацию о себе и выставляют цену консультации. С технической стороны сервис сделал возможность общения по трем каналам связи: текст, телефон и видео. Цены назначали сами врачи, их разброс был большой — от 300 до 2000 рублей за консультацию. Но дело не пошло. На сервисе зарегистрировалось всего около 30 врачей, дальше стало ясно, что популярностью платформа пользоваться не будет. В обратной связи от потенциальных пользователей мы видели: они отметают вариант пользоваться маркетплейсом.

Выяснилось, что несмотря на технически хорошее воплощение идеи (нужно было, например, сделать передачу видео в браузере), пациентам не нужна биржа врачей с формальными показателями (специализация, текущее место работы, опыт работы, образование, ученая степень, сертификаты допобразования, награды и т.д). Биржа — лучшее решение, если решающим фактором для клиента является демпинг, а основные показатели качества услуги легко и объективно контролируются. Хорошие примеры, где прижились маркетплейсы-биржи, — такси, уборка на дому или аренда жилья.

В случае с врачебной деятельностью результат в большинстве случаев субъективен и однозначно оцениваться пациентом не может. А главным фактором против «уберизации» врачевания является то, что цена обычно не главное для пациента. В случае некачественной помощи пациент рискует не переплатой или дискомфортом в процессе потребления, а своим собственным здоровьем. Осложняется схема маркетплейса еще тем, что врачи в России самостоятельно не могут оказывать медицинскую помощь. Для этого нужна лицензия, которая выдается только на клинику. Так, в США есть реестр всех лицензированных врачей, ответственность несет конкретный врач, он рискует потерей лицензии. «Атомом» телемедицинского рынка в США является предприниматель-врач. В нашей же стране лицензируются квадратные метры помещения, которые наполняются оборудованием и врачами. Врач сам по себе не может вести коммерческую деятельность. При возникновении претензий со стороны пациента главный удар получает клиника, которая, скорее всего, сделает все, чтобы уйти от ответственности (а возможностей у целой клиники победить в суде больше, чем у каждого отдельного медработника) и «прикрыть» своего врача. На практике, исходя из нашего опыта общения с рынком, провинившийся врач может продолжить деятельность на следующий же день, отделавшись выговором или строгим разговором с менеджером, либо увольнением, но может продолжить работу в соседней клинике.

В «Доктор на работе» (стартап одного из авторов статьи — Forbes) мы увидели ту же проблему. Запустив в 2012 году сервис удаленных консультаций, мы увидели вал негативных отзывов пациентов, которые были недовольны качеством оказанной консультации. Многие врачи, как оказалось, понимают под «телемедициной» не то, что пациенты. Разнились взгляды и на требования к работе. После года экспериментов, поняв, что без грамотного обучения врачей бизнес не получится, мы закрыли проект.

Этап второй. Онлайн клиника с лаконичными правилами, этого достаточно.

После того, как компания-инноватор осознает, что аудитория в России ценит в первую очередь репутацию врача или клиники, появляется второй тип организации — «онлайн-клиника» (вроде американского HealthTap).

Начинается работа по отбору врачей и обучению их корпоративному стилю общению. Появляются первые рамочные протоколы общения, в которых отражены правила этикета. Это одновременно обеспечивает юридическую безопасность. Поскольку в этой модели вся ответственность за оказываемую услугу ложится на компанию-инноватора, юристы очерчивают четкие границы того, что и в каких формулировках врач может говорить, а что — нет.

Российское законодательство на сегодняшний день не предусматривает оказания медицинской помощи удаленно. Даже вопрос врача «Как вы себя чувствуете?» уже может быть сочтен медицинской помощью (сбор анамнеза). Следовательно, консультации врачей «онлайн-клиник» могут просто сводиться к рекомендации посетить клинику или вызвать врача на дом.

На наш взгляд, работая с сервисами и «первого этапа», и «второго этапа», пациент вместо решения своей проблемы и уважительного подхода получает по факту неподготовленного к телемедицинской помощи врача, который теряется и не может работать в рамках высоких стандартов. Каждый раз ему приходится импровизировать и идти на риск, рекомендуя что-то или ставя диагноз. Телемедицинский прием значительно отличается от классического. Врач, не видя пациента, должен в первую очередь убедиться, что у него не острое состояние (в этом случае нужна немедленная помощь «офлайн»). Для этого существует пул вопросов для каждого типа обращений (болит ухо, болит живот, тошнит и т.д.), после которого можно «вести» пациента дальше по скрипту. Врачей же в первую очередь готовят к тому, чтобы верить своему зрению, обонянию, слуху и т.д. Все это может ведет к тому, что в телемедицинском приеме фокус смещается на вербальной части общения, которая в обычных визитах не в приоритете. Все это ведет к тому, что многие врачи, начиная работать с телемедицинскими сервисами, не чувствуют себя уверенно, общаясь с пациентом в новом для них формате.

Этап третий. Онлайн-клиника с четкими медицинскими стандартами и сертификацией.

Компания-инноватор понимает, что для популяризации телемедицинской помощи необходимо расширять свою зону управления и ответственности — вплоть до оказания самой медицинской помощи. На этой стадии у стартапа обычно возникают следующие вопросы:

Есть ли какая-то специфика телемедицинской помощи по сравнению с классической медицинской? Если да, то в чем ключевое отличие? Какие слабые и сильные стороны этого формата? Как их можно использовать, чтобы усилить эффект для пациента? Как выбрать сферу, в которой телемедицина принесет максимум результативности?

Каким образом можно стандартизировать помощь? Как удержать качество на выбранном уровне при масштабировании бизнеса? Как компании быть уверенной, то к какому бы врачу ни обратился пациент, его примут на должном уровне и помощь будет оказана исчерпывающе полным образом?

Каким образом обеспечить юридическую защиту от прецедентов? Каков алгоритм действий в случае врачебной ошибки и чем руководствоваться, выбирая стратегию защиты?

Чтобы на все эти вопросы найти ответы, нельзя обойтись без выработки стандартов. Уже сейчас над такими стандартами работают игроки российского рынка телемедицины. Эти стандарты, возможно, станут основной для официальных документов (стандартов, протоколов, инструкций), которые в будущем может выпустить государственный регулирующий орган. Это станет опорной точкой для масштабного запуска всей телемедицинской отрасли. Пока ничего конкретного о разработке подобных стандартов не слышно (а мы слушаем очень внимательно), речь на данной стадии идет о принятии законопроекта и самом определении понятия «телемедицина».

Возникновение протоколов, безусловно, создаст благоприятные условия для построения бизнеса в сфере телемедицины как для текущих, так и для все новых игроков. Об этом можно с уверенностью утверждать, поскольку наличие протоколов решает следующие задачи:

Обучает врачей работе в телемедицинском формате. Дает понимание специфики помощи, акцентирует внимание на конкретных рисках, дает рекомендации по алгоритму движения в поиске решения, а самое главное – они морально легализуют телемедицину в головах врачей, которых с ранней молодости учили в институтах, что: «Нельзя лечить пациента, не видя его».

Дает юридические основания для защиты медицинской организации в случае судебных разбирательств (этот пункт станет актуален после принятия закона, разрешающего телемедицину). Стандарты, по факту, это централизованное и цивилизованное перекладывание ответственности с личного опыта и соображений врача на юридически выверенную систему здравоохранения

Сейчас мы изучаем опыт американских коллег. Благодаря телемедицинским протоколам в США удаленную медицинскую помощь удалось сделать квалифицированной и глубоко «алгоритмизированной».

Первая задача, которую решают американские протоколы, — структурирование онлайн-приема. Они задают формат и последовательность общения врача и пациента. Таким образом, прием из «свободного общения» превращается в поиск решения для конкретной задачи с ограниченным временем на ответ с каждой стороны. В американской практике прописаны схемы вроде такой:

- Пациент задает первый вопрос.

- У врача есть ограниченное время, в течение которого он должен проанализировать данный вопрос и задать новые, уточняющие.

- У пациента тоже есть ограниченное время, чтобы ответить на эти новые вопросы (к примеру, принести результаты анализов).

Диалог продолжается дальше, пока пациент либо не укажет «вопрос решен», либо не перестанет отвечать на запросы врача о продолжении лечения (это приравнивается к завершению приема).

Вторая задача — выстроить вопросы врача так, чтобы на самых первых этапах можно было установить, не является ли состояние пациента основанием для вызова «Скорой помощи». Если так происходит, то врач советует пациенту экстренно ее вызвать, а также объясняет, что нужно сделать до приезда врачей. Если случай экстренной помощи не требует, то врач задает следующий пул вопросов, который позволит понять, нужно ли пациенту посетить врача в ближайшее время. Если и этот критерий не подтверждается, то врач дает советы, как решить вопрос в домашних условиях.

Мы в своих сервисах попробовали использовать американские протоколы (перевели на русский язык и адаптировали) — первые же тесты (если анализировать отзывы клиентов) показали, что обученные врачи дают консультации лучше, а желание пациентов возвращаться повышается кратно.

Что это значит и что нам делать?

Мы уверены, что этапы становления телемедицинских сервисов, описанные в этой статье, — это неизбежное будущее для телемедицины в России. Пожалуй, нам стоит не повторять чужие ошибки, а следовать трем простым правилам:

Телемедицина должна основываться на протоколах и стандартах, сначала принятых всем рынком, а затем, при лучшем стечении обстоятельств, официально признанных государством. Какими будут стандарты оказания телемедицинской помощи — вопрос дискуссии, к которой мы призываем подключиться всех игроков отрасли.

Допуск к телемедицине должны иметь только врачи, которые прошли обучение, сдали экзамен и получили соответствующий сертификат (сначала принятый рынком на добровольной основе, а в будущем утвержденный государством).

Обучение врачей должно быть не коротким курсом, а серьезной программой, которая охватывает и технические стороны телемедицины, и этические вопросы удаленного взаимодействия, и медицинские требования, ограничения телемедицинской помощи.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153465 Петр Кондауров


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 18 апреля 2017 > № 2143665 Михаил Абызов

Министр Российской Федерации Михаил Абызов положительно оценил деятельность Росздравнадзора в 2016 году

Интервью М.А. Абызова

Расшифровка интервью с Министром Российской Федерации Михаилом Абызовым на итоговой коллегии Росздравнадзора, 14 апреля 2017 года.

- Михаил Анатольевич, какие Вы можете выделить основные позитивные изменения в работе Росздравнадзора за отчетный период?

- Один из самых главных, на мой взгляд, результатов работы Росздравнадзора, это – динамика снижения смертности и объемов заболеваний, потому что главная задача надзора в сфере здравоохранения – это обеспечить качественное предоставление медицинских услуг с целью снижения рисков и угроз, связанных с опасностью для жизни и здоровья граждан, и в этой части это самая главная задача и самый главный результат.

Я также бы отметил и качественную работу информационных ресурсов Росздравнадзора, он стал более понятен как для простых граждан, так и для сотрудников всех территориальных ведомств – четко структурированы задачи, и это в свою очередь, приводит к тому, что граждане все больше обращаются к органам Росздравнадзора с тем, чтобы получить защиту своих интересов. За последний год количество обращений граждан выросло более чем на 30%, это свидетельствует о доверии граждан к системе государственного надзора в сфере здравоохранения, и требует от нас своевременной реакции на те жалобы и претензии, которые возникают.

Много сделано для того чтобы за счет новых информационных технологий повысить качество оборота лекарственных препаратов и изделий. Но надо сказать, что еще больше задач у нас стоит в рамках контроля и надзора на будущий период, основные сегодня на итоговой коллегии обозначены.

- Как Вы считаете, Росздравнадзор, как блокиратор болевых точек здравоохранения, на что в первую очередь должен обращать внимание?

- Это хороший профессиональный вопрос, в первую очередь нам необходимо повысить контроль над основными рисками. По некоторым из них мы даже на сегодняшний день не имеем достоверной статистики по заболеваемости или по смертельным случаям. Без вот этого индикатора, без компаса, невозможно выработать четкую программу, в том числе, для работы наших поднадзорных субъектов.

А самым главным, я думаю, является совместная работа Росздравнадзора и медицинских учреждений, для того чтобы в кооперации между контролером и исполнителем медицинских услуг, человеком, который лечит, в их кооперации повысить качество помощи для наших граждан.

- Михаил Анатольевич, как Вы оцените публичность и открытость Росздравнадзора?

- Вот именно с открытостью в деятельности Росздравнадора сегодня дела обстоят крайне положительно. Именно поэтому может быть сегодня они в части моих акцентов ушли на второй план. Сегодня эта работа поставлена на регулярную основу, надо просто ее продолжать. Я обращаю внимание на те задачи, которые необходимо еще решить.

- Спасибо.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 18 апреля 2017 > № 2143665 Михаил Абызов


Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт

Эвтаназия вместо медстраховки

Георгий Бовт о реформе медицины по-российски

Таких медицинских историй полно. Почти в каждой семье. Все, как у графа Толстого: вcе счастливые семьи одинаковы, каждая несчастливая — несчастлива по-своему. Если у вас в семье кто-то тяжело заболел, вы хлебнете это «по-своему» в полной мере. Общих правил нет…

Человеку глубоко за 80. Он попадает в столичную больницу, где ему ставят диагноз «непроходимость кишечника». Но при этом – не лечат. Ну лежит и лежит себе дедушка. Причину недуга тоже выяснять не стали. Мало ли от чего. «Может, опухоль»? – интересуются родственники, проникнув к врачу. «Может, она», — охотно отвечает тот.

Диалоги с лечащим врачом нынче – это отдельный жанр. Они могут поменять курс лечения, способствовать переводу в другую палату и даже в другую, специализированную клинику.

В значительной мере курс лечения определяют родные и близкие пациента. Если они хлопочут – курс один, а если нет – другой и прямее ведет на кладбище.

Причем речь даже не о деньгах. Врачи, как правило, не берут «до», если речь, например, идет об операции. Но не откажутся от благодарности «после». Фиксированной ставки нет: «кто сколько может». Роднит с побирушками у церкви, конечно. Но поскольку побирушек и многие наши медучреждения роднит убогость, то сравнение имеет право быть.

Денежные подачки медперсоналу могут никак не повлиять на судьбу пациента. Они воспринимаются как должное, за что никто вам ничего не должен. Это просто стандартная такса «на бедность» людей в белых халатах. Не более того.

«А вот у него еще жидкость в легких, — проявляют настойчивость родственники, — может проверите»? — «Вы настаиваете? Ладно, проверим», — соглашается доктор. А не спросили бы – не проверил.

«Могу копать — могу не копать» — великий принцип.

Как будто и нет регламентов, что надо делать в том или ином случае. А их и впрямь часто нет.

Все это не означает, что в стране нет приличных медучреждений и врачей. Их полно. И часто приходится слышать рассказы, как «доктора от бога» сотворили чудо по исцелению А может, просто сделали свою работу, но родственникам она кажется чудом. Просто в этом нет никакой системы. Может повезти, а может — нет.

Продолжаем о нашем пациенте. Одна медсестра — человек на 40-50 больных. Вообще их трое, работают сутки через двое. Зарплата нищенская. Отпуска? Бывают, но тогда оставшиеся заменяют «отдыхающую», падая с ног. Или просто дремля на посту – как кому повезет. Можно взять сиделку за деньги (от 2 тысяч за день). Но только через соответствующий отдел в той же больнице. Свою – нельзя.

Отдел идет в контору по найму и берет оттуда первую попавшуюся. Оставим в стороне домыслы, кто сколько наваривает на посредничестве. Герою нашего рассказа досталась нищая, несчастная, никак профессионально к роли сиделки не подготовленная беженка из Донецка. Если хотят, могут сидеть сами родственники. Ну как обычно.

Продержав пациента примерно с неделю и не сделав ему, по сути, ничего, его «выписали» домой. Выпихнули. Тоже обычное дело, все знают.

Нечего койко-места занимать да статистику портить своим нездоровьем. Ну и вдогонку: «ну а что вы хотите, ему ж уже за 80». Кровать для лежачих больных можно взять в аренду. И припереть самому домой. Прийти проведать такого лежачего могут даже пару раз. Там, видимо, что-то списывается по тарифам ОМС за такие визиты вежливости. И опять эти стандартные: «ну а что вы хотите».

Или другой случай. У еще не такой пожилой женщины (немногим за 70) обнаружили рак желудка. Уже на какой-то продвинутой стадии. Ну, как обнаружили. Она сама и обнаружила: «что-то выросло». Думала, грыжа, но нет. На обследование бесплатно – недели за четыре запись. За деньги — хоть завтра. Чтоб сэкономить (она бедна, как церковная мышь, деньги на обследование дали родственники), за анестезию при гастроскопии платить не стала. Так многие экономят. Пока сидела в очереди, слушала, как орал не своим голосом какой-то мужик. Он тоже экономил. Спросил я по дурости: интересно, а на Западе по стандарту такие процедуры возможны без анестезии? Глупый вопрос, конечно.

Причем тут вообще Запад? У нас же денег нет. Оптимизация лечебных учреждений. Сокращение специалистов, чтоб вписаться с «майские указы» по зарплате оставшимся. Ну а то, что к специалистам теперь записаться можно не раньше, чем через пару-тройку недель, а то и месяц, пустяки.

Не хочешь ждать — плати деньги. За деньги все быстро.

Медицина в стране как система разваливается хаотично. Где-то быстрее, где-то медленнее. Где-то становится, напротив, лучше, появляются современные многопрофильные центры. Правда, там порой нет специалиста, который может грамотно «прочесть» результаты МРТ. Но зато через дорогу за 10 тыс. тебе сделают и истолкуют, потом приходи опять к нам.

В тот несчастливый момент, когда вам понадобится медпомощь по сложному случаю, вы никогда не можете быть уверены, что то, что еще вчера работало, сегодня будет работать также.

«Системой» становится не обращение «по правилам» в поликлинику по месту жительства, а поиск нужного специалиста по знакомым или по платным клиникам.

И потом – перепроверка диагноза, поскольку квалификация даже «хороших врачей» падает по мере ухода на пенсию старых. Обращение по официальным каналам нужно лишь для того, чтобы попытаться «получить квоту». Что тоже лотерея. Может, получишь, а может нет. Можете собирать деньги эсэмэсками по телевизору. Никого такая позорная система даже в отношении детей давно не смущает.

В отличие от многих стран мира, у нас стоимость лекарств не входит в систему медстрахования — ни ОМС, ни ДМС, если их не выдают вам в стационаре.

Но в силу каких-то новых обычаев, врачи все чаще избегают выписывать нужные оригинальные (не дженерики) лекарства на личном рецепте со своими ФИО. Пишут на бумажке. Как бы чуть-чуть подпольно.

Если осуществить на практике предложение некоторых умников-чиновников, блюстителей правил, и ужесточить правила отпуска рецептурных лекарств в аптеках, в том числе антибиотиков, это лишь усугубит картину развала, увеличит заболеваемость и смертность.

Вот же парадокс?! Нет, не парадокс: интернет для многих давно – притом, подчеркнем, адекватно – заменил безграмотных врачей.

Самолечение в условиях практической невозможности вовремя и бесплатно попасть к нужному специалисту становится для многих если не спасением, то вполне «рабочим вариантом».

Данные о темпах замещения бесплатных медицинских «услуг» платными широко ходят по интернету, они стремительны (доли платных и бесплатных услуг практически сравнялись). Конкретные цифры и размеры платежей в рублях сильно разнятся: никому точная картина неизвестна. И медицинские чиновники этим особо не заморачиваются. На официальном уровне проблемы как бы нет. А есть причитания из разряда «нету денег, нету денег». Они призваны оправдать все что угодно.

Отсюда периодически возникающие рассуждения о том, что надо, дескать, «официально безработных» (то есть от которых не поступают отчисления в систему ОМС) ограничить в пользовании бесплатной медициной, лишь «скорой помощью». Да и вообще всем гражданам, мол, не надо безгранично пользоваться этими каретами. Вызвал раз 5-8 в год – и будет. Разговоры эти, разумеется, гасятся на высоком политическом уровне. Что ж мы, звери, что ли. Однако ход официальной медицинской мысли в направлении социального геноцида скрыть невозможно.

Что касается разговоров насчет «нету денег», которые подкрепляются из года в год сокращением доли федеральных бюджетных расходов на медицину (что там творится на уровне местных бюджетов, сплошь нищих, – отдельный вопрос), сокращением специализированных медицинских программ (по борьбе со СПИДом, онкологией, сердечно-сосудистыми заболеваниями и т.д.), то к разговорам о бедности стоит добавить разговоры про эффективность расходования оставшихся средств.

Чиновники от медицины понимают это так, что не надо держать всяких дедушек со сложными диагнозами в стационарах, а надо поскорее спихнуть их на родственников (а если родственников нет, то таких людей просто на улицу выкидывать?), надо укрупнять поликлиники и так затруднить прием у узких специалистов, чтобы люди сами шли по платной дорожке.

Но как, к примеру, «бьются» разговоры насчет бедности такими цифрами? В Москве недавно запустили одно медицинское мобильное приложение по модели вызова такси: вызов узкого специалиста на дом в тот же день или на следующий стоит от невеликих 2 тыс. руб. Можно сдать и анализы прямо на дому. Тоже за вполне подъемные для Москвы деньги. Все эти врачи либо где-то состоят на службе в «бесплатных» учреждениях, либо ушли оттуда, оголив свой участок. Сэкономили, называется.

Отсутствие в российской медицине четких «правил игры», наглое лукавство про бесплатность со стороны ее руководителей, отказ от жестких регламентов лечения или их полное отсутствие, «многовариантность» судьбы пациента, зависящая лишь от него самого и пробивных способностей и денежных возможностей его родственников, — все это ведет к еще одному печальному последствию. О котором мало говорят. Но которое даже еще более катастрофичное, нежели бедность медучреждений.

Это деградация профессиональных стандартов и этики врачей. Заниженные (преступно) нормы оплаты медуслуг в системе ОМС толкают врачей на прямое нарушение клятвы Гиппократа. Как и ориентация на финансовые показатели. Недопустимо высокий разрыв в зарплатах между руководителями медучреждений (говорили было о надобности его сокращать, но потом дело замяли) ведет к разрушению медицинских коллективов, внутренним дрязгам, униженной зависимости от главарчей, имеющей мало общего с принципами профпригодности.

Сидение на двух стульях — «бесплатном» и «платном» — также ведет к размыванию принципов профессиональной этики.

Нищета рядовых медработников толкает их на «подработки». Речь не только о взятках, но и о негласном сотрудничестве с фармацевтами и прочими околомедицинскими коммерсантами, в ущерб качеству лечения: если упрощенно, пациенту выпишут то, что производит «аффилированная» структура, а не то, что надо.

В условиях упадка нравов в российской медицине и связанных с ней структурах страшно представить, к чему приведет воплощение в жизнь недавно прозвучавшего предложения допустить страховщиков к медицинской тайне.

Это станет еще одним широким шагом по пути политики социального геноцида. Даже правые республиканцы Трампа в США, выступающие против медицинской реформы Обамы, предусматривающей полный охват всех медицинским страхованием (а США — единственная из развитых стран, где его нет, и мы рискуем на практике их в этом догнать и перегнать), согласились сохранить такое ее положение, как гарантию не ухудшения условий страхования в случае серьезного заболевания. У нас на деле уже сегодня для системы ДМС действует лишь полугодовой срок такой страховки (если в первые полгода обнаружено нечто ужасное, то страховка, как правило, действовать не будет, а на следующий год человеку ее не продлят на прежних условиях).

Кажется, что было бы уже честнее вообще ликвидировать формально так называемую бесплатную медицину, кроме «скорой помощи», введя систему всеобщего, пусть даже обязательного страхования по стандартам, аналогичным стандартам ДМС, включая лекарственное обеспечение (прежде всего для пенсионеров, вместо не работающей толком монетизации льгот) и при гарантиях для серьезных больных. Но скорее всего, при сохранении нынешней, по сути, лукавой политики двойных и тройных стандартов мы пойдем другим путем. По пути социального геноцида.

Не удивлюсь,если вскоре широкое распространение получит такая «услуга» (подпольно, конечно), как эвтаназия для тех, кто отчаялся избавиться от серьезных болезней и у него нет денег на лечение.

А мы будем обсуждать, сколь это пагубно с точки зрения нашей неизбывной духовности. Ну а вместо докторов вызовем главных «решальщиков» всех наших проблем — следователей.

Кстати, пациент, о котором в начале шла речь, — заслуженный работник МВД. Он всю жизнь защищал страну от опасностей. А она его предала. Потому что даже принадлежность к системе и номенклатуре не гарантирует, что, оказавшись «отработанным материалом», ты не будешь этой системой подвергнут социальному геноциду. По сути, медленной эвтаназии. Притом без анестезии.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт


США. Россия > Медицина > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139874 Сергей Мусиенко

В США амнистировали генетические тесты: что это значит для индустрии?

Сергей Мусиенко

Сооснователь, генеральный директор Atlas Biomed Group

23andMe, один из ведущих игроков на рынке массового генетического скрининга и портфельная инвестиция Юрия Мильнера завершила сертификацию данных по здоровью в США. Как новые технологии помогут лучше развивать риски развития заболеваний?

6 апреля 2017 года Управление по продуктам и лекарствам США (FDA) разрешило компании 23andMe, специализирующейся на продаже генетических тестов, выдавать клиентам в рамках своего продукта информацию по рискам развития 10 заболеваний. Среди них болезнь Паркинсона, болезнь Альцгеймера и наследственная тромбофилия.

Ранее, в 2013 году, регулятор запретил 23andMe продажу индивидуальных генетических тестов ДНК. В предупреждении ведомство заявляло, что компании 23andMe не удалось предоставить убедительные доказательства того, что их продукт гарантирует точные результаты, и что они адекватно воспринимаются пользователями. В качестве одного из аргументов приводились опасения об излишних обращениях за медицинской помощью в случае выявления повышенных рисков, например, рака груди.

На самом деле, конфликт 23andMe и FDA начался еще в далеком 2008 году, когда регулятор прислал претензию, что компания оказывает медицинские услуги (проводит анализ ДНК, полученной из слюны) без необходимой лицензии. После этого между сторонами разгорелась жаркая дискуссия о том, является ли генетический тест диагностическим решением, либо лишь образовательным. В любом случае, аргументы компании FDA не устроили — и в 2010 году ведомство направило первое предупреждение, а в 2013 году 23andMe была вынуждена закрыть для пользователей данные о здоровье. Однако осталась возможность скачать raw data, посмотреть данные о генетическом происхождении предков и некоторые «развлекательные» признаки, например, цвет глаз и тип ушной серы.

С этого момента компания запустила долгий процесс сертификации данных по здоровью в FDA. В феврале 2015 года 23andMe получила разрешение показывать статус носительства мутации синдрома Блума. Компания подтвердила точность исследования и провела юзабилити-тестирование, которое подтвердило, что пользователи способны правильно понять информацию о статусе носителя наследственных заболеваний.

А в октябре 2015 года были тесты на носительство еще 36 наследственных заболеваний. Это был определенный прорыв, но еще не полная победа: данные о влиянии генетики на риски многофакторных заболеваний оставались по-прежнему закрытыми для пользователей.

Наконец, в апреле этого года 23andMe получила разрешение показывать 10 признаков, среди которых — риски многофакторных заболеваний, включая болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона. Эти заболевания раньше вызывали наибольшее количество сомнений: на данный момент не существует эффективных методов их лечения, и многие склонны воспринимать данные о повышенном риске как приговор. Поэтому положительное решение FDA для этих признаков указывает на уверенность в том, что пользователи способны адекватно воспринять информацию даже без сопровождения дипломированного врача.

Пока продолжалась борьба с FDA, 23andMe показывала полноценную интерпретацию в более чем 50 странах своего присутствия, включая Великобританию и Канаду. И продолжает это делать.

Всего с момента основания в 2006 году до конфликта с регулятором в ноябре 2013 года компания прогенотипировала 500 000 человек. Конфронтация с FDA незначительно сказалась на темпах прироста пользовательской базы компании. К середине 2015 года число клиентов составило уже 1 млн человек, а сегодня эта цифра превысила отметку в 2 млн пользователей. Выручка компании также продолжала увеличиваться. Даже на фоне ежегодного роста в 130% в период с 2011-2013 годов, в первый год работы после введения ограничений доход 23andMe превысил $100 млн, что в два раза больше, чем за 2013 год.

Этот кейс также не оказал значимого негативного эффекта на инвестиционную привлекательность компании. С момента основания в апреле 2006 года от различных источников компания привлекла около $250 млн инвестиций. Примерно половину из них – $120 млн – после 2013 года. Самым первым инвестором выступила компания Google, которая в совокупности вложила в 23andMe около $10 млн. Позднее медицинский гигант Johnson&Johnson и консорциум инвесторов во главе с Юрием Мильнером F 31, совладельцем Mail.ru Group и DST Global, вложили в «амбициозный стартап» $22 и $50 млн соответственно.

История рынка потребительской генетики берет начало в 2007 году. Тогда три компании — 23andMe, Navigenics и Decode Genetics — анонсировали возможность проведения генетических анализов с ценой в пределах от $999 до $2500. Однако уже в 2012 году 23andMe удалось первой значительно снизить стоимость проведения исследований, и во многом благодаря этому захватить рынок. Сейчас стоимость теста составляет 199$ за комплексное исследование, включающее ограниченную информацию о здоровье.

Сегодня глобальный рынок потребительской генетики оценивается в $6 млрд в год (с потенциалом роста до $12 млрд к 2020 году). Вслед за тремя компаниями в 2008 году на рынке появилась компания Pathway Genomics, которая, в отличие от 23andMe, была больше ориентирована на работу в формате b2b (с клиниками, больницами и непосредственно с врачами). В частности, компания предоставляет врачам возможность заказывать целую линейку исследований, с фокусом на спортивную генетику, оценку предрасположенностей к заболеваниям, фармакогенетику и прочее. Одним из инвесторов компании выступил фонд IBM Ventures.

Еще одним перспективным проектом, предлагающим генетическое тестирование напрямую потребителям, является Color Genomics. Компания была создана в 2013 году и уже привлекла около $100 млн инвестиций. Основной акцент в ее продуктах сделан на определении наследственной предрасположенности к онкологическим заболеваниям, включая колоректальный рак, рак груди и яичников,

Отдельный блок представляют компании, которые анализируют ДНК только на предмет происхождения предков, в числе которых AncestryDNA и FamilyTreeDNA. Клиентами первой стали уже более 3 млн человек ( что превышает показатели 23andMe), второй — более 860 000 человек.

Решение FDA вновь откроет американским компаниям, предоставляющим комплексные генетические тесты напрямую потребителям, двери рынка по контролю своего здоровья (quantified self). Если компании удалось убедить даже FDA в пользе подобных тестов и правильности донесения результатов пользователям, это должно убедить и остальных скептиков. В том числе это значит, что по проложенной тропе будет проще пройти новым игрокам: этот прецедент крайне упростит регистрацию генетических тестов, доступных напрямую потребителям без необходимости получения назначения от врача. В этой ситуации сама же 23andMe, по нашим оценкам, при грамотной коммуникационной и маркетинговой стратегии может ожидать прирост клиентов от 800 000 до 1 млн человек в год.

В целом для индустрии и потребителей важно, что FDA в своих рекомендациях указывает на важность консультации с врачом по результатам тестов. Сегодня же многие компании, в том числе и 23andMe, фактически оставляют клиентов один на один с результатами, что действительно может привести к неверному пониманию полученной информации, особенно в части оценки вероятностей развития заболеваний.

В России же мы, на наш взгляд, отстаем от ведущих рынков на 5-7 лет. При объеме рынка комплексных генетических тестов в $5 млн (наша оценка), само исследование провели около 20 000 человек, что говорит лишь о зарождении индустрии. Различные компании ищут свою нишу в области онкогенетики, фармакогенетики или потребительской генетики. В этом контексте решение FDA, которого удалось добиться 23andMe, в будущем еще поможет всем российским компаниям избежать многих проблем и выработать единый индустриальный стандарт по интерпретации и механикам предоставления результатов пользователям.

США. Россия > Медицина > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139874 Сергей Мусиенко


Россия > Химпром. Медицина. Образование, наука > rusnano.com, 12 апреля 2017 > № 2203225 Сергей Калюжный

Сергей Калюжный о точках роста в медицине.

В Общественной палате прошел круглый стол «Медицина будущего: наука и технологии». Встреча была организована Экспертным клубом «Сумма технологий» при поддержке УК «РОСНАНО» и комиссии Общественной палаты по развитию науки и образования. Эксперты обсудили вопросы научного и технологического развития медицинской отрасли, а также дали прогноз ее развития.

Где, по мнению РОСНАНО, основные точки роста в медицине? Отвечает советник председателя правления по науке, главный ученый РОСНАНО Сергей Калюжный.

«Тренды или точки роста, которые я вижу в этом плане, заключаются в том, что, конечно, у нас на горизонте 10–15 лет вся медицина будет персонализированная. Второе — это то, что, наверное, мы уйдет от этого алгоритма, когда надо обязательно прийти ко врачу-терапевту, он посмотрит, даст направление к другим врачам, то есть все больше и больше будет развиваться дистанционная медицина, которая позволит довольно сильно снизить издержки. Плюс очень многие заболевания имеют вполне понятные уже алгоритмы, как воздействовать и так далее. В этом плане помощь искусственного интеллекта и каких-то больших баз данных (Big date) тоже будет развиваться в ближайшее время. Третье — довольно сильные изменения претерпит диагностика. Сейчас у нас диагностика идет опять же только на базе поликлиник, больниц, то есть вам надо прийти, сдать кровь, какие-то другие анализы, обследования пройти. Диагностика будет мультиплексной, если говорить научным языком, то есть из капельки крови в результате анализа вы будете получать гораздо больше информации, чем получаем мы сейчас из одних отдельных анализов. Четвертый тренд заключается в том, что уже сейчас сенсоры достигли выского уровня: во-первых, они маленькие, миниатюрные, во-вторых, они легко интегрируются через смартфон и так далее. То есть вы, в принципе, можете накапливать каждый день данные о вашем давлении, температуре и так далее, и это все попадает в облако, к которому имеет доступ ваш врач и другие врачи, и, таким образом, постановка диагноза и выработка алгоритма лечения становится гораздо более цельной задачей».

Это был советник председателя правления по науке, главный ученый РОСНАНО Сергей Калюжный.

Участники круглого стола пришли к выводу, что многие вопросы, которые обсуждались, должны стать темами для отдельных мероприятий. В частности, решено более детально рассмотреть систему медицинского образования в России.

Россия > Химпром. Медицина. Образование, наука > rusnano.com, 12 апреля 2017 > № 2203225 Сергей Калюжный


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 апреля 2017 > № 2165849 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на итоговой коллегии Минздрава России

В своем послании Федеральному Собранию Президент России Владимир Владимирович Путин подчеркнул, что смысл всей нашей политики – это сбережение людей, умножение человеческого капитала, как главного богатства России. Сегодня можно уверенно сказать, что даже в условиях действия сложных социально-экономических факторов системе здравоохранения удается добиваться позитивных изменений показателей здоровья населения.

За последний год продолжительность жизни россиян увеличилась на 0,5 года, впервые достигнув 72 лет.

Удалось сохранить на 17,5 тыс. жизней больше, чем за 2015 год.

При этом смертность снизилась во всех возрастных группах: детей – на 12,5%, трудоспособного населения – на 3,3 %, лиц старше трудоспособного возраста – на 0,8 %. Это стало возможным благодаря снижению смертности от всех основных причин.

Важно отметить, что снижение смертности произошло, несмотря на изменение структуры населения. За 2016 год число лиц старше трудоспособного возраста увеличилось на 2,5%, составив 24,5%, что не могло не сказаться естественным образом на увеличении числа смертей.

Безусловный вклад в увеличение продолжительности жизни внесло снижение младенческой смертности, которая сократилась в 2016 году на 7,7%, составив 6,0 на 1 тыс. родившихся живыми. Напомню, что по прогнозам 2010 года, мы планировали в 2020 году выйти на 7,5 (с учетом перехода на международные критерии живорождения). Тем не менее, за 5 прошедших лет младенческая смертность снизилась более чем на 40% и за январь–февраль 2017 года достигла 5,0 на тысячу родившихся живыми.

В целом, детская смертность снизилась за 5 лет более чем на 30%.

Серьезно уменьшилась и материнская смертность – за 2016 год более чем на 20 %, достигнув 8,3 на 100 тыс. родившихся живыми. В прогнозах на 2020 г. данный показатель должен был составить более 18,0. За 5 лет материнская смертность снизилась на 48%.

Таким образом, сегодня в нашей стране уровни младенческой и материнской смертности достигли исторического минимума. Во многом это стало возможным, благодаря реализации поручения Президента Российской Федерации по строительству сети перинатальных центров и формированию 3-уровневой системы охраны материнства и детства.

Здравоохранение вносит свой вклад в демографию не только за счет снижения смертности, но и за счет увеличения рождаемости через профилактику абортов и повышение доступности экстракорпорального оплодотворения.

Так, благодаря развитию при женских консультациях и родильных домах 1,5 тыс. кабинетов и центров медико-социальной и психологической помощи беременным женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию, только за 2016 год число абортов снизилось на 8 % (или на 58 тыс. случаев), а за 5 лет – на 25%, то есть на 250 тыс. случаев.

Одновременно с этим, в 2016 году было проведено 47,5 тыс. бесплатных для населения циклов ЭКО. При этом его эффективность превысила 31% в среднем по стране, а в лучших клиниках – 40%. На текущий 2017 год запланировано увеличение объема ЭКО до 62 тыс. бесплатных операций.

Безусловно, самой эффективной мерой для снижения смертности и увеличения продолжительности жизни является профилактика инфекционных и неинфекционных заболеваний.

За 10 лет охват населения вакцинацией против гриппа был увеличен вдвое с 28,5 млн. человек (или 19% от численности населения) до почти 56 млн. человек, что превысило 38% населения страны и является беспрецедентным для нашей истории. В результате, удалось снизить заболеваемость гриппом в 10 раз (до 60 на 100 тыс. населения), а, кроме того, уменьшить долю осложненных форм гриппа.

Начиная с 2014 года, в нашей стране внедрена вакцинация детей и взрослых из групп риска против пневмококковой инфекции. В 2016 году от нее привито более 2,2 млн. человек, в том числе 1,8 млн. детей.

Это привело к значительному снижению смертности населения от пневмоний (почти на 11%), а у детей раннего возраста – на 30 %.

В целях профилактики неинфекционных заболеваний нами реализуется комплексная программа мотивирования граждан к здоровому образу жизни. Мотивирование начинается с детей дошкольного и школьного возраста (через специальные образовательные модули, разработанные совместно с Минобрнауки), учащейся молодежи (через привлечение к волонтерству, занятиям спортом – совместно с Росмолодежью и Минспортом) и распространяется на корпоративные производственные практики, направленные на создание здоровье-сберегающей среды на рабочем месте (совместно с РСПП).

Продолжены программы по формированию среды, свободной от табака, ограничению потребления алкоголя, здоровому питанию, массовому развитию физкультуры и спорта.

Системная работа на данном направлении позволила только за два с половиной года снизить распространенность потребления табака на 16 %, объем потребления алкоголя – на 8 %, а число лиц, систематически занимающихся физкультурой и спортом, увеличить на 18 %.

Для дальнейшего позитивного развития Министерством в тесном взаимодействии с профессиональным сообществом были разработаны Стратегия формирования здорового образа жизни населения, профилактики и контроля неинфекционных заболеваний на период до 2025 года, а также Концепция мер по борьбе против табака. Надеемся, что до конца этого года они будут рассмотрены и утверждены.

С 2013 года мы возобновили массовые профилактические скрининги здоровья, существенно обновленные смыслово, которые прошли уже более 87 млн. взрослых и все детское население страны. Это позволило значительно улучшить активное выявление заболеваний на ранних стадиях, поддающихся эффективному лечению.

Так, благодаря активному онко-поиску в 2016 году уже 55% злокачественных новообразований были выявлены на 1–2-ой стадиях, что привело к снижению 1-годичной летальности – до 23% и повышению 5-летней выживаемости до 53%.

С 2018 года порядок диспансеризации станет еще более таргетным и доказательным, что позволит дополнительно повысить его эффективность.

Приоритетным направлением нашей работы в 2016 году оставалась самая близкая к пациенту первичная медико-санитарная помощь.

В марте 2016 года, после проведенного совместно с субъектами РФ анализа, мы разработали и утвердили комплекс мер по развитию первичной медико-санитарной помощи.

Впервые с советского времени были утверждены требования к размещению медицинских организаций, исходя из численности населения в населенном пункте и его удаленности от ближайшей медицинской организации.

Это дало результат: из 554 медицинских объектов, построенных и введенных в 2016 году, 418 – были новые ФАПы, 55 – офисы врачей общей практики. Проведен ремонт на более чем 2,6 тыс. медицинских объектах, из них в более 600 ФАПов и 88 офисах ВОП.

За год доля сельских медицинских подразделений, требующих капитального ремонта, сократилась более чем на 20%.

В 2016 году функционировало уже более 10 тыс. домохозяйств для помощи жителям малонаселенных территорий, что на 10,5% больше, чем годом ранее, и работало более 3,5 тыс. мобильных медицинских бригад (годовой прирост – 13%).

В целях оценки территориальной доступности медицинских организаций была разработана и внедрена геоинформационная система, содержащая информацию о всех 158 тыс. населенных пунктов, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, 72 тыс. медицинских организаций и их структурных подразделений.

Впервые в истории отечественного здравоохранения была оценена реальная доступность медицинской помощи жителям каждого населенного пункта.

На основании этого анализа, каждый регион разработал план мероприятий по обеспечению доступности медицинской помощи для жителей населенных пунктов, не охваченных медицинским обслуживанием.

Уважаемые коллеги! Наша совместная задача – добиться, чтобы в течение 2 лет все малонаселенные пункты получили доступ к первичной медико-санитарной помощи, в том числе профилактической.

Это требует, прежде всего, наращивания объемов и рационализации выездных форм работы.

Большое значение мы придаём созданию комфортной среды и атмосферы доброжелательности в медицинских организациях.

В 2016!!! году мы впервые провели Всероссийский конкурс «Вежливая регистратура», когда регионы выбирали и представляли на федеральный уровень лучшие модели организации работы регистратур поликлиник и диспансеров – с созданием удобного офиса приема пациентов и быстрой записи к врачу, отдельных call-центров, инфоматов и информационных панелей. Наш конкурс стал ежегодным и уже внес свой вклад в распространение положительного опыта по стране.

Заслуживает особого внимания совместный проект Минздрава с Управлением внутренней политики Президента и экспертами ГК «Росатом», целью которого является выявление неэффективных технологических процессов в медицинских организациях и их устранение, т.е. совершенствование логистики, менеджмента и комфортности предоставления услуг, а также повышение ресурсной эффективности.

Эта «Фабрика технологий» уже заработала в Ярославской и Калининградской областях, в Севастополе и показала, что достаточно 4–5 месяцев, чтобы разделить потоки здоровых и больных пациентов, обеспечить комфортное прохождение диспансеризации (первый этап – за один визит), начать оказывать помощь без очередей (сократив время записи на прием в 5 раз, а ожидания приема – в 12 раз), увеличить время непосредственной работы врача с пациентом в 2 раза.

Сейчас уже 30 поликлиник подключились к данному проекту. Планируется тиражирование этого пилотного опыта во всех регионах страны. Именно это мы обсуждали все вместе на Всероссийском Семинаре в Ярославле 3 апреля.

Говоря об эффективности, нельзя не сказать также о рациональном использовании медицинского оборудования. Благодаря контролю, осуществляемому Росздравнадзором, сокращено количество простаивающего медицинского оборудования в 1,5 раза, в том числе за счет перераспределения более 300 единиц оборудования в 45 субъектах Российской Федерации.

Особую роль в обеспечении своевременности оказания медицинской помощи играет скорая помощь. В 2016 году в регионы направлено 2154 автомобиля скорой медицинской помощи класса В и 113 реанимобилей. За счет этого на 37 % обновлен автопарк автомобилей класса В со сроком эксплуатации свыше 5 лет и на 19 % – класса С. Как результат, в 2016 году показатель 20-минутного доезда скорой медицинской помощи обеспечен в 88,3% случаев на всей территории страны, а при ДТП – в 94%.

До конца 2018 года во всех регионах должна быть создана единая централизованная диспетчерская служба скорой помощи, которая на основе системы ГЛОНАСС позволит оптимизировать маршрутизацию больных и сократить время доставки пациента в стационар.

Для своевременной экстренной специализированной медицинской помощи пациентам с жизненно-угрожающими состояниями, проживающим в труднодоступных районах со сложными климатическими и автодорожными условиями, в 2016 году инициирован проект по развитию санитарной авиации. Его реализация позволит уже в ближайшие 2 года в 34 регионах страны сформировать необходимую систему, которая обеспечит сокращение времени доставки больных в специализированные центры.

Уважаемые коллеги!

В целом, в стране выстроена современная служба экстренной специализированной медицинской помощи при жизненно-угрожающих состояниях на основе создания и правильного размещения на межрайонном уровне более 590 сосудистых центров и 1,5 тыс. травмоцентров, где применяются современные технологии ведения больных со сложными состояниями.

Так, только за 2016 год частота применения тромболизиса при ОКС выросла на 25,5 %, ангиопластик коронарных артерий – более чем на 11%, системного тромболизиса при ишемическом инсульте – на 8,0 %. Увеличилась профильная госпитализация пациентов с острыми сосудистыми нарушениями на 6,4 %. Это обеспечило снижение госпитальной летальности больных с инфарктом миокарда и инсультом – на 6,0 % в среднем по стране.

Предпринятые меры позволили за 5 лет уменьшить смертность от инсультов – более чем на 34%, ДТП – на 20%.

Вместе с тем, каждый регион знаком с результатами ежемесячного мониторинга качества оказываемой специализированной медицинской помощи при основных заболеваниях.

Коллеги! Нам есть над чем работать! Предстоит серьезная работа над обязательным исполнением всех Порядков и сроков оказания медицинской помощи.

Отдельное направление нашей работы – повышение доступности высокотехнологичной медицинской помощи.

Для этого в 2014 году создана новая организационная модель, предусматривающая поэтапное погружение методов ВМП в систему обязательного медицинского страхования.

Эта модель на практике доказала свою эффективность и позволила существенным образом увеличить объемы и доступность ВМП.

Если в 2013 году медицинская помощь была оказана 505,0 тыс. пациентов, то в 2016 году – более 963 тыс. больных. При этом значительно увеличились объёмы ВМП по наиболее востребованным профилям: стентированию коронарных сосудов – более чем в 3 раза, эндопротезированию крупных суставов – на 44 %, ЭКО – в 3,6 раза.

В 2018 году ВМП будут получать более 1 млн. пациентов ежегодно, что приближается к реальным потребностям населения в данном виде помощи.

Важно отметить, что и сеть медицинских организаций, выполняющих ВМП, расширилась в 3,7 раза – до 932 медицинских организаций, что существенно приблизило помощь к населению.

Одним из важнейших направлений нашей работы является внедрение единых требований к качеству медицинской помощи и создание системы управления качеством.

В 2014–2016 годах (совместно с профессиональным сообществом, Национальной Медицинской Палатой) впервые была создана национальная система клинических рекомендаций при основных заболеваниях человека.

Для ускоренной адаптации к ним врачей в декабре 2016 года завершено создание электронного рубрикатора клинических рекомендаций и быстрой поисковой системы алгоритмов диагностики и лечения по ключевым словам и графологическим структурам. С 2017 года данная система начинает внедряться повсеместно через автоматизированные рабочие места врачей. Внедрение клинических рекомендаций во всех регионах должно быть завершено до конца 2018 года!

На основе клинических рекомендаций разработаны критерии оценки качества медицинской помощи, закрепляемые нормативно. Уже с июля 2017 года все экспертные и контрольные мероприятия будут проводиться с их применением.

Для помощи пациентам в реализации их главного права на охрану здоровья с 2016 года формируется институт страховых представителей в системе ОМС. Поэтапно вводятся контакт-центры и СМС-оповещения, сопровождение застрахованных в организации медицинской помощи, а также внедряются механизмы восстановления нарушаемых прав пациентов до наступления нежелательных последствий. Данная пациенто-ориентированная система должна быть сформирована к концу 2018 года.

Важным условием доступности и качества медицинской помощи является лекарственное обеспечение.

Одной из главных задач 2016 года стало сдерживание цен на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты. За год цены на них в амбулаторном сегменте увеличились на 1,4 %, что много ниже инфляции, тогда как для препаратов, не входящих в Перечень ЖНВЛП – на 7,4%.

В 2 раза сократилось количество рецептов, находящихся на отсроченном обслуживании.

При этом анализ практики государственных закупок лекарственных средств в регионах показал сохраняющийся значительный разброс цен на одинаковые препараты. С тем, чтобы его устранить, а также в целом снизить цены при государственных закупках, нами совместно с ГК «Ростех» и Федеральным Казначейством создана единая информационно-аналитическая система, которая будет содержать информацию о всех планируемых закупках и автоматизировано просчитывать среднюю взвешенную рыночную цену по каждому МНН и торговому наименованию, а также отклонение от нее по каждой закупке. Система начала функционировать с 1 марта в тестовом режиме, а уже с начала следующего года будет запущена в эксплуатацию в полном объеме.

Безусловно, лекарства должны не только быть доступными по ассортиментным позициям и цене, но и качественными. Сегодня можно утверждать, что в нашей стране сформирована комплексная система обеспечения качества, эффективности и безопасности лекарственных препаратов. Внедрен выборочный контроль качества лекарственных средств, что позволило существенно снизить долю фальсификата на российском рынке в 2016 году – до менее чем 0,01%.

В 2016 году введены в действие новые фармакопейные статьи, определяющие стандартизованное качество лекарственных препаратов, а также практически завершена работа по подготовке XIV издания Государственной фармакопеи Российской Федерации.

Полностью истребить фальсифицированную и контрафактную продукцию позволит создаваемая Минздравом совместно с Федеральной Налоговой Службой автоматизированная система мониторинга движения лекарственных препаратов от производителя к потребителю с использованием маркировки.

К концу 2018 года поэтапно 100 % выпускаемых в обращение лекарственных препаратов будут промаркированы.

Большая работа проведена и в сфере обращения медицинских изделий. Упрощена процедура регистрации для изделий низкого класса потенциального риска. Разрабатывается упрощенная процедура регистрации медицинских изделий для диагностики in vitro. Продлены сроки замены регистрационных удостоверений, введена возможность консультирования заявителей. Все это сделало регуляторную систему более понятной и эффективной.

За последние 2 года в 2 раза увеличилось количество допущенных в гражданский оборот медицинских изделий, при этом количество отказов сократилось также вдвое.

Уважаемые коллеги!

Основной движущей силой поступательного развития отрасли являются медицинские работники.

Все меры по совершенствованию здравоохранения должны базироваться на создании профессиональной среды, комфортной для работы медиков.

Принимаемые консолидированные меры по реализации Указов Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. позволили добиться положительной динамики в численности врачей. Их число в 2016 году увеличилось на 854 человека.

Сегодня мы можем констатировать рост, произошедший за 3 года, числа специалистов по дефицитным специальностям: «Онкология» – на 597 чел., более %, «Анестезиология-реаниматология» – на 1184 чел., или 4,0%, «Рентгенология» – на 478 чел., или 3,0%, «Патологическая анатомия» на 95 чел., более 3-х%.

Особое внимание уделяется кадровому обеспечению на селе. Программа «Земский доктор» в 2016 году была не только продолжена, но и расширена: единовременные компенсационные выплаты в размере 1 млн. рублей осуществлялись медицинским работникам в возрасте до 50 лет, прибывшим на работу не только в сельский населенный пункт или рабочий поселок, но и в поселок городского типа.

Число врачей, приехавших на село в рамках программы, на конец 2016 года составило почти 24 тыс. человек, увеличившись за год на 1,5 тысячи человек, или 2,6%. При этом в 51 регионе уровень реализации программы составил 100%.

В этом году программа продолжается, на ее финансирование предусмотрены необходимые ресурсы.

В 2016 г. Минздравом совместно с Минобрнауки продолжена работа по увеличению объемов подготовки медицинских специалистов с высшим образованием. За 3 последних года объем подготовки в ВУЗах увеличился почти на 7%.

Эффективно зарекомендовал себя механизм целевой подготовки, который позволил привлекать и закреплять молодых специалистов на конкретных рабочих местах. За 3 года целевая подготовка по программам специалитета расширилась почти на 7 %, а на последипломном уровне – на 13,5%. При этом необходимо подчеркнуть повышение эффективности целевой подготовки в 2016 году почти до 90%.

В этом году этот реально действующий механизм должен привести в первичное звено отрасли не менее 30% выпускников медицинских ВУЗов и факультетов, прошедших аккредитацию.

В то же время, проблемы укомплектованности средними медицинскими кадрами все еще стоят очень остро. Обращаю внимание на этот вопрос, коллеги!

Вызывает положительную оценку внедрение в 2016 году программы «Земский фельдшер» уже в 21 регионе страны. Замечательно, что в 2017 году еще в 9 регионах стартует эта программа.

Однако всем регионам необходимо еще раз оценить потребности в среднем медицинском персонале и пересмотреть цифры приема в региональные медицинские колледжи, при этом активнее внедрять механизмы целевой подготовки.

Для медицины особенно важным является качество подготовки медицинских кадров.

Необходимо отметить, что абитуриенты, поступающие в медицинские вузы, – хорошо подготовлены и мотивированы, о чем свидетельствуют высокий средний балл ЕГЭ – выше 78,9 и неизменно высокий конкурс (в 2016 году – 27,7 человек на место).

Неслучайно, по данным ВЦИОМ, профессия медика вышла на первое место по популярности – 35% родителей хотели бы видеть своих детей врачами.

В настоящее время, совместно с Национальной Медицинской Палатой, разработаны и утверждены профессиональные стандарты по базовым медицинским специальностям. Создание всех профессиональных стандартов для врачей-специалистов и среднего медицинского персонала будет завершено к концу 2018 года.

В соответствии с профессиональными стандартами, в течение полугода после их принятия происходит актуализация образовательных стандартов и программ.

В 2016 году дан старт принципиально новой системе допуска к профессиональной медицинской деятельности через проведение профессиональным сообществом аккредитации по международному стандарту OSCE. В 2016 году аккредитацию успешно прошли 98% выпускников по специальности «Стоматология» и 94 % – по специальности «Фармация». В этом году механизм аккредитации будет распространен на выпускников по всем специальностям группы «Здравоохранение и медицина», а до конца 2021 года – на всех медицинских специалистов отрасли.

В 2016 году завершено и создание национального регистра врачей и единого информационного портала непрерывного повышения квалификации, включающего перечень программ теоретической и практической подготовки, стажировок на рабочем месте, интерактивные модули самостоятельного обучения.

Созданный портал предоставляет врачам право выбора индивидуальной образовательной траектории, форм обучения. На сегодня на портале зарегистрированы личные кабинеты 349 организаций, содержатся записи более 133 тыс. врачей и размещены более 11 тыс. образовательных программ. Все врачи будут включены в эту систему до конца 2021 года.

Наряду с уже действующими более 70 симуляционно-тренинговыми центрами, запланировано поэтапное их внедрение в региональных медицинских организациях 3-го уровня, а также их дооснащение методами дополненной и виртуальной реальности.

Важной задачей является обеспечение достойных условий работы медиков, включая повышение уровня заработной платы и создание эффективных систем стимулирования.

По данным Росстата, с 2012 года среднемесячная заработная плата врачей, среднего и младшего медицинского персонала увеличилась соответственно более чем на 47, 46 и 75 %.

По итогам 2016 года, в целом по Российской Федерации, среднемесячная заработная плата врачей составила 50,7 тыс. рублей, среднего персонала – 28,2 тыс. рублей и младшего персонала – 16,8 тыс. рублей.

На эффективный контракт переведено уже 83 % работников государственных и муниципальных учреждений здравоохранения.

С учетом рекомендаций Минздрава России, регионы продолжили работу по совершенствованию систем оплаты труда, ориентированных на увеличение доли выплат по окладам в структуре заработной платы до 55–60 %.

В настоящее время в 60 из 85 регионов параметры оплаты труда соответствуют или приближены к рекомендованным значениям. Средняя величина должностных окладов врачей увеличилась в 1,5–2 раза.

Для действительного преобразования условий труда медицинских работников, снижения бремени бумажной работы необходимо активное внедрение в медицинских организациях информационных систем.

По итогам 2016 года, обеспечено компьютерным оборудованием около 470 тыс. рабочих мест врачей, или 70 % от необходимого количества.

Наш план – к концу 2018 года подключить к единой государственной информационной системе все больницы и поликлиники.

В 2016 году был создан федеральный сегмент многоуровневой системы телемедицинских консультаций. До конца 2018 года необходимо внедрить регламенты оказания медицинской помощи с применением телемедицинских технологий и настроить работу многоуровневой телемедицинской системы по основным медицинским профилям – от ведущих федеральных учреждений до региональных организаций первого и второго уровней.

Особое значение имеет формирование единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения, которое позволит:

внедрить перекрестный электронный документооборот и личный кабинет пациента,

создать архив цифровых медицинских изображений с применением интеллектуальных компьютерных программ для их автоматизированного чтения и повышения точности и своевременности диагностики,

внедрить автоматизированную экспертизу качества медицинской помощи.

Интеграция ЕГИСЗ с информационно-аналитическими системами ОМС и обеспечения лекарствами и медицинскими изделиями позволит проводить анализ ресурсной эффективности здравоохранения.

Таким образом, мы перейдем на новый уровень эффективного управления здравоохранением, преемственностью и качеством оказания медицинской помощи.

Уважаемые коллеги!

Основной концепцией развития российского здравоохранения является создание Национальной системы, объединяющей все медицинские мощности страны, независимо от формы собственности и ведомственной принадлежности, на основе единых требований к доступности и качеству медицинской помощи и квалификации медицинских работников.

Продолжается привлечение частных медицинских организаций к реализации программы государственных гарантий. В 2016 году их было в 4 раза больше, чем в 2010 году, а их доля в общем числе медицинских организаций выросла с 7 до 29%.

В настоящее время в здравоохранении реализуются более 70 проектов государственно-частного партнерства с общим объемом привлекаемых инвестиционных средств более 61 млрд. рублей.

Эффективность развития отечественного здравоохранения во многом определяется внедрением новых персонализированных технологий, основанных на результатах биомедицинских исследований.

Особую роль в становлении инновационной медицины играют:

развитие сформированных в 2016 году национальных технологических инициатив Health-Net и Neuro-Net,

образовательно-научных кластеров вокруг ведущих медицинских ВУЗов,

введение в строй в 2017 и 2018 годах новых центров трансляционной медицины, а также

внедряемые Минздравом механизмы направленного инновационного развития и клинической апробации, позволяющие сократить длительность инновационных разработок в несколько раз и обосновать их клинико-экономическую эффективность.

За ближайшие 3 года в клинику придут высокоскоростные технологии чтения генома. Это позволит создать систему биомаркеров заболеваний, внедрить инновационные методы мониторинга здоровья, сформировать сеть центров предиктивной и профилактической медицины, внедряющих современные персонализированные технологии здоровья.

В 2016 году в нашей стране был принят Федеральный закон «О биомедицинских клеточных продуктах», создающий правовые основы для практического применения современных методов регенеративной медицины с соблюдением высоких стандартов безопасности. С этого года начинается внедрение этих методов.

Поэтапно будет создана национальная сеть биобанков, депозитариев, коллекций биологических материалов.

Активно разрабатываются и внедряются методы персонализированной фармакотерапии: отечественные таргетные иммунные препараты при онкологических и аутоиммунных системных заболеваниях, векторные вакцины, генотерапия, а также инновационные разработки в области биофизики: робототехника, киберпротезы, человеко-машинные интерфейсы.

Успехи нашей страны в области здравоохранения достойно оцениваются за рубежом.

За последние 2 года резко увеличился поток иностранных пациентов в российские клиники – на 87 %, и в 2016 году уже более 13,5 тыс. иностранных пациентов лечились в российских клиниках по таким профилям, как репродуктивные технологии, ортопедия, пластическая хирургия, сердечно-сосудистая хирургия, офтальмология, стоматология. Одновременно с этим сократился поток россиян, выезжающих для получения плановой медицинской помощи за рубеж: в Израиль – на 60 %, в Германию – на 30 %.

По оценкам ВОЗ, озвученным на встрече высокого уровня Генеральной Ассамблеи ООН, наша страна вошла в тройку мировых лидеров по эффективности мер, направленных на борьбу с неинфекционными заболеваниями. В этом вопросе мы сегодня оказываем методологическую и образовательную помощь многим государствам.

Россия занимает активную позицию в вопросах предотвращения распространения особо опасных и социально значимых инфекций, а также в вопросах противодействия развитию проблемы антимикробной устойчивости.

Признавая успехи России в борьбе с туберкулезом, в ноябре этого года ВОЗ будет проводить в Москве Первую Глобальную Министерскую конференцию по борьбе с туберкулезом в контексте устойчивого развития.

Вместе с коллегами по Евразийскому экономическому союзу мы разработали пакет из 38 документов, которые обеспечат функционирование единого рынка лекарственных средств и медицинских изделий.

Уважаемые коллеги!

Вся наша работа базируется на взаимодействии с гражданским обществом (социально-ориентированными некоммерческими и благотворительными организациями, с Общественным Советом при Министерстве, Общественной Палатой, Профсоюзом медицинских работников) – через механизмы открытости.

Мы сверяем все наши действия и планы с реальной потребностью разных групп населения.

Результаты нашей совместной работы подчеркивают значимость стоящих перед системой здравоохранения серьезных задач дальнейшего развития.

Наиболее важные направления развития оформлены Министерством в виде приоритетных проектов среднесрочной перспективы.

Нам предстоит многое сделать для их реализации!

Залогом успешной реализации является наша командная работа, вовлеченность всех субъектов РФ, ведущих федеральных медицинских центров и ВУЗов, аппарата главных внештатных специалистов МИНздрава России, Федеральных Округов и регионов в решение общей благородной цели – улучшения здоровья россиян.

Позвольте поблагодарить за поддержку и постоянную помощь в нашей работе Администрацию Президента и Правительство РФ, нашего куратора – вице-премьера О.Ю.Голодец и руководителя Открытого Правительства – М.А.Абызова, представителей Совета Федерации, Государственной Думы, Общественной палаты, других федеральных органов исполнительной власти!

Спасибо Вам большое!

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 апреля 2017 > № 2165849 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 апреля 2017 > № 2165848 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой "Медицинской газете"

Пролог к будущему

Время действовать также наступательно в интересах здоровья россиян

Сегодня состоится заседание итоговой коллегии Министерства здравоохранения Российской Федерации. Ежегодно на таких расширенных совещаниях анализируются достигнутые результаты и ставятся задачи на будущее. Но основным критерием оценки работы многотысячной армии медиков остается: продолжительность жизни россиян, снижение общей смертности. Разговор, конечно, пойдет и о точной и быстрой диагностике, действенном лечении, профилактике заболеваний. Обо всем, что является существенными слагаемыми успеха в поддержании здоровья россиян.

- Чтобы ситуация в отрасли развивалась в заданном направлении, нужно создать действительно современную систему здравоохранения – от первичного звена до федеральных клиник, которая соответствовала самым строгим стандартам, - обозначил на недавнем Совете по стратегическому развитию и приоритетным проектам в сфере здравоохранения Президент РФ Владимир Путин. Но для этого нужно решить еще много сложных проблем. И это удается. К целостной модели российская медицина существенно продвинулась за последние 5 лет. О достигнутых результатах и задачах на перспективу беседа с министром Вероникой Скворцовой заместителя главного редактора «Медицинской газеты» Алексея Папырина.

- Вероника Игоревна, традиционно на коллегии Вы подводите итоги прошедшего года. Что стало главным результатом работы отрасли в 2016 году?

- Главным результатом нашей работы, вне сомнения, является сохранение жизни и здоровья наших граждан: именно такую задачу перед нами ставит Президент страны. За прошедший год, несмотря на объективные социально-экономические трудности, нам удалось добиться снижения смертности во всех возрастных группах населения, что в свою очередь привело к увеличению продолжительности жизни. Так, по сравнению с прошлым годом, число смертей сократилось на 17,5 тыс., а продолжительность жизни увеличилась на 0,5 года, впервые достигнув 72 лет. Смертность снижается от всех основных причин.

- И от инфекционных заболеваний? Например, туберкулеза? Эту беду мы давно не могли победить.

- Да, и от туберкулеза. Только за 2016 год смертность от этого заболевания удалось снизить на 17%. Если посмотреть данные за последние 10 лет, то мы снизили смертность от туберкулеза в нашей стране на 65%, а заболеваемость – на 35. Это – не случайность, а результат последовательной работы. Внедрены новые методы диагностики и лечения, технологии оценки чувствительности к препаратам каждого конкретного больного. Мы – лидеры в мире по темпам решения проблемы туберкулеза, поэтому нам доверили в ноябре этого года провести всемирную конференцию ВОЗ по борьбе против этого заболевания и антимикробной резистентности.

Также за последние 10 лет мы нарастили на 60 % охват вакцинацией населения против сезонного гриппа, что привело к снижению заболеваемости и доли осложненных форм. В этом году мы провакцинировали беспрецедентное число наших граждан – около 56 млн чел. Также за последнее десятилетие снизились заболеваемость острым гепатитом В – более чем в 6 раз, корью – более чем в 5 раз.

- А как обстоят дела с младенческой и материнской смертностью?

- На сегодняшний день уровни младенческой и материнской смертности достигли исторического минимума в нашей стране.

Младенческая смертность сократилась в 2016 г. на 7,7%, составив 6,0 на 1 000 рожденных живыми. Напомню, что по прогнозам 2009–2010 гг., мы планировали в 2020 г. выйти на 7,5 (с учетом перехода на международные критерии живорождения). Тем не менее, за 5 прошедших лет младенческая смертность снизилась более чем на 40% и за январь–февраль 2017 г. достигла 5,0 на тысячу родившихся живыми. В целом, детская смертность снизилась за 5 лет более чем на 30%.

Серьезно уменьшилась и материнская смертность – за 2016 г. более чем на 20 %, достигнув 8,3 на 100 тыс. родившихся живыми. В прогнозах на 2020 г. данный показатель должен был составить более 18,0. За 5 лет материнская смертность снизилась на 48% (с 16,2 до 8,3 на 100 тыс. родившихся живыми).

- Снижение смертности – это во многом доступность медицинской помощи населению. Однако долгое время шло сокращение учреждений в первичном звене, особенно сельских. Что сейчас?

- Действительно, до 2012 г. шел повальный процесс сокращения маломощных медицинских объектов. Проанализировав ситуацию, мы обратились в регионы с требованием прекратить такую практику.

Сегодня развитие первичной медико-санитарной помощи является одной из наших главных задач. В марте прошлого года мы разработали и утвердили комплекс мер по развитию первичной медико-санитарной помощи в стране в целом и в каждом регионе. Впервые с советского времени были утверждены требования к размещению медицинских организаций, исходя из численности населения в населенном пункте и его удаленности от ближайшей медицинской организации.

Это дало ощутимые результаты: из 556 медицинских объектов, построенных и введенных в 2016 году, 420 – были новые ФАПы, 55 – офисы врачей общей практики. Проведен ремонт в более чем 2,6 тысяч медицинских объектов, из них в более 630 ФАПов и 88 офисов врачей общей практики. За год доля сельских медицинских подразделений, требующих капитального ремонта, сократилась на 20,2%.

Но нужно понимать, что фельдшерские пункты не строятся везде. Там, где живет меньше 100 жителей мы развиваем так называемые домохозяства, в задачи которых входит оказание первой помощи и вызов медиков. Вместе с регионами нам удалось создать уже более 10 тыс. таких домохозяйств.

- Можно ли сейчас оценить реальный охват населения медицинской помощью? Есть ли понимание того, где людям доступна помощь, а где нет?

- Очень хороший вопрос. Для того, чтобы это сделать, нами в прошлом году впервые в истории нашей страны бала разработана геоинформационная система, содержащая информацию о всех 158 тыс. населенных пунктах, численности проживающего в них населения, инфраструктуре, 72 тыс. медицинских организаций и их структурных подразделений. Иными словами, это многослойная карта, на которой вы можете увидеть доступность разных видов медицинской помощи для жителей каждого населенного пункта.

- Доступность увеличивается, это факт. Но ведь сегодня, приходя в поликлинику, пациент ожидает не только медицинской помощи, но и вежливости, заботы?

- Да, действительно атмосфера в медицинских организациях имеет большое значение. Мы посмотрели, на что чаще всего в плане вежливости жалуются пациенты. Оказалось, на регистратуру. Это, в общем-то понятно: именно с ней первой и последней сталкивается пациент, приходя к врачу. Но многие наши регистратуры, скажем прямо, далеки от высоких стандартов. И дело не в ремонте, а именно в организации работы этого важного блока. Именно поэтому в прошлом году мы впервые провели конкурс «Поликлиника начинается с регистратуры», в рамках которого сами пациенты оценивали работу регистратур по целому ряду параметров. Эти лучшие практики уже начали тиражировать по всей стране.

Но нельзя забывать, что поликлиника – это не только вежливость ее работников, но и удобство для пациента, бережливое отношение к его времени. А вот с этим у нас не все благополучно. Поэтому вместе с Управлением внутренней политики Администрации Президента РФ, экспертами Госкорпорации «Росатом» мы запустили совместный проект «Бережливая поликлиника». Это своеобразная фабрика технологий по созданию образцовых с точки зрения организации времени и пространства поликлиник. Эксперты выявляют неэффективные технологические процессы в управлении, устраняют их, совершенствуют логистику, менеджмент и комфортность предоставления услуг. Это дало потрясающие результаты. Только подумайте: время непосредственной работы врача с пациентами увеличилось в 2 раза, очереди сократились в 8 раз, а время ожидания врача у кабинета – в 12 раз.

Такие «бережливые» поликлиники уже заработали в Ярославской и Калининградской областях, в Севастополе. До 2020 г. мы планируем ввести в проект более 300 поликлиник по всей стране.

- Наряду с первичной наиболее близкой к пациенту является, конечно, скорая помощь. В прошлом году прошло серьезное обновление автопарка. Сколько новых «скорых» стало в строй?

- Действительно, Правительством РФ было принято решение поддержать регионы и закупить более 2 тыс автомобилей скорой медицинской помощи класса В и более 100 реанимобилей. За счет этого на 37 % обновлен автопарк автомобилей класса В со сроком эксплуатации свыше 5 лет и на 19 % – класса С. Как результат, в 2016 году показатель 20-минутного доезда скорой медицинской помощи обеспечен в 88,3% случаев, а при ДТП увеличился до 94%.

Но, к сожалению, не во всех регионах можно оперативно доехать до пациента на машине: отсутствуют дороги или расстояния таковы, что быстро их не преодолеть. Именно поэтому нами инициирован проект по развитию санитарной авиации, в рамках которого в 34 труднодоступных районах со сложными климатическими и автодорожными условиями будут наращены объемы авиационно-технических услуг. На эти цели Правительством выделены необходимые ресурсы.

- Вероника Игоревна, в свое время Вы стали автором концепции развития в стране межрегиональных сосудистых центров. Что с этими центрами сейчас?

- Эти центры стали основой современной службы экстренной специализированной медицинской помощи при таких жизнеугрожающих состояниях, как острый инфаркт миокарда и инсульт. Сегодня их в нашей стране уже почти 600. Это позволяет существенно увеличивать применение наиболее правильных схем и методов лечения. Так, например, только за 2016 г. частота применения тромболизиса при остром коронарном синдроме выросла на 25,5 %, ангиопластик коронарных артерий – на 11,3 %, системного тромболизиса при ишемическом инсульте – на 8,0 %. Все это – спасенные жизни: госпитальная летальность больных с острыми сосудистыми нарушениями снизилась на 6%.

- Вероника Игоревна, Президент ставил перед ведомством задачу в увеличении к 2017 г. объема оказываемой ВМП в полтора раза в сравнении с уровнем 2013 г. Что можете сказать по состоянию на сегодняшний день?

- Поручение Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина нам удалось выполнить еще в середине 2015 года. Если в 2013 г. число случаев ВМП составило чуть более 500 тыс., то за 2016 г. – уже более 960 тыс. Рассчитываем, что в 2018 г. этот показатель превысит 1 млн, что впервые приблизится к реальным потребностям населения.

Причем объёмы ВМП существенно увеличились по наиболее востребованным профилям: стентированию коронарных сосудов – более чем в 3 раза, эндопротезированию крупных суставов – на 44 %, ЭКО – в 3,6 раза.

Это стало возможным благодаря целому ряду факторов. В частности, за счет мер, принятых нами раннее в 2014 г., когда была создана новая организационная модель, предусматривающая поэтапное погружение методов ВМП в систему обязательного медицинского страхования. Сегодня мы можем сказать, что эта модель доказала свою эффективность.

- Есть известные цифры, что только 30-40 % - это вклад здравоохранения в здоровье человека, а все остальное зависит от него самого. Скажите, как заставить граждан заботиться о своем здоровье?

- Нужно не заставлять, а мотивировать. Нами реализуется комплексная программа мотивирования граждан к здоровому образу жизни, начиная с дошкольного и школьного образования, вуза и до корпоративных программ, направленных на создание здоровье-сберегающей среды на рабочем месте. В нашей стране принят и успешно реализуется один из самых эффективных в мире антитабачных законов.

Системная работа на данном направлении позволила только с 2014 г. снизить распространенность потребления табака на 16 %, объем потребления алкоголя – на 8 %, а число лиц, систематически занимающихся физкультурой и спортом, увеличить на 18 %.

- Медицинская помощь оказывается врачами. Работа врача – это непростой труд. Вероника Игоревна, какие существуют меры по мотивации?

- Мотивация врача к исполнению своих должностных обязанностей начитается с создания для него комфортных условий труда. Одной из главных задач здесь является сокращения бремени бумажной работы, что возможно только через информатизацию. По итогам 2016 года обеспеченность рабочих мест врачей компьютерным оборудованием составляет уже около 70%, или около 470 тыс., если говорить в конкретных цифрах. Наш план – к концу 2018 г. подключить к ЕГИСЗ все больницы и поликлиники страны.

Нельзя забывать и о финансовой составляющей. Без обеспечения медицинских работников достойным уровнем заработной платы и создания эффективных систем стимулирования их труда, невозможно говорить о каких-либо мерах по закреплению специалистов в отрасли. Если смотреть в динамике, то с 2012 г. среднемесячная заработная плата врачей, среднего и младшего медицинского персонала увеличилась соответственно на 47,2 , 46,2 и 75,3 %. При этом мы изменили и саму систему оплаты труда, увеличив стабильную и неизменную часть зарплаты – оклад – в 1,5–2 раза. Иными словами, мы последовательно идем к тому, чтобы исполнить поставленную Президентом страны задачу по повышению зарплат медиков к 2018 г.

- Долгое время профессия медика была непопулярной. Изменилась ли ситуация сегодня?

- Изменилась принципиально. По данным ВЦИОМ, профессия врача вышла на первое место по популярности – 35% родителей хотели бы видеть своих детей на службе охраны здоровья граждан. Еще одно подтверждение моим словам: абитуриенты, поступающие в медицинские вузы, имеют один из самых высоких баллов ЕГЭ – 78,91.

Так что будущее у нашей медицины – светлое.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 апреля 2017 > № 2165848 Вероника Скворцова


Россия > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138396 Кирилл Каем

«С экосистемой все в норме»: у мятежного биотех-стартапа были все возможности договориться со Сколково

Кирилл Каем

Вице-президент фонда «Сколково», исполнительный директор кластера биомедицинских технологий

Forbes публикует официальный ответ представителей Сколково на авторскую колонку Юрия Дейгина, главы компании «Фарма Био», о ситуации с исками к грантополучателям со стороны фонда

6 апреля 2017 года на сайте российского Forbes появилась авторская колонка о том, как Фонд «Сколково» фактически уничтожает свою же компанию «Фарма Био», пытаясь взыскать с нее по суду 67,7 миллионов рублей (часть ранее выданного им гранта в размере 541 млн рублей). Из колонки, написанной Юрием Дейгиным, сыном основателя компании, всемирно известного ученого Владислава Дейгина, фонд предстает этаким Сатурном, пожирающим собственных детей – не вполне ясно, зачем все это ему нужно, если его же KPI зависит от достижений таких вот компаний-резидентов. Под грудой ненужных подробностей погребен и главный вопрос: имело ли место нецелевое расходование компанией полученного гранта?

Но обо всем по порядку. В 2011 году команда талантливых ученых из Института биоорганической химии во главе с профессором, доктором биологических наук Владиславом Дейгиным пришла в Сколково с проектом разработки нового поколения пептидных лекарственных средств. Она оказалась тогда в числе первых 16 резидентов фонда. Основываясь на собственном мнении и оценке ведущих мировых специалистов, входящих в экспертную панель Фонда «Сколково», могу со всей ответственностью утверждать, что это действительно яркий проект, имеющий обоснованную научную составляющую и хорошую перспективу коммерциализации. Команда работает над созданием препаратов для восстановления онкологических больных после химиотерапии, для лечения ревматоидного артрита, алкоголизма, тревожных состояний.

На первых порах – и это признает автор колонки – компания получала всяческую поддержку от Фонда «Сколково»: ее знакомили с потенциальными партнерами, ей организовывали участие в ключевых конференциях по всему миру, в том числе в Лондоне, Вашингтоне, Чикаго. Компании, с учетом значимости разработок, был выделен немалый грант, размер которого по трем траншам (из четырех предполагавшихся) составил 541 млн рублей. Гром грянул в ноябре 2013 года, когда проверка компании, проведенная департаментом внутреннего аудита фонда, обнаружила нецелевое использование ею грантовых средств.

Два слова о наших грантах. Фонд «Сколково» предоставлял и предоставляет финансовую поддержку проектам на безвозмездной и безвозвратной основе. Он не получает долей в компании, не имеет прав на создаваемую ими интеллектуальную собственность. Во многом это уникальный абсолютно бесплатный инструмент финансирования, аналоги которого существуют не во всех странах мира.

Фонд предоставляет грантовое финансирование на конкретные научные исследования и на определенных условиях, а результаты этих исследований должны иметь коммерческий потенциал и быть патентопригодны. Решению о предоставлении гранта предшествует тщательная экспертиза проекта: внешние независимые эксперты проверяют его научно-технологическое обоснование, анализируют необходимость и выполнимость планируемых для его реализации мероприятий, специалисты самого фонда тщательно выверяют смету проекта, вопросы аффилированности контрагентов и т.д.

Решение о выдаче гранта не означает, что с этого момента фонд умывает руки: безвозвратность не означает бесконтрольность. В силу законодательства грантовые средства безвозвратны до того момента, пока грантополучатель тратит деньги на заявленные цели, прошедшие предварительную экспертизу. Как только компания начинает заниматься разработками, не входящими в план проекта, возникает необходимость в повторной экспертизе, без которой расходы на такие разработки не могут быть признаны правомерными.

Из определенной законом природы гранта и условий его предоставления следует, что нецелевым образом потраченные и неиспользованные средства подлежат возврату в Фонд, поскольку в таком случае это уже не грант, а «неосновательное обогащение» компании. Это правило не изменялось на всем протяжении существования инновационного центра «Сколково», поскольку оно императивно установлено российским законодательством.

В соглашении о предоставлении гранта с ООО «Фарма Био» было прямо предусмотрено, что нарушение требований по целевому использованию гранта влечет его возврат. Иной подход допускал бы возможность тратить полученные в качестве поддержки деньги на мероприятия, не предусмотренные грантовым соглашением. И такие случаи, к сожалению, известны в судебной практике.

В случае с «Фарма Био» аудиторы обнаружили, что компания отклонилась от плана проведения клинических исследований, одобренного Инвестиционным комитетом, потратив средства на другие препараты. При этом часть из них до получения гранта уже имела регистрационные удостоверения. То есть, их клинические исследования, по сути, являлись маркетинговыми – результаты были необходимы для лучшей аргументации при их продаже. А ведь средства выделялись для научно-исследовательских работ, к которым указанные исследования никак не относились.

Впрочем, проанализировав итоги аудита, фонд пришел к выводу, что никакого криминала в этом нет: действия «ФармаБио» были направлены не на незаконное обогащение, а на работу, связанную с выводом на рынок фармацевтических препаратов. И тогда компании был предложен сценарий действий, при котором она могла представить экспертам новый план: частично скорректировать цели проекта, его график и предполагаемый бюджет. После нового голосования на Грантовом комитете проект мог бы получить финансирование на последний этап работы. Для этого «ФармаБио» должна была сначала вернуть спорные средства. А по итогам экспертизы и голосования Грантового комитета компания позже получала бы право на финансирование следующего этапа в этом же, а может быть, и в большем объеме.

Говоря о том, что спор между компанией и фондом мог быть решен в досудебном порядке, Юрий Дейгин в своей колонке почему-то не упомянул, что такой вариант мы им предлагали. Более того, в конце 2013 года «ФармаБио» на него согласилась, перечислила первый транш из возвратной суммы и письменно заверила Фонд о возврате остальных средств в кратчайшие сроки. Однако после этой транзакции компания неожиданно передумала и пришла в фонд с судебным иском, требуя вернуть уже возвращенную часть суммы как «обогащение Фонда».

В такой ситуации мы были вынуждены обратиться в арбитражный суд с исками о взыскании неиспользованного и ненадлежащим образом потраченного гранта. В рамках судебных дел «Фарма Био» подала к Фонду встречные иски, требуя выплаты ей суммы гранта на последний этап и части добровольно возвращенного в Фонд гранта. Судами всех инстанций, включая Верховный Суд Российской Федерации, требования Фонда удовлетворены, а встречные иски «Фарма Био» — отклонены.

Последствия указанных событий известны и описаны в колонке Юрия Дейгина: ученые погрязли в судебных разбирательствах, проект был отброшен назад, из него вышел иностранный инвестор. Но в этом нет вины фонда: если бы компания пошла на проведение дополнительной экспертизы, то, возможно, на текущий момент дела бы в ней сложились совершенно иначе и какие-то из разрабатываемых препаратов уже были бы выведены на рынок.

На этом мое повествование можно было бы закончить, если бы ни одна важная деталь. Господин Дейгин описывает историю, приключившуюся с компанией «Фарма Био» как типичную для Сколково и делает из нее вывод об ущербности «экосистемы», бездумно расправляющейся со своими лучшими участниками.

Хотя какие тут могут быть обобщения? Из более 400 компаний-резидентов биомедицинского кластера «Сколково» только две судятся с фондом по вопросам, связанным с неправомерным использованием грантовых средств. Несмотря на потерю хорошей компании, о судьбе которой я лично искренне сожалею, кластер биомедицинских технологий успешно развивается: с конца 2013 года количество его резидентов увеличилось более чем в 2,5 раза – почти до 400 компаний. Половина инновационных лекарственных препаратов в России (два из четырех) за 2014-2016 годы была создана при поддержке «Сколково». Но это только начало: в текущем году ожидается успешное завершение резидентами кластера поздних стадий клинических исследований и регистрация восьми инновационных продуктов, в 2018 году – семи продуктов, в 2019 году – еще восьми продуктов.

И самое последнее. Я от всей души желаю коллегам в «ФармаБио» успехов в их исследовательской деятельности. Хорошие разработки всегда найдут своего инвестора. Мне действительно жаль, что нам не удалось найти компромисс и реализовать проект общими силами.

Россия > Медицина. Образование, наука > forbes.ru, 12 апреля 2017 > № 2138396 Кирилл Каем


Казахстан > Медицина > inform.kz, 11 апреля 2017 > № 2137458 Болатбек Баймаханов

Операционный зал, пациент, 40 специалистов и медоборудование. Именно в такой обстановке проводит свой рабочий день председатель правления Национального научного центра хирургии имени А.Н. Сызганова, главный трансплантолог Алматы Болатбек Баймаханов. На его счету почти 100 трансплантаций в прошлом году. В интервью МИА «Казинформ» врач рассказал о достижениях и перспективах развития отечественной трансплантации, о трудностях в работе.

- Болатбек Бимендеевич, расскажите о состоянии отечественной трансплантологии. Какие проделаны успехи, что еще предстоит сделать?

- За пять лет, с 2012 по 2016 год в стране проведено 1011 трансплантаций органов, большинство из них почки - около 900, печень - 170, сердце - 41, легкие - 5 и 2 поджелудочные железы. Темп хороший, и это оценка международных экспертов. В основном, 90% этих операций проведено за счет родственной трансплантации от живого донора. За исключением сердца и легкого, которые выполняются при помощи трупной трансплантации.

Перспективы хорошие. При соблюдении всех правил, требований, осложнений, выживаемости - перспективы в этой отрасли большие.

Вопрос в том, что все повально хотят заниматься трансплантацией, даже не зная, что это такое. А этим должны заниматься специалисты высокого уровня. Ведь мало пересадить орган, нужно еще и обеспечить его бесперебойную работу.

На сегодня в стране 10 центров по трансплантации имеется. Я думаю, что это очень много. Некоторые из них имеют мало опыта. По международным требованиям центры должны делать не менее 30 трансплантаций печени и 50 трансплантаций почек.

Но, тем не менее, они существуют. Мы должны упорядочить их число, чтобы этим занимались те, кто имеет достаточный опыт, команду. Открывать в каждом областном регионе центр - это неправильная тенденция, это столько надо специалистов, затрат...

Сейчас много людей стоят в очереди и нуждаются в трансплантологии. С каждым годом растет их число. Около 2,5- 3 тысяч нуждаются в трансплантации почек, около 500 человек - в трансплантации печени и около 45-50 - в пересадке сердца.

В прошлом году в стране сделано 306 трансплантаций. Из них 94 - в нашем центре. Больше никто не провел такое количество трансплантации, а именно: 68- почки, 26 - печени. В других центрах в Астане проводят трансплантации, они развиваются малыми темпами. Каждая третья трансплантация по стране сделана нами. Мы сделали 9 трансплантаций у детей. Это больше всех по стране. Мы единственные, кто занимается этой проблемой в Казахстане.

- Сколько стоит операция по пересадке органов?

- Государство выплачивает на трансплантацию почки около 4 млн тенге. Около 16 млн тенге в этом году выделило на печень. Мы оперировали на 35-40 тысяч долларов. Это минимальные цены, таких цен нет в мире. Государство нам полностью возмещает затраты на лекарства.

- В своих интервью Вы не раз говорили, что в стране не развивается трупная трансплантация. Что нужно делать, чтобы это направление получило развитие? С какими трудностями сталкиваетесь в работе?

- Трупная трансплантация идет со скрипом в нашей стране. Поэтому у нас развивается родственная трансплантация, но это не от хорошей жизни. Если была бы трупная, зачем рисковать здоровьем донора. Трудность сейчас в том, что общество не желает прийти к пониманию, что в трупной трансплантации нуждаются тысячи людей, среди них много детей, молодых людей, которые умирают без этих операций, не дождавшись органа. Разрешение на донорство могло бы вернуть к жизни тысячи людей.

Мы не гонимся за количеством, это нужно во имя спасения людей. Закон есть, и об этом уже столько писали в СМИ, говорили, это бесполезно. Это сознательность каждого. Мы же не можем каждому говорить, читать лекции, что нужны органы.

- А есть ли банк органов?

- Все это пытаются создать. Электронный регистр доноров должен быть, регистр доноров, которые при жизни дали согласие. Закон позволяет нам, но действует презумпция согласия. Если при жизни человек открыто не возражал, значит, автоматически согласен. Мы имеем право брать орган, но мы не идем на это, боимся, что завтра начнутся какие-то проблемы, могут раздуть это дело. Никому не хочется выступать в качестве объекта необоснованных обвинений. Сейчас в законе нужно разрешение родственников.

- Недавно в СМИ прошла информация о смерти донора почки в одной из больниц Алматы. Этот факт подтвердил министр здравоохранения РК Елжан Биртанов. Минздрав четко поставило свою позицию - не допустить нелегальную трансплантацию в стране. Как Вы прокомментируете этот инцидент?

- Пока идет судебное разбирательство, я не буду комментировать. Дождемся решение суда. Мы должны понимать, что есть понятие «нелегальная трансплантация», есть «продажа органов». Когда подпольно делается трансплантация - это чушь. Это абсурд, это никому не надо. Зачем нелегально пересаживать, если можно сделать это легально? И какой ненормальный хирург пойдет это делать где-то в подвале, зачем так рисковать?! Нелегальная трансплантация невозможна. Трансплантация - это не просто взял и отщипнул себе, или отрезал ноготь сам себе. Это тяжелый процесс, в котором участвуют 40-45 человек, включая хирургов, анестезиологов, сестер. 20 часов длится операция. Мы знаем всех трансплантологов в лицо, их немного. Во-первых, это никому не надо. Что касается купли-продажи органов- это запрещено законом во всем мире. В нашем центре этим мы не занимаемся. Поэтому предлагается вариант родственной трансплантации. Мы требуем документы, фотографии, подтверждающие факт родственности. Мы делаем все, чтобы исключить продажу. А то, что люди могут между собой как-то договариваться, хирурги-врачи разве могут в это влезть? Даже родственники могут договариваться, кто-то хочет подарить. Эти отношения вне нас, врачей. Наша задача - выявить родственные отношения, чтобы исключить куплю-продажу, и провести операцию.

- Спасибо за беседу!

Казахстан > Медицина > inform.kz, 11 апреля 2017 > № 2137458 Болатбек Баймаханов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter