Всего новостей: 2500162, выбрано 569 за 0.126 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (82)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (20)Рошаль Леонид (20)Цыб Сергей (17)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Чернова Наталья (16)Морозов Дмитрий (14)Алленова Ольга (13)Готье Сергей (13)Мурашко Михаил (12)Попова Анна (12)Шляхто Евгений (12)Амбиндер Лев (11)Андронова Анна (11)Каприн Андрей (11)Мурсалиева Галина (11) далее...по алфавиту
Абхазия > Агропром. Медицина > ved.gov.ru, 12 января 2018 > № 2509805 Алла Беляева

Беляева: все птичьи яйца несут угрозу сальмонеллеза

Каковы признаки сальмонеллеза, какие продукты его могут вызвать и какую работу проводит санитарно-эпидемиологическая служба Абхазии для предотвращения кишечной инфекции, в интервью на радио Sputnik Абхазия рассказала главный санитарный врач Сухума Алла Беляева.

В Бурятии и Подмосковье с признаками заражения сальмонеллезом поступили около двухсот человек.

- Какова ситуация с сальмонеллезом в Абхазии? Зафиксированы ли в республике случаи заболевания?

- В течение 2017 года ситуация с сальмонеллезом в Абхазии была благополучной, не зарегистрировано ни одного лабораторно подтвержденного случая сальмонеллеза. В предыдущие годы были случаи и массового заболевания, около десяти человек, но все они были связаны с бытовым употреблением неправильно приготовленных продуктов.

Наиболее опасным источником сальмонеллеза являются куриные яйца. И если их использовать термически необработанными, в частности, делать белковый крем для кондитерских изделий либо домашнее мороженое, необходимо яйца обрабатывать. Сперва они замачиваются в теплом растворе соды, затем дезинфицируются, ополаскиваются, только потом белок может быть применен в сыром виде. Дезинфицируется раствором хлорамина.

Предприятия общепита, которые занимаются изготовлением кондитерских изделий знают порядок обработки, а люди в домашних условиях используют яйца без предварительной обработки.

- Каков контроль питания в школах, не было ли случая заражения детей?

- В школах республики за 15 лет работы не было зарегистрировано ни одного случая сальмонеллеза, который бы был связан со школьным питанием.

Во 2, 10, 3, 4 и 14 школах полномасштабное питание - пищеблоки. Все сотрудник обучены, проходят медицинский осмотр, и продукцию, которая могла бы быть потенциально опасной, запрещаем использовать. Доведен до сведения всех школ перечень продуктов, которые допускается для школьного детского питания, и мы следим за тем, чтобы это не нарушалось.

- Что вы могли бы сказать о продуктах питания в наших магазинах?

- Продукты питания заводского изготовления должны быть безопасны, поскольку отвечает завод. Но в принципе при нарушении правил транспортировки или правил хранения, товарного соседства, такая ситуация возникнуть может. Поэтому контроль за магазинами ведется, если есть какое-то подозрение, если люди жалуются, мы обязательно с лабораторным контролем проверяем каждую жалобу.

Что касается продукции наших изготовителей, мы требуем у магазинов не принимать продукцию домашнего изготовления у лиц, не имеющих нашего санитарно-гигиенического заключения. Его наличие говорит о том, что условия, в которых произведена продукция проверены, что человек, который приносит продукт здоров, проведен медицинский осмотр.

- Сколько времени нужно варить яйца, обрабатывать термически?

- Чтобы они были полностью безопасны, яйца лучше варить пять минут. Яйца всмятку могут быть опасны в плане сальмонеллеза. И когда яичницу жарим, допустим, желательно яйца переворачивать, обжаривать с обоих сторон, чтобы не было сырого желтка или белка.

- В магазинах еще есть такой продукт как перепелиные яйца. Говорят, что они очень полезны, но несут ли они угрозу сальмонеллеза?

- Все птичьи яйца могут нести угрозу сальмонеллеза. Наиболее опасны в этом плане яйца водоплавающих птиц - уток и гусей. Но яйца и куриц, и перепелок, и цесарок тоже могут быть заражены сальмонеллезом.

- Как человеку распознать, что он отравился и заразился сальмонеллезом, достаточно коварным заболеванием?

- Не врач не распознает сальмонеллез это или нет. Это будет проходить как кишечная инфекция - поднимется температура, боли в животе, будет частый жидкий стул. Происхождение кишечной инфекции можно установить только лабораторным методом. Берется посев кала, потом уже производится идентификация возбудителя.

- А долго лечится сальмонеллез?

- Индивидуально у каждого человека, но не менее семи дней. Кроме того, нужно смотреть, чтобы человек не остался носителем сальмонеллеза. Бывает такая ситуация, что человек клинически выздоравливает, ничего его не беспокоит, самочувствие у него нормальное, но при этом у него в кишечнике продолжает жить бактерия сальмонеллы и выделяется в окружающую среду. И при этом человек может быть опасен для своей семьи и всех окружающих, если человек работает.

Все работник пищеблока проходят периодически медосмотр. В случае подозрения на сотрудников надо отправить на дополнительное бактериологическое обследование, есть такая законодательно закрепленная у нас норма.

- Кроме яиц, в мясе может быть сальмонеллез?

- Сальмонелла может жить в кишечнике теплокровного животного, не вызывая у него заболевания. Все продукты, которые обрабатываются термически - варятся, жарятся - сальмонелла там погибает. Есть допустимое количество палочки сальмонеллы на один квадратный сантиметр, допустим, мяса. Это количество, которое при термической обработке будет гарантированно убито.

- То есть наша служба достаточно эффективно отслеживает ситуацию и можно говорить о том, что в этом отношении у нас все хорошо?

- Слава богу, вы не слышали же о том, что в такой-то школе отравились 20 человек. У нас школы обеспеченные горячим питанием большие, в них учатся тысячи и более детей. И если такой случай был бы, я думаю, вся республика моментально узнала бы, что 20 или 30 детей отравились. Не было у нас таких случаев. И приложим все усилия, чтобы в дальнейшем не допускать возникновения подобного рода инфекций. А людям, которые у себя домашние большие столы проводят, следует запомнить, что если используются сырые яйца, то их надо тщательно обрабатывать.

«Sputnik-Abkhazia.ru»

Абхазия > Агропром. Медицина > ved.gov.ru, 12 января 2018 > № 2509805 Алла Беляева


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 11 января 2018 > № 2455826

Ковтонюк: "По большинству услуг политика будет следующая: выше тариф, но жестче контроль" (часть II)

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Павла Ковтонюка агентству "Интерфакс-Украина"

- Какие лекарственные средства будут учитываться в тарифах? Самые дешевые или самые эффективные?

- Лекарственные средства, в соответствии с Национальным перечнем. Нацперечень для того и нужен, чтобы понимать, какими препаратами будем лечить то или иное заболевание.

- Но, например, в программе реимбурсации, которая также основана на Нацперечне, возмещается самая низкая цена самого дешевого генерика. Но самая низкая цена не всегда означает, что препарат наиболее эффективный. В реимбурсации, например, нет комбинированных препаратов…

- Комбинированных нет.

- Почему?

- Потому что в государственных клиниках весь мир лечится монопрепаратами. Так же будет и у нас. Мы будем основываться на Нацперечене. Отдельная история – это дорогие лекарства. Они будут идти отдельно, мы будем рассчитывать средний тариф по лечению случая плюс отдельно препарат. Так мы пробовали делать с Академией медицинских наук, когда считали стоимость некоторых случаев, где применялись расходники, которые были в несколько раз дороже, чем сам случай лечения, тогда к себестоимости добавлялась стоимость расходника. Но это уже высокоспециализированная помощь.

- Как вы будете определять референтные клиники?

- Этого еще нет в нормативных актах, но будет. Пока мы это видим концептуально так: референтные клиники – это хорошие эффективные качественные автономные медучреждения, которые имеют и хорошую репутацию, и хорошие клинические результаты, и результаты по экономической эффективности.

Мы рассчитаем себестоимость по всем больницам Украины, возьмем пул из нескольких референтных медучреждений учреждений, добавим туда частные учреждения и из полученных данных сформируем тариф. Частные учреждения будут привлекаться по желанию и только те, которые подсчитают свою себестоимость по новой утвержденной методике.

- Сколько будет референтных учреждений?

- Мы пока не знаем. Это точно будет не по одной клинике в области, должна быть обязательно какая-то статистически значимая выборка, и это должны быть разные клиники. Нельзя взять три одинаковые районные больницы и сформировать из них пул. Поэтому возьмем городские, районные и частные больницы, которые оказывают однотипную услугу. На основе их данных сформируем тариф. Но это уже будет второй шаг, первый шаг – это себестоимость. Методика утверждена именно для нее.

- Тариф будет рассчитываться для медуслуг, которые войдут в гарантированный пакет?

- Да, но не только. На все, что входит в гарантированный пакет, будет цена, которую будет регулировать государство.

Принцип будет чем-то похож на программу "Доступные лекарства". Будет условный "нацперечень услуг", из которого часть будет включена в гарантированный пакет, часть, возможно, войдет в гарантированный пакет в будущем, а часть, скорее всего, никогда не войдет в него. Если мы в текущем году не можем что-то себе позволить покрывать государством, то это не значит, что на эту услугу должна быть свободная рыночная цена. Так нельзя делать, потому что тогда люди не получат к ней доступ, мы все равно будем регулировать ее стоимость. Но некоторые услуги, например, эстетическую хирургию, скорее, мы никогда не будем включать в гарантированный пакет. Поэтому будет три подхода. По-простому: все, что государство хочет гарантировать, оно будет регулировать.

- Тарифы будут сильно отличаться от тех, которые были рассчитаны Академией меднаук и вызвали широкий общественный резонанс?

- Эти тарифы были адекватные, но они были для Академии наук, для высокоспециализированной медицинской помощи. Если говорить о более простых услугах, например, по родам, то по коммунальным учреждениям Полтавской области мы насчитали среднюю себестоимость на уровне 3,700 тыс. грн.

Следующий шаг – реферирование этой стоимости, когда мы добавляем клиники и определяем, какой мы хотим тариф – выше или ниже себестоимости.

Думаю, по большинству услуг политика будет следующая: выше тариф, но жестче контроль и услуги только те, которые необходимы. То есть мы уберем всю гипертонию из больниц, но увеличим расходы на кардиологию. Правда, это разговор только 2020 года.

- В этой системе пока не видно медиков. Они получат какие-то стимулы?

- Мы никогда не скрывали, что не замахиваемся на все, делаем только реформу финансирования, которая повлияет и на клинические практики. Но эта реформа не является волшебной таблеткой от всех болезней.

На клинические практики, то есть на врачей, мы хотим повлиять экономическими механизмами. Мы будем подталкивать больницы и врачей к более правильным и современным клиническим практикам. Какой-то прогресс будет, потому что эта экономика не мотивирует врача к лишним назначениям, не мотивирует его к длительному ненужному пребыванию пациента в больнице, к принятию в больнице непрофильных случаев. И чисто экономически врачи начнут вести себя соответствующим образом.

Наша реформа однозначно повлечет за собой рост зарплаты медиков. Вопрос в том, каким будет этот рост. Мы хотим, чтобы он был ощутимым. Думаю, на первичке реалистично увеличить зарплату, которую мы теперь будем называть "доход". Но то, что касается клинических практик, там все сложнее. На первичке новый механизм оплаты будет мотивировать врача быть настроенным более профилактически. Но это не заменяет ему базового образования и навыков. Если он не умеет лечить или не понимает, что такое современные методы, то новая модель финансирования его не научит. Все зависит от его образования.

- Предлагаю вернуться к НСЗУ. Когда она будет создана?

В конце прошлого года, 27 декабря, Кабмин своим постановлением утвердил положение о НСЗУ. Это первый шаг к ее созданию. Вторым важным шагом будет отбор руководителя. Отбор руководителя и положение о НСЗУ дают возможность пройти регистрацию его как центрального органа исполнительной власти в органах юстиции, получить печать и начать работать. Это три больших шага

Первый шаг мы сделали. Когда постановление будет опубликовано, мы сразу же сможем объявить конкурс на руководителя. Это будет определяющий шаг, потому что от руководителя будет очень многое зависеть.

На должность руководителя мы однозначно видим технократа. Непосредственно НСЗУ не является политическим органом. Это - центральный орган исполнительной власти, который реализует политику. Он ее не формирует, не принимает решения - он должен их исполнять. Поэтому руководитель НСЗУ - это лицо, которое может иметь финансовое, юридическое, медицинское образование - любое, имеющее отношение к медицине, финансированию, страхованию либо менеджменту. Я бы хотел его извне.

- Из-за рубежа?

- Нет, не настолько. Например, из бизнеса, не из госслужбы, это не должен быть чиновник. У меня лично возникает образ человека из страхового бизнеса, из управления крупным частным медучреждением, хотя у нас таких не особо много. Очень важно получить человека с новым взглядом. У нас есть шанс с первого дня сделать все по-новому и с первого дня начать работать по-новому.

Отбор будет осуществлять Национальное агентство по вопросам государственной службы (Нацгосслужба). Очень важно иметь несколько хороших кандидатов. Как показывает практика, когда есть хорошие кандидаты, они выигрывают на таких конкурсах, когда хороших кандидатов нет или он один, хороший кандидат может где-то случайно не попасть.

- Случалось, что кандидат выигрывает конкурс, проведенный Нацгосслужбой, а Минздрав его не согласовывает…

- Тогда это была наша политическая позиция. И я рад, что мы ее заняли. Правила таковы, что Нацгосслужба проводит конкурс, выполняет технические действия. У конкурса есть победители. Двух победителей Нацгосслужба рекомендует Кабмину, а политическое решение уже принимает Кабмин. Поэтому очень важно, чтобы эти два победителя были достойными, но для этого нужно иметь пять достойных кандидатов в конкурсе.

Я не вижу большой проблемы, но действительно, на госслужбу достойные кандидаты идут плохо. Например, на конкурс в директораты Минздрава не приходят сильные люди, и ты выбираешь из слабых кандидатов или из старых чиновников, тогда не из кого выбирать. Но на два директората мы выбрали людей, когда было из кого.

Относительно НСЗУ скажу следующее: мы уже начали хэд-хантинг, приглашаем на конкурс в правильных местах, например, на встречах с бизнес-ассоциациями, в неформальном общении.

- Отклик есть?

- Да, на НСЗУ есть. К ней относятся с большим энтузиазмом, чем к директоратам Минздрава.

- Это потому, что люди хотят "сесть на финансовые потоки", ведь через НСЗУ пойдет все финансирование?

- Там не будет сильных потоков. Это мифы. Пока я не работал в Минздраве, тоже думал, что здесь все сидят и воруют. Но придя сюда, понял - это преувеличение. Действительно, были некоторые схемы, определенные сферы, которые более подвержены этим схемам, но есть такие, где сделать схему тяжело или невозможно. Например, в медицинской субвенции технически невозможно ничего украсть. В закупке лекарств раньше было можно украсть, пока не пришли международные организации, потому что там были точки, где какой-то человек мог принять субъективное решение. В медицинской субвенции схема невозможна. И в механизме финансирования, который мы вводим, тоже технически невозможно. Я не представляю себе, как это.

- Если, например, выделить больше финансирования определенной больнице, это может считаться схемой?

- Нельзя выделить кому-либо больше финансирования. Если у тебя есть формула, ты должен объяснить, почему сделал это не по формуле.

Сейчас медсубвенция, по крайней мере, на уровне министерства, рассчитывается на человека. И ты не можешь дать какой-то области больше или меньше, чем количество людей в этой области. Данные о количестве населения находятся в Госстате. Подделать Госстат мы не можем.

На местах - да, есть злоупотребления там, где есть субъективные решения. Например, когда составляют смету больницы, то можно что-то "дорисовать". Поэтому мы и меняем модель финансирования. Когда у тебя будет учет медуслуг, когда будет электронная система, подделать данные будет очень сложно, объем финансирования на больницу рассчитает компьютер по формуле, которая туда вшита и которая учитывает статистику по услугам. И НСЗУ будет переводить средства на все больницы как единый заказчик. НСЗУ будет видеть тех, кто выбивается из средних значений, и будет проводить их аудит. Опять-таки, чисто технически я не представляю, как там можно сидеть на потоках.

Но, возвращаясь к вопросу об интересе потенциальных кандидатов на пост руководителя НСЗУ, мне кажется, что люди видят в НСЗУ потенциал, независимость и какой-то шанс. К ней я вижу интерес больший, чем к работе в Минздраве.

- Может ли возникнуть ситуация, что по договору с НСЗУ клиника за какой-то пролеченный случай должна получить, например, 16 тыс. грн, а получила 2 тыс. грн? Например, потому что денег в бюджете нет.

- Если мы говорим о коррупции, то тут сложно давать преференции каким-то клиникам, потому что договор один, он типовой, тариф фиксированный, один для всех, а количество услуг считается автоматически.

Вопрос нехватки денег может существовать только в объеме для всей страны. Или денег нет для всех, или есть для всех. Для всей страны может быть такая ситуация, она будет актуальной к 2020 году, когда по новой модели заработают больницы, и мы введем гарантированный пакет услуг.

Это может случиться, если мы сделаем этот пакет очень широким, и денег не хватит на высокие тарифы. Тогда мы останемся с 3,700 тыс. грн за роды, но тогда ничего не изменится в нашей стране. Это один из самых больших стратегических рисков в нашей реформе, который есть. Мы его специально отложили на время после выборов. Сейчас перед выборами такой разговор вызовет очень много манипуляций, как это было, например, при разговоре о сооплатах.

- Кстати, сооплата осталась в медреформе?

- Сооплата не осталась. Хотя у нас было несколько социологических исследований, которые показали: люди согласны на сооплату, но парламент категорически отказался. Думаю, когда будет новый парламент и новое правительство, тогда легче будет провести еще одну волну каких-то более жестких решений. Я, кстати, думаю, что гарантированный пакет должен будет приниматься именно тогда.

- Когда будет сформирован гарантированный пакет медуслуг?

- Сейчас о гарантированном пакете речь не идет, мы запускаем только первичку и расписали для нее набор услуг.

По гарантированному пакету у нас уже есть некоторые документы, рекомендации ВООЗ. На них стоит дата, когда будет сформирован весь пакет, – апрель 2019 года. Эти документы – система нормативных актов, которые регулируют государственные гарантии на услуги. Таких актов будет не один, их будет несколько и несколько уровней этого пакета. Уровни пакета будут зависеть от разных видов помощи. Например, первичка и экстренка будут описываться общим описанием и не будут разбиваться на мелкие процедуры. А специализированная помощь, анализы будут разбиваться очень мелко. Больничные случаи будут разбиваться по группам, лекарства будут отдельно. Это будет такой набор актов, приказов, постановлений, которые будут идти пакетом.

Уточню: ВООЗ разрабатывает скелет этого пакета, а сами акты будем готовить мы. ВООЗ скажет, что у нас должен быть такой поход и такая процедура, и самое важное – процедура включения/исключения будет такая-то. И этот пакет даст нам ответы.

По первичке к гарантированным услугам будет общий подход. Мы детализировали для первички анализы, а перечень болезней, которые лечит семейный врач, детализировать не нужно, потому что туда попадает почти все.

- Какая работа ведется по закону о сельской медицине?

- По сельской медицине у нас еще не распределены расходы. Там предусмотрено огромное финансирование – 5 млрд грн на создание сети амбулаторий. Мы сейчас пытаемся сделать так, чтобы механизм их распределения был максимально правильным и прозрачным и средства без нас не распределялись. Мы создадим комиссию, которая будет по примеру Госфонда регионального развития изучать проекты и выносить решения. Мы хотим, чтобы к распределению средств был типовой подход, то есть на типовые решения деньги идут, если вы не хотите типовое решение, то деньги не идут.

И расположение этих амбулаторий также будет определяться по методике формирования сети первичной помощи, которую мы уже разработали и хотели принять 27 декабря, но ее нужно досогласовать с Минрегионом. Думаю, в январе мы примем эту методику. Она будет определять, где должна быть амбулатория, и определять это так, чтобы еще 10 лет, как минимум, она была востребована, и туда приходили люди.

Сама амбулатория будет типовая. То есть трехэтажных зданий с МРТ и джакузи не будет, а простой проект – да. Проектов будет несколько, но не будет какого-то одного подрядчика. Сейчас в наших внутренних разговорах мы бы хотели, чтобы было так: мы даем типовой проект, а вы строите, но амбулатория должна быть там, где это определено по методике.

Чтобы запустить эту систему, будет общий совместный приказ Минрегиона и Минздрава, будет постановление правительства о порядке распределения субвенции. Субвенция идет в области, а в области она расходуется на проект, который утвердила комиссия по совместному приказу.

В целом в вопросе сельской медицины я больше надеюсь именно на амбулатории.

Вопросы телемедицины мы пока изучаем. Эксперты из Канады побывали в некоторых областях. Мы ждем их рекомендаций, что нам делать в этом направлении и делать ли вообще.

- Сейчас не наблюдается особого сопротивления реформе?

- Это потому, что Новый год. Мне кажется, что на нас будет много атак. Но я всегда знал, что в Украине очень важно принять нормативный акт. После принятия закона, постановления или приказа большинство людей воспринимает реформу как реальный процесс. Когда ты предлагаешь какие-то идеи, показываешь презентации, что-то объясняешь - все только критикуют. Идеи критикуют, нормативные акты не критикуют. Мне кажется, что после принятия нормативных актов по медреформе и подписания президентом закона сопротивление примет иную форму.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 11 января 2018 > № 2455826


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 10 января 2018 > № 2455827 Павел Ковтонюк

Ковтонюк: "Существующие механизмы содержания медучреждений закончатся" (часть І)

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Павла Ковтонюка агентству "Интерфакс-Украина"

- Регионы готовы к реформированию?

- По-разному. Некоторые готовы к автономизации клиник уже сейчас, некоторые нет. Многое зависит от управления. Там, где хорошие управленцы, - там готовы. Необязательно, чтобы это был богатый регион. Например, в Полтавской области, которая достаточно скромная по экономике, но имеет хорошее руководство в сфере здравоохранения, готова лучше. В регионах, которые инвестировали в медицину, не возникает сомнений.

- Что нужно для фактического начала медреформы?

- Первое, что нужно для реформы, - провести автономизацию медучреждений на первичке, без этого мы технически не можем работать.

Второе –оснащение и комплектация медучреждения первичного уровня согласно установленным требованиям. Эти требования уже утверждены. В первую очередь, речь идет о компьютерах и кадрах. Компьютеры обычные, но на каждого врача. Мы ужесточили это требование. Раньше планировали, что пусть будет один компьютер на все медучреждение для регистрации пациентов, но сейчас хотим, чтобы у каждого врача было рабочее место. У местных властей есть время заложить в свои бюджеты 2018 года средства для этого.

- Сколько средств, примерно, понадобится на эти цели?

- Это не какие-то страшные деньги, это стоимость обычного ноутбука. А их на медучреждение нужно 5-7-10 шт. Это не является, по большому счету, очень большими деньгами. Это немалые деньги, но и не покупка аппарата МРТ. У нас достаточно скромные требования к оснащению первички, мы решили, что необходимо оснастить базовым оборудованием, но всех. Во многих местах это уже есть. Там, где первичке внимание не уделяли, придется поработать. Нет ничего сложного, и за полгода с этим справиться вполне реально. План внедрения, прежде чем представить на Кабмине, обсуждали с регионамию Ни один не сказал, что это неподъемно. Они все сказали: "Да, за полгода реально сделать".

- Кто конкретно высказывался от регионов?

- Были города, были области, были представители отдельных медучреждений. Мы приглашали также городские управления, а с территориальными громадами встречались отдельно. И все говорили: это вполне реальный план.

- Кто-то конкретно будет отвечать за внедрение реформы?

- Ответственные – это областные и районные администрации.

- Есть какие-то нормативные акты, которые обяжут их заниматься реформированием?

- Будет поручение Кабмина. Мы не можем напрямую обязывать местные власти что-то делать, но мы можем дать поручение администрации. Поэтому с формальной точки зрения ответственной будет обладминистрация. В то же время все понимают, что в предвыборный год именно ответственность местного совета перед своими избирателями станет главным драйвером. Поэтому реформа фактически начнется с громады.

- В предвыборный год местные власти могут не начать реформу, чтобы сохранить статус-кво…

- Тогда это будет политическое решение этой конкретной громады. Все должны понимать: существующие механизмы содержания медучреждений закончатся. Мы хотим, чтобы они закончились с января 2019 года. После этого субвенции для первички не будет, будут только договора. То есть если медучреждения не перешли на договора, они должны делать это осознанно. С одной стороны, это не является жестким контролем, но, с другой стороны, это будет намного более сильным мотиватором, чем просто дать указание.

- Но в Украине люди любят указания…

- Мы верим, что намного лучше сработает соревновательность. Мы это увидели по децентрализации, когда громады стремились пройти эти процессы быстрее.

Мы говорим об общей автономизации, которая нам нужна для реформы в будущем, но к июлю нужна первичка. К июлю не обязательно автономизировать больницы, но в принципе это надо сделать. Поэтому мы не говорим регионам: "Делайте только первичку и больше ничего". Мы говорим: "Делайте все". Если первичку не сделаете – не будет у вас реформы. То есть нужно, чтобы до 1 июля 2018 года все местные советы приняли соответствующие решения по медучреждениям первичной помощи.

Думаю, к концу 2018 года соберется какое-то количество проблемных регионов. По ним нужно будет принимать какие-то отдельные решения. Но надеюсь, что в массе все будет сделано, тем более что мы к этому готовились: есть вся методологическая поддержка, есть все методические рекомендации.

- Вы будете их рассылать по регионам?

- Мы уже их раздаем. Более того, есть отдельные энтузиасты, которые этим занимаются помимо нас. Например, в Харькове эксперты проводят какие-то семинары, объясняют. Местные советы иногда чувствуют себя некомфортно, иногда недопонимают. Например, недавно к нам поступило письмо с вопросом, мол, мы не хотим автономизировать, поскольку это означает, что у нас не будет денег, мы должны будем зарабатывать, а мы не готовы. То есть на местах часто не понимают, что автономный статус – это не зарабатывание на пациентах, это те же механизмы финансирования, которые были раньше, те же субвенции, но плюс к ним свобода в управлении. Но ничего, со временем в регионах и клиниках это поймут.

- Какими вы видите взаимоотношения автономизированных учреждений первички с еще неавтономизированными медучреждениями вторички?

- Сама автономность еще ничего существенного в этих отношениях не меняет. Меняется модель финансирования. Если первичка переходит на новую модель финансирования, а вторичка нет, это будет создавать некоторую напряженность. Тем более, если все пройдет так, как мы планируем, и первичка будет работать эффективнее, а вторичка - еще нет, тогда будет какая-то напряженность. Но мы этот риск уменьшаем за счет того, что постоянно объясняем, как будет работать система. У каждого звена свой год начала реформы: у диагностических лабораторий - 2019 год, у больниц - 2020 год, они все знают, что тоже будут так работать. Поэтому нам важно успешно запустить первичку, чтобы больницы тоже поверили в реформу. Я за первичку не очень переживаю, я переживаю за больницы - им нужно дать позитивный сигнал.

- Какие риски могут возникнуть при запуске реформы первички, какие - на вторичке? Чего опасаетесь?

- Пока что все риски я делю на несколько групп.

Первая – технические риски. Нам нужно в сжатые сроки выполнить большой объем технической работы, кто-то можем не успеть. Самая объемная техническая работа для регионов –автономизация. Нам нужно, чтобы до июля автономными стали учреждения первички. Считаю, что реформа не будет успешной, если автономизировать будут единицы городов или районов, их должно быть десятки, сотни городов и районов. То есть автономизация должна начаться относительно массово, но регионы могут не успеть и это - риск.

Вторая группа рисков, что мы, Минздрав, можем не успеть. Нам нужно создать Национальную службу здоровья Украины (НСЗУ) и систему электронного здравоохранения. Без этих двух компонентов реформа не начнется. Пока мы соблюдаем график, но на разных этапах есть опасность, например, если создание НСЗУ будет сопровождаться бюрократическими проволочками. Создание электронной системы – это технические проволочки, технические риски.

То есть на данном этапе я вижу риски только в этих местах. Дальше будут другие риски, политические риски. Если мы выдержим – будет хорошо. Будет волна атак, которая будет усиливаться к концу года. Часть наших противников будет говорить, что реформа плохо стартовала, другие будут говорить, что правильно стартовала. Но нам нужно будет получить результаты. Мы хотим сохранять высокую динамику, чтобы в 2019 году закрыть уже медицинскую субвенцию на первичке и пользоваться уже только новыми механизмами финансирования, чтобы не затягивать переходной период, чтобы пациент ощутил следующий шаг. Поэтому нам очень важно начать уверенно и бодро.

- Если вернутся к первичке, будет ли какой-то типовой договор с врачами, который вы разошлете по поликлиникам?

- Это декларация.

- Будет ли типовая, стандартная декларация или она в каждом регионе разная?

- Нет, она будет типовая, она будет в электронном виде, физически ее нельзя менять. В бумажном виде она может существовать только после печати из системы электронного здравоохранения. В некоторых случаях ее будут подписывать вручную на бумаге, но только после распечатки, менять ее нельзя. Она уже есть.

- Изменение финансирования первички может заработать без Национальной службы здоровья (НСЗУ)?

- Нет. Чисто технически можно изменить финансирование без НСЗУ, но мы не хотим. Нам нужно, чтобы все новое уже ассоциировалось с НСЗУ, чтобы все уже привыкли, что она есть и она - их партнер.

- Когда будут сформированы тарифы за медуслуги?

- Для первички тариф уже рассчитан, 370 грн базовая ставка за пациента, коэффициенты озвучим немного позже. Сейчас их немного корректируем, например, мы поняли, что нужно пересчитать коэффициент по детям. Когда мы просчитали педиатрическую практику, то поняли, что им будет не очень выгодно, поэтому хотим увеличить коэффициент на маленьких детей.

- На днях была опубликована новая методика расчета услуг. В ней упоминается так называемое "референтное учреждение здравоохранения". Что это будут за медучреждения? Это будет клиника, которая диктует стоимость медуслуги по всей стране?

- Первое, что нужно знать об этой методике, – это методика для больниц, она будет работать с 2020 года и на первичке не нужна. Второе: это не методика цен, это методика расчета затрат, себестоимости, которая позволяет выяснить, сколько мы тратим при оказании той или иной медуслуги, чтобы сделать следующий шаг и сказать, какой будет цена, будет ли она меньше или больше того, что вы тратите.

- Кто это будет определять?

- По нашему закону, предлагать тарифы будут Минздрав и Минфин, а утверждать их будут в бюджетном процессе Кабмин и парламент. Важно другое: решение о тарифе, о цене услуги, которая будет оплачиваться за нее больнице, это совершенно иное, чем себестоимость. Тариф будет использоваться как элемент политики в здравоохранении. Например, если себестоимость раздута, если в нее заложено много лишних составляющих и ее можно уменьшать, тогда тариф может быть установлен ниже себестоимости, чтобы все больницы становились более экономичными. Тогда они начнут экономить на электроэнергии, утепляться, сокращать пребывание в больнице лиц, которым нужно лечиться амбулаторно.

Но может быть обратная ситуация, когда себестоимость слишком низкая, но мы хотим оживить это направление. Тогда мы ставим тариф выше себестоимости. Если же мы хотим сохранить ситуацию, то оставляем тариф на уровне себестоимости.

Это управление. В любой системе здравоохранения нет свободного рынка, нигде в мире. Сейчас государства управляют рынком медуслуг подобными инструментами. Думаю, когда мы определим себестоимость медуслуги, она просто даст понимание того, что происходит на рынке в целом.

Мы апробируем методику в медучреждениях Полтавской области. Они работают по субвенции, но мы анализируем данные, в том числе и так, как будто они уже получают оплату за услугу. Таким образом, мы получаем две цифры: одна - через субвенцию, вторая - через оплату за медуслугу. Мы хотим распространить этот пилот и на другие области, возможно, на Львовскую.

Мы очень внимательно анализируем данные по регионам, видим, где какая себестоимость той или иной медуслуги, где наиболее эффективно используется коечный фонд. Мы видим, что для большинства больниц себестоимость примерно одинакова, но есть клиники, где показатели выбиваются, где они намного выше или намного ниже. Тогда мы делаем ряд предположений, почему так происходит, и проверяем их. Иногда оказывается, что в клинике действительно лечат сложные случаи, но бывает, что там просто занимают койки, "капая гипертонию". Когда мы подсчитаем себестоимость на практике, когда поймем и увидим все эти разбросы, тогда и определим тариф. Если окажется, что в какой-то клинике затраты намного выше тарифа, они рискуют обанкротиться. Поэтому мы должны обеспечить качественный квалифицированный учет, чтобы можно было подсчитать действительную, реальную себестоимость. Например, Полтава год вгоняла все свои данные в новые формулы, чтобы мы получили адекватные цифры.

Вот в чем будет заключаться подготовка больниц к 2020 году.

- Эти тарифы будут рассчитаны по отдельным нозологиям?

- По группам нозологий, по так называемым "диагностически родственным группам" (DRG), группам заболеваний, схожих между собой финансово и клинически. Сначала группируются все клинические параметры, например, все, что касается аппендицитов. И уже среди аппендицитов группируются еще две группы - одна дешевая, вторая дорогая. Тариф будет рассчитываться так: базовая ставка, умноженная на коэффициент. Базовая ставка - это как бы средняя стоимость среднего случая по стране. Коэффициенты будут формироваться в зависимости от сложности, по группе заболеваний, типу больницы. Кроме того, коэффициент может быть также частью политики.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 10 января 2018 > № 2455827 Павел Ковтонюк


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 28 декабря 2017 > № 2531186 Алибек Исмагулов

Второй шанс на жизнь: как запускают сердца

Генеральный директор ТОО «МедКо» рассказал об инновациях в сфере кардиологии

По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), сердечно-сосудистые заболевания сегодня возглавляют печальный список причин смерти людей по всему миру. Благо современная медицина за последние годы сделала значительный технологический рывок в борьбе с этой напастью. Второй шанс на жизнь дают инновационные разработки в области кардиологии, так называемые «гаджеты для сердца». Диагностируя тяжелые случаи, врачам зачастую приходится прибегать к различным оперативным вмешательствам, к таким как стентирование или имплантация кардиовертеров-дефибрилляторов. Как раз о них корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с генеральным директором ТОО «МедКо» Алибеком Исмагуловым.

— Алибек, расскажите про специфику деятельности вашей компании.

— Наша компания была организована в 2007 году. До 2010 года организация работала в сфере продаж медицинского оборудования. В 2011 году после анализа рынка пришло понимание, что рынок интервенционнной кардиологии и аритмологии начал свое активное развитие в Казахстане, было принято решение о поиске стратегического партнера в данном направлении. После продолжительных переговоров мы пришли к соглашению о сотрудничестве с немецкой компанией BIOTRONIK, которая имеет производственные площадки в Германии, Швейцарии и США. Компания BIOTRONIK занимается производством устройств для лечения нарушений ритма сердца, электрофизиологии, коронарной и периферической сосудистой интервенции. Иными словами, на территории Казахстана мы реализуем различные кардиостимуляторы, имплантируемые кардиовертеры-дефибрилляторы, стенты, катетеры и другие устройства, которые нормализуют работу сердца, предотвращают инфаркт миокарда и другие сердечно-сосудистые заболевания.

— Что повлияло на ваш выбор в пользу этой деятельности?

— Начнем с того, что, по данным одного из исследований, в 2013 году, как, впрочем, и сейчас, сердечно-сосудистые заболевания являлись одной из основных причин смертей во всем мире. При этом последние несколько лет эксперты отмечают «омоложение» сердечно-сосудистых патологий. Удручающая статистика показывает, что сегодня от сердечной недостаточности в Казахстане нередко погибают молодые люди, которым нет и двадцати пяти лет. Проанализировав отечественный рынок медицинского оборудования, мы выявили потребность в аппаратах кардиоимплантации.

— Сколько в среднем стоят операции, к примеру, стентирование?

— В основном практически все клиники выполняют данные вмешательства в рамках оказания бесплатных медицинских услуг. Конечно же, есть и частные клиники, которые проводят данные виды операций на платной основе. Насколько мне известно, цена такой операции варьируется от 800 тыс. тенге и зависит от того, сколько стентов будет имплантировано. Бывают случаи, когда по показанию врачей может быть имплантирован один или же несколько стентов. В среднем наблюдается динамика снижения цен на продукцию, аналогичную нашей. Этот тренд связан с рыночными факторами, например, с ростом объема продаж, и с конкуренцией. Ежегодно на наш рынок выходят новые производители, что тоже влияет на конкурентоспособность.

— Откуда привозят оборудование ваши конкуренты?

— География производителей весьма обширна, кроме немецких производителей, на рынке также представлены американские, японские, российские, итальянские, индийские и китайские.

— Какие механизмы вы применяете в конкурентной борьбе?

— Существует много инструментов, с помощью которых можно продвигать продукты на рынке. Наряду с проводимой гибкой ценовой политикой мы работаем в разных направлениях с клиниками. Например, совместно с компанией BIOTRONIK проводим мастер-классы с известными профессорами, знакомим врачей с новыми разработками в области сердечно-сосудистой хирургии. Также мы принимаем активное участие во всех конгрессах, семинарах, проводимых в Казахстане.

— Какие инновационные решения по «гаджетам для сердца» вы можете выделить?

— На рынке достаточно много инноваций, расскажу об одной из них, к примеру, о стентах. Стенты — это специальные каркасы для расширения суженных участков артерий сердца. Самые распространенные стенты — стальные и корбальт-хромовые. Но относительно недавно на казахстанском рынке появились биорезорбируемые стенты из магниевого сплава, которые также набирают популярность. Их уникальность заключается в том, что такие стенты в сосудах рассасываются через 12 месяцев. Это происходит потому, что магний — это естественный элемент, занимающий четвертое место по содержанию в организме человека, благодаря чему гарантируется максимальная биосовместимость с организмом человека. Преимуществом биорезорбируемых стентов является восстановление естественной сократительной способности стенки артерии во время сокращения сердца, сведение к минимуму хронического воспаления и отдаленных рестенозов (повторное сужение артерии, возникшее в том месте, где ранее был имплантирован стент. — Ред.), которые вызываются инородными материалами в организме человека.

Такие стенты есть на казахстанском рынке, мы их также реализуем. Мы активно способствуем развитию профессионализма наших врачей-специалистов. В этом году совместно с нашим партнером компанией BIOTRONIK провели несколько мастер-классов в различных городах Казахстана с привлечением немецкого профессора. Он провел показательные операции по имплантации биорезорбируемого стента из магниевого сплава, поделился с казахстанскими коллегами своим профессиональным опытом и об особенностях работы в Германии, а также рассказал о новейших изобретениях в области стентирования.

— Установку магниевых стентов в организме можно осуществить через квотирование?

— Насколько нам известно, пока в Казахстане отдельных квот на операции с использованием саморассасывающихся стентов нет. В то же время некоторые клиники изыскивают возможность для приобретения таких стентов за счет своего бюджета.

— Как часто в Казахстане гражданам необходимо проводить такие процедуры для улучшения работы сердца? Существует ли какая-нибудь статистика по обращениям?

— Если посмотреть на статистику, по данным Министерства здравоохранения РК, заболеваемость ишемической болезнью сердца в Казахстане — около 300 тыс. человек в год. В среднем в год у нас в стране проводится порядка 15 тыс. стентирований коронарных артерий. В Европе проводится около 2 тыс. стентирований коронарных артерий на 1 млн населения. Учитывая численность населения РК, потенциально ежегодно можно проводить порядка 36 тыс. стентирований.

— В Казахстане есть завод по производству стентов, кардиостимуляторов, дефибрилляторов-кардиовертеров?

— У нас нет таких производственных площадок, так как для их производства необходимы дорогостоящие технологии, инвестиции.

— В августе 2015 года произошло резкое ослабление тенге. Расскажите, как на вас это повлияло?

— Для нас 2015 год, как и для многих, оказался очень тяжелым в финансовом плане. После корректировки курса мы обратились к компании-партнеру из Германии по поводу смягчения ценовой политики. И знаете, нам пошли на уступки, мы смогли получить скидки на приобретаемую продукцию, по некоторым устройствам наши цены остались на уровне 2015 года. Повышать цены было нельзя, ведь поставляемое нами оборудование — стенты, электрокардиостимуляторы (ЭКС), имплантируемые кардиовертеры-дефибрилляторы (ИКД) — спасает жизни тысяч людей.

— Давайте поговорим о ваших взаимоотношениях с банками, насколько затратен для вас процесс конвертации валюты?

— До корректировки курса тенге, то есть до 2015 года, мы работали с одним из местных банков, который пообещал нам выгодный курс конвертации. Но де-факто курс был отнюдь не льготным. В 2015 году, тщательно изучив условия всех банков, выбрали в качестве надежного партнера АТФБанк. Банк предложил нам в целом лучше условия обслуживания, льготный курс конвертации, который существенно отличается от рыночного, что для нас играло немаловажную роль, так как в Германии мы приобретаем оборудование за евро, а в Казахстане продаем за тенге. А учитывая, что обороты компании растут из года в год, то за счет выгодных условий по конвертации нам удается выгодно приобретать валюту. Таким образом, мы избегаем каких-либо валютных потерь.

Кстати, мы работаем с АТФБанком и по другим направлениям. Наша компания является активным пользователем интернет-банкинга ATF24, через который можно осуществить очень много транзакций. Банк всегда прислушивается к пожеланиям своих клиентов и создает для них комфортные условия. Мы также присматриваемся и к различным кредитным предложениям банка, но пока удается обходится без длинных кредитов. Сотрудники нашей компании являются активными пользователями интернет-банкинга, через который можно осуществить разные и полезные платежи без потери времени на посещение банка. Нам комфортно работать с этим банком, его менеджмент постоянно интересуется предоставляемыми услугами и прислушивается к нашим пожеланиям.

— Какие планы у вашей компании на следующий год?

— В 2018 году планируем расширение линейки предлагаемой продукции, в настоящее время ведем переговоры с определенными производителями. Если говорить о ценах, мы, как и прежде, будем стараться их держать на прежнем уровне. Хотя, понимаете, мы привязаны к курсу евро — это решающий фактор, который оказывает влияние на стоимость нашей продукции.

Если говорить о планах по инновациям, с 2018 года планируем начать реализовывать МРТ совместимые электрокардиостимуляторы (ЭКС) и имплантируемые кардиовертеры-дефибрилляторы (ИКД), которые, в свою очередь, дают возможность получения дополнительных медицинских обследований в дальнейшем после операции.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 28 декабря 2017 > № 2531186 Алибек Исмагулов


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > snob.ru, 26 декабря 2017 > № 2610146 Ольга Шпичко

Ольга Шпичко: Мы сталкивались со случаями, когда глазные капли добавляли в шампунь для роста волос

Управляющий директор по инвестиционной деятельности Роснано Ольга Шпичко рассказала «Снобу», зачем российские компании инвестируют в западный бизнес и когда появится средство против старения

Сноб: Мы в очень интересное время живем. То, что вчера казалось невозможным, сегодня — реальность. И конечно, хочется пожить подольше: дотянуть до, например, замены и модификации органов, чтобы увеличить продолжительность жизни человека. Продление жизни — главный тренд в фармацевтике?

В целом да. И для того чтобы удлинить активные годы жизни, как минимум надо диагностировать проблемы. И диагностировать нужно как можно раньше. Мой департамент в Роснано специализируется на проектах в области фармацевтики, медицинских технологий и создания сервисов.

Сноб: Технологии и сервис — это фактически создание инфраструктуры? Что такое инфраструктура в фармацевтике?

Когда мы начинали заниматься данным направлением, мы для себя определили цель — борьба с социально значимыми заболеваниями. Например, с онкологией и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Это могут быть экспресс-тесты на выявление заболевания на ранней стадии, медицинское оборудование, которое позволяет производить своевременную диагностику.

Среди проектов, которыми мы очень сильно гордимся, — проект по созданию сети центров позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), которые являются признанной технологией в мировой медицине. Это диагностика, которая позволяет обнаружить процессы в организме, связанные с начальной стадией онкологических заболеваний. Мы знаем, что раковые клетки наиболее активно потребляют глюкозу. И уже ранние процессы нарушения метаболизма, воспаления при онкологических процессах можно диагностировать методом ПЭТ.

Сноб: Поддерживая то, что разрабатывается годами и редко приводит к результатам, нет опасения поймать нисходящий тренд?

Безусловно, есть, как и в любой технологии, даже не связанной с медициной. Потому что мир не стоит на месте, продолжаются исследования в различных областях, и мы, наверное, не можем успевать в той мере, в которой нам хотелось бы.

Сноб: И как тогда справляться с этим риском? Деньги большие, годы идут. Я знаю много перспективных проектов, которые проваливаются еще на стадии исследования.

Любые проекты, связанные с областью здравоохранения, несут в себе дополнительные риски, в том числе риски непрохождения клинических испытаний. И в мировой статистике только один из тысячи препаратов доходит до финальной стадии, и действительно, прорывных рождается не так много. Можно подстраховаться только глубоким анализом мировых трендов, пониманием биологии, химии.

Сноб: Почему в Роснано вы занимаетесь развитием именно фармацевтического направления? У вас было какое-то распределение внутри Роснано? У ваших коллег очень разные инвестиционные портфели.

До Роснано я работала в компании, которая занималась разработкой и поставкой медицинского оборудования. Также была координатором проекта по ядерной медицине в Росатоме. И в 2008 году, когда Роснано только формировалось, меня пригласили посмотреть на область здравоохранения и что можно в этой области сделать. Поскольку в Роснано, инвестируя деньги в высокие технологии, понимали, что нужны проекты с социально значимым эффектом. И даже если они не станут высокодоходными, не принесут Роснано много денег, то они окажутся полезными и понятными людям.

Сноб: Как вы искали проекты и как долго формировали портфель?

Практически вся моя команда работает здесь с самого начала, с 2009–2010 годов. Это был период активного поиска, когда я объезжала наши институты, крупные компании, общалась с персоналом, искала, где мы могли бы сотрудничать. Мы просмотрели около 3 тысяч проектов, чтобы сформировать свой портфель.

Сноб: Сколько проектов сейчас у вас в портфеле?

С учетом того, что мы что-то продали, что-то закрыли, у нас осталось 8 проектов. Из них два американских — Biomark Capital и Domain Associates.

Сноб: Насколько они рисковые?

Если ранжировать мой портфель по уровню риска, то один из высокорискованных проектов — участие в американском фонде Biomark Capital, который специализируется на вложениях в компании на ранней стадии. Доля Роснано в фонде — 40%, но мы являемся ограниченным партнером — управляет им управляющая компания, а мы ждем результата этих инвестиций. Нашей основной мотивацией к такому сотрудничеству был трансфер американских технологий в Россию. Как результат, одна из технологий по созданию вакцин сейчас используется нашей портфельной компанией «Нанолек».

Сноб: Чему вы за это время научились у американцев?

Мы смотрели, как они выбирают проекты, мониторят их развитие, насколько они готовы к риску. Мы убедились, насколько важны всеобъемлющий анализ и глубокое понимание технологий, в которые ты инвестируешь. Партнеры внимательно следили, что с подобными технологиями происходит на других рынках, в других компаниях.

Сноб: А чего нет у нас в фармацевтике, в нашей стране, что есть у американцев? У нас в этой сфере масса разных определяющих аспектов и разные законодательства. При этом Роснано — крупный игрок, к которому прислушиваются на государственном уровне.

За последние десять лет законодательство в России очень сильно изменилось, оно приближается к западным стандартам. Регулирование производства и проведения испытаний фармпрепаратов на Западе гораздо более жесткое по сравнению с производством в России.

Сноб: Какие последствия этих изменений?

Требуется больше времени для вывода продукта на рынок. Но при этом мы страхуем себя от некачественных лекарств. Приведу пример: сейчас мы планируем строить завод совместно с компанией Pfizer в Калужской области. Самым сложным и длинным этапом является процесс переноса технологии, потому что нужно соблюсти огромное количество регламентов, тома описаний. Если строительство здания и оснащение оборудованием занимает порядка двух лет, то перенос технологических регламентов займет еще несколько лет.

Сноб: Успех в производстве новых препаратов на Западе — это заслуга жестких требований или вложения больших денег в развитие фармацевтического направления?

Сложно сказать, что влияет больше. Но, безусловно, фармацевтические и государственные компании, фонды на Западе вкладывают значительно больше денег, чем в России. Это факт, к сожалению.

Сноб: Какой проект из вашего портфеля может быть самым понятным для широкого круга потребителей?

Есть «ионы Скулачева», реализованные группой ученых Московского университета. Идея — замедление процесса старения. Над проектом работает семья: отец и сыновья, и они добились значительных успехов.

Сноб: С учеными вообще сложно делать бизнес?

Да. Процесс нашего общения был и остается достаточно сложным. У коллег существует много интересных идей, для этого необходимы длительные фундаментальные исследования. И это очень здорово и интересно, но мы финансовый инвестор и нацелены прежде всего на возврат инвестиций. Исследование, правда, развернулось очень широкое, но нам удалось приземлить планы и выделить в качестве промежуточного результата конечный продукт — глазные капли, чтобы выйти на самоокупаемость. Сейчас эти капли приносят около 170 миллионов рублей в год.

Сноб: Это только капли столько приносят?

Только капли, только от двух нозологий. Небольшой сегмент в этой доле выручки занимают косметические средства. В этой товарной линейке компания недавно вывела на рынок активное вещество — митовитан, презентовали новый продукт на его основе, правильно упакованный. Это активатор, который можно подмешивать в любое косметическое средство.

Сноб: То есть он увеличивает полезные свойства косметических препаратов, ускоряет доставку компонентов в организме человека?

Да. Мы сталкивались со случаями, когда продукцию «Ионы Скулачева» начали использовать не по назначению — например, глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Сноб: Я знаю, что капли, снимающие усталость и красноту глаз, используют как успокаивающее средство для кожи.

Да, они обладают сосудосуживающим эффектом.

Сноб: Так еще и волосы лучше растут, оказывается?

Да. Второй частью проекта является так называемая «капсула системного действия». Вещество, которое принимается внутрь, чтобы замедлить процессы старения организма. Ведь любое заболевание, та же онкология — это, в общем-то, процесс старения, изнашивание клеток, которые перестают бороться с другими клетками. Но здесь самое главное — не переборщить. Потому что это активное вещество, если изменить дозировку, может стать ядом.

Сноб: Фармацевтика, медицина, если оглянуться назад, связана с этапами, революциями. Открытие пенициллина, к примеру, сразу поделило мир на «до» и «после». Сейчас идут какие-то подобные производства, которые могут закончиться революцией?

Сейчас задача, скорее, состоит в создании препаратов от так называемых орфанных болезней — редких, которые не имеют действенных способов лечения и пациенты обречены. В той же онкологии какие-то препараты созданы, а вот отдельные виды лекарств для маленьких групп населения — их нет. Я ожидаю все-таки прорывов в этих областях.

Сноб: Компании смещаются туда, потому что это свободные ниши?

Компании идут потому, что, несмотря на достаточно небольшую группу охвата, речь о достаточно дорогих лекарствах.

Сноб: Не могу не спросить вас про портфельный проект «Кагоцел». Как думаете, почему этот кейс так возмутил общественность?

Это один из противовирусных препаратов, который стимулирует наш иммунитет к тому, чтобы он вырабатывал антитела против вируса. При оценке эффективности фармпрепаратов лучше ориентироваться на мнение профессионального сообщества, его индикатором можно считать высокую экономическую оценку проекту. Мы из компании вышли с большой доходностью — около 40%, и это, наверное, самый лучший «выход» Роснано из портфельных компаний. Сумма выхода оказалась почти в два раза больше суммы инвестиций в данный проект.

Сноб: Сколько лет вы работали над этим проектом?

Около трех лет, построили завод в Калужской области. И когда мы заходили, он занимал 2% российского рынка иммуномодуляторов, а когда мы выходили — уже 20%, то есть взрывной рост. Сейчас уровень продаж «Кагоцела» свыше 4 миллиардов рублей. И еще один важный фактор, который нам нравится в этом проекте: туда потянулись талантливые люди. Это редкий случай, потому что в России, к сожалению, утеряны хорошие команды, и их приходится собирать по крупицам. Таким образом, «Кагоцел» показал взрывной рост доли рынка, хороший выход, создано современное фармпроизводство. И с нашей помощью сформировалась очень сильная команда ученых и бизнесменов, на мой взгляд, одна из лучших в стране.

Сноб: Вы думаете о том, как ваши проекты могут повлиять на жизнь человека? Вам хотелось бы изменить мир?

Я более приземленный человек, наверное. Мне просто хочется, чтобы наши проекты помогли человеку более комфортно жить, вылечить ту или иную болезнь, насытить рынок тем или иным препаратом, который будет либо чуть дешевле, либо чуть эффективнее, чем имеющиеся аналоги, то есть внести небольшой, посильный вклад в развитие нашего здравоохранения.

Сноб: В чем лично вы сильны?

Мне кажется, у меня хорошая интуиция, любовь к порядку во всем и готовность пойти на риск.

Сноб: Я разговаривала с шестью вашими коллегами, и вы единственная женщина. При этом кто-то из мужчин сказал мне: «Мы больше с математикой имеем дело, а женщины чаще руководствуются интуицией». Вы ощущаете на себе гендерные стереотипы?

Наверное, на начальном этапе работы в Роснано была здоровая доля скептицизма в отношении меня. Но предрассудки исчезли, когда мы начали делать успешные выходы, когда стали появляться продукты.

Сноб: А как вы сами изменились за время работы в private equity?

Я стала более жесткой. В начале своего пути у меня было больше эмоций, больше переживала. Сейчас удачи и неудачи вызывают меньше эмоций.

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > snob.ru, 26 декабря 2017 > № 2610146 Ольга Шпичко


Россия. Весь мир. ЦФО > Химпром. Медицина > rusnano.com, 26 декабря 2017 > № 2458110 Ольга Шпичко

Ольга Шпичко: Мы сталкивались со случаями, когда глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Автор: Елена Николаева

Управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «РОСНАНО» Ольга Шпичко рассказала «Снобу», зачем российские компании инвестируют в западный бизнес и когда появится средство против старения.

Мы в очень интересное время живем. То, что вчера казалось невозможным, сегодня — реальность. И конечно, хочется пожить подольше: дотянуть до, например, замены и модификации органов, чтобы увеличить продолжительность жизни человека. Продление жизни — главный тренд в фармацевтике?

В целом да. И для того чтобы удлинить активные годы жизни, как минимум надо диагностировать проблемы. И диагностировать нужно как можно раньше. Мой департамент в РОСНАНО специализируется на проектах в области фармацевтики, медицинских технологий и создания сервисов.

Технологии и сервис — это фактически создание инфраструктуры? Что такое инфраструктура в фармацевтике?

Когда мы начинали заниматься данным направлением, мы для себя определили цель — борьба с социально значимыми заболеваниями. Например, с онкологией и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Это могут быть экспресс-тесты на выявление заболевания на ранней стадии, медицинское оборудование, которое позволяет производить своевременную диагностику.

Среди проектов, которыми мы очень сильно гордимся, — проект по созданию сети центров позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), которые являются признанной технологией в мировой медицине. Это диагностика, которая позволяет обнаружить процессы в организме, связанные с начальной стадией онкологических заболеваний. Мы знаем, что раковые клетки наиболее активно потребляют глюкозу. И уже ранние процессы нарушения метаболизма, воспаления при онкологических процессах можно диагностировать методом ПЭТ.

Поддерживая то, что разрабатывается годами и редко приводит к результатам, нет опасения поймать нисходящий тренд?

Безусловно, есть, как и в любой технологии, даже не связанной с медициной. Потому что мир не стоит на месте, продолжаются исследования в различных областях, и мы, наверное, не можем успевать в той мере, в которой нам хотелось бы.

И как тогда справляться с этим риском? Деньги большие, годы идут. Я знаю много перспективных проектов, которые проваливаются еще на стадии исследования.

Любые проекты, связанные с областью здравоохранения, несут в себе дополнительные риски, в том числе риски непрохождения клинических испытаний. И в мировой статистике только один из тысячи препаратов доходит до финальной стадии, и действительно, прорывных рождается не так много. Можно подстраховаться только глубоким анализом мировых трендов, пониманием биологии, химии.

Почему в РОСНАНО вы занимаетесь развитием именно фармацевтического направления? У вас было какое-то распределение внутри РОСНАНО? У ваших коллег очень разные инвестиционные портфели.

До РОСНАНО я работала в компании, которая занималась разработкой и поставкой медицинского оборудования. Также была координатором проекта по ядерной медицине в Росатоме. И в 2008 году, когда РОСНАНО только формировалось, меня пригласили посмотреть на область здравоохранения и что можно в этой области сделать. Поскольку в РОСНАНО, инвестируя деньги в высокие технологии, понимали, что нужны проекты с социально значимым эффектом. И даже если они не станут высокодоходными, не принесут РОСНАНО много денег, то они окажутся полезными и понятными людям.

Как вы искали проекты и как долго формировали портфель?

Практически вся моя команда работает здесь с самого начала, с 2009–2010 годов. Это был период активного поиска, когда я объезжала наши институты, крупные компании, общалась с персоналом, искала, где мы могли бы сотрудничать. Мы просмотрели около 3 тысяч проектов, чтобы сформировать свой портфель.

Сколько проектов сейчас у вас в портфеле?

С учетом того, что мы что-то продали, что-то закрыли, у нас осталось 8 проектов. Из них два американских — Biomark Capital и Domain Associates.

Насколько они рисковые?

Если ранжировать мой портфель по уровню риска, то один из высокорискованных проектов — участие в американском фонде Biomark Capital, который специализируется на вложениях в компании на ранней стадии. Доля РОСНАНО в фонде — 40%, но мы являемся ограниченным партнером — управляет им управляющая компания, а мы ждем результата этих инвестиций. Нашей основной мотивацией к такому сотрудничеству был трансфер американских технологий в Россию. Как результат, одна из технологий по созданию вакцин сейчас используется нашей портфельной компанией «Нанолек».

Чему вы за это время научились у американцев?

Мы смотрели, как они выбирают проекты, мониторят их развитие, насколько они готовы к риску. Мы убедились, насколько важны всеобъемлющий анализ и глубокое понимание технологий, в которые ты инвестируешь. Партнеры внимательно следили, что с подобными технологиями происходит на других рынках, в других компаниях.

А чего нет у нас в фармацевтике, в нашей стране, что есть у американцев? У нас в этой сфере масса разных определяющих аспектов и разные законодательства. При этом РОСНАНО — крупный игрок, к которому прислушиваются на государственном уровне.

За последние десять лет законодательство в России очень сильно изменилось, оно приближается к западным стандартам. Регулирование производства и проведения испытаний фармпрепаратов на Западе гораздо более жесткое по сравнению с производством в России.

Какие последствия этих изменений?

Требуется больше времени для вывода продукта на рынок. Но при этом мы страхуем себя от некачественных лекарств. Приведу пример: сейчас мы планируем строить завод совместно с компанией Pfizer в Калужской области. Самым сложным и длинным этапом является процесс переноса технологии, потому что нужно соблюсти огромное количество регламентов, тома описаний. Если строительство здания и оснащение оборудованием занимает порядка двух лет, то перенос технологических регламентов займет еще несколько лет.

Успех в производстве новых препаратов на Западе — это заслуга жестких требований или вложения больших денег в развитие фармацевтического направления?

Сложно сказать, что влияет больше. Но, безусловно, фармацевтические и государственные компании, фонды на Западе вкладывают значительно больше денег, чем в России. Это факт, к сожалению.

Какой проект из вашего портфеля может быть самым понятным для широкого круга потребителей?

Есть «ионы Скулачева», реализованные группой ученых Московского университета. Идея — замедление процесса старения. Над проектом работает семья: отец и сыновья, и они добились значительных успехов.

С учеными вообще сложно делать бизнес?

Да. Процесс нашего общения был и остается достаточно сложным. У коллег существует много интересных идей, для этого необходимы длительные фундаментальные исследования. И это очень здорово и интересно, но мы финансовый инвестор и нацелены прежде всего на возврат инвестиций. Исследование, правда, развернулось очень широкое, но нам удалось приземлить планы и выделить в качестве промежуточного результата конечный продукт — глазные капли, чтобы выйти на самоокупаемость. Сейчас эти капли приносят около 170 миллионов рублей в год.

Это только капли столько приносят?

Только капли, только от двух нозологий. Небольшой сегмент в этой доле выручки занимают косметические средства. В этой товарной линейке компания недавно вывела на рынок активное вещество — митовитан, презентовали новый продукт на его основе, правильно упакованный. Это активатор, который можно подмешивать в любое косметическое средство.

То есть он увеличивает полезные свойства косметических препаратов, ускоряет доставку компонентов в организме человека?

Да. Мы сталкивались со случаями, когда продукцию «Ионы Скулачева» начали использовать не по назначению — например, глазные капли добавляли в шампунь для роста волос.

Я знаю, что капли, снимающие усталость и красноту глаз, используют как успокаивающее средство для кожи.

Да, они обладают сосудосуживающим эффектом.

Так еще и волосы лучше растут, оказывается?

Да. Второй частью проекта является так называемая «капсула системного действия». Вещество, которое принимается внутрь, чтобы замедлить процессы старения организма. Ведь любое заболевание, та же онкология — это, в общем-то, процесс старения, изнашивание клеток, которые перестают бороться с другими клетками. Но здесь самое главное — не переборщить. Потому что это активное вещество, если изменить дозировку, может стать ядом.

Фармацевтика, медицина, если оглянуться назад, связана с этапами, революциями. Открытие пенициллина, к примеру, сразу поделило мир на «до» и «после». Сейчас идут какие-то подобные производства, которые могут закончиться революцией?

Сейчас задача, скорее, состоит в создании препаратов от так называемых орфанных болезней — редких, которые не имеют действенных способов лечения и пациенты обречены. В той же онкологии какие-то препараты созданы, а вот отдельные виды лекарств для маленьких групп населения — их нет. Я ожидаю все-таки прорывов в этих областях.

Компании смещаются туда, потому что это свободные ниши?

Компании идут потому, что, несмотря на достаточно небольшую группу охвата, речь о достаточно дорогих лекарствах.

Не могу не спросить вас про портфельный проект «Кагоцел». Как думаете, почему этот кейс так возмутил общественность?

Это один из противовирусных препаратов, который стимулирует наш иммунитет к тому, чтобы он вырабатывал антитела против вируса. При оценке эффективности фармпрепаратов лучше ориентироваться на мнение профессионального сообщества, его индикатором можно считать высокую экономическую оценку проекту. Мы из компании вышли с большой доходностью — около 40%, и это, наверное, самый лучший «выход» РОСНАНО из портфельных компаний. Сумма выхода оказалась почти в два раза больше суммы инвестиций в данный проект.

Сколько лет вы работали над этим проектом?

Около трех лет, построили завод в Калужской области. И когда мы заходили, он занимал 2% российского рынка иммуномодуляторов, а когда мы выходили — уже 20%, то есть взрывной рост. Сейчас уровень продаж «Кагоцела» свыше 4 миллиардов рублей. И еще один важный фактор, который нам нравится в этом проекте: туда потянулись талантливые люди. Это редкий случай, потому что в России, к сожалению, утеряны хорошие команды, и их приходится собирать по крупицам. Таким образом, «Кагоцел» показал взрывной рост доли рынка, хороший выход, создано современное фармпроизводство. И с нашей помощью сформировалась очень сильная команда ученых и бизнесменов, на мой взгляд, одна из лучших в стране.

Вы думаете о том, как ваши проекты могут повлиять на жизнь человека? Вам хотелось бы изменить мир?

Я более приземленный человек, наверное. Мне просто хочется, чтобы наши проекты помогли человеку более комфортно жить, вылечить ту или иную болезнь, насытить рынок тем или иным препаратом, который будет либо чуть дешевле, либо чуть эффективнее, чем имеющиеся аналоги, то есть внести небольшой, посильный вклад в развитие нашего здравоохранения.

В чем лично вы сильны?

Мне кажется, у меня хорошая интуиция, любовь к порядку во всем и готовность пойти на риск.

Я разговаривала с шестью вашими коллегами, и вы единственная женщина. При этом кто-то из мужчин сказал мне: «Мы больше с математикой имеем дело, а женщины чаще руководствуются интуицией». Вы ощущаете на себе гендерные стереотипы?

Наверное, на начальном этапе работы в РОСНАНО была здоровая доля скептицизма в отношении меня. Но предрассудки исчезли, когда мы начали делать успешные выходы, когда стали появляться продукты.

А как вы сами изменились за время работы в private equity?

Я стала более жесткой. В начале своего пути у меня было больше эмоций, больше переживала. Сейчас удачи и неудачи вызывают меньше эмоций.

Россия. Весь мир. ЦФО > Химпром. Медицина > rusnano.com, 26 декабря 2017 > № 2458110 Ольга Шпичко


Россия > Медицина > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436245 Максим Скулачев

Шок, трепет и суицид. Как генетическая программа загоняет людей в могилу

Максим Скулачев

ведущий научный сотрудник МГУ им. Ломоносова и гендиректор компании «Митотех»

Самая большая угроза для человека — биологическое старение, то есть медленное ослабление функций организма, неумолимо повышающее вероятность смерти. Есть все основания считать старение результатом деятельности генетической программы

В предыдущем выпуске моего душераздирающего, надеюсь, сериала про любовь, смерть и тиранию генома я постарался обратить внимание уважаемых читателей, что при всем величии Человека и Человечества, мы с вами не более чем биологические машины. Наши родители загрузили в нас программу — наш геном, наша жизнь — по сути, исполнение этой программы. В чем она заключается? В том, что нам надо развиться в виде эмбриона, родиться, подрасти и, если загруженная в нас копия генома была удачной, передать эту копию своим детям. Но на этом программа не заканчивается. Потому что в ней есть еще и финальный этап — надо освободить место в пещере следующему поколению, то есть умереть.

Если с первыми этапами программы все согласны, то о последней части как-то не очень любят думать. Причем не только обычные люди, но и профессиональные ученые. Наверное, это потому, что большинство биологов ужасно любят жизнь, во всех ее проявлениях. Собственно, поэтому мы и стали биологами. Нам всегда гораздо интереснее изучать, откуда что-то появляется, чем куда оно потом девается, как уничтожается.

В этой связи очень поучительна история изучения белков (другое их название протеины, это именно то, что закодировано в наших генах, самая важная часть любой живой системы). Процесс синтеза белков в клетках начали пристально изучать еще 50-х годах и довольно быстро разобрались, как это происходит. Во всех учебниках уже с 70-х годов было описан соответствующий механизм, который прекрасно работает и постоянно вырабатывает все необходимые нам белки. Вопрос: а куда они потом деваются? Они же не живут вечно. Клетка просто лопнула бы от постоянно синтезируемых белков. Но почему-то этим вопросом биологи как-то «не заморачивались». И проглядели огромную и сложнейшую систему деградации белков. Занимающую более 10% всех наших генов, и которая точно определяет сколько времени должен жить тот или иной протеин, в зависимости от его функции. Некоторые из них живут всего несколько часов, другие сохраняются в клетке годами. Об этом задумались только в конце 80-х, а за открытие системы точечного уничтожения белков была присуждена Нобелевская премия.

Испортить программу

А не произошла ли такая же история с запрограммированной смертью организма? Может быть биологи просто не захотели об этом задуматься? А зря! Потому что, если наш уход из жизни также запрограммирован, как и наше появление на свет, то это дает нам колоссальный шанс жить дольше и лучше. Дело в том, что при всех своих достижениях биология — это очень молодая наука. Мы все еще очень приблизительно знаем, как устроена живая природа и еще не умеем создавать какие-то новые биологические системы, которые могли бы нам понадобиться для продления своей жизни. Но если наша смерть происходит из-за действия программы, то ничего строить не нужно. Нужно наоборот — ломать. Ломать последний этап работы этой программы, который для нас смертелен. Причем можно даже не полностью ломать (это может быть опасно, да и наверняка пока еще невозможно), достаточно просто как-то ей помешать, навставлять этому механизму палок в колеса. При всей молодости биологии и биологической инженерии, ломать мы худо-бедно уже умеем. И тогда механизм будет работать хуже, а значит мы будем жить дольше.

И все-таки, заложен ли такой механизм запрограммированного самоубийства в организм человека? Может быть ученые его проглядели, просто потому что его нет, а не потому что не захотели искать? При всем уважении к моим коллегам, не думаю. И дальше я постараюсь доказать, насколько это вообще возможно в столь нестрогой науке, как биология, что да, эта программа у нас есть. И ней вполне можно начать бороться. Но чтобы узнать, о чем идет речь, вам придется дочитать мой биоинженерный сериал до конца.

Итак, о какой программе может идти речь? Есть несколько вариантов и, пожалуй, начнем самого простого. Есть такая неприятная и смертельная штука — сепсис. Обычно он происходит при заражении крови бактериями. То есть если в кровь попало достаточное количество микробов, это крайне опасно. У человека подскакивает температура, развивается так называемое системное воспаление, процесс с большой вероятностью заканчивается самым грустным образом — больной погибает. Кстати, точно также это работает и на других животных — мышах, крысах, любых зверях.

Почему так происходит? Казалось бы, все ясно. Бактерии принялись размножаться в крови, иммунная система с ними не справляется и они «съедают» организм человека изнутри. И чем, спрашивается, нас может не устраивать такое прямое и понятное объяснение?

Смертельный иммунитет

Но вот в чем проблема. В некоторый момент выяснилось, что того же эффекта можно добиться (не на человеке, естественно, а в эксперименте на мышах) если ввести в кровь мертвые (!) бактерии. Они ни размножаться, ни «съедать» ничего не могут. А симптомы те же — температура, воспаление, смерть от множественной органной недостаточности. Ага! — подумали заинтересовавшиеся ученые, — значит в бактерии страшны не сами по себе, а потому что в них есть какое-то очень ядовитое для человека (или мыши) вещество! Оно и вызывает септический шок. Стали разбираться и действительно выделили из бактерий, а точнее из их оболочек, такое вещество. Если его очистить и ввести в кровь животному, то несчастная тварь точно также погибает от септического шока. Что же это за вещество? Что за страшный бактериальный яд, который сразу назвали эндотоксином — то есть внутренним ядом бактерий?

Оказалось, что это простой полимер, состоящий из остатков сахаров и липидов — липополисахарид (английское сокращение — LPS). По своей химической сути, вещество совершенно безобидное, это просто строительный материал, из которого состоит клеточная стенка бактерий. Как LPS может быть ядовитым для млекопитающих? Стали разбираться дальше и выяснили, что есть у млекопитающих специальные белки — рецепторы LPS, которые постоянно мониторят кровь на предмет появления этого вещества. И если они засекают какое-то количество LPS, то запускают страшный каскад биологических реакций, который мы и называем септическим шоком. Если сделать мышь–мутанта, у которого будет сломан ген этого рецептора, то для такой ГМО-мыши самая смертельная доза LPS будет абсолютно безобидна.

Ее организм просто не заметит «эндотоксина» и продолжит благополучно жить дальше. Можно сломать эту самоубийственную программу и другим способом. Жуткий воспалительный каскад в ответ на LPS — это часть работы иммунной системы организма. Нам известны вещества, например кортикостероиды, вроде дексаметазона, которые хорошо подавляют работу иммунитета. Соответственно, если вколоть в мышь LPS вместе с дексаметозоном, то мышиные рецепторы LPS, конечно, засекут и передадут сигнал «наверх», в иммунную систему. Но ни к чему страшному это не приведет, потому что она будет отключена. И мышь выживет.

В общем, если опустить все эти жуткие подробности, то вывод получается следующий: смерть от септического шока наступает в результате работы специальной суицидальной программы. Организм убивает себя сам, если обнаруживает внутри себя достаточно большое количество болезнетворных бактерий. К настоящему моменту про эту программу многое известно: чем она запускается, какие части иммунной системы активирует, как и когда процесс переходит в необратимую фазу.

Жертва ради остальных

Возникает разумный, но очень нелюбимый биологами вопрос: зачем? Для чего у млекопитающих появилась эта смертельная система? Отдельному организму она точно не нужна. Без системы септического шока у него были бы хоть какие-то шансы «задавить» инфекцию и выжить. Но природа не дает этого шанса, добивая несчастного, причем даже если заразившие его бактерии уже мертвы. Почему?

Точного ответа на этот вопрос, конечно же, дать нельзя, ибо неисповедимы пути эволюции… ну или того, кто ее там направляет. Но, вообще-то, вся эта история выглядит очень разумно и практично. Правда, не с точки зрения отдельного человека, как венца природы, а с точки зрения его Величества Генома Homo sapiens.

В первобытные времена, которые по эволюционным меркам были всего несколько секунд назад, зараженный индивидуум был крайне опасен для остальных особей своего вида. Потому что он мог передать им инфекцию, заразить всю популяцию и… а вдруг это последняя популяция этого вида? Тогда он (вид) исчезнет, а вместе с ним и его геном. Хуже того, даже если болезнь не смертельная, то это все равно очень опасно. Дело в том, что на начальных стадиях организм борется с инфекцией синтезируя очень ядовитые вещества — свободные радикалы (о них я расскажу в одной из следующих колонок).

Эти вещества обладают мутагенной активностью. И если заражение было тяжелым, то радикалов синтезируется много, а это уже прямая угроза появлению слишком большого количества мутаций в геноме. А ну как заболевшая особь выживет и со всеми своими мутациями нарожает детей с непойми-какими геномами? Опасно! С точки зрения вида и, главное, его генома гораздо предпочтительнее если зараженный индивидуум никуда не побежит, ляжет спокойно под ближайший куст и… умрет, не заразив сородичей и не участвуя больше в размножении. Это и есть задача программы септического шока.

Вот только в современном мире человеку такая программа совершенно не нужна. Потому что у нас есть антисептики и антибиотики.

И о старости

Ну хорошо, скажет доблестный читатель, продержавшийся до этих строчек, допустим сепсис — это программа. Но, по счастью, септический шок — это далеко не главная причина смерти людей. Есть и другие, гораздо более распространенные. А они-то какое отношение имеют к программам, геномам и восстанию биологических машин?

Отвечаем: знаете какая самая распространенная причина смерти? Угрожающая 100% людей старше, скажем, 20 лет? Это биологическое старение! То есть медленное и согласованное ослабление функций организма с возрастом, неумолимо повышающее вероятность смерти. Так вот, автор относится к тем биологам, которые считают, что у нас есть все основания считать старение результатом деятельности подобной генетической программы. И в следующем выпуске нашего био-сериала я попытаюсь представить вам доказательства этой смелой гипотезы, а помогут мне в этом голые эволюционные чемпионы.

Россия > Медицина > forbes.ru, 25 декабря 2017 > № 2436245 Максим Скулачев


Россия > Медицина > forbes.ru, 23 декабря 2017 > № 2436243 Отари Гогиберидзе

Пластический хирург Отари Гогиберидзе: «Врач должен уметь отказывать пациентам»

Лия Казарян

Редактор отдела красоты ОК! и Forbes Woman

Справка Forbes Woman: в 2016 году российские пластические хирурги выполнили 153 700 операций, на которые пациенты потратили более 12 млрд рублей. Увеличение груди переместилось на вторую строчку рейтинга эстетических операций, уступив место блефаропластике, но абсолютное число операций по увеличению груди выросло – до 28 000 в 2016 году против 26 200 операций годом ранее.

FW: Логично, что лучше обращаться к хирургу, имеющему хотя бы 10 лет стажа. Но ведь и у вас случается свой «первый раз», когда вы внедряете совершенно новую методику пластической операции, не так ли?

Отари Гогиберидзе: Если хирург обещает выполнить любое ваше пожелание, стоит сразу же насторожиться, как минимум. Поинтересуйтесь, где он учился, с кем из врачей работает в команде, как проходит наркоз, есть ли у клиники лицензия на реанимацию.

Расскажу про свой опыт. Я попал на кафедру челюстно-лицевой хирургиив РУДН, где нас обучали в том числе и эстетической хирургии. Ee выпускниками были многие мэтры-хирурги например, Труфалов Вадим, Владимир Корчак, Леонид Павлюченко), мы на практике изучали, как работает лоскутная и замещающая хирургия, полевая, онкологическая. Только практика под руководством более опытных врачей дает понимание того, как всё обстоит в хирургии. Когда я только начинал работать хирургом, у меня всегда была возможность воспользоваться советом старшего товарища.

В медицине слишком много опыта не бывает. Врач обязан постоянно повышать квалификацию. Тем более, что сегодня с развитием социальных сетей складывается нездоровая ситуация: какой то молодой врач подсмотрел какую–то новинку и с деловым видом позиционирует себя как знатока…

Ваш рецепт поиска «своего хирурга».

Хороший врач не боится конкуренции — 70% пациентов ко мне приводит сарафанное радио. Распознать хорошего хирурга не так то сложно:он четко отвечает на все вопросы, даже те, которые вы сами можете считать не совсем уместными и даже неловкими. Поэтому сходите на примем сразу к нескольким врачам и сравните. Если доверие вы не испытываете, значит врач не ваш.

Клиенты рассказывают, что нередко Вы «разворачиваете» своих потенциальных пациентов. Зачем и почему?

Однажды ко мне на прием пришла миловидная девушка с аккуратными чертами лица. После детального осмотра выясняется, что у нее больше ЛОР-патологий, а не эстетических проблем. Как следствие, я отправляю ее в другую клинику ко врачу с хорошей репутацией именно в этой области, добавляя на прощание, что ко мне она всегда успеет прийти за эстетикой. Если конечно же после грамотного ЛОРа она вообще вспомнит обо мне (Смеется).

У меня такая позиция: если бы я был голодным хирургом с минимальным количеством пациентов, я бы рассказывал ей басни про надуманные лишние полтора миллиметра и вопрошал о том, как она вообще с таким носом живет. Грубо говоря «уложил» бы ее на операционный стол, если не в тот же день, то на следующий. (К слову, если хирург готов прооперировать вас хоть завтра – это второй самый большой повод сильно насторожиться.) Но если я не вижу объективных показаний к пластике, никогда не возьмусь за нее. Хирург должен уметь отказывать пациентам.

Какие операции Вы вообще не делаете? Возможно разочаровались в каких то методиках?

Я категорически не удаляю комки Биша (жировые ткани в области щек). Бытует ошибочное мнение, что это новая прорывная эстетическая методика. На самом же деле ею владели еще мои преподаватели. И только с годами поняли, что удалять комки Биша не только не нужно, а наоборот, их нужно беречь. Девушки жалующиеся на то, что они «щекастые» просто не понимают, что природа создала комки Биша неспроста. Если в 30-летнем возрасте вы уберете комки Биша, то в 45 лет проснетесь с осунувшимся лицом, впалыми старческим овалом лица.

Но точеные скулы – это так модно сейчас!

Вовсе нет. К счастью, в распоряжении косметологов сегодня есть филлеры, ботокс, различные аппараты. Они умеют очень мягко, корректировать формы лица: приподнимать скулы, брови плюс разглаживать морщины. Cначала отправляйтесь к косметологу. Грамотный специалист способен так распределить филлер в области щек, что он одновременно разгладит и носогубные складки и носослезные. Хирург должен быть последней инстанцией для молодых женщин.

Филлеры на основе собственного жира пациента — сейчас почти каждая клиника предлагает данную услугу для корректировки форм данных природой. Ваше мнение о процедуре?

С ними нужно быть очень осторожными. Жир хорошо приживается в ягодицах и в груди при грамотном введении. Но даже грамотное введение собственного жира пациента в зоны лица может дать плачевные результаты, а именно кисты. Я слишком часто наблюдал такие осложнения, чтобы поддерживать липофилинг (восполнение объемов при помощи жира) в зоне лица. Другое дело, например, ввести его в кисти рук, чтобы вернуть им молодость – против этого я не возражаю. Но с другой стороны, есть же и филлеры на основе гиалуроновой кислоты, которые действуют абсолютно предсказуемо. Так что с липофилингом я бы не стал заигрывать.

Нынешние 30 лет – это новые 20, а 40 лет – новые 30. Ваш совет, чтобы и к 50 годам выглядеть молодо.

Прежде всего, найдите грамотного косметолога. Он, кстати, способен отсрочить ваш визит ко мне или другому хирургу-эстетисту. Питайте свою кожу не от случая к случаю, и не по праздникам, а каждый день и системно. Уход за кожей должен быть, как фитнес — регулярный. Делайте массажи лица, маски, обертывания. Постепенно подключайте увлажняющие инъекции и аппаратные методики. Чем здоровее ваша кожа будет к моменту прихода к хирургу в более зрелом возрасте, тем легче ему с вами будет достичь максимально естественного результата. А на своей практике работы с самыми разными пациентками, я сделал вывод, что если женщина осознанно подходит к уходу за своей внешностью, то она никогда и не подумает требовать от хирурга губы «как у Анджелины Джоли»или ягодицы «как у Дженнифер Лопес».

Россия > Медицина > forbes.ru, 23 декабря 2017 > № 2436243 Отари Гогиберидзе


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 18 декабря 2017 > № 2432916 Максим Соколов

Эксперт рабгруппы по кардиологии при Минздраве: Стенты получат клиники, которые лечат экстренных пациентов

Эксклюзивное интервью эксперта рабочей группы по кардиологии при Министерстве здравоохранения, доктора медицинских наук Максима Соколова о программе создания сети реперфузинных центров для экстренного лечения острого инфаркта миокарда

- Вы говорили об изменении подхода к распределению стентов. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее?

- Раньше при распределении стентов мы (рабочая группа по кардиологии Министерства здравоохранения Украины) сталкивались, к сожалению, с критериями, которые во многом можно назвать субъективными. Мы имели дело с тем, что доктор, решал, кому достанется стент, решал какие-то свои личные задачи, иногда это было не очень справедливо. Кроме того, мы имели дело с тем, что на распределение влияли администраторы. Например, облздрав распределял стенты исходя из каких-то своих соображений: ты хороший парень – дадим, в вашем отделении сложные пациенты – поэтому мы вам дадим. Но до лечения инфарктов, до "скорой помощи", как правило, не доходило. Новый поход заключается в том, что стенты будут получать клиники, которые постоянно лечат экстренных пациентов. Мы покроем Украину работающей сетью центров, специализирующихся именно на лечении инфарктов со стойкой элевацией сегмента ST (STEMI) и стентировании.

Попытки создания такой сети были и раньше, но из-за субъективного распределения стентов система развивалась медленно. У всех областей уровень разный. Какие-то отставали в этом отношении, сколько бы стентов туда не направили. Например, в Житомирской области ангиограф есть уже девять лет, но за это время система там не развилась, хотя стенты распределялись пропорционально количеству населения. Сейчас там будет два центра, заработает система и инфраструктура, которая позволит ставить стенты.

- Очень часто пациенты жалуются, что в государственных клиниках им предлагают поставить стенты за деньги. Прокомментируйте, пожалуйста, такие заявления.

- Продавать государственные стенты - это уголовное преступление. Но нужно понимать, что есть много нюансов. Во-первых, нет ни одной страны в мире, где бы все это было бесплатно, какой-то процент пациентов во всем мире оплачивают стенты, на всех бюджетных ресурсов не хватает. Чтобы система помощи при остром инфаркте в Украине развивалась, мы решили сначала помочь тем людям, у которых эта проблема стоит остро.

Я немного проясню медицинскую сторону. Есть плановые больные, которым не нужно экстренно спасать жизнь, но есть больные, которым нужно оказать безотлагательную и наиболее эффективную помощь. Последние делятся на две категории, в зависимости от типа инфаркта: с элевацией ST сегмента (специфические отклонения на кардиограмме, характерные для некоторых заболеваний), признаки которой видны на ЭКГ, и без элевации. Смертность среди пациентов второй категории в стационаре около 1-3%, а среди первой - 14-15%. Такие пациенты больше нуждаются в стентировании потому, что оно эффективнее для спасения их жизни. Поэтому стенты по государственной программе будут получать в первую очередь, именно они. Конечно, есть разные случаи, свести смертность при инфаркте до нуля практически невозможно, но благодаря стентированию именно среди пациентов с элевацией ST сегмента может существенно снизится смертность.

- Ваши рекомендации нашли отражение в нормативной базе, каких-то документах, которые станут обязательными к применению? Ведь врачи и раньше знали, кому стентирование может спасти жизнь…

Мы понимаем, что намерения – это хорошо, но нужны документы, которые обяжут врачей оказывать помощь именно так, и создадут им для этого условия. Для развития кардиопомощи нужна инфраструктура, создание региональной реперфузионной сети, в центре которой находится реперфузионный центр, где проводятся вмешательства. Там должен быть ангиограф, лучше два, чтобы центр бесперебойно работал, подготовленные люди и налаженное дежурство врачей 24 часа в сутки семь дней в неделю. Пациенты должны быть доставлены в реперфузионный центр максимально быстро, в течение 1,5-2 часов от первого контакта с медицинским персоналом экстренной медицинской помощи.

Казалось бы, что тут сложного? Все есть: врачи, ангиографы, пациенты, а экстренных вмешательств в первые часы начала симптомов острого инфаркта миокарда в Украине долгое время не было. И для того, чтобы она была, должна быть создана система, которой до сих пор не существовало.

В ходе работы экспертной группы Министерства здравоохранения мы поняли, что если мы просто закупим и раздадим стенты в существующую систему, у медиков не будет мотивации для лечения "острых" пациентов, для которых стентирование – вопрос жизни. Ранее стенты выделялись тем клиникам, которые их запросили, стентирование проводилось не по "скорой помощи", а плановым больным (ведение плановых пациентов для врача гораздо проще и лучше). Сейчас же, согласно новой стратегии, стенты нужно выделять тем больницам, которые сформировали систему оказания экстренной медпомощи при остром инфаркте миокарда.

- Было много критики относительно того, что Минздрав закупает только стенты, а все необходимые расходные материалы пациент должен покупать сам. Так ли это?

- Министерство здравоохранения за средства госбюджета 2016 года закупило полный комплект, необходимый для оперативного стентирования.

Тут нам пришлось бороться с некоторыми манипуляциями. Например, пациенту говорили, что клинике выделили 100 стентов, но только 80 балончиков (расходные материалы), и что баллончики как раз закончились, и их нужно закупать.

- Это правда?

- Да, когда закупали по заказам регионов, и регионы, и больницы так формировали заказ: 100 стентов и 80 балончиков. Мы анализировали закупки, и нигде не видели, чтобы был закуплен полный комплект. Но мы должны понимать, что процедура стентирования далеко не всегда идет по плану, который создан в рекомендациях, администрацией клиники или клиническими протоколами. Иногда требуется дополнительный стент или дополнительный баллон или что-то еще, что не планировалось. Дело не в формировании плана закупок, а в желании сделать процедуру стентирования у пациентов с острым инфарктом бесплатной. Объяснять это можно как угодно – есть остатки, местный бюджет поможет и т.д. Но, фактически, получалось, что стент шел бесплатно, а все остальное пациенту нужно было покупать самому. Тут происходили достаточно масштабные злоупотребления. Даже при закупках за бюджет 2016 года регионы подавали заявки в разнобой – где-то больше стентов, где-то больше баллончиков.

Сейчас, благодаря сэкономленным Crown Agents деньгам, мы постараемся выровнять комплектацию, чтобы ни в одной клинике не было "нехватки баллончиков", добавляем расходные материалы, чтобы клиники были обеспечены полными комплектами, и стентирование при остром инфаркте проводилось полностью бесплатно.

- Закупаются ли наборы для стентирования за счет местных бюджетов?

- Да, но объем закупок зависит от бюджета области. Например, Черновцы – самая маленькая область, не самая богатая, там закупалось ничтожно мало. Да и ангиографической аппаратуры там пока нет, в Черновицкой области в государственной клинике пользовались частным аппаратом. Ангиографии практически не было также в Сумской области. Но есть регионы, где ангиографическое оборудование есть, но недостаточно используется для лечения острого инфаркта миокарда. В Житомирской и Николаевской областях стентирование при инфаркте недостаточно развито.

В Харькове или Днепропетровске, в больших индустриальных городах, проводили свои тендеры на закупку стентов. Но они, к сожалению, не были такими прозрачными, насколько хотелось бы.

- По вашему мнению, тендер, который провело агентство Crown Agents, как-то повлияет на местные тендеры?

- Безусловно. Рабочая группа Минздрава будет знать, сколько реально стоят расходные материалы для стентирования. Конечно, цен, которые удалось получить Crown Agents, не будет в локальных тендерах (т.к. закупки идут напрямую от производителя, без НДС и т.д.), но они будут ориентиром. Цены могут вырасти на 10-15%, но стенты не станут дороже на 200-300%. Я надеюсь, что закупка Crown Agents серьезно пошатнет "схемы".

Мы рассчитываем, что местные власти присоединятся к нашей инициативе, и будут дополнять ее местными бюджетами.

- Как вы подходили к выбору поставщиков ангиографического оборудования?

- На рынке работают пять крупных международных компаний, которые производят такое оборудование. Первое-второе место делят "Филипс" и "Сименс", третье-четвертое – "Дженерал Электрик" и "Тошиба", на пятом месте японская "Шимадзу".

Производители очень хорошо восприняли нашу программу. Мы проводили специальные совещания в Минздраве, на которых присутствовали представители всех пяти компаний. Мы предложили им универсальное техзадание, которое все поддержали.

Правда, когда деньги по этой программе пришли в регионы (программа предусматривает софинансирование из государственного и местных бюджетов - ИФ), некоторые из них начали отказываться от этого техзадания, так как оно слишком универсально. Очевидно, не везде на местах были готовы проводить прозрачные тендеры.

Мы пока не знаем, как препятствовать этому, потому что юридически в регионах на это имеют право. Если бы решение о закупке ангиографов принималось централизовано, в Минздраве или Кабмине, то мы смогли бы получить огромную скидку, выбрав одного поставщика. К сожалению, так не получается.

- Учитываете ли вы сервисное обслуживание ангиографов?

Универсальное техзадание позволяет сделать выбор на основании надежности техники, особенностей круглосуточной бесперебойной работы – она забивается в техзадание. Производители восприняли техзадание очень позитивно. Сервисное обслуживание техники крайне необходимо клиническим центрам, которые работают круглосуточно. Но центральные органы власти (Кабмин, Минздрав) не могут решать вопросы сервисного обслуживания, нельзя думать и принимать решения за всех, это задача местных руководителей. Серьезный администратор должен понимать, что если не будет достойного сервиса, то оборудование очень быстро перестанет работать.

Сколько нужно докупить?

Для покрытия всей территории Украины необходима сеть из 60 специализированных государственных кардиоцентров (реперфузионных центров), в каждом из которых должен быть минимум один ангиограф. На сегодня есть 23 таких центра, которые принимают пациентов в режиме 24/7/365. Сейчас программа предусматривает закупку 13 ангиографов. Бюджетный комитет Верховной Рады принял решение продлить эту программу и на следующий год заложено еще 13. Итого добавится 26. Это огромный прорыв. Если мы сможем реализовать эту программу, мы принципиально изменим кардиологию в стране.

Вписываются ли в государственную стратегию снижения смертности от инфаркта частные ангиографы?

Конечно. В некоторых регионах ангиография держится именно на частных ангиографах. Так, в Одессе ангиографией занимаются три или четыре частные компании. Город даже проводит тендеры среди этих компаний, закупая у них услуги. Правда, к этим тендерам есть вопросы. Например, простое стентирование стоит около 14 тыс. грн, плюс зарплата персонала, расходы. Итого получаем около 20 тыс. грн, а тендер проходит при цене 45 тыс. грн. Почему государство должно оплачивать частный бизнес? Мы готовы платить частной клинике, но, если там цена будет такая, как в государственной.

За те деньги, которые в Одессе потратили на расходники и закупки услуг у частных компаний, можно было купить два ангиографа и сделать государственный или коммунальный городской ангиографический центр, но его в Одессе нет (есть только центр в областной больнице). Планируется, что он будет создан в 2018 году, но я боюсь, что там придется преодолеть большое сопротивление.

Теоретически закупать ангиографию у частных клиник можно, весь мира так делает, но тогда расценки должны быть сопоставимы. У нас в этом отношении есть злоупотребления.

Минздрав опубликовал методику расчета стоимости медуслуги. Какова стоимость стентирования?

В какой-то момент существовали три методики. В нашем институте (Институт кардиологии им. Стражеско) мы использовали одну из них. По этим расчетам получалось, что стоимость самой коронарографии около 5 тыс. грн. Это не дешево, но и не супердорого, однако, когда эта цифра проходила все инстанции, она превращалась в 10 тыс. Оказывается, на всех этапах согласований к ней, например, добавляли НДС, отчисления на развитие (19,9%), зарплаты семи человек, хотя реально процедуру проводят два, амортизацию оборудования и другие расходы. Уверен, такую "пищевую цепочку", которая влияет на стоимость процедуры, можно оптимизировать. Какой-то компромисс должен быть, понимая, что простой случай может стоить 5 тыс. грн, а на сложный случай мы потратим больше 20 тыс. Со временем мы выйдем на среднюю цену, но пока слишком большие перепады.

Кстати, повышение зарплаты в эти расчеты не были заложены, но все время на энтузиастах нельзя выезжать.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 18 декабря 2017 > № 2432916 Максим Соколов


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 14 декабря 2017 > № 2536765 Ирина Чублукова

Как компания SANTO выводила на рынок Казахстана биосимиляр

С какими особенностями рынка пришлось столкнуться

В 2017 году в клинической практике в Казахстане стала доступна для назначения и применения современная опция биологической терапии: препарат эпоэтин зета – биосимиляр, аналог оригинального биотехнологического лекарственного средства, используемого в лечении больных с хронической болезнью почек. С одной стороны, для Казахстана, как и для других стран, является актуальной проблема: число пациентов, нуждающихся в лечении хронических заболеваний, растет. С другой – биотехнологические препараты все больше применяются в терапии, а внедрение их беспатентных аналогов позволяет значительно удешевить лечение.

В интервью деловому еженедельнику «Капитал.kz» Ирина Чублукова, директор по продвижению специализированных препаратов и доступу на рынок компании SANTO, рассказала о том, что представляет собой рынок биосимиляров в мире, как компания выводила на рынок Казахстана биосимиляр эпоэтин зета, насколько конкурентна среда и каковы перспективы производства аналогов биотехнологических препаратов в нашей стране.

– Ирина, какие страны наиболее сильны в производстве биосимиляров?

– Будущее фармацевтики – за биологическими препаратами. Это можно понять, проанализировав то, какие лекарственные средства сейчас выводят на рынок фармкомпании и какие лекарства находятся у них в научных разработках, на стадии клинических исследований. Фокус делается именно на биологическую терапию, поскольку она позволяет решать нерешенные задачи здравоохранения.

Лидерами в данном вопросе являются наиболее развитые регионы мира – Европа и США. В этих странах наибольший накопленный опыт как в разработке инновационных лекарственных средств, так и в производстве биосимиляров после окончания срока патента на оригинальные биопрепараты. Зачастую технологические площадки и методы производства биосимиляров являются более современными, чем для их оригинальных, референтных, препаратов, так как проходит 10-15 лет от старта выпуска оригинального биопрепарата.

При этом нужно отметить, что именно Европа – первопроходец во внедрении беспатентных версий биологических препаратов. США и Канада в этом отношении значительно отстают. В первую очередь из-за различий в системе защиты интеллектуальной собственности, срок действия патентов, как правило, более длительный и барьеры вхождения биосимиляров на рынок этих стран более высокие, что связано с особенностями «регуляторного пейзажа» этих рынков. К слову, Южная Корея сделала огромный скачок в биотехнологиях, в том числе в производстве биосимиляров.

– Можно сказать, что более строгая в требованиях к биологическим препаратам регуляторная среда – это гарантия того, что биосимиляры, произведенные на этих рынках, более качественные?

– По большому счету, это очень чувствительный и важный вопрос. Регуляторный термин «биосимиляр» в принципе появился в Европе. И европейские страны относятся к так называемому региону ICH, объединяющему страны с высокой регуляторной практикой (их объединяет Международный совет по гармонизации технических требований к лекарственным средствам, применяемым у человека, The International Council for Harmonisation of Technical Requirements for Pharmaceuticals for Human Use), – регион Европейского союза, США, Канада, Австралия, Япония.

Страны, не относящиеся к региону ICH, имеют свое регулирование, и оно не гармонизировано и не всегда соответствует требованиям региона ICH, или может отсутствовать отдельный регуляторный путь для биосимиляров, или такой был только недавно внедрен. Это некоторые страны региона Юго-Восточной Азии, например Таиланд, Китай, сюда можно было отнести Россию еще несколько лет назад. В результате либо отсутствует термин «биосимиляр» и присутствует только регуляторный термин «генерик», либо присутствует термин «биосимиляр», но за ним не стоят жесткие регуляторные требования к регистрации. Это приводит к тому, что понятия «биосимиляр из страны региона ICH» и «биосимиляр не из страны региона ICH» не обязательно сопоставимы по своей сути. Нельзя с уверенностью сказать, что беспатентный препарат, не прошедший все те же строгие требования к сопоставимости с оригинальным препаратом (зачастую ВОЗ называет такие беспатентные биологические препараты «непреднамеренными копиями» или «биокопиями»), в организме человека будет действовать так же, как оригинальное биологическое средство или как биосимиляр, соответствующий строгим регуляторным критериям. Периодически в прессе появляются статьи о том, что, например, таиландские биосимиляры вызвали очень серьезные побочные эффекты со стороны иммунной системы. Но на самом деле, эти биокопии нельзя назвать биосимилярами, эти препараты никогда не проходили всех жестких критериев сопоставимости по качеству, эффективности, безопасности и иммуногенности. И они не должны попадать, так сказать, «в одну корзину» с биосимилярами, которые были зарегистрированы в странах Европы.

– Если говорить о рынке Казахстана, насколько он насыщен биосимилярами и из каких они стран?

– На рынке присутствуют биосимиляры различных поколений: эпоэтины (средство, стимулирующее выработку красных кровяных телец), филграстим (стимулирует выработку белых кровяных телец), моноклональное антитело инфликсимаб (для лечения ревматоидного артрита, болезни Крона). Производители биосимиляров – из разных стран, так, например, биосимиляры эпоэтина и филграстима в основном европейские, билсимиляр инфликсимаба – южнокорейский. Мы видим, что на рынке, в государственных закупках также присутствует индийский производитель эпоэтина, который не имеет регистрации в странах региона ICH. Есть зарегистрированные биосимиляры российской компании, производство которых было частично локализовано в Казахстане, – трастузумаб, бевацизумаб, ритуксимаб (применяются в лечении онкологических, хронических аутоиммунных заболеваний). И даже биопрепараты, произведенные в Казахстане: ритуксимаб, эптаког альфа. Так что можно заключить, что рынок биосимиляров находится на пороге активного развития.

Мы вывели на рынок биосимиляр эпоэтина, эпоэтин зета, для компании SANTO и группы компаний Polpharma – это первый биотехнологический препарат.

– Биосимиляры, которые сейчас существуют на рынке Казахстана, нужны для решения разных задач. Получается, конкуренции среди производителей нет?

– Поскольку портфель биосимиляров у различных производителей дифференцирован, то в большей части напрямую мы не конкурируем, потому что терапевтические области разные, однако у нас есть конкуренция с зарубежными производителями, импортерами по биосимиляру эпоэтина. Скорее, наоборот, мы стараемся объединить усилия в рамках образовательных мероприятий по биосимилярам для управленцев здравоохранения и клиницистов с целью сделать доступной информацию о биосимилярах, о практиках других стран по стимулированию более широкого использования биосимиляров, в первую очередь, в государственных закупках, о пользе для системы здравоохранения, клинициста, пациента и общества в целом от внедрения биосимиляров. Но чем более насыщенным будет становиться рынок биосимиляров, расширяться портфель, тем острее будет конкуренция, что есть хорошо. Так как в итоге честной конкуренции у пациентов в Казахстане будет больше качественных и более доступных по цене опций биологической терапии. Главное, чтобы к этой конкуренции не были допущены препараты, которые недостаточно эффективны и безопасны, так как риски клинических исходов от применения таких препаратов велики.

Вообще портфель биосимиляров довольно небольшой по всему миру, но широко развивающийся. И внедряются биосимиляры по-разному, в первую очередь из-за особенностей патентной защиты. Например, в США первый биосимиляр был зарегистрирован только в 2015 году, в то время как в ЕС первая регистрация была в 2006 году.

Одним из залогов успеха на казахстанском фармрынке можно считать локализацию – для получения эксклюзивности в поставках лекарственного средства.

– В какой степени локализация возможна в Казахстане?

– Казахстан идет по пути развития. Мы знаем, что есть инвесторы, которые уже вложили средства в локализацию биосимиляров – на уровне вторичной упаковки и асептического розлива во флаконы.

Самое сложное в производстве биотехнологического препарата – синтез активной фармацевтической субстанции, то есть самого биологического субстрата. На территории Казахстана на сегодняшний день нет производителя, который бы это делал для биотехнологических средств.

– С чем это связано? Это зависит от объема рынка?

– Дело не в том, что Казахстан не такая большая страна, чтобы локализовать производство на уровне синтеза фармсубстанций. Такова ситуация с биологическими препаратами вообще глобально. Например, фармацевтическую субстанцию эпоэтина зета, нашего первого биосимиляра, производят только на одном заводе в мире – в Германии. И потом эту субстанцию разливают в шприцы на другом заводе на территории Евросоюза, далее препарат транспортируется в особых, жестко контролируемых температурных условиях (это так называемая «холодовая цепь») в различные страны, в том числе и в Казахстан. Сейчас этот препарат проходит этап одобрения в США, и есть вероятность того, что и там будет применяться препарат, произведенный в Европе.

Нужно понимать, что все должно быть целесообразно. Целесообразность производства фармсубстанций на территории Казахстана под большим вопросом. И в России, например, также ставится под большой вопрос производство отдельных фармсубстанций даже для такого большого рынка, как эта страна.

– Каковы планы SANTOв локализации производства биосимиляров?

– SANTO выбрала путь постепенного развития. У нас есть планы развития –биотехнологической части нашего производства, но на сегодняшний день мы запустили наш первый биосимиляр, который полностью производится в Европе и имеет более девяти лет опыта применения в клинической практике в Евросоюзе. Мы взяли на себя определенную часть процесса, связанную с выпуском на рынок, с транспортировкой этого лекарственного средства по холодовой цепи, без изменения его фармацевтических свойств. Потому что мы относимся с полной ответственностью к качеству лекарственного средства и понимаем, что биотехнологические препараты требуют очень высокой экспертизы и особенного отношения к хорошим практикам на протяжении всей цепочки – от момента производства до получения этого лекарственного средства пациентом.

Развитие локализации биологических препаратов для нашей страны – это путь от вторичной упаковки до углубления локализации в виде розлива в асептических условиях в шприцы либо во флакон. Все это происходит в стерильных условиях. Препараты нуждаются в условиях холодовой цепи – ненарушении температурного режима, это высокие технологии, которые будут и дальше развиваться в Казахстане.

– SANTO представила биосимиляр эпоэтин зета. Выбор именно этого препарата связан с распространенностью этой проблемы?

– Однозначно. Мы видим по эпидемиологии рост количества пациентов, подлежащих такой терапии – это пациенты с хронической болезнью почек (ХБП), которые, начиная с третьей стадии ХБП, когда они еще не получают терапию гемодиализом, уже фактически подлежат терапии эритропоэз-стимулирующими средствами при наличии ренальной анемии.

Это мировой тренд в эпидемиологии: количество пациентов с хроническими заболеваниями почек, ведущими к ухудшению функции этого органа, увеличивается. В Казахстане прирост числа пациентов связан с естественной эпидемиологией (люди живут дольше и меняются факторы их жизни, которые влияют на функцию почек), и, кроме того, стали лучше диагностировать таких пациентов. У пациентов фактически появилась возможность получать заместительную терапию гемодиализом («искусственной почкой») и жить долгие годы и даже рожать детей, о чем раньше никто не мог и подумать.

Эпоэтин зета – средство, стимулирующее эритропоэз, для лечения анемии, которая возникает у пациентов с хронической болезнью почек. У таких пациентов вопрос уровня гемоглобина – один из критических для выживания и поддержания нужного качества жизни на протяжении тех лет, пока они получают терапию гемодиализом. И от того, насколько эффективна будет терапия, в том числе в части поддержания уровня гемоглобина, будет зависеть, насколько сохранно человек либо придет к трансплантации почки, либо сможет жить все эти годы как полноценный член общества.

Кроме того, эпоэтин зета одобрен к применению у онкологических и гематологических пациентов, которые получают химиотерапию, для восстановления уровня гемоглобина на этом фоне происходит сильное угнетение кроветворения.

– Насколько этот препарат актуален для Казахстана?

– В Казахстане порядка 4 тыс. пациентов получают терапию гемодиализом и более 2 тыс. пациентов имеют хроническую болезнь почек, но пока находятся на преддиализной стадии, состоят на учете у нефролога и имеют ренальную анемию. На самом деле таких больных больше, чем 2 тыс., зачастую они просто не выявлены: болезнь почек опасна тем, что начинает себя проявлять тогда, когда стадия уже достаточно тяжелая. Это уже вопрос диспансеризации, скринингов для выявления таких пациентов на более раннем этапе. Потому что с точки зрения стратегических затрат государства выделение средств на лечение пациентов на додиализном этапе абсолютно оправдано, поскольку будут снижаться затраты на тех пациентов, которые уже на гемодиализе, а это одна из самых высокозатратных категорий пациентов. Одна процедура гемодиализа стоит около 26 тыс., каждый пациент получает три процедуры в неделю.

– Насколько сложным, длительным и затратным был процесс вывода эпоэтина зета на рынок Казахстана?

– Это однозначно сложный процесс. Связано это с тем, что мы приходим на рынок, который не открывает с радостью двери биосимилярам, в регуляторную среду, в которой не созданы все условия для того, чтобы биосимиляр был очень быстро внедрен и расширено его использование.

Пример Германии или Северной Европы очень иллюстративен – созданы условия для быстрого внедрения биосимиляров и со стороны регуляторов рынка, и со стороны держателей бюджета. Выделяются специальные квоты: если для лекарственного препарата доступен биосимиляр, то его закупка должна составлять до 50-70% всех закупок данного лекарственного средства. То есть создаются стимулирующие меры для производителей биосимиляров.

Когда же производитель биосимиляров приходит в среду, где много барьеров и мифов, это сложный процесс – прокладывать доступ в систему госзакупок, вообще в систему лекарственного обеспечения, образовывать, развенчивать мифы. Тем более когда производителей биосимиляров гораздо меньше, чем поставщиков оригинальных лекарственных средств. И усилия производителей оригинальных лекарственных средств, как правило, объединены через различные НПО. Процесс был непростой, но мы считаем, успешный, потому что сам по себе препарат нужен системе здравоохранения, нужен отдельным пациентам.

– Борьба с мифами и «конкуренция» с производителями оригинальных биологических препаратов были не единственными барьерами, с которыми вы столкнулись?

– Выход на рынок такого препарата – это еще и вопрос доступа в списки лекарственных средств, через которые происходят закупки в системе ГОБМП (государственного объема бесплатной медицинской помощи) или ОСМС, в списки тендера, КНФ (Казахстанский национальный формуляр), клинические протоколы, которые являются регуляторным документом для клиницистов в использовании лекарственных средств.

Вопрос попадания в списки госзакупок представлялся нам на тот момент достаточно сложным, потому что регулирование было непростое и далеко не всегда прозрачное в вопросе того, каким образом новое лекарственное средство, будучи биосимиляром, может попасть в списки, несмотря на то, что имеет очевидные фармако-экономические преимущества, доказанную эффективность и безопасность.

Эпоэтин зета включен в эти списки, на основании солидной убедительной клинической базы данных по регистрационным исследованиям и использованию в реальной клинической практике Евросоюза уже 9 лет, а также благодаря благоприятному ценообразованию, и это послужило основанием для присутствия его на рынке и использования в лечении пациентов.

– Еще какие-то регуляторные особенности в Казахстане вы могли бы отметить?

– Важный момент доступа в систему госзакупок – наличие собственного, казахстанского, опыта применения. Это определенный барьер, но его можно считать обоснованным, потому что когда речь идет о серьезной терапии, нужно понимать, как этот препарат будет работать в реальной клинической практике в Казахстане.

У препарата эпоэтин зета, кроме солидного опыта в Европе, такой опыт есть: он используется в клиниках, работающих по ГЧП, по услугам амбулаторного гемодиализа в Казахстане. Это тоже услуга фактически в рамках ГОБМП и для пациентов наш препарат является бесплатным.

Но для того чтобы препарат попал в список разрешенных к использованию, он прошел очень тщательный анализ клиницистами, рабочими группами, клиническими фармакологами.

– Сколько времени это заняло?

– Больше года. Мы получили регистрацию на лекарственное средство в июне 2016 года, фактически в клиническую практику препарат был запущен в августе 2017 года.

– Была ли как требование выдвинута необходимость проведения клинических испытаний именно в Казахстане?

– Для эпоэтина зета в этом необходимости нет, поскольку биосимиляр производится, был зарегистрирован и используется в странах региона ICH. Это лекарственное средство не новое. Биосимиляр был зарегистрирован в 2007 году в ЕС, то есть фактически 10 лет назад, в реальной клинической практике он применяется уже девять лет. Это один из первых биосимиляров вообще в мире и по нему имеется солидная доказательная база по дорегистрационным клиническим исследованиям и солидная база пострегистрационной реальной клинической практики в ЕС. Всего в регистрационных клинических исследованиях по эпоэтину зета приняли участие более 1600 пациентов, в пострегистрационный период эффект препарата формально оценен более чем у 7400 пациентов.

– А с точки зрения финансов? Насколько процесс вывода был затратным?

– Наши финансовые затраты были бы больше, если бы была необходимость проведения локальных клинических исследований, но такой необходимости, как я уж сказала, не было. Регуляторная доказательная база по клиническим исследованиям, которые были проведены, получена. По большей части наши затраты связаны с проведением образовательных мероприятий.

– В каких объемах SANTO поставляет эпоэтин зета на рынок Казахстана?

– В частных диализных клиниках препарат начал использоваться с конца августа 2017 года, и сейчас применяется у пациентов тысячами шприцов в месяц. Это очень важно на старте запуска препарата. Мы ожидаем, что с января 2018 года препарат будет использоваться у пациентов в нефрологии и онкогематологии через систему бесплатного государственного обеспечения ГОБМП (государственный объем бесплатной медицинской помощи).

Предполагаем, что займем значимую долю использования препаратов эпоэтина в 2018 году, когда пациенты с хронической болезнью почек, находящиеся на преддиализной стадии, начнут получать этот препарат через поликлиники, в амбулаторном секторе.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 14 декабря 2017 > № 2536765 Ирина Чублукова


Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 14 декабря 2017 > № 2425642 Ижи Урбанец

Ижи Урбанец, гендиректор SANTO: «Доля импорта лекарств в РК составляет 88,6%»

Вячеслав ЩЕКУНСКИХ

В 2011 году завод «Химфарма» вошел в группу Polpharma, и с этого момента началась активная модернизация производства в соответствии с международными стандартами качества GMP. О том, как изменился за прошедшее время Шымкентский фармацевтический завод и какие перед ним открываются перспективы, нашему корреспонденту рассказал генеральный директор компании SANTO Ижи Урбанец.

– Скажите, какова доля импорта, какую долю занимает АО «Химфарм» c торговой маркой SANTO Member of Polpharma Group? Каков импорт продукции Polpharma Group? Какова динамика рынка за последние пять лет?

– Доля импорта лекарств в Казахстане, по данным компании IMS, на сегодняшний день составляет 88,6%. Доля, занимаемая компанией SANTO – 33% внутри отечественного производства и 5,3% – на общем рынке. Импорт продукции Polpharma составляет 27% от общего оборота компании в Казахстане. Хочу отметить, что за последние 5 лет рынок показал рост +15,2% в показателе CAGR (среднегодовой темп роста в сложных процентах. – «Къ») в денежном выражении.

– Когда вы начали работать по стандарту GMP, доля компании на рынке изменилась?

– Во время модернизации нашего предприятия мы приостанавливали производство некоторых наименований продукции, потому что на нее не было сертификатов GMP. Поэтому в первые три года мы росли в пределах 5%. В том числе речь идет и о тех препаратах, которые были в категории государственных закупок. С 2015 по 2017 год рост был уже в пределах 20%, потому что наше производство уже было частично модернизировано, и портфель компании был расширен за счет введения новых продуктов. Но до 2022 года мы ожидаем рост в пределах 10%. То есть, если сейчас у нас продажи на 26 млрд тенге, то через пять лет рост ожидается до 50 млрд тенге за счет новых продуктов, которые мы хотим привезти. И только для государственных закупок мы планируем ввести 50 наименований дополнительно.

– Если Вы говорите о таком росте, то, следовательно, это наращиваются мощности завода, или в большей степени здесь речь идет об импорте?

– Это наш завод. В 2015 году мы производили 58,7 млн упаковок, 51,3 млн – в 2016 году, 78,2 млн – в 2017 году. В нашей компании трудятся более 1 100 человек. Начиная с 2011 года мы инвестировали уже около $90 млн, при том что инвестиционный проект предусматривает сумму инвестиций более $108 млн. У нас было обязательство инвестировать в новое производство по стандартам качества GMP. Кроме того, отмечу, что в рамках программы форсированного индустриально-инновационного развития было задано направление по развитию фармацевтической промышленности по международным стандартам. И с января 2018 года в Казахстане будет запрещено производить и продавать препараты, которые не произведены по стандартам GMP. Под это направление и были сделаны инвестиции.

– Можно ли говорить о том, что общие инвестиции в фармрынок Казахстана увеличиваются, несмотря на кризис ликвидности?

– Если посмотреть на статистику, то мы видим, что отечественная фармпромышленность развивается, несмотря на кризис. Все компании продолжают инвестировать, строить свои заводы и вводить новые продукты. Однако отмечу, что из-за девальвации стало больше продаваться более доступных по цене лекарств, тогда как снизились продажи дорогих. Поэтому мы и видим рост казахстанских производителей, продукция которых дешевле импортной, но при этом она обеспечивает такую же эффективность и безопасность лечения. Также есть рост российских производителей. Можно сказать, что рынок растет больше в упаковках, чем в деньгах, потому что люди переключились на более доступную продукцию.

– Еще в январе текущего года президент Назарбаев говорил о регулировании цен на все лекарства. Можем ли мы полагаться только на стихийную девальвацию или все-таки должны сами регулировать цены на лекарства?

– Стремление снизить стоимость лекарственных препаратов и регулировать их становится очевидной задачей любого государства. И Казахстан, и Россия приняли систему reference price system, т.е. когда они проверяют цены на определенные виды лекарственных средств в других странах. Это происходит во всех странах. Так, к примеру, в Чехии есть правило, когда нельзя продавать импортные препараты выше, чем где-то еще. То есть существует давление на производителя для понижения цен. Но об этом можно говорить только в плане государственных закупок – там может быть применена reference price system.

В рознице это сделать тяжело. Да, возможно, они должны идти в этом направлении – попробовать понизить цену для того, чтобы пациенты покупали за меньшую цену. Но вопрос – как это сделать? Возможно, нужно регулировать не цену на импортируемый препарат, а наценку. Например, в той же Чехии установлена максимальная наценка в 18%. Значит, к примеру, дистрибьютор может накрутить 5%, а аптека – 10%. То есть аптека и дистрибьютор не могут дать цену в два раза выше, чем покупают. Впрочем, как регулировать импортные цены, я думаю, никто еще не придумал. Регулировать свободный рынок невозможно.

– Вы говорите о том, что компании наращивают свои продажи. Об этом же говорят и другие производители. Почему же доля импорта по всему рынку по-прежнему велика?

– Если раньше импорт занимал 90%, то теперь 88%. То есть процесс сдвинулся чуть-чуть. Однако это только в денежном выражении. А в упаковках доля импорта ниже – думаю, где-то 72%. Но радует, что доля отечественных производителей все же увеличивается. Для государства мы поставляем порядка 50% в денежном и натуральном выражении продукции в рамках ГОБМП.

– С 2009 года был введен этот самый единый дистрибьютор. Изменилась ли структура рынка после этого?

– Я думаю, что это самое хорошее, что было сделано. Потому что в каждой стране есть такая структура, которая курирует государственные закупки, проводит тендеры, мониторит стоимость и качество закупаемой продукции. А это означает, что он может регулировать поток лекарств, которые идут в страну. В России, например, нет такого единого дистрибьютора. В каждом регионе проводится свой тендер. Тогда как в Германии есть орган, который определяет, какой, к примеру, статин будет приобретаться, по какой цене, и проводит тендеры. В России компания вынуждена идти на тендеры во всем множестве регионов. При этом цены, стандарты, условия могут отличаться от региона к региону. Для Казахстана хорошо, что есть единый дистрибьютор, потому что это единый стандарт.

– Даже при постоянных скандалах с СКФ?

– Все что происходит в какой-либо компании – это всегда ответственность людей, которые там работают. Если ты хочешь работать для страны и делать для нее благо – это одно. Но если ты имеешь в этом деле личный интерес, то, соответственно, возникают вопросы к подбору таких людей, к их ценностям и целям. Наша компания положительно относится к таким расследованиям, поскольку, возможно, это позволит очистить ряды чиновников от недобросовестных. Расследование относительно возможного случая коррупции в СКФ не повлияло на нашу работу. SANTO является лидером, крупнейшим игроком в сфере государственных закупок. Мы полностью выполняем наши обязательства по поставкам нашей продукции в полном объеме для казахстанских пациентов, так как многие наши лекарства входят в список жизненно важных лекарств. Мы относимся к ней, как к нашей социальной ответственности – не только к бизнес-обязательствам.

Являясь частью крупной международной компании, мы не только внедрили стандарты GMP в наших производственных помещениях в Шымкенте, чтобы обеспечить высокое качество наших продуктов, но также внедрили прозрачные стандарты ведения бизнеса, которым теперь строго следуем, полностью в соответствии с законами Республики Казахстан.

– А падение курса тенге как-то повлияло на фармрынок?

– В целом, можно сказать, что на рынок девальвация повлияла отрицательно. У нас в долларовом выражении был спад, а в тенге – рост. Если в национальной валюте рынок вырос в 2016 году на 24%, то в долларовом эквиваленте снизился на 23%. Существенного падения в потребительском спросе не произошло, однако изменилась структура потребления. Потребители стали переключаться с европейских препаратов на дешевые российские, белорусские, индийские аналоги.

Доходы фармкомпаний резко снизились, так как рынок практически на 90% состоит из импортных лекарственных средств, то и все контракты также в иностранной валюте. И полностью возместить 100%-ный эффект девальвации в повышении цены в краткосрочной перспективе никому так и не удалось, в самом лучшем сценарии только 50%. Данная разница полностью отразилась на контрибуции зарубежных производителей в конечном итоге. Что касается казахстанских компаний, то им также пришлось повысить цену, так как все субстанции и вспомогательные средства для производства лекарств также закупаются за рубежом по валютным контрактам, однако повышение цен было намного меньше, чем у импортеров и в данной ситуации отечественные производители оказались в более выигрышной ситуации.

– Не так давно поднимался вопрос о включении в перечень и поставки лекарственных препаратов с недоказанной клинической эффективностью. Как Вы к этому относитесь? Это проблема мирового рынка фармпрепаратов или отсутствия отечественных лабораторных мощностей?

– Если речь идет о доказанной клинической эффективности – это не вопрос лабораторной аналитики, а вопрос о том, что считается доказанной эффективностью препарата, так как подход к этому отличается в разных странах.

Если на лекарственное средство получено регистрационное удостоверение после прохождения всех этапов экспертизы в уполномоченном органе, то разрешается использование данного лекарственного средства в медицинской практике на территории Казахстана, и тут можно задаться вопросом – разве этого недостаточно в подтверждение эффективности лекарственного средства? Отдельным вопросом будет стоимость препарата, чтобы на основе фармакоэкономического анализа принять решение о включении в перечни закупок лекарственного средства в системе здравоохранения.

Но если кроме указанных выше факторов за основу классификации препаратов по принципу доказанной и недоказанной клинической эффективности брать подобный лимитирующий список иной страны, например, Британский Национальный Формуляр, то в силу естественных различий в эпидемиологии, системы организации медицинской помощи, стандартов лечения при экстраполяции для Казахстана возникают перекосы. Лекарственный препарат может отсутствовать в БНФ, так как для Великобритании он не актуален, не применяется в рутинной клинической практике, а для нашей страны – этот препарат жизненно необходим, например, для лечения туберкулеза. Так вот отсутствие лекарственного средства в БНФ еще вовсе не означает, что препарат клинически не эффективен. Можно несколько таких примеров привести, когда на Западе, допустим, препарат не входит в Формуляры просто в связи с тем, что никогда в этих странах не регистрировался, а у нас препарат исторически эффективно использовался. Назвать такой препарат клинически не доказанным просто потому что ни одна западная мультинациональная фарм компания не инвестировала в исследования миллионы долларов, а у отечественных производителей таких ресурсов не было? Я считаю, что к этому вопросу нужно подходить очень продуманно.

– В фармацевтической индустрии страны в последнее время происходят значительные изменения в связи с интеграционными процессами в рамках ЕАЭС и гармонизацией законодательной базы. Как отразилось это на деятельности компании?

– Сейчас ранняя фаза, и пока сложно ощутить, что хорошо, а что – плохо. Но процедуры разрабатываются, и, возможно, через короткое время мы уже увидим результаты. В Евросоюзе тоже было поначалу тяжело. Первое, что мы увидели, это то, что российские и казахстанские GMP сертификаты взаимно признаются. Теперь возможен импорт-экспорт между этими странами безо всяких проблем. Следующим шагом будет взаимная регистрация препаратов. И я думаю, это будет один рынок со всеми плюсами и минусами.

– Какие глобальные тренды можно выделить сегодня на мировом фармацевтическом рынке?

– Я бы сказал так, что сегодня есть три направления. Первое направление – чисто генерические препараты. Далее – есть оригинальные препараты, которые находятся под патентной защитой. И третье, новое направление – это биосимиляры или биоаналоги. Это продукция биотехнологий, препараты, работающие на клеточном уровне, на уровне ДНК. Мы рады, что мы первыми запустили препарат из серии биосимиляров – он производится в Испании. Первые закупки этого препарата будут уже в следующем году. Это препараты, которые применяются при онкологии, почечной недостаточности, анемии и так далее. Биосимиляры были супердорогими препаратами, но теперь они становятся более доступными.

– Какие основные планы и стратегические цели ставит перед собой компания на ближайшую перспективу, в том числе в контексте продуктового портфеля?

– Во-первых, мы будем реализовывать поручение президента по увеличению отечественных препаратов. Планируется подготовить 50 наименований, которые мы должны начать производить через 4 года в Шымкенте и поставлять для госзакупок. В рознице мы разработали ряд направлений для того, чтобы достичь лидерства во всех терапевтических группах. Если мы работали только по двум направлениям – антибиотикам и педиатрии, то теперь у нас разработана стратегия дальнейшего выхода на гастроэнтерологию, кардиологию, гинекологию, дерматологию и так далее. Это будут импортные продукты. Это большая задача, поскольку для этого нужна диверсификация компании. И выход на новые терапевтические категории мы планируем в следующем году.

Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 14 декабря 2017 > № 2425642 Ижи Урбанец


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 14 декабря 2017 > № 2423555 Юрий Сигов

БУДЕТ ВАМ ОЛИМПИАДА?

Со всей этой чертовщиной под названием "мировой спорт высоких достижений" давно пора заканчивать. А иначе...

Юрий Сигов, Вашингтон

...В начале 80-х годов очень короткое время существовала в Германии такая странная и более чем экстравагантная музыкальная групппа под названием "Чингиз-Хан". В тогдашнем СССР она запомнилась фактически только одним - в преддверии летних Олимпийских игр в Лос-Анджелесе, которые Советский Союз бойкотировал (после бойкота Западом Олимпиады в Москве в 1980 году), выпустили они одну песню, в которой в шутливой форме издевались и над олимпийскими играми в целом, и даже грозили "закидать бомбами" всех тех, кто проводит "неправильные игры" без участия "настоящих спортсменов".

Была там и такая фраза, вынесенная в заголовок этой статьи. Причем там все звучало в очень даже утвердительном тоне. Просто Олимпиаду, если она и пройдет, угрожали сорвать и бомбами, и ракетами, и всем остальным, что летает быстро и далеко. Но то, как вы сами понимаете, была песня. Да еще немецкой группы, да еще под столь экзотическим для тогдашних времен названием. То ли дело сейчас...

Не нужны нынче - да и давно уже - ни бомбы, ни ракеты, ни бойкоты разные всего того, что называется международным олимпийским движением. Достаточно где-то на складе найти поцарапанную склянку-банку, созвать пресс-конференцию (желательно, на глазах у основных мировых СМИ) - и чего-нибудь такое "олимпийское" провозгласить. А потом... А какая разница, что будет потом. Потому как все те благие и добрые намерения, которые более сотни лет назад вынашивали основатели Олимпиад в том виде, какими мы их сейчас знаем, давным-давно уже не существуют. А вся та чертовщина, которая ныне именуется по старинке международным олимпийским движением, превратилась в самую натуральную постыдность и подлинное человеческое сумасшествие.

Сколько и почем проводить Олимпиады,

и сколько и почем

на них побеждать?

Сразу хочу предупредить, что тема как такового профессионального спорта давно уже всем порядком надоела. И почти всегда вызывает только крайне отрицательные эмоции, если не сказать жестче. По той жизни, которая нынче на большей части нашей планеты установилась (не включая КНДР, Сомали и еще пару территорий), - никакого спорта как физической культры в жизни людей просто нет, и быть не может. Он давно уже потерял всякий смысл как элемент физического воспитания и развития людей. Как давным-давно никаких любителей, занимающихся в мире "большим спортом", не осталось (по крайней мере среди тех, кого мы видим на любых- подчеркиваю это слово - соревнованиях любого ранга и масштабов).

К тому же современный профессиональный спорт (в любом виде)- это элемент шоу-бизнеса. Оба слова, как видите, иностранные. Но они как нельзя более точно обрисовывают то, что нынче творится во всех именно профессиональных соревнованиях, где от спорта осталось фактически только название. А в основном- это примитивная показуха, шоу, спектакль. Плюс, что по нашей жизни тоже абсолютно понятно - бизнес, то есть деньги, деньги, и еще раз они же самые.

Не будем забывать, что практически во всех странах ведущие спортсмены - это часть правящих политических элит. Они не просто - гордость страны в мирное время (потому как именно они, по сути дела, единственные солдаты своей родины, которые воюют с другими такими же спорт-солдатами за ее славу и международный престиж), а уважаемые верхушкой государств люди. Их за те или иные титулы (а иногда и без таковых) делают членами парламентов, назначают министрами, и даже (та же Либерия в Африке) - избирают президентами.

Поэтому пока профессиональный спорт не перейдет в категорию эстрады, театра с цирком-шапито и других массовых развлечений для рядовых граждан - вся эта возня с допингами, подставами, натурализацией и раздачей паспортов "потенциальным победителям" на беговых и иных дорожках будет продолжаться до бесконечности. Причем чем дальше, тем лжи, обмана и прочих "хитростей" в данном направлении будет только все больше. А всякие "потусторонние" и около-спортивные скандалы будут устраиваться все чаще и все звучнее, и со все более непредсказуемыми последствиями.

Но проблема состоит в том, что для отмены всего этого профессионального спорта именно как спорта-массовой физической культуры - надо полностью ликвидировать все государственные структуры-кормушки, которые всем этим хозяйством "заведуют". А также на уровне первых лиц государств полностью отказаться от всех "спектаклей проявления национальной гордости", которые именуются то Олимпиадами, то Азиадами, а то и просто "чемпионатами мира по самым популярным видам спорта" (по типу футбола, который также к спорту в его нынешнем виде никакого, по большому счету, отношения не имеет).

Так вот, об Олимпиадах. Когда они только были задуманы древними греками, а затем оформились в некое всемирное спортивное движение в начале прошлого века, весь смысл подобного был ясен и понятен. Люди должны везде жить мирно, тратить свои силы и здоровье на созидание, на что-то полезное и разумное для других людей. А на фоне разного рода бесконечных войн, сражений друг с другом, массового истребления ни в чем неповинных живых существ всемирная спортивная встреча под названием Олимпийские игры для подобной цели как нельзя лучше подходила.

Но вот беда: тогда ведь спортсмены соревновались друг с другом в свое удовольствие, не получали кроме лавровых венков никаких "высоких государственных наград". По окончании состязаний не становились ни на рубль-доллар богаче. А вся их слава умещалась в их родном городке-поселке, где местные жители встречали земляка как героя вне зависимости от того, что по поводу тебя сказал глава государства, какой тебе Мерседес-БМВ вручил, купленный за госсчет по случаю победы. И уж тем более точно никому из победителей тогдашних Олимпиад не дарили ни квартиры, ни дачи в строго охраняемом от посторонних поселке.

А теперь задумайтесь над тем, что из всего вышеперечисленного имеет отношение к Олимпиадам современным (не важно, где и как они проводятся)? Кто-то может возмутиться: ну как же так, ведь и жизнь на дворе совсем нынче другая. Не в пример какой-то Древней Греции или мечтателю Пьеру де Кубертену, который современное олимпийское движение выходил-выпестовал. Ну, так раз времена другие - так и Олимпиады в том виде, в котором они нынче существуют, давно уже никому не нужны. Кроме, естественно, тех, кто на них делает и шоу, и бизнес, и все остальное, с этим связанное. От сооружения грандиозных стадионов-дворцов спорта до распила миллиардных бюджетов на сохранении "большого спорта" даже в самых маленьких, но гордых странах.

И еще. Все это нынешнее нескончаемое "олимпийское безумие" - вовсе не прихоть-придурь какого-то одного правителя или главы Международного Олимпийского Комитета (хотя для него - это конкретная должность, за которую он получает немалые деньги, окружен немыслимыми льготами и привилегиями, а еще больше - разного рода чиновничьими понтами). Это на самом деле - массовая, международного масштаба беда, которая все сильнее толкает всю эту псевдо-олимпийскую грызню всех со всеми к полному краху не только идей старины де Кубертена, но и всего доброго и порядочного, что еще осталось у человека на нашей планете.

Большой спорт - это еще и политика. Причем очень и очень большая

Нынешняя кампания, которая развернута вокруг не только сборной России, все еще намеревающейся участвовать в Зимней Олимпиаде в Корее, но и страны в целом, еще раз показывает, что никакого отношения по крайней мере Олимпиады в их нынешнем виде к спорту не имеют. Это - чисто политическое мероприятие, которым можно как угодно, кем угодно и с какими угодно целями манипулировать. Причем речь здесь не идет именно о России - также можно без проблем выкинуть с любой Олимпиады и другого крупного международного соревнования любую другую страну и любого спортсмена, каким бы известным и знаменитым он или она не были.

Отбросим в сторону всякие теории заговоров и подлых подстав со стороны "мирового империализма" - и особенно США. Все гораздо проще и циничнее, чем это может показаться на первый взгляд. Еще полгода назад, если вы помните, я в одном из материалов писал о примерном плане выведения России из спортивных структур и олимпийского, и мирового масштаба. Бессмысленно обсуждать, что сделали или не сделали с тех пор российские спорт-чиновники, которых, в принципе, вообще как таковых давно быть не должно на их постах.

Ключевой момент тот, что вся система современного международного спорта, и уж проведения Олимпиад - тем более находится под совершенно конкретным контролем и управлением. И если надеяться на то, что эти люди не будут вести дела так, как им скажут правящие миром политики - то это будет либо натуральным идиотизмом, либо сродни государственной измене.

А система мирового профессионального спорта очень проста и незатейлива. Та же так называемая допинг-расправа над неугодными построена на полном контроле со стороны пяти-шести стран, которые по своим интересам (причем все они - с "загнивающего Запада") решают, кто какие лекарства может принимать, кто - не очень, а кому все вообще запрещено. И даже если не принимаешь ничего, то тебя во всех грехах обвинят в шесть секунд (вспомните пробирки, которыми тряс американский госсекретарь Коллин Пауэл в стенах штаб-квартиры ООН как раз в преддверии уничтожения такой страны, как Ирак, А чем, спрашивается, нынешние Макларены-Освальды от него отличаются?)

И что, те же российские чиновники и сам президент страны об этом не ведали? Естественно, теоретически понимали, но сделать-то ничего не могут. То есть могут, но боятся просто прекратить все эти понтовые потуги на спортивном поприще под названием Олимпийские игры. Но как тогда можно оправдать все то, что было затрачено на игры в Сочи? На битву до последнего спортсмена за первое общекомандное место (которое не просто неофициальное и придумано американской телекомпанией Эн-Би-Си, а вообще никакого смысла не имеет) и последующие награждения победителей игр? У которых теперь "дяди с пробирками" что-то каждый день отбирают, конфискуют и позорят и людей, и страну на весь божий мир?

Есть ли выход

из нынешнего тупика? Вообще-то, имеется, но политикам дороже своя собственная одежка, а не оторванные от сегодняшней жизни олимпийские идеалы

Так что же остается делать? Можно ли каким-то разумным образом изменить существующий нынче беспредел, который царит вокруг любой Олимпиады и так называемого "международного олимпийского движения"? Ведь дело уже не в каких-то застарелых постулатах старика де Кубертена, а в прямой пропаганде под спортивной личиной войны, непримиримой вражды и прочих человеческих бед, которые и без Олимпиад есть кому "поддерживать" и "стимулировать"?

В принципе, решить вопрос подобный можно - и довольно оперативно. Но для этого понадобится не только политическая воля совершенно конкретных политиков, но и некое массовое отрезвление всех тех, кто по-прежнему верит в то, что было хорошее раньше. И не верит в то, что с этим хорошим по нынешней жизни быстро - и при большом желании (а оно, естественно, имеется) сделать можно.

Так вот, предлагаю начать с самого простого. Ни один спортсмен в мире, который даже минимально сегодня соревнуется в своем виде за деньги, не может выступать, тренироваться, даже просто участвовать в самом незначительном турнире без различных медицинских добавок, препаратов и прочего. Спросите любого - от штангиста до теннисиста - и все вам это так или иначе подтвердят. Соответственно, и весь тот бред, который существует и распространяется про допинг, - циничная грязь и мерзость. Таблетки принимают все, всякие, и это - огромный мировой бизнес, который просто так "не задушишь-не убьешь".

Далее - все спортсмены-профессионалы дерутся, бегают-прыгают и даже гоняют шайбу по катку за деньги. Соответственно, чем больше они чего выиграют, тем больше заработают. А вместе с ним - и все те, кто вокруг "спорта высоких достижений" крутятся-кормятся. А раз так, значит будут всегда и везде подкупать судей, разные комиссии - что Макларенов, что кого другого, менять-переставлять на полках пробирки-баночки. И все ради одной и той же цели- деньги, деньги и еще раз они же любимые-родные.

Что же тогда делать со спортом в том виде, в котором он нынче существует? Вариантов, в принципе, два - либо весь его объявлять натуральным шоу-бизнесом и рассматривать как очередной эстрадный концерт или оперный фестиваль. Либо прекращать весь этот спорт-балаган(включая Олимпиады) и перепрофилировать его на именно физическую культуру населения. На его реальное, а не мнимое с банкой пива у телевизора поддержание здоровья. Тем же, кто готов продолжать соревноваться в так называемом шоу-спорте, - никаких ограничений.

Бокс, теннис, другие единоборства, даже футбол с хоккеем - пусть за частные деньги тренируются, играют друг с другом, даже участвуют в разных чемпионатах мира и иных подобных соревнованиях (по типу Лиги Чемпионов). Ведь что такое сегодня команда "Манчестер Сити"? А "Реал" из Мадрида? Да фактически сборные мира, сформированные на клубном уровне для только одного - побед, заколачивания денег, политического и личного престижа тех, кто на подобные развлечения выделил собственные средства (что один арабский шейх или российский олигарх, что миллионы болельщиков - какая, в принципе, разница-то?)

А как быть со всеми этими помпезными понт-соревнованиями по типу Олимпиад или чемпионатов мира по футболу, которые становятся натуральными "отмывательными" проектами? И после проведения которых "особо приближенные к императору" становятся долларовыми миллиардерами, а стадионы-арены по большей части стоят без дела и никому не нужны? А перестать их просто проводить именно в том виде, в котором они существуют.

Вот те же зимние Олимпиады держатся только на деньгах крупнейших западных спонсоров-рекламодателей. Все эти медали, места в таблицах, судейские "заморочки" (одно фигурное катание чего стоит) - и все это ради чего? Спорта? Нет, я не обвиняю ни в чем самих спортсменов, но не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе. Ведь все это - только ради шоу и ради денег. Ну так пусть и соревнуются на этих турнирах каждый сам за себя, за призовые деньги и собственный имидж. Кто из зрителей захочет поглядеть на подобное- пойдет и купит билет (или не купит). А страны-то здесь причем?

Вон у России какие-то комиссии по склянкам-банкам каждый день что-то отнимают за Олимпиаду в Сочи. Потом эта же публика доберется до китайцев за Пекин и Лондон, и так будет продолжаться до бесконечности. И тогда зачем, спрашивается, Россия в канун той самой Сочинской Олимпиады выдавала паспорта корейцу и американцам? Чтобы выиграть медали и занять какое-то место в какой -то таблице? А для чего? Кому это все приснилось? Правнукам де Кубертена? И не пора ли со всем этим дурдомом прекращать?

Так вот, перевернуть весь этот "сошедший с катушек олимпийский мир" могут только очень сильные и влиятельные политики. Своим словом, делом и конкретным ударом кулака по столу (что в штаб-квартире МОК, что в своем собственном правительственном кабинете). Но вот только один маленький вопросик на засыпку: а есть ли сегодня в мире такие политики-то? Не они ли на всем этом псевдо-спортивном "распиле" сами же (и приближенные к ним клиенты) кормятся? Не они ли сами породили весь этот "обновленный олимпийский дух", который с таким гнилым душком-запашком по всему свету распространяется, что без противогаза и не продохнуть?

Так вот, пока мировым спортом будут заправлять нынешние мировые политики от него, все будет оставаться именно таким, каким мы наблюдаем все сейчас. А значит точно такими же бессмысленными по сути и никакого отношения к спорту не имеющими будут и Олимпиады, и все остальное. Что будет по традиции и цинично именоваться "большим спортом", а на самом деле крутиться-вертеться вокрук своей оси в шоу-танце за очень и очень большие деньги...

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 14 декабря 2017 > № 2423555 Юрий Сигов


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 13 декабря 2017 > № 2422658 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Сегодня на заседании президиума Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам обсуждались определённые итоги реализации семи приоритетных проектов в области здравоохранения. Это в том числе проект по созданию эффективной системы родовспоможения и неонатологии. Хотелось бы отметить, что все контрольные точки этого проекта реализованы и, главное, реализован целевой показатель – снижение младенческой смертности более чем на 11%. За 10 месяцев текущего года мы достигли показателя 5,3 на тысячу родившихся живыми. Он ниже, чем целевой показатель, который стоял на 2018 год. И хотелось бы отметить, что достаточно резко – на 18% – за 10 месяцев текущего года снизилась материнская смертность. Она достигла беспрецедентно низкого для нашей страны значения – 7,3 на 100 тысяч родившихся живыми. Этот показатель много ниже – в 2,5 раза – того, что мы несколько лет назад прогнозировали на 2020 год.

Второй проект – развитие санитарной авиации. Благодаря тому, что этот проект активно реализовывался, в 34 регионах с наиболее сложной доступностью медицинской помощи нам удалось сделать дополнительно 6 тысяч вылетов и эвакуировать 8 тысяч пациентов с острыми, жизнеугрожающими состояниями, из них более 1,5 тысячи детей, в том числе почти 700 детей до года. Это реально позволило снизить смертность в этом контингенте пациентов, проживающих в труднодоступных областях. Основной целевой показатель – доля пациентов, которые получают своевременную экстренную медицинскую помощь, – достиг уже более 72%. Это лучше, чем мы планировали (71%). На будущий год нам надо уже превысить 80%, в 2019 году – 90%. Это хорошие показатели, мы к ним стремимся. Этот проект в развитии, он продолжен на два года.

Третий наш проект – это маркировка лекарственных препаратов и мониторирование движения лекарственных препаратов от производителей (независимо от того, отечественные они или зарубежные) через оптовиков, через розничные сети к непосредственному потребителю, то есть любому гражданину, который приходит в аптеку, либо медицинской организации, которая закупает централизованно эти препараты. В этом году осуществлён первый этап этого проекта. Это фактически пилотирование. Создано необходимое программное обеспечение. Сейчас уже 610 участников этого проекта, включая производителей, оптовиков, аптечные, медицинские организации. Всё работает. Мониторинг идёт активно. Мы создали специальное мобильное приложение (оно есть в открытом доступе на сайте Росздравнадзора), которое позволяет с любого смартфона проверить легальность лекарственного препарата и его соответствие тем кодам, которые на нём стоят. В каждом регионе есть не только ответственные за реализацию этого проекта, но и определены аптечные, медицинские организации, на базе которых созданы экселенс-центры – методологические центры для распространения системы в регионе. Сотрудники этих центров уже полностью обучены, проведены необходимые семинары.

С 1 января 2018 года этот проект начинает распространяться с верхнего стоимостного сегмента – с наиболее дорогостоящих препаратов из группы семи нозологий. Затем подключатся жизненно важные препараты стоимостью более 500 рублей за упаковку, потом – свыше 100 рублей, и последним войдёт дешевый сегмент.

В настоящее время эта работа проводится вместе с Федеральной налоговой службой, которая является создателем единого программного обеспечения, и с Министерством промышленности и торговли, потому что мы имеем большое количество производителей и они все должны внедрить спецаппаратуру для маркировки. Необходимы маркировочные линии.

Мы над этим работаем очень активно. Надеемся, что этот проект будет очень эффективно реализован. Хотела бы отметить, что 10 ноября прошло первое чтение специального законопроекта, который узаконивает наличие данной маркировки и мониторинг движения лекарств. В ближайшее время этот проект пойдёт на второе чтение.

Четвёртый наш проект из первой волны проектов – это «Электронное здравоохранение». Он имеет совершенно особую значимость для развития нашей отрасли, поскольку это решение управленческих задач, повышение доступности и качества медицинской помощи. Мы помним, что летом принят специальный закон по созданию единой государственной информационной системы в области здравоохранения, развитию телемедицины и электронного документооборота. В ноябре вышло распоряжение Правительства, которое зафиксировало основные блоки единой государственной информационной системы. С апреля открыт личный кабинет пациента на портале государственных услуг. В этом году реализовано три первых блока этого личного кабинета пациента, включая запись к врачу (уже 76 регионов осуществляют её через государственный портал), получение сведений о прикреплённой медицинской организации. А со следующего года, уже с I квартала, будет последовательно включено ещё семь модулей личного кабинета пациента, включая такие, как получение информации об оказанных медицинских услугах и их стоимости (бесплатные для пациента, но, естественно, не бесплатные для государства, для бюджета государства), информации о прикреплённой страховой медицинской организации, о полисе страховой медицинской организации. Следующий шаг – это попадание в свою интегрированную электронную медицинскую карту и получение эпикриза, а также получение доступа через этот эпикриз к медицинской документации. Все эти шаги нам предстоит проделать в 2018 году и дать возможность всем регионам быть подключёнными к этому порталу.

Хотелось бы отметить, что безусловным условием успеха для реализации программы по электронному здравоохранению является внедрение во всех медицинских организациях субъектов Российской Федерации медицинских информационных систем, которые сейчас формируются по единым требованиям, разработанным Министерством здравоохранения, и состоят из одних и тех же стандартных блоков. Это автоматизированные рабочие места – их сейчас уже более 500 тысяч. У нас всего в государственной медицинской системе работает 540 тысяч врачей, то есть практически мы подходим к тотальному наполнению. Это автоматизация всех проектов, это создание центрального информационного лабораторного сервера, чтобы можно было получать результаты онлайн, создание центрального архива изображений с медицинских приборов. Это электронный документооборот, электронные рецепты, электронные больничные листы и так далее.

Второй момент – это создание центральной региональной информационной системы, которая фактически принимает в себя все информационные системы медицинских организаций. И следующий шаг – подключение региональных систем к единой государственной информационной системе. Вместе с регионами мы разработали «дорожные карты» для каждого региона отдельно, которые закреплены главами регионов. И нам очень важно, чтобы до конца 2018 года основные блоки постепенно реализовывались. В целом мы отводим на эту программу регионального формирования электронного здравоохранения три года – 2018–2020 годы. Здесь могут быть какие-то вопросы, но в целом все ключевые показатели, которые мы ставили на этот год, исполнены.

С конца июля к программе подключилось ещё три приоритетных проекта. Очень важный проект – по формированию здорового образа жизни. Здесь в этом году отработаны концептуальные документы и нормативные акты, которые сейчас обсуждаются и согласовываются другими ведомствами и которые позволят нам ещё сократить табакокурение (сейчас у нас около 30% взрослого населения курит), потребление алкогольных напитков (сейчас у нас около 10 литров алкоголя в пересчёте на чистый спирт на душу населения), увеличить число людей, которые правильно питаются. Для этого мы вводим добровольную маркировку продуктов питания с пониженным содержанием соли, сахара, трансжиров и некоторых других компонентов.

С января у нас начнёт реализовываться очень важный блок – коммуникационные программы по мотивированию граждан разных социальных групп, разного возраста, разного образовательного уровня к ведению здорового образа жизни. Это особый проект, он должен быть очень интересным, и мы очень надеемся, что он привлечёт население к этой теме. То есть нам нужно из здравоохранения лечебного превратиться в здравоохранение медицинского сопровождения здоровых и профилактики заболеваний. Если этот переход мы все вместе плавно осуществим, это сразу даст качественный скачок и в длительности жизни человека, и в качестве его жизни.

Второй очень важный проект – повышение квалификации врачей. Этот проект запущен летом, он состоит из двух значимых блоков. Мы создали единый федеральный портал непрерывного профессионального образования. Уже за этот год более тысячи интерактивных модулей на этом портале, работает на нём уже половина всех врачей страны – 270 тысяч. Из этих более чем тысячи интерактивных программ более 200 программ – для врачей первичного звена. И нашей гордостью является целая программная серия для выработки настороженности по отношению к онкологическим заболеваниям. Я попрошу провести пресс-конференцию, где мы вам покажем этот проект. Он фантастический. Идёт определение базового уровня, и потом по всем основным локализациям злокачественных образований ведётся очень показательная подготовка с возможностью интерактивной оценки КПД усвоения знаний. И человек либо сертифицируется – имеет знания по настороженности, либо не имеет. По каждому из таких знаковых блоков мы планируем сейчас вместе с нашим сообществом увеличивать количество интерактивных модулей. За следующий год их число должно в два раза увеличиться – более 2 тыс.

Второе направление этого проекта – подготовка к аккредитации – всё для новых механизмов допуска к профессиональной деятельности. Мы два года уже работаем с этими механизмами. По восьми базовым медицинским специальностям в этом году 32,5 тысячи медиков – выпускников вузов прошли аккредитацию. Но нам предстоит нарастить это число существенно и на будущий год уже включить в систему аккредитацию для среднего медицинского персонала, а с 2019 года – ординаторов по 64 базовым, уже узким медицинским специальностям. До 2021 года мы должны вовлечь всех медицинских работников с высшим и средним образованием в систему аккредитации и после этого перейти к подключению повторной аккредитации, реаккредитации.

Эта система требует специального федерального методологического центра, который разрабатывает различные ситуационные задачи, кейсы, тесты, автоматизированные компьютерные программы для первого этапа экзамена – ЕГЭ. Это создание специальных центров по отработке навыков и умений, так называемые центры ОСКЭ, которые являются международным эталоном для допуска к медицинской деятельности. Мы планируем в рамках этого проекта создать 17 дополнительных независимых аккредитационных центров – в каждом округе Российской Федерации и в каждом городе-миллионнике. Плюс к этому – развить 97 первичных аккредитационных площадок, которые есть уже сейчас. Таким образом, это целая система, которая должна постоянно поддерживать уровень квалификации и пересматривать его для всех медицинских работников независимо от специальности.

И наш седьмой приоритетный проект – «Бережливая поликлиника». Это переформатирование первичной медико-санитарной помощи, технологических процессов внутри амбулаторных медицинских организаций, прежде всего взрослых и детских поликлиник, которые эту помощь оказывают. Этот проект стартовал в октябре 2016 года. Минздрав его реализует вместе с государственной корпорацией «Росатом», с экспертами, которые уже внедряли так называемые лин-технологии, или принципы бережливого производства, в совершенно других отраслях, в том числе в атомной промышленности, очень успешно.

В настоящее время уже 301 поликлиника в 40 регионах включена в этот проект. А наша задача – поэтапно внедрить все поликлиники. Проект позволяет провести сначала как бы инвентаризацию, срез ошибок, которые в процессах заложены. О чём мы говорим? Об очередях и неправильной работе регистратуры, о длительном ожидании, неразделении кол-центра и фронт-офиса в регистратуре, неразделении потоков больных и здоровых пациентов, длительном проведении диспансеризации, отсутствии центра здоровья, неправильных технологических процессах в работе лабораторной службы (и, соответственно, снижении скорости прохождения пациентов через лабораторную службу и уменьшении мощности, возможностей лабораторной службы), об отсутствии автоматизации и информационных систем – они входят в этот проект.

Уже сейчас мы видим, по первым нашим поликлиникам, что в разы уменьшается время ожидания как в регистратуре, так и у кабинета врача. Люди комфортно проходят диспансеризацию – максимум в два визита. Разделяются потоки, и нет возможности заразиться, когда вы находитесь в поликлинике. И самое главное, время непосредственного общения врача и пациента практически в два раза увеличивается. Уходит обременение врача различными бумажными обязанностями.

Поэтому проект замечательный, и здесь нужно сказать, что в рамках пакета поддержки демографической ситуации, который озвучен был Президентом Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным, шестой пункт касается развития материально-технической базы детских поликлиник и поликлинических отделений детских стационаров. Их всего у нас 3800. По сути дела, этот блок заставит нас и все регионы в течение трёх лет все детские поликлиники и отделения сделать бережливыми и переоснастить современным оборудованием, подключить к информационным возможностям и внедрить специальные, продвинутые технологии. Поэтому всё очень позитивно, к счастью, развивается и даёт хорошие результаты.

Вопрос: Каковы сроки внедрения общей маркировки?

В.Скворцова: Сейчас этот вопрос обсуждается. Основной объём должен быть промаркирован в 2018 году. Возможно, самый последний, низкостоимостной сегмент (менее 50 рублей за упаковку) будет внедрён в первом полугодии, в первом квартале 2019 года.

Вопрос: Говорили об искусственном интеллекте. Это что за история?

В.Скворцова: Мы рассматриваем следующий этап развития электронного здравоохранения в том числе с запуском специальных систем, которые позволяют оказывать помощь врачу в принятии решений. Уже сейчас у нас есть для этого все условия. У нас более 500 тыс. рабочих мест автоматизировано, создан электронный рубрикатор, включающий все утверждённые клинические рекомендации и критерии качества оказания медицинской помощи на разных направлениях.

О чём идет речь? О создании для профильных медицинских организаций, профильных медицинских специалистов дизайна рабочего стола как клинического протокола, который не позволяет ошибиться, потому что сам компьютер подсказывает поля для диагностики и на основе внесённой информации подсказывает алгоритмы дальнейших действий – в плане и тактических лечебных (что нужно и как провести), и дополнительного обследования. Эти программы разработаны в ряде стран мира, мы их внимательно изучили. Они действительно имеют преимущество – во-первых, являются вытягивающими с точки зрения квалификации врачей, а во-вторых, даже если человек утомлён (речь может идти о ночном дежурстве или о какой-то внеурочной работе), исключается человеческий фактор, вам не дают ошибиться. Мы хотим начать с двух направлений, и мы это закладываем в продолжение – это онкология (приоритетное направление особой значимости) и неонатология. Это будут два направления, после которых мы уже будем подключать фактически все профильные медицинские направления.

Вопрос: А когда это может начаться?

В.Скворцова: Мы хотели бы это начать уже с 2018 года. У нас всё есть для этого.

Вопрос: И сегодня это было одобрено?

В.Скворцова: Это было одобрено, но требуется определённая техническая проработка, чтобы создать условия для реализации этого проекта.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 13 декабря 2017 > № 2422658 Вероника Скворцова


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 11 декабря 2017 > № 2451608 Сергей Фургал

Сергей Фургал: В медицине должен быть первичен человек, а не деньги

О проблемах здравоохранения региона - в интервью с депутатом Госдумы от Хабаровского края Сергеем Фургалом

Депутат Государственной Думы (ГД) от Хабаровского края, первый заместитель председателя комитета ГД по охране здоровья Сергей Фургал рассказал в интервью AmurMedia о своём видении решения самых актуальных проблем медицины в регионе. Были затронуты темы жалоб пациентов психоневрологических диспансеров, длинных очередей в районных больницах, нехватки врачей на селе и телемедицины. Отдельными темами разговора стали необходимость вакцинации от гриппа и регулярно появляющийся смог в Хабаровском крае, который, помимо прочего, провоцирует обострение хронических заболеваний у граждан, передаёт корреспондент ИА AmurMedia из Москвы.

Сергей Иванович, нам известно, что до того, как вы стали депутатом, вы работали врачом. Расскажите коротко о себе, своём профессиональном опыте.

Я родился в многодетной семье, 10 ребёнок. В 16 лет я поступил в Благовещенский государственный медицинский институт, закончил его. 8 лет проработал врачом, сначала терапевтом, потом неврологом.

После стал депутатом Хабаровского краевого собрания, затем – депутатом Госдумы, где работаю уже 3 созыв. Изначально я работал зампредседателя комитета по делам федерации и региональной политики. Потом комитет выполнил свои функции и был реформирован, и я перешёл в комитет по охране здоровья. Сейчас я первый заместитель председателя этого комитета. Помимо медицинского, имею второе высшее образование – закончил Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

С проблемами медицины, в том числе в регионе, вы знакомы более чем хорошо. Наверняка вам известно, что в Хабаровском крае поступают жалобы от пациентов психоневрологических интернатов на плохое обращение. Иногда даже доходит до уголовного разбирательства, как в КГБУ "Комсомольский-на Амуре дом-интернат для престарелых и инвалидов", где идёт проверка по уголовному делу о мошенничестве в особом крупном размере. Как решить эту проблему? Ведь тут необходимо учитывать специфику больных…

Эта проблема была ещё во времена СССР. Надо понимать, что психоневрологическая служба в то время была подчинена не Минздраву, а КГБ. Соответственно, служба была полностью закрытой, никакой информации никуда не поступало. Даже бытовало мнение, что всё это вроде как лишнее, бесполезное. Сегодня же ситуация тоже плачевная: финансирования нет практически никакого, зарплаты сотрудников очень низкие, сами помещения диспенсеров ветхие, как правило деревянные.

Но главная проблема в том, что вопрос психоневрологических интернатов никому не интересен, в прессе поднимается мало. Вот и получается, что больные, которые там находятся, ущемлены в своих правах. Они не могут пожаловаться, а если и жалуются, то жалобы не являются основанием для проверок и так далее. С одной стороны, этот вопрос не хотят решать те структуры, которые должны это делать, с другой стороны — общество за этим не следит, СМИ не освещают проблему. Как было это направление закрытым в СССР, так и осталось.

Как решить вопрос? Только кардинальным образом. Необходим новый закон и реформирование все системы медицины. Нужны новые помещения, новые условия содержания и лечения и другие, мотивированные, сотрудники. Но самое главное – надо изменить отношение общества к этой важнейшей проблеме.

Ещё один вопрос. В районных больницах Хабаровского края очень большие очереди. Из-за того, что не хватает врачей на местах, люди вынуждены приезжать в районные больницы, тратить на это большое количество времени и сил. Почему сложилась такая ситуация?

Об этой проблеме я говорю уже больше 10 лет. Почему это произошло? С одной стороны, в России началось развитие высокотехнологичной медицинской помощи, и добились хороших результатов. Но с другой стороны, было практически полностью уничтожено первичное звено в медицине — фельдшерско-акушерские пункты, участковые больницы.

Объясню вам на примере. Возьмём Михайловский район Амурской области. В длину этот район порядка 90-100 км. Как раньше было: центральная районная больница, плюс в одном конце района была одна участковая больница, на другом – другая, и в каждом населённом пункте были фельдшерско-акушерские пункты. Сейчас же участковые больницы закрыли, ФАПы сократили. И в районе, где проживает 19-21 тысяча человек, осталась только одна центральная районная больница. Естественно, её не хватает. Как врач скажу вам, что принять 50 человек за день невозможно.

Вторая причина нехватки врачей — оплата труда медработников. Если человеку мало платят, у него нет жилья, мотивации к дальнейшему продвижению на работе, он работать и не будет. В итоге, работающие врачи уходили на пенсии, а новые приезжать на село перестали. Они предпочитали оставаться в крупных городах или вообще уходить из медицины. Возник тотальный дефицит врачей. И для того, чтобы решить ситуацию, была запущена программа "Земский доктор", согласно которой врач, переезжающий работать в сельскую местность, получает 1 миллион рублей на благоустройство.

Однако тут надо понимать специфику Дальнего Востока. В регионе проживает 6,2 миллиона человек, идёт отток населения. Есть тотальная нехватка медперсонала. Возникает вопрос: можно ли решить проблему перераспределением врачей? Ведь если откуда — то убирается, то где-то прибавляется. Если в какое-то село приехали врачи, то в других их будет по-прежнему не хватать. Поэтому проблему надо решать комплексно. Если создавать хорошие условия для приезжих, но плохие для местного населения, можно получить социальный конфликт. Значит, нужно создавать условия для местных. Но закон един для всей страны, а должна быть региональная специфика. В этой связи, по моему мнению, для развития региона, и в том числе, решения проблем медицины, необходим специальный закон о Дальнем Востоке. После этого можно будет преступать к решению конкретных задач.

Не так давно глава региона Вячеслав Шпорт заявил о том, что "Ростелеком" планирует начать строительство новых линий связи, которые позволят подключить к высокоскоростному интернету больницы в отдаленных поселках Хабаровского края, а их жителям воспользоваться услугами телемедицины. Как вы оцениваете этот шаг и явление телемедицины в общем?

Телемедицина – вещь очень хорошая. Но важно помнить, что при онлайн диалоге пациента и врача должен быть ещё один врач, который занимается непосредственно лечением и вживую наблюдает больного. То есть, при отсутствии первичного медицинского звена в населённом пункте, оттого, что больной получит консультацию даже самого высококвалифицированного специалиста из другого региона, вряд ли можно ждать весомых результатов.

Простой пример. Человек вышел в интернет, врач провёл консультацию и сказал: у вас язвенная болезнь желудка. И что дальше? Лечение тоже будет проходить по интернету? Кто будет делать капельницы, уколы, брать анализы? Да, врач более высокой квалификации помогает в постановке диагноза и разработке тактики ведения больного. Но лечение – вещь крайне ответственная, тут нужно учитывать множество факторов. Проконсультироваться с более высококвалифицированным специалистом полезно, но окончательное лечение должен назначить врач на месте.

Хабаровский край часто страдает от задымления, дым приходит с китайской стороны. Из-за плотного смога растет число случаев обострения хронических заболеваний. Власти региона ни один раз направили официальное обращение в адрес губернатора провинции Хэйлунцзян о предотвращении пожаров и недопущении пожогов травы. Как можно повлиять на эту ситуацию?

Хабаровский край, Амурская область и Приморье попадают в так называемое "дымовое кольцо": горит не только в Китае, но и в регионах России. И это двойная нагрузка. Но вопрос задымлений с китайской стороны нельзя решить на уровне региона. Должны быть межправительственные договорённости с КНР.

Причём это касается не только дыма. Есть трансграничные реки, которые очень грязные, в КНР туда сбрасываются стоки, отходы. А ведь Хабаровск, например, берёт воду из Амура, в который впадает китайская Сунгари. Поэтому эту проблему без внимания тоже оставлять нельзя – на кону здоровье людей.

Давайте поговорим о ещё одной актуальной теме – гриппе. В этом году специалисты ожидают первых "ласточек" в Хабаровске – лабораторно подтвержденных случаев гриппа – намного раньше, чем обычно приходится всплеск заболевания, в январе-феврале. Почему сложилась такая ситуация? И нужна ли вообще вакцинация?

Что такое грипп? Это вирусное заболевание, которое активизируется, грубо говоря, после холодов. То есть, пока морозы, он находится в спящем состоянии. Плюс ослабление организма, авитаминоз. Что касается вакцинации – я считаю, что прививаться надо. Но не всем, конечно, перед прививкой врач должен оценить состояние организма и так далее. Ну и не стоит забывать о традиционных способах закаливания, конечно.

С какими вопросами к вам чаще всего обращаются граждане во время приёмов?

Основной вопрос, с которым ко мне обращаются – оказание медицинской помощи. Люди хотят знать, когда и как они смогут получить бесплатное качественное лечение.

Очень много вопросов по медицинскому образованию. В последнее время в этой сфере произошли серьёзные изменения, которые я не поддерживаю. Так, по новому закону, отменена интернатура. Предполагалось, что таким образом увеличится количество врачей. Но на самом деле это глубокое заблуждение, потому сегодня у нас в стране тотальный дефицит узкопрофильных специалистов, а этим законом мы ещё больше уменьшаем их число.

Расскажу об одном случае, над которым я сейчас работаю. В Хабаровском крае перестали выдавать пациентам-диабетикам инсулин по рецептам, бесплатно. Это катастрофа, но катастрофа, которая почему-то происходит каждый год. Отсутствие инсулина приводит в итоге к ухудшению состояния людей, смертям и так далее. Конечно, вопрос надо решить. Но вообще это говорит о том, что мы недостаточно внимательно относимся к системе здравоохранение, нет понимания, что первичен человек. Не бюджет, деньги, а именно человек. И если мы сможем поменять отношение, приоритеты, решатся многие проблемы здравоохранения и улучшится качество жизни. Ведь известно, что нет ничего важнее здоровья.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 11 декабря 2017 > № 2451608 Сергей Фургал


Россия. Корея. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > carnegie.ru, 11 декабря 2017 > № 2423581 Илья Иноземцев

Без флага и гимна: можно ли оспорить отстранение сборной России от Олимпиады

Илья Иноземцев

Исходя из специфики санкций в спорте здесь применяется презумпция виновности, а это значит, что доказывать отсутствие допинговой системы придется российскому Олимпийскому комитету. А сделать это практически невозможно: международные спортивные организации набрали достаточно доказательств, которые хоть и не кажутся весомыми при поверхностном рассмотрении, очень сложно оспорить

Исполком Международного олимпийского комитета (МОК) приостановил членство российского Олимпийского комитета. Это означает, что сборной России будет запрещено участвовать в грядущих зимних Олимпийских играх в корейском Пхенчхане. Решение стало итогом двухлетнего расследования нарушений антидопинговых правил, которое проводила специальная комиссия МОК.

Еще никогда в истории мирового спорта ни один национальный олимпийский комитет не лишали аккредитации из-за допинга, но, парадоксальным образом, в случае с российской сборной такое решение было вполне ожидаемым и даже в чем-то полезным с точки зрения снижения напряжения вокруг российских спортсменов.

Заветы Пьера де Кубертена, основателя современного олимпийского движения, сформулированы в Олимпийской хартии – уставном документе МОК, который кодифицирует основные принципы мирового спорта и определяет структуру и компетенцию управляющих органов. Это объемный, но весьма пространный документ, который закрепляет лишь самые общие правила и наделяет широкими полномочиями непосредственно МОК.

Конкретика в хартии, конечно, присутствует, но в ней сложно будет найти ту самую норму, на основании которой российскую сборную отстранили от Игр-2018. Решение исходит из общего посыла хартии, а именно что национальные олимпийские комитеты должны способствовать соблюдению правил мирового спорта на местах, иначе они будут исключены. Олимпийский комитет России формально не справился с этой задачей (а неформально – еще и помогал нарушать), поэтому был наказан.

Тем не менее решение МОК позволяет тем российским спортсменам, кто не имеет нарушений антидопинговых правил, соревноваться на Олимпиаде в качестве независимых участников. Это гуманное и понятное решение, к тому же прямо вытекающее из принципа недопустимости дискриминации в спорте, который тоже провозглашается среди основных.

Российский случай – это первое отстранение сборной из-за допинга, но в истории спорта хватает примеров дисквалификации национальных олимпийских комитетов по другим причинам, не говоря уже про добровольные бойкоты, как с московской Олимпиадой-80. Например, Индию отстранили от Олимпиады в Сочи, а Кувейт – от Рио-2016 из-за вмешательства местных правительств в деятельность олимпийских комитетов. В результате на зимних Играх в Сочи индийские спортсмены участвовали как независимые, поскольку официальное избрание нового главы местного комитета должно было состояться непосредственно во время соревнований.

В 1992 году сборная СНГ выступала под олимпийским флагом просто потому, что после распада СССР новые органы по управлению спортом еще не были созданы. Десять независимых спортсменов, получившие политическое убежище, но не гражданство в новых государствах, выступали в Рио-2016 от сборной беженцев также ради соблюдения основополагающих принципов хартии.

Однако нынешнее решение МОК воспринимается многими как унизительное. В этом есть свой резон: в хартии имеются прямые указания на дисквалификацию комитетов в случае, если в их деятельность вмешивается государство, но про допинг там ничего не сказано. Существует, впрочем, общее предписание о запрете допинга, из которого как раз и исходил Исполком МОК.

Интересно сравнить нынешнее решение по российской сборной с другим похожим решением – Исполкома Всемирной легкоатлетической федерации перед Олимпиадой 2016 года в Рио. Тогда была дисквалифицирована только Всероссийская федерация легкой атлетики, но зато был прямой запрет на участие российских спортсменов в Играх, если они не сумели доказать свою обособленность от системы российского спорта. Причем критерии этой обособленности довольно размыты – в правилах говорится лишь о незапятнанной антидопинговой репутации и отсутствии вины в неправомерной деятельности национальной федерации легкой атлетики. Соответствовать таким критериям накануне Игр удалось только прыгунье Дарье Клишиной.

Остальные 67 спортсменов подали коллективный иск в Спортивный арбитражный суд в Лозанне, но проиграли. В результате Всероссийская федерация легкой атлетики по-прежнему остается дисквалифицированной, но нейтральных российских спортсменов становится все больше – последнее разрешение участвовать в соревнованиях было получено ими в июле 2017 года.

Нынешнее решение МОК также можно оспорить в лозаннском суде, но шансов на успех тут немного. Диспуты там разрешают профессиональные юристы, для которых арбитраж не является основным местом работы, а потому они часто ищут простейшего решения спора, которое в данном случае сводится к тому, чтобы оставить дисквалификацию в силе.

Если бы российские спортсмены решили судиться с МОК по отдельности, то шансов выиграть было бы больше. Но решение Исполкома МОК касалось непосредственно Олимпийского комитета России, поэтому именно он должен будет подавать апелляцию. Впрочем, российская сторона почему-то не стала использовать такой подход, даже когда могла это сделать, – в 2016 году был подан коллективный иск от 67 спортсменов, хотя можно было раздробить его на 67 процессов. Издержки бы увеличились, но взгляд на дело изменился бы от общего к более конкретному. Сейчас же такой возможности нет и не будет.

Осложняет ситуацию и особая система доказательств в спортивных процессах. Исходя из специфики санкций в спорте здесь применяется презумпция виновности, а это значит, что доказывать отсутствие допинговой системы придется российскому Олимпийскому комитету. Собственных доказательств он предоставить не сможет, и придется оспаривать доказательства, имеющиеся у МОК: показания Григория Родченкова, руководителя Антидопингового центра, который подробно рассказал о механизмах сокрытия положительных антидопинговых проб; лабораторные пакеты, где были обнаружены подозрительные царапины на пробирках с биоматериалами, а также аномальные химические значения, выраженные в повышенном содержании соли в моче.

Несмотря на эксцентричность Родченкова и косвенность показателей лабораторных пакетов, это сложнооспоримые аргументы, которые уже зафиксированы антидопинговыми органами. Опровергнуть свидетельства Родченкова можно лишь словами ответственных лиц, но тогда будет применяться баланс вероятностей – важный тип доказательства для спортивных процессов – и версия Родченкова, которую никто до сих пор не опровергал напрямую, будет иметь больший вес.

Кроме того, не стоит забывать, что суд в Лозанне – это коммерческий арбитраж, и следственных экспериментов тут проводиться не будет. Поэтому и сделать надлежащую экспертизу над пробирками невозможно. Усугубляет ситуацию и тот факт, что после заседания исполкома сам руководитель российского Олимпийского комитета Александр Жуков частично признал вину, извинившись за нарушения антидопинговых правил. Его слова вряд ли получится положить в основу обвинения, но в качестве вспомогательного аргумента при выстраивании позиции МОК использовать можно.

Сейчас, даже если допустить, что решение МОК было политизировано, необходимо признать, что обратить вспять процесс дисквалификации уже невозможно. Международные спортивные организации набрали достаточно доказательств, которые хоть и не кажутся весомыми при поверхностном рассмотрении, очень сложно оспорить. При этом само решение исполкома подводит итог целого олимпийского цикла, который начался еще в Сочи в 2014 году, ведь именно тогда, если верить обвинениям, национальная допинговая система заработала в полную силу. И, несмотря на жесткость санкций, необходимо отметить и то, что для не уличенных в допинге спортсменов мало что меняется, кроме флага и гимна на официальных церемониях. Это существенный шаг, которого не было сделано в 2016 году и который в перспективе должен снизить остроту споров российских спортивных органов с международными.

Россия. Корея. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > carnegie.ru, 11 декабря 2017 > № 2423581 Илья Иноземцев


Россия > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 11 декабря 2017 > № 2422298 Александр Коновалов

Академик Александр Коновалов: «Разработки российских ученых способны совершить переворот в медицине»

Новое открытие в области «сверхвысоких разведений» обещает серьезные перемены в фармацевтике и смежных областях.

Выделенные в ходе исследований российскими учеными молекулярные ансамбли, названные ими «наноассоциатами», в корне меняют представление о поведении высокоразбавленных растворов, применяемых, в частности, при производстве лекарств.

О неожиданных свойствах таких растворов и практическом применении открытия в интервью «Росбалту» рассказал известный химик, академик РАН Александр Коновалов.

— Александр Иванович, вы работаете и живете в Казани, с чем связан ваш нынешний визит в Москву?

— 7 декабря в Москве состоялась конференция «Перспективы применения релиз-активных препаратов в современной медицинской практике», организованная Российской академией наук. На данной конференции я представил результаты своей многолетней научной работы, которая посвящена исследованию наноассоциатов в высокоразбавленных растворах.

— Вы — известный отечественный химик, академик РАН. Почему вас заинтересовала практическая медицинская конференция?

— Тематика моих исследований связана с главной темой конференции. Строго говоря, медицина вбирает в себя все текущие фундаментальные достижения из других наук и одной из первых может применить их на практике. Есть множество примеров, когда достижения в области химии активно используются в медицине и окружающей нас жизни, и это не только вопросы фармакологии или лабораторной диагностики. Поэтому активное взаимодействие естественных наук и науки медицинской является исторической закономерностью.

Моя работа посвящена сверхвысоким разведениям различных соединений, в которых были найдены поразительные эффекты. Казалось бы, и это соответствует классическому воззрению, что вместе с уменьшением концентрации должны изменяться и физико-химические свойства таких образцов, вплоть до полного своего исчезновения. Но это в теории. А в наших исследованиях мы неоднократно показали, что на протяжении данного пути уменьшения концентраций можно наблюдать выраженные скачки физико-химических параметров растворов, которые позволили сделать вывод о формировании разноразмерных наноассоциатов в таких высокоразбавленных растворах.

Данные результаты ранее, в 2012 году, представлены мной на заседании Президиума РАН, где они активно обсуждались и были положительно отмечены коллегами.

— А как связано это явление с медициной?

— Если говорить о медицине, то уже более 20 лет в этом направлении работает профессор Эпштейн. Он открыл, что сверхвысокие разведения приобретают новые позитивные модифицирующие свойства, назвав этот феномен релиз-активность. Он доказал эффективность препаратов, производимых по этой технологии, тем самым открыв возможности для лечения широкого спектра заболеваний.

По сути, мы с ним в разных терминах описываем одну и ту же проблему. Я использую классическое понятие супрамолекулярная химия, подтверждая своими работами, что сверхвысокие разведения это не «пустота», а вполне материальный объект. Эпштейн же с использованием биологических моделей открыл новое техногенное свойство сверхвысоких разведений и разработал на его основе инновационные лекарственные препараты.

Собственно, говоря простым языком, российские ученые пришли к тому, что при многократном разведении исходного вещества, при уменьшении его концентрации, оно не исчезает, а переходит в другую форму. Более того, у вещества появляются новые качества и новые свойства — это настоящее открытие, которое не было предсказано даже теоретически.

— Это очень интересно. Но какая может быть практическая польза от данной разработки?

— Как я уже сказал ранее, в данном случае фундаментальная наука приблизилась к описанию и детализации физико-химических свойств, лежащих в основе биологической активности сверхвысоких разведений или релиз-активных продуктов, успешно внедренных в медицинскую практику. Конечно, данная тема, как и любая другая, требует очень большого научного внимания и изучения, что и происходит сегодня.

Новое российское открытие обещает серьезные перемены, даже переворот в медицине и фармацевтике: ведь при освоении соответствующих технологий можно будет получать необходимые эффекты от действия релиз-активных лекарственных препаратов. Это происходит в силу того, что в таких растворах образуются наноразмерные молекулярные ансамбли, названные нами «наноассоциатами». Размер наноассоциатов варьируется в зависимости от степени разбавления растворов не линейно и не монотонно: от нескольких десятков до нескольких сотен нанометров. Именно образование наноассоциатов является фактором неклассического поведения растворов.

А вот что является причиной — мы пока не знаем. Это вызов физикам, биологам, биохимикам. А о клиническом применении, конечно, лучше расскажут ведущие специалисты в своих областях, которые выступали на конференции.

***

Коновалов Александр Иванович — советский и российский химик-органик, доктор химических наук, профессор, академик Российской академии наук (РАН), председатель научного Совета РАН по органической и элементоорганической химии. С 1979 по 1990 год — ректор Казанского государственного университета. В настоящее время работает в институте органической и физической химии им. А.Е. Арбузова (Казань). Разработал различные аспекты химии веществ, способных к супрамолекулярным взаимодействиям. Опубликовал более 1000 статей в ведущих отечественных и международных журналах, имеет свыше 40 авторских свидетельств СССР и патентов РФ, Индекс Хирша в РИНЦ — 33. Член редколлегий научных журналов «Успехи химии», «Журнал общей химии», «Журнал органической химии»; член международного Совета по гетероатомной химии. Награжден Орденами «За заслуги перед Отечеством» IV и III степени, Орденом Трудового Красного Знамени, Орденом Дружбы народов, Орденом Почета (Россия).

Беседовала Дарья Истомина, Росбалт

Россия > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 11 декабря 2017 > № 2422298 Александр Коновалов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 декабря 2017 > № 2419260 Александр Линчевский

Замминистра здравоохранения: Трансплантация в Украине будет развиваться, остается решить вопрос мотивации врачей и организации работы клиник

Интервью заместителя министра здравоохранения Александра Линчевского агентству Интерфакс-Украина

- Заработает ли система трансплантации в Украине с 1 января?

- В полном масштабе - нет, ведь в Украине все еще не принят новый закон о трансплантации, который как раз и должен заложить юридические основы для развития такой системы. Закон проголосован в первом чтении, полностью подготовлен ко второму, но когда он будет принят и вступит в силу, пока не понятно.

Тем не менее, мы уже предприняли ряд шагов для реализации пилотного проекта на базе существующих центров трансплантации в пяти регионах и Киеве. Это позволит проводить трансплантацию почки от неродственного донора даже до принятия нового закона.

- Что это за шаги?

- Сейчас мы говорим о развитии трупной трансплантации. Прежде чем произвести забор анатомического материала у подходящего донора, нужно констатировать смерть головного мозга. Мы внесли изменения в должностные инструкции - теперь анестезиолог имеет право это делать.

Далее возникает еще несколько вопросов. Что происходит после констатации смерти мозга? Кто должен принять решение о трансплантации, связаться с родными потенциального донора, найти реципиента и в случае необходимости организовать транспортировку? Все это – сфера ответственности трансплант-координатора. Предполагается, что его функции будут выполнять врачи анестезиологи-реаниматологи. Но им также придется пройти специальную программу подготовки.

Далее трансплант-координатор будет связываться с координационным центром трансплантации. Сейчас эта структура существует формально, это, скорее, научное учреждение, без каких-либо полномочий, финансовых рычагов, да и, по правде говоря, без особых научных достижений. После принятия закона придется менять статут, полномочия и правила работы этого центра.

Помимо этого, нужен работающий реестр доноров и пациентов, нуждающихся в трансплантации. И, совсем не в последнюю очередь, готовность общества к жертвованию органов или принятию решения о таковом в отношении своих близких.

Одним словом, дело не только лишь в принятии закона о трансплантации - под него необходимо практически с нуля создавать действующую систему.

- Сколько времени нужно для запуска системы?

- Сейчас сложно назвать конкретные сроки. Для сравнения: инсулиновый реестр запускался около полугода. Пока мы говорим об апробировании системы в шести центрах, где теоретически можно проводить трупную трансплантацию - Запорожье, Киев, Днепр, Харьков, Львов и Одесса. Там уже существуют некоторые списки ожидания, специалисты. Хотя специальная аппаратура для констатации смерти мозга есть не везде. Да и анестезиологов еще нужно научить работать на ней, они этого никогда раньше не делали, их этому в медвузе не учили.

В Запорожье, которое фактически является центром трансплантологии в Украине, создана программа обучения анестезиологов и трансплант-координаторов. Туда нужно будет направлять и действующих, и будущих анестезиологов. Запорожье – единственный город в Украине, где проводится трупная трансплантация, но и там - это всего 4-6 пациентов в год, хотя потребность исчисляется тысячами.

- Анестезиологам будут доплачивать за трансплант-координацию?

- Внести этот пункт в само положение по трансплант-координации было невозможно с юридической точки зрения. Но это будет сделано, обязательно.

Кстати, о деньгах. Кто будет оплачивать операции, медикаменты, шприцы, бинты? Пациент не должен платить за это, все затраты берет на себя государство. Мы предусмотрели, чтобы в госбюджет на 2018 год были заложены 112 млн грн на проект по трансплантации почки, приблизительно такие же суммы планируются на последующие два года.

Но, откровенно говоря, успех этой программы зависит от работы на местах, от врачей и руководства медучреждений. Пока, к сожалению, я не вижу у них особого желания заниматься развитием такой системы.

Со своей стороны мы делаем все, что зависит от Минздрава: готовим нормативные акты, убеждаем в необходимости принятия закона, добиваемся выделения финансирования, разрабатываем порядок его использования, готовим инструкции, положения, формы заявок и техзадание на разработку реестра. Нам еще предстоит научиться мотивировать врачей и больницы.

- Так все-таки: мы ждем принятия закона о трансплантации или можно работать без него?

- Мотивированная и организованная больница может и сейчас делать пересадку органов от неродственного донора, но ей придется значительно сложнее. Между тем новый закон даст возможность решить много организационных вопросов, например, в отношении забора трупного материала. Заработает ли пилотный проект с 1 января, во многом зависит от врачей.

- Но ведь в бюджет все-таки закладываются деньги, какова вероятность того, что они будут освоены?

- Мы заложили деньги с запасом. Было бы хуже, если бы их не хватило. Мы уверены, что трансплантация в Украине будет развиваться, остается решить вопрос мотивации врачей и организации работы клиник.

- В бюджете 2017 года были заложены деньги для создания реперфузионных центров, в частности, для закупки ангиографов. Сколько их было закуплено по этой программе?

- Деньги в бюджете были выделены, ангиографы закупаются совместно с областями, объявляются тендеры. Первый ангиограф был закуплен в Мариуполе. Сама тендерная процедура достаточно длительная, нужно ждать два-три месяца, но процесс идет.

- Но если еще не куплены ангиографы, то зачем эти стенты распределяются между регионами?

- Стенты с недавнего времени распределяются по новым правилам – только в клиники, где проводится стентирование. Раньше они распределялись вне зависимости от того, есть ли в клинике ангиографы или нет - просто исходя из численности населения.

- Можно ли говорить об эффективности этой программы?

- Эта программа позволяет снизить уровень смертности, но чтобы оценить этот показатель, должно пройти какое-то время. По нашим приблизительным подсчетам, мы имеем около 20 тыс. инфарктов в год, которые нуждаются в неотложном стентировании. Если мы поставим стенты всем этим пациентам, то, согласно мировой статистике, около 1 тыс. пациентов все равно не удастся спасти. Но если мы не поставим стенты никому, то умрут 4 тыс. Цена вопроса – три тысячи жизней. Мы знаем, что эта программа правильная - своевременное стентирование будет спасать как минимум 3 тыс. чел. в год и обеспечивать доинфарктное качество жизни большинству пациентов.

- И все же, эта система уже заработала?

- Система неотложной кардиологической помощи предполагает, кроме закупки ангиографов, еще ряд обязательных мероприятий, в том числе подготовку нормативных актов. Уже сегодня действует приказ, который регулирует создание реперфузионных центров. Приказ не говорит, где их нужно создавать, приказ говорит, о том, как это делать и как оны должны работать. Есть также второй приказ, который регулирует работу системы неотложной помощи в случае инфаркта. Теперь скорая помощь знает, в какую клинику везти больного, чтобы ему поставили стент и спасли жизнь.

Наша конечная цель – ангиограф в каждом госпитальном округе. Их должно быть около 100. Сейчас их 40, из них только 20 работают правильно. Например, в Виннице такой центр давно работает, там прекрасно все организовано. Но если такой центр захотят создать в Умани или в любом другом городе, то приказы покажут, как это нужно сделать правильно. Когда пациента вечером кладут в больницу с инфарктом, а на следующий день ему предлагают стентирование, то это неэффективно. Стентирование нужно делать своевременно – в идеале в течение двух часов после инфаркта. Мы для этого создали нормативную базу, обеспечили стентами, ангиографами реперфузионные центры, защитили скорую, которая будет везти пациента туда, где есть ангиограф. На самом деле, это революционная штука.

-Что происходит с расчетом стоимости медуслуги?

- Этот вопрос не входит в сферу моей ответственности. Этим занимается другой заместитель министра - Павел Ковтонюк.

-А пилотный проект з НАМНУ?

- Также.

Сегодня я вплотную занимаюсь изменением системы подготовки врачей – и вопросами поступления в медвузы, знаменитые 150 баллов ВНО, и вопросами повышения квалификации медиков и последипломной подготовки.

Подготовлен совместный приказ Минздрава и Минобразования по правилам приема на медспециальности, но пока он не опубликован. Ходят слухи, что в последний момент в него было внесено изменение, 150 баллов по ВНО установлено лишь по двум предметам, а не по трем, исключая украинский язык. Сейчас мы ждем публикации приказа.

Ректоры медвузов, конечно, не очень довольны, но приказ есть и его нужно выполнять. Кстати, за время подготовки этого новшества мы получили полную картину того, кто из ректоров поддерживает изменения, а кто-то - нет.

Думаю, что активное сопротивление этому новшеству начнется, примерно, в апреле-мае, когда кто-то увидит, что чей-то ребенок не проходит в медицинский вуз.

В следующем году планируем уделить еще больше внимания образованию, внести изменения в систему непрерывного профессионального обучения. По нашему глубокому убеждению, в медицину должны приходить только те, кто готов развиваться и помогать своим пациентам.

-Как проходят конкурсы на замещение вакансий руководителей директоратов Минздрава?

- Мало желающих идти сюда. Те, кто пришел, завалили конкурсные задания, продемонстрировали достаточно низкий уровень. Был объявлен повторный конкурс, прием документов завершился 7 декабря. На этой неделе Центр общественного здоровья возглавил Владимир Курпита. Ожидаем, что удастся также подобрать достойных руководителей директоратов.

Пользуясь случаем, хочу пригласить всех, кому небезразлично реформирование медицины, и тех, кто подавался, но не прошел на должность главы директората, принять участие в конкурсах на должности экспертов.

-Возможно, у вас завышенные требования?

- Требования высокие. Но мы ищем людей, от которых зависит медицинская реформа. Я политическая фигура – сегодня есть, завтра нет. А от них будет зависеть реформа. Они должны генерировать идеи, а политические фигуры – министры и заместители - должны их принимать или нет.

-Вам нравится работать в Минздраве?

-Нет (смеется). Но именно здесь я нужен и наиболее полезен в данный момент.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 декабря 2017 > № 2419260 Александр Линчевский


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 7 декабря 2017 > № 2417785 Юрий Пя

Как живет Жанибек Успанов, которому пять лет назад пересадили сердце русской женщины?

50 лет назад, 3 декабря 1967-го, южноафриканский кардиохирург Кристиан Барнард выполнил первую в мире операцию по пересадке человеческого сердца. С недавних пор это стало возможным и в Казахстане. В Национальном научном кардиохирургическом центре под руководством Юрия Пя на сегодня таким образом возвращены к жизни уже более шестидесяти человек. Первым пациентом, которому 8 августа 2012 года пересадили донорское сердце (оно принадлежало астанчанке Галине Воротниковой), стал костанаец Жанибек Успанов.

Трудный выбор

- Моя история, подозреваю, началась еще в детстве, которое проходило в деревне, - рассказывает Жанибек. - Зимы в Костанайской области, откуда я родом, суровые, а весной и осенью грязь по колено. Мы по полгода ходили в резиновых сапогах. Думаю, этот холод все-таки повлиял на мое здоровье: ангина была моей постоянной спутницей. Но в деревне не принято болеть неделями. Отлежишься, максимум, пару дней, пропотеешь - и идешь дальше.

Позже врачи скажут, что именно ангина спровоцировала такую серьезную сердечную болезнь, как дилатационная кардиомиопатия. Но я так думаю, что если бы не деревенская закалка, экологически чистые продукты и лесной воздух, то я, может быть, умер бы, не дожив до сегодняшних лет. А так - служил в армии, работал на тяжелых работах: трактористом, комбайнером, водителем грузовика. Потом серьезно заболел. Когда к 2006 году все имеющиеся в нашей стране методы лечения были уже испробованы, врачи заговорили о трансплантация сердца. В то время о таких операциях в Казахстане даже и разговоров не заходило. Поискал информацию в Интернете, узнал, что их делают только в самых развитых странах мира – в Израиле, Германии, США, Но увидев цены на саму операцию - от 200 до 250 тысяч долларов, тему трансплантации я для себя закрыл. Чтобы немного продлить жизнь, решил лечиться тем, что есть под рукой, выполнять назначения врачей и бережнее относиться к себе. Дожил так до 2009 года. В Астане на тот момент уже работал Национальный научный медицинский центр, где мне установили кардиостимулятор. Когда в 2012-м я приехал на очередное обследование, мне сказали, что улучшений нет. Посоветовали обратиться в только что открывшийся в столице Научный кардиохирургический центр, где делают операции по имплантации искусственного левого желудочка сердца. Эта дорогостоящая, но спасительная операция дает сердцу возможность отдохнуть, пока хозяин дожидается донора.

После обследования в этом центре мне назначили госпитализацию на начало августа. 7 августа, на пятый день пребывания там, медсестры вдруг забегали вокруг меня - стали забирать кровь на анализ. Ближе к вечеру пришли врачи, сказали, что есть возможность сделать первую в Центральной Азии и Казахстане операцию по пересадке сердца. Сообщили, что разрешение родственников донора – умершей от инсульта 46-летней женщины – уже получено, и теперь необходимо мое личное согласие на операцию. Я спросил: «А что, если откажусь?». Ответ прозвучал как приговор: мне давали полгода жизни. И все равно выбор оказался для меня тяжелым. В какой-то момент я даже рукой махнул: «Будь что будет! Доживу со своим сердцем». Но это длилось недолго, и опять нахлынуло желание схватиться за любую соломинку – лишь бы продлить жизнь, увидеть взросление своего еще не родившегося ребенка. Позвонил жене. Она тогда была на девятом месяце беременности. Услышав о пересадке сердца, супруга так напугалась, что ее испуг передался и нашей еще не родившейся дочке: малышка затаилась и до самых родов не шевелилась. До сих пор каюсь, что сделал тот звонок. Решение должно было оставаться за мной, не надо было никого впутывать, потому что при неудачном раскладе другой человек стал бы чувствовать за собой вину.

Видя, как я мучаюсь, врачи сказали, что у меня есть еще несколько часов на раздумья. 8 августа в 6 часов утра из Чехии прилетел консультант – профессор-кардиохирург. И сразу ко мне в палату. Я посмотрел на него, а он – будто на бал собрался. Особенно бросался в глаза галстук - яркая бабочка. Мне показалось, что на операцию, которую он считает, видимо, пустячной, именитый доктор заехал так, между делом. Не меняя костюмчик и не снимая свою красивую бабочку, постоит возле операционного стола и опять улетит к себе в Европу. Наши врачи тоже излучали спокойствие. Их настроение передалось мне, и я, наконец, дал согласие на пересадку сердца. Пока везли в операционную, полушутя-полувсерьез сказал, что мне ни в коем случае нельзя умирать, поскольку у меня на днях должен родиться ребенок.

Когда проснулся после наркоза, шум стоял на всю страну. За стеклянными перегородками моей палаты маячили целые делегации. Сейчас я уже привык к своему новому сердцу, а тогда ощущения были необычными. Прежний «мотор» еле стучал, тогда как этот бился как колокол - 80-90 ударов в минуту, а когда на меня начинала смотреть камера оператора с какого-нибудь телеканала, я боялся, что сердце выпрыгнет из горла.

Через пару недель познакомился с сыном моего донора – Галины Воротниковой.

Игорь, 20-летний паренек, может быть, сам того не понимая до конца, совершил подвиг. Давая разрешение на изъятие органов своей матери (помимо сердца, у Галины изъяли еще и почку для живущего на диализе парня), он просто сказал: «Чем они сгниют в земле, пусть лучше спасут чьи-то жизни».

История первой в Казахстане пересадки сердца никого не оставила равнодушным. После этого трансплантация органов в нашей стране стала бурно развиваться. Точнее, после моей операции года полтора было затишье. Потом динамика резко пошла вверх: 10 операций в год, 20, 30.

А для Игоря после смерти мамы настали нелегкие времена. На руках Вероника, сестра-школьница, сам он еще студент, живет у кого-то на квартире. Я ничем не мог ему помочь - у меня не было ни денег, ни ценных вещей, ни квартиры. В Костанае не было лаборатории, где можно было бы делать анализы. Приезжать на обследование в Астану нужно было на поезде, а это большой риск, потому что люди с пересаженными органами не имеют иммунитета: он сильно подавляется препаратами против отторжения чужого органа. Поэтому доктора настоятельно рекомендовали не уезжать из Астаны, и мне с семьей пришлось переехать сюда. Но постепенно все нормализовалось. А Игорь женился, совсем недавно у него родился сын. Мы с женой тоже решились на второго ребенка, нашему сыну уже полтора года, друзья помогли мне купить пусть небольшую, но свою квартиру в пригороде столицы.

…Я свято верю в принцип бумеранга: человек, совершивший благородный и добрый поступок, рано или поздно должен быть вознагражден. Сам я каждое утро и каждый вечер желаю Игорю и его семье только хорошего. Думаю, что все слова, пожелания и просьбы человека, которому помогли в критической ситуации, до адресата быстро доходят.

Надо жить!

- Люди, получившие второй шанс на жизнь, становятся, как правило, очень верующими. А вы?

- По моей версии, Всевышний все делает руками людей. В моем случае - врачей и тех, кто был со мною рядом после операции. Очень помогла мне разобраться в себе недавняя встреча с одним теологом. По его словам, в религии нет такого, чтобы что-то дать авансом, а потом отрабатывать молитвами. Всевышний, считает он, во-первых, дает то, что человек сильно хочет и просит. Во-вторых, просящий и сам должен что-то делать, чтобы получить желаемое. А я всегда хотел быть здоровым. Мне оставалось жить совсем чуть-чуть, но я не признавался, что сильно болен. И тот душевный труд и то волнение, которые я испытал, когда принимал решение идти или нет на пересадку сердца, - это и есть шаг навстречу.

- Чем вы сегодня занимаетесь?

- Работаю в кардиохирургическом центре администратором по работе с пациентами с тяжелой хронической сердечной недостаточностью. Пока они находятся в листе ожидания донора, провожу с ними беседы. Когда я подробно рассказываю о каких-то личных вещах и ощущениях, о которых доктор может и не знать, это действует на них вдохновляющее.

Реципиенты - это совсем молодая в нашей стране категория людей. Кроме врачей, нас мало кто понимает. Поэтому вместе с другими реципиентами я создал общественное объединение «Өмір тынысы», которое занимается вопросами социализации, реабилитации и взаимодействия с государственными органами.

В 2015 году я побывал на большом европейском симпозиуме «Спортивная активность после трансплантации». Узнав там, что занятия спортом помогают реципиентам не только поддерживать себя в хорошей физической форме, но и нейтрализовать побочное действие пожизненно прописанных препаратов, я решил, что нам тоже нужно пропагандировать спорт среди реципиентов, которым трансплантировали не только сердце, но и другие органы.

И мы стали активно продвигаться в этом направлении. В августе нынешнего года наша команда ездила в Испанию на Всемирные спортивные игры, в которых участвовали представители около 60 стран мира. Наша Гульмира Смаилова заняла там первое место по боулингу в своей возрастной категории. По возвращении домой, уже в сентябре, мы провели в Актау первые республиканские игры среди реципиентов и тех, кому предстоит операция. Последние не участвовали в соревнованиях, но мы хотели, чтобы они увидели, что жизнь после операции есть, и она лучше и ярче, чем до нее. Из этого города мы разъезжались как после казахского праздника сватовства (кудалык), где обычно с большой неохотой расстаются со вновь обретенными родственниками.

…То, чем занимается реципиент после пересадки органа – спортом или, допустим, подготовкой к полету в космос – все это идет в копилку популяризации трансплантации. Эти люди не потерялись где-то, не умерли. Они среди нас, они такие же, как все, - рожают детей, работают, радуются жизни… В первые годы есть некоторые ограничения по физическим нагрузкам, но потом под наблюдением врачей люди постепенно начинают ходить на фитнесс, в кардиозону, заниматься бегом, возвращаться к своей профессии.

Правда, сам я вряд ли теперь смогу работать трактористом или водителем большегрузной машины. Это не только моя проблема. В Германии, где я встречался с обществом реципиентов, мне рассказывали, что многие впадают в депрессию из-за потери профессии, которой посвятили долгие годы своей жизни.

Сейчас мы планируем создать большую спортивную ассоциацию на уровне паралимпийского движения с привлечением медицинских и научно-образовательных центров, где каждый реципиент мог бы заниматься продвижением своих проектов, переоучением и трудоустройством. Ведь, по большому счету, после того, как врачи сделали свое дело, он сам должен решать, как распорядиться вторым шансом на жизнь.

Наследие донора

- Это правда, что при трансплантации реципиенту передаются некоторые качества донора?

- Все зависит от того, насколько человек внушаем. Мы, деревенские, любим, когда все ясно и четко, без всяких там полутонов и мистики. Единственное, что я ощущаю в себе – огромное желание не существовать, а полноценно жить: работать, приносить пользу, больше времени проводить с семьей, путешествовать. А еще я стал более стрессоустойчивым и целеустремленным. Раньше от малейшего расстройства сердце у меня начинало ныть. На него, такое слабое, влияло все – перепады давления и даже настроения. И я, слушая его, много чего не сделал. Теперь, когда я, с одной стороны, очень бережно стал относиться к здоровью, а с другой – делать то, чего раньше не делал никогда, я задаюсь вопросом - что это? Позитивный настрой, передавшийся от прежней хозяйки, или просто ощущения, присущие любому человеку со здоровым сердцем?

- А с новым сердцем вы стали меньше белеть?

- Наоборот - больше. Чтобы не происходило отторжения, нам пожизненно прописали препараты, подавляющие иммунитет. Мы, реципиенты, можем заболеть даже от чьего-то чиха. Помогают только антибиотики, но там имеется эффект привыкания. Но что делать? Такова цена за жизнь. Надеемся, что скоро наука придумает препараты, которые подавляют иммунитет не полностью, а точечно.

- Люди в нашей стране легче стали идти на донорство после вашего случая?

- Динамика, конечно, прослеживается, но потребности еще не покрываются. К примеру, 80% случаев трансплантации почек - это родственные пересадки. Но лично я против этого. Забрать у здорового человека и пересадить больному – это крайняя мера. Получается, что вместо одного инвалида появляются два.

- Какой совет вы бы дали людям, получив второй шанс на жизнь?

- Беречь здоровье и относиться к жизни немного проще. Некоторые ведь жертвуют здоровьем ради какой-то карьеры или ради того, чтобы угодить другим, а настоящую жизнь оставляют на потом. Хотя никто не застрахован, к примеру, от того, что случилось со мной: обычная ангина привела к смертельной болезни сердца.

Только пройдя через трансплантацию, я понял цену жизни и времени. До 2012 года я никогда не брал отпуск, все работал и работал, у меня не было времени съездить даже в Алматы. Но к 38 годам, когда в моей жизни настал час Х, денег, как выяснилось, не заработал, а здоровье угробил. После операции я много что поменял в своей жизни. Понял, наконец, что время – это единственный ресурс, который не восстанавливается, поэтому его надо использовать по максимуму.

Тупое лежание на диване мое новое сердце воспринимает с горечью и с сожалением: ни себе удовольствия, ни людям. Я хочу, чтобы таких дней было меньше. Ну и, конечно, семья. Она дает стимул. Мне 43, а дети маленькие: дочке пять лет, а сыну – всего полтора года. Я не могу позволить себе расслабиться. После работы меня встречают мои дети. Мне надо с ними попрыгать, побеситься, наговориться…

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 7 декабря 2017 > № 2417785 Юрий Пя


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > inopressa.ru, 6 декабря 2017 > № 2414426 Анна Немцова

Фейковые новости способствовали распространению ВИЧ/СПИДа в России. Это прекратилось?

Анна Немцова | The Daily Beast

"Стоял суровый, ледяной день в этом работящем городе в сердце Сибири, в более чем 4800 км к востоку от Москвы. Женщина 39 лет и ее 42-летний муж ждали приема у дверей кабинета психолога в Иркутском центре по борьбе со СПИДом", - повествует корреспондент американского издания The Daily Beast Анна Немцова.

"Врачи центра рекомендовали паре начать терапию по лечению ВИЧ как можно скорее, - передает автор. - Но мысль о принятии таблеток до конца жизни дважды в день, не пропуская установленного времени, пугала их. Оба по-прежнему лелеяли слабую надежду на то, что СПИДа не существует, что этот вирус был просто фейковой историей, придуманной какими-нибудь американскими фармацевтическими магнатами - такое мнению с легкостью попадается и распространяется в российских интернет-блогах и местных СМИ годами".

"Процесс принятия ситуации требует времени, - рассказала изданию психолог центра Оксана Разумовская. - Многие пациенты обеспокоены принятием лекарства больше, чем риском передачи вируса другим людям".

"Процесс принятия ситуации занял у России много времени, - говорится в статье. - Пока власти игнорировали проблему, эпидемия ВИЧ/СПИДа распространилась, как пожар в сухом лесу: в 28 регионах более 1% населения заражено вирусом, и Иркутск - в числе трех наиболее пострадавших городов. Более 200 тыс. россиян умерли от СПИДа с тех пор, как были зарегистрированы первые случаи в 1988 году. До недавнего времени правительство делало недостаточно для информирования общества о вирусе - тысячи пали жертвами стигматизации, недостоверной информации и откровенной дезинформации. Эти проблемы были осложнены нехваткой финансовой поддержки и лечения".

"Пока мы не построили наш центр четыре года назад, люди дрались за лекарства в переполненных коридорах; их унижали, относились к ним, как к преступникам", - рассказала изданию Юлия Плотникова, главврач Иркутского центра по борьбе со СПИДом, который признан лучшим среди российских клиник, предоставляющих терапию по лечению ВИЧ.

Лишь 28 тыс. из примерно 36 тыс. людей, живущих с ВИЧ в Иркутской области, зарегистрировались в Центре по борьбе со СПИДом. И лишь 12 тыс. из них получают лечение, информирует журналистка.

Никто не может назвать точное количество людей в области, никогда не показывавшихся в Центре по борьбе со СПИДом, но Плотникова убеждена, что невежество - главный враг России в том, что касается эпидемии ВИЧ. Иногда такое невежество умышленно. "Иркутская область страдает от большого количества ВИЧ-"диссидентов", или людей, которые отказываются получать терапию, потому что верят в мифы, распространяемые несколькими местными врачами - те говорят, что ВИЧ не существует", - пояснила Плотникова.

В этом году Иркутский центр по борьбе со СПИДом получил финансирование из госбюджета, покрывшее расходы на лекарства только для 40% всех зарегистрированных ВИЧ-пациентов, сообщает автор. В следующем году центр получит государственный бюджет на 50% своих пациентов. Как рассказал изданию Виней Салдана, региональный директор UNAIDS, Россия должна в идеале обеспечивать лечением 90% всех своих ВИЧ-позитивных граждан.

Но, по крайней мере, есть признаки того, что элиты в Москве начали проявлять внимание, отмечает Немцова. "Замечательно, что Фонд социально-культурных инициатив, возглавляемый Светланой Медведевой, женой премьер-министра, сделал СПИД своей приоритетной повесткой", - отметил Салдана.

На прошлой неделе на конференцию под названием "Технология жизни" в Москве съехались волонтеры и профессионалы из множества российских регионов, передает автор. Две здоровые на вид женщины - 38-летняя Полина Сытых и 36-летняя Светлана Изамбаева - выступили перед участниками. Обе они живут с ВИЧ уже 15 лет. "Я отказывалась от лечения на протяжении пяти лет после диагноза и уже была в плохом состоянии, когда, наконец, решила бороться за жизнь, за мою собственную жизнь", - призналась Сытых.

"Полина и Светлана родили здоровых детей, - рассказывает Немцова. - Они и их семьи - живой пример, показывающий, что пора положить конец движению ВИЧ-диссидентов и бороться с невежеством".

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > inopressa.ru, 6 декабря 2017 > № 2414426 Анна Немцова


Казахстан. Россия > Медицина > camonitor.com, 1 декабря 2017 > № 2411919 Салтанат Байкошкарова

Почему у нас цены на лекарства вдвое дороже, чем в России?

В нашей стране за последние два года непомерно выросли цены на все импортные медикаменты. Оригинальное лекарство от давления стоит, к примеру, 15-20 тысяч тенге! Можно было бы, конечно, сослаться на девальвацию, случившуюся в августе 2015-го. Но тогда почему в России, с которой нас объединяет Таможенный союз, аналогичные препараты обходятся в куда меньшие суммы?

Может, потому, что там потребительский рынок намного больше, чем в Казахстане? Ведь закупать товар крупными партиями дешевле. Или же в отечественной системе фармации есть люди, которые не заинтересованы в снижении цен? Попытаемся разобраться на примере одного из направлений медицины – репродукции человека.

– Процедура ЭКО для большинства бездетных семейных пар становится малодоступной из-за дороговизны стимулирующих лекарственных препаратов, – говорит научный руководитель клиники репродукции человека «Экомед», доктор биологических наук Салтанат Байкошкарова. – Сегодня уже впору отказываться от пациентов, идущих по государственной квоте: клиникам это невыгодно. Общая стоимость услуги для них осталась в Казахстане такой же, как и до августовской девальвации 2015 года, – ориентировочно 800 тысяч тенге. Но если раньше расходы на препараты составляли 200- 300 тысяч тенге, то теперь – 500-600 тысяч.

Выходит, на оплату труда специалистов и процедуру проведения ЭКО (период лечения занимает около месяца) остается около 200 тысяч тенге. Хотя должно быть наоборот: во всем мире (прежде так было и у нас) сама технология стоит в 2-2,5 раза дороже стимулирующих беременность препаратов. Но если мы сегодня пойдем на это, то стандартная программа обойдется женщине в 1,3 млн. тенге. А это сумма совершенно неподъемна для основной массы наших пациентов, так как зарплаты в стране остались на прежнем уровне.

Когда я услышала, что в России цены на те же самые немецкие и швейцарские препараты, которыми пользуются наши специалисты в области репродукции человека, в полтора-два раза ниже, чем у нас, то поначалу не поверила. Мы ведь живем в едином таможенном пространстве, экономическая ситуация в наших странах очень схожая, рубль так же, как и тенге, за последние три года обесценился вдвое. Но затем наши фармацевты обзвонили ряд аптек Москвы, Санкт-Петербурга, Омска и выяснили, что Россия еще до девальвации зафиксировала цены на гормональные препараты, стимулирующие наступление беременности, в рублях. Как следствие, самый дорогой из них там стоит в перерасчете на нашу валюту около 6 тысяч тенге за ампулу, а у нас такой же обходится в 12-13 тысяч. На одну процедуру ЭКО таких препаратов требуется от 10 до 30 и даже 40 ампул. Это не считая массы других препаратов, необходимых для наступления и поддержания долгожданной беременности.

Более того, побывав в медцентре на Канарских островах, где работают немецкие репродуктологи, я с удивлением узнала, что и там препараты, о которых идет речь, на 40 процентов дешевле, чем у нас. Что касается других стран, то во многих из них предпочитают пользоваться отечественными медикаментами. Так делает, например, Израиль. Или другой пример. В США есть центр, который возглавляет доктор Джонг Занг, знаменитый репродуктолог. Мы с ним тесно сотрудничаем: он не раз бывал у нас, а мы посещали его центр в Нью-Йорке. Уроженец Шанхая, он рассказывал, что на его родине репродуктологи пользуются отечественными, то есть китайскими, препаратами. Узнав о наших проблемах, спросил, почему же мы не покупаем их в КНР, ведь там они стоят не 40, а 6 долларов? Зная отношение нашего населения к китайским товарам, я попыталась возразить: мол, чем дороже, тем лучше. Доктор, рассмеявшись, ответил на это, что состав препаратов – и европейского, и китайского – абсолютно идентичный, и что сам он, работая в Америке, где контроль за качеством лекарственных средств очень жесткий, пользуется наряду с дорогими и более дешевыми китайскими.

Еще один пример. По приглашению немецких клиник, имеющих свои филиалы в Индии, группа наших специалистов, включая и меня, побывала в прошлом году в Дели. Там тоже, оказывается, есть заводы по выпуску гормональных стимулирующих препаратов. Когда я вернулась домой, специалисты в области фармации просветили меня: в Индию из Европы отправляют готовые ампулы с препаратом, которые маркируются и пакуются уже на месте, что существенно снижает их стоимость из-за более дешевой рабочей силы.

Что касается СНГ… Не знаю, как в другие страны Содружества, но в Россию немецкие и швейцарские фармацевтические компании почему-то отпускают свои препараты по одной цене, а в Казахстан, как опять же выяснили фармацевты, – по такой же, что и в страны Евросоюза, где они зарегистрированы.

– Зная, что Казахстан – нефтяная страна, поставщики, наверное, считают наше население таким же платежеспособным, как в Европе.

– Может быть, и так. Но большинство наших пациентов имеют низкие доходы, они не могут позволить себе дорогие препараты и лечение. Мы изыскиваем разные возможности пойти им навстречу, но всем, конечно, помочь не можем. Поэтому сегодня спрос на ЭКО снизился примерно на 25-30 процентов.

Есть у нас и такие клиенты, которые могут позволить себе ЭКО безо всякой помощи со стороны государства. Но здесь сказывается одна интересная особенность, присущая именно нашему человеку. Привыкнув к бесплатной медицине, существовавшей в СССР, некоторые небедные люди по привычке не хотят платить за услуги клиник. У нас ведь самое главное – выглядеть крутым: у многих, даже у школьников, дорогие машины, айфоны… Пришли как-то ко мне муж с женой, попросили сделать им ЭКО на льготных условиях. – «А что случилось? Вы же вроде не бедствуете». – «Но мы отдыхали на Мальдивах, поистратились», – ответили мне. Выходит, будущего своего ребенка они оценивают в разы дешевле, чем машину, на которой ездят. При этом технология ЭКО в Казахстане относительно других стран стоит сравнительно недорого. Этим пользуются многие иностранцы, работающие в нашей стране.

– Но мы отвлеклись от лекарственной темы. Как все-таки добиться существенного снижения цен на импортные препараты?

– У нас есть фармзаводы, которые загружены не на полную мощность. Но коль мы привлекаем инвестиции в нашу страну со всего мира, то почему бы не производить нужные нам препараты на базе этих предприятий? Чем мы хуже других – например, Индии и Китая, производящих доступные по цене лекарственные средства? В конце концов, можно покупать субстанцию и паковать ее здесь, в Казахстане. И лекарства будут дешевле, и новые рабочие места появятся. Тем более что в государственной программе развития регионов до 2020 года это предусмотрено.

Почему я привела пример России? Честно говоря, я теряюсь, когда пациенты задают мне вопрос: почему мы должны платить за то же самое вдвое больше, чем россияне? Попытки объяснить людям, что, согласно нашему законодательству, медцентры не имеют права использовать препараты, купленные в другой стране (хотя они абсолютно идентичны), для них не аргумент. При этом мы не можем отслеживать каждый шаг пациента. Граница открыта, они могут утром поехать в аптеку приграничного городка, купить там препараты намного дешевле и вечером вернуться к себе домой. Тем более что наши назначения выполняются дома или в процедурных кабинетах по месту жительства. Также могу констатировать, что у фармфирм упали объемы продаж. Теперь они ходят к нам толпами: почему не продаете наши препараты? Мне не остается ничего другого, кроме как советовать им уравнять цены с российскими.

– Соседи раньше нас решились на внедрение обязательного медицинского страхования, тогда как у нас его отложили на два года. Это на вашей работе как-то сказывается?

– Я не специалист в этой области, но, на мой взгляд, не стоило откладывать. Нужно сделать разведку боем и уже по ходу исправлять ошибки. Что касается России… Не знаю, насколько успешно там внедрили обязательное медицинское страхование, но факт то, что у российских женщин есть возможность за счет него проходить процедуру ЭКО два раза в год, и лекарства для них намного дешевле благодаря социальному страхованию. Поэтому я только приветствую ОСМС. Нам, репродуктологам, это даст больше возможностей в плане лечения бесплодия. В Казахстане квоты на проведение процедуры ЭКО стали выделять в 2010 году. Начинали со ста, сегодня количество достигло цифры «900», но этого еще недостаточно, поскольку потребности в десятки раз больше. По статистике, в нашей стране 15-16% процентов семейных пар не могут заиметь детей естественным путем. Вставшие в очередь на ЭКО женщины ждут года три-четыре, а для перешагнувших 30-летний и тем более 40-летний рубеж дорог каждый год.

Автор: Сара САДЫК

Казахстан. Россия > Медицина > camonitor.com, 1 декабря 2017 > № 2411919 Салтанат Байкошкарова


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 30 ноября 2017 > № 2407164 Диляра Кайдарова

В Казахстане растет число онкологических заболеваний. На сегодняшний день, на учете стоят более 164 тыс. пациентов с различными формами злокачественных новообразований. Только за 10 месяцев 2017 года раком заболело около 26 тыс. казахстанцев. Ежегодно от этого недуга умирает 15 тыс. человек.

О том, что такое рак, как им не заболеть и почему лучше лечится в Казахстане, в интервью Zakon.kz рассказывает главный онколог Казахстана, директор Казахского научно-исследовательского института онкологии и радиологии Диляра Кайдарова.

- В Казахстане, как и во всем мире, отмечается рост онкологических заболеваний, - говорит Диляра Радиковна.- В 2016 году раком заболело около 37 тысяч казахстанцев. Всего на учете 164 тысячи пациентов с различными формами злокачественных новообразований, из них химиотерапию получают 38 050 (23,3%) пациентов. От онкологических заболеваний каждый год умирает 15 тысяч человек. На первом месте у нас стоит Павлодарская область, затем Восточно-Казахстанская и Акмолинская области. Стоит отметить, что за последние 20 лет, смертность снизилась на 20%. 70% заболевших находятся в работоспособном возрасте, из них 43 %, или около 7 тысяч человек ежегодно умирает.

- Какие виды рака сегодня наиболее часто встречаются

- На первом месте по заболеваемости стоит рак молочной железы, на первом месте по смертности - рак легкого. На второе место по выявляемости вышел колоректальный рак, рак желудка и кожи. Онкологов больше всего пугает, то, что рак помолодел. В последнее время, все чаще встречается рак у молодых людей в возрасте 35-45 лет.

- Что становится причиной возникновения рака?

- Причин возникновения рака много. Одна из них это наследственный фактор, или предрасположенность к болезни. Человек должен знать о своем наследственном древе, болели ли раком бабушки-дедушки, особенно часто болезнь передается по женской линии. Есть еще вирусная этиология возникновения, рак могут вызывать моно-, мультивирусы. Например, вирус папиломы человека (ВПЧ) или вирус простого герпеса (ВПГ). Вирусы гепатита В и С могут вызвать рак печени, бактерия хеликобактер пилори может привести к раку желудка, курение способствует возникновению рака легкого, горячее обильное питье и соленая еда с алкоголем может привести к раку пищевода, чрезмерное потребление красного мяса к раку кишечника. Одна из главной причины возникновtния рака молочной железы - это наследственность..

- Как избежать рака молочной железы?

- Женщинам от 40 и выше лет рекомендуется каждые два года проводить маммографию. Ежемесячно проводить самообследование, на пятый день цикла проверять грудь на уплотнения. Если уплотнение обнаружит у себя молодая девушка, то рекомендуется делать УЗИ. Если найдут образование, то нужно сделать биопсию. Нужно самим проверять свои лимфоузлы на шарообразное уплотнение, проверять кожные покровы. Бывает, что родинка, которая никогда не беспокоила, вдруг начинает болеть, чесаться, гноиться. Обращайте внимание на ротовую полость, если появились белесоватые налеты, язвочки или неприятный запах. Можно самому контролировать свое тело.

- В последнее время стали все чаще обнаруживать рак шейки матки. С чем это связано?

- В последнее время мы обнаруживаем рак шейки матки у молодых девушек, которые рано начали половую жизнь, до завершения формирования слизистой шейки матки. Причиной появления этого заболевания считается вирус папилломы человека. Фоновое заболевание шейки матки на фоне ВПЧ-инфекции может перейти в предраковое заболевание, в рак шейки матки.

- Существует ли профилактика?

- Профилактика рака шейки матки это вакцинация. Харальд цур Хаузен получил за создание вакцины нобелевскую премию. Мы закупаем девятивалентную вакцину, которая содержит несколько противовирусных онкогенных белков. Прививки делаем на платной основе тк в государственной программе вакцинация от рака шейки матки пока не предусмотрена.

Мы хотим поставить вопрос перед правительством о вакцинации девочек от вируса папиломы.

Данная вакцина она не живая, не вызывает побочных эффектов и как говорили бесплодия.

Была такая история, что девочке сделали вакцину, и она упала в обморок. Но в обморок можно упасть и от простого укола, тут может быть психологический фактор.

В 2012-2014 году была программа, когда школьниц прививали с разрешения родителей. Привили 10 тысяч девочек. Мониторинга пока не проводилось.

В Колумбии после вакцинации снизилось количество возникновения и смертности. Также в Гватемале. В Италии, к примеру, сейчас практически не выявляется рак шейки матки, они проводят ежегодный пап-тест и вакцинацию. Девушкам после первого полового контакта нужно обязательно сдать онкоцитологию, переносчиком болезни являются мужчины. Вакцинируют от болезней в основном девушек, но в Австралии стали прививать и мужчин, чтобы они не были переносчиками инфекций.

- Могут ли стрессы и плохая экология стать причиной возникновения онкологии?

- Стрессы являются фактором возникновения болезни. Иммунная система, находящаяся под постоянным психологическим давлением может дать сбой, и болезни, к которым предрасположен человек, могут пробудиться. Иммунную систему, которая бережет нас от болезней нужно укреплять с детства. Не обязательно пить химические стимуляторы, обратите внимание на народную медицину, натуральные продукты, и здоровый, активный образ жизни.

- Почему иногда онкологию выявляют у детей?

- Тут идет закладка еще в зародыше. У одних это генетическая предрасположенность, у других идет закладка болезни во время беременности, в первый триместр. Сейчас внутриутробно делают тест на выявление генетических болезней. Если есть предрасположенность, то рекомендуют выявить это на ранних стадиях.

- Какие цели стоят у онкологической службы Казахстана?

- Во-первых, это повышение доступности и качества онкологической помощи населению РК. А также совершенствование профилактического направления, улучшение качества ранней диагностики онкологических заболеваний, повышение качества лечения и выживаемости пациентов, развитие паллиативной помощи и реабилитации.

Увеличение удельного веса 5-летней выживаемости больных со злокачественными новообразованиями. Увеличение удельного веса злокачественных новообразований, выявленных на І стадии. Снижение удельного веса визуально-доступных локализаций ІII-IV стадии. А так же снижение смертности от онкологической патологии.

- Как у нас лечат онкологию?

- Лечение онкологии в Казахстане бесплатное, оно входит в перечень гарантированного объема бесплатной медицинской помощи. Нашим пациентам доступно хирургическое лечение, химиотерапевтическое (87 препаратов), таргетная терапия (15 препаратов) и лучевая терапия. В Алматы, Астане, Семее, Актобе и Караганде имеется пять высокоспециализированных центров радиологии, где установлены турбинные аппараты, которые являются самыми лучшими в мире. В Казахстане имеется 2 ПЭТ аппарата (позитронная эмиссионная томография). В феврале 2018 года у нас в Казахском научно-исследовательском институте онкологии и радиологии проведем реконструкцию, и установят ПЭТ, министерство выделяет квоту на проведение исследования. Компьютерная томография с контрастированием, там более легкая лучевая нагрузка, также вводится радио модификатор.

- Какой процент излечиваемости?

- На разных стадиях разные показатели. На первой стадии – 100%, на второй- 80%. В третьей и четвертой стадии все зависит от локализации. При раке поджелудочной железы на этих стадиях, человеку останется жить полгода-год. При раке кишечника и молочной железы, обнаруженной на 3-4 стадии, выживаемость может составить 80%.

- Сколько государство выделяет на лечение онкобольных?

- Выделяется около 33 миллиардов тенге на всю онкологическую службу. Посчитать сколько в среднем выделяется на одного пациента сложно. Все зависит от локализации и стадии болезни.

- Почему некоторые предпочитают лечиться за рубежом, если в Казахстане имеется самое передовое оборудование?

- Как правило, они едут за границу, думая, что там более квалифицированные специалисты и оборудование лучше. Многие пациенты получают консультацию, диагностику, и, удостоверившись, в том, что им поставили правильный диагноз, возвращаются домой и продолжаю лечение уже здесь. Богатые конечно, предпочитают лечиться за границей.

К сожалению, есть и такие случаи, когда врачи неправильно ставят диагноз. Недавно министр сделал нам замечание по этому поводу. Весь 2016-2017 год мы выезжали в регионы и обучали врачей. Если раньше были терапевты, педиатры, то сейчас врачи общей практики, конечно уровень их образования низкий. Обучение проводили в городах, районных и областных центрах. Через три месяца приезжали уже на проверку и закрепление знаний врачей. Мы пытаемся восполнить пробелы в образовании не методом кнута, а методом обучения.

- Если лечение онкобольных бесплатное, то почему в социальных сетях то и дело встречаются посты с просьбой сбора денег для лечения больных раком?

- Честно говоря, я сама не всегда понимаю такие объявления. Иногда родители сами, начитавшись статей из Интернета, назначают лечение ребенку. Когда на Фейсбуке встречаются такие объявления, я спрашиваю у них, кто им назначил такое лечение и препараты, они говорят, мол, сами назначили, начитавшись отзывов. В таких постах могут попадаться и мошенники. Иногда я поражаюсь алчности, некоторых частных клиник, которые берут на лечение безнадежного больного ,а потом родственники звонят, и чуть ли не на самолёте доставляют к нам в реанимацию. Мы всех призываем в первую очередь обращаться к нам, даже если они хотят лечиться заграницей, мы поможем минимизировать их расходы и подскажем, как удешевить лечение. Можно получить квоту на лечение за рубежом. Если данный вид лечения не проводится в Казахстане, то комиссионно решаем кого направить на лечение зарубеж.

- Что делать людям в четвертой стадией рака?

- Таким пациентам мы предлагаем паллиативную помощь. При всех онкологических центрах открыли койки для оказания паллиативной помощи. То есть в шести городах открылись хосписы, в которых будут капаться системы, проводится лечение, назначенное врачом, проводится обезболивающая терапия. Мы утвердили «Дорожную карту» по оказанию паллиативной помощи. Будут проводиться обучающие курсы, семинары. Иногда хирургическое или химиотерапевтическая помощь может ухудшить состояние пациента, а правильный уход продлить жизнь на несколько месяцев.

- Что делать, чтобы не запустить болезнь и не упустить драгоценное время?

- Необходимо проводить ежегодное обследование, знать свою генетическую предрасположенность, вести здоровый образ жизни, исключить курение и алкоголь. И, конечно же, жить положительными эмоциями, то о чем мы думаем, обязательно сбудется.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 30 ноября 2017 > № 2407164 Диляра Кайдарова


Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 28 ноября 2017 > № 2406075 Сергей Гончаров

Какой будет клиника будущего? Пять критериев

Эксперт: Сергей Гончаров

Автор: Сергей ГОНЧАРОВ, старший менеджер Департамента консалтинга компании «Делойт» в Каспийском регионе

Госпиталь будущего будет выглядеть совсем иначе, чем мы привыкли. К такому выводу пришли эксперты, которых привлек для исследования Центр решений в здравоохранении «Делойта». 33 специалиста из разных областей здравоохранения всего мира выявили пять наиболее вероятных признаков клиники через десять лет. Впрочем, в отдельных частях планеты можно уже сейчас найти клиники будущего.

Командный пункт. Во-первых, в чем сходятся все эксперты, изменятся принципы оказания медицинской помощи. Они проводят аналогию с аэропортом: что будет, если у самолета откажет двигатель или пути двух лайнеров пересекутся на взлете? Необходимо будет срочно менять систему управления воздушным движением. В будущем больницы могут иметь аналогичный центр управления, который предоставит управленцам клиник инструменты поддержки в реальном времени, чтобы помочь им принимать более быстрые административные и медицинские решения.

Пока многие больницы опаздывают с внедрением цифровых технологий, часто их функциональные подразделения работают разобщенно. Они производят много информации, которую трудно собрать, сопоставить и использовать для принятия решений. Ожидается, что эта ситуация изменится, по мере внедрения новых цифровых технологий больницы перейдут от эпизодического к более гибкому оказанию помощи.

Помоги себе сам. Во-вторых, в будущем ожидается большая вовлеченность пациента в процесс лечения в стационаре. По всему миру потребители привыкли получать информацию когда, где и как они хотят, будь то новости, прогнозы погоды, ситуация на дорогах. Многие ожидают тех же быстрых ответов на их вопросы в области здравоохранения. Виртуальный помощник может ответить на обычные вопросы пациента о диагнозах, ожидаемом выздоровлении, а также о ежедневных графиках приема лекарств.

Кадровый вопрос. В-третьих, через несколько лет управленцы смогут улучшить развитие персонала. Текучесть среднего медицинского персонала от 12 до 50% в некоторых больницах — серьезный вызов в нескольких странах. Это приводит к дефициту кадров и большим расходам. Цифровые технологии могут помочь изменить эту ситуацию в будущем. Например, можно автоматизировать процесс выбора кандидата. Облачные возможности могут помочь быстрее фильтровать резюме и профили. Аналитика также может играть некоторую роль в определении заработной платы и пособий, автоматически приравнивая опыт кандидата к рыночным ставкам и организационной структуре. И конечно, все чаще технологии используются для дистанционного обучения.

Принеси-подай. В-четвертых, все те же прорывные технологии повысят операционную эффективность клиники. В стенах типичной больницы на 200 коек лабораторные образцы, постельное белье, медицинские материалы, лекарства преодолевают 371 милю в неделю. Медсестры обычно тратят менее двух часов 12-часовой смены на прямой уход за пациентами. В оставшееся время они обрабатывают документы, ищут лекарства, результаты лабораторных исследований. Использование робототехники для автоматизации больничных вспомогательных и бэк-офисных служб может генерировать значительную экономическую и временную эффективность.

Подумать о прекрасном. В-пятых, через несколько лет люди придут к тому, что необходимо моделировать исцеление и благополучие с помощью окружающей обстановки. У больниц будущего, вероятно, будут просоциальные проекты для пациентов и персонала. Нахождение в стационаре может быть пугающим, стрессовым и скучным. Руководители больниц все больше признают, что дизайн помещений может улучшать физическое, духовное и психическое здоровье, а также способствовать более быстрому восстановлению пациента.

Технологии, вероятно, будут иметь первостепенное значение в будущем, но оказание помощи особенно для сложных пациентов и процедур может требовать человеческого вмешательства. Множество технологий будут все равно дополнять и продолжать человеческое участие, уверены эксперты, опрошенные «Делойтом». Управленцам клиник следует планировать, как интегрировать технологии в недавно построенные объекты и модернизировать более старые. Хорошо продуманная стратегия поможет клиникам улучшить качество оказания помощи, образование персонала, управление данными, кибербезопасность.

Сергей Гончаров, старший менеджер Департамента консалтинга компании «Делойт» в Каспийском регионе: «Проблемы низкой операционной эффективности достаточно характерны для медицинской отрасли на всем постсоветском пространстве. Для западных частных клиник инвестиции в инновации были вопросом выживания на высококонкурентном рынке. Можно вспомнить пример Mayo Clinic, в которой еще до появления цифровых возможностей предпринимались серьёзные усилия системных аналитиков для того, чтобы сбалансировать пропускную способность, позволяющую эффективно справляться с трафиком пациентов. А переход к цифровому формату хранения записей начался еще в 90-х годах прошлого века.

Безусловно создание высокотехнологичной системы здравоохранения в Республике Казахстан вряд ли возможно без глубокого понимания глобальных технологических трендов в медицинской отрасли. Недавнее исследование Deloitte демонстрирует, каким образом будут находить применение многие известные уже сегодня цифровые технологии в клиниках будущего. Поэтому нам кажется крайне важным делать доступными подобные исследования для как можно более широкого круга профессиональных работников, менеджеров и чиновников, занятых в медицинской отрасли Республики Казахстан».

Пример № 1

В 2014 году Кливлендская клиника в главном кампусе больницы с использованием программы eHospital запустила клинический командный центр, названный Бункером. В нем команда врачей, медсестер и технического персонала контролирует показания жизненно важных показателей состояния пациента в режиме реального времени в отделениях интенсивной терапии основного кампуса и в больнице общего профиля. У каждого пациента есть ячейка на цифровой стене, которая содержит имя, возраст, место его расположения в больнице и основные показатели здоровья. Статус риска простой: зеленая точка для низкого риска и красная для высокого. Команда внимательно следит за красными точками и предупреждает персонал подразделения о возможных вмешательствах. Только в первой половине 2015 года группа Бункер обработала данные о более чем 37,8 тыс. пациентов интенсивной терапии.

Пример № 2

Wexner Medical Center Университета в штате Огайо в 2012 году в сотрудничестве с Epic Systems создал OSUMyChart — индивидуальная версия Epic's MyChart, которая является онлайн-порталом для амбулаторных пациентов. OSUMyChart позволяет пациентам просматривать их записи о здоровье, задавать вопросы врачам, просматривать результаты тестов и назначать встречи. С ростом интереса к проекту Университет Огайо в 2013 году внедрил OSUMyChart для стационарных пациентов в James Cancer Hospital and Ross Heart Hospital. Пациенты могут подавать сигналы персоналу, самостоятельно планировать встречи с врачом и родственниками, просмотреть результаты тестов или прочитать учебные материалы, относящиеся к их диагнозу. Университет сообщает, что пациенты, использующие OSUMyChart, чувствуют себя более уверенно, лучше понимают состояние своего здоровья. Общая удовлетворенность пациентов пилотом составила 95%.

Пример № 3

Allina Health — некоммерческая система здравоохранения, основанная в Миннесоте, использует технологии от AMN Healthcare, чтобы автоматизировать процесс управления персоналом. Программное обеспечение позволяет Allina отказаться от ручного планирования и отслеживания часов работы и расходов. Через четыре года Allina позволила сэкономить более 4,8 млн долл. США. Автоматизация сэкономила 120 часов в неделю, ранее потраченных на рутинные процедуры, например планирование, размещение и выставление счетов.

Пример № 4

Университетская больница South Glasgow в Шотландии имеет 26 роботов, которые перемещают медицинское оборудование, постельное белье, продукты питания и отходы. У роботов есть собственный подземный туннель и выделенный лифт. Робот может остановиться и обратиться за помощью, если возникнет препятствие. После завершения задачи он возвращается в очередь роботов. Технические помощники выполняют около 10% от рутинных задач больницы. Поскольку роботы становятся более доступными, эта цифра может увеличиться до 25% к 2025 году.

Пример № 5

Государственный госпиталь Каролинского университета в Швеции в 2016 году открыл новую клинику. Все стационарные палаты — это отдельные комнаты, которые имеют современный дизайн, цвет и материалы, создающие ощущение комфорта. Стеклянная структура больницы максимизирует естественный свет. Клиника так спроектирована, чтобы в ней было намного тише и спокойнее, чем в типичной городской больнице. В клинике есть картины на 13,2 млн долл. США, скульптуры, установленные в комнатах для персонала, на лестницах и в залах ожидания.

Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 28 ноября 2017 > № 2406075 Сергей Гончаров


Россия > Медицина > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403705 Алексей Ремез

Технологии против рака: как сократить срок постановки диагноза до двух дней

Алексей Ремез

директор компании UNIM

Рак излечим сейчас только на ранних стадиях, поэтому важны технологии, позволяющие вовремя опознать болезнь. Новые перспективы открывает оцифровка результатов обследования пациента

В 2016 году в России злокачественные новообразования выявлены у почти 600 000 больных, а на учете в онкологических учреждениях стоят 3,52 млн пациента. Проблема диагностики в онкологии масштабна, и рак болезнь не дает шанса исправить ошибку. При этом появляется все больше сюжетов о том, как пациентам был поставлен неправильный онкологический диагноз, за которым последовало неправильно лечение. Это, например, история Дарьи Стариковой, обратившейся к президенту во время прямой линии: ей смогли диагностировать рак только на последней четвертой стадии. Долгое время она лечилась от совершенно другой болезни, врачи ошиблись. В результате драгоценные дни были потеряны. Или случай пациентки из Санкт-Петербурга, подавшей в суд сразу на три медицинских компании за неправильную постановку диагноза.

Постановка как ложноотрицательного (при онкологическом заболевании диагностируется другое заболевание), так и ложноположительного (выносится заключение о раке при другом заболевании) онкологического диагноза — это типичная ситуация, в нашей практике это 40-45% всех обращений.

По России официальной статистики нет, зарубежный опыт показывает, что диагноз корректируется в зависимости от нозологии не менее чем в 25% случаев. Пациенты с ложноотрицательным диагнозом не начинают терапию, либо получают лечение совершенно от другого заболевания. В случае с ложноположительным —назначается лечение, само по себе способное убить здорового человека.

Залог успешной борьбы с заболеванием — раннее выявление и правильно поставленный диагноз. Давайте разберемся в этапах диагностики и новых технологиях способных изменить сферу онкологического лечения.

Ранняя диагностика и мифы об онкомаркерах

Первый этап — скрининг — ряд диагностических процедур проводимых регулярно с целью выявить заболевание на ранней стадии или предрасположенность к нему. Это та самая диспансеризация, получившая развитие в СССР, до сих пор распространенная в Японии и Финляндии.

Специального онкологического скрининга не существует. Есть общий набор процедур, которые могут выявить и онкологию в том числе, например, осмотр дерматолога, флюорография, маммография или УЗИ простаты.

Пожалуй, один из самых распространенных стереотипов в этой области — онкомаркеры. Это и понятно: идея того, что можно сдать простой анализ и получить ответ на вопрос, болеешь ты раком или нет, нравится и обывателям, и продавцам таких услуг. Однако онкомаркеры к скринингу онкологических заболеваний отношения не имеют. Они используются во всем мире для контроля рецидивов при терапии онкологического заболевания, но никак не для скрининга, в силу низкой специфичности теста.

Второй «миф» — это проведение позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) в целях раннего выявления рака. ПЭТ — это тоже о другом, она используется для оценки распространенности процесса, контроля ответа опухоли на терапию и других параметров.

Часто слышу о том, что россияне не хотят ходить на скрининг, а вот на Западе все ходят организованными колоннами раз в год или чаще, и все население крайне осознанно относится к своему здоровью. Это не так. Люди во всем мире относятся к походу по врачам примерно одинаково, и никто не хочет этого делать до последнего момента. Отличие в другом: на Западе расходы на медицинское страхование ложатся в том числе на гражданина, и у системы здравоохранения есть экономические рычаги, чтобы побудить человека раз в год/два/три пройти те или иные диагностические процедуры. Например, к стоимости страховки гражданина применяется повышающий или понижающий коэффициент в зависимости от того, прошел ли он диспансеризацию. И это, пожалуй, самый эффективный рычаг.

Скрининговые мероприятия в онкологии крайне важны. Что рак неизлечим — ошибочное утверждение, но излечим он только на ранних стадиях.

Возможности обнаружения рака и новые технологии

А теперь, собственно, онкологическая диагностика. Этот процесс начинается в тот момент, когда есть подозрения/симптомы/основания для постановки онкологического диагноза. Почему этот процесс критично важен? Ответ прост: видов онкологических заболеваний не 10, не 100 и даже не 1000, а намного больше. Современная онкология стремится лечить пациента максимально персонализировано, что позволяет добиться наибольшей эффективности. Как технологии позволяют минимизировать ошибки?

На этапе сбора анамнеза (общения с онкологом) важно собрать всю информацию и правильно определить диагностическую тактику. Для этого различные стартапы и исследовательские группы работают над системами поддержки принятия врачебных решений (один из ярких примеров Watson for oncology от IBM). Это своего рода полуавтоматизированные агрегаторы данных, которые помогают врачу ничего не упустить.

На этапе лучевой диагностики технологии уже стремятся помочь рентгенологу описывать картинку. И есть существенные результаты. Данные рентгена, УЗИ, КТ, МРТ и ПЭТ уже давно записываются не на пленку, а в цифровом виде. Это означает, что у исследовательских групп и технологических компаний есть большой объем цифровых данных, на базе которых можно совершенствовать технологии машинного обучения и создавать продукты, способные помочь рентгенологу описать полученную картину.

В области анализов крови и других биологических жидкостей технологическая революция произошла уже пару десятков лет назад. Информацию обо всех объективных параметрах выдает машина, а не человек. Задача врача лабораторной диагностики лишь валидировать эти данные и при необходимости интерпретировать.

При этом на ключевом этапе диагностики — при исследовании тканей опухоли после биопсии — все по-прежнему достаточно субъективно. На этапе гистологического исследования, решение, болеет человек раком или это доброкачественное новообразование, принимает врач на основе собственного опыта и знаний, анализируя срезы тканей на гистологических стеклах. Но на стекле ни кириллицей, ни латиницей диагноз не написан, и существенный процент ошибок происходит именно на этом этапе. Поэтому в данном направлении и на государственном уровне (например, национальная программа в США или во Франции), и на уровне исследовательских групп, технологических компаний как в мире, так и в России ведется активная работа. Ее смысл заключается в переводе гистологических и иммуногистохимических исследований в «цифру», с тем чтобы диагнозы были точнее, их постановка занимала меньше времени, а сам процесс постановки стал более прозрачным.

Сейчас только морфологический этап диагностики рака в России занимает в среднем от двух недель до двух месяцев (включая иммуногистохимию). Новые технологии позволяют проводить эти исследования за два-три рабочих дня. Критически важным, тем не менее, остается время, необходимое врачу на постановку диагноза. Например, врач со специализацией в кожной патологии, поставит диагноз в профильной нозологии значительно быстрее, чем специалист широкого профиля. А консилиум узкопрофильных специалистов из разных клиник, регионов и даже стран, обсуждающих случай, представленный в цифровом виде, поставит диагноз со значительно меньшей вероятностью ошибки, чем патолог общего профиля, отсматривающий сороковой случай за рабочий день.

Онкология и проблемы финансирования

Если смотреть на область онкологической диагностики как на бизнес, то ситуация получается в целом неоднозначная. С одной стороны, невысокое качество диагностических услуг и низкая доступность открывают большие возможности. С другой, диагностика и лечение онкологических заболеваний в современном мире — это не просто дорого, это очень дорого. Например, в США продолжительность жизни онкологических пациентов с некоторыми группами заболеваний за последние годы увеличилась. Однако вместе с этим увеличился и средний чек на лечение. Национальные расходы на лечение рака в 2010 году составили почти $125 млрд, а уже к 2020 году могут достичь $156 млрд. В большинстве случаев, тарифы ОМС не могут покрывать эффективную диагностику и лечение, а рассчитывать на большой объем рынка за счет оплаты клиентами нельзя в силу высокой стоимости этих услуг.

Драйвером внедрения технологий диагностики и лечения, и не только онкологии, как правило, в мире являются страховые компании, которые финансируют медицинскую помощь, так как технологии снижают себестоимость услуг и повышают их качество. В России этот механизм сегодня работает слабо. Пока эти услуги не входят в стандартные программы медицинского страхования и воспринимаются как некий second opinion, но в перспективе двух-трех лет, я уверен, мы увидим многие высокотехнологичные диагностические процедуры в списке покрытия страховой компанией.

Рост заболеваемости онкологией подталкивает ученых и генных инженеров со всего мира искать способы лечения этого заболевания. Пока волшебная таблетка не найдена, залогом успешной борьбы остается ранняя диагностика и правильный диагноз. Здесь технологии и научные исследования играют далеко не последнюю роль, позволяя сократить время на диагностику, упрощая процесс принятия решений, объединяя врачей из разных стран для совместной удаленной работы.

Россия > Медицина > forbes.ru, 27 ноября 2017 > № 2403705 Алексей Ремез


Россия > Химпром. Медицина > rusnano.com, 23 ноября 2017 > № 2428971 Сергей Калюжный

О том, насколько изменится фармацевтика в ближайшие годы и какие задачи будут решаться благодаря внедрению нанотехнологий, рассказал советник Председателя Правления по науке — главный ученый УК «РОСНАНО» Сергей Калюжный.

Автор: Денис Кунгуров

Термин «нанофармпрепараты» — пока новый для фармсообщества, а нанофармацевтика как сегмент не всегда выделяется медицинским сообществом, хотя с запуска первого лекарственного нанопрепарата прошло 22 года, а объем рынка нанофармацевтических препаратов ежегодно растет как для оригинальных препаратов, так и для наномодифицированных, хотя и ранее известных препаратов. О том, насколько изменится фармацевтика в ближайшие годы и какие задачи будут решаться благодаря внедрению нанотехнологий, рассказал советник председателя правления по науке — главный ученый УК «РОСНАНО» Сергей Калюжный.

— Компания РОСНАНО инвестирует в препараты с использованием нанотехнологий с конца 2000-х годов. При этом медицинское и фармацевтическое сообщество часто не выделяет нанофармацевтику как самостоятельный сегмент. С чем вы это связываете?

— Прежде всего, стоит разобраться с понятиями. Нанофармацевтика — это применение нанотехнологий для получения фармацевтических препаратов. При разработке и производстве нанофармацевтического препарата обеспечивается целенаправленный контроль и модификация его размеров в наномасштабном диапазоне для появления новых уникальных свойств препарата, увеличения его эффективности или безопасности. В данном случае контроль размера препарата и его модификация позволяют достичь нескольких целей. В первую очередь, это — адресная доставка лекарств, минимизирующая широкое поражение клеток организма и обеспечивающая увеличение эффективности препарата. Второй момент — снижение токсичности препарата. Например, большинство препаратов для химиотерапии рака действуют на все активно делящиеся клетки нашего организма и являются токсичными. Но благодаря увеличению размера действующего вещества с помощью, например, введения его в наночастицы, препарат меньше попадает в здоровые органы и его токсичность существенно снижается. Третий аспект — пролонгирование действия фармпрепаратов, что приводит к существенному снижению количества инъекций для пациента — часто до одного раза в сутки или двух-трех в неделю. С помощью нанотехнологий можно также повысить и биодоступность лекарств в организме. Таким образом, с помощью нанотехнологий препараты получают новые качественные характеристики, что, конечно же, оценивается и медицинским сообществом, и рынком.

А насчет выделения нанофармацевтики в отдельный сегмент фармацевтики, то это как посмотреть. Научное сообщество очень даже выделяет. Так, в мире издаются десятки журналов, где нанофармацевтика присутствует даже в названии или как отдельный раздел журнала. Кроме того, ежегодно проводятся десятки конференций, посвященных исключительно данной тематике. При этом нанофармацевтика обычно не выделяется как-то отдельно регуляторами, и это связано с тем, что у них единые требования ко всем препаратам, включая и нанопрепараты, — они должны быть достаточно безопасными, обладать терапевтическим эффектом и не иметь отдаленных побочных последствий. Естественно, при разработке любых экспериментальных лекарств определяется индивидуальная программа исследований в зависимости от препарата и нозологии. Первый в мире нанопрепарат — химиотерапевтический препарат для лечения рака (липосомальный пегилированный доксорубицин со сниженной токсичностью) «Доксил» был утвержден FDA в 1995 году. С того момента и началась официальная история нанопрепаратов и нанофармацевтики. На сегодняшний день в мире одобрено более 40 препаратов, которые относятся к области нанофармацевтики, некоторые из них уже присутствуют на российском рынке.

— Насколько изменится качество препаратов с развитием нанотехнологий в ближайшие 5–10 лет, и будет ли это актуально в рамках персонализированной медицины?

— Изменится достаточно значительно. Мы от препаратов, которые лечат и порой калечат, будем двигаться в направлении снижения второй составляющей. В этом плане нанотехнологии являются тем инструментом, который позволяет это делать, как я уже говорил выше. Кроме того, мы понимаем, что все люди очень разные. При одних и тех же 20-ти аминокислотах и 4-х нуклеотидах, генетическое и протеомическое разнообразие у нас довольно большое. Не может быть лекарств, которые действуют на всех одинаково. Поэтому в рамках персонализированной медицины будут подбираться лекарства, которые наиболее полно работают на предмет репарации тех дефектов и проблем, которые возникли в нашем организме. Для этого требуется направленная доставка лекарства, индивидуализированный подбор дозы, точное понимание ферментов и их метаболической активности. К сожалению, традиционная фармацевтика ничего этого обеспечить, как правило, не может.

— Пока вокруг персонализированного подбора лекарств и персонализированной медицины очень много популистских разговоров. Что можно сказать конкретно о нанотехнологиях в этой области?

— Одно из направлений будущего для персонализированной медицины — нанотераностика, т.е. совмещение диагностики и терапии, которое достигается с помощью нанотехнологических подходов. Нанотераностика даст возможность мониторинга в реальном времени высвобождения и распределения лекарства в организме для предсказания эффективности лечения.

А вообще, сегодня нанотехнологии в диагностике двигаются семимильными шагами. Во-первых, датчики становятся очень маленькими, во-вторых, очень быстрыми, в-третьих, очень мультифункциональными. Так, сейчас из капли крови можно определить сотни параметров и получить достаточно объемную картину состояния организма, причем сделать это достаточно быстро.

Это же относится и к принятию решения по результатам обследования. Повсеместно развиваются медицинские экспертные системы для диагностики и выбора стратегии лечения благодаря внедрению искусственного интеллекта в медицине, который будет подсказывать решение для каждого случая, если мы успешно освоим технологию больших данных (Big Data). И здесь, как история любви. У каждого из 7 млрд людей на планете — своя история любви, но как отмечают писатели, имеется только 28 сюжетов любви, описывающих все комбинации и вариации. В базе данных могут быть собраны большие библиотеки обследований и лечения для пациентов с похожими заболеваниями. Искусственный интеллект после обработки множества данных будет предлагать врачу наиболее эффективную стратегию лечения, хотя последнее слово, конечно же, останется за врачом.

— Логично предположить, что такой подход расширит матрицу ассортимента?

— Безусловно. Эта эволюция очевидна на примере одежды. В только что зарождавшемся после гражданской войны советском обществе, форма одежды была максимально простой. Вчерашняя, да и сегодняшняя фармацевтика вместе с медициной находятся на схожей стадии. При этом мы видим ее эволюцию за счет развития технологий — от простого к сложному и более детальному.

— Таргетированное лечение с применением нанотехнологий будет развиваться в сегменте модифицированных дженериков или оригинальных молекул?

— Будут идти оба процесса — как поиск новых активных фармацевтических субстанций, так и форм доставки лекарственных средств. Системы доставки могут быть очень полезны не только для улучшения свойств уже известных препаратов, но и для разработки новых активных фармацевтических субстанций в случае, если их биодоступность недостаточна для клинического применения. Сейчас бурно развивается редактирование генома, генетическая терапия, кардинальное лечение наследственных заболеваний. Нанофармацевтика с ее системами доставки также будет востребована для этих прорывных технологий.

— На сколько лет рассчитан ваш прогноз развития кластера нанофармацевтики в России?

— В России уже возник кластер нанофармацевтики с общим объемом рынка 13 млрд руб. в 2016 году. Его составляют как российские, так и зарубежные препараты, одобренные в России. При этом нужно подчеркнуть, что продукция компаний РОСНАНО составляет меньше половины этого объема. Больше половины — это другие, независимые от нас производители, т.е. нельзя утверждать, что только РОСНАНО обеспечило возникновение нанофармацевтики в России. Мы инвестируем в эту область, потому что видим в ней перспективу. У РОСНАНО есть определенный горизонт планирования на 10 лет, то есть до 2027 года. Мы считаем, что кластер нанофармацевтики будет активно развиваться по нескольким причинам. Во-первых, пока что российский рынок нанофармацевтики составляет всего 1 процент от общего объема рынка фармацевтики в России (>1,2 трлн рублей). На мировом рынке — совсем другая картина, глобальный рынок нанофармацевтики — около 120 млрд долл, что составляет 10% от мирового рынка фармацевтики (~$1,2 трлн), причем ежегодный прирост рынка нанофармацевтики, по крайней мере, в два раза выше. Никуда нам не деться от мировых тенденций, пусть с опозданием, но Россия будет двигаться в этом же направлении. Во-вторых, почему еще будет увеличиваться рынок нанофармацевтики в России? На Западе сейчас уже применяется много разных нанофармацевтических препаратов, которые в России еще не получили разрешения. Они, конечно, будут проникать на наш рынок, потому что лечить людей нужно, расходы на здравоохранение на душу населения будут увеличиваться. Поэтому фармацевтический рынок будет насыщаться, в том числе современными нанопрепаратами, например, для лечения онкологических и других заболеваний. Не исключено, что на российский рынок придут также новые нанофармацевтические препараты, которые сейчас пока находятся только в разработке на Западе, например, высокоэффективные противораковые препараты, препараты на основе технологий редактирования генома, генной терапии, в которых будут использованы нанотехнологические системы доставки.

— В каких терапевтических направлениях стоит ожидать развития?

— Люди чаще всего умирают от трех видов болезней: сердечно-сосудистых, онкологических, инфекционных. Значит, эти направления будут первоочередными. Есть еще один новый и важный фактор — старение населения. Возникает целая группа пациентов, финансово обеспеченных, которые хотят лечиться от старения, а многие медики готовы рассматривать это природное явление, как болезнь. Поэтому будет разрабатываться медицина и препараты для пожилых людей, способные улучшить их жизнь.

— На Ваш взгляд, возможно ли снижение стоимости нанофармацевтических препаратов за счет расширения объема производства или они войдут в разряд недешевых препаратов?

— Стоимость нанофармацевтических препаратов подчиняется тем же экономическим законам, что и стоимость препаратов, разработанных без применения нанотехнологий. При разработке любых препаратов вкладываются довольно большие деньги. Как правило, чтобы получить новое лекарство-блокбастер, нужно вложить от миллиарда до нескольких миллиардов долларов. Кроме того, в стоимость разработки косвенным образом входят затраты, понесенные на разработку экспериментальных препаратов, которые потерпели неудачу в клинических исследованиях и не смогли дойти до рынка. Поэтому, чтобы вернуть вложенные деньги в разработку, новые лекарства всегда стоят дорого, причем себестоимость производства составляет не очень большую часть цены препарата. В случае использования нанотехнологий для улучшения свойств известных одобренных лекарств-дженериков новый препарат с улучшенной эффективностью и безопасностью также должен пройти дорогостоящие клинические исследования, тем самым он должен стоить дороже исходного дженерика. Это в свою очередь дает стимул компаниям вкладывать деньги в такую разработку. Когда истекает срок патентной защиты препарата, его цена довольно сильно снижается. Это со временем произойдет и с нанофармацевтическими препаратами. Так, например, уже одобрен дженерик первого нанопрепарата Доксила.

— Доставка лекарственных препаратов к пораженному органу и клеткам, уменьшение токсичности, повышение биодоступности, создание препаратов пролонгированного действия, какие из этих эффектов применения нанотехнологий в фармацевтике наиболее актуальны?

— Сегодня уже хорошо развиты подходы для обеспечения пролонгированности действия препаратов, снижения токсичности используемого вещества и повышения его биодоступности в организме. Классический пример снижения токсичности химиопрепарата — Доксил, который в России одобрен под именем Келикс, в этом нанопрепарате химиотерапевтическое лекарство доксорубицин заключено в пегилированные липосомы, за счет чего значительно снижается кардиотоксичность доксорубицина. Обеспечение адресной доставки — задача, по-прежнему, более сложная, но активно решаемая теми или иными способами. В качестве примера можно привести химиотерапевтический нанопрепарат абраксан, который также недавно одобрен и у нас в России. В нем традиционное химиотерапевтическое лекарство (паклитаксел) связано с белком человека альбумином, которого очень много в крови. Абраксан доставляется к опухоли и накапливается в ней не только за счет размера получившейся наночастицы, но и благодаря тому, что альбумин активно поглощается раковыми клетками. Можно привести и более сложный пример. Проблему неизбирательного воздействия антибиотиков на полезную микрофлору кишечника тоже решат в будущем, скорее всего, за счет создания элигобиотиков (избирательных антибиотиков). Действие элигобиотиков будет основано на применении технологии редактирования генома системы CRISPR-Cas, которая будет распознавать патогенные бактерии с помощью сканирования ДНК и селективно уничтожать их, оставляя незатронутыми полезные для человека бактерии. Таким образом фармацевтика будет все больше и больше двигаться в направлении точечного воздействия на пораженные клетки или патогены. И уже есть стартапы, разрабатывающие подобные лекарства.

— По какому принципу идет отбор препаратов для экспертизы в РОСНАНО?

— При отборе проектов принимается во внимание довольно большое количество факторов. Проект должен иметь отношение к нанотехнологиям, не вся фармацевтика — это нано. Также мы оцениваем, насколько подход научно обоснован и технически реализуем. Оценивается защита интеллектуальной собственности, наличие патентов. Принимается во внимание потенциальный рынок и рыночная востребованность разрабатываемых препаратов, конкуренция, потому что любой инвестор, вкладывая деньги, ожидает возврата инвестиций и получения прибыли. Прединвестиционная экспертиза занимает от нескольких месяцев до года. РОСНАНО позиционирует себя как российский глобальный технологический инвестор, нам неважно, в какой стране находятся разработчики, главное, чтобы проект был полезен для России, чтобы в нашей стране появлялись новые препараты, новые фармацевтические заводы. Поэтому мы инвестируем как в разработки российских ученых, так и зарубежных, если видим в этом перспективы на российском рынке.

— В какие терапевтические направления РОСНАНО сегодня инвестирует?

— Нужно уточнить, что РОСНАНО помимо прямых инвестиций участвует в венчурных фондах совместно с партнерами. Мы много инвестируем в лечение онкологических заболеваний, потому что это одна из основных причин смертности нашего населения, это компании Panacela Labs, «Селекта», компании фондов «РоснаноМедИнвест» и Biomark Capital. Есть также инвестиции в терапию неврологических заболеваний, в первую очередь, это — рассеянный склероз («Фармсинтез»). Часть инвестиций направлена на терапию офтальмологических заболеваний, это — компания «Митотех». Идут разработки в сфере инфекционных заболеваний, это — гепатит С и профилактические вакцины, которые разрабатываются компаниями фондов. Наша портфельная компания «Нанолек» построила завод полного цикла производства в Кировской области и активно развивает направление профилактических вакцин: вакцина против полиомиелита, пятивалентная комбинированная вакцина для профилактики наиболее опасных детских заболеваний, вакцина против гриппа. Препарат Кагоцел компании «Ниармедик» занимает от четверти до трети рынка противогриппозных препаратов, хотя мы уже и вышли из этой компании. Вообще, РОСНАНО инвестирует на разных стадиях технологического развития, есть трансфер технологий, но есть также много оригинальных разработок, которые находятся на разных стадиях клинических и даже доклинических исследований. Например, перспективные экспериментальные препараты компании «Селекта» против подагры, препараты генной терапии, онкологический препарат — коньюгат токсина с антителом.

Россия > Химпром. Медицина > rusnano.com, 23 ноября 2017 > № 2428971 Сергей Калюжный


Россия > Медицина > forbes.ru, 21 ноября 2017 > № 2436150 Вероника Скворцова

Глава Минздрава Вероника Скворцова: «Я никогда не мечтала быть министром»

Ольга Волкова

Редактор Forbes Woman

Forbes Woman встретился с министром здравоохранения РФ на площадке конференции «Биотехмед», обсудил с ней кадровый дефицит и зарплаты врачей и выяснил, почему Минздрав не может спокойно относиться к абортам

Вы возглавляете Минздрав, Наталья Стадченко — ФОМС, немало женщин-CEO в медицинских компаниях. С чем, по-вашему, связан такой гендерный состав?

Когда здравоохранение только формировалось, женщины чаще выполняли функции сестер милосердия и санитарок, а не врачей. При этом отрасль была существенно менее технологичной. Сейчас же требуются медицинские физики и инженеры, хирурги, способные выдержать психоэмоциональное и физическое напряжение в течение операций, которые длятся иногда по 12–16 часов, то есть мужских ролевых функций стало много больше. Мы видим процессы «маскулинизации» отрасли по нашим абитуриентам и студентам медицинских вузов — количество девушек и ребят примерно сравнялось.

Когда вы решили посвятить себя медицине, подозревали, что можете возглавить всю отрасль?

В детстве я увлекалась музыкой и математикой, мечтала быть дирижером или режиссером, но подсознательно всегда знала, что буду врачом. Мой первый прародитель-врач занимался лечением еще в начале XIX века. Мои родители — неврологи, и меня с детства больше всего интересовал мозг: поведение, реакции и эмоции человека, почему он любит определенную музыку, как маленький ребенок распознает, что ему приятно, а что нет. С четвертого курса мединститута я ходила в научный кружок ведущего невролога — академика Евгения Ивановича Гусева, он стал для меня настоящим учителем и наставником. Я проработала у него 16 лет с 1981 года, последовательно пройдя путь от лаборанта-исследователя до профессора. В 1997 году я возглавила самостоятельную кафедру фундаментальной и клинической неврологии РГМУ им. Н. И. Пирогова.

Министром я никогда не мечтала быть. В те времена, когда я формировалась как специалист, считалось неприличным хотеть работать в министерстве: туда шли не самые блестящие студенты. Я пришла в Мин­здрав, будучи уже членом-корреспондентом РАМН и директором института.

Мне повезло, потому что я успела поработать в системе здравоохранения во всех сферах: клинической, образовательной, научно-исследовательской. Но всегда все концентрировалось вокруг пациента и для пациента. Искусство врачевания всегда важнее. Могу сравнивать: если в 1980-е годы в неврологические отделения невозможно было войти (ноги прилипали к полу, потому что линолеум невозможно было отмыть от мочи, больницы узнавали по запаху, а людей, если они выживали после инсульта, выносили из отделений на носилках), то сейчас более 70% пациентов даже после тяжелых инсультов покидают отделения на своих ногах адаптированными к привычной жизни.

Скучаете по науке и работе со студентами?

Работа министром — это логичное продолжение предшествующей деятельности, она также содержит практическую медицину, медицинское образование и медицинскую науку. Если сначала я сама проводила исследования, потом стала руководить научной группой, затем — университетской кафедрой и институтом, то сейчас координирую работу почти 50 ведущих федеральных научных центров и 46 медицинских вузов.

В «Национальную стратегию действий в интересах женщин на 2017–2022 годы» как одно из приоритетных направлений вошло репродуктивное здоровье. Что делаете в этой области?

Есть несколько принципиальных направлений. Первое — сохранение здоровья женщины, в том числе репродуктивного. С 2013 года мы вернули масштабные профилактические скрининги здоровья — абсолютно бесплатно, раз в три года для взрослых и ежегодно для детей. Это не только осмотр гинеколога, но также маммография, УЗИ, исследование мазков с шейки матки и другие методы. Скоро женщинам возраста 35–55 лет бесплатный скрининг будем проводить чаще — раз в два года.

Второе направление — это бесплодие. В прошлом году мы сделали 46 000 бесплатных ЭКО, в этом году их число превысит 65 000. При этом в лучших российских клиниках эффективность ЭКО составляет около 40%, то есть фактически один из двух циклов ЭКО приводит к беременности.

В том же документе говорится, что с 2010 по 2015 год сократилось количество абортов. Каковы действия Минздрава по дальнейшему снижению данного показателя? Часто звучат идеи о выведении абортов из ОМС — это возможно?

Мы за год сократили число абортов на 8%, то есть на несколько десятков тысяч, за 5 лет — более чем на четверть, или на 250 000. Минздрав не может спокойно относиться к абортам. Когда можно человека считать человеком: с момента оплодотворения или когда первичная нервная система формируется у эмбриона и он начинает чувствовать? Это сложный вопрос.

Но мы против запретительных мер. История и нашей страны, и других государств знает, чем заканчиваются прямые запреты: аборты уходят в тень. Это сопровождается резким ростом материнской смертности и ухудшением репродуктивного здоровья женщины. Мы выбрали другой путь — психологическую и социальную поддержку беременной женщины. И меры гос­поддержки — материнский капитал, развитие системы дошкольных учреждений — очень действенные.

В чем основная идея дополнительного лицензирования абортов?

В том, чтобы выявить все медицинские организации, которые этим занимаются. Ряд абортов скрываются под различными диагностическими процедурами, диагностическим выскабливанием например. Это способ более строго контролировать безопасность и обоснованность процедур, усилить надзор.

Изменилась система финансирования высокотехнологичной медицинской помощи (ВМП). В какой пропорции сейчас она погружена в ОМС, в какой финансируется Минздравом? Как реализуется распределение внутри системы?

С 2016 года вся ВМП обеспечивается из системы ОМС. Часть растиражированных методов погружена в базовую программу ОМС, то есть уже не квотируется и осуществляется, как любая другая специализированная медицинская помощь. Это позволило обеспечить этими методами ВМП всех нуждающихся и оказывать помощь не только в плановом, но и экстренном порядке. Скажем, при остром коронарном синдроме (ОКС), когда нужно действовать быстро, стентирование сосудов полностью осуществляется за счет базовой программы ОМС, и уже более 25% всех больных с ОКС лечится с помощью высоких технологий в первые часы заболевания. Параллельно мы сохранили обособленный сегмент ОМС, не входящий в базовую программу, включающий самые сложные, часто уникальные методы.

В 2012 году с помощью ВМП было пролечено только 505 000 человек, сейчас в год — почти 1 млн. В 2017 году на ВМП направлено 196 млрд рублей, 65% из них (126 млрд рублей) — на ВМП, не включенную в базовую программу ОМС.

Журнал Vademecum и «Врачи РФ» провели опрос, показавший, что включение ВМП в ОМС привело к сокращению зарплат у 60% врачей. С чем это связано и как эти зарплаты формируются?

Если у кого-то из коллег зарплата действительно снизилась, пусть обратятся, мы оперативно проверим. Но причина, очевидно, не в переводе ВМП в ОМС, поскольку системно такой проблемы нет. Сам тариф на ВМП включает расходы на оплату труда — эти средства никуда не исчезли. Более того, за счет того, что квотирование исчезает, увеличиваются объемы оказываемой помощи, то есть средств поступает больше, и это позволяет увеличить зарплату медикам.

Недавно прошла информация, что у ФОМС в 2019 году может возникнуть дефицит средств на зарплаты врачей.

Сейчас ситуация благополучная: и 2018, и 2019 год сбалансированы за счет собственных средств ФОМС, в том числе переходных остатков, и это позволяет полностью реализовать Указ президента по зарплатам бюджетникам: с 1 января 2018 года мы должны обеспечить 200% от средней величины по экономике для врачей и 100% — для среднего медперсонала. Остальные части тарифа ОМС (лекарства, имплантаты, питание и др.) будут проиндексированы на 4% по ИПЦ.

Деньги заложены и на 2020 год, федеральный бюджет предусмотрел межбюджетный трансферт для фонда — более 77 млрд рублей. В Госдуму бюджет вошел сбалансированным и согласованным с финансово-экономическим блоком и всем правительством.

Несколько лет назад был тренд на сокращение медперсонала, а сейчас он развернулся?

Еще с 1970-х годов главная беда отрасли заключалась в кадровом дисбалансе — профицит врачей в стационарном звене и по некоторым узким специальностям и дефицит врачей скорой помощи, рентгенологов, реаниматологов, врачей первичного звена. Главное, что нужно было сделать, — разработать методики расчета потребности регионов страны во врачах и среднем медицинском персонале разного профиля и определить необходимые объемы подготовки соответствующих специалистов в вузах.

Мы внедрили механизм целевого приема студентов и ординаторов. За прошедшие пять лет процент бюджетных мест по целевой подготовке увеличился — это уже почти 57% всех бюджетных мест. Их число выросло более чем на 20%. А эффективность, то есть приход обучающихся на подготовленные для них рабочие места, превысила 86%. Важно отметить, что конкурс в медицинские вузы — традиционно один из самых высоких, до 32 человек на место, средний конкурс в этом году составил 11,4 человека на место. И даже на целевые места в ряде вузов конкурс превышает пять человек на место.

Как скоро дефицит удастся устранить?

Мы ежегодно выпускаем порядка 14 600 специалистов по лечебному делу и почти 5000 — по педиатрии, всего более 19 000 человек, а также около 10 000 узких специалистов. Даже с учетом ежегодно уходящих на пенсию специалистов дефицит в 10 700 участковых врачей и 24 000 узких специалистов первичного звена (а в 2008–2009 годах дефицит врачей оценивался в 126 000 человек) мы сможем компенсировать за несколько лет.

К 2023 году все поликлиники должны перейти на принцип «Бережливой поликлиники». За счет чего реализуется повышение эффективности, и есть ли первые результаты?

Перестраиваются технологии работы поликлиник, начиная с входной группы и регистратуры: внедряются отдельные call-центры и информаты, разделяются потоки здоровых и больных пациентов, создаются правильные траектории прохождения профилактических осмотров, по-новому организуются рабочие места специалистов. Особое внимание уделяется автоматизации рабочих мест и внедрению информационных медицинских систем.

В результате время ожидания в регистратуре сокращается в 5 раз, ожидание приема у кабинета врача — более чем в 3 раза, время на непосредственный контакт с больным возрастает почти вдвое.

Сейчас в проекте принимают участие 192 поликлиники из 40 регионов, а к концу года их будет уже 230.

В сельской местности показатель обеспеченности врачами ниже, показатель смертности выше. С чем это связано, и поможет ли сократить разрыв телемедицина?

Вопрос не такой линейный. Наша система здравоохранения так формировалась, что в сельской области врачей часто заменяют фельдшеры. Но доля врачей растет: за пять лет с 2011 года их численность в сельской местности увеличилась почти на 22%, и сейчас их уже 25% от сельских медицинских работников — в том числе благодаря программе «Земский доктор», по условиям которой участники должны отработать не менее пяти лет, но более 70% остаются и по истечении этого срока.

Демографические показатели в сельской местности хуже, чем в городе, но разрыв сокращается, так как позитивное движение там идет быстрее: с 2011 по 2016 год ожидаемая продолжительность жизни в селах увеличилась на 2,5 года, а в городах — на 1,8 года; смертность сельского населения снизилась на 6,6%, городского — на 3%.

Уровень госпитализации на селе также всегда был выше: сейчас — на 12%. Но с 2011 года число коек в круглосуточных стационарах в сельской местности увеличилось на 6,4%. При этом лишь 32% сельских жителей получают помощь в сельских больницах — остальные получают экстренную специализированную и высокотехнологичную медицинскую помощь в стационарах межрайонного, регионального уровня и в федеральных центрах.

Телемедицина, конечно, значительно повысит уровень медицинской помощи.

Закон о ней подписали в конце июля 2017 года. Есть ли понимание, как будет устроен порядок оказания услуг, будет ли это в рамках ОМС?

Предназначение закона — объединить федеральную и региональные медицинские информационные системы на основе интегральной электронной медкарты – так, чтобы был перекрестный документооборот между организациями, а у пациента был доступ к ней через личный кабинет.

Телемедицина должна существовать в форматах консультаций врач-врач и врач-пациент. Первый применяется в нашей стране уже 10 лет: с 2008 года он внедрен между межрайонными сосудистыми отделениями и региональными сосудистыми центрами. Уже со следующего года телемедицинские службы на базе национальных исследовательских центров смогут круглосуточно проводить с региональными консультации, видеоконференции, разборы сложных случаев.

Успешный пример — региональные перинатальные центры, которые держат базы данных беременных женщин региона, координируют службу родовспоможения и принимают женщин с осложнённой беременностью. При этом все они связаны с федеральным центром акушерства, гинекологии и перинатологии имени В.И.Кулакова. Внедрение такой системы позволило с 2012 года снизить младенческую смертность на 40%.

Вторым этапом с 2019 года начнётся внедрение телемедицинских консультаций врачей с пациентами. Пилотные проекты с пациентами из групп риска — с артериальной гипертензией, сахарным диабетом — уже идут в регионах.

Речь только о мониторинге? Диагнозы ставить нельзя?

Законом зафиксировано, что дистанционные консультации допускаются в целях профилактики, сбора анамнеза, оценки эффективности лечения, наблюдения состояния пациента и принятия решения о необходимости очной консультации. Людям, которые не ориентируются в медицине, может показаться, что можно на расстоянии ставить диагнозы. Это большая ошибка. Существует масса нюансов, требующих прямого контакта с пациентом. Ведь мы лечим человека, а не болезнь.

Рак сейчас занимает второе место в причинах смертности россиян. Как вы намерены к 2020 году снизить смертность от злокачественных образований до 190 случаев на 100 000 населения против нынешних 202?

С 2013 года, после того как мы вернули профилактические осмотры, частота активного выявления онкологических заболеваний увеличилась на 8%, а выявления на ранних стадиях, когда возможно эффективное лечение, — почти на четверть. Это позволило снизить одногодичную летальность при онкологических заболеваниях до 23% и увеличить пятилетнюю выживаемость свыше 53%. Если человек выживает в течение пяти лет после опухоли, считается, что он выздоровел. За 8 месяцев текущего года смертность от злокачественных опухолей снизилась уже до 194 на 100 000 населения, это минус 3% в годовом выражении.

В мае 2017 года Росстат указывал на 4%-ный рост заболеваемости ВИЧ. При этом зимой 2017 года проверка Росздравнадзора показала нехватку АРВ в 20 регионах. Как решить проблему, с одной стороны, заболеваемости, а с другой — перебоев с поставками препаратов?

Если рост заболеваемости ВИЧ-инфекцией в течение последних 10 лет был 10–12% ежегодно, то в 2016-м произошел перелом. На фоне бесплатных тестирований (их прошли 32 млн человек) и информационных акций среди молодежи уровень увеличения числа инфицированных сократился на 2,7% по сравнению с предыдущим годом. То есть прирост есть, но его выраженность снижается. За 10 лет охват бесплатной антиретровирусной терапией увеличился в шесть раз: 37% состоящих на учете ВИЧ-инфицированных два года назад и почти 50% сейчас.

В 2016 году мы впервые приняли Государственную стратегию по противодействию ВИЧ-инфекции. Благодаря активному импортозамещению на 16 отечественных производственных площадках стали производиться все 10 базовых антиретровирусных препаратов первой линии. Это позволило за полтора года в два раза снизить стоимость курсового лечения и увеличить доступность терапии. При этом более 75% получающих лечение показали нулевой уровень вирусной нагрузки. Так что ситуация меняется к лучшему, и, уверена, эти перемены будут более заметными уже в самое ближайшее время.

Россия > Медицина > forbes.ru, 21 ноября 2017 > № 2436150 Вероника Скворцова


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 20 ноября 2017 > № 2398705 Ольга Папышева

Главврач больницы № 29: У нас есть все, чтобы оказывать помощь на уровне мировых стандартов

Ольга Папышева рассказала mos.ru о новых технологиях, которые помогают лечить людей быстрее и безопаснее, и о том, что меняется в жизни и работе московских врачей.

Лучшие специалисты по заболеваниям кисти и предплечья собрались в городской клинической больнице № 29 имени Н.Э. Баумана. Здесь работает центр хирургии верхней конечности, который объединил отделения травматологии кисти, гнойной хирургии кисти и общей травматологии, а также специализированную амбулаторную службу и стационар кратковременного пребывания.

Он получил самое современное оборудование: уникальную артроскопическую установку, микроскоп для микрохирургических операций, мобильные рентгеновские аппараты и многое другое. О том, какие возможности появились у врачей и пациентов, насколько сократились сроки пребывания в больнице и как улучшилось положение докторов в Москве, mos.ru рассказала Ольга Папышева, главный врач больницы.

— Центр травматологии в ГКБ № 29 соединил возможности отделения экстренной травматологической помощи с артроскопией, микрохирургией кисти. Что изменилось для врачей и пациентов?

— В нашей клинике большое травматологическое подразделение. На базе больницы развернуто два травматологических отделения, одно из которых традиционно специализировалось на травме кисти, есть отделение гнойных заболеваний кисти. За последние пару лет появились предпосылки для того, чтобы организовать полноценную городскую службу оказания помощи пациентам с патологией верхней конечности.

До сих пор в Москве помощь пациентам с заболеваниями кисти оказывали в разных учреждениях. Например, одно специализировалось на экстренной помощи, другое — на плановой, в третьем занимались микрохирургией кисти, а полноценной артроскопии, можно сказать, в городе не существовало.

Мы собрали все виды помощи в одном учреждении. Мы работаем круглосуточно, готовы помогать пациентам как с экстренной патологией, так и со сложными случаями, которые можно лечить в плановом порядке. Плюс есть возможность заниматься микрохирургией. Сюда же попадают больные с гнойными осложнениями при травмах кисти.

Самое главное — создана служба нового формата. У нас максимально высокая оперативная активность. Все возможные заболевания, которые можно лечить амбулаторно, мы стараемся лечить без госпитализации. Для этого есть дневной стационар, стационар кратковременного пребывания. Также организована консультативная помощь, и со всей Москвы сюда приходят пациенты с болезнями кисти. Нам удается консультировать пациентов у узких специалистов, чтобы принять решение о дальнейшей тактике лечения и подготовить больного к операции, если в ней есть необходимость.

У нас есть все возможности многопрофильного стационара с реанимационными отделениями, усиленной анестезиологической службой, лабораторией, амбулаторной службой, консультативно-диагностическим центром, на базе которого удалось организовать дневной стационар. Он очень успешно работает: десятки пациентов ежедневно получают помощь амбулаторно, без госпитализации.

— Какое оборудование получил новый центр?

— Мы оснастили травматологическую службу всем оборудованием, о котором доктора могли только мечтать. Мы получили уникальнейшую артроскопическую установку. На сегодня, наверное, только у нас специалисты травмы кисти располагают артроскопическим оборудованием такого класса. Плюс к этому теперь мы имеем в своем распоряжении оборудование для проведения микрохирургических операций на кисти. Например, микроскоп, который дает возможность проведения микрохирургических операций. Это тоже уникальная возможность для Москвы. Также есть С-дуги — мобильные рентгеновские аппараты, позволяющие проводить вмешательства под контролем рентгена в операционной.

— Можно ли будет здесь делать операции, которые раньше не делали?

— У нас появилась возможность оказывать помощь пациентам с очень сложными заболеваниями лучезапястного сустава, а также малоинвазивными методами лечить тех пациентов, помочь которым качественно раньше было крайне затруднительно.

— Позволят ли все эти нововведения выписывать пациентов быстрее?

— Они уже выписываются быстрее. Длительность стационарного этапа лечения сократилась более чем в два раза. Этого удалось достичь за счет внедрения высокотехнологичных современных методов лечения.

— ГКБ № 29 проводит курсы для травматологов-ортопедов. То есть ваша больница еще и образовательный центр?

— Наш центр травматологии — один из лидеров этого движения, у нас постоянно проходят мероприятия. 4–5 декабря к нам приедет из Германии всемирно известный профессор Габор Салай, который будет проводить мастер-класс, оперировать и демонстрировать свои методики. В начале ноября мы собирали травматологов со всей Москвы, делились современными достижениями, подходами, чтобы прийти к единому пониманию тактики ведения пациентов с травмами верхней конечности как амбулаторно, так и стационарно. У нас были полные аудитории.

— Больница № 29 была создана в XIX веке как современное прогрессивное лечебное учреждение. Чем она сегодня отличается от других медучреждений Москвы?

— Мы гордимся историей больницы, она уникальна. Общину сестер милосердия «Утоли моя печали» организовала княгиня Наталья Шаховская, а потом на свои средства и добровольные пожертвования горожан построила здесь самый передовой по тем временам корпус.

Мы и сейчас стараемся поддерживать атмосферу самопожертвования и дух подвижничества, заложенные при основании лечебного учреждения. С одной стороны, мы следуем традициям организованной здесь клиники и постоянно об этом напоминаем, храним документы, фотографии конца позапрошлого и начала прошлого века. С другой стороны, всегда в больнице работали передовые специалисты, применялись передовые технологии. 29-й больнице всегда было чем гордиться — как специалистами, так и методиками, направлениями нашей работы.

— В больнице оказывают высокотехнологичную помощь?

— Конечно, по многим профилям. Это гинекология и акушерство, сосудистая хирургия, общая хирургия, урология, травматология. У нас появился новый профиль — нейрохирургия, есть и эндоваскулярная хирургия.

— Такие высокотехнологичные операции бесплатны?

— Да, мы работаем по системе обязательного медицинского страхования, а также получаем бюджетные квоты. И все это доступно не только для москвичей, но и для других для граждан России. Это наша гордость. Количество пациентов, получающих высокотехнологичную медицинскую помощь (ВПМ), увеличивается. В сравнении с предыдущим годом объем ВМП вырос на 64 процента. За 10 месяцев этого года такую помощь получили 580 больных.

— Несколько лет назад роддом в вашей больнице прошел полное переоснащение. Что изменилось с тех пор?

— Переоснащение не останавливается ни на минуту. Каждый бокс в роддоме дооснащается креслами-трансформерами для проведения вертикальных родов. В этом году у нас появилась система гипотермии для новорожденных (снижение температуры тела для уменьшения риска повреждения тканей головного мозга после нарушения кровообращения. — Прим. mos.ru). Этот аппарат препятствует развитию отека и позволяет, по сути, спасти центральную нервную систему ребенка. Также мы получили дополнительное оборудование для выхаживания недоношенных детей и детей с диабетической фетопатией — это осложнение, с которым рождается ребенок при неблагоприятном течении беременности у женщин с сахарным диабетом.

На базе родильного дома развернута эндоваскулярная служба. Это дает возможность вводить эмболы, которые останавливают тяжелые кровотечения, и тем самым спасти женщине жизнь или избежать удаления матки. Так и потери крови минимальные, и детородная функция сохраняется.

Кроме того, был создан и плодотворно работает центр патологии эндокринных заболеваний у беременных. Это сахарный диабет, болезни щитовидной железы и надпочечников. Пациентки проходят лечение и становятся мамами. В прошлом году мы приняли 8,5 тысячи родов, из них почти 2300 успешно провели у женщин с сахарным диабетом. К нам поступают женщины с осложненным течением заболеваний, поскольку наш роддом находится на территории больницы и есть возможность коллегиально решать проблемы пациенток.

— Насколько комфортными стали палаты?

— У всех есть возможность совместного пребывания с ребенком. Для каждой пациентки созданы очень комфортные условия: в палатах есть туалеты, душ… К детям, которые лежат в отделении реанимации, мамы могут приходить круглосуточно, без всяких предупреждений и договоренностей. Это очень важно.

Есть дети, которые не нуждаются в реанимации, но все-таки проходят лечение, если родились, например, с низким весом. Они лежат под капельницей, получают другое лечение, но все равно они круглосуточно находятся с мамами. Это было достаточно сложно организовать, но сейчас это уже для нас привычно.

— Столичные доктора получают статус «московский врач». В вашей больнице есть те, кто сдает экзамены?

— Да, многие уже проходят испытания, подано много заявок. Я уверена, что у нас тоже будут такие доктора. Казалось бы, это банальность: всем очевидно и понятно, что нужно повышать квалификацию. Но это особенно необходимо сегодня, потому что прогресс не остановить, все меняется в жизни каждый день, а уж в медицине в первую очередь. Постоянно возникают новые методики, новые взгляды, внедряется абсолютно новое оснащение. И доктор должен обо всем этом не только знать, но и уметь это применить, организовать в своей клинике работу с использованием современных достижений.

Безусловно, нужна система повышения квалификации — стройная и непрерывная, дающая возможность работающим врачам двигаться вперед в соответствии со всеми возможностями, которые сегодня существуют в Москве, в России и в мире. И очень важно, чтобы это все было не формально, а приносило настоящие плоды: качественное лечение пациентов и удобный труд для врачей.

И та система «Московский врач», которая сейчас создается, похоже, отвечает именно этим требованиям. Во-первых, это продуманные механизмы стимулирования врачей. Во-вторых, она еще и включает систему подготовки, дает возможность действительно повысить квалификацию, готовясь к экзаменам.

— Почему сдать экзамены и получить статус «Московского врача» удалось не всем претендентам?

— Многие были уверены, что это что-то вроде привычной сертификации. А оказалось намного серьезнее. Но не сдавшие экзамены соискатели записываются на повторную сдачу, а значит, будут усиленно готовиться, совершенствовать свои знания. То есть даже несданные экзамены повысили профессионализм врачей и сработали на повышение качества медицинских услуг.

— Вы сказали об удобном труде для врачей. Насколько изменилось положение доктора в столице?

— Уровень медицины в Москве изменился в лучшую сторону, и положение медиков становится лучше. Совершенно четко есть тенденция к увеличению размера заработной платы.

Я, как руководитель больницы, стараюсь принимать все меры для того, чтобы работа персонала, в первую очередь медиков, а среди них в первую очередь врачей, становилась более комфортной. Мы постоянно работаем над тем, чтобы труд врачей стал более автоматизированным и менее формализованным, стараемся с помощью информационных систем упростить их работу.

У нас есть успешное нововведение. По примеру западных клиник, где я была и видела, как устроена работа, я в самое загруженное отделение набрала не медиков, а секретарей, администраторов. То есть в нескольких наиболее загруженных отделениях у нас работает человек, который берет на себя административную работу: оформление документов, созвон, координацию логистики больных, которая отнимает очень много времени у врачей, подготовку документов, оформление по ВМП, что тоже достаточно трудоемко. Очень много есть работы, для которой вообще не надо быть врачом, даже не надо быть медиком. Ее вполне могут выполнять разумные, грамотные люди. Не нужно много лет на их подготовку.

— Московские клиники могут сейчас по уровню оснащенности и подготовки врачей соперничать с зарубежными?

— Я считаю, что у нас есть абсолютно все необходимое, чтобы оказывать помощь на уровне мировых стандартов. В моем окружении немало людей, которые лечились за рубежом. И я уже не удивляюсь, когда они рассказывают, особенно те, кто рожал за рубежом: «С нами так равнодушно обращались, с нами никто не поговорит, никто нас не пожалеет, после родов через 12 часов домой, и никого не интересует, как и что».

— Наш пациент любит, чтобы его жалели?

— Но это действительно эффективно. Сострадание — это материальная сила. Оно имеет терапевтическую ценность и влияет на результативность лечения, потому что эмоциональный настрой пациента имеет огромное значение. Мы стараемся делать так, чтобы наши медики были настроены именно на такую медицину, на сопереживание.

Но мы потихоньку сейчас стали понимать, что здоровье — это ответственность каждого человека. Медики лечат и помогают, но задача пациента — вести здоровый образ жизни, вовремя обратиться за медицинской помощью, грамотно выполнять назначения, сотрудничать с врачами. Это, наверное, следующий этап нашего образования.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 20 ноября 2017 > № 2398705 Ольга Папышева


Россия > Медицина. Образование, наука > zavtra.ru, 15 ноября 2017 > № 2480303 Сергей Иллариошкин

Тайны мозга

беседа с руководителем Отдела исследований мозга Научного центра неврологии Сергеем Иллариошкиным

Александр Проханов

Александр ПРОХАНОВ.

Сергей Николаевич, как появился на свет ваш институт, что было побудительным мотивом для государства, для общества: создать такое учреждение в столь трудное время, когда страна только-только зализывала раны Гражданской войны?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН, член-корреспондент РАН, заместитель директора по научной работе и руководитель Отдела исследований мозга ФГБНУ "Научный центр неврологии".

Александр Андреевич, Институт мозга, был создан в далёком 1928-м году, но ещё в 1924-м, после смерти В.И. Ленина была создана лаборатория по изучению мозга Ленина, из которой и родился Институт мозга. С самого начала он был задуман как научное учреждение, которое будет изучать мозг вождя и других выдающихся деятелей Страны Советов. Разумеется, по мере своего развития Институт мозга расширял профиль научных исследований, постепенно "прирастал" новыми лабораториями — от клеточной нейробиологии до нейрокибернетики, став одним из флагманов фундаментальных наук о мозге.

Параллельно этому в 1945 году был создан Научно-исследовательский институт неврологии АМН СССР, потом РАМН (Российская академия медицинских наук). Это было ведущее учреждение страны в области клинической неврологии, которое занималось социально значимыми заболеваниями нервной системы: инсультом, паркинсонизмом, рассеянным склерозом… В послевоенные годы это были травмы военного времени, полиомиелит и другие инфекционные заболевания, с институтом связана славная история открытия целого ряда энцефалитов. НИИ неврологии внёс большой вклад в становление специализированной неврологической помощи населению нашей страны. Собственно, я сам как раз невролог, и вся моя жизнь связана с НИИ неврологии.

В 90-е годы для отечественной академической науки наступили трудные времена. И первыми под удар попали фундаментальные учреждения (как Институт мозга), у которых не было "подпорки" в виде клиники, не было возможности зарабатывать деньги (на чём? на ком?) и хоть как-то держаться на плаву. Оборудование и инфраструктура ветшали, молодёжь не приходила… И тогда в 2006-м году президиум РАМН в стремлении спасти это славное учреждение, его уникальный архив, людей и научные направления, которые ещё оставались, принял единственно-правильное решение: присоединить Институт мозга к одному из успешных научных учреждений Российской Академии наук близкого профиля. Создать новый объединённый научный центр неврологии было предложено тогдашнему директору НИИ неврологии РАМН академику Зинаиде Александровне Суслиной. И мы взвалили на себя эту тяжёлую ношу и ответственность. В рамках прошедшей реорганизации Институт мозга стал Отделом исследований мозга в составе объединённого центра.

Перед Отделом исследований мозга и в целом перед Научным центром неврологии стояла цель придать нашим клиническим исследованиям большую фундаментальную направленность и, с другой стороны, обеспечить экспериментальным разработкам отдела быстрое и эффективное внедрение в клинику. Сейчас это называется модным словом "трансляционная неврология". Мне кажется, что за десять лет нам удалось добиться поставленной цели. Судите сами: сегодня в отделе создаются уникальные экспериментальные модели болезней мозга, а разработанные методы диагностики и лечения успешно переносятся в клинику. Мы проводим испытания новых биологически активных соединений — потенциальных лекарственных препаратов. Изучаются закономерности функционирования мозга, его резервы и возможности как в нормальных, так и в патологических условиях. У нас есть ряд открытий, совместных тем, книг, атласов, которые в равной степени интересуют и фундаментальных учёных, и клиницистов.

Если обобщить пройденный этап, то сейчас мы — уникальное учреждение (в нашей стране таких нет, да и в мире их немного), где представители клинической и фундаментальной нейронауки под одной крышей решают общие задачи. И в этом — огромное преимущество.

Александр ПРОХАНОВ.

Мозг — это тайна. Для меня он остаётся тайной. Вокруг мозга идут дискуссии, рождаются верования. Будучи не биологом, физиологом, а гуманитарием, я интересуюсь, как из мозга рождается интеллект, учения. Как отдельно взятый человеческий мозг в состоянии изменить мироздание? Каким образом попытка оттолкнуться от мозга, который может быть ограниченным, не поддаётся управлению, как эта попытка приводит к необходимости создать искусственный интеллект? Что такое искусственный интеллект? Аналог мозга или что-то совершенно иное? Эти вопросы меня волновали, и они обострились в связи с предреволюционными состояниями и мифами, связанными с мозгом Владимира Ильича Ленина.

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Мозг — действительно уникальный орган среди всех других, вершина творения. Но, может быть, Александр Андреевич, я должен вас несколько разочаровать. Мы — очень конкретное, "предметное" учреждение. Мы вполне материалистически оцениваем мозг, в первую очередь, как медицинский объект, то есть философская или социологическая сторона — не совсем наш профиль. Мы можем поговорить на эту тему, но рассуждения о том, где мозг, где душа, — это, скорее, ближе к психологам и психиатрам. Хотя, разумеется, две специальности — неврология и психиатрия — близки, более того: на заре клинической медицины психоневрология была единой специальностью. А в начале ХХ века неврология и психиатрия разделились. И сегодня с изрядной долей условности можно сказать, что психиатры — это больше "душа" (мысли, чувства, осознание себя и окружающего мира), а у неврологов — субстрат. Если инсульт — то где и по какой причине? Если двигательное расстройство, то какой отдел мозга страдает? Все наши исследования сегодня направлены на понимание законов, по которым работает мозг как целостный орган в тесной взаимосвязи с другими органами нашего тела.

Александр ПРОХАНОВ.

Давайте вернёмся к созданию Института мозга. Правильно ли я понял, что всё-таки стимулом для появления этого учреждения явилась смерть Ленина, повышенный интерес к его интеллекту?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

И так, и не так. Идея о создании того, что мы сейчас называем "пантеон мозга", возникала давно у разных людей. Наиболее чётко её озвучил Владимир Михайлович Бехтерев. Величайший корифей, один из немногих отечественных учёных, кто считается признанным классиком мировой неврологии, психиатрии и нейроморфологии. По меткому выражению немецкого профессора Копша, "знают устройство мозга только двое: Бог и Бехтерев". Бехтерев хотел сделать такой пантеон на базе своего Психоневрологического института, который он создал в Санкт-Петербурге. Но, по иронии судьбы, когда он скончался в 1927-м году (лаборатория мозга в Москве уже была к тому времени), его мозг в числе первых попал в пантеон мозга, созданный здесь, в Москве.

Действительно, катализатором идеи была смерть Ленина. Дело в том, что советское правительство, деятели партии загорелись абсолютно революционной идеей, которая была, мне кажется, вполне в духе множества других революционных идей, витавших в то время в воздухе в совершенно разных сферах. Идея была в том, чтобы на примере мозга "великого гения всех времён и народов" найти субстрат гениальности. Для этого, во-первых, мозг Ленина сохранили. Во-вторых, пригласили из Германии Оскара Фогта — выдающегося немецкого нейроморфолога, специалиста в области цитоархитектоники (новая для того времени наука об изучении различных корковых полей, характеристик нейронов и их взаимоотношений с другими клетками). Это организатор и первый директор Института мозга. Он привёз уникальное оборудование, приборы, которые позволяли делать чрезвычайно тонкие и уникальные по размерам срезы вещества мозга.

Таким образом, в СССР началось изучение сначала мозга Ленина, потом других людей: всего в коллекции сегодня около сорока образцов мозга отечественных и европейских революционеров, деятелей партии и правительства, наших выдающихся учёных и представителей культуры. У нас в коллекции — мозг трёх Нобелевских лауреатов (И.П. Павлов, Л.Д. Ландау, А.Д. Сахаров). Есть мозг учёных, которые (как, например, К.Э. Циолковский) были творчески активными до весьма преклонного возраста, поэтому научные исследования на таком материале помогают понять истоки творческого долголетия. Пользуясь случаем, хочу выразить огромную благодарность академику Ирине Николаевне Боголеповой, которая в тяжелейшие 90-е годы сохранила это уникальное наследие, аналогов которому нет в мировой науке.

Что касается мозга Ленина, то по результатам его исследования написано несколько книг, всё это отнюдь не составляет какой-то тайны. Например, в его мозге было выявлено особое расположение нервных клеток в виде идеально прямых "колонок" в лобных отделах мозга. А что такое лобные отделы? Это воля, планирование действия и контроль его выполнения. Есть и другие особенности, но их не так уж много. Сегодня мы понимаем, что надежда раскрыть природу когнитивных способностей с помощью чисто анатомического подхода была, конечно, наивной. Мозг и его свойства — это гораздо более глубокие вещи, чем просто физические измерения: больше весит или меньше, больше нейронов или меньше, и т.д. Ведь когда наш мозг решает задачу, то за считанные секунды соединяются миллионы нейронов, организуются новые динамические связи и сети, происходят мгновенные перестройки. В этой динамичности, удивительной пластичности и заключается главный секрет работы мозга.

Жизнь идёт, появляются новые технологии и методы исследования, например, молекулярная генетика. Очень интересно изучать имеющийся материал на новом уровне, реализуя все возможности современной науки. Я надеюсь, что наша коллекция пантеона мозга ещё послужит человечеству в решении самых разных, возможно, даже неожиданных задач.

Александр ПРОХАНОВ.

То есть ленинский мозг для вас является тривиальным экспонатом, он не связан с личностью, с судьбой?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Если бы это было так, то вся работа не была бы начата именно с ленинского мозга и не вдохновлялась бы им на протяжении десятилетий. Он "тривиальный" в том смысле, что завершён определённый грандиозный этап в развитии данного научного направления. Но теперь впереди новые задачи.

Сегодня в нейронауке происходят поистине фантастические вещи. Так, в нашей лаборатории клеточной нейробиологии мы можем получать настоящие нейроны из клеток кожи — посредством технологии так называемых индуцированных плюрипотентных стволовых клеток. То есть можно перепрограммировать собственные соматические зрелые клетки, например, клетки кожи и лимфоциты крови, которые легко взять и превратить сначала в плюрипотентные (псевдоэмбриональные), а потом, например, в нейроны или клетки поджелудочной железы — то, что мы сейчас делаем. Это крайне важно, потому что широко манипулировать с эмбриональными клетками сложно по этическим, религиозным и иным соображениям. А "персонифицированные" нейроны можно не просто изучать, но и использовать для трансплантации в мозг, например, при болезни Паркинсона, ведь они генетически идентичны тому человеку, от кого были получены и к кому возвращаются в организм уже в модифицированном виде.

Хорошо известна в мире наша лаборатория по изучению синапсов (связей между нервными клетками), славная история у лабораторий возрастной физиологии мозга и нейрокибернетики, у нас прекрасная экспериментальная, иммуногистохимическая база и другие исследовательские возможности. Одно из ключевых и чрезвычайно востребованных направлений, развиваемых совместно с клиническим подразделениями Центра — поиск биомаркёров наиболее распространённых неврологических заболеваний.

У нас есть ещё один уникальный объект — научная коллекция, отражающая эволюцию нервной системы живых организмов, от простейших нервных ганглиев морских звёзд до сложнейшего головного мозга человека. Здесь сотни препаратов и экспонатов, эта коллекция очень востребована и среди профессионалов (биологов, медиков, студентов), и среди обычных людей, желающих познакомиться со строением мозга.

Александр ПРОХАНОВ.

Но вы же не исключали, что в какой-то момент можете вернуться к уникальной коллекции мозга?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Конечно. И одна из идей здесь очень проста. Мы сравниваем генетику обычных людей и людей, одарённых в какой-то области. Например, физика, математика. А потом пытаемся провести некие корреляции с генетикой, строением ДНК выдающихся представителей тех же наук, которые есть в коллекции. Есть мысли, как это можно было бы использовать во благо.

Александр ПРОХАНОВ.

Но это связано с инженерией какой-то? Допустим, удастся гипотетически определить этот "субстрат гениальности", значит, возникает возможность формировать мозги определённого уровня?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Не совсем так, Александр Андреевич. Формировать мозги — это уже ближе к евгенике. А у нас речь может идти, скорее, о генетическом профилировании детей и подростков, которые ещё не знают (и не могут знать), чем займутся в жизни. Мама с папой хотят их записать в десяток секций одновременно, не понимая, где ребёнку нравится, а где он мучается. А если мы поможем им провести индивидуальное профилирование (генетическое, биохимическое и любое другое), то, возможно, в какой-то момент сможем с научно обоснованных позиций порекомендовать ребёнку заняться, например, физикой и оставить в покое музыкальную школу. Или наоборот.

Кстати, сходный по своей сути отбор и учебная ориентация детей давно проводятся. Наиболее простой пример: во многих странах при отборе в спортивные школы могут приниматься во внимание также и генетические факторы: этот спортсмен — на короткие дистанции, а у этого другие гены, определяющие длительную выносливость, это стайер.

Александр ПРОХАНОВ.

Искусственное создание мозгов, коррекция мозга на ранних этапах развития, с тем чтобы вывести его на эти уровни?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Нет, прямое вмешательство на уровне вещества мозга пока невозможно, это фантастика. Реальных возможностей "что-то сделать" с растущим мозгом, чтобы из него получилось нечто заданное, пока нет.

Что мы уже сегодня можем делать? Многое: есть методы нейромодуляции, с помощью которых возможно осуществлять магнитную стимуляцию отделов мозга. У нас есть навигационный стимулятор, который работает совместно с МРТ и позволяет целенаправленно, очень адресно стимулировать магнитным полем отдельные точки коры мозга, там это всё превращается в электрические сигналы. Всё это мы можем использовать для восстановления нарушенных функций после инсульта, для противоболевого эффекта, доказан эффект при депрессии. Можем попытаться улучшить какие-то функции, свойства здорового человека, здорового мозга (изучение иностранных языков, тонкая координация движений и т.д.). И сегодня наш директор академик Михаил Александрович Пирадов ставит задачу: переходить от изучения больного мозга к здоровому. Такой переход представляется вполне логичным, и у нас уже есть первый опыт в области "здоровой" физиологии мозга.

Александр ПРОХАНОВ.

Значит, вторжение в мозг и его коррекция возможны?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

В определённом смысле — да. Помимо вышеприведённых примеров упомяну методы более инвазивной стимуляции мозга, когда для лечения мы вводим электроды непосредственно в "больные" зоны мозга. У человека при этом в подключичной области имплантирован церебральный стимулятор, по аналогии с кардиостимулятором, а под кожей идут проводочки к вживлённым в мозг электродам. Это называется глубокой стимуляцией мозга, и мы эффективно лечим болезнь Паркинсона и другие двигательные расстройства.

Александр ПРОХАНОВ.

Совершенно дилетантский вопрос… Мозг делает мировую революцию или мировая революция формирует мозг данного типа?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Конечно, революцию исходно делает мозг. Роль личности решающая, на мой взгляд. Но когда уже создана революционная ситуация, то в обществе формируется определённая атмосфера, определённая идея захватывает массы. Я не хочу сказать, что это какой-то психоз, хотя где-то на грани. Безусловно, это влияет на сотни тысяч других мозгов. Мозг отдельных людей — вождей, "драйверов революции" — радикально меняет самосознание масс. Так что, несомненно, связь есть, и последовательность событий здесь такая.

Александр ПРОХАНОВ.

Особенности строения мозга выдающихся людей, о которых вы говорили, — врождённые или результат целенаправленной деятельности?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Это, несомненно, врождённые вещи.

Александр ПРОХАНОВ.

Не будь их, была бы другая судьба и у человека, и у среды?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Дело в том, что индивидуальные особенности цитоархитектоники закладываются с рождения. Тут мы поменять ничего не можем. Мозг вообще очень консервативен. Но если раньше говорили, что нервные клетки не восстанавливаются, то сегодня мы знаем, что это не так. В мозге взрослых млекопитающих есть отделы, в которых происходит нейрогенез, то есть образовываются новые нейроны. Это, например, субвентрикулярная зона, то есть область вокруг боковых желудочков мозга. Оттуда нейроны в небольшом количестве образуются и идут, мигрируют в кое-какие отделы мозга, замещая погибшие клетки.

Другое дело, что способность к нейрогенезу у взрослого мозга очень невелика. Сами нервные клетки, которые уже организовались и стали зрелыми, дальше не делятся, они постмитотические, и именно поэтому они способны, "не отвлекаясь" на другие задачи, выполнять столь потрясающие специализированные функции. Они должны постоянно работать, всю жизнь. Чем дольше клетки работают, чем больше нагружены — тем мозг более функционален и защищён. Высокий уровень образования, который связан с последующей интенсивной когнитивной нагрузкой на протяжении жизни — это доказанный научный фактор антириска болезни Альцгеймера. Отсюда рекомендации: учите до позднего возраста новые языки, пишите книги или, на худой конец, разгадывайте кроссворды.

А философское обобщение здесь таково: коль скоро Господь Бог (или уж кто во что верит) дал человеку разум и мозг, человек обязан нагружать свой мозг до преклонного возраста. А когда мозг здоров и энергичен, то и соматические заболевания уходят на второй план — это известная связь.

Александр ПРОХАНОВ.

Но ведь в изучении мозга нас интересует не только физиологическая часть. Нас интересует результат его работы. Нас мышление интересует или нет?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Конечно.

Александр ПРОХАНОВ.

А что такое мышление? Ведь мышление имеет содержание, связанное со смыслами, с представлениями, с картинами мира, со способностью эти картины менять, создавать, творить. Что такое мышление, и как это мышление действительно связано с исходным строением мозга, с длиной нервных волокон?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Это один из наиболее сложных вопросов. Но благодаря новым методам исследования и технологиям, которые появились в последние годы, мы очень продвинулись и в этом направлении. Например, функциональная МРТ. Обычный метод магнитно-резонансной томографии давно известен, но на современных высокопольных МРТ-аппаратах стали возможны удивительные вещи. Когда у нас активируется определённая область мозга, решая какую-то задачу, в этой области обязательно увеличивается локальный кровоток. А поскольку оксигемоглобин, который притекает в составе артериальной крови, и дезоксигемоглобин, который уже отдал кислород и оттекает по вене, отличаются по своим парамагнитным свойствам, эту разницу локального кровотока мы можем уловить с помощью функциональной МРТ.

Что и как при этом происходит? Вы лежите в томографе. Вам дают задание: прочитать четверостишье Пушкина. Вы начинаете это делать в уме или вслух, и у вас активизируется в мозге речевая зона. Мы видим в реальном режиме времени на МРТ "свечение" этой извилины. Или вам дают другую парадигму: пошевели пальчиком. И мы увидим, как "светится" часть двигательной извилины мозга… Это, по существу, прижизненная анатомия мозга.

То есть можно видеть, как отделы мозга реагируют на решение элементарных задач. Это ещё не мышление в том понимании, в каком вы сказали, — это именно выполнение отдельных задач. Но это уже кое-что. Мы можем, во-первых, уточнить наше старое представление о локализации функций в мозге: есть локализация первичная, она строго привязана к конкретной мозговой зоне, а есть решение задач более высокого порядка, где объединяются уже многие другие отделы мозга. Например, первичное ощущение боли — это просто первичное ощущение боли. А наша эмоциональная окраска, понимание того, почему пришла боль и что делать — это уже более высокий уровень обработки. Первичные зоны мозга и вторичные зоны — к их пониманию мы можем подойти с помощью функциональной МРТ. Это уже делается.

Александр ПРОХАНОВ.

А искусственный интеллект — это нечто особое, восходящее от цифровой философии, от электроники, или это всё-таки аналог мозга?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Нет, это пока не аналог мозга. Это понятие — некоторая красивость, образ. До искусственного интеллекта в том понимании, в каком мы мечтаем, пока ещё далековато. Если б у нас было желание, мы бы назвали искусственным интеллектом шахматные программы, которые обыграли последовательно Каспарова, Крамника и всех остальных. Но это не искусственный интеллект, это метод высокопродуктивного перебора.

Александр ПРОХАНОВ.

Но они всё-таки соотносятся с теорией мозга?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Да, соотносятся.

Александр ПРОХАНОВ.

То есть электронщики изучают…

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Да, в этой области многое уже меняется. Почему? Потому что если мы раньше говорили о том, что просто компьютеры становятся всё более изощрёнными — миллион операций в секунду, миллиард операций в секунду и т.д., — то сейчас появилось нечто принципиально иное. Появились нейрокомпьютеры — мощные, с мощным процессором, но у них есть функция самообучения. Она уже позволяет анализировать входящие потоки, изменения условий, в которых происходит эксперимент, делать определённые выводы на основании обучающей программы и т.д.; в следующий раз при предъявлении аналогичной задачи нейрокомпьютер её выполнит эффективнее, быстрее и, может быть, грамотнее. Это гораздо ближе к тому, как работает мозг человека. Это, так сказать, математическая часть проблемы искусственного интеллекта, информатика.

С другой стороны, сейчас во многих лабораториях мира создают нейронные сети как биологический объект. Нейроны сажаются на определённую микроэлектродную матрицу, они там формируют сложные структуры, а с другой стороны этого чипа идут электроды в такой степени плотности, что мы можем регистрировать импульсы если не от одного отдельного нейрона, то уже от небольшой группы нейронов.

Александр ПРОХАНОВ.

А нейроны живые?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Живые. Мы можем на протяжении длительного времени одновременно изучать их биоэлектрическую активность, строение, биохимические свойства. То есть мы реально организуем нейронную сеть, видим её постепенное усложнение, можем анализировать её жизнь. Такие нейроны могут расти в одной камере, а отросток идти в другую камеру, там своя микрофлюидика. Следующий шаг — создали 3D-модели нейронных сетей вместе с вспомогательными (глиальными) клетками. Определённый полимерный остов, самые современные адаптируемые материалы. Есть нейронные 3D-модели, специфичные для определённых заболеваний, например, болезни Альцгеймера. Это называется "церебральный органоид". Конечно, это ещё не мозг, но степень сложности создаваемой структуры и сигналов, которые мы можем анализировать, намного выше.

Таким образом, стратегия современной науки — в том, чтобы раскладывать красивое понятие "искусственный интеллект" на изучаемые конкретные составные части.

Александр ПРОХАНОВ.

И Павлов, и Бехтерев были верующими людьми. Они оперировали иррациональными представлениями, не только рациональными. В их трудах остались биологически рациональные концепты, связанные с мозгом. Наверняка они пытались через мозг понять такие абстракции, как мировой мозг, божественный мозг, промысел, замысел. Это есть у них, у вас это есть?

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Очень сложный вопрос, Александр Андреевич…

Александр ПРОХАНОВ.

Но вы же имеете дело с тайной.

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

С тайной? Пожалуй, так, но не только: мы имеем дело с тайной или вещами, не объяснимыми со строго рациональной точки зрения. Аналогичным образом можно спросить кардиолога: а душа в сердце расположена или нет? Вы изучаете сердце, вы тоже вполне материальные люди, а где же там в сердце душа-то помещается?

Александр ПРОХАНОВ.

Это расщепление миров иррациональное…

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Александр Андреевич, есть очень много серьёзных исследователей, которые, изучая мозг, вообще логику существования живого организма, человека и всех остальных биологических видов, считают, что есть божественное начало. Чарльз Дарвин был величайшим учёным. Его вклад — это сотрясение основ мироздания. Эволюционное начало несомненно среди живых организмов, мы видим подтверждение этому в простых формах на каждом шагу. Благоприятные мутации действительно могут закрепляться в поколениях. Но насколько всё можно объяснить эволюцией от одной-единственной клетки до человека — большой вопрос. Ряд крупных учёных склоняются к альтернативным объяснениям биологического разнообразия на Земле — от "космических" теорий до божественного начала (не отрицая при этом и механизм эволюции!). Многие с чисто научных позиций считают, что даже за четыре миллиарда лет существования нашей планеты невозможно представить последовательное возникновение всех существующих форм жизни, её тончайших клеточно-молекулярных механизмов во главе с гениальной по своей организации и изяществу молекулой ДНК.

Есть хорошо известный пример: остроумный ответ на вопрос, который был задан великому хирургу Валентину Феликсовичу Войно-Ясенецкому, Он же — архиепископ Лука, был в сталинских тюрьмах, после войны его освободили и тут же дали Сталинскую премию за книгу "Очерки гнойной хирургии" (поразительное советское время!). Так вот, в ответ на вопрос: "Как это вы верите в Бога, священник и профессор? Разве вы его видели, своего Бога?" — он спокойно ответил: "Бога я действительно не видел, но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не нашел". Всё, дискуссия была закрыта.

Александр ПРОХАНОВ.

Да, этот вопрос меня волновал. Я видел несколько полостных операций на сердце. Мы однокашники с нашим выдающимся нейрохирургом А.Н. Коноваловым, и я попросил его однажды позволить мне присутствовать при его операции на мозге. Так что я тоже искал душу.

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Сегодня мы всё ближе подбираемся к субстрату сознания. Он в общих чертах был известен и раньше. Так, сознание как физиологическое понятие, как уровень бодрствования может существовать у человека и у животных, если работает ретикулярная формация ствола, посылая свою восходящую импульсацию, и если вдобавок работает кора больших полушарий, получающая эту импульсацию. Поэтому, собственно говоря, кома и другие нарушения сознания возможны в двух случаях: либо поражение ствола и нарушение функционирования ретикулярной формации, либо массивное поражение полушарной коры ("плаща мозга") в результате интоксикации, тяжёлых механических повреждений и т.д.

И сейчас, когда в нашем распоряжении есть навигационный магнитный стимулятор, очень интересная работа была инициирована под руководством академика М.А. Пирадова, нашего ведущего российского нейрореаниматолога. В Научный центр неврологии поступают пациенты в особом драматическом состоянии — между комой и ясным сознанием. Эта промежуточная стадия называется "персистирующее вегетативное состояние": человек уже открыл глаза, у него есть некое бодрствование и есть стадия сна, которые чередуются. Но при этом он взгляд не фиксирует, а стало быть, он вас не видит, не понимает. Так вот, в нашем отделении нейрореанимации совместно с отделением нейрореабилитации проводится работа, в ходе которой учёные пытаются путём сверхточной магнитной стимуляции определённых отделов коры улучшить восстановление пациента, вернуть его в состояние ясного сознания. Идёт активный целенаправленный поиск этих критических зон воздействия в головном мозге, и уровень проводимых в нашем центре исследований полностью соответствует мировому. Кое-что вроде бы начинает получаться. А что это значит? Это значит, что мы начинаем "источник" сознания изучать с точки зрения возможности возвращения людей к активному сознанию из комы или вегетативного состояния, в котором они находятся. Вот вам, пожалуйста, с каких позиций такие "чистые материалисты", как неврологи, могут подойти к оценке субстрата сознания.

Многие вещи, изучение которых совершенно необходимо для глобального прогресса человечества в XXI веке, пока остаются фантастикой и, думаю, ещё долго останутся. Мозг очень неохотно пускает в свои тайны, конечно. Очень неохотно.

Александр ПРОХАНОВ.

Потрясающе. Потрясающий мир.

Сергей ИЛЛАРИОШКИН.

Я очень горд, что нам удалось сохранить Отдел мозга, уникальную коллекцию, музей, поднять всё это на новый уровень. Но сейчас ситуация в науке остаётся достаточно сложной. Приведу один известный факт. Академия медицинских наук СССР была создана указом от 1944 года, а первые три института в её составе, в том числе наш Институт неврологии, были открыты в апреле 1945 года — за месяц до великой Победы, на фоне тех страшных лишений. То есть было понимание важности этого эпохального события для всей страны. Я очень надеюсь и верю, что сегодня будут проявлены такие же государственная воля и мудрость, которые позволят, несмотря на все трудности, восстановить и укрепить научный потенциал академических и университетских научных центров. Это вопрос стратегической безопасности России и, конечно, вопрос нашего будущего, будущего наших детей и внуков.

Александр ПРОХАНОВ.

Благодарю вас, Сергей Николаевич, за интереснейшую беседу.

Россия > Медицина. Образование, наука > zavtra.ru, 15 ноября 2017 > № 2480303 Сергей Иллариошкин


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 14 ноября 2017 > № 2451611 Татьяна Скорик

Откуда в Хабаровске появилась корь и как защититься от гриппа рассказала Татьяна Скорик

Начальник управления здравоохранения краевой столицы объяснила, чем так важна профилактика и как сохранить здоровье в осенний период

Начальник управления здравоохранения Хабаровска Татьяна Скорик рассказала, как в краевой столице вновь появилась корь, и как не заразиться гриппом этой осень. В интервью с корр. ИА AmurMedia она объяснила, чем так важна профилактика заболеваний и к чему может привести малоподвижный образ жизни.

— Татьяна Михайловна, несколько лет назад немалая часть функций городской системы здравоохранения перешла на краевой уровень, какие цели Вы ставите перед собой сегодня?

— Основные наши цели и задачи — это усиление и развитие профилактических направлений деятельности. По большому счету, профилактика — это основа здравоохранения. Все прекрасно понимают, что заболевание легче предупредить, нежели лечить, поэтому на сегодняшний день у управления здравоохранения очень важная миссия — научить горожан правильно питаться, объяснить важность здорового образа жизни отказа от вредных привычек.

— Несколько дней назад все СМИ говорили о тревожной ситуации с корью в Хабаровске. Как обстоят дела сейчас?

— Вообще ситуация с корью всегда тревожная. В Хабаровске долгие годы вообще не наблюдалось этого заболевания, но, к огромному сожалению, туристы завезли его вновь. Ситуация усугубляется тем, что больные посетили ряд медицинских учреждений и в контакт было вовлечено большое количество населения. Сегодня одной из первоочередных задач стало предупреждение распространения инфекции, потому что корь — тяжелое инфекционное заболевание, которое в тяжелой форме протекает как у детей, так и у взрослых. При этом одним из ключевых мероприятий является вакцинация контактных — лиц которые тоже могут заболеть. Поэтому на сегодняшний день все амбулаторно-поликлинические учреждения проводят вакцинацию контактных и граждан, не имеющих прививок от кори.

— Чем опасна корь?

— Помимо того, что заболевание протекает очень тяжело, оно опасно осложнениями, которые могут отразиться на центральной нервной системе, желудочно-кишечном тракте. К тому же у кори высокий уровень летальности, особенно среди лиц, не имеющих прививки. Сегодня амбулаторно-поликлинические учреждения этими вопросами активно занимаются, мы информируем население о том, как защитить себя от инфекции и что нужно сделать для того, чтобы не заболеть.

— Сейчас глубокая осень, холода, а значит наверняка наблюдается сезонный всплеск заболеваемости ОРВИ и гриппом?

— Гриппа на сегодняшний день в Хабаровске еще нет. Но имеется сезонный подъем респираторно-вирусных инфекций — риновирусных, аденовирусных, парагриппозных. Решением комиссии по предупреждению эпидемий мы дали поручение всем организациям выполнять мероприятия предэпидемического периода. В городе была проведена вакцинация населения: более 60 тысяч детей получили прививки против гриппа, а общее количество вакцинированных составило 284 тысячи человек — более 45% жителей города.

— Как защититься от гриппа?

— Самое главное — правильно одеться, чтобы не было переохлаждения организма; употреблять в пищу больше фруктов и овощей богатых витамином С; обязательно проветривать помещение, проводить влажную уборку и поддерживать температурный режим не ниже 22 градусов. Конечно, в случае, когда появляется больной, его нужно изолировать, чтобы не подвергать опасности заражения окружающих. Естественно, если есть какие-то симптомы, нужно своевременно обратиться к врачу и не заниматься самолечением потому что только медработник может поставить правильный диагноз. Хотелось бы отметить: при возникновении респираторно-вирусных инфекций многие сразу же бегут в аптеку и покупают антибиотики, а этого ни в коем случае делать нельзя, всегда необходимо руководствоваться рекомендациями врача.

— Если оторваться от сезонных явлений и поговорить о ситуации в целом, то по статистике, какие факторы риска больше всего влияют на горожан?

— Вообще факторы риска, которые влияют на уровень заболеваемости и являются основной причиной смертности и инвалидности населения — это курение, гиподинамия, нерациональное питание и другие вредные привычки. Эти факторы являются причиной возникновения сердечно-сосудистых заболеваний, онкологических заболеваний, составляющих порядка 70% в структуре смертности. Поэтому сегодня основная задача — сделать так, чтобы люди освободились от вредных привычек и повысили свою двигательную активность. Для этого мы развиваем в Хабаровске различные уличные площадки: "Зумба", и акция "Шаги здоровья", мероприятия ко Всемирному дню ходьбы и Дню здоровья и спорта. Сегодня на нашем интернет-сайте работают онлайн школы по отказу от курения, и профилактике сердечно-сосудистых заболеваний и другим направлениям.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 14 ноября 2017 > № 2451611 Татьяна Скорик


Украина. Германия > Медицина > interfax.com.ua, 8 ноября 2017 > № 2381319 Владимир Подворный

Директор "Фрезениус Медикал Кер Украина": "Госклиники не заинтересованы в корректном подсчете стоимости гемодиализа"

Эксклюзивное интервью директора "Фрезениус Медикал Кер Украина" Владимира Подворного о влиянии медицинской реформы на инвестиции в среду здравоохранения

- Почему 10 лет назад вы приостановили реализацию проекта по созданию сети центров гемодиализа?

- Наша инвестиционная программа была утверждена в 2008 году и предусматривала строительство 10 центров гемодиализа в разных регионах Украины. Мы смогли открыть всего два центра. Причин приостановки было несколько. Основная – несовершенство законодательства, точнее то, что в соответствии с действующей до сих пор практикой пациент лишен права выбирать место лечения. Куда пойдет лечиться пациент и, соответственно, куда "уйдут" за ним средства на лечение, решает чиновник. Быстро сориентировавшись, распорядитель бюджетных средств прекратил направлять нам пациентов и максимально усложнил оплату предоставленных услуг. В итоге центры заполнены едва на треть, долги за предоставленные услуги колоссальные, и только упорство и требовательность наших пациентов, ощутивших разницу в качестве лечения, позволяют продолжать работу. В настоящее время эта программа приостановлена, но не закрыта. Мы очень надеемся на изменения в законодательном поле, которые позволят нам продолжить работу в этом направлении. Медреформа в ее основных положениях даст зеленый свет для национальных и иностранных инвестиций в сферу здравоохранения.

- Разве государство не должно поддерживать государственные клиники?

- Государство должно поддерживать пациентов, обеспечивая качественное лечение, независимо от формы собственности клиники. Благодаря принятой медреформе, учреждения здравоохранения всех форм собственности будут бороться за высокое качество медицинской услуги, чтобы пациент их выбрал.

Очень важно понимать, что медреформа в основных положениях призвана, в том числе, усилить финансовую дисциплину, заставить лечебные учреждения рационально использовать бюджетные средства.

- Что именно в реформировании системы здравоохранения может дать инвесторам уверенность?

- Когда мы говорим о реформе, мы говорим о трех основополагающих компонентах. Это переход на оплату медицинской услуги вместо финансирования лечебных учреждений, свободный выбор пациентом места, где он будет получать медуслугу, и принцип "деньги идут за пациентом", предполагающий использование бюджетных средств на конкретного пациента. Если этот принцип не будет реализован, то не будет реализована и реформа.

- Ваши центры гемодиализа это, по сути, частные клиники. Частная клиника может гарантировать, что не будет завышать цены?

- Я бы сказал, что гемодиализ – это сфера, которая полностью готова к медреформе. Есть пациенты, есть протоколы, есть утвержденная методика расчета стоимости услуги – методика расчета стоимости лечения пациентов с хронической болезнью почек пятой стадии методом диализа. Эта методика существует с 2011 года, она юстирована и по ней очень легко, прозрачно и понятно можно рассчитать стоимость процедуры в любом учреждении.

- Сколько стоит такая услуга в ваших центрах?

- На сегодняшний день – около 2,1 тыс. грн за процедуру.

- А в госклиниках?

- А государственные и коммунальные клиники не заинтересованы в корректном подсчете. В тех редких случаях, когда расчет произведен, цена больше, ведь себестоимость выше: государственные отделения гемодиализа находятся в составе многопрофильных больниц, и на стоимость процедуры влияют все затраты больницы.

В наших же клиниках стоимость ниже, хотя в нее включены все компоненты, необходимые для проведения диализа в соответствии с требованиями стандартов. Кроме того, очень важно, что мы являемся частью международной сети клиник "Фрезениус", и безусловное соблюдение требований стандарта и протоколов лечения регулярно контролируется, в том числе онлайн, клиническим советом в Германии.

- Как вы оцениваете украинский рынок продукции для гемодиализа и закупки расходников, вокруг которых постоянно существуют скандалы и разбирательства?

- Мы не участвуем в тендерах. Мы выступаем, прежде всего, оператором своих центров гемодиализа, занимаемся сервисным обслуживанием оборудования производства "Фрезениус" вне зависимости от того, кто и когда его поставил. Кроме того, мы занимаемся маркетингом, информационной поддержкой специалистов и врачей, проводим научно-практические конференции по проблеме гемодиализа. Мы не осуществляем поставки и не участвуем в тендерах.

Заместительная почечная терапия развивается стремительно, изменились технологии и сам подход к этому виду лечения. Изменились в лучшую сторону стандарты использования продукции. Например, сегодня на смену технологии гемодиализа приходит гемодиафильтрация онлайн, на треть повышающая выживаемость пациентов.

- Сколько нужно инвестировать государству, чтобы, условно говоря, перейти на более совершенные технологии лечения, например, на метод гемодиафильтрации?

- Мне трудно сказать, ведь с 2008 года государство не покупает оборудование для гемодиализа вообще. Поставщики на безоплатной основе передают его больнице, зарабатывая потом на продаже расходников.

- Какой ежегодный объем рынка диализа в денежном выражении?

- Около $63 млн. Эти цифры ежегодно увеличиваются. К сожалению, нравится нам это или нет, но количество больных с хронической почечной недостаточностью будет постоянно увеличиваться.

- Есть ли украинские производители расходников и оборудования для гемодиализа?

- Нет, в Украине для гемодиализа никто ничего не производит. Это высокая технология на сегодня и достаточно дорогой вид производства. Наверное, такое производство появится в Украине в том случае, если будет сбыт не только на внутреннем рынке.

Для того чтобы производить расходники для гемодиализа, есть другой путь – покупка лицензии на производство по уже готовой технологии, но все зависит от переговоров с производителем.

Всего продукция "Фрезениус" производится на 40 заводах по всему миру.

- На какую сумму примерно вы поставляете оборудование в Украину?

- Мы поставляем около 60 аппаратов и несколько систем очистки в год на сумму около EUR2 млн – это стоимость оборудования, которое поступило в лечебные учреждения Украины. В целом же продукция производства "Фрезениус" – оборудование и расходные материалы для диализа – поставлена на сумму около EUR18 млн за 2016 год.

Объемы продаж растут за счет того, что появляются новые отделения, добавляются пациенты.

Очень важно при формировании государственного и местных бюджетов учитывать тех пациентов, которые еще не находятся на гемодиализе, но нуждаются в нем. Если бы их реальные потребности учитывались в полной мере, в Украине гемодиализ получали бы не 6 тыс. пациентов, а минимум 20-25 тыс. пациентов.

- Но это потребовало бы значительного увеличения финансирования?

- На самом деле, если бы все государственные клиники пересчитали реальную стоимость процедуры по утвержденной методике, по факту смогло бы пролечиться гораздо большее количество пациентов, чем сейчас. Мы видим, что в государственных клиниках деньги часто используются неэффективно, расходы особо не учитываются. Главная проблема в том, что государственные клиники не продают свою услугу, а просто финансируются государством. Мы же продаем услугу, поэтому очень четко отчитываемся за каждую гривну.

Когда государственные киники начнут продавать услугу гемодиализа по заранее определенной цене, все будет иначе.

- Как вы оцениваете ситуацию с доступностью гемодиализа в Украине?

- В Украине пациенты с почечной недостаточностью 5-й стадии в большинстве остаются без помощи. Украина существенно отстает от своих соседей по показателям пациентов, которые находятся на такой терапии из расчета на 1 млн населения. Мы отстаем даже от Беларуси. По оценке директора Института нефрологии Николая Колесника, в Украине гемодиализ получают только 25% нуждающихся пациентов.

Мы с большой надеждой восприняли информацию о разработке пилотного проекта по трансплантации почки, о которой недавно заявил Минздрав. Трансплантология является тем локомотивом, который тянет за собой развитие заместительной почечной терапии, ведь чем лучше диализ, тем успешнее трансплантация.

Несмотря на такую критическую недоступность гемодиализа для украинцев, государственные больницы не хотят направлять к нам пациентов.

- Откуда же у вас сейчас берутся пациенты? Они лечатся за свои деньги?

- Нет, за свои деньги – это очень дорого. Лечение за свои деньги возможно, когда речь идет о каких-то ситуативных моментах, когда человеку нужно получить несколько процедур, например, в поездке. Наши пациенты – это те, кого "диализные комиссии" направили к нам несколько лет назад, когда мы открывали центры в Чернигове и Черкассах. Мы не можем получить оплату медуслуги из госбюджета, если пациент пришел к нам без направления.

Таким образом, у нас практически нет новых пациентов, за исключением переселенцев из Луганской и Донецкой областей, которых мы лечим в нашем центре в Чернигове. Правда, нам никто нам за них не платит, мы лечим их за свои деньги.

- Сколько их?

- Было 13 человек, осталось шесть: кто-то вернулся домой, кто-то переехал в другие места.

- Существуют ли случаи задержек выплат, задолженности со стороны бюджета?

- Да. Например, в Чернигове мы в 2017 году работаем без контракта, и нам до сих пор возвращают деньги за прошлый год. На сегодня нам остается неоплаченным лечение на более чем 50 млн грн только по Черниговскому центру, включая 18 месяцев 2011-2012 гг., не оплаченных вообще никак.

- А если контракта нет, то городские власти могут вообще не заплатить вам?

- Могут, но тогда мы подадим в суд, ведь пациенты направлены к нам в лечебное учреждение учреждениями здравоохранения города.

Наши центры гемодиализа, безусловно, опередили время. Сегодня понятно, что они натолкнулись на серьезное сопротивление: многим трудно согласиться с тем, чтобы допустить частную клинику к бюджетному финансированию. Но я противник того, чтобы говорить, что этот проект у нас не получился. С точки зрения инвесторов, с экономической точки зрения, безусловно, он не успешен, но с точки зрения внедрения в Украине новых технологий лечения, он получился. Например, наш Черкасский центр в 2012-2013 гг. занимал четвертое место среди всех европейских центров "Фрезениус" по качеству предоставляемого гемодиализа. Украина в лице наших центров получила хороший пример модели оказания медуслуг.

Сейчас в наших клиниках лечатся около 170 пациентов. Это не много, учитывая, что по всей Украине лечение гемодиализом получают около 6 тыс. человек, но наши пациенты живут дольше и качество их жизни выше.

- Сколько лет люди могут жить на гемодиализе?

- Это зависит от многих факторов. При благоприятных условиях и четком следовании технологии – десятки лет. Я говорю о наших клиниках.

- А у вас есть страховые пациенты?

- Разве что приезжающие с визитами из-за границы. Наши страховые компании не страхуют такие заболевания и такой вид терапии.

- Когда вы примите решение, будет ли возобновлена ваша программа открытия центров гемодиализа?

- Я думаю, что надо дождаться, и посмотреть, как заработает медреформа.

Украина. Германия > Медицина > interfax.com.ua, 8 ноября 2017 > № 2381319 Владимир Подворный


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > kremlin.ru, 7 ноября 2017 > № 2380664 Анна Попова

Встреча с главой Роспотребнадзора Анной Поповой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Анной Поповой.

Обсуждались основные направления деятельности организации: обеспечение эпидемиологической безопасности, укрепление единого безопасного эпидемиологического пространства, мониторинг инфекционных угроз и биологических рисков. Отдельно рассматривалась эпидемиологическая ситуация в мире.

* * *

В.Путин: Анна Юрьевна, с чего начнёте, с каких направлений Вашей работы?

А.Попова: С инфекционных угроз. Если позволите, я Вам представлю материал. И хотела бы сказать, что в целях противодействия инфекциям Роспотребнадзор работает по трём направлениям: по обеспечению биологической и эпидемиологической безопасности в Российской Федерации, укреплению единого безопасного эпидемиологического пространства в странах Евразийского региона и мониторингу инфекционных угроз и биологических рисков в целом в мире, потому что сегодня скорость переноса инфекционного патогена равна скорости авиалайнера, и поэтому эти риски всегда актуальны.

Единая интегрированная система эпиднадзора в Российской Федерации позволяет удерживать на стабильных уровнях заболеваемость целым рядом инфекционных болезней и снижать заболеваемость краснухой, коклюшем, другими инфекциями, корью и дифтерией в течение уже десяти месяцев этого года, природно-очаговыми инфекциями, снизить ещё на пять процентов заболеваемость клещевым вирусным энцефалитом – в прошлом году было десять, в этом году ещё пять – и по другим инфекциям.

Чтобы инфекция не попадала в Российскую Федерацию, мероприятия проводятся на границе – это санитарная охрана территории как наша функция. И для того, чтобы это было эффективным, мы за последние годы выпустили практически новых 27 нормативно-правовых документов.

Притом что ежегодно мы смотрим порядка 23 миллионов человек при пересечении границы, количество выявлений увеличилось почти в 2,5 раза за прошедшие пять лет. Это как раз показатель эффективности надзора. Мы не допускаем инфекционный патоген в страну и обеспечиваем эпидемиологическую стабильность на территории Российской Федерации.

В.Путин: Случаи проникновения всё-таки есть?

А.Попова: Да, конечно. Совсем избежать проникновения невозможно, главная задача – предотвратить распространение, а это нам на сегодняшний день удаётся. И удаётся при проведении массовых мероприятий, массовых спортивных мероприятий, что тоже важная часть нашей работы, и мы старательно её исполняем.

Важная тема – это наша международная составляющая, это ближнее зарубежье, и здесь мы реализуем сегодня четыре программы. Это программа по снижению рисков от особо опасных инфекций. Это сегодня программа по борьбе с чумой, это трансграничные очаги чумы.

Мы в этом году в первую очередь отработали очаг в Горном Алтае и совместно с территории Монголии обрабатывали его, это большой очаг. На сегодня готова Вам доложить, что эпидемиологическая стабильность там достигнута, меры оказались эффективными.

Но нельзя провести мероприятие только на территории одной страны, потому что животные, которые переносят это заболевание, не знают границ, поэтому по решению и по Вашему поручению принята программа, и этот трансграничный очаг российско-монгольский обработан. В следующем году мы работаем вместе с Казахстаном по этому же очагу – для того, чтобы снизить риски и не допустить его активизации.

Также программа по кори, полиомиелиту в странах Евразийского региона, программа по снижению ВИЧ-инфекции, это тоже наша общая программа, и программа по соблюдению и выполнению международных медико-санитарных правил для целого ряда стран Евразийского региона, бывших стран СНГ.

И наша международная составляющая крайне важна для нас, мы считаем, важна для страны, и один из элементов – это конференция, которая проводилась не так давно, закончилась в Сочи. Это первая международная конференция по биологической безопасности, биологическим рискам в развитие программы реализации Конвенции по биологическому и токсинному оружию.

На наше приглашение откликнулись 27 стран, было порядка 120 участников, и единодушно поддержано решение, чтобы на конференции, которая будет в Женеве в декабре, рекомендовать и поддержать межсессионную программу продолжения этой работы. Риски биологические, которые оценивались в рамках этой конференции, ещё раз поставили акцент на крайнюю актуальность этой работы и этой задачи.

В.Путин: Сколько было участников?

А.Попова: 120 участников – ровно все, кого мы пригласили. Итогом конференции стало заявление председателя, где выражена общая поддержка темы защиты от биологических рисков и поддержки КБТО [Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия].

Это – иллюстрация снижения заболеваемости в зависимости от иммунизации, достаточно наглядные примеры, поэтому проблема иммунизации тоже очень актуальна и очень остра. В различных странах Европы, к сожалению, сегодня высокий уровень заболевания корью и дифтерией, чего нам удаётся избежать.

В.Путин: Это в связи с отказом от иммунизации?

А.Попова: Отказом от иммунизации и высоким уровнем миграции.

В.Путин: Прививок не делают?

А.Попова: Не делают.

В.Путин: Модно стало?

А.Попова: К сожалению, такая тенденция есть, и интернет-сообщество очень интенсивно её продвигает.

В.Путин: Вы видите здесь угрозу?

А.Попова: У нас на сегодняшний день количество отказов не превышает пяти процентов от общего числа прививающихся в декретированных возрастах.

В.Путин: В тех странах, где есть отказ от прививок, там наблюдается рост этих заболеваний?

А.Попова: Безусловно. В Румынии сегодня почти семь тысяч заболевших корью, в Испании, Италии – это большие цифры, притом что в России за прошедший период этого года всего порядка 170 случаев кори. И, к сожалению, в Европе сегодня и летальные случаи от кори тоже регистрируются.

То же самое касается дифтерии: случаи дифтерии, которых сегодня мы не наблюдаем в России, есть в Европе. Это тоже риски по завозу миграции – межграничное перемещение граждан достаточно интенсивное, поэтому риски здесь есть.

И наша работа в дальнем зарубежье, у нас положительный опыт, который оценён и Организацией Объединённых Наций, и Всемирной организацией здравоохранения, – это опыт работы в Гвинее. Если можно, хотела бы на этом чуть-чуть остановиться.

В.Путин: Конечно, пожалуйста.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > kremlin.ru, 7 ноября 2017 > № 2380664 Анна Попова


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 6 ноября 2017 > № 2383135 Вадим Дубров

Главный травматолог Москвы: Я почти не знаю операций, которые у нас не могли бы сделать

Хирург в четвертом поколении, главный травматолог Москвы Вадим Дубров — о том, что изменилось в московской травматологии за последние годы, почему врачи хотят работать в столичных больницах и как снизить нагрузку на докторов.

Современное оборудование и методы лечения, опытные специалисты, высокотехнологичные операции — так изменилась московская травматологическая служба. Пациентам бесплатно ставят протезы самого высокого класса, делают томографию и артроскопию, и в травматологических отделениях они проводят вдвое-втрое меньше времени, чем было раньше. О прорыве столичного здравоохранения mos.ru рассказал главный травматолог Москвы Вадим Дубров.

— Как столичная травматологическая служба поменялась в последние годы?

— У нас за последние годы произошел даже не скачок, а большой прыжок. Я в московских больницах работаю 41 год, и мне есть с чем сравнивать. Если посмотреть на то, что у нас есть сейчас, и на то, что когда-то было, — это несравнимые вещи. Когда в 1991 году я возвращался с форума Международного общества травматологов и ортопедов в Давосе (а это травматологическая Мекка, травматологи и ортопеды со всего мира съезжаются туда учиться), я чуть не плакал. Мне было так обидно, что мы еще неизвестно когда до этого всего дойдем. Я себе представить не мог, что пройдет 10–15 лет, и мы, российские врачи, начнем читать лекции в Давосе.

На прошлой неделе у нас прошел курс, который раньше проводили только в Давосе, а теперь он проходит и в России. В нем участвовали и венгры, и голландцы. И если в 1990-х годах у нас на курсе было 80 процентов иностранных преподавателей и 20 процентов из России, то теперь — наоборот, потому что наш уровень очень поднялся.

Сейчас у нас роскошное оснащение, шаг за шагом мы выходим на количество операций, которое принято в других странах. Когда я начинаю рассказывать, что у нас за государственный счет ставят протезы, пластинки или стержни такого класса, наши коллеги за границей удивляются.

Мы думать не думали, например, что у нас будет столько качественных стоек для артроскопии, такое количество компьютерных томографий (КТ) и магнитно-резонансных томографий (МРТ). Когда мы в Москве говорим, что доктор назначил КТ или МРТ и оно будет сделано через четыре-пять дней, потому что нет спешки и можно распределить больных так, чтобы было удобно всем, это правда. У меня есть приятель в Лос-Анджелесе, у которого проблема с коленом. Он состоятельный человек с хорошей страховкой, но ему приходится ждать приема ортопеда три недели, еще три недели — КТ или МРТ.

— Как сейчас в Москве работает система реабилитации после травм?

— Как у нас раньше было? Пациент лежал в отделении, допустим, 14 дней до снятия швов. Если честно, с третьего дня ему хирург не нужен был. А хирургу приходилось учить больного ходить, заниматься с ним лечебной физкультурой, вместо того чтобы идти в операционную.

Теперь мы делаем по-другому. Больных прооперировали, на четвертый-пятый день их переводят в отделение реабилитации, где они проводят все те же 14 дней после операции. Но эти две недели ими занимаются специалисты по лечебной физкультуре, массажисты, физиотерапевты. И в результате в травматолого-ортопедическом отделении больные находятся не 14 дней, а пять. Это значит, что мы можем в три раза больше операций провести.

— Город предлагает мониторить нагрузку врачей, чтобы избавить их от хронических переработок. Что, на ваш взгляд, можно сделать, чтобы у доктора не было избыточной нагрузки?

— Можно сделать так, чтобы у врача была рациональная нагрузка. Каждый должен заниматься своим делом: хирург — оперировать, а реабилитолог — реабилитировать. Когда будет создана логистика управления и оснащения, тогда врачам будет легче.

Формирование госпитальных информационных систем сильно разгрузит нас. Сейчас город развивает систему информатизации здравоохранения. И когда появится городская база всех радиографических снимков, к которой можно обратиться за две минуты, а не бежать в офис организационно-методического отдела включать негатоскоп, конечно, доктору будет легче. Такая система создается.

Более рациональная система управления подразумевает и высокую зарплату. А московские зарплаты реально начали расти. И сегодня они совершенно не сравнимы с зарплатами не только региональных, но и федеральных учреждений. Часть докторов у нас получают зарплату из системы ВМП (высокотехнологичная медицинская помощь. — Прим. mos.ru), часть — за счет тех пациентов, которые обращаются за платными услугами. Причем зарплаты выросли не только у врачей, они и у медсестер увеличиваются. Зарплата операционных сестер приближается к 60–70 тысячам рублей в месяц. Поэтому все очень неплохо, с моей точки зрения.

У нас доктора не уходят почти. Травматологи, ортопеды — чрезвычайно востребованные специалисты. Люди месяцами, иногда годами ищут места. Я много видел хирургов, которые пришли в травматологию, но не видел ни одного травматолога, который бы ушел из травматологии-ортопедии в хирургию.

— Столичные доктора уже получают новый статус «московский врач». Но далеко не все могут пройти экзаменационные испытания. Можно ли сделать их проще?

— Когда мы запустили первый этап проверки — тестирование, примерно из 200 человек, которые участвовали, пройти его не смогли 140. У нас отличные, замечательные врачи. Но для получения звания «Московский врач» была задана очень высокая планка. И когда зашел разговор, что, может, стоит ее снизить, все, кто имел отношение к этой работе, сказали: «Нет, планка должна быть высокой».

Московский врач должен знать, есть ли у его пациента еще какие-то другие заболевания, понимать, как решить проблему с этим заболеванием совместно с иным специалистом. Обязан уметь общаться и находить доступ к мозгу и сердцу всех жителей мегаполиса.

Он должен понимать, как устроена система московского здравоохранения в целом, а не говорить: «Я вас направил к специалисту, и пусть он с вами разбирается». Он должен это знать, чтобы сказать пациенту: «Вы знаете, я советую пойти вот таким-то путем, обратиться в такое-то лечебное учреждение» и так далее.

Тестирование — это только первый этап. Потом врачи сдавали практическую часть, то есть им надо было на муляжах показать, как правильно выполнять то или иное действие или операцию по своей специальности. Потом — собеседование. Все этапы прошли 17 процентов врачей.

— Клинической базой кафедры общей и специализированной хирургии факультета фундаментальной медицины МГУ имени М.В. Ломоносова, которой вы заведуете, являются в том числе и отделения больницы № 29 имени Н.Э. Баумана. В ней создают неформальный центр хирургии верхней конечности. Почему он появляется именно в этом учреждении?

— Нельзя быть хорошим доктором во всем. Есть операции, к которым у тебя большая склонность. Например, мы выяснили, что в больнице имени С.С. Юдина есть люди, которые блестяще проводят сложные операции на стопах. Нельзя все больницы сделать ориентированными на стопу, но почему бы не сделать такую, которая стала бы экспертной?

То есть мы не станем для каждой из больниц покупать дорогостоящее оборудование, которое будет использоваться раз в году. Мы лучше соберем больных там, где есть хорошо наученные врачи-эксперты, доктора, правильное оснащение, и все это будет высококлассным. Неформальный центр стопы в больнице имени С.С. Юдина, куда мы направляем наиболее сложных больных, проводит 400 высокотехнологичных операций в год только на стопе.

Вот такой же центр хирургии верхней конечности мы создаем в больнице № 29 имени Н.Э. Баумана. В этой больнице есть отделение хирургии кисти. Пусть здесь врачи занимаются повреждениями и заболеваниями этой относительно небольшой области, но они будут в этом лучшими.

А рядом расположенное травматолого-ортопедическое отделение будет заниматься предплечьем, плечом, локтем. В центре будут применяться все самые современные технологии — от артроскопии и эндопротезирования до микрохирургии. А если поступит больной с каким-либо осложнением, помощь ему можно будет оказать в отделении гнойной хирургии, имеющем специализированный опыт работы именно с верхней конечностью.

— Смогут ли в ГКБ № 29 выполнять операции, которые раньше делали только за границей?

— В нашей профессии я почти не знаю операций, которые в Москве не могли бы сделать. Мы можем все на сегодняшний день. А количество ревизий, которые мы сейчас выполняем после зарубежных операций, невероятно. Я несколько дней назад смотрел девочку из одной очень известной сборной, которая оперировалась два месяца назад в Германии, а сейчас мы ее лечим. Я оперировал игрока из «Зенита» три месяца назад, который за месяц до этого был прооперирован в Финляндии, но все развалилось. Мы все переделали, и он уже начал тренироваться.

— Новое оборудование, которое получит больница, позволит сократить сроки пребывания в больнице?

— Безусловно, эти сроки сокращают новые технологии. Кто сейчас будет оперировать коленный сустав без артроскопии? Сейчас уже существуют комплексы для артроскопии и лучезапястного, и плечевого, и локтевого суставов. Кто 10 лет назад думал, что перелом лучевой кости в типичном месте нужно оперировать? Классическая схема — это 8–10 недель в гипсовой повязке, потом реабилитация. А мы сейчас такие переломы оперируем. Например, мой приятель получил перелом дистального метаэпифиза лучевой кости. Мы его прооперировали, и он сам стал проводить операции уже на шестой день после нашего вмешательства.

Никто не хочет долго лежать в больнице, поэтому в московских клиниках созданы стационары кратковременного пребывания, чтобы пациент мог находиться в больнице буквально один день.

— У вас есть несколько патентов на изобретения. Что это за работы?

— Их, по-моему, 11. Я горжусь тем, что моя первая печатная работа была авторским свидетельством. То есть я не статью успел написать, а получил авторское свидетельство на способ диагностики забрюшинной гематомы у больных с переломами таза, основанный на степени смещения мочевого пузыря.

Авторское свидетельство, скорее, тешит сердце: ты был в чем-то первым. В медицине понятия «роялти» нет. И это хорошо, потому что, если кто-то за знание должен будет заплатить, то с целью экономии средств он может этой новацией не воспользоваться.

— Вы врач в пятом поколении, профессор и хирург — в четвертом. Вы сразу решили идти в эту профессию?

— Я оканчивал химико-математическую школу, поэтому у меня были какие-то сомнения, но довольно быстро они развеялись.

— Почему именно травматология?

— С одной стороны, если следовать почти официальной версии, мой дед (профессор Яков Григорьевич Дубров. — Прим. mos.ru.) — один из создателей этой специальности, отец (профессор Эрик Яковлевич Дубров. — Прим. mos.ru.) докторскую защищал как травматолог-ортопед. С другой стороны, темперамент. Я всю жизнь шутил: сделав операцию на органах брюшной полости, потом всю жизнь можете мучиться неизвестностью: чем все это закончится. А здесь все проще: ты сшил сухожилия и видишь, что пациент на следующий день после операции может двигать пальцем.

Но это шутки, а на самом деле в этой работе много разнообразия. Я всю жизнь интересовался сочетанной травмой. И травмы, и пациенты разные. Нам удалось выстроить систему помощи больным, которые одновременно нуждаются в знаниях нейрохирургов, хирургов, травматологов-ортопедов, терапевтов. И нередко травматолог-ортопед должен стоять во главе этой команды.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 6 ноября 2017 > № 2383135 Вадим Дубров


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2017 > № 2381205 Павел Ковтонюк

Павел Ковтонюк: "После принятия закона о медреформе, автономизация клиники намного ускорится"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Павла Ковтонюка об основных этапах медреформы

- Когда Минздрав опубликует проекты постановлений, подготовленных для реализации положений закона о медреформе?

- Это произойдет тогда, когда закон будет подписан. Сейчас эти проекты находятся в разных стадиях готовности, большинство на последних стадиях, мы очень быстро сможем их завершить после того, как президент подпишет принятый закон.

- Когда президент может подписать этот закон?

- Он пока не может его подписать, так как парламент должен рассмотреть проект постановления об отмене проголосованного закона. Мы ожидаем, что проект постановления будет вынесен 6-7 ноября. Таким образом, закон может быть подписан не ранее 20-24 ноября. Думаю, что самый реальный срок - 27-30 ноября или начало декабря.

- Многие эксперты жалуются, что не видели текст закона в редакции, в которой он проголосован.

- Текст закона будет всем виден после подписания его главой Верховной Рады.

- Насколько сильно он изменился по сравнению с тем, что было подготовлено ко второму чтению?

- Он изменился не сильно. В нем появилась только одна существенная правка. Она касается того, что в течение двух лет для финансирования предоставления медпомощи может использоваться и новый механизм оплаты медуслуги, и действующий механизм медицинской субвенции. Т.е. фактически, введен переходный период на 2018-2019 годы.

- Т.е. медучреждение будет использовать два механизма?

- Да, так и будет. Это наш единственных выход, таким образом у медицинских учреждений сохраняется субвенция, базовое минимальное финансирование. Основные же деньги нужно будет зарабатывать по новым правилам.

В бюджет на первичку на 2018 год заложено 13,28 млрд грн. Мы фактически их разделим на две части - субвенция на уровне прошлого года, то есть 9-10 млрд грн, и деньги, которые будут идти через Национальную службу здоровья Украины (НСЗУ).

- В какой стадии находится НСЗУ?

- Она сейчас находится в стадии подготовки к созданию, мы разрабатываем положение о НСЗУ. Как только постановление о ее создании будет принято, мы объявим конкурс на руководителя.

- Что будет заложено в положении об НСЗУ?

- Это будет достаточно формальный документ, в котором будут описаны предусмотренные законом функции НСЗУ. По сути, это учредительный документ.

- Кто возглавит НСЗУ?

- Будет объявлен конкурс.

- Но кого вы бы хотели видеть на этой должности?

- Я бы хотел видеть на этой должности человека, скажем так, новой формации, можно не из медицины. НСЗУ – это финансовая организация, она очень близка к страховому бизнесу или к казначейству в госсекторе. То есть, чтобы ее возглавлять, не нужно быть врачом. Ну и помимо всего этого нужно быть немного лидером. Лидерские качества будут важны, потому что НСЗУ станет со временем основным драйвером реформы, поэтому ее руководителю недостаточно будет быть только управленцем. В медреформе НСЗУ является одним из краеугольных камней.

- Сейчас какие-то персоналии, которые обсуждаются в Верховной Раде, в Кабмине, уже есть?

- Фамилий нет. Есть только образ, который я уже более-менее сформировал. Когда мы будем объявлять конкурс, мы не просто будем давать объявление, мы будем активно мониторить рынок, искать. Возможно, привлечем кого-то из компаний, которые занимаются рекрутингом. Думаю, что это не будет очень быстро.

- НСЗУ будет работать без главы?

- Она не будет работать без главы. Вопрос в том, чтобы она смогла работать, когда конкурс пройдет, потому, что победителю конкурса нужно будет пройти процедуры, спецпроверку. Мы очень заинтересованы в том, чтобы руководитель НСЗУ начал работать как можно быстрее. В условиях острого дефицита кадров это не простая задача.

- Это дефицит кадров в стране или просто у вас завышенные требования?

- Я думаю, что это все вместе, и дефицит кадров в стране, и недоверие к государству как к работодателю. Мне кажется, что действительно сильные люди, которые себя бы в этом видели, не готовы начинать бежать с низкого старта. Возможно, в 2014 году они все побежали бы, но сейчас они очень осторожны. Поэтому мы считаем, что лучше два раза провести конкурс и выбрать достойного человека, чем не угадать, и провалить все. Для НСЗУ цена будет очень высока. Если не заработает НСЗУ, то реформа будет провалена.

- То есть, чтобы остановить реформу, можно затянуть или сорвать конкурс с отбором руководителя НСЗУ?

- Да. Есть группы людей, группы влияния… Минздрав максимально заинтересован в том, чтобы конкурс был как можно более открытым, чтобы все было на виду. Мы заинтересованы в хорошем сильном современном руководителе, в том, чтобы эта служба развивалась, чтобы в перспективе была лицом здравоохранения. В Великобритании никто не знает министерство здравоохранения, все знают NHS (Национальная служба здравоохранения), в Польше все знают Национальный фонд - они являются лицами своей системы. Тут нельзя ошибаться, это одна из важнейших задач, лучше потратить больше времени, чем ошибиться.

- Какие сейчас существуют риски для принятого закона и для реформы, кроме ошибки с назначением главы НСЗУ?

- Сейчас, я думаю, что уже ничто не помешает закону быть подписанным и вступить в силу. Этот закон принимался при поддержке президента и большинство фракций его поддержали. Я не думаю, что постановление наших оппонентов наберет голоса. Он будет подписан.

Я думаю, что значительным риском является имплементация закона.

Тут есть два аспекта. Первый аспект – это наша способность его имплементировать. В принципе, я достаточно уверен в своих силах, хотя я осознаю, насколько это будет тяжело. Команда у нас не большая, но намного больше, чем была год назад, и союзников у нас сейчас намного больше, чем было год назад. Парламент дал сигнал, что мы готовы к переменам, и нас теперь воспринимают серьезно. Поддержка будет, но будет сложно, потому, что мы делаем то, чего не делают другие. Это первый, внутренний риск, но я, по крайней мере, вижу, как им управлять.

Есть еще второй, внешний риск – это политическая обстановка и то, что реформа будет проводиться в год перед выборами. Год перед выборами означает, что, во-первых, будет нежелание рисковать имплементацией у внешних политических стейкхолдеров, во-вторых, это то, что называют "раскачивать лодку". То есть наша оппозиция будет еще большей оппозицией, наши сторонники будут нас поддерживать в быстрых и жестких шагах, но будет также часть людей, которые будут хотеть делать реформу мягче, дольше, отложить, перенести… Никто не хочет рисковать перед выборами.

Например, поправка о том, что в течение двух лет можно оставлять субвенцию. С одной стороны, она позволила проголосовать реформу. Наши депутаты- мажоритарщики боятся риска для финансирования их округов, и хотят более мягкий переход. Но я убежден, что в реформах лучше двигаться быстрее и жестче. Тем не менее, я надеюсь, что имплементация реформы найдет поддержку.

- И все-таки, начнется ли реформа с 1 января?

- Все ожидают, что она начнется с 1 января, но технически это невозможно сделать.. У нас была стратегия, что закон нужно принять к концу весны, потом к концу лета. Все эти наши призывы строились на планах начать активные изменения с 1 января, но получилось, что закон будет подписан почти в декабре. То есть, даже если бы мы захотели запуститься с 1 января, это не получится, или мы скомпрометируем реформу. Поэтому все изменения начнутся позже – мы всегда планировали полгода для старта.

Это очень сжатый срок для того, чтобы создать НСЗУ, подготовить нормативку, прокоммуницировать все детали. Каждому учреждению, которое будет переходить на контракт, нужна будет более детальная разъяснительная информация в мелочах – как договор подписать, как к системе подключиться. Но нельзя было это коммуницировать пока не было закона. Теперь, когда закон есть, для коммуникации нужно время.

Кроме того, нужно принять нормативные акты. Они тоже имеют свой цикл подготовки, даже если есть политическая воля, все равно нужно какое-то время, чтобы пройти процедуры. Поэтому нам нужно около полугода. Если мы успеем раньше, то будет хорошо, но сейчас мы исходим из того, что это будет около полугода. Точные даты я смогу назвать в течение ближайших дней.

- Уже сейчас появляется много информации о том, как заключить договор с семейным врачом. Если нет НСЗУ, нет нормативных актов, то зачем нужны эти договоры?

- Хорошо, что есть такой ажиотаж, это значит, что мы готовимся. Я за пациентов не боюсь, они быстро поймут, как найти доктора. Я больше боюсь за врачей и за медучреждения, которым нужно будет серьезно перестроить механизм работы.

Мы сейчас прорабатываем вариант, при котором доктора «первички» смогут подписать декларации (договора) с пациентами до того, как заработает НСЗУ. А она, в свою очередь, сможет валидировать то, что есть. Это было бы оптимальным вариантом. Нам сейчас нужно некоторое время, чтобы подготовится к такому варианту технически.

- Есть информация о том, сколько заключено контрактов?

- Да, электронная система уже работает в тестовом режиме. Сейчас в системе несколько сотен пациентов. Они уже начали регистрироваться. Сейчас мы активно ангажируем туда медучреждения. Тут я не вижу препятствий.

- Вопрос по сооплате: она будет или нет? Будете ли вы возвращать эту норму в правовое поле? Если да, то в каком виде?

- Вопрос сооплаты это вопрос 2020 года, когда заработает гарантированный пакет для всех видов медицинской помощи, то есть когда закон полноценно вступит в действие. Важно понять, что фактически для реформы полноценным началом является 2020 год. То, что будет до 2020 года, это будут элементы реформы, подготовительная работа. Именно с 2020 года станет реальностью программа медицинских гарантий. Тогда же станет актуальным и вопрос сооплаты. Мы будем готовить к 2020 году какое-то решение по ней, до этого времени в этом нет необходимости.

Мы выберем какой-то вариант, обсудим его с обществом. Наши предварительные консультации и социологические данные говорят о том, что мы, население, к этому готовы, но в парламенте не нашлось поддержки.

Я думаю, что к 2020 году этот вопрос будет актуализирован, либо в виде подзаконных актов, либо в виде изменений в закон. Рано или поздно в повестке дня нужно будет создать дизайн этой системы. Вопрос сооплат будет постоянно выпрыгивать, его придется решать при любом правительстве

- Сооплата будет из кармана пациента или из каких-то фондов? Это принципиально разные вещи для тех же депутатов…

Сооплата – это часть стоимости медуслуги, часть тарифа, которую пациент, как сторона отношений, разделяет с государством. Это ответственность пациента, он может найти разные способы как внести свою часть, например, застраховавшись. Да, сейчас у нас рынок частного медстрахования настолько мал, что о нем даже говорить не стоит, но работодатели, тем не менее, уже страхуют своих сотрудников в корпоративных пакетах. Индивидуального страхования почти нет, оно не интересно из-за малого объема рынка. Но, возможно, после внедрения реформы страховщикам станет интереснее индивидуальное страхование.

Кроме того, местная власть может предложить свои социальные пакеты и программы.

- Есть опасения, что гарантированный пакет медуслуг будет слишком мал…

Разговор о гарантированном пакете можно вести в двух направлениях – отбиваться от страхов людей или вести экономический разговор.

Я могу заверить, что с введением гарантированного пакета никакого ужаса не произойдет. У государства хватит денег на то, чтобы покрывать на более-менее хорошем уровне все базовые услуги. Мы сейчас тратим много денег в никуда, поэтому когда мы начнем их считать, денег хватит.

Но, конечно, главный вопрос будет о том, что мы исключим.

Прежде всего, неургентную стоматологию и пластическую хирургию, это мировая практика.

Удаление гландов, скорее всего, войдет в пакет, это острая ситуация, а вот плановая операция по удалению родинки – нет. Все будет зависеть от показаний.

Я хотел бы, чтобы правительство – наше или другое, хотя первый пакет будем разрабатывать мы, чтобы любое правительство достаточно жестко подходило к формированию госпакета, чтобы не давать лишних обещаний, иначе мы никогда не поборем неформальные платежи.

Сейчас важно, что мы должны показать свои возможности заплатить за услуги хорошую, настоящую стоимость, чтобы никто не мог требовать от пациента дополнительной оплаты. В этом случае будет результат реформы, и уже лет через пять у нас будет хороший пакет услуг.

Но если в первый год мы "размажем" госпакет по чуть-чуть на все услуги, и люди продолжат платить из кармана, мы ничего не добьемся ни через пять, ни через 10 лет.

- Как решить вопрос неформальных платежей при условии гарантированного пакета?

- За то, за что государство заплатило, не нужно будет платить ничего и никому. Неформально или формально. Государство оплатило за гарантированную услугу, и пациенты больше не платят. Такой результат нам нужен к 2020 году.

- На ваш взгляд, есть ли сейчас сопротивление главврачей и больниц вторичного, третичного уровня, райбольниц?

- До сих пор был скепсис. Это тоже вид сопротивления, но не вреда, дальше посмотрим.

Я не делю тех, кто может оказать сопротивление или поддержку на райбольницы и областные больницы. Я делю на людей инициативных и безынициативных. Инициативные люди есть и в райбольницах. Например, райбольница в Умани, это отличная больница, которую можно ставить в пример, которая умеет хозяйствовать, считать деньги, умеет быть эффективной и пациентоцентричной, когда пациент становится в центре системы. Я за такие больницы не боюсь, они выиграют от этой реформы.

Но есть и безынициативные больницы. Я вижу сопротивление от тех, кто будет ждать до последнего в надежде, что реформы не будет, что они как-то проскочат. Такие, назовем их "силы" будут пугать закрытием и будут оттягивать реформу до того момента, пока люди действительно останутся без медпомощи. Хотя на самом деле это может произойти потому, что руководители больниц не хотели ничего менять.

Вот это я считаю настоящей оппозицией

Будет ли процесс очищения руководящего кадрового состава медицинских учреждений?

Это сделает рынок. Собственник каждой больницы – местная власть, должна будет задать себе вопрос: мы доверяем этому человеку или нет в новых условиях, когда нужно зарабатывать на больницу, а не просто выбивать и получать?

Иногда говорят, что мы против децентрализации, но это не так.

Люди до конца не понимают, что такое децентрализация. Децентрализация – это больше полномочий и решений, отданных вниз.

Наша реформа позволяет очень много решений передать вниз. Местная власть получает полную свободу и возможность принимать полный спектр решений относительно своей больницы. Мы как Минздрав вообще перестаем регулировать их больницу. Мы просто покупаем или не покупаем у нее медуслугу, в зависимости от того, насколько хорошо или не хорошо она их предоставляет. Местная власть может распоряжаться своими активами, она назначает главврача и она будет от него требовать, она будет определять, куда развивается больница, сколько там коек, сколько там метров, корпусов.

Возвращаясь к вопросу о кадрах: новая система будет толкать местные власти к тому, чтобы они обновляли свои кадры. Если они этого не будут делать, они будут нести ответственность перед людьми, которые там живут.

Будут ли меняться лицензионные условия и условия аккредитации медицинских учреждений?

Да. К началу реформы, к 2018 году мы изменим лицензионные условия для первички. Для стационаров тоже изменим, но это будет ближе к 2020 году.

Но самое главное изменение – это переход в автономный статус, статус коммунального неприбыльного предприятия. Если медицинское учреждение не перешло в статус неприбыльного коммунального предприятия, оно не сможет работать с НСЗУ, не сможет заключить с ней договор и должно будет с 2020 года искать себе другие источники финансирования, кроме бюджета.

- Механизм перехода в неприбыльное предприятие уже готов?

- Он существовал и ранее, он не меняется. Такой переход делается решением местных советов, принятием устава и назначением директора.

Мы сейчас собрали всю информацию в одни методические рекомендации по такому переходу, и распространяем их в помощь местной власти и руководителям больниц.

- Когда заработает закон об автономизации клиник, который был принят в апреле?

- Я думаю, что сейчас, после принятия закона о медреформе, автономизация клиники намного ускорится, потому что руководители больниц и местные власти понимают, зачем она нужна. Раньше, до принятия закона о государственных финансовых гарантиях, когда не менялось финансирование и все жили за счет медсубвенции, в автономизации не было смысла. Тем более, что дед-лайна в законе об автономизации, даты, до которой все это нужно сделать, не было. А теперь у клиник появляется четкое понимание того, что они просто не смогут иметь договор с НСЗУ и получать деньги за услуги. Конечно, деньги у них еще есть до 2020 года, но процесс автономизации придется ускорить.

- Часто говорят об отсутствии подзаконных актов к закону об автономизаии…

- От таких подзаконных актов возможность провести автономизацию не зависит. Они не являются пусковым механизмов для процесса автономиазации. У местных властей всегда было право и инструменты, чтобы перевести клиники в статус неприбыльного предприятия.

Мы же хотим разработать подзаконные акты, которые не только позволят усовершенствовать процедуру автономизации, но и позволят работать закону о государственных финансовых гарантиях предоставления медуслуг и лекарственных средств, а также примем вспомогательные нормативные акты, например, методику расчета стоимости медуслуги. Эта методика больше нужна для работы с НСЗУ, чем для автономизации, если нет НСЗУ и нет государства-заказчика, то эта методика не нужна.

Для автономизации будет подзаконный акт о разделении функций и полномочий директора и главврача, будет порядок конкурса на должность директора, но сама процедура переведения из одного статуса в другой уже есть и для этого не нужны подзаконные акты.

Как наладить коммуникацию с медиками в регионах?

Я думаю, что сейчас, после принятия закона коммуникация наладится. Раньше, мы использовали, в основном коммуникацию через неформальные каналы, через медиа, общественные организации.

Наша официальная вертикаль была достаточно инертна, потому, что она привыкла работать на исполнение принятых нормативных актов. Наша вертикаль – местные департаменты здравоохранения достаточно вяло воспринимали идеи. Они ничего не понимали, не смотря на то, что законопроект был готов уже полгода назад, и его можно было хотя бы прочитать.

Но как только проект стал законом, это сразу стало интересно. Я думаю, сейчас эта формальная вертикаль активнее включится, закон нужно будет исполнять, пойдут протокольные поручения, приказы, и все в нем разберутся.

Насколько судьба действующей команды Минздрав зависит от успеха имплементации медреформы?

Это наше политическое обязательство, на который нам выдали мандат. Мы пообещали, что мы будем делать реформу.

Если все провалится, то наш мандат на этом и закончится. Поэтому ставки очень высоки, я воспринимаю все очень серьезно. Правда, есть еще несколько способов, чтобы нас отсюда "уйти", например, при смене правительства во время выборов.

Когда можно будет понять, провалилась реформа или нет?

Я думаю, что мы увидим это явно в конце 2018 года, хотя некоторые сигналы мы поймем раньше.

Я думаю, что если мы провалим создание НСЗУ, если не сможем платить по новому принципу, если будет затягивание в старые механизмы, дополнительные переходные этапы, это поставит под вопрос всю реформу. Я, как человек ответственный за техническую имплементацию, могу сказать, что без динамики ничего не будет. Если пойдут "пилоты" и "обсуждения", то все остановится.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2017 > № 2381205 Павел Ковтонюк


Россия > Медицина. Образование, наука > kremlin.ru, 31 октября 2017 > № 2370920 Леонид Рошаль

Встреча с Леонидом Рошалем.

Владимир Путин встретился с директором НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, президентом Национальной медицинской палаты Леонидом Рошалем.

В.Путин: Леонид Михайлович, знаю, что у вас начал работать конгресс Национальной медицинской палаты. Это Ваше детище, вопросов всегда Вы ставили много. Что сейчас считается ключевым, главным в ходе этой сессии?

Л.Рошаль: Во-первых, большое спасибо, что в вашей круговерти Вы находите время встретиться и серьезно поговорить о проблемах здравоохранения.

В.Путин: Я рад Вас видеть.

Л.Рошаль: У нас обычно откровенный разговор, не «лакокрасочный», нормальный. Но, наверное, это Вам тоже надо очень, да?

Такого конгресса в России давно не было. Этот конгресс организует Национальная медицинская палата совместно с Минздравом. 2,5 тысячи врачей, от Чукотки и до Калининграда, собрались в зале. Мы получили Ваше приветствие, спасибо Вам большое.

Знаете, что мы придумали – чтобы каждый доклад заканчивался конкретным решением, конкретным предложением в решении, и народ должен оценить его. То есть мы сегодня общее мнение гражданского общества вырабатываем в этом плане.

Сегодня Национальная медицинская палата действительно может представлять врачебное сообщество. Врачи всех 85 регионов страны проголосовали за вступление в Национальную медицинскую палату. А цель у нас очень простая: чтобы в России было больше качественных врачей, и всё. Такая маленькая цель, но прийти к ней сложно.

Это не просто разговоры: здесь где-то 280 докладов. Я Вам хочу показать программу этого конгресса. Это очень серьезно. И вопросы поставлены небанальные. Просто мы дали возможность народу говорить, это очень важно сейчас.

И конечно, обычные проблемы: кадровые, финансы, подготовка.

В.Путин: Содержательно все-таки самое главное что, как Вы думаете, на этом конгрессе?

Л.Рошаль: Говорю: кадры.

В.Путин: Кадры?

Л.Рошаль: Кадры. И по численности, и по уровню профессионализма.

По численности мы сделать ничего не можем, это государство. Прекратили распределение выпускников, о чем мы с Вами неоднократно говорили, с 1990 года, и притока нет свежих сил. А вот профессионализм – мы за это ответственны. Мы хотим на себя взять эту роль, выстроить структуру. И не только выстроить – мы уже сейчас выстраиваем. Мы сейчас занимаемся профессиональными стандартами: что должен делать каждый доктор на своем месте, что должен знать, уметь и делать. На основании профессиональных стандартов вырабатывается образовательный стандарт.

Мы сейчас провели вместе с Минздравом аккредитацию. Руководителями аккредитационных комиссий во всех регионах стали представители Национальной медицинской палаты. И те, кто пришёл принимать экзамены. Мы сейчас изменили структуру – в содружестве с Минздравом, я хочу сказать: образовательное учреждение учит, а допуск к профессии принимает профессиональная организация.

Мы заключили договор с Минздравом и сегодня создали, фактически впервые в истории России, государственно-общественную форму управления профессиональной деятельностью: приказы Минздрава до подписи должны прийти в Национальную медицинскую палату, мы рассылаем по стране, собираем мнения и потом приходим в Минздрав и говорим: «Вы молодцы». Или «Вот то надо изменить», «А вот здесь мы не согласны». И фактически мы подставили свое плечо Минздраву. Теперь народ говорит просто, если какой-нибудь закон выходит и какое-то положение выходит, и там что-то не так: «Куда смотрела Национальная медицинская палата?»

Вопросы разработки клинических рекомендаций, протоколов. Но чтобы окончить разговор с этим делом и, в общем, мы сейчас доведем этот вопрос до конца. Главный вопрос – защита медицинских работников и статус медицинских работников.

Мы сделали уникальную в мире систему независимой профессиональной экспертизы, когда во главе этой комиссии стоит не доктор, а юрист или судья, когда документы приходят в обезличенном виде, мы их рассылаем территориально из Москвы, допустим, во Владивосток, Санкт-Петербург и так далее. И не всегда эти комиссии защищают врачей, не всегда. Но врачей, врачебное сообщество надо защищать.

Мы сейчас работаем вместе с Думой по уголовной ответственности. За последний год в два раза увеличилось [количество] нападений на медицинских работников – на «скорую помощь», на врачей. И в отличие от других специальностей, мы говорим о том, что страдаем не только мы, а страдают пациенты. Если на всю больницу один доктор, а его избили, кто будет оказывать помощь? Если в каком-то районе один доктор или фельдшер и он не может исполнять свои [обязанности], кто будет исполнять? И мы говорим, что должно быть, конечно, усиление ответственности.

Россия > Медицина. Образование, наука > kremlin.ru, 31 октября 2017 > № 2370920 Леонид Рошаль


Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 30 октября 2017 > № 2436567 Ольга Волкова

Забота о будущем: как инвестиции в женское здоровье влияют на экономические показатели

Ольга Волкова

Редактор Forbes Woman

Множество научных исследований демонстрируют положительную взаимосвязь здоровья матери со здоровьем ребенка. Теперь ученые пытаются понять, как женское здоровье влияет на экономические показатели домохозяйств и человеческий капитал. Forbes Woman выбрал четыре научные работы

1. Программы планирования семьи могут иметь эффект на показатели национального дохода за счет долгосрочного влияния на финансы домохозяйств и повышение доступа к образованию. В статье «50 лет планирования семьи: новые данные о долгосрочных эффектах увеличения доступа к контрацепции» Марта Бэйли из Мичиганского университета оценила, как отмена запрета на продажу контрацептивов в сочетании с появлением противозачаточных препаратов и увеличением федерального финансирования локальных программ планирования семьи в США в период с 1964 по 1973 год повлияли на показатели детей, рожденных в этом временном отрезке, во взрослом возрасте. Оказалось, что в долгосрочном периоде рост доступа к механизмам планирования семьи соответствует на 2% более высокому семейному доходу затронутых преобразованиями когорт, когда они становятся взрослыми, — в основном в силу увеличения заработка мужчин и продолжительности рабочего времени. Федеральные гранты на семейное планирование, в свою очередь, сказываются на образовательных показателях: в одном и том же регионе для детей, чьи матери имели доступ к программам планирования семьи, вероятность окончания колледжа (измеренного как 16 и более лет, суммарно затраченных на образование) была выше на 2–7% по сравнению с детьми, рожденными перед введением таких программ.

2. Кристиан Поп-Элехес из Колумбийского университета в исследовании «Влияние запрета абортов на социально-экономические показатели детей: свидетельства из Румынии» рассматривает, как сказался на будущем детей запрет абортов и программ планирования семьи, введенный при Николае Чаушеску в 1966 году. Рождаемость в стране стремительно увеличилась: с 1,9 ребенка до 3,7 ребенка на женщину с 1966 к 1967 году. Поп-Элехес обнаруживает, что в среднем дети, рожденные после запрета абортов, демонстрируют лучшие результаты как на рынке труда, так и в области образования. Однако, отмечает он, если учесть социально-экономические показатели, такие как образование родителей и место проживания (город или село), то есть учесть изменения в композиции рождаемости: аборты до запрета делали преимущественно более образованные городские жительницы, и на них приходилась меньшая доля детей, то выводы оказываются противоположными. Вероятность, что ребенок окончит школу, снизилась на 4%, вероятность, что он продолжит обучение в университете, — на 0,6% (все изменения — в дискретном выражении).

3. Дэвид Кэннинг и Ти Пол Шульц рассказывают о влиянии программ планирования семьи, которые вводились в рамках эксперимента в 71 из 141 деревни района Матлаб в Бангладеш в период между 1977 и 1996 годом: соцработники посещали замужних женщин репродуктивного возраста и предлагали им средства контрацепции и разные детские и материнские сервисы. Согласно мониторингу 1974 года, до начала эксперимента все деревни характеризовались одинаковыми показателями рождаемости, среднего числа лет обучения и характеристиками домохозяйств. В 1996 году отношение числа детей к числу женщин было на 16% ниже в деревнях, затронутых программой, а с учетом индивидуальных характеристик, характеристик домохозяйств и инфраструктуры женщины в возрасте 35–54 лет в 1996 году в деревнях с программой заводили на 23% меньше детей. Смертность среди детей таких женщин в возрасте до 5 лет в этих поселениях была на 30% ниже. Кроме того, эти женщины в 1996 году сообщали о месячном доходе на 40% выше, чем у контрольной группы, а замужние женщины в деревнях — участниках программы имели на 25% больше физических активов, чем в контрольных поселениях.

4. Эрика Филд и Омар Роблес из Гарвардского университета и Максимо Тореро из Международного исследовательского института продовольственной политики в статье «Йододефицит и школьные достижения в Танзании» сравнили показатели детей, чьи матери получали йодосодержащие пищевые добавки в 1986–1994 годах, с их сверстниками, которые не были затронуты этими программами, и оказалось, что первые получали на 0,35–0,56 года школьного образования больше. Кроме того, ученые показали, что первая группа раньше поступала в начальную школу, затем учебные показатели двух групп выравнивались к концу ранней начальной школы, однако на экзамене при переходе на следующую ступень затронутые программой устранения йододефицита дети вырывались вперед. Авторы заключают, что способность к сдаче этого теста при условии окончания четырех классов начальной школы чувствительна к достаточному количеству йода во время развития плода, то есть эффект имеет место не только на самых ранних этапах получения детьми образования.

Россия > Приватизация, инвестиции. Медицина > forbes.ru, 30 октября 2017 > № 2436567 Ольга Волкова


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 30 октября 2017 > № 2370444 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на конгрессе Национальной Медицинской Палаты «Российское здравоохранение сегодня: проблемы и пути решения»

Уважаемые коллеги, дорогие друзья!

Уважаемый Леонид Михайлович!

От лица Министерства здравоохранения Российской Федерации я хочу всех нас поздравить с открытием этого замечательного конгресса и поприветствовать всех его участников и гостей, включая зарубежных.

Уважаемые коллеги! Министерство здравоохранения Российской Федерации тесно, командно работает с Национальной медицинской палатой. Это стало возможным благодаря тому, что в 2013 году мы подписали соглашение о сотрудничестве в области охраны здоровья граждан, в области медицинского образования и кадровой политики в нашей стране. Я хочу поблагодарить Леонида Михайловича Рошаля не только за развитие такой организации как Национальная медицинская палата, но и за создание условий для нашего тесного взаимодействия во имя развития здравоохранения и медицины в нашей стране.

Уважаемые коллеги!

В своем послании Федеральному Собранию Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подчеркнул, что смысл всей нашей политики – это сбережение людей, умножение человеческого капитала, как главного богатства России.

Сегодня можно уверенно сказать, что даже в условиях действия сложных социально-экономических факторов системе здравоохранения удается добиваться позитивных изменений показателей здоровья населения.

Коллеги, только час назад были опубликованы данные Росстата о данных по демографии и состоянию здравоохранения за 9 месяцев текущего года. Я хотела бы сказать, что нам удалось с вами сохранить на 39 тысяч жизней больше, чем за аналогичный период прошлого года! Общая смертность нашего населения снизилась до 12,6 на 1000 населения, т.е. на 2,3%, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. За 10 лет мы увеличили продолжительность жизни Россиян более чем на 7 лет. И, как уже Ольга Юрьевна в своем вступительном слове сказала, продолжительность жизни превысила 72,5 года, у женщин практически достигнув 78 лет.

Важно отметить, что снижение смертности произошло от всех основных причин.

Наиболее значительно за текущий год снизилась смертность от туберкулеза – на 18%, болезней органов дыхания – на 10%, от пневмонии – на 19,5%, болезней органов пищеварения, болезней системы кровообращения. Снизилась смертность от внешних причин на 11%: при этом от ДТП – на 8%, случайных отравлений алкоголем – более чем на 20%.

Особенно хотелось бы отметить снижение смертности от новообразований. Этот результат достался очень и очень непросто, т.к. снижению смертности предшествовал этап улучшения активной выявляемости онкологических заболеваний, а, следовательно, повышения заболеваемости. По результатам текущего года смертность от злокачественных новообразований впервые снизилась до целевого показателя – 194 на 100 тыс. населения.

Младенческая и материнская смертность достигли самых низких значений за всю историю нашей страны. В целом смертность детей только за 5 лет снизилась более чем на треть.

Благодаря выдвижению задачи борьбы с туберкулезом в ранг приоритетных государственных задач достигнуты значительные успехи и в снижении смертности от туберкулеза. За последние 8 лет смертность снизилась более чем на 65%. Это стало одной из причин того, что России было доверено Всемирной организацией здравоохранения проводить Первую глобальную министерскую конференцию по борьбе против туберкулеза 16-17 ноября текущего года в Москве. К настоящему моменту свое участие подтвердили уже более 100 министров и других представителей высокого уровня из всех стран мира.

Здравоохранение вносит свой вклад в демографию не только за счет снижения смертности, но и через стимуляцию рождаемости: профилактику абортов и повышение доступности экстракорпорального оплодотворения.

Благодаря работе более 1,5 тысяч отделений и центров психологической и социальной помощи беременным женщинам, которые организованы по всей стране при женских консультациях и родильных домах, число абортов за 5 лет снизилось на 25%, это 250 тыс. спасенных жизней.

Одновременно с этим, в 2016 году было проведено 47 тыс. бесплатных для населения циклов ЭКО. При этом эффективность экстракорпорального оплодотворения превысила в среднем по стране 31%. Это один из лучших в мире показателей. А в лучших российских клиниках превысила 40%. За текущий 2017 год запланировано увеличение объема ЭКО до 65 тыс. бесплатных операций.

Уважаемые коллеги!

Очевидно, что собственно лечение, каким бы эффективным оно не было, не может внести огромный вклад в сохранение здоровья населения. Профилактика, укрепление здоровья, мотивирование пациентов к ведению здорового образа жизни, раннее выявление заболеваний – это генеральный вектор развития любой эффективной системы здравоохранения.

Как вы знаете, с 2013 года мы возобновили массовые, существенно обновленные профилактические скрининги здоровья, которые прошли уже более 87 млн. взрослых и все детское население страны. Это позволило значительно улучшить активное выявление заболеваний на ранних стадиях, поддающихся эффективному лечению.

Так, благодаря активному онкопоиску, в 2016 году уже 55% злокачественных новообразований было выявлено на 1–2-ой стадиях, что привело к снижению одногодичной летальности до 23% и повышению 5-летней выживаемости свыше 53%. При этом, при злокачественных новообразованиях молочной железы ранняя выявляемость уже составила 70%, а при раке матки превысила 80%.

Диспансеризация позволяет брать под контроль факторы риска неинфекционных заболеваний. Так, в 2016 году уже почти у 40% людей с повышенным давлением достигли целевых показателей уровни давления, тогда как в 2012 году таких было только 26%. Уровень холестерина достиг целевых значений в 36% случаев, а не в 10%, как это было в 2012 году. Это и есть критерии неформальности проводимой диспансеризации.

С 2018 года диспансеризация станет еще более таргетной и доказательной, что позволит дополнительно повысить ее эффективность.

Задача врачей - не только обеспечить качественную диспансеризацию и активное раннее выявление заболеваний, но и помочь пациентам осознать, что их здоровье в их руках.

В этом смысле велика роль медиков не только в индивидуальных, но и в популяционных программах профилактики.

Предпринятые нами активные антитабачные меры позволили за короткий срок сократить потребление табака в нашей стране почти на треть у взрослого населения, а среди несовершеннолетних – в 3 раза. Потребление алкоголя на душу населения в Российской Федерации сократилось в два раза – до 10 л. на душу населения. Увеличилось число лиц, активно занимающихся физкультурой и спортом, правильно питающихся.

По оценкам ВОЗ, наша страна вошла в тройку мировых лидеров из 194 стран – членов ООН по эффективности борьбы с неинфекционными заболеваниями.

Однако нередко у населения сохраняются и ложные поведенческие установки, опровергать которые лучше всех, безусловно, могут медики. Один из примеров – безосновательный отказ от вакцинации.

Напомню, что за 10 лет охват населения вакцинацией против гриппа был увеличен вдвое – до почти 56 млн. человек, что превысило 38% населения страны и является беспрецедентным для нашей истории. В результате удалось снизить заболеваемость гриппом и уменьшить долю осложненных форм гриппа.

Начиная с 2014 года, в нашей стране внедрена вакцинация детей и взрослых из групп риска против пневмококковой инфекции. В 2016 году от нее привито более 2,2 млн. человек, в том числе – почти 2 млн. детей. Это привело к значительному снижению смертности населения от пневмонии (более чем на 10,1%), а у детей в возрасте до 1 года – практически в два раза – на 48%.

Уважаемые коллеги!

Вы знаете, что основной и самой близкой точкой контакта человека с системой здравоохранения является первичная медико-санитарная помощь.

В марте 2016 года, после проведенного совместно регионами анализа, мы разработали и утвердили комплекс мер по развитию первичной медико-санитарной помощи.

Впервые с советского времени были утверждены единые требования к размещению медицинских организаций на территориях.

Это дало результат: так, в 2016 году, из 554 выстроенных заново медицинских объектов, 418 были – новые ФАПы, 55 – офисы врачей общей практики. Проведен ремонт более чем в 2,6 тыс. медицинских объектах, в том числе 600 ФАПах и 88 офисах ВОП.

За год доля сельских медицинских подразделений, требующих капитального ремонта, сократилась более чем на 20%.

В 2016 году функционировало уже более 10 тыс. домохозяйств для помощи жителям малонаселенных территорий, а также работало более 3,5 тыс. мобильных медицинских бригад, годовой прирост которых превысил 13%.

В целях оценки территориальной доступности медицинских организаций была разработана и внедрена геоинформационная система, содержащая информацию о всех 157 тыс. населенных пунктах, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, более 75 тыс. медицинских организациях и их структурных подразделениях.

Впервые в истории отечественного здравоохранения была оценена реальная доступность медицинской помощи жителям каждого населенного пункта страны.

На основании этого анализа каждый регион разработал план мероприятий по устранению несовершенств и обеспечению доступности медицинской помощи для жителей населенных пунктов, не охваченных медицинским обслуживанием.

Наша общая задача – следить за исполнением этих планов, и здесь мы очень рассчитываем на актив Национальной медицинской палаты.

Мы с вами понимаем, что сегодня пациенту важна не только доступность, но и условия получения помощи: достойное отношение, внимание и теплота – то, что традиционно свойственно нашей российской медицине.

Поэтому сегодня большое значение мы придаём созданию комфортной среды и атмосферы доброжелательности в медицинских организациях. В 2015 году мы впервые провели Всероссийский конкурс «Вежливая регистратура», когда регионы выбирали и представляли на федеральный уровень лучшие модели организации работы регистратур поликлиник и диспансеров. Наш конкурс стал ежегодным и уже внес свой вклад в распространение этого положительного опыта по стране.

Заслуживает особого внимания совместный проект Минздрава России с Управлением внутренней политики Президента и экспертами ГК «Росатом», целью которого является выявление неэффективной логистики и неэффективного менеджмента в поликлиниках, перестраивание процессов, повышение ресурсной эффективности этих медицинских организаций.

Эта «Фабрика процессов» уже показала, что достаточно 4–5 месяцев, чтобы разделить потоки здоровых и больных пациентов, обеспечить комфортное прохождение диспансеризации, сократить время записи на прием в 5 раз, а время ожидания приема у кабинета врача – более чем в 3 раза, увеличить время непосредственной работы врача с пациентом вдвое.

Сейчас к проекту подключились уже 192 поликлиники в 40 регионах страны. До конца года планируется включить в проект не менее 200 поликлиник.

Необходимо активно включаться в эту работу! Наша задача – в течение ближайших лет переформировать и выстроить правильную логистику оказания медицинской помощи населению.

Нельзя не сказать также о рациональном использовании медицинского оборудования. Благодаря контролю, осуществляемому Росздравнадзором, за 2015 и 2016 годы сокращено количество простаивающего медицинского оборудования в 1,5 раза, в том числе перераспределено более 300 единиц оборудования в 45 субъектах Российской Федерации.

Особую роль в обеспечении своевременности оказания медицинской помощи играет скорая помощь. Но врач скорой, каким бы квалифицированным он ни был, не сможет помочь, если не решен вопрос санитарного автотранспорта. В прошлом году в регионы направлено 2154 автомобиля скорой медицинской помощи (АСМП) класса В и 113 реанимобилей. За счет этого на 37% обновлен автопарк автомобилей класса В со сроком эксплуатации свыше 5 лет и на 19% – класса С. Как результат, в 2016 году показатель 20-минутного доезда скорой медицинской помощи обеспечен в среднем, в целом по стране, в 88,3% случаев, а при ДТП – в 94%.

В 2017 году в субъектах Российской Федерации направляется 1150 автомобилей класса В на шасси российского производства. Хочется отметить, что по инициативе Министерства здравоохранения и Администрации Магаданской области впервые у нас в России в этом году появятся автомобили скорой помощи на базе КамАЗов для труднопроходимых местностей.

В рамках приоритетного проекта активно развивается санитарная авиация.

Рука об руку со скорой идет экстренная специализированная помощь. Сегодня можно с уверенностью говорить, что в стране выстроена современная служба экстренной специализированной медицинской помощи на основе создания и правильного размещения на межрайонном уровне более 590 центров интенсивной кардиологии, более 590 центров острых нарушений мозгового кровообращения, 1,5 тыс. травмоцентров, где применяются современные технологии ведения больных со сложными состояниями.

Предпринятые меры позволили за 10 лет уменьшить смертность от острых сосудистых нарушений более чем на 34%, от инсультов - более чем вдвое, от ДТП – на 20%.

Первичная инвалидность от инсультов и инфарктов миокарда снизилась в 4 раза.

Значительно повысилась доступность высокотехнологичной медицинской помощи. Если в 2013 году ВМП была оказана 505,0 тыс. пациентов, то, по результатам 2016 года, ее получили 963 тыс. пациентов. То есть мы приблизились к реальным потребностям населения. Важно отметить, что и сеть медицинских организаций, выполняющих ВМП, расширилась в 3,7 раза, что существенно приблизило данную помощь к населению.

Важно подчеркнуть, что развиваемая биомедицинская наука в ближайшие несколько лет откроет совершенно новые перспективы как в плане фармакологии, так и в таких областях, как геномика, клеточные технологии, робототехника, что, существенно изменит облик ВМП. Когда мы говорим о развитии высокотехнологичной помощи, мы подразумеваем не только наращивание ее объемов, но и ежегодное обновление, включение в нее новых инновационных технологий.

Высокая технологичность российской медицины не осталась незамеченной за рубежом. За последние 2 года резко увеличился поток иностранных пациентов – в 2016 году уже более 67 тыс. иностранных пациентов лечились в российских клиниках. Коллеги, это не только Москва и Санкт-Петербург! Это Оренбург и Орск, это Казань, это Калининград, это Владивосток и Хабаровск, это – крупные наши клинические центры, по всей территории страны.

Однако, никакая организация помощи невозможна без определения ее содержания – смысловой составляющей медицины.

В 2014–2016 годах Министерством совместно с Национальной Медицинской Палатой впервые была создана национальная система клинических рекомендаций при основных заболеваниях человека.

Для ускоренной адаптации к ним врачей в декабре 2016 года завершено создание электронного рубрикатора клинических рекомендаций и быстрой поисковой системы алгоритмов диагностики и лечения по ключевым словам и графологическим структурам. Доступ к электронному рубрикатору клинических рекомендаций открыт и обеспечен для врачей во всех регионах через сайт Министерства здравоохранения Российской Федерации. На основе клинических рекомендаций разработаны критерии качества оценки медицинской помощи, закрепляемые нормативно.

Национальная медицинская палата разработала механизмы регулярного обновления клинических рекомендаций профессиональным сообществом. Это постоянная работа большого объема! Это – важнейшее из переданных полномочий, отражающее развитие саморегуляции медицинского профессионального сообщества.

Уважаемые коллеги!

Ответственность за смысловое наполнение медицинской помощи связана с возможностью проведения независимой профессиональной экспертизы качества медицинской помощи Национальной медицинской палатой и ее экспертами. Я хотела бы подчеркнуть: на сегодняшний день мы видим особую важность в том, чтобы эксперты Национальной медицинской палаты совместно с Росздравнадзором и страховыми медицинскими организациями провели различение и четкий водораздел между медицинскими ошибками, связанными с добросовестными заблуждениями, и халатностью, что абсолютно нам необходимо для защиты прав и достоинства наших медицинских работников и, прежде всего, врачей. Это важнейшая задача, мы надеемся, что в ближайшее время вместе с Национальной медицинской палатой она будет разрешена.

Уважаемые коллеги, мы формируем национальную систему здравоохранения, в которой и государственный и частный сегмент имеют равные права, но должны нести и равные обязанности перед пациентом и перед врачом.

В настоящее время в здравоохранении реализуются более 100 проектов ГЧП с общим объемом привлекаемых инвестиционных средств более 60 млрд. рублей. Продолжается привлечение частных медицинских организаций к реализации программы государственных гарантий. В 2017 году их было в 4 раза больше, чем в 2010 году, а их доля в общем числе медицинских организаций, работающих в рамках программы государственных гарантий, выросла с 7,6 до более 29%. Это дает дополнительные возможности для пациентов.

Но необходимо еще раз подчеркнуть, что требования к качеству медицинской помощи - едины на всей территории страны, независимо от формы собственности и подведомственности медицинских организаций!

Для помощи пациентам в реализации их главного права на охрану здоровья с 2016 года формируется институт страховых представителей в системе ОМС. Поэтапно вводятся контакт-центры, СМС-оповещения, сопровождение застрахованных в организации медицинской помощи, а также внедряются механизмы восстановления нарушаемых прав пациентов до наступления нежелательных последствий.

Уважаемые коллеги!

Главной движущей силой системы здравоохранения являются медики – врачи и медицинские сестры. Поэтому решению задачи по обеспечению здравоохранения квалифицированными кадрами мы уделяем особое внимание.

В 2016 году зафиксировано увеличение численности врачей, участвующих в оказании медицинской помощи в амбулаторных условиях почти на 1000 человек, а врачей – «узких» специалистов на 1700 чел.

Мы можем также констатировать рост, произошедший за 3 года, числа специалистов по таким традиционно дефицитным специальностям, как «Онкология» – почти на 10%, «Анестезиология-реаниматология» – на 4,0%, «Рентгенология» – на 3,0%, «Патологическая анатомия» на 3,0%.

Особое внимание уделяется кадровому обеспечению на селе. Программа «Земский доктор» позволила за весь период привлечь на село более 25 тысяч врачей. За время ее реализации расширялась территориальная распространенность, увеличивался предельный возраст участников программы, вовлеченность в нее регионов Российской Федерации. При участии Национальной медицинской палаты внесены поправки в действующее законодательство и программа продлена.

В 2018 году при сохранении преемственности отдельных концептуальных положений программы, мы планируем расширить территориальное действие программы на моногорода с населением до 50 тыс. человек и включить в программу должности фельдшеров, выполняющих функции лечащих врачей в сельской местности, с размером единовременной компенсационной выплаты – 500 тыс. рублей.

Минздравом России совместно с Минобрнауки России продолжается работа по увеличению объемов подготовки медицинских специалистов с высшим образованием. За 3 последних года объем подготовки в ВУЗах увеличился почти на 7%.

Механизм целевой подготовки позволил привлекать и закреплять молодых специалистов на конкретных рабочих местах. За 3 года целевая подготовка по программам специалитета расширилась на 6,8%, а на последипломном уровне – на 13,4%. При этом необходимо подчеркнуть повышение эффективности целевой подготовки почти до 90%.

Для медицины особенно важным является качество подготовки медицинских кадров.

Необходимо отметить высокий средний балл ЕГЭ при поступлении в медицинские вузы – более 74 и неизменно высокий конкурс (в 2017 году средний конкурс в вузах Минздрава России – 11,4 человека на место). А по некоторым специальностям – до 39 человек на место.

В медицинские вузы сегодня поступают лучшие!

Неслучайно, по данным ВЦИОМ, профессия медика вышла на первое место по популярности – 35% родителей хотели бы видеть своих детей врачами. Хотя еще 10 лет назад ситуация была обратная.

В настоящее время Национальной Медицинской Палатой разрабатываются профессиональные стандарты деятельности медицинских работников, уже утверждены профессиональные стандарты по базовым медицинским специальностям. Создание всех профессиональных стандартов для врачей-специалистов должно быть завершено к 2019 году.

Вместе с вами мы дали в 2016 году старт принципиально новой системе допуска к профессиональной медицинской деятельности – аккредитации. В 2016 году аккредитацию успешно прошли 98% выпускников по специальности «Стоматология» и 94 % – по специальности «Фармация». В этом году аккредитацию проходили выпускники по всем специальностям группы «Здравоохранение и медицина». Всего к процедуре было допущено более 31,5 тысячи выпускников, 97,9% успешно прошли этот достаточно сложный, но объективный, честный и справедливый экзамен.

С 2019 года аккредитацию будут проходить выпускники ординатур. И поэтапно до 2021 года она распространится на всех врачей и средний медицинский персонал.

Коллеги, у нас сегодня на съезде присутствуют председатель Совета ректоров медицинских вузов, академик Петр Витальевич Глыбочко. Я хотела бы поблагодарить Вас лично, Петр Витальевич, и Совет за огромный вклад в развитие системы аккредитации.

Продолжается формирование и наполнение единого образовательного портала Минздрава России, позволяющего внедрять принципы непрерывного повышения профессионального уровня медицинских работников. Сегодня пользователями этого ресурса являются более 200 тысяч врачей, на портале размещено около тысячи интерактивных образовательных модулей, более 13,5 тысяч образовательных программ, включающих программы теоретической и практической подготовки, стажировок на рабочем месте, симуляционного обучения.

Важной задачей является обеспечение достойных условий работы медиков, включая повышение уровня заработной платы и создание эффективных систем стимулирования.

По данным Росстата, с 2012 года среднемесячная заработная плата врачей, среднего и младшего медицинского персонала увеличилась соответственно более чем на 48, 46 и 75%.

По итогам первого полугодия 2017 года, в целом по Российской Федерации среднемесячная заработная плата врачей составила 52,9 тыс. рублей, среднего персонала – 29,4 тыс. рублей и младшего персонала – 19,3 тыс. рублей.

На эффективный контракт переведено уже 2,3 млн. работников государственных и муниципальных учреждений здравоохранения, что составляет 85,5% от общей численности занятых в здравоохранении.

С учетом рекомендаций Минздрава России регионы продолжили работу по совершенствованию систем оплаты труда, ориентированных на увеличение доли выплат по окладам в структуре заработной платы

до 55–60%. Осталось 5 регионов с низкой долей оклада (менее 30%).

Для действительного преобразования условий труда медицинских работников необходимо активное внедрение в медицинских организациях информационных систем. Это позволяет снизить бремя бумажной работы, перейти на электронный документооборот, включая электронные рецепты и больничные листы, видеть остатки лекарств в аптеках и медицинских организациях, получать результаты лабораторных исследований быстро - в режиме онлайн, обеспечить удобную запись пациентов на консультации удобство и облегчить многие другие функции врача и медицинской сестры.

По итогам 2016 года, оснащено компьютерным оборудованием более 470 тыс. рабочих мест врачей, или 78 % от необходимого количества.

К концу 2018 года все больницы и поликлиники должны быть подключены к единой государственной информационной системе.

Отдельный вопрос – телемедицина. Она функционирует между региональными медицинскими организациями уже несколько лет.

В 2016 году был создан федеральный сегмент многоуровневой системы телемедицинских консультаций. До конца 2018 года необходимо внедрить регламенты оказания медицинской помощи с помощью телемедицинских технологий и настроить работу многоуровневой системы по основным медицинским профилям – от ведущих федеральных медицинских центров до региональных организаций первого и второго уровней.

Дорогие друзья!

Важным шагом в совершенствовании кадровой политики в медицине должно стать дальнейшее развитие системы саморегулирования медицинского сообщества.

Министерством здравоохранения вместе с Национальной медицинской палатой был разработан проект Концепции введения системы саморегулирования профессиональной деятельности медицинских работников в Российской Федерации.

Сейчас нами прорабатываются вопросы правового статуса, структуры и полномочий некоммерческих профессиональных организаций врачей. Вся наша работа базируется на тесном сотрудничестве с профессиональным сообществом.

Нам многое предстоит сделать, чтобы позитивные изменения в системе здравоохранения стали очевидными для каждого нашего пациента. Сделать это можно лишь вместе.

Дорогие друзья!

Наша профессия самая добрая и гуманная, самая мудрая и терпеливая, самая быстро развивающаяся и инновационная. Мы должны быть все достойны выбранного нами пути. Я хочу закончить пожеланиями в адрес всех присутствующих в зале и всей нашей 2-миллионной армии медицинских работников: крепкого здоровья вам, физических и духовных сил, для того чтобы мы могли сделать все то, что от нас ожидает наше население. Я еще раз поздравляю всех с сегодняшним конгрессом. Желаю успешной, плодотворной работы. И еще раз хочу закончить словами благодарности в адрес Леонида Михайловича Рошаля, нашего дорогого коллеги и учителя.

Спасибо!

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 30 октября 2017 > № 2370444 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > forbes.ru, 30 октября 2017 > № 2370207 Игорь Попов

Участковый доктор. Почему «Евромед» переключилась с состоятельных пациентов на дачников по ОМС

Игорь Попов

Forbes Staff

Начиная медицинский бизнес, Анатолий Григорьев и Александр Абдин вложили в него $55 000Начиная медицинский бизнес, Анатолий Григорьев и Александр Абдин вложили в него $55 000 Фото Виктора Юльева для Forbes

Первая клиника компании Euromed была открыта в 1999 году в Санкт-Петербурге рядом со Смольным собором. Сейчас она занимает 3000 кв. м и на входе больше напоминает пятизвездочный отель

Весной 2014 года в село Ясашное Помряскино, расположенное в 80 км от Ульяновска, пришли частные инвестиции. В населенном пункте, где живут чуть более 200 человек, уже был частный бизнес — два торговых ИП и одно мелкое сельскохозяйственное предприятие, но их вклад в местную экономику односельчане как-то не замечали. Новый проект был настолько серьезен, что на его открытие 15 мая приехал губернатор Ульяновской области Сергей Морозов с многочисленной свитой. В ходе мероприятия выяснилось, что в селе происходит событие даже не областного, а федерального масштаба — открытие первого в России фельдшерско-акушерского пункта, построенного в рамках государственно-частного партнерства. Одноэтажный дом под синей крышей отремонтировала и оснастила оборудованием компания Euromed из Санкт-Петербурга, потратив 2,5 млн рублей. Она же и стала управлять новым учреждением, принимая пациентов по системе ОМС.

Компания одной из первых решилась на работу по этой государственной программе, открыв в 2013 году поликлинику «Полис. Участковые врачи» в Санкт-Петербурге. Сейчас только 25 из 62 клиник Euromed работают с ОМС, но в годовой выручке их доля превышает половину (1,1 млрд и 600 млн рублей соответственно). Расти есть куда. В 2016 году бюджет программы ОМС составил астрономические 1,5 трлн рублей — лакомый кусок, но частная медицина освоила его всего на 2,5%.

Первая клиника компании Euromed была открыта в 1999 году в Санкт-Петербурге на Суворовском проспекте рядом со Смольным собором. Сейчас она занимает 3000 кв. м, на входе больше напоминает пятизвездочный отель, да и презентуется это лечебное учреждение пафосно: «Клиника клубного типа. Одна из первых частных клиник премиум-класса в Санкт-Петербурге».

Начиналось все с двух кабинетов общей врачебной практики и $55 000, вложенных партнерами в аренду и закупку оборудования. «Я довольно долго работал в Американском медицинском центре, где не очень хорошо относились к русским врачам, и назло им решил сделать свою клинику», — рассказывает Александр Абдин, один из основателей Euromed. Партнером по бизнесу стал один из его пациентов в Американском центре — предприниматель Анатолий Григорьев, зарабатывавший торговлей компьютерной техникой. Григорьев вложил $50 000, Абдин — $5000, опыт и свою клиентскую базу, накопленную при работе на американцев. «Я пациентам сказал, что работаю теперь в новой клинике, к моему удовольствию, они перешли к нам», — говорит Абдин. В Американском медицинском центре обслуживались иностранные консульства и туристы, и, чтобы переманить их, партнеры установили цены в 3,5 раза ниже, чем у американцев. Консультация терапевта, например, в Американском центре стоила $215, в клинике Euromed — $60 (в 2017 году консультация стоила 3500 рублей, все те же $60). По словам Анатолия Григорьева, со дня основания компании отвечающего за экономику и финансы, клиника начала зарабатывать прибыль с первого месяца.

«В 2001 году в Питер приехали владельцы Американского центра с предложением выкупить нашу клинику, — рассказывает Григорьев. — Мы им заявили, что готовы их самих купить за $60 000, вся их ценность на тот момент была — телефонный номер и книга с контактами клиентов». В 2002 году Американский медицинский центр вошел в холдинг «Адамант» и сменил название. Александр Абдин вспоминает своих бывших американских работодателей с благодарностью: «Они нам показали, что и как делать».

Сейчас клиника на Суворовском обслуживает более 100 000 клиентов, 50% из них иностранцы. В 2006 году компания открыла первую в Санкт-Петербурге частную детскую специализированную клинику, в 2009-м создала собственную службу скорой помощи и медицинской эвакуации, в 2010 году начала работать клиника женского здоровья и репродукции Euromed in Vitro. Больше десяти лет Euromed работала по высоким ценам с состоятельными клиентами, но в 2012 году стратегия резко изменилась. Сначала компания запустила проект «Полис. Сельская медицина» по созданию амбулаторий в садоводствах и дачных массивах Ленинградской области, оказывающих медпомощь по полису ОМС. В 2012 году Euromed открыла девять амбулаторий, которые за сезон получили более 30 000 клиентских запросов и оказали помощь 20 000 пациентов. В 2013 году число амбулаторий компании в Ленинградской области выросло до 30. «Это не садоводческие товарищества в московском понимании, — объясняет Александр Абдин. — Ежегодно на дачу в область выезжает 2,5 млн человек. У нас дачи — это огромные анклавы, сателлиты города по 60 000–80 000 человек, которые не получали должной медицинской помощи». В 2013 году компания открыла уже в Санкт-Петербурге восемь центров общей врачебной практики, также работающих по полису ОМС.

«Интересно, что о начале реализации подобного проекта по созданию частных амбулаторий шаговой доступности в этом году заявило и правительство Москвы, — с нескрываемым удовольствием комментировал открытие одного из центров осенью 2013 года председатель Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга Валерий Колабутин. — Поэтому уверен, что опыт, который мы уже имеем в Санкт-Петербурге, будет востребован и в других регионах России, в том числе и в Москве». Но перенимать опыт в Санкт-Петербург приехали не москвичи, а чиновники из Ульяновска. Увиденное им понравилось. «Самая большая проблема у нас была по первичной медицинской помощи, — рассказывает Forbes заместитель губернатора Ульяновской области Павел Дегтярь. — Пример ее решения был тогда только в Санкт-Петербурге. В январе-феврале 2014 года мы с ними встретились, в мае они открыли первый офис врача общей практики. Сейчас работает семь таких офисов компании, острой проблемы уже нет».

Одно из самых привлекательных условий для подобного сотрудничества, по словам чиновника, — отсутствие необходимости бюджетного финансирования. «Они даже врачей своих привезли, решив и кадровый вопрос», — добавляет Дегтярь. Область предоставляет лишь помещения, все затраты на ремонт, оборудование и управление берет на себя инвестор. Выгодно ли это ему? Совладельцы Euromed говорят, что выгодно, даже несмотря на ограничения при работе с полисами ОМС. «Деньги от ОМС можно направлять только на зарплату, коммунальные платежи, даже оборудование дороже 100 000 рублей купить не можем. Но как получить доход, мы все же понимаем», — говорит Александр Абдин. «В частной медицине хорошей операционной прибылью считается 25%», — говорит Анатолий Григорьев. Рентабельность ОМС для частного бизнеса значительно ниже. Средний чек в коммерческих клиниках Euromed составляет 3000 рублей, в клиниках, работающих с полисами ОМС, — в пять раз ниже.

«Данное направление (работа по полисам ОМС. — Forbes) не убыточно, но владельцев и менеджеров, работающих в VIP-сегменте, цифры по получаемому доходу вряд ли могут удовлетворить, — считает Сергей Ануфриев, основатель Петербургского медицинского форума. — Возможно, это наработка компетенций для будущих масштабных ГЧП-проектов».

В декабре 2016 года одна из компаний Григорьева и Абдина подала заявку на участие в конкурсе на строительство медицинского комплекса общей площадью около 8000 кв. м на окраине Санкт-Петербурга стоимостью 1,8 млрд рублей. Новый медицинский комплекс должен заработать через три года после заключения концессионного соглашения на 27 лет, в случае его реализации ежегодный поток клиентов по полисам ОМС увеличился бы на 80 000 человек (сейчас Euromed обслуживает 640 000 пациентов в год). Компания Григорьева и Абдина должна была выиграть конкурс как единственный участник, но, как говорит Григорьев, «сейчас все находится в подвешенном состоянии, и ничего с этим сделать не можем, город то хочет инвестора, то собирается сам клинику строить».

У их бывшего партнера по Euromed Ильи Иванова дела с государственно-частным партнерством, похоже, идут гораздо лучше. Осенью 2016 года Иванов продал свои 25% Euromed основателям и покинул компанию, где долгое время занимался развитием поликлиник и центров врачей общей практики в рамках ГЧП. Второго декабря 2016 года была зарегистрирована «Медицинская инвестиционная группа» (МИГ), Илье Иванову принадлежит 10%, а совладельцу и финансовому директору группы «ИСТ» Константину Янакову — 38%. Второго июня 2017 года на ПМЭФ МИГ подписала соглашение с Ленинградской областью о создании в регионе в рамках ГЧП сети объектов здравоохранения — 10 поликлиник, двух больниц и сосудистого центра. Инвестиции в проект должны составить 1,5 млрд рублей.

Тогда же МИГ подписала соглашение о взаимодействии при проведении реконструкции и переоснащения объектов здравоохранения с губернатором Ульяновской области Сергеем Морозовым. В июне МИГ открыла поликлинику в Белгороде, рассчитанную на прием 23 000 взрослых и 4500 детей в год по полисам ОМС, 28 августа администрация Новгородской области заявила, что МИГ создаст в области сеть поликлиник и вложит в этот проект 140–150 млн рублей. Осенью должны открыться четыре поликлиники МИГ в Челябинской области.

«Мы сейчас работаем почти со всей страной, с регионами, которые готовы работать по ГЧП, — говорит Иванов.— Мы строим федерального медицинского оператора проектов ГЧП. Какие суммы инвестируем, пока сказать не могу, ограничений от инвесторов у меня нет». О причинах своего ухода из Euromed Иванов говорить отказался. Не комментируют это и основатели Euromed.

Свой подвисший проект ГЧП в Санкт-Петербурге они неудачей не считают. «Нас в этом проекте поддержало два банка, значит, мы научились им объяснять, как зарабатывают в медицине, мы потратили какие-то деньги на подготовку к конкурсу, будем считать — за знания», — говорит Александр Абдин. По оценке Григорьева, ресурсы на здравоохранение в рамках ОМС есть только у Москвы и Ханты-Мансийска, остальные регионы без частных инвестиций не справятся. Частному бизнесу есть где развернуться, если местные власти не будут возражать.

Россия > Медицина > forbes.ru, 30 октября 2017 > № 2370207 Игорь Попов


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Финансы, банки > camonitor.com, 27 октября 2017 > № 2367416 Жамиля Баттакова

Веление времени

Времена не выбирают, в них живут. Причем стараются жить полноценной, яркой жизнью, а это возможно лишь в том случае, если человек здоров. Ну а здоровье наше во многом зависит и от уровня медицины, то есть от того, насколько лечебные учреждения соответствуют велению времени, и от степени ответственности каждого человека за собственное здоровье. Именно эта солидарная ответственность как раз и положена в основу обязательного социального медицинского страхования (ОСМС), внедрение которого и стоит сейчас на повестке дня. Ситуацию комментирует директор Национального центра проблем формирования здорового образа жизни Минздрава РК Жамиля Баттакова.

– Почему вдруг возникла необходимость в ОСМС?

– Обязательное социальное медицинское страхование внедряется с целью обеспечения финансовой устойчивости системы здравоохранения, развития конкуренции среди лечебных учреждений, повышения качества медицинской помощи. Система ОСМС разработана с учетом передового международного опыта и основана, как вы верно заметили, на солидарной ответственности государства, работодателя и каждого человека. При этом взносы за экономически неактивное население (есть у нас и такая категория граждан) будет делать государство, за наемных работников – работодатели. А вот самозанятые граждане и работники, зарегистрированные в налоговых органах, будут платить сами за себя. Вообще-то необходимость внедрения системы медицинского страхования назрела давно.

– Почему это произошло именно сейчас?

– Основная причина – увеличение затрат на здравоохранение. Произошло это потому, что возросла численность населения вследствие улучшения основных демографических показателей. Это рост рождаемости на 10 процентов, снижение смертности на 27 процентов, увеличение средней продолжительности жизни до 72-х лет. К слову сказать, средний возраст казахстанца на сегодняшний день составляет примерно 32 года. Но при этом больше стало неинфекционных заболеваний, прежде всего сердечнососудистых и онкологических. Учтем также инфляцию и удорожание стоимости лекарств, нового оборудования.

– С введением ОСМС будут ли оказываться медуслуги в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи?

– Конечно, будут. Но поймите правильно: гарантированный объем медицинской помощи порождает у большинства населения убеждение в том, что за их здоровье отвечает государство. На практике же здоровье граждан лишь на 20 процентов зависит от медицины, а в остальном – от образа жизни, влияния окружающей среды, генетики и т.д. Все эти проблемы в совокупности породили критическое отношение общества к существующей системе здравоохранения. А потому сложившаяся ситуация требует кардинального изменения подходов к финансированию и организации медицинской помощи. Проще говоря, реформы.

– А можно чуть подробнее о гарантированном объеме бесплатной медицинской помощи?

– Государство сохраняет за собой обеспечение граждан гарантированным объемом бесплатной медицинской помощи. Это работа скорой помощи и санитарной авиации. Это медицинская помощь при социально-значимых заболеваниях и в экстренных случаях, а также профилактические прививки. Сверх того – амбулаторно-поликлиническая помощь с амбулаторно-лекарственным обеспечением для непродуктивно самозанятого населения. К тому же в рамках ОСМС казахстанцам будет предоставлена амбулаторно-поликлиническая, стационарная и стационарно-замещающая помощь (за исключением социально-значимых заболеваний), а также лечение и медицинская реабилитация, сестринский уход, паллиативная и высокотехнологичная помощь.

Принципиальное отличие медстрахования заключается в том, что благодаря фиксированным взносам соответствующий фонд будет иметь и фиксированный финансовый доход. А это позволит создать специальный резерв для непредвиденных затрат в случае чрезвычайных ситуаций, когда резко и незапланированно возрастает количество госпитализаций и обращений граждан за медицинской помощью. Кроме того, с внедрением ОСМС будет действовать система стратегических закупок медуслуг, и фонд уже на этапе заключения договоров будет ставить клиникам условия, касающиеся предоставления услуг, – условия, которые должны неукоснительно соблюдаться.

– И все-таки, в чем преимущества ОСМС?

– Во-первых, медицинскую помощь вы сможете получать в любой клинике по вашему выбору, если эта клиника заключила контракт с Фондом социального медицинского страхования (ФСМС). В этом случае ее расходы на оказание всего спектра медицинских услуг в рамках системы обязательного социального медицинского страхования будут полностью покрыты фондом.

Во-вторых, вы будете освобождены от всех видов дополнительных платежей за услуги, предусмотренные гарантированным объемом бесплатной медицинской помощи и ОСМС.

В-третьих, вы получите полный доступ к расширенному и улучшенному по составу перечню лекарственных средств, которые предоставят вам в любой аптеке, зарегистрированной фондом как поставщик фармацевтических услуг.

В-четвертых, вы сможете получать информацию о взносах, перечисленных в вашу пользу в ФСМС, и услугах, полученных вами в медицинских организациях.

В-пятых, фонд гарантирует защиту прав и интересов застрахованных граждан в случае некачественного обслуживания.

Таким образом, с введением ОСМС значительно повысится уровень оказания медицинской помощи в стране и появится возможность увеличить зарплату врачам, а больницы смогут приобретать высококлассное оборудование и дорогие медикаменты. ОСМС позволит человеку пройти обследование и в случае необходимости получить лечение, не выделяя на эти цели наличные средства из своего кармана.

– Итак, что мы получаем с внедрением ОСМС?

– Мы получаем, прежде всего, доступность качественной медицинской помощи. Далее, мы получаем систему здравоохранения, способную отвечать возросшим потребностям населения. Как результат – улучшение здоровья, увеличение продолжительности жизни. Кроме того – расширение амбулаторно-лекарственного обеспечения и снижение уровня неформальных платежей на здравоохранение.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Финансы, банки > camonitor.com, 27 октября 2017 > № 2367416 Жамиля Баттакова


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2017 > № 2361544 Дмитрий Руденко

Браслетная матрица: как гаджет на запястье продлит жизнь

Дмитрий Руденко

генеральный директор, председатель правления страховой компании ООО «Абсолют Страхование»

Онлайн-контроль за состоянием здоровья с помощью браслетов может стать обыденным в ближайшие годы

Мы давно привыкли что медицина — это чаще всего поточные, массовые решения, позволяющие охватить максимум населения: всем диспансеризацию, санаторное лечение и путевки к морю. Причем порой даже не очень важно, болен ты или нет. На Западе же люди не представляют свою жизнь без family doctors: когда один лечащий врач знает не только все твои диагнозы, а ставит их в том числе исходя из истории болезни твоих родителей, а может даже дедушек и бабушек. Объединить лучшее обеих систем: быть под неусыпным контролем врача в любой точке мира и консультироваться сразу у нескольких врачей для более точного диагноза — стало возможным благодаря технологиям сегодняшнего дня.

Все мы видим на руках в толпе все больше медицинских браслетов, фитнес-трекеров, пульсомеров и других устройств, призванных следить за нашем здоровьем. Рынок медицинских гаджетов сегодня предлагает совершенно разные гаджеты, позволяющие измерять суточную активность, анализировать фазы сна, измерять артериальное давление и даже уровень насыщения кислородом капиллярной крови. Привычный для нас фитнес-браслет, измеряющий пульс и количество шагов — лишь вершина айсберга.

Россияне не отстают последних тенденций и стараются вести здоровый образа жизни: если 15 лет назад было модно курить и питаться в Макдональдсе, то теперь у нас ежегодно проводятся всевозможные массовые спортивные мероприятия, открытые спортивные секции привлекают все больше сторонников, а в ленте фейсбука кто-нибудь да постит результаты последнего марафона. Эти люди и формируют растущий спрос на носимые приборы, который неизбежно приведет к изменению страхового предложения и распространению телемедицины, которая сейчас ограничивается работой с симптоматикой «со слов больного».

Носимые устройства постепенно завоевывают свою нишу на рынке медицинских гаджетов: если в 2016 году в мире продано порядка 8 млн штук. подобных гаджетов, то к 2021 году их число может превысить уже 30 млн штук.

Данные, получаемые с этих устройств, не «умирают» в телефоне владельца такого гаджета. Новое поколение приборов сразу способно анализировать полученную информацию для управления рисками и формирования индивидуального предложения для клиента страховой компании, а также передает данные лечащему врачу, который может в любой момент времени (в рамках профилактики или в момент обострения болезни) изучить весь массив полученных данных и поставить более точный диагноз либо скорректировать лечение.

Простой браслет или другой гаджет позволит изучить привычки клиента, узнать о потребностях его здоровья и сделать из практически любого врача — семейного доктора, который сможет адекватно смоделировать подходящий именно для вас образ жизни. Электронный прибор не сможет обмануть лечащего врача в отличие от пациента, а значит качество лечения будет значительно выше. Например, если мы имеем дело с пациентами в период восстановления, технологии помогут контролировать норму активности пациента (пройденный километраж, потраченные калории и тд), напомнить пациенту о необходимости принять лекарства и оповещать врача и страховую компанию в случае несоблюдения пациентом полученных рекомендаций. Кроме того, это эффективный инструмент мониторинга клиентов с хроническими заболеваниями – изменения определенных физиологических параметров может стать сигналом для лечащего врача о необходимой превентивной медицинской помощи, позволяющей избежать приступов или обострения заболевания.

Использование браслетов и гаджетов не только приведет нас в 22 век, но и позволит перейти к более точному ценообразованию при расчете стоимости услуг докторов и страховых компаний. Ведь вы сами зададите себе логичный вопрос: за что я плачу докторам, если не болею и занимаюсь спортом?

Многие зарубежные коллеги уже используют носимые гаджеты в своей работе и стимулируют клиентов на изменение образа жизни путем сокращения размера страховой премии и других программ лояльности. Например, если вы прошли 10 000 шагов, то стоимость страховки в следующем году обойдется вам на несколько долларов дешевле. Каждый раз, когда клиент будет достигать определенной цели – размер премии будет сокращаться. Еще несколько лет назад ИТ компания Appirio выдала 400 своим сотрудникам носимые устройства. Спустя год компания объявила о том, что полученные их страховщиком данные от выданных девайсов позволили сократить размер страховой премии более чем на 5%, сэкономив около $280 000 бюджета компании.

Внедрение носимых устройств и анализ полученных данных дает новый импульс к развитию телемедицины, которая в последнее время активно развивается, в особенности на западном рынке. Онлайн-консультации врачей не только делают медицинскую помощь более доступной даже для отдаленных населенных пунктов, но и позволяют существенно снизить расходы на медицинские услуги. Если посмотреть на западный опыт, то экономия действительно немаленькая. По статистике Американской телемедицинской ассоциации, дистанционные консультации и мониторинг сокращают количество очных обращений к врачам на 70% процентов, а количество госпитализаций — на 19%. Учитывая среднюю стоимость приема у врача в США можно представить, сколько новые технологии позволяют сэкономить: внедрение систем мониторинга и онлайн-консультаций сокращает траты на медицинские услуги примерно на $0,5 млрд ежегодно.

Но дело не только в экономии, а в том, что новые девайсы позволят нам качественно пересмотреть весь процесс взаимодействия между клиентом, страховой компанией и врачом. Клиент ежедневно носит гаджет и генерирует массив данных о своих привычках и состоянии здоровья, страховая компания получает эту информацию и разрабатывает персонализированное предложение с учетом клиентских потребностей, а врач перестает быть только тем, кто лечит уже появившуюся болезнь, становясь тем, кто может вовремя предупреждать ее появление.

Сокращая ваши расходы на медицинские и страховые услуги, технологии позволяют при этом еще тщательнее и качественнее следить за вашим здоровьем. И не нужно будет ехать в поликлинику и ждать в очереди у кабинета, чтобы получить консультацию врача, можно будет получить корректное лечение и точный диагноз, связавшись с врачом из любой точки мира. И все благодаря стильному браслету на руке. Телемедицина – это не только онлайн-сеансы по скайпу с врачом (возможно на другом конце земного шара). Телемедицина будущего, на мой взгляд, прежде всего онлайн-мониторинг здоровья и возможность в режиме реального времени отправить эти показатели врачу, а скорее даже роботу, который может определить автоматически ваши проблемы и необходимость мер. Настоящая революция – это носимые гаджеты и нейромодели, которые смогут мониторить в постоянном режиме состояние здоровья. Это изменит и медицину, и личное страхование, и нашу жизнь.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2017 > № 2361544 Дмитрий Руденко


Россия > Медицина > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360308 Евгений Кузнецов

Взломать организм. Как правильно бороться со старением, чтобы прожить долго и счастливо

Евгений Кузнецов

Singularity University Ambassador

Пост основателя «Островка» Сергея Фаге о том, как он пытается повысить свою производительность и долголетие, используя в том числе и методы с неподтвержденной клинической эффективностью, вызвали негативную реакцию со стороны сторонников доказательной медицины. Но у этой темы есть другая сторона: как заботиться о своем здоровье, чтобы прожить долгую и активную жизнь

У модного сейчас словечка «хайп» есть негативные коннотации в русском языке — «ажиотаж, шумиха». Нездоровое и шумное обсуждение, в котором младенца выплескивают с водой уже в самом начале. А потом грохочут пустыми тазами. Проблема в том, что зачастую с такой водой выплескивается очень и очень важное. Например — как в дискуссии о «биохакинге» — вопрос реального оздоровления нации.

Основатель туристического сервиса «Островок» Сергей Фаге взбудоражил интернет статьей о том, что он потратил $200 000 на лекарства, которые вроде бы должны продлить его жизнь. В соцсетях тут же начались локальные бои сторонников и противников такого подхода, а создатель и президент Фонда поддержки научных исследований «Наука за продление жизни» попытался разобраться с научной точки зрения, насколько помогут принимаемые Фаге лекарства. Но дело не только в конкретном случае, уже есть достаточно способов позаботиться о своем активном долголетии.

Жизненная статистика

Сначала давайте посмотрим на факты. В России (находящейся на 110-м месте по продолжительности жизни по статистике ВОЗ, сразу после Боливии и КНДР), живут на 13 лет меньше, чем тройка лидеров (Япония, Швейцария и Германия), а российские мужчины вдобавок живут почти на 12 лет меньше, чем женщины. Основной успех лидеров — это не только и не столько объемы затрат на здравоохранение, сколько высокая степень личной ответственности людей за свое здоровье и нацеленность госпрограмм на профилактику.

К примеру, средний японец посещает врача 15 (!) раз в год, а в 40 лет проходит обязательный и бесплатный чекап по всем основным функциям организма и анализу предпосылок возникновения рака и иных заболеваний старения. В Германии рекомендованными (оплачиваемыми страховкой) являются практически ежегодные обследования, к примеру, женщин учат следить за рисками возникновения рака молочной железы с 30 лет. Швейцария имеет максимальный в мире (99,5%) охват добровольным медицинским страхованием, при этом доля частных денег в совокупных расходах на здравоохранение там больше 30%. Швейцарцы — лидеры в части личной ответственности за свое здоровье по многочисленным опросам, и лучше других соблюдают предписания врачей и дисциплину медицинских рекомендаций.

Я заинтересовался этой темой, поскольку самый долгоживущий мужчина в моем роду, мой отец, умер в 54 года, когда мне было 17. Потому в 90-е годы я в полной мере понял, что такое ответственность за семью и крепкое здоровье — одно из условий для нее. К большому для меня сожалению, массовая и доступная информация по реальному развитию здоровья появилась относительно недавно. Но как только появилась, я начал ей пользоваться.

Проблемы видимого здоровья

Сначала немного теории. Большинство скептиков, набросившихся на Сергея Фаге, опубликовавшего статью о «биохакинге», любят аргументировать свою позицию тем, что «им 50, и врача помнят только по травмам». Это хорошо знакомая позиция, но замечу, что средний возраст диагностики рака в России у женщин — 64 года (рака шейки матки — 52), средний возраст выявления сахарного диабета второго типа — 51 год (причем еще недавно он был 54 года). При этом диабетом болеют в России 9,6% россиян. А кумулятивный риск (процент новорожденных, которые умрут или заболеют раком до достижения 75-летнего возраста) в России — 13,69% (2012 год, по данным GLOBOCAN 2012, IARC, Международного агентства по исследованию рака). Это наивысшая (!) цифра в мире. Если упрощенно: можно считать, что смертность от рака, диабета и сердечно-сосудистых заболеваний растет примерно в 10 раз за каждое десятилетие после 30 лет. Это означает, что все те, кто радостно обсуждает отсутствие необходимости похода к врачу, уже, скорее всего, имеет тенденцию к развитию заболевания, но ничего не предпринимает для его обнаружения.

И рак, и диабет (а также нейродегенеративные заболевания, болезни Альцгеймера и Паркинсона) называют сейчас «болезнями старения». Многие исследователи и само старение считают болезнью и при этом ежедневно выявляют множество факторов, которые либо сопутствуют, либо обуславливают его. Многочисленные данные показывают, что раку предшествует многолетнее скрытое воспаление (которое легко выявляется анализами, которые почти никто не делает), а диабету — инсулинорезистентность (проявляющаяся в массе слабых симптомов типа перепадов бодрости после приемов пищи и т. п). Но ранние сигналы организма в России принято игнорировать, запивая их водкой.

Модный аргумент противников «есть таблетки горстями» состоит в том, что «их наследственность» крепка как скала. Да, их мамы, папы, бабушки и дедушки прожили долгий и славный век. Но тут тоже стоит сделать лирическое отступление.

До середины XX века основную миссию обеспечения максимальной продолжительности жизни человека (МПЖ) брала на себя эволюция, убивая слабые организмы в младенчестве и детстве массовыми эпидемиями и болезнями. Выживал сильнейший. От этого резко падала средняя продолжительность жизни (СПЖ, которая была около 35 лет до начала XIX века), но МПЖ с того времени выросла не так сильно (на 10-20 лет). Иными словами, вирусы и бактерии «выбивали» из популяции слабые организмы, которые, однако, были лишены тем самым шанса стать великими учеными, музыкантами, да и просто хорошими людьми.

Великие достижения медицины последнего столетия убрали этот механизм, младенческая и детская смерть упали на порядки, но это привело к тому, что генетика современного человека, то есть способность организма самостоятельно (это важно!) справляться со стрессами и старением, в популяции становится все хуже. Иными словами, человечество стало эволюционировать скорее социально, а не биологически, а ухудшению генофонда противодействует улучшение медицины. Что, впрочем, верно для тех, кто медициной пользуется.

Другое важное обстоятельство, которое не должно давать повод впадать в успокоение, это то, что современный городской житель (а у нас урбанизированное общество), дышит вовсе не воздухом 50-70-летней давности, ходит пешком в 5-10 раз меньше и имеет на порядок меньше рутинной ежедневной физической нагрузки. Потому все многочисленные исследования, подтверждающие прямое влияние регулярной (умеренной) физической нагрузки на долголетие, — это просто признание того факта, что человеку нужно выходить из массовой и вредной гиподинамии на уровень среднего для его вида количества физических усилий.

Суммируем: даже если вы можете похвастаться хорошим геномом (я, например, не могу), это не значит, что вы проживете хотя бы столько же, сколько ваши предки, не предпринимая специальных усилий. В стране, где граждане считают, что «здоровье им обязано предоставить государство» (так, кстати, написано в Конституции), это печальная новость: государство мало делает для геропротекции и усиления профилактической медицины. Так что это ваше личное дело, всерьез вы отнесетесь к профилактике старения или будете весело отчитываться в соцсетях, как успешно вы избежали врача.

Не панацея, а система

Теперь давайте перейдем от общей картины к личной стратегии. Многие, как правило, в районе 50 лет, резко начинают думать о старости. И мечтать о волшебной таблетке, которая ее отодвинет. Думаю, такой панацеи нет и никогда не появится. Слишком сложно устроен человеческий организм, и слишком много в нем систем и механизмов, которые и сами начинают стареть, и разлад между ними усиливает старение.

На клеточном уровне старение клеток ведет к снижению их чувствительности к базовым молекулам — например, инсулину. Удаление старых клеток из органов со временем происходит все медленнее, они накапливаются, провоцируя скрытое воспаление органов (а следствие его — часто новообразования). Фундаментальные системы организма, эндокринная и иммунная, с возрастом необратимо меняются, и все это увязано с изменением в психике, поведении, когнитивных функциях. Даже суперэффективное лекарство может исправить один механизм, но он не удержит старение остальных. Старение — самая сложная и многообразная болезнь человека, и она требует к себе полного уважения.

В последнее время появилось множество научно доказанных фактов увеличения и средней, и максимальной продолжительности жизни при применении тех или иных методов или препаратов. Революция в этой сфере идет на наших глазах: буквально каждую неделю появляется новое исследование, которое приносит новые факты. Прорыв делается как за счет новых методов (исследование на мышах с генетическим аппаратом человека, то есть мышки болеют «человеческими» версиями болезней и их метаболизм приближен к нашему), так и за счет завершение многолетних, а часто многодесятилетних популяционных исследований на десятках и сотнях тысяч людей, которые стартовали давным-давно.

Все это приводит к взрывному росту информации. В мире публикуется в год больше 600 000 статей по медицине (за 20 лет их накоплено более 10 млн). В каждой статье — статистики, модели, примеры. Многие статьи содержат революционные результаты. Но физически даже просмотреть все актуальные статьи современный врач или исследователь не способен, разве что только самые яркие в самых авторитетных изданиях или в рамках очень узкой темы. А старение — тема широчайшая. Возможным решением проблемы в будущем станет искусственный интеллект, который сможет оперировать всеми факторами. Например, IBM Watson в некоторых случаях ставит диагнозы лучше врачей, однако над полноценными системами искусственного интеллекта, которые помогут в борьбе со старением, предстоит еще поработать.

Сегодня, когда любой врач с любыми регалиями берется рассуждать о старении, если он не начинает с дисклеймера об ограниченности своего представления о предмете, то, к сожалению, он вас обманывает. Удержать все многообразие тем физически невозможно. А потому современная борьба со старостью начинает формировать совершенно иные формы организации медицины (и пациентские стратегии), нежели раньше.

Во-первых, к борьбе со старением начали относиться всерьез. 8 лет назад, когда я лично спрашивал инвесторов Кремниевой долины, сколько у них проектов по Longevity, мне отвечали — 0, тема слишком недоказанная. Сейчас такие проекты есть в каждом (!) венчурном фонде с фокусом на Life Science, и даже в российских. Ряд популяризаторов, таких как Орби ди Грей, сумели вызвать широкий интерес инвесторов и спонсоров к решению задач борьбы со старением. В России таким евангелистом является Михаил Батин, который активно пропагандирует и развивает тему.

Во-вторых, накоплены первые данные, которые уверенно (научно доказуемо) связывают те или иные факторы со старением. Разгромлено величайшее заблуждение века о «жирной еде», которая якобы провоцирует рост холестерина. Истинный «провокатор» негативных обменных процессов найден и обозначен: это сахар и другие «быстрые» углеводы. Выявлены эффективные диеты («средиземноморская диета», «диета, имитирующая голодание»), методы и требуемая интенсивность занятий спортом (регулярная умеренная нагрузка, а вовсе не чрезвычайно опасные марафоны) и так далее и тому подобнее.

В-третьих, исследования начинают приносить конкретные прорывы в отношении тех или иных препаратов, витаминов и минералов. К примеру, препарат метформин, который уже полвека применяется для диабетиков, показал массу геропротективных свойств, профилактирует рак и другие болезни. Кстати, это выяснили, посмотрев на среднюю продолжительность диабетиков, лечащихся метформином: она оказалась выше, чем у контрольной группы «здоровых». Однако это вовсе не значит, что его пора включать всем в ежедневный рацион — популяционные исследования в масштабах жизни человека еще только идут. Но по показаниям врачи назначают его уже достаточно смело.

В-четвертых, появляются врачи, которые начинают внимательно читать все эти материалы и применять те или иные методы и подходы. По личному опыту могу сказать, что ближе всего к пониманию масштабов проблем находятся эндокринологи и иммунологи, которым свойствен системный и самый широкий взгляд на организм человека. Увы, но более узко заточенные специалисты очень часто имеют взгляд со своей колокольни, хотя, конечно, все зависит от того, насколько внимателен врач к общему потому информации.

Хакеры vs программисты

Тут пришло время сказать о ставшем модном «биохакинге». Вообще-то, изначально это «движение» касалось весьма узких приложений по резкому усилению отдельных способностей человека — например, первая история была про «ночное зрение». Однако сейчас его трактуют расширительно — как способ противостоять «биологически запрограммированному» старению и вообще усилению когнитивных и иных функций в любом возрасте. Отношение к биохакингу разное: от восторгов до шельмования, однако надо отнестись к нему внимательно.

Почему активные мероприятия по предотвращению старения и «заболеваний старости» стали называть биохакингом? Все громче раздаются голоса тех, кто считает само старение запрограммированным процессом. «Программируемый износ», как в автомобилях, для стимуляции покупок. Согласно этой версии, организм человека нужен только для репродуктивных функций, а потому, выполнив их, разрушается, так же как умирает лосось, после того как отметал икру. Но даже те, кто считает, что «программы» нет, а старение — естественный процесс, согласны, что программы самоподдержания здоровья и эффективности в организме человека активны только в репродуктивной фазе, а после 30 начинают ослабевать. Здоровый и продуктивный человек после активной репродуктивной фазы нужен обществу, а не природе, а потому вопросами здоровья занимается не его организм, а сам человек и медицина как система — в этом и есть «хакерство» естественного положения дел, которое нас не устраивает.

Биохакерами в тривиальном смысле являются все, кто применяет методы поддержания здорового образа жизни целенаправленно. И в этом смысле включение новых доказанных способов поддержки тонуса или здоровья — это просто продолжение уже существующего тренда. С другой стороны, люди фактически добровольно становятся участниками глобального эксперимента, имея призом стать первыми в обретении долгожданного результата. Это называется модным ныне термином civil science, но, несомненно, должно проводиться по всем правилам науки — то есть с формулированием гипотез, постановкой целей, согласованием методов и контролем результатов. Потому нормальный биохакер не сделает ни одного шага без совета с врачом, который поможет ему составить грамотный набор метрик контроля и будет учитывать совместимость методик и препаратов.

Советы для долгой жизни

Если собрать наиболее исследованные вопросы продления жизни, то можно выделить несколько тем. Учтите, что это советы, данные на личном опыте, возможно, у вас есть персональные особенности, действия медицинского плана необходимо согласовывать с врачом.

1. Борьбу со старостью надо начинать загодя, оптимально — в 30 лет, когда организм системно переключается с роста на старение. В этот момент начинаются первые системные сдвиги, которые потом, как лавина, набирают свою мощь к 40-50-60 годам. Как минимум в этот время надо научиться регулировать сон и физическую нагрузку. Спать нужно не менее 7-8 часов, заниматься спортом не менее двух раз в неделю. Все просто.

В это же время (а желательно и раньше) необходимо радикально расстаться с сахаром и научиться регулировать потребление углеводов (снизить их количество, особенно самых быстрых, с высоким гликемическим индексом, таких как картофель фри).

Важно в это время сделать первый чекап по минералам и витаминам — их дефицит еще не критичен, но уже ведет к системным сдвигам. Как минимум в наших широтах нам системно не хватает витамина D и полиненасыщенных жирных кислот (Омега 3 и т. п). У мужчин дефицит цинка или магния ускоряет падение тестостерона. Может начать формироваться системный дефицит витаминов группы В. Но в любом случае все добавки надо согласовать с врачом, потому как есть и индивидуальная чувствительность, и индивидуальная непереносимость.

В это же время в современной популяции начинает развиваться возрастная аллергия на глютен. В России эту проблему диагностировать толком не умеют, точнее, врачи не задумываются об этой проблеме. Да и последствия часто настолько разнообразны, что нельзя и сказать, есть ли простой симптом. Однако, поскольку глютеносодержащие продукты (все из пшеницы, к примеру) одновременно часто имеют и наибольший гликемический индекс, то просто снизить долю пшеницы в рационе полезно всем. Есть и иная причина: за последние 50 лет количество глютена в пшенице благодаря селекции выросло на порядок и более (что было нужно для легкости изготовления пышной сдобы). А потому в традиционном рационе доза этого небезопасного белка превышена колоссально.

Тяжелее всего расставаться сахаром. При отказе от него организм бунтует, человек испытывает почти ломку. Но, по опыту автора, недолго: сложновато будет около месяца, но результат, поверьте, того стоит. Полный отказ от сахара приводит к самым быстроощутимым результатам в виде улучшения состояния, потому рекомендую его как «первый шаг» — если смог его сделать, сделаешь и остальное, а результат настолько нагляден, что и другие шаги делать уже легче.

2. Ключевым индикатором начинающихся возрастных проблем является, как ни странно, настроение и сон. Тревожность, бессоница, отсутствие бодрости по утрам, ослабевание концентрации, быстрая утомляемость, раздражительность и эмоциональная нестабильность — все это признаки начинающихся системных сбоев. И упаси вас Эскулап начинать компенсировать эти проблемы психостимуляторами или иными препаратами. А тем более (как принято в России) — заливать проблемы алкоголем. Дело в том, что эти тенденции, как правило, есть следствия проблем фундаментальных систем — эндокринной, иммунной, а также неумения системно отрабатывать стрессы.

Тут важно сделать оговорку — организму вредит стресс. Но здоровый организм умеет реагировать и преодолевать стресс. А значит, проблема или в том, что организм начинает системно сдавать (предболезнь) и стрессы начинают «пробивать защиту», или у вас стрессов слишком много и вы не умеете их блокировать и держать удар, и они начинают системно подтачивать уже ваш организм.

Это значит, что в 30 и после (а еще лучше раньше) вам пора всерьез начать учиться работать со своей психикой. Медитации, простые приемы успокоения тревожности (например, рациональное планирование), курсы и книги по хорошему устройству миропонимания (какие — на ваш вкус или по совету хорошего психотерапевта или просто друга). В общем, пора привыкать, что все в жизни не на авось, и ваше хорошее настроение и добрые коммуникации с людьми — это ваша ответственность за свое здоровье.

В этот момент, если вы входите в штопор (бессонницы, сильная тревожность, депрессии, агрессия и системные конфликты с ближними) — сделайте ровно две вещи. Сделайте полный чекап организма (в основном на гормональные сбои) и сходите к психотерапевту. Научитесь один раз и навсегда преодолевать такие эмоциональные штормы (найдя причину и эффективное лечение). Это фундамент навыка заботы о собственном здоровье.

3. С возрастом, после 40, начинают формироваться прямые последствия ранних факторов старения, например ухудшается сон, сильнее меняется гормональный фон, возникает инсулинорезистентность. Это идет медленнее, если вы начали в 30, но начинают единицы. Так что самое время пройти полный чекап и перейти к контролируемым диетам, в основном их суть сводится к снижению калорийности, производимой за счет уменьшения потребления углеводов. Две важные оговорки. Во-первых, «жесткие диеты» (с сильным голодом), как правило, контпродуктивны. Нужно умеренное и контролируемое снижение потребления калорий. Во-вторых, модная ныне кетогонная диета пока имеет доводы как за, так и против, потому я, к примеру, прибегал к ней ограниченно (полгода), под контролем врача, и имея конкретную врачебную задачу определенным образом отрегулировать вес (проблем лишнего веса у меня не было никогда, но тем не менее таково было предписание врача).

Показано преимущество «средиземноморской диеты» — меньше красного мяса, больше рыбы и птицы, и обязательно много овощей и клетчатки. Впрочем, непосредственно для вас могут оказаться вредными пасленовые или еще что-то, потому еще раз — советуйтесь с врачом. Но общий подход к разумной стратегии — умеренность, не бросайтесь в крайности. Веганство ведет к доказанному острому дефициту витаминов. Часть полезных белков не присутствует в рыбе, а только в красном мясе. Ни одна из резких диет не доказала преимуществ по долголетию. А вот легкое (на 20-30%) ограничение калорий и организм примет легко — и, доказано, пойдет на пользу.

В целом очень рекомендую прочитать книгу «Кишечник долгожителя» Алексея Москалева, лучшего, пожалуй, российского ученого-геронтолога, обладающего отличным талантом популяризатора.

4. Есть чрезвычайно многообещающие результаты по геропротективным лекарствам, однако, как я сказал раньше фактически вы станете участником масштабного исследования по их полезности. Ваш риск, но, повторюсь, вступать на этот путь стоит только под контролем врача. Как минимум он скажет вам, когда остановиться, глядя на те или иные параметры организма.

Начиная с 40 лет регулярная ежегодная профилактика и анализы основных системных маркеров должны стать обязательными. Точную номенклатуру дать сложно, можно, например, воспользоваться списком Михаила Батина и его группы Open Longevity, но как минимум вам надо контролировать гормоны щитовидной железы, уровень сахара в крови, тестостерон/эстроген, С-реактивный белок, уровни холестерина (высокой и низкой плотности) и триглицеридов, уровень толерантности к глюкозе. Такой чекап выпишет вам и кардиолог, и эндокринолог в ответ на самые типичные жалобы сорокалетних — вялость по утрам, вялость после приема пищи, отсутствие бодрости и ясности ума «как в 20» (да, это симптом проблем, а не пресловутый «возраст»), набор веса и тому подобное. Если любой показатель будет вне нормы, то вы уже можете обсудить с врачом, что делать. В 90% случаев помогут много лет апробированные витамины и добавки. Только сразу оговорюсь — не поли/мультивитаминные комплексы из аптек по совету продавца-фармацевта, а конкретные минералы/витамины, дефицит которых установлен и диагностирован анализами.

Стоит ли это пресловутых $200 000, которые затратил на биохакинг основатель «Островка» Сергей Фаге? Нет, конечно. Но потратиться придется. Вам, впрочем, решать, хорошая ли это цена за здоровую жизнь.

И два важных пункта в заключение

Самое неочевидное в «диетах» биохакеров — это психостимулирующие вещества. Сразу скажу: автор пас. Ощутимый и мощный прилив бодрости от описанного выше мне лично кажется абсолютно достаточным. Остальное — если пропишет врач по показаниям.

И второе: модный ныне спорт преодоления (триатлон, марафоны), увы, тоже относится скорее к формированию зависимости от ряда нейромедиаторов (которые стимулируются такими сверхусилиями), чем к разумным усилиям по поддержке продолжительности жизни. Просто подумайте, почему в известном мифе молодой профессиональный воин пробежал 42 км и умер, а современный клерк после трех лет тренировок — нет. После определенного возраста (30-40), всякое стимулирование роста в организме (а усиленное обновление тканей после сверхнагрузок ведет к этому) усиливает процессы, которые ведут к накоплению ошибок в организме (например, новообразованиям). Текущие исследования показывают, что после 40 инсулиноподобный фактор роста надо сдерживать, а не бустить, так что умеренные тренировки в удовольствие — то, что надо, а изнурительный бег за «эндорфиновым приходом» — нет.

И как принято у нас стало говорить: вы держитесь там, хорошего здоровья и настроения вам.

Россия > Медицина > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360308 Евгений Кузнецов


США > Медицина > forbes.ru, 20 октября 2017 > № 2358857 Ангелина Кречетова

Генная терапия на поток: уже второй препарат от рака одобрен в США

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Препарат, одобренный для клинического использования в США, использует технологию «настройки» иммунитета пациента против опухолевых клеток. Он заметно дешевле первого препарата такого рода. Станут ли лекарства для генной терапии панацеей от рака?

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration, FDA) одобрило использование нового препарата генной терапии для лечения лимфомы. Об этом сообщает агентство Reuters.

Разработкой нового препарата Yescarta занималась корпорация Gilead Science. При этом лекарство для полного курса лечения стоит $350 000, что дешевле средства Kymriah компании Novartis, который пациентам обойдется в $475 000. Препарат предназначен для лечения B-клеточной лимфомы, которая тяжело поддается другим видам терапии. Лечение, как указывают производители, позволит «перепрограммировать» иммунные клетки человека так, чтобы они распознавали и боролись со злокачественными клетками.

Первый препарат генной терапии, Kymriah компании Novartis, борющийся с онкологическими заболеваниями, был одобрен FDA в августе 2017 года. Он был разработан для лечения острого лимфобластного лейкоза. При этом создатели Kymriah обещают взять деньги только с тех пациентов, которые достигнут прогресса в лечении в первый месяц. В Gilead Science подобных обещаний не дают. Как Kymriah, так и Yescarta пациентам потребуется ввести один раз.

Первый препарат и следующая революция

Юрий Дейгин, вице-президент Фонда «Наука за продление жизни», ранее объяснял Forbes, что рынок генной терапии имеет все шансы стать самым быстрорастущим рынком в мире в ближайшие 10 лет. Перспективы, которые человеку открывают генетические манипуляции, мотивируют компании «Большой Фармы» не только проводить собственные исследования, но и активно скупать наиболее многообещающие компании.

Novartis, как отмечал Дейгин, может положить начало широкому внедрению генной терапии в мировую клиническую практику. В случае с этой компанией американское ведомство одобрило терапию генномодифицированными лимфоцитами (CAR-T) для лечения пациентов в возрасте от 3 до 25 лет. Лечение помогает достигнуть ремиссии, а в некоторых случаях даже победить заболевание. СМИ назвали это событие «новой эрой медицины» — человечество при помощи генетических манипуляций постепенно справляется с неизлечимыми ранее заболеваниями. Кроме того, этот случай стал первым, когда такой препарат вышел на рынок США.

Технология CAR-T, которую используют обе терапии, заключается в «настройке» иммунитета пациента против опухолевых клеток, несущих на поверхности определенные маркеры. У больного берут T-лимфоциты, а затем при помощи безвредного вирусного вектора включают в геном этих клеток кассету, кодирующую химерный антигенный рецептор (CAR) против белков на поверхности злокачественных клеток. После этого клетки вводят обратно в кровь пациента, где они работают «по-новому».

«Следующая революция в регуляторном отношении FDA к генной терапии ожидается уже скоро: внутренние эксперты единогласно рекомендовали FDA одобрить уже «настоящую» (то есть введение пациенту носителя с геном) генную терапию против врожденного заболевания», — прогнозирует вице-президент фонда «Наука за продление жизни». Комментируя ценообразование на подобные препараты, Дейгин поясняет, что цена такой терапии обусловлена стоимостью производства препарата в гораздо меньшей мере, чем необходимостью окупить сотни миллионов долларов, потраченные на разработку. В то же время, по его мнению, со временем стоимость лекарств будет снижаться, «особенно после истечения срока патентов».

Сигнал для рынка

Руководитель онкологического направления биомедицинского холдинга «Атлас» Влад Милейко в беседе с Forbes отмечает, что значимым в этой истории становится появление процедуры стандартизации таких сложных технологий. «Это сигнал для индустрии и инвесторов, что у самых передовых продуктов теперь точно будет рынок, не имеющий регуляторных барьеров», — говорит он. При этом, по мнению собеседника Forbes, дальнейшего радикального снижения цен на такие препараты не будет до тех пор, пока речь идет о редактировании собственных (аутологичных) клеток пациента. «Это означает, что нельзя организовать массовое фармпроизводство, это всегда будет «пошив на заказ», — поясняет Милейко. Кроме того, по его словам, малое количество больных, которым нужны такие технологии, делает рынок слишком узким.

«Безусловно, это одна из перспективных технологий для лечения, которая наряду с другими методами прецизионной (точной) онкологии и молекулярного тестирования поможет в недалеком будущем сделать рак просто хроническим заболеванием, а не одной из причин смертности в мире. В профессиональной среде вопрос звучит именно о такой смене статуса онкологических заболеваний: сложно ожидать, что мы избавимся от них, как в свое время от оспы», — рассуждает представитель «Атласа».

Валерий Ильинский, генетик, основатель и генеральный директор Genotek, указывает, что революция произошла в момент разработки технологии. Сейчас же идет закономерный процесс регистрации технологии, которая доказала свою эффективность в ходе клинических испытаний. Собеседник Forbes подчеркивает, что кроме уже одобренных технологий на разных стадиях испытаний находится больше десятка аналогичных решений. «Я думаю, что одобрение таких технологий регулятором в США будет происходить каждый несколько месяцев», — прогнозирует Ильинский. Сравнивать цены, по его словам, сложно, поскольку не до конца известно, что именно будет включено в каждую услугу и технологию. «Я думаю, что мы будем видеть на рынке появление разных технологий с ценами и еще ниже, и гораздо выше. Но вряд ли в ближайшее время появится технология на основе генной терапии с ценой ниже $100 000», — полагает собеседник Forbes.

Основатель Genotek подчеркивает, что решения на основе генной терапии являются последним шагом — когда никакая другая терапия в борьбе с раком пациенту не помогает. «Я думаю, что это закономерное развитие стратегии лечения — сначала пациента пытаются лечить недорогими и эффективными препаратами, а если он не реагирует — применяют более дорогие, более опасные методы, но которые могут дать шанс. Генная терапия сейчас — последняя надежда для пациентов, не отвечающих на существующую терапию, однако это не значит, что не появится каких-то новых решений, позволяющих помочь пациентам, которым даже генная терапия не помогла (а такие, конечно же, есть)», — объясняет он.

Дейгин уточняет, что именно терапия CAR-T — локальное решение для 10% типов рака, хотя и прорывное. По его словам, для 90% раков (т.н. солидных опухолей) такая терапия пока не столь эффективна, хотя и существуют обнадеживающие данные. Таким образом, пока чрезвычайно рано говорить о победе над раком, заключает собеседник Forbes.

Перспективы в России

Подобные разработки ведутся и в России, но не так активно, как за рубежом. «Есть даже закон о клеточных технологиях, который потенциально позволяет такие технологии регистрировать и применять в медицине», — рассказывает Ильинский. По его прогнозам, аналогичные подходы появятся в России в ближайшие пару лет. В то же время собеседник Forbes отмечает, что интерес фармацевтических компаний сводится в возможности продавать те или иные продукты и услуги. «В США (где население почти в два раза больше, чем в России) многие страховые компании готовы оплачивать такие дорогие решения, чего нельзя сказать о России. Экономические соображения играют в этом заметную роль, хотя почти никогда и не обсуждаются публично», — заключает он.

Милейко соглашается с коллегой, что подобные проекты в России есть: этим направлением на уровне стартапов у нас занимаются несколько команд. При этом инвестиции в такие проекты в десятки раз ниже успешных компаний за рубежом, говорит он. Российские стартапы в этой области, по словам руководителя онкологического направления биомедицинского холдинга «Атлас», привлекают десятки миллионов рублей, когда международные стартапы «поднимают сегодня сотни миллионов долларов».

«Все они, как правило, находятся на базе нескольких крупных НИИ, так как для осуществления их деятельности требуется очень дорогая инфраструктура (лаборатории, чистые клеточные производства). Один из таких проектов базируется на НИИ детской онкологии, гематологии и трансплантологии им. Р. М. Горбачевой СПбГМУ им. акад. И. П. Павлова и уже получил поддержку «Сколково». Но в целом перспективы такой дорогостоящей технологии именно в российском здравоохранении весьма туманны. Поэтому скорее всего их решения ориентированы на международные рынки», — признает собеседник Forbes.

Ильинский замечает, что ученым вряд ли когда-либо удастся создать совершенный препарат для лечения рака, поскольку он включает огромное множество разных заболеваний различной природы. Эффективность терапии также сильно зависит от индивидуальных особенностей пациента. В то же время, по словам основателя Genotek, ситуация меняется по мере изучения этого заболевания. «Если приводить исторические аналогии, то в прошлом веке почти 100 млн человек умерли от обычного гриппа, а сегодня это уже гораздо менее страшное заболевание, потому что профилактика и терапия достаточно совершенны, чтобы не доводить до смертельного исхода. Но и смертельные случаи редко, да случаются. Такое же развитие можно ожидать и с раком — лет 50 назад эффективной терапии от рака не существовало, сейчас некоторые вида рака можно эффективно профилактировать и лечить, а лет через 50 ученые создадут еще десятки технологий, которые в сумме с имеющимися помогут достичь смертности от рака на уровне смертности от гриппа», — надеется ученый.

США > Медицина > forbes.ru, 20 октября 2017 > № 2358857 Ангелина Кречетова


Казахстан > Миграция, виза, туризм. Медицина. СМИ, ИТ > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360619 Рашида Шайкенова

Бороться за туриста не на словах

Статистика по внутреннему и въездному туризму имеет положительную тенденцию. Но для ее значительного роста необходимы инвестиции в улучшение туристической инфраструктуры, считает директор Казахстанской туристской ассоциации Рашида Шайкенова.

Алексей НАЗАРОВ, Алматы

По ее словам, растущая последние два года статистика по внутреннему туризму внушает оптимизм. При этом, надо признать, что на этой отрасли отражаются все процессы, происходящие в экономической и социальной сферах. Нельзя отрицать и того, что две девальвации оказали влияние на показатели путешествий казахстанцев за границу, несмотря на то, что зарубежные партнеры не повышали стоимость услуг.

– Я связываю это явление и с социальным контекстом, – отмечает моя собеседница.– Растет уровень грамотности населения, которое все больше понимает, что здоровье надо поддерживать. Сегодня наряду с пляжным туризмом наиболее популярным и востребованным становится лечебно-оздоровительный.

По ее словам, стали приобретать популярность туры выходного дня, когда в период рабочего времени горожане стремятся выехать в национальные парки, базы отдыха, чтобы отдохнуть на лоне живописной природы. Серьезно увеличился поток отдыхающих на одно из излюбленных мест отдыха – озеро Алаколь. Дно озера насыщено шунгитом, оказывающим благотворное влияние на кожные, суставные заболевания.

Отрадно, что акиматы Алматинской и Восточно-Казахстанской областей вкладывают средства в развитие инфраструктуры, принимают меры для повышения качества транспортных услуг. Этим летом было организовано авиасообщение по маршрутам Астана – Ушарал, Талдыкурган – Ушарал, что даст хороший толчок для увеличения потока отдыхающих.

На озеро ходит хороший железнодорожный состав. Есть автобусные маршруты, но качество дорог пока оставляет желать лучшего. На озере Балхаш также происходят позитивные перемены по улучшению инфраструктуры, расширяется список услуг – рыбалка, морские развлечения, занятие различными видами спорта, разнообразный досуг. Стабильной популярностью пользуется курорт «Боровое». Один из старейших курортов южного Казахстана «Сарыагаш», предлагающий лечебно-оздоровительные услуги, находится в режиме хорошей загрузки в течение всего года.

– В то же время полагать, что большое количество соотечественников стремится сегодня на полноценный отдых в стране, мы не можем, потому что казахстанский потребитель уже избалован, – подчеркивает Рашида Шайкенова. – Он хочет качественных услуг – безопасную еду, комфортное размещение.

Касаясь вопроса въездного туризма, она отметила, что локомотивом для него является внутренний туризм. При наличии хорошей инфраструктуры, качественных услуг – страна станет привлекательной для граждан СНГ и иностранных туристов. Они сегодня есть, но главный вопрос в их количестве.

Директор КТА рекомендует нашим турфирмам бороться за внутреннего туриста не на словах, а повышать качество услуг. Туристская отрасль очень зависит от многих сфер экономики. Поэтому развитие туризма должно стать национальной идеей, а для этого важно создать хорошие условия для внутренних инвестиций.

Казахстану нужно создавать современную туристскую инфраструктуру, улучшать качество дорог, приобретать качественные и безопасные туристские автобусы, потому что турист желает перемещаться на удобном транспорте по хорошей дороге, слушать профессио­нального экскурсовода, ему нужна удобная комната и кровать. Туризм основан на простых человеческих потребностях, на получении положительных эмоций и впечатлений.

По мнению Рашиды Шайкеновой, открытый в преддверии Международного дня туризма Арт-центр в Алматы станет точкой притяжения туристов на карте мегаполиса.

– Народные ремесла – одна из важных составляющих туристического бизнеса, показывающая самобытность и культуру народа. Именно ремесленники возрождают древние народные традиции, работают с войлоком, создают ювелирные украшения из серебра, изделия из кожи, дерева, вышивают шелковыми нитями, – говорит она, напоминая, что ремесленники работают в тандеме с туристскими компаниями.

Отрадно, что акимат города выделил площадь и собрал под одной крышей всех ремесленников. У туристских компаний будет хорошая возможность пригласить иностранцев, показать им работы, дать возможность принять участие в мастер-классах, увидеть, как сохраняются древние народные ремесла. При центре открыты ресторан национальной кухни и уникальный музей музыкальных инструментов.

Как отметила руководитель Центра ремесленников Qazaq-Oner Айгуль Жансерикова, это первый в Казахстане уникальный проект в области развития и популяризации народно-прикладного творчества нашего народа. Она убеждена, что консолидация ремесленников позволит им развиваться и идти вперед.

В новой мастерской по войлоку уже побывали туристы из Швеции, жены дипломатов из Индонезии. И такой познавательный туризм сейчас в тренде во всем мире. И отрадно, что правительство и отечественные туристические компании нацелены на развитие въездного туризма, который невозможно представить без традиционных ремесел.

– Одной из первых привела к нам пять голландских женщин компания «Арнай тур», – рассказала Айгуль. – Они были в восторге от своей работы по войлоковалянию. – Постепенно у нас стали появляться партнеры из туристических компаний, которые приводят своих туристов. Этот центр будет удобным для всех, кто работает на туристическом рынке.

Казахстан > Миграция, виза, туризм. Медицина. СМИ, ИТ > dknews.kz, 19 октября 2017 > № 2360619 Рашида Шайкенова


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 18 октября 2017 > № 2451604 Анна Кузнецова

Кузнецова: ситуация с ВИЧ в Хабаровском крае находится в состоянии хрупкого равновесия

Главный врач Центра Анти-СПИД объяснила, что ситуация может быстро ухудшиться, если не поддерживать борьбу с заболеванием на должном уровне

Выявляемость ВИЧ-положительных граждан в Хабаровском крае за 8 месяцев 2017 года снизилась на 15%. Как рассказала корреспонденту ИА AmurMedia Евгению Никитенко главный врач Центра "АнтиСПИД" Анна Кузнецова, борьба с заболеванием достигла точки "хрупкого равновесия", которое легко может измениться в худшую сторону даже при минимальном снижении усилий по профилактике и лечению.

Напомним, ранее ИА AmurMedia сообщало, что ВИЧ-инфекция в Хабаровском крае идет на убыль и депутаты Законодательной думы региона стараются сохранить эту динамику. Так выступая на расширенном заседании в правительстве региона, депутат регионального парламента Ирина Штепа отметила, что к борьбе с социально опасными заболеваниями нужно подключать не только представителей медицины, но и органы местного самоуправления, некоммерческие организации, а также волонтеров. По мнению Штепы, причина распространения такого диагноза как ВИЧ-инфекция, общеизвестна, и ей нужно противопоставить слаженную межведомственную работу. Главный пункт борьбы с этим заболеванием — своевременная профилактика.

— Анна Вальерьевна, насколько мне известно, выявляемость ВИЧ-положительных граждан в Хабаровском крае снизилась в этом году на 15%. На первый взгляд, это довольно серьезная цифра, которая могла бы говорить о настоящем прорыве в борьбе с заболеванием. Но нередко статистика грешит условностью, не могли бы Вы рассказать о реальной картине?

— Вы правы, за 8 месяцев текущего года произошло снижение выявляемости на 15%, но есть некоторые нюансы. В показатель входят не только жители Хабаровского края, но и лица, находящиеся в системе УФСИН, и иностранцы. Если же мы будем говорить только о жителях края, то выявляемость среди них снизилась не так существенно — всего на 4%. Причем, в прошлом году по данным Роспотребнадзора у нас наблюдался рост на эти же 4%. На самом деле, эти цифры свидетельствует скорее о некой очень хрупкой стабилизации ситуации, которую удается поддерживать за счет постоянно нарастающих в крае объемов обследования. В этом году мы их не только не снизили, но и изменили структуру исследований — стали больше вовлекать ключевые группы: наркопотребителей и социальные группы, наиболее подверженные заболеванию инфекциями, передающимися половым путем.

— Что, помимо сокращения профилактических мероприятий, может вывести ситуацию из равновесия?

— Если можно так выразиться, нам повезло, что в Хабаровском крае нет активного наркопотребления и, соответственно, наркопередачи вируса. Дело в том, что по большей части борьба с наркотрафиком не совсем в компетенции медицинских учреждений. Поэтому контролировать ситуацию мы можем только в том случае, если не будет резкой вспышки потребления наркотиков в регионе. В этом вопросе можно опереться на опыт наших коллег, в том числе с Северо-Запада России. Там внезапно появились различные синтетические наркосодержащие вещества, причем зарубежного производства, контрабандой попавшие в Россию. Формула веществ постоянно модернизируется и их просто не успевают своевременно вносить в список запрещенных к обороту. Нюанс в том, что даже если правоохранители их изымают, то вещества все равно формально не подпадают ни под какие нормативные документы. Возвращаясь к ситуации в регионе, на сегодняшний день, при доминирующем у нас в крае половом пути передачи, мы можем медицинскими методами, широким охватом лечения ситуацию стабилизировать и контролировать (вакцины нет и методы контроля ограничены, но они есть). Поэтому озвученные показатели безусловно не повод успокаиваться, напротив, это повод для того, чтобы наращивать темпы обследований, лечения — потому что при половом способе передачи именно от охвата лечением серьезно зависит контроль над заболеваемостью.

— Нельзя ведь забывать и о специфике заболевания. Тот факт, что выявляемость стала заметно меньше, не говорит, что число пациентов с ВИЧ в регионе уменьшилось...

— Действительно, нужно сказать, что несмотря на то, что количество вновь выявленных случаев уменьшилось, пусть и незначительно, но количество людей, живущих с ВИЧ на территории края за год выросло на 10%. Это совокупность ранее выявленных пациентов и свежевыявленных. Иными словами, количество пациентов с ВИЧ постоянно возрастает. Это связано в том числе и с увеличением охвата лечением и наблюдения, к тому же продолжительность жизни пациента, благодаря современным методам лечения, приближается к продолжительности и качеству жизни здорового человека. Таким образом массив ВИЧ-положительных граждан год от года будет только нарастать. Что, конечно, требует адекватных мер финансирования для профилактики и лечения и принятия ряда организационно-управленческих стратегий.

— Почему вырос общероссийский показатель выявляемости — стало больше зараженных или улучшились методы диагностики и ее охват?

— Есть регионы, в первую очередь, Южный Урал и прилегающая к нему Сибирь, где до сих преобладает наркотический путь передачи. И, конечно, те вспышки синтетических наркотиков, о которых я говорила ранее, заметно отразились на показателях, в том числе и этих регионов. Наркотическая передача практически неуправляема и приводит к лавинообразному росту числа заболевших.

— Анна Валерьевна, я знаю, что к вам в Центр "АнтиСПИД" на днях приехали федеральные эксперты-инфекционисты. Зачем?

— Мы совместно выезжаем в Биробиджан для оказания организационно-методической помощи их областному центру АнтиСПИД, к тому же эти медики будут работать и у нас в крае. Вообще подразумевается совместная работы службы ВИЧ и туберкулеза, потому что это две инфекции, которые идут рука об руку. Вообще эксперты приезжают к нам с целью оказания помощи в рамках снижения заболеваемости и смертности от инфекционных заболеваний и обмена опытом, разумеется.

— Выходит, у нас есть практика профилактики заболеваемости, которой можно поделиться с другими регионами?

— Безусловно. В ноябре я буду докладывать о наших результатах в Сочи. Там пройдет крупная международная междисциплинарная конференция по инфекционным болезням, социально значимым и опасным заболеваниям. Организаторы нас любезно пригласили, и мы представим доклад о достижениях хабаровского Центра "АнтиСПИД".

— На конференции Вы будете рассказывать про новый принцип работы с целевыми группами?

— Да, помимо этого мы представим нашу программу низкопорогового доступа к консультированию, расскажем про тестирование и консультирование о проблеме ВИЧ непосредственно на рабочих местах. Это сейчас очень актуально, у коллег есть свой опыт, но и нам есть чем поделиться.

— А у нас в регионе планируются какие-либо акции по проблеме заболеваемости ВИЧ?

— Конечно, совсем скоро в Хабаровске пройдет такое серьезное мероприятие, как выездная конференция PENTA — это программа "ЮНЭЙДС" по дополнительному образованию врачей, работающих с детьми именно в области ВИЧ/СПИД. К нам приезжают 9 международных экспертов, в том числе из США и Великобритании, а также наши коллеги из Санкт-Петербурга. Она пройдет с 19 по 21 ноября и будет посвящена проблеме передачи инфекции от матери к ребенку. Причем это будет событие даже не краевого масштаба — на нем планируется собрать экспертов со всего ДФО.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 18 октября 2017 > № 2451604 Анна Кузнецова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 13 октября 2017 > № 2353917 Сергей Березенко

Сергей Березенко: "Сегодня мы живем по стандартам советской системы Семашко, которая не способна эффективно работать"

Эксклюзивное интервью члена парламентского комитета по вопросам здравоохранения, заместителя руководителя фракции БПП Сергея Березенко

Часто спрашивают: "Зачем нужна медреформа? Давайте сделаем страховую медицину". Почему нельзя просто ввести страховую медицину?

Во-первых, никто не говорит, что в Украине нельзя ввести страховую медицину. Суть реформы не в отказе от страховой медицины, а в том, что мы должны справедливо и эффективно распределить бюджетный ресурс, который сегодня есть и который будет увеличиваться. В законопроекте №6327 предусмотрено, что на медицину будет выделяться не менее 5% ВВП.

Сегодня мы живем по старой советской системе Семашко, которая в нынешних условиях не способна эффективно работать. Исходя из среднего количества населения, МОЗом рассчитывалось, сколько нужно стационарных коек. Строились огромные больницы. Они отапливались и содержались за счет централизованного государственного бюджета. Все это сегодня сохранилось, и мы оплачиваем эти койки, не обращая внимания на то, используются они или нет. Это около 80 млрд грн в год.

Главные врачи не заинтересованы в сокращении койко-мест, хотя они в таком количестве и не нужны: чем больше койко-мест, тем больше денег на больницу. Вот и вся логика того, как работает сейчас здравоохранение. Мы же говорим: давайте прекратим финансировать эту ущербную систему, давайте финансировать услуги, непосредственно лечение. Если оно будет требовать такое количество коек, то больница сама примет решение их оставить.

И когда мы будем платить за медицинскую услугу, которая будет иметь конкретную стоимость, мы приблизимся к страховой медицине.

Это приведет к сокращению медиков?

Нет. Возможно, будет сокращение чиновников департаментов здравоохранения. Но врачи все останутся, так как больницы не будут закрываться. А потребность в медиках в Украине огромная.

Давайте уточним: кто будет платить за медицинские услуги?

За медицинскую услугу будет платить государство. Из тех денег, которые есть сегодня в виде медицинской субвенции. Она будет разделена на первичное звено - семейных врачей, на вторичную и третичную медпомощь. Деньги будут платиться за конкретные медицинские услуги.

Любые платные услуги, в том числе сооплата, нарушают Конституцию Украины. Законопроект №6327 (в отличие от законопроекта №7065 авторства Олега Мусия и других депутатов), не предусматривает сооплаты. В нем сказано, что из бюджета будет оплачено все, что входит в государственную программу медгарантий: и первичная, и вторичная, и третичная медпомощь.

На сегодняшний день финансирование медицины пока ограничено определенным бюджетом. Поэтому, в первую очередь, будут оплачиваться жизненно важные медуслуги и лечение. Далее. Когда бюджет будет расти, и возможности финансирования медицины будут расширяться, государство будет выделять средства на новые медицинские услуги и программы, предложенные Кабинетом министров. Причем существующие медуслуги в полном объеме будут сохранены. Сегодня медицинская система выглядит как сито. Можно "влить" туда 100 млрд грн, но этого все равно будет мало.

Когда мы будем платить за каждую оказанную услугу, то все что нужно сделать государству, или Минздраву - это проверить действительно ли эта услуга была оказана. Как это сделать, когда это миллионы услуг предоставляемых по Украине? Безусловно, никто не может проверить каждую больницу, но каждое медучреждение за период существования имеет статистику, сколько больных гриппом обратились в больницу, или сколько операций по удалению аппендицита было проведено, и так далее. Информация о работе медучреждений будет заходить в одну электронную систему, в которой можно отследить, что в такой-то больнице такой-то гражданин получил такие-то услуги…

Это система электронного здравоохранения eHealth?

Да. На сегодня eHealth разрабатывается Минздравом. И когда у кого-то возникнет желание приписать то или иное количество операций ли оказанных медуслуг, чтобы получить больше денег, система этого не допустит. В эту клинику выедет комиссия с проверкой. Если откроется жульничество, которое привело к потерям бюджета, это будет основанием для потери лицензии, и обращения в правоохранительные органы. Этим будет заниматься единый государственный орган, в нашем случае - Национальная служба здоровья.

Национальную службу здоровья называют коррупционным монстром, именно за то, что это центральный орган

Национальную службу здоровья называют коррупционным монстром из-за непонимания принципов ее работы. Это примерно то же, что называть коррупционным монстром Пенсионный фонд Украины.

Если мы говорим, что государство напрямую должно оплачивать медуслугу, то казначейство не сможет оценить ее качество, не имея в своей структуре медицинских специалистов. Нужен соответствующий исполнительный орган, определенный для этого Кабинетом министров. В данном случае, это Нацслужба здоровья.

Почему не Минздрав?

Потому что очень важно, чтобы Министерство здравоохранения занималось разработкой методологии, а не распределяло деньги. Минздрав всегда обвиняли в коррупции, с того момента как они начали самостоятельно проводить тендерные закупки.

Теперь службу будут обвинять ...

Почему не обвиняют в необъективности областные советы, которые голосуют, чтобы в одну больницу выделить, например, 50 млн грн, а в другую - 2 млн грн? Какой логикой руководствуются депутаты? Очевидно, деньги выделяются туда, где кто-то из врачей является депутатом областного совета.

Если мы изменим систему финансирования больниц, тогда они не будут зависеть от субъективного фактора при распределении бюджетных средств. Мы говорим не о централизации средств в Нацслужбе здоровья, мы говорим о еще большей децентрализации. Сегодня государство передает средства местным советам, а те передают их в медицинские учреждения. А медреформа предлагает обойти даже местные органы власти и давать деньги напрямую больницам.

Больница становится отдельным юридическим лицом, или коммунальным предприятием, которое будет получать средства и генерировать их на своих счетах. Нацслужбу здоровья можно было бы обвинять в коррупции, если бы она имела право назначать главных врачей. Тогда бы цикл замкнулся: назначают своего врача, передают туда средства и могут играть в какую-то коррупционную игру. Но руководители больниц будут назначаться мэрами и исполкомами городов, которые при этом не будут напрямую распределять медицинскую субвенцию.

Ваши оппоненты говорят, что государство сначала дало медицинскую субвенцию, а теперь хочет ее забрать?

Нет, государство дает ее напрямую больнице, в виде оплаты за оказанную медицинскую услугу. Мы хотим сделать так, чтобы деньги шли за пациентом, а не за стенами. Согласно закону об автономизации медицинских учреждений, который вступил в силу в октябре этого года, мы сделали уникальную вещь - дали право больнице определять свое штатное расписание, определять должностные оклады.

Не будет ли постоянного дефицита средств, как сегодня, когда не хватает денег на зарплаты медикам?

Денег будет хватать. И неиспользованные средства больницы не будут возвращать в государственный или местный бюджет, как они сейчас вынуждены делать ежегодно. Что это дает? Больницы смогут, например, закупить дорогостоящее медицинское оборудование, оплачивая его частями. Компании-производители будут принимать разовый платеж в размере 30% стоимости оборудования и равными платежами получать остаток суммы, следующие 15-20 лет, зная, что в больнице есть постоянный приток средств.

Больницы будут покупать новое современное оборудование, так как под это оборудование всегда будут пациенты и оплаченные государством медуслуги. Это дает возможность больницам, будучи коммунальными предприятиями, стать самостоятельным игроками и конкурировать среди других медицинских учреждений.

Не так давно Минздрав разрешил применять в Украине международные протоколы лечения. Кто будет их адаптировать для Украины?

Это те задачи, которые должно решать правительство. Минздрав не должен заниматься тем, что распределяет средства, он должен переводить международные протоколы лечения, внедрять новые методики, готовить врачей, контролировать лицензии врачей и их профпригодность.

Я убежден, что система сама себя будет совершенствовать, но только тогда, когда средства следуют за пациентом, и все пациенты получают одинаково качественную услугу. И не важно, депутат это, бизнесмен или пенсионер. Если пенсионер пойдет в районную больницу, то эта больница получит соответствующую оплату за его лечение из госбюджета. А бизнесмен, например, не захочет лечиться в районный больнице и пойдет в частную клинику, тогда эта клиника получит такую же сумму за своего пациента, плюс дополнительный тариф за обращение в негосударственную частную клинику.

Какие сроки внедрения реформы предусмотрены законопроектом?

Все, что касается вторичной и третичной медпомощи, обязательно будет только вводиться с 1 января 2020 года. То есть у нас есть еще 2,5 года, чтобы адаптировать потихоньку больницы, протоколы, запустить систему eHealth. Я уверен, что за два года боле 90% медицинских учреждений будут готовы к этим изменениям.

Первичное звено, или система семейных врачей, согласно законопроекту, запустятся с 1 января 2018 года. На это уже заложено в проекте госбюджета около 13,3 млрд грн, мы обратились с предложением в бюджетный комитет увеличить эту сумму до необходимых 14 млрд грн.

А если не проголосуют за законопроект?

Тогда придется вносить кардинальные изменения в проект закона о госбюджете на 2018 год во втором чтении.

Для многих остается непонятным, как будут функционировать семейные врачи, первичное звено ...

Семейный врач, или врач-педиатр будут подписывать уникальный контракт с каждым пациентом, который решит с ним сотрудничать. Врач должен убедить пациента, что он для него оптимальный выбор. МОЗ планирует что каждый врач сможет обслужить до 2 тыс. пациентов, и за сопровождение каждого в бюджете-2018 заложено 370 грн в год. Если это перемножить цифры то получается, что семейный врач получит 740 тыс. в год для ведения своей практики.

Но в эту цифру входит и оплата медсестре, и оплата коммуналки, и лекарства?

Да. Но если, например, есть амбулатория на 4 тыс. жителей и в ней будут два врача, то средств будет вдвое больше, около 1,5 млн грн. Это около 110 тыс. грн на амбулаторию в месяц. На эти деньги можно найти фельдшера, санитарку, медсестру. Получается, что зарплата врача составит около 20-23 тыс. грн, медсестры – около 8 тыс. грн. Думаю, что выпускник медицинского вуза из сельской местности будет заинтересован вернуться в свое село, чтобы работать семейным врачом с таким вознаграждением, учитывая, что сейчас он зарабатывает чуть больше 3200 грн.

Расскажите, пожалуйста, о законопроекте о сельской медицине, который подан в парламент президентом.

Этот закон, в частности, предусматривает строительство сельских амбулаторий. Для этого в бюджете-2017 уже заложено 4 млрд грн и плюс 1 млрд грн на следующий год. За эти деньги можно построить около 4 тыс. современных амбулаторий по Украине по единому проекту, разработанному Министерством регионального развития. Амбулатории будут строиться совместно с территориальными общинами.

Кто будет распределять эти средства, и решать, кто будет генподрядчиком строительства амбулаторий?

Эти деньги пойдут на общины, или государственные администрации, которые будут подавать заявки. Насколько я знаю, единого подрядчика не будет, будет типовой проект с четко определенной сметой. Кстати, это будет сигналом для отечественных строителей: открывайте производство, используйте международный опыт и пожалуйста, стройте в своих регионах типовые амбулатории. На самом деле не важно, кто построит. Важно чтобы было качественно.

А те амбулатории, которые есть, их будут сносить?

Территориальные общины решат, сносить их или оставлять. Я считаю, что их надо закрыть: в 80% - это старые домики времен второй мировой войны, где течет крыша и антисанитария. При новых амбулаториях будет предусмотрено жилье для семейного врача, который приехал из другого региона.

Проекты новых амбулаторий уже разрабатываются Минрегионом при участии Минздрава. Кроме амбулаторий законопроект о сельской медицине предусматривает закупку оборудования для организации телемедицины (дистанционной диагностики). В половине стран мира это давно работает. Например, в Канаде говорят, что если бы у них не было телемедицины, то они бы попросту не знали, что делать с пациентами в отдаленных районах, ведь там расстояние между селами зачастую более 100 миль.

Не во всех украинских селах есть интернет ...

Мы ставим амбициозную цель, и она предполагает не только строительство амбулаторий, но и строительство дорог, проведение широкополосного интернета, который можно будет использовать не только для медицины, но и для почты, для школы, и для каждого жителя села.

Закон о сельской медицине будет идти в пакете с 6327?

Я надеюсь, что он будет рассмотрен в комитете во вторник на следующей неделе, он уже стоит в повестке дня. И надеюсь, что в четверг на следующей пленарной неделе он будет вынесен на голосование в первом чтении, тогда же, когда законопроект №6327 будет голосоваться в целом. Думаю, что законопроект о сельской медицине будет проголосован во втором чтении с поправками и замечаниями в течение месяца.

Когда будет голосоваться депутатский законопроект № 7065?

Этот законопроект - попытка ряда народных депутатов затянуть реформу. Ровно полгода мы работаем с проектом №6327, рассмотрели 886 поправок, были сотни встреч, рабочих групп. Если мы сейчас его отбросим и не заложим в бюджет денег на 2018 год, то мы заговорим процесс и никогда ничего в здравоохранении не изменим. Такой роскоши себе позволить нельзя, поэтому будем бороться до последнего, чтобы неизбежные реформы начались. И не важно, кто дальше возглавит Минздрав. Кто бы ни пришел, он уже не сможет развернуть процесс в обратную сторону.

Останется ли во главе Минздрава Уляна Супрун если 6327 не проголосуют?

Я бы не привязывал Уляну Супрун к медицинской реформе как ее неотъемлемую часть. Самое главное, что и она такого же мнения. В.о. министра стремится к самому факту изменения системы существовавшей у нас десятилетиями. Если мы запустим этот процесс, останется Супрун министром или нет, она и команда, которая занималась разработкой медреформы - войдут в историю. Потому что точка невозврата будет пройдена.

История показывает, что людей, которые внедряют кардинальные реформы по настоящему, начинают ценить только спустя годы после отставки.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 13 октября 2017 > № 2353917 Сергей Березенко


Россия > Медицина > ras.ru, 13 октября 2017 > № 2349453 Александр Сергеев

Глава РАН: изучение мозга спасет от угроз, которые таит искусственный разум

О восстановлении доверия в отношениях академической науки и власти, о том, почему не все в научном мире измеряется Нобелевскими премиями, как Россия может развернуть утечку мозгов, а также о том, несет ли угрозу человечеству искусственный интеллект, в интервью РИА Новости рассказал новый президент Российской Академии наук Александр Сергеев. Беседовал Дмитрий Горностаев.

— Александр Михайлович, прошел первый обновленный президиум Академии наук, расскажите, что для вас показалось наиболее важным на этом заседании и на каких направлениях теперь можно ожидать развития?

— Действительно,прошло первое заседание президиума РАН в новом составе. Для меня как вновь избранного президента, как вы понимаете, это был достаточно волнительный день.Я считаю, что заседание прошло по-деловому. Главный и первый вопрос, который обсуждался, это вопрос распределения обязанностей между вице-президентами Академии наук. Этот вопрос уже сам по себе непростой, и мы в течение недели,предшествовавшей нынешнему заседанию, с моими коллегами, вице-президентами,достаточно широко обсудили расстановку акцентов — кто из них что будет курировать. На президиуме было представлено наше с вице-президентами мнение о распределении обязанностей, и с некоторыми минимальными техническими замечаниями президиум утвердил соответствующее распределение обязанностей. Один вопрос, который вызвал оживление, это вопрос относительно функционала вице-президента по международным связям. Вопрос нетривиальный и даже непростой в настоящее время, потому что международная ситуация довольно сложная и наука сейчас справедливо расценивается с точки зрения субъекта научной дипломатии, потому что такая дипломатия сейчас может существенно помогать государственной дипломатии. Но для этого и в Академии наук должна быть соответствующим образом поставлена международная деятельность. Президиум утвердил, что за международное сотрудничество будет отвечать академик Юрий Юрьевич Балега – он тоже, как и я,физик, сейчас он работает в Москве в должности вице-президента РАН и остается по совместительству научным руководителем специальной астрофизической обсерватории на Кавказе. Юрий Юрьевич владеет шестью языками, и среди этих языков есть не только традиционные языки, которые нужны для международного общения ученых, но и те, которые нужны, скажем так, на южном направлении.

— Вы будете усиливать эту деятельность, создавая новую структуру для развития международных связей Академии наук?

— Нет. У нас есть управление внешних связей и задачу по международной деятельности с него никто не снимал. Даже когда в 2013 году произошло отделение институтов и Федеральное агентство научных организаций стало их учредителем, международная деятельность осталась за Академией наук. Но я считаю, что управление внешних связей можно было бы трансформировать в своего рода "министерство иностранных дел",которое будет у Академии наук. При этом будут совершенно новые требования и к составу управления.

— В чем вы видите новизну таких требований?

— Тут дело вот в чем.Даже в тех условиях, когда отношения между крупными странами являются сложными,понятно, о ком и каких отношениях речь, ученые из этих государств продолжают общаться между собой. И усиление такого общения, придание ему новых форм — это сейчас очень важно, потому что мы прекрасно понимаем, что руководство стран прислушивается к ученым. Сейчас руководство нашей страны выдало Академии наук мандат доверия для того, чтобы она играла большую роль в жизни нашей страны.Аналогичным образом в странах, отношения с которыми сейчас у нас не очень хорошие, на науку смотрят как на существенную силу, если хотите как на генератора новых знаний и как на производительную силу экономики этих государств, поэтому ученые там имеют достаточное влияние на принятие решений.Российских членов Академии – порядка двух тысяч человек, а иностранных членов –около 500, большинство из них работает в странах Запада, многие в США. Если бы видели, какую радость испытывают наши зарубежные коллеги, когда узнают, что их избрали членами Академии! Они действительно ценят связи с Российской Академией наук и с нашей страной. Они хотят работать с нами. Но у нас этот потенциал,если уместно так пошутить — "агентов нашего влияния", используется пока не очень хорошо. Поэтому точно надо усиливать такую форму взаимодействия.А так есть и традиционные формы взаимодействия — это участие в международных советах, комитетах, в которых присутствует мировая наука. И представители России, Академии наук, тоже должны там быть. Еще один аспект – это крупные международные проекты. В них Россия вносит серьезный вклад. Самый свежий пример— начало эксплуатации в Германии Европейского рентгеновского лазера на свободных электронах XFEL. И как раз ваше агентство давало информацию о том,что Россия вложила существенные средства в создание этой установки, около четверти ее стоимости. Но Россия может существенно усилить свое международное научное присутствие, если такие большие проекты будут выполняться у нас. И к нам, на наши новые уникальные установки поедут ученые из-за рубежа, через которых весь научный мир будет знать, что в России есть первоклассная наука. В некотором смысле это будет разворот утечки мозгов в нашу сторону.

— О каких установках на территории России идет речь?

— У нас сейчас в Курчатовском институте, в его подразделении – Петербургском институте ядерной физики в Гатчине, реализуется чрезвычайно важный проект исследовательского нейтронного реактора ПИК. Важен он потому, что новые возможности диагностики различных объектов, в том числе биологических, основаны на использовании нейтронов. И реактор ПИК может стать в своей области базовым научным центром для Европы, да и для всего мира. Вторая установка сейчас строится в Дубне. ЭтоNICA — коллайдер тяжелых ионов. Это будет уникальная, по самым высоким мировым меркам установка. Есть еще несколько проектов, которые мы обсуждаем.

— Из каких стран к нам приезжают ученые? Есть ли, например, среди них США и Иран? Могут ли встретиться у нас специалисты из этих стран?

— На днях в Дубне прошло очень интересное совещание, на которое приехали представители полутора десятков стран для обсуждения возможностей создания в России новых крупных, как сейчас называется, исследовательских инфраструктур. Не знаю, присутствовал ли там Иран, но там были представители всех развитых стран. Они оценивали возможность своего участия в работе на этих установках.

— А распространяются ли западные санкции на научное сотрудничество зарубежных стран с Россией?

— Нет, не распространяются, может быть, за исключением особо чувствительных мест типа национальных лабораторий министерства энергетики США. В основном за границей понимают, что не надо распространять санкции на исследовательскую деятельность.Наука, культура должны быть вне санкций, это мосты для сотрудничества, которые укрепляют связи между странами. Важная функция Российской Академии наук будет и в этом. Тем более что с Российской Академией наук никто никогда, даже в последние четыре года, не снимал полномочия и обязанность заниматься международной деятельностью.

— Скажите,пожалуйста, осталось ли какое-то сотрудничество российских ученых — или, может быть, оно и не прекращалось — с украинскими коллегами?

— Сотрудничество есть, но, конечно, оно осложнено непростыми отношениями стран. Те институты,которые раньше работали в Крыму и принадлежали Национальной Академии наук Украины, перешли в ведение ФАНО. И понятно, что тут тоже возникают сложности,например, связанные с тем, что если мы проводим какие-то мероприятия в Крыму, в том числе на базе этих институтов, то в ряде случаев в отношении приехавших туда ученых, как и в отношении деятелей культуры, с украинской стороны следуют санкции. Мы это тоже чувствуем.

— Вы сейчас говорили про кредит доверия в развитии международной деятельности. Как я понимаю, вы имели в виду встречу с президентом и в целом кредит доверия, полученный на проведение изменений в Российской Академии наук. Насколько далеко в этом смысле вы можете пойти и с научной, и с финансовой точек зрения?

— Во-первых, я должен сказать, что такое очень быстрое утверждение меня в качестве главы Академии наук само по себе уже свидетельствует о том, что наша власть и президент с большим вниманием относятся к тому, что происходит в Академии. Это факт, и это не просто очень приятно – пусть и покажется громким, но это стало по-настоящему окрыляющим. Второй момент: на встрече с президентом с его стороны были сформулированы пожелания, которые мы сейчас будем стремиться трансформировать в поручения относительно того, что, по его мнению, было бы важно сделать. Здесь секретов никаких нет, это было опубликовано и в стенограмме встречи, и обсуждалось в средствах массовой информации. Речь фактически идет о двух ключевых положениях. Первое — президент согласен с тем, что правовой статус Академии наук надо повышать, потому что нынешний статус – федеральное государственное бюджетное учреждение не позволяет Академии, как написано в ее уставе,участвовать в формировании и реализации государственной научно-технической политики. Для этого нет соответствующих правовых инструментов. Второе важное положение, которое озвучено, касается стратегии национально-технологического развития нашей страны. Она была принята в конце прошлого года. Сейчас в Минобрнауки подготовлен план ее реализации, который прошел соответствующее согласование, получил одобрение в правительстве. Но в этом плане участие Академии наук выглядит неадекватным. И Владимир Владимирович сказал, что, по его мнению, Академия наук должна стать координирующим органом в реализации стратегии. Это тоже очень важно. Он пояснил, как он видит координирующую роль Академии. И мы должны сейчас эффективно работать над тем, чтобы эти пожелания президента выполнить. Это в интересах науки в стране.

— Если говорить о статусе Академии наук, то каким вы его видите? Если не федеральным государственным бюджетным учреждением, то чем?

— Это вопрос, ответ на который в правильной точной формулировке должны дать юристы.

— Вы даете им своего рода техническое задание?

— Да. Мы говорим о том, что Академия наук должна иметь инструменты для эффективных действий. Слов"особый статус" бояться не надо, потому что у нас особый статус есть и у Сколково, и у Курчатовского института, и у МГУ. Так вот, эта особость статуса может быть прописана просто в рамках существующих правовых форм различных организаций. Но дальше прописываются полномочия и обязанности. Самое простое было бы ввести корректировку в 253-й федеральный закон "О Российской Академии наук". Собственно, президент именно в этом направлении обозначил движение, которое позволило бы нам действительно получить необходимые полномочия и обязанности. И что очень важно, я это подчеркиваю всегда, вместе с ФАНО. Мы не говорим, что ФАНО надо превратить в управление делами Академии наук. Мое убеждение и убеждение моих коллег, которые работают в руководстве Академии наук, что это не так. Да, мы еще раз говорим, что то, что было сделано в 2013-м году, и время только подтвердило, это было неверное решение. Академию надо было реформировать, но надо было обсуждать, каким образом это делать. Но первый этап реформ сейчас прошел, поэтому давайте разберемся: лучше стало науке или хуже. Давайте все-таки будем дальше корректировать реформу с тем, чтобы мы все пошли по траектории с положительной производной. На этом пути далеко не все возможности нашего сотрудничества с ФАНО исчерпаны, и я считаю, что при правильном статусе Академии наук (уверен, что и ФАНО тоже понимает, что это должно быть сделано) мы совершенно четко должны разделить наши полномочия.Собственно, в 253-м ФЗ тоже прописано, как вы знаете, что ФАНО имеет административно-хозяйственные функции, а Академия наук – научные. Но повторю —с тем статусом, который есть, мы научную составляющую обеспечить не можем, вот в чем вопрос. А нужно, чтобы четко это было прописано и мы могли это делать. У нас есть совершенно нормальное взаимодействие и взаимопонимание с руководством ФАНО. Мы общаемся практически каждый день. Руководители ФАНО в полном составе были на заседании нового президиума. И после заседания мы, наверное, не один час еще сидели, определяли наши позиции. Все нормально, мы движемся в одном направлении. И со стороны всех ветвей власти тоже есть понимание, согласие, что мы должны статус Академии наук поднимать.

— Если поправки в253-й закон будут разработаны, то когда, по вашему мнению, можно ожидать их внесения в Государственную думу?

— У нас была встреча с профильным комитетом Государственной думы на прошлой неделе. Там был и руководитель комитета, и его заместитель по науке, я имею в виду Вячеслава Никонова и Геннадия Онищенко. Геннадий Григорьевич, кстати, новый член президиума Академии наук. Будет создана совместная рабочая группа Государственной думы и Академии наук, куда входят юристы с обеих сторон. Будет,как вы правильно сказали, сформулировано техническое задание, наше видение, и они должны будут вместе работать над тем, чтобы правильно сформулировать нужные коррективы. Нам бы хотелось, чтобы это было сделано как можно скорее.

— Почему?

— Понимаете, у нас предстоит сложный год. И в интересах всех — и власти, и ученых, и нашего общества — иметь соответствующую поддержку на выборах со стороны нашего научного сообщества. Ведь события 2013-го года, когда было объявлено о начале реформы РАН, и даже события марта нынешнего года, когда не состоялись намеченные выборы главы Академии, были, наверное, демонстрацией определенного недоверия власти к Академии наук, так ведь? Посудите сами, в какой форме и с какой поспешностью произошли и то и другое событие. Поэтому определенная настороженность со стороны академического и научного сообщества в отношении того, что к нему нет доверия со стороны власти, это ведь могло бы трансформироваться и в обратную сторону. Но в программе, которую мы представляли, защищали и которую Академия наук приняла, вопрос о восстановлении взаимного доверия науки и власти, науки и общества стоит одним из первых тезисов, и мы должны это сделать. Поэтому, мне кажется, что с точки зрения принятия поправок в 253-й закон нам, конечно, нужно бы поторопиться, чтобы академическое сообщество, научное сообщество увидело, что мы вместе пошли вперед, что стало появляться взаимное доверие. Это очень важно.

— Можно ли ожидать,что поправки к закону Дума рассмотрит уже в нынешнюю сессию?

— Мы должны четко все сформулировать в рамках Конституции и существующих правовых норм, чтобы поправки ничему не противоречили. Дума готова работать. Но, конечно, чем раньше, тем лучше, и мы будем стараться сделать это быстрей, чтобы по крайней мере чтения по поправкам в парламенте прошли до марта будущего года.

— О каких еще направлениях говорилось на встрече с президентом?

— Обсуждали очень важный момент, который касается фундаментальной науки. Когда мы говорим о стратегии научно-технологического развития и о том, что это — ответ на большие вызовы и то, что общество должно реально получить, почувствовать в результате выполнения каких-то крупных проектов. Это проекты, если хотите, более прикладные. Там, конечно, есть и поисковая наука, но в конечном счете мы должны будем достаточно быстро продемонстрировать реальный результат. При этом надо будет наше представление о том, что наука может быть как фундаментальная, так и поисковая, и прикладная, спроецировать в том числе и на стратегию. Когда мы говорим о крупных проектах, где есть заказчик со стороны промышленности,заказчик со стороны рынка, то это должны быть крупные проекты, которые делаются в виде своего рода цепочек, в которых есть и заинтересованные заказчики,присутствие профильных министерств, корпораций и так далее.

Я, например, на заседании привел пример с проектом создания в России отечественных установок для позитронно-эмиссионной томографии, которыми можно было бы с требуемой по самым высоким мировым стандартам плотностью покрыть всю страну. И сразу средства массовой информации спросили: вы действительно считаете, что это будет одним из таких крупных проектов? Я ответил: не знаю, это должны решать эксперты. Я привел такой пример, потому что его легко понять всем.Позитронно-эмиссионная томография — это современная диагностика, которая чрезвычайно распространена, находится во всех стандартах страховой медицины во всем мире. Но у нас с ПЭТ-диагностикой ситуация в стране просто плохая. Людям для того, чтобы получить эту очень важную диагностику, приходится ездить за 2-3региона, в какой-то другой областной центр, в котором это есть, а вокруг нет ничего. Предположим, мы понимаем, что через 5-7 лет мы должны покрыть всю территорию страны нашими отечественными томографами, несмотря на то, что есть предложения из-за границы, несмотря на то, что все, что у нас сейчас есть в стране, это небольшое количество, привезенное из-за границы. Дальше возникает вопрос: а как мы будем проникать на этот рынок. Первый момент — это то, что ПЭТ-диагностика требует наработки определенных изотопов. Но мы фактически дошли до того, что достаточно простые устройства – циклотроны – Россия, ускорительная держава, мировая лидирующая ускорительная держава, импортирует из третьих стран, которые научились эти установки производить.

Следующий вопрос связан с тем, что диагностика требует приемников гамма-излучения, возникающего в ходе процедуры ПЭТ-томографии и по которому, собственно, и определяется тот или иной недуг у пациента. В наших федеральных ядерных центрах есть замечательные приборы, которые используются для такой очень чувствительной диагностики — в интересах тех работ, которые ведутся в этих центрах. Но они, к сожалению, не проникают в медицинский сектор. То есть потенциал, безусловно,есть.

Итак, применительно к ПЭТ-диагностике мы имеем на входе научные разработки, которые уже прошли поисковую фазу и близки к прикладным. Дальше — подключается Минздрав, потому что он должен проводить клинические испытания, тестирование этого оборудования.После этого появляются производственные возможности — может быть, это будет Росатом, может быть, будет Ростех. После этого стоит заведомо рынок. Почему? Потому что если мы сумеем сделать хорошее оборудование, то у нас будет рынок,международная потребность огромная в этих установках, и тогда у нас получается цепочка. И в этой цепочке присутствуют те, у кого есть финансовый ресурс, чтобы поддерживать свои соответствующие организации. И если, как планируется по научно-технологической стратегии, образуется некая "круговая порука"всех заинтересованных сторон, принимается решение, что такой проект надо сделать. Но заметьте, на этом пути никакое производство, никакой рынок вам не закажет то, что не продемонстрировано надежно, то есть находится на уровне прикладных разработок. Здесь не видно фундаментальной науки. Почему? Очень просто. Что такое фундаментальная наука? Фундаментальная наука имеет право на ошибку. Иногда это право составляет 80% неудач, потому что это исследование априори неизвестных путей. Очень часто этот риск, связанный с невыполнением задуманного, тоже является результатом, но в чем-то совсем новом. Многие открытия делаются так — хотели исследовать одно, а получилось открытие в другом. Но ведь никакая промышленность, никакой рынок не будет финансировать то, что имеет такой огромный, по их меркам, риск. Это может делать только государство. Бизнес придет, когда он будет уверен, что это почти на сто процентов работает. Поэтому бизнес и производство и финансируют вот ту часть, которая называется прикладной наукой.

— Но прикладной бы не появилось у нас без фундаментальной…

— Точно. Прикладной бы не появилось без поисковой и не появилось бы без фундаментальной науки. Переход к поисковому звену появляется, когда вы на уровне фундаментальных исследований продемонстрировали некий эффект, а далее этот эффект хотите продемонстрировать в интересах конкретного приложения.

Например, физики обнаружили некое новое явление либо придумали новый метод измерения, скажем,новую диагностику определения очень малых концентраций опасных веществ в воздухе. Это результат фундаментальных исследований. Есть следующий вопрос. А можно ли такой результат фундаментальных исследований физиков приложить,например, в сельском хозяйстве? Это поисковое исследование. Есть большая проблема сохранения урожая. Нужно сигнализировать о появлении первых молекул,которые "говорят" о появлениях порчи, каких-то заболеваниях собранной сельхозпродукции в зерно— или овощехранилищах. Физики сейчас умеют уловить одну молекулу нужного вещества на триллион молекул воздуха. Это очень чувствительная диагностика. Но поисковая стадия тут тоже рисковая, потому что, может быть, с помощью нового метода нужные "сигнальные" молекулы, которые необходимо определять в овощехранилищах, и не ловятся. Но если мы с вами эту работу выполнили, определили, что методика применима для хранилищ, вот тогда уже идет прикладная наука, приходит инвестор из промышленности, рынок приходит.И они говорят: "Ребята, у вас очень чувствительный датчик, а у нас зерно гниет и нам надо очень быстро определить это". Так вот, до этой стадии появления инвестора фундаментальную и поисковую науку должно поддерживать просвещенное государство, просвещенное в том смысле, что оно понимает, во что оно вкладывает. Но при этом государство отдает право самим ученым ставить задачи в соответствующей области. Плюс нужно хорошее оснащение, чтобы эти работы вести. И это, конечно, тоже должно быть заботой государства.

— А бизнес с государственным участием, крупным государственным участием, мог бы быть полезен на стадии фундаментальных исследований?

— На стадии фундаментальных исследований, я думаю, нет, потому что бизнес крупный с государственным участием — это бизнес, и он должен действовать по законам капитализма. А закон капитализма — как можно меньшими вложениями и как можно быстрее обеспечить как можно большую прибыль. И если это сделано, ты герой капиталистического труда. Но доходы крупного бизнеса во многом добыты благодаря трудам ученых, так ведь? Поэтому то, что ученые не получают средства от этого,наверное, не очень справедливо. И государство действительно через крупные целевые компании, через госкорпорации может обозначить необходимость такой поддержки.

— А Владимир Владимирович что по этому поводу сказал?

— Владимир Владимирович сказал, что он считает работу над выполнением стратегии очень важным и высказал пожелание, чтобы Академия наук участвовала и была основной силой в координации стратегии. Но он также сказал, что Академия наук это прежде всего фундаментальные исследования и эту функцию Академии нужно беречь.

— А про деньги сказал? Про вашу идею со специальным фондом для поддержки научной инфраструктуры?

— Я это отложил на нашу следующую встречу, на которой вопрос про фонд инструментализации обязательно подниму. Это вопрос для нашей науки очень болезненный прежде всего в плане фундаментальных исследований. Для их успешного проведения необходимо наличие самого современного инструментария. Если у вас его нет, а у ваших коллег за рубежом он есть, вы никто на этом празднике жизни генерации новых знаний. Вот вы что-то придумали, но у вас нечем проверить, что вы придумали.

— А каким должен быть бюджет Российской Академии наук?

— Здесь опять – что понимать под Российской Академией наук? У нас есть учреждения, подведомственные ФАНО, и деньги на них идут через ФАНО.

— Хорошо, я имею в виду бюджет на российскую академическую науку…

— Оценки, которые мы делаем по части фундаментальных исследований, таковы — мы почувствовали бы существенное улучшение ситуации, явно встали бы на положительную производную при получении дополнительного бюджета в размере, который немного меньше нынешнего бюджета ФАНО. ФАНО имеет бюджет на уровне примерно 75 миллиардов рублей. У нас была сделана оценка на уровне 60 миллиардов дополнительных средств на все учреждения страны, занимающиеся фундаментальными исследованиями.Эта оценка иногда вызывает скепсис: "А где же деньги взять? Что вы такое говорите?" Но у нас есть очень четкое пояснение ситуации. Мы говорим, что майские указы президента надо выполнять. И если посмотреть, какой процент идет на фундаментальную науку, то только из-за невыполнения указа №599фундаментальная наука недосчитается в этом году по планируемому ВВП около 80милллиардов рублей. То есть на самом деле эти деньги там есть, они, так сказать, "зарыты". И поэтому вопрос в том, чтобы нам с помощью президента эту ситуацию правильным образом решить.

Я думаю, что речь идет не о сумасшедших каких-то деньгах, речь идет о 60 миллиардах на развитие всего фронта фундаментальных исследований, в том числе и с учетом фонда инструментализации. Мы должны перегруппировать те деньги, которые в целом идут на науку в стране, немного сместить центр тяжести. Либо это могут быть какие-то специальные государственные программы, или это действительно может быть — как мы говорили, в плане восстановления справедливости — некий налог на прибыль крупных компаний и корпораций. Это уже решать на самом деле государству.

— Вопрос из серии более популярной. Многие режиссеры, фантасты предсказывали развитие человечества, часть этих прогнозов сбывалась, часть нет. По разным фильмам и книгам в этом году уже здесь должны быть летающие машины, киборги ходить и так далее, но этого сейчас пока в таком масштабе нет. А каким вы видите мир через20-25 лет, на горизонте 2040-50-х годов?

— Приведу такой пример. Давайте мы с вами мысленно попадем на 25-30 лет назад, во время, когда у нас еще не было интернета.

— Интернет уже был.

— Нет, нет. Реально интернет зародился в крупных физических центрах, кто говорит, что в ЦЕРНе,американцы говорят, что на самом деле в Соединенных Штатах. И если бы мы такой вопрос задали тогда: скажите, а что будет через 25 лет, я думаю, такое сегодняшнее развитие жизни, технологий, которые обеспечили бы появление и внедрение интернета, никто бы не предположил. Опять бы мы говорили про летающие тарелки, про киборгов, еще про кого-то. Как я считаю, то, что будет определять нашу жизнь в 2050-м году, оно, возможно еще сейчас не проявилось. Особенно учитывая то, что мы, вообще говоря, будем развиваться по экспоненте, то есть быстрее, чем в прошедшие четверть века.

Как 30 лет назад мы не могли предположить, что интернет сделает с нашим обществом, так же мне кажется, я даже почти уверен, что 2050-м году будет что-то на основе того, чего мы сейчас с вами не знаем и не можем сформулировать. Мы можем только пофантазировать, но, думаю, что фантазии здесь даже не очень уместны. И еще вопрос будет о том, как люди будут воспринимать новшества и адаптироваться к ним. Ведь это тоже существенно.

Есть активное время жизни каждого человека. Оно увеличивается, мы живем дольше, продолжаем оставаться активными при приближении к старости. Смотрите, мне 62 года, а раньше до такого возраста и не доживали. Но в 62 года я должен решать новые сложные задачи. И вроде ничего пока, так сказать, и адреналина хватает.

Что получается?Технологии обновляются все быстрее и быстрее, а мы с вами живем все дольше и дольше, и поэтому мы с вами можем прийти к очень непростой ситуации для каждого из нас. Людям придется научиться очень быстро адаптироваться к новым условиям,перестраиваться и переучиваться. Это очень важно, иначе они могут быть выброшенными, скажем так, на обочину. Мы и сейчас чувствуем, что наши дети и внуки в каких-то проявлениях более, так сказать, адекватны, благодаря использованию цифровых технологий.

И вот вопрос — не затормозит ли невозможность быстро переучиваться технологический прогресс. А не уступим ли мы роботам? Сейчас в Японии роботы проектируют и строят роботов. А дальше появится следующее поколение роботов, которые будут проектировать еще более совершенных роботов. Что же будет? Роботы, роботы, которые будут проектировать роботы и так далее.

— Вы считаете, что искусственный интеллект несет и серьезные риски для человечества?

— Что касается искусственного интеллекта — да, там есть опасность. Понимаете, мы еще сами не поняли, как функционирует наш интеллект. И в этих условиях естественны опасения, что если будет развиваться искусственный интеллект, то он, так сказать, подавит наш. Но я не думаю, что это в ближайшее время произойдет.

Роботы, кстати, не надо смешивать с искусственным интеллектом. Это другое. Роботы, которые действуют по программе, заложенной человеком, не являются опасными. Опасными становятся те роботы или та программа, которая сама начнет генерировать новую информацию, новые правила своей работы, она начнет сама обучаться. Это существенный момент. Но нам нужно как можно скорее понять, как функционирует наш мозг, чтобы такой опасности избежать. Вообще, с этим связан нынешний, очень интересный период в истории человечества. Раньше многие поколения жили в одном и том же технологическом укладе. Менялось все медленно, веками, а люди жили меньше, чем мы. За 20-30 лет их жизни ничего вокруг не менялось. А сейчас в пределах жизни одного поколения совершаются просто-таки технологические перевороты.

— На ваш взгляд, кто из наших ученых мог бы получить Нобелевскую премию?

— Абсолютно – Юрий Оганесян. Хотя могут посчитать, что раз его именем уже назван элемент таблицы Менделеева, то этого достаточно. Может быть такое. Мы говорим и о наших астрофизиках, признанных во всем мире, которые получают очень крупные премии,по размеру даже большие, чем Нобелевские, хотя и не такие звонкие. Вопрос с Нобелевскими премиями, конечно, тоже политизирован. Он и в советское время был политизирован. Мы всегда говорили, что Советский Союз был обделен Нобелевскими премиями. А уж сейчас что говорить. И да, эта премия в мире раскручена, лауреат Нобелевской премии — это все. Но по серьезному, по гамбургскому счету не все меряется Нобелями. Вот мы праздновали юбилей запуска первого спутника. Ну не дали нам эту премию за космос, за спутник! Но нам этого и не надо, весь мир знает, что мы первые. Там ось измерения совершенно другая. Мы в космосе чувствуем себя уверенными, к нам приезжают, чтобы мы запускали иностранные спутники и астронавтов. Так что надо действительно получать новые результаты и не очень обращать внимание на Нобелевские премии. За достойные результаты нас уважают и будут уважать независимо от того, будет ли приписка, что ты лауреат, или не будет.

— Если говорить об отборе талантливой молодежи, прямо со школьной скамьи, то как вы относитесь к ЕГЭ? Надо ли развивать эту систему или уходить от нее?

— Конечно, то, что мы при приеме экзаменов отказались от той компоненты, которая позволяла бы оценить творческие способности абитуриентов, это было неправильно, потому что наши образование и наука всегда были сильны креативностью. Пусть у нас не всегда, например,хватало денег на оборудование, но светлые головы, которые умеют мыслить не шаблонно, у нас были всегда. Понятно, что дети из Москвы и отдаленных республик должны пользоваться равными правами. Но то, что ушла эта возможность оценить творческий потенциал поступающего, это обидно. С другой стороны, ЕГЭ ведь тоже эволюционирует.

— Каково ваше отношение к ситуации вокруг диссертации министра культуры Владимира Мединского?

Нормально ли,по-вашему, когда два диссертационных совета одобряют диссертацию, а экспертный совет ВАКа рекомендует лишить человека ученой степени?

— Мне кажется, что ситуация вокруг его диссертации излишне политизирована, и это ни к чему. Ведь если нет технических претензий к диссертации, то далее все переходит в плоскость оценок профессиональными учеными. И я считаю, что если есть дискуссия между признанными профессионалами-историками относительно существа диссертации,то это даже хорошо — ведь в спорах рождается истина. Подчеркну – в спорах именно между профессионалами. Ведь получается, что свои оценки этой ситуации начинают давать люди, в общем-то, далекие от исторической науки. Ну представьте, происходит какое-либо значимое событие, представляющее интерес для физической науки. И если у историков спросить, скажите, какое у вас отношение к этому, они ответят, что это надо узнавать у профессионалов-физиков, которые в этом разбираются. Поэтому когда меня спрашивают об отношении к ситуации с диссертацией Владимира Мединского, я отвечаю, что я не профессионал в этой области, но знаю, что в нашей стране, в Академии наук есть очень квалифицированные историки и к их конечному мнению я, наверное присоединюсь.

— А сама тема диссертации министра культуры вам просто как человеку интересна?

— Конечно, тема диссертации для меня интересна. Тем более когда происходят такие резонансные события, хочется взять в руки текст и прочитать, о чем там идет речь. Надеюсь сделать это в ближайшее время.

— Что вы думаете о периоде работы Академии наук при президенте Владимире Фортове?

— Я с большим уважением отношусь к тому, что сделал Владимир Евгеньевич за эти сложные четыре года. Он ведь только был избран президентом Академии в 2013 году, как сразу было объявлено о реформе РАН. У него хватило мужества остаться на своем посту. Он не молчал, открыто защищал Академию наук на разных площадках, и на самых высоких.Я думаю, что Академии могло быть хуже. И за то, что Академия наук сохранила свое достоинство, надо быть Владимиру Евгеньевичу благодарными. А мы будем работать дальше, и думаю, что мы обязательно возродим престиж Академии наук.

Россия > Медицина > ras.ru, 13 октября 2017 > № 2349453 Александр Сергеев


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360656 Аманкелди Саданов

Микробиологи прорвали «осаду» фармимпорта

Первый отечественный оригинальный препарат для лечения грибковых заболеваний – «Розеофунгин-АС» вскоре может появиться в аптеках страны. Уже завершены расширенные доклинические испытания препарата, пройдены все три фазы его клинических испытаний, он зарегистрирован.

Аманкелди САДАНОВ,

генеральный директор РГП «Институт микробиологии и вирусологии» КН МОН РК, Лауреат Государственной премии в области науки и техники РК, академик, доктор биологических наук, профессор

На первый взгляд, кажется, что казахстанский рынок фармпродукции развивается динамично, нет недостатка в аптеках и лекарственных препаратах. Но если разобраться, то с сожалением можно отметить, что свыше 60% отечественного фармпроизводства находится под иностранным контролем, и не ориентировано на разработку новых отечественных оригинальных препаратов и инновационных технологий. До 95% лекарств, выпускаемых в нашей стране, производится из импортируемого сырья, приобретаемого за валюту.

В Казахстане действует 79 производителей фармпродукции, включая и мелкие производства, которые выпускают изделия медицинского назначения. При этом на долю шести наиболее крупных заводов, представляющих собой предприятия полного цикла, приходится более 90% всех выпускаемых в стране лекарств. Отечественные фармпроизводители в основном выпускают простые лекарственные средства – антисептики, галеновые препараты, либо дженерики на основе импортируемых субстанций. Оригинальные отечественные лекарственные препараты практически не производятся. Все это говорит о низкой конкурентоспособности отечественной фармацевтической промышленности, поскольку страна покрывает собственными лекарственными средствами лишь 10-12% потребности, что почти вдвое ниже уровня, рекомендованного ВОЗ для обеспечения стратегической безопасности страны.

Снижение степени импортозависимости отечественной фарминдустрии – это не только вопрос национальной безопасности, но и вопрос обеспечения социальных гарантий для казахстанцев. В развитых странах, в рамках программ лекарственного возмещения, потребляется 70-90% своей продукции. То есть госсредства тратятся на поддержку и развитие собственной фармпромышленности. Например, в Испании доля отечественных медицинских препаратов составляет 62%, во Франции – 53%, Израиле – 42%, России – 35%, Беларуси – 25%, Грузии – 20%, Латвии – 15%.

Нашей стране также необходимо стимулировать реализацию программ импортозамещения, в том числе и через систему госзаказа. Например, закупать импортные препараты только в тех случаях, когда требуемые аналоги не производятся в стране. Такие шаги, наряду с дополнительными налоговыми поступлениями в бюджет, будут стимулом для развития собственной фармацевтической промышленности.

Создание лекарственного препарата – это всегда длительный, трудоемкий и требующий больших финансовых затрат процесс. Для разработки и подготовки к производству нового лекарственного препарата необходимы многолетние экспериментальные исследования, доклинические и клинические испытания его безопасности и эффективности, организация технологических линий и помещений, соответствующих стандартам. В целом на создание одного нового оригинального препарата фармацевтические компании затрачивают от нескольких сотен миллионов до миллиарда долларов и, в среднем, не менее 15-20 лет. Этим объясняется относительно небольшое количество новых оригинальных лекарственных средств, имеющихся на рынке, а их обширный ассортимент обеспечивается дальнейшими модификациями известных оригинальных соединений или выпуском одних и тех же препаратов под разными торговыми марками. Поскольку срок действия патента обычно составляет 25 лет, то за оставшиеся 10-15 лет фирма-производитель старается возместить свои затраты и получить прибыль. Выпуск дженериков обходится гораздо дешевле.

Одним из единичных примеров создания отечественного медицинского препарата является работа ученых-микробиологов, выполняемая в нашем институте по разработке нового противогрибкового природного антибиотика широкого спектра действия, получившего название «Розеофунгин-АС». Подчеркну, что это первый и пока единственный в Казахстане отечественный оригинальный (не дженерик!) антибиотик медицинского назначения.

Грибковые поражения различных органов и систем называются микозами. Спектр возбудителей микозов постоянно расширяется, и в настоящее время известно уже более 400 видов микроскопических грибков, вызывающих заболевания у человека. Сегодня примерно пятая часть населения планеты (20%) страдает от поверхностных микозов. Поэтому мировой уровень продаж противогрибковых препаратов постоянно растет. В Казахстане эта проблема стоит не менее остро. По данным исследований, проведенных компанией Vi-ORTIS, объем рынка продаж противогрибковых препаратов в Казахстане в прошлом году составил 1 384 823 упаковки, а с января по май текущего года – 617 776 упаковок. В денежном выражении это соответственно 2,1 млрд тенге и 925,3 млн тенге.

Наиболее востребованными являются наружные лекарственные препараты, на долю которых приходится более 90% продаж всех антимикотиков. При этом отечественные препараты составляют только 3% объема продаж в стоимостном выражении. Поэтому создание собственных эффективных противогрибковых препаратов важно не только для решения проблемы борьбы с грибковыми инфекциями, но и для импортозамещения этой группы жизненноважных лекарственных средств.

Учеными Института микробиологии и вирусологии Комитета науки МОН РК разработан новый отечественный противогрибковый препарат широкого спектра действия «Розеофунгин-АС, мазь 2%». Его основа – антибиотик, продуцируемый штаммом микроорганизма, выделенного из почв Казахстана. Установлена активность розеофунгина в отношении 39 видов патогенных грибов, в том числе наиболее опасных возбудителей поверхностных и глубоких микозов. Углубленные исследования показали, что помимо антигрибковой активности он обладает выраженным противовирусным действием и способен блокировать размножение многих вирусов гриппа, парамиксовирусов, вируса осповакцины и вируса саркомы Рауса.

В институте была разработана высокоэффективная и незатратная технология производства антибиотика, позволяющая получать высокий выход конечного продукта. Создана новая оригинальная лекарственная форма препарата, удобная в применении, обладающая высокой стабильностью и активностью в течение длительного времени. Разработка ученых защищена патентами Казахстана.

На базе института создана промышленная установка с технологической линией для производства препарата «Розеофунгин-АС, мазь 2%», где нарабатываются его промышленные серии. Препарат соответствует международным стандартам и требованиям, предъявляемым к лекарственным противогрибковым средствам для наружного применения. Успешно завершены его доклинические испытания, пройдены три фазы клинических испытаний, которые продемонстрировали отсутствие токсичности и 100%-ную терапевтическую эффективность в лечении грибковых поражений кожи различной этиологии. Препарат зарегистрирован в Казахстане в 2017 году, недавно он включен в Государственный реестр лекарственных средств страны приказом Минздрава.

Одним из его важнейших конкурентных преимуществ является полное отсутствие устойчивости к нему у возбудителей грибковых инфекций, обусловленное новизной препарата и химической структурой самого антибиотика розеофунгина. Большинство же аналогичных противогрибковых препаратов представлены на рынке страны в течение многих лет, и резистентность к ним патогенных грибов увеличивается с каждым годом.

На базе нашего института планируется продолжение исследований, нацеленных на создание новых эффективных лекарственных препаратов для борьбы с инфекционными заболеваниями человека. Это будет вкладом нашего института в инновационное развитие страны, в частности, в становление отечественного сектора фарминдустрии и обеспечение населения Казахстана доступными лекарствами собственного производства.

С позиции создателей нового лекарственного средства, полностью прошедшего все этапы исследований и продвижения, на вопрос: «Что нужно сделать, чтобы отечественная фармацевтическая промышленность заработала по-настоящему, стабильно и качественно?» – можем сказать, что необходимо: усилить господдержку инновационной деятельности; отдавать приоритет отечественным лекарственным средствам при реализации госпрограмм; стимулировать производство собственных фармсубстанций; стимулировать отечественные научные исследования в области микробиологии, биотехнологии, фармакологии; повышать требования к качеству выпускаемых лекарственных средств. Безусловно, все проблемы одномоментно решить невозможно, однако целенаправленная и методичная работа в этом направлении – залог создания конкурентоспособного отечественного производства лекарственных препаратов.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 12 октября 2017 > № 2360656 Аманкелди Саданов


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 октября 2017 > № 2355778 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на парламентских слушаниях в Государственной Думе Российской Федерации

Одной из основополагающих задач здравоохранения является повышение доступности и качества медицинской помощи. Это особенно актуально для удаленных районов страны и сельской местности.

По данным Росстата, численность сельского населения страны на 1 января 2017 года составила 37,8 млн. человек, или 25,7% от общей численности населения.

В 15 регионах удельный вес сельских жителей превышает 40% (большинство регионов СКФО, Краснодарский и Алтайский края, Чувашская Республика, Тамбовская область и другие).

К особенностям сельской местности можно отнести как удаленность от районных центров и сложную транспортную инфраструктуру, так и низкую плотность населения, возрастную структуру населения, влияющую на структуру заболеваемости, и ряд социальных факторов, отражающих условия труда и быта граждан.

Отличительной особенностью является ускоренное увеличение доли лиц старше трудоспособного возраста в сельской местности – с 2011 года – на 15% (тогда как среди городского населения – на 11,2%) с достижением в 2017 году 25,5% (среди городского населения – 24,8%).

Заболеваемость сельского населения за весь период советского и постсоветского наблюдения фиксировалась ниже, чем в городе, что, прежде всего, было связано с низкой обращаемостью и недовыявлением заболеваний. При этом, социально-значимые заболевания, такие как туберкулез, алкоголизм, алкоголь-ассоциированные циррозы печени, панкреанекрозы, запущенные стадии соматических заболеваний, в сельской местности регистрировались достоверно чаще, чем в городе.

За последние 5 лет ситуация значительно выправилась.

Так, благодаря внедрению бесплатных скринингов здоровья с 2013 года, улучшилась выявляемость всего спектра заболеваний.

За период с 2013 года охват сельского населения современной диспансеризацией превысил 18,5 млн. человек (49% от всего сельского населения). Только за первый квартал текущего года диспансеризацию прошли 3,4 млн. граждан, проживающих в сельской местности.

Это привело к сокращению различий общей заболеваемости между сельскими и городскими жителями (до 1,4 раза).

Предпринятые государством меры по борьбе с социальными заболеваниями благоприятно сказались на всех жителях страны.

За последние 5 лет заболеваемость туберкулезом и алкоголизмом у жителей сельской местности снизилась на 26,5 и 32% соответственно (практически так же, как и у горожан – 27 и 33,5%).

Смертность от острых алкогольных отравлений снизилась на 18% до 11,8 на 100 тыс., тогда как среди городского населения – на 14,5% (до 8,8 на 100 тыс.).

Это привело к положительной динамике основных демографических показателей.

За период с 2011 по 2016 год продолжительность жизни на селе увеличилась на 2,5 года (с 67,9 до 70,5 лет) (у городского населения рост составил 1,84 года, до 72,35). При этом хотела бы отметить, что по данным 8 месяцев 2017 года продолжительность жизни всех россиян превысила 72,5 года (на 0,6 года), т.е. увеличилась и на селе.

Общая смертность у сельских жителей снизилась на 6,6 % (с 15,2 до 14,2 на 1000 населения), что по динамике в 2 раза больше, чем у городского населения (на 3,1 %, до 12,4 на 1 тыс.).

Важно отметить, что при основных заболеваниях смертность на селе показала большее снижение, чем в городе:

от болезней системы кровообращения – на 25,3% (в городе – на 15,1%),

от болезней органов дыхания – на 10,3% (в городе – на 6,1%),

от внешних причин – на 19,1% (в городе – на 17,4%),

от инфекционных болезней – на 7,3% (в городе – рост на 5,4%),

от туберкулеза – на 42,8 %.

Младенческая смертность уменьшилась на 16,5 % (с 9,1 до 7,6 на 1 000 родившихся живыми в 2016 году) в городе – как и в городской местности (на 16,7 %, с 6,6 до 5,5). По данным 8 месяцев 2017 года младенческая смертность снизилась еще на 12% и составила уже 5,3, а в более чем половине регионов – ниже 5,0.

Уважаемые коллеги, приятно отметить, что впервые смертность детей на селе достигла уровня города, снизившись на 27,3% (с 1,1 до 0,8 на 1 тыс. населения соответствующего возраста).

Снизилась и смертность взрослого населения:

старше трудоспособного возраста – на 12,5% (с 56,2 до 49,2 на 1 тыс. населения соответствующего возраста) (в городской местности – на 6,7%),

трудоспособного возраста – на 12,7 % (с 7,1 до 6,2 на 1 тыс. населения соответствующего возраста), однако, в городе – на 14,0 %, с 5,7 до 4,9 (разрыв пока сохраняется).

Сохраняются пока и различия в показателе материнской смертности среди сельских и городских женщин (в 1,5 раза). Так, от маточных кровотечений на селе умирают в 4,3 раза больше беременных женщин, пожелавших рожать рядом с домом – в родильных домах первого уровня, предназначенных только для физиологических родов, от преэклампсии и эклампсии – в 2,6 раза больше, от аборта, начатого вне лечебного учреждения, – в 1,8 раза.

Важнейшими задачами здравоохранения являются совершенствование работы «первичного звена» в сельской местности, правильная маршрутизация больных в зависимости от профиля и тяжести заболевания, экстренности ситуации, обеспечение для жителей села доступной ВМП.

В 2016 году, на основе тщательного анализа и обсуждения с субъектами РФ, Минздравом утвержден комплекс мер по развитию первичной медико-санитарной помощи. Каждый регион создал свою программу. Ее компонентами являются, наряду с развитием медицинской инфраструктуры и оптимальной маршрутизацией больных, меры по развитию выездных форм работы, санитарной авиации, информационных технологий, а также решение кадровых вопросов.

Известно, что на протяжении десятилетий инфраструктура сельской медицины последовательно деградировала. Так, лишь с 2005 по 2011 годы число фельдшерских пунктов сократилось на 12 %, или более чем на 5 тыс.

Ситуацию удалось переломить.

С 2011 по 2016 год число структурных медицинских подразделений в сельской местности увеличилось на 15,2%, с 41,6 тыс. до 47,9 тыс.

При этом существенно наросла доля врачебных подразделений – с 11 до 25 % – за счет создания новых сельских врачебных амбулаторий и отделений ВОП. Их число увеличилось более чем в 1,4 раза (с 8,7 тыс. до 11,8 тыс.).

При этом число фельдшерских пунктов сократилось лишь на 2,3 % (с 37 тыс. до 36,1 тыс.).

В 2015–16 годах были утверждены требования к размещению медицинских организаций, исходя из численности населения и удаленности от ближайшей медицинской организации.

Это дало результат.

В 2016 году из 554 новых построенных медицинских объектов 418 – были новые ФАПы, 55 – офисы врачей общей практики. Проведен ремонт в более чем 2,6 тысяч медицинских объектов, из них более 600 ФАПов и 80 офисов врачей общей практики.

Доля сельских медицинских подразделений, требующих капитального ремонта, сократилась на треть – до 13%.

За 9 месяцев текущего года на селе уже построены 116 ФАПов, врачебных амбулаторий и офисов ВОП; проведен ремонт почти 2 тыс. медицинских объектов, из них 640 ФАПов, врачебных амбулаторий и офисов ВОП.

Важно отметить, что для жителей малонаселенных пунктов (до 100 человек) развитие получили сеть добровольных домохозяйств, а также выездные формы медицинской помощи.

В 2016 году в регионах работало уже более 3,5 тыс. мобильных медицинских бригад (рост в 3,7 раза), причем почти 1,5 тыс., оснащенных транспортным средством с медицинским оборудованием. Число передвижных амбулаторий и ФАПов увеличилось в 2,7 раза (с 61 до 162), передвижных маммографов – в 2,2 раза (с 54 до 119).

Число посещений передвижных мобильных медицинских бригад за 2015 и 2016 гг. наросло на 29 % до 1 млн. 951,3 тыс. в год.

В настоящее время, совместно с Государственной корпорацией Ростех, Республикой Удмуртия и Концерном «Калашников», рассматривается вопрос о тиражировании созданных мобильных диагностических модулей на базе автотранспортных средств повышенной проходимости.

Благодаря проведенной работе, за 2,5 года выросла плановая мощность медицинских организаций, оказывающих медицинскую помощь сельскому населению в амбулаторных условиях, на 41,1% (с 394,5 тыс. по 556,8 тыс. посещений в смену).

Хотя традиционно число посещений к врачам в расчете на 1 сельского жителя всегда было ниже числа посещений в городе, до 2011 года – как минимум, на треть, в 2016 году различия сократились до 23%: число посещений на селе увеличилось до 6,7 на 1 жителя в год.

При этом, что особенно важно, число посещений с профилактическими целями выросло с 2011 года на 28% до 2,3 на 1 сельского жителя, различие с городом сократилось на 34%.

В целях оценки территориальной доступности медицинских организаций Минздравом России совместно с регионами в 2015 году разработана и внедрена геоинформационная система, содержащая информацию о населенных пунктах, численности проживающего в них населения, транспортной инфраструктуре, медицинских организациях. Система позволяет оценивать территориальную доступность медицинской помощи разных видов и определять зоны риска по несоблюдению предельных сроков её ожидания для каждого населенного пункта в каждом регионе.

В настоящее время геоинформационная система содержит данные о 156 368 населенных пунктах и 75 395 медицинских организациях и их структурных подразделениях.

На основании анализа данных геоинформационной системы показано, что в 715 населенных пунктах с численностью населения от 101 до 10 тыс. человек первичная медико-санитарная помощь отдалена от населения и требуется строительство 715 дополнительных медицинских объектов (ФАПов, офисов ВОП, врачебных амбулаторий). Соответствующее письмо Минздрава России было направлено первым лицам субъектов Российской Федерации.

Каждый регион разработал план мероприятий («дорожную карты») по устранению имеющихся несовершенств, что позволяет Минздраву контролировать данный процесс.

Наша задача – добиться, чтобы к 2019 году жители каждого населенного пункта не имели ограничений по доступности первичной медицинской помощи.

Уровень госпитализации сельского населения со времен Семашко превышал уровень госпитализации городского (в 2011 году – на 13,5%: 24,4 и 21,1 на 100 человек, а в 2016 году – на 12,3%: 22,7 и 19,9 на 100 человек соответственно).

С 2011 по 2016 год число коек круглосуточных медицинских стационаров, расположенных в сельской местности, увеличилось на 6,4% и составило 150,7 тыс. (или 39,8 на 10 тыс. сельского населения, в 2011 году –37,4 койки).

При этом следует подчеркнуть, что на койках стационаров, расположенных в сельской местности, пролечено лишь 32,4% от числа всех госпитализированных сельских жителей.

В соответствии с современными медицинскими требованиями и порядками, 67,7% сельских жителей пролечено на койках в городских больницах (при жизнеугрожающих состояниях – в региональных учреждениях 2-го уровня, для получения ВМП – в региональных учреждениях 3-го уровня и федеральных центрах), что и позволило значительно улучшить показатели лечения и демографии.

Т.е. 21,6% коечного фонда городских больниц используется сельскими жителями.

Фактическая же обеспеченность койками сельских жителей почти на 10% превышает обеспеченность койками городских жителей.

Число пациентов, проживающих в сельской местности, которым оказана ВМП, выросла с 2011 года более чем в 3,4 раза (с 71,7 тыс. до 249,5 тысяч). При этом доля сельского населения в общем объеме ВМП увеличилась до 25%, т.е. практически соответствует доли сельского населения в российской популяции, что свидетельствует о ее равнодоступности.

В 1,6 раза увеличилось число эндопротезирований крупных суставов, в 2 раза – ВМП по профилю «офтальмология» (с 5,9 тыс.сельских жителей до 11,3 тыс.), в 1,5 раза – трансплантаций органов, в 2,8 раза – трансплантаций костного мозга.

В большинстве регионов страны скорая медицинская помощь населению, проживающему в сельской местности, оказывается отделениями скорой помощи в составе ЦРБ. Маршрутизация пациентов и зоны ответственности отделений скорой медицинской помощи регламентированы локальными нормативными актами субъектов РФ с учетом транспортной доступности, плотности населения, а также климатических и географических особенностей регионов.

Основным критерием эффективности деятельности скорой медицинской помощи является время доезда выездных бригад до пациента. В соответствии с Программой государственных гарантий, утверждаемой ежегодно Постановлением Правительства РФ, доезд не должен превышать 20 минут.

В 2016 году скорая медицинская помощь оказана 9,6 млн. (или 25,4%) жителей сельских населенных пунктов (7,4% – по поводу травм и отравлений, 76,5% – в связи с внезапными заболеваниямии, 0,8% – в связи с родами и патологией беременности). Из них – 1,6 млн. человек (16,7% вызовов) госпитализировано.

В 2016 году Правительством РФ оказана существенная поддержка в обновлении парка санитарного автотранспорта с высокой степенью износа. Из поставленных 2 154 автомобилей класса В более половины направлены в ЦРБ, оказывающие скорую медицинскую помощь сельским жителям.

В 2017 году осуществляется поставка 1 150 автомобилей скорой медицинской помощикласса «В», что позволит снизить износ автомобильного парка почти на 24 % за год.

Совместно с Магаданской областью Минздрав выступил с инициативой обеспечения бригад СМП на труднопроходимых территориях оснащенными КамАЗами. В этом году, по согласованию с Правительством, будет приобретено 9 машин для Магаданской и Амурской областей, Хабаровского и Алтайского краев.

Данный проект необходимо продолжить. Просим Вашей поддержки при распределении в 2018 году ресурсов резервного фонда Правительства РФ.

Для облегчения проблемы с оказанием экстренной медицинской помощи в регионах с трудностями транспортной доступности, сложными климато-географическими условиями и низкой плотностью населения Минздравом был инициирован и Правительством одобрен приоритетный проект по развитию санитарной авиации, в котором в настоящее время принимают участие 34 региона.

По состоянию на сегодня за счет средств федеральной субсидии выполнено 3 194 вылета, в результате которых эвакуировано 4 259 пациентов, из них 915 детей, в том числе 407 детей до 1 года.

В большинстве этих регионов значительную часть жителей составляет сельское население. Развитие санитарной авиации в данных регионах позволяет обеспечить оказание своевременной медицинской помощи населению, существенно сократив сроки ожидания.

В бюджете на 2018 год предусмотрено выделение 3,3 млрд. рублей на продолжение данного проекта.

Одной из приоритетных задач системы здравоохранения является улучшение кадрового обеспечения сельского здравоохранения.

В 2016 году, по сравнению с 2011 годом, численность врачей в сельской местности увеличилась на 11,1 тыс. и составила 55,8 тыс. (или 14,7 на 10 тыс. сельского населения), а численность средних медицинских работников возросла на 6,1 тыс. человек и составила 206,4 тыс. (или 54,5 на 10 тыс.).

Большой вклад в развитие кадрового обеспечения сельской медицина внесла реализация программы «Земский доктор», в которой участвуют 83 субъекта Российской Федерации.

С 2012 года по 1 сентября 2017 года фактическая численность участников составила 25 136 человек.

Изменение условий программы в 2016 году позволило значительно повысить показатели ее реализации. Так, число участников программы в 2016 г. составило 4 922 человек, что выше показателя 2015 (3 750 чел.) и 2014 (3 312 чел.) годов. При этом в 51 регионе уровень реализации – 100%.

Кроме того, в 30 регионах для привлечения фельдшеров, акушерок и медицинских сестер на работу в сельскую местность осуществляются единовременные выплаты (от 100 тыс. рублей до 1 млн рублей) среднему медицинскому персоналу, переехавшему на работу в сельскую местность Начиная с 2018 года, финансовые средства на реализацию программы «Земский доктор» предусмотрены в федеральном бюджете – 3,2 млрд. руб. ежегодно. Минздрав считает необходимым распространить программу на фельдшеров, выполняющих обязанности лечащих врачей в сельской местности.

Принятые в каждом регионе программы по совершенствованию кадрового обеспечения системы здравоохранения предусматривают меры по устранению дефицита кадров по отдельным медицинским профилям и уровням системы, своевременному формированию запросов на целевую подготовку, обеспечение социальной поддержки молодых специалистов и в целом медицинских работников.

На финансирование мероприятий по социальной поддержке медицинских работников в 2016 году регионами направлено 19,7 млрд. руб.

Важнейшим инструментом для совершенствования организации сельского здравоохранения, повышения доступности медицинской помощи и ранней диагностики заболеваний являются информационные технологии.

29 июля 2017 года принят Федеральный закон об информационных технологиях в сфере охраны здоровья.

Сегодня все субъекты РФ активно реализуют планы по внедрению медицинских информационных систем, созданию региональных медицинских платформ, к которым подключаются все больницы и поликлиники.

78% (452 тыс.) от запланированного количества автоматизированных рабочих мест медицинских работников подключены к медицинским информационным системам.

В 4,9 тыс. медицинских организациях 81 региона оказываются телемедицинские консультации.

В 67 созданы региональные архивы медицинских изображений.

Вместе с тем, в условиях существующего «цифрового неравенства» в малонаселенных пунктах и отдаленных территориях внедрение информационных технологий в медицинских организациях пока отстает.

В населенных пунктах с численностью менее 10 тыс. человек в 44% (в 5,2 тыс. из 11,7 тыс.) структурных подразделений медицинских организаций (без учета ФАП, ФП) нет доступа к сети Интернет. Только в 4,2% (в 1,5 тыс. из 36 тыс.) ФАПов есть доступ к сети Интернет.

В соответствии с поручением Президента РФ о подключении больниц и поликлиник к высокоскоростному Интернету, в 2018 году запланировано подключение к Интернет и модернизация связи в 8,2 тыс. структурных подразделений медицинских организаций сельской местности.

Задача, которая должна быть решена субъектами РФ, – это создание и встраивание информационной инфраструктуры сельского здравоохранения в общую информационную среду регионального здравоохранения.

Врачи и медицинские работники сельских медицинских организаций должны быть обучены работать с информационными системами, а жителям сельской местности должны быть доступны электронные услуги и сервисы в здравоохранении.

Внедрение телемедицинских технологий в медицинских организациях позволит медицинским работникам оперативно получать результаты обследований, проводить консультации с узкими специалистами из областных медицинских центров, получать рекомендации по тактике лечения, принимать решения о необходимости госпитализации пациента.

Для этого необходимо обеспечить устойчивую связь и организовать в сельских медицинских организациях телемедицинские кабинеты, работу выездных медицинских бригад, оснащенных соответствующим оборудованием, портативными телемедицинскими диагностическими средствами для дистанционного сбора и передачи информации о показателях состояния организма пациента, мини-лабораториями.

Другой важнейшей социально-значимой задачей является повышение доступности лекарственной помощи сельскому населению.

В целях повышения доступности лекарственной помощи:

- внесены изменения в Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», закрепившие норму, разрешающую медицинским работникам обособленных подразделений медицинских организаций, расположенных в сельских населенных пунктах, в которых отсутствуют аптечные организации, осуществлять розничную торговлю лекарственными препаратами (после получения медицинскими организациями лицензии на фармацевтическую деятельность);

- постановлением Правительства РФ от 22 декабря 2011 г. № 1081 «О лицензировании фармацевтической деятельности» был упрощен порядок лицензирования для этих целей.

- Федеральным законом «О внесении изменений в Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» предоставлено право отпуска наркотических и психотропных лекарственных препаратов медицинскими организациями и обособленными подразделениями медицинских организаций, расположенными в сельских и удаленных населенных пунктах, в которых отсутствуют аптечные организации;

- Постановлением Правительства Российской Федерации от 6 августа 2015 г.№ 807 упрощены требования по хранению, перевозке и учету наркотических средств и психотропных веществ, в том числе для подразделений медицинских организаций, расположенных в сельской местности.

В настоящее время розничную торговлю лекарственными препаратами осуществляют более 28 тыс. структурных подразделений медицинских организаций, расположенных в сельских населенных пунктах, в которых отсутствуют аптечные организации.

Для сельских жителей, как наиболее социально уязвимых, особенно актуально обеспечение льготными лекарственными препаратами. Население, получающее медицинскую помощь в обособленных подразделениях медицинских организаций, имеет право на получение в них бесплатных лекарственных препаратов в соответствии с имеющими у них льготами. Во многих субъектах эта работа налажена. Все регионы должны ее завершить.

Для облегчения работы были приняты дополнительные нормативные правовые акты:

- Приказ Минздрава России от 20 декабря 2012 г. № 1175н «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения», который предусматривает возможность выписки лекарственных препаратов гражданам старше трудоспособного возраста, инвалидам первой группы и детям-инвалидам в рамках оказания государственной социальной помощи на курс лечения до 90 дней.

Данная мера позволяет улучшить организацию лекарственного обеспечения отдельных категорий граждан за счет сокращения посещений лечащего врача с целью выписки рецептов и получения в аптеках лекарственных препаратов сразу на 3 месяца.

- в соответствии с приказом Минздравсоцразвития России

от 31 октября 2011 г. № 1231н «О внесении изменений в Порядок предоставления набора социальных услуг отдельным категориям граждан, утвержденный приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерацииот 29 декабря 2004 г. № 328» органы исполнительной власти субъектов РФ сами определяют условия адресной доставки лекарственных препаратов и медицинских изделий отдельным категориям граждан, в том числе, проживающим в сельской местности.

Таким образом, принятые нормативные правовые акты позволяют руководителям органов исполнительной власти на региональном уровне контролировать ситуацию по лекарственному обеспечению жителей села и самостоятельно определять направления деятельности по улучшению обеспечения лекарственными средствами граждан, проживающих в сельской местности с учетом особенностей каждого конкретного субъекта Российской Федерации.

Спасибо !

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 12 октября 2017 > № 2355778 Вероника Скворцова


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349369 Петр Кондауров

Здоровье по интернету. Как повлияет на бизнес закон о телемедицине

Петр Кондауров

Руководитель реинжиниринг-студии Петра Кондаурова.

Чтобы понять потенциал «закона о телемедицине», вступающего в силу с 1 января 2018 года, автор оценивает рынок новых услуг

Основные тезисы закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятого в июле 2017 года, можно свести к следующим пунктам:

— Лекарства, содержащие наркотические и психотропные вещества можно выписывать с помощью электронных рецептов. В законе это выражено другими словами, но по оценке автора итоговый смысл именно таков;

— Дано определение телемедицинских технологий — это дистанционное взаимодействие медицинских работников между собой, с пациентом или его представителем;

— Добровольное согласие на медицинскую помощь можно получить в электронном виде при помощи простой электронной подписи (например, галочки «Я прочитал и согласен…» достаточно, при правильной реализации ИТ-системы);

— Пациента наделили правом удаленно запрашивать и получать данные о себе;

— Телемедицинская помощь должна оказываться в соответствии со стандартами медпомощи;

— Впервые в законе упоминается единая государственная ИТ-система в здравоохранении. На ее базе будет создан реестр медицинских и других отраслевых организаций, медработников и пациентов с единой системой аутентификации всех участников процесса, а медицинских сотрудников — с применением усиленной квалифицированной электронной подписи. Доступ к этой системе будет открыт всем профильным (государственным и частным) организациям, прошедшим квалификационные и прочие проверки. Необходимо отметить, что впервые произошло упоминание, что пользователями системы будут граждане;

— Удаленные консультации разрешены для сбора информации (жалоб, анамнеза, оценки результатов лечения и наблюдения за здоровьем пациента), а также решения об очном визите, коррекции лечения (при условии, что сеанс связи проводит врач, назначивший лечение на очном приеме), а также дистанционного наблюдения за здоровьем с применением лицензированных медицинских устройств (опять-таки для врача, который уже видел пациента на очном приеме).

Объем новых рынков

Самым разочаровывающим пунктом текущей редакции сообщество сочло запрет на «лечение людей по интернету» без визита в клинику. На самом деле нет разрешения только на постановку диагнозом без первого личного осмотра врача. Хотя именно на такую услугу есть запрос в головах потребителей, бизнес может найти интересные и прибыльные решения даже на базе принятого законопроекта.

Удостоверяющие центры. Самое очевидное счастливое будущее видится для удостоверяющих центров, выдающих электронные подписи (ЭЦП). Потенциал рынка можно посчитать так: врачей в россии около 500 000, чтобы получить общее количество медицинских работников, нуждающихся в усиленной квалифицированной ЭЦП можно смело это число умножить на 3 (операторы, страховщики, средний мед. персонал и другие). Цена такой ЭЦП варьируется от 2500 до 7000 рублей. Если взять 3000 рублей за подпись, получится 4,5 млрд рублей в год (ЭЦП обновляется каждый год). С учетом того, что себестоимость каждой дополнительно выпущенной цифровой подписи для удостоверяющего центра стремится к нулю, бизнес кажется очень привлекательным. Дополнительным плюсом является то, что удостоверяющим центрам не нужно ничего менять в существующей бизнес-модели.

Информатизаторы и интеграторы. Многие из моих знакомых рассматривают законопроект не иначе как техническое задание со сроками и требуемой функциональностью. При этом можно выделить несколько уровней внедрения информационных систем.

Федеральный уровень: ЕГИСЗ (единая государственная информационная система в сфере здравоохранения) — ядро всей системы, хранилище медицинских данных, реестры мед. работников, организаций, служб, закупок, лекарств, рецептов и др. По нашему опыту работы над созданием федеральных информационных систем, общий фронт работ по созданию, внедрению и сопровождению может оцениваться от одного до десяти миллиардов рублей и 20%-30% в год — это поддержка и развитие.

Региональный уровень: тут требуется свой собственная функциональность, своя аналитика и решение своих задач, отличных от федеральных. Внедрение системы учета на рабочих местах мед. работников, следовательно, каждый субъект РФ вероятно будет решать этот вопрос самостоятельно. Обычно стоимость решения и его внедрения такого уровня оценивается нами от 50 до 200 млн рублей. В России 85 субъектов, следовательно потенциальный рынок оцениваем в 4-17 млрд рублей, плюс поддержка и развитие.

Страховые компании ОМС и ДМС: для них также нужна будет тесная интеграция с ЕГИСЗ. Размер рынка зависит от глубины и качества интеграции, и по нашим оценкам составляет несколько миллиардов рублей

Частные клиники — всего в нашей стране их около 2000, по данным Vademecum. Сетевые клиники встанут перед задачей адаптировать свой софт под удаленные приемы, это от 2 до 10 млн рублей за систему.

Информатизация аптек для работы с электронными рецептами. Это достаточно большие изменения в бизнес-процессах аптеки, учете и отчетности. Количество аптечных сетей в России по данным Vademecum больше 200, по нашим оценкам адаптация каждой системы будет стоить от 3 до 10 млн рублей. Итого 0,6 — 2 млрд рублей. Объем этого направления увеличится в 2-3 раза, если учесть одиночные аптеки и предпринимателей, которые пользуются коробочными решениями. Всего аптек в России более 60 тысяч.

Сервисные организации. Телемедицинские организации — те самые «онлайн-клиники», которые в США и Европе привлекают десятки миллионов долларов инвестиций, в нашей стране, по крайней мере до следующих изменений в законодательстве, останутся сервисными организациями. Но и здесь есть почва для причинения пользы и заработка.

Во-первых, это решение о визите (или ненужности визита) в медицинскую организацию. Эта функция может быть востребована в страховых компаниях, где каждый визит клиента в клинику — новые расходы. По данным исследований телемедицинских компаний Teladoc, Orbi Assistance, Mayo Clinic, и по статистике российского сервиса «Педиатр 24/7» до 80% обращений может быть решено без визита в клинику. С учетом наших реалий, когда нельзя удаленно ставить диагноз и назначать лечение, а лишь отсекать тех пациентов, кому визит в клинику не требуется, эта цифра по оценкам разных экспертов может составлять от 30% до 60% обращений. С учетом стоимости визита и их количества за год получается, что сократить убытки ДМС возможно на 40—60 млрд рублей. Примерно половину из этих денег могут запросить компании, которые решают эту проблему. На рынке ОМС цены значительно ниже, но масштаб гораздо шире.

Во-вторых, телемедицинские организации могут заниматься мониторингом здоровья: сопровождать пациента на стадии реабилитации, ведения хронических заболеваний, разъяснять вопросы о курсе лечения, наблюдать за состоянием и при необходимости рекомендовать обратиться к лечащему врачу за коррекцией курса. Посчитать таких людей даже приблизительно практически невозможно, но очевидно, что этот рынок тоже велик, а когда появится реестр аккредитованных Минздравом медицинских изделий для дистанционного наблюдения, этот рынок прирастет еще и аппаратными продуктами.

Медицинские учреждения (клиники). Для них открывается отдельное направление, которое пока недоступно телемедицинским организациям. Они могут не только собирать данные о пациенте и разъяснять детали плана лечения, но также и корректировать его, задействовав того же врача, который лечил пациента. Потенциал этого решения спорный, поскольку доступен только крупным сетевым клиникам, которые могут сыграть на эффекте масштаба. Небольшим клиникам внедрение новых инструментов, перестройка бизнес-процессов, организация работы одних и тех же врачей не только оффлайн, но и онлайн может выйти значительно дороже, чем потенциальная прибыль. Также телемедицинская модель требует трансформации схемы монетизации, где низкомаржинальные услуги переносятся в онлайн, а высокомаржинальные оставляются в клинике, тем самым повышая прибыль в расчете на один квадратный метр клиники. Для небольших незагруженных клиник такая модель может быть рискованной.

Инновационные проекты

Главная позитивная составляющая этого законопроекта в том, что он создает почву для новых бизнесов. Вот только несколько направлений, в которых можно было бы работать. Оцифровка бумажных медицинских карт и перенос в ЕГИСЗ. Эту концепцию я описывал еще в 2012 году. Большинство людей были бы рады перенести информацию о своем здоровье на протяжении всей жизни в систему, а сделать это могут только медработники, обладающие усиленной ЭЦП. Рассчитать рынок можно исходя из того, что если брать за перенос карт 60-70 млн взрослых пациентов по 1000 рублей, то объем направления составит 60-70 млрд рублей. Врачей можно будет привлекать через краудсорсинг и предлагать распознавание и визирование на конкурсной основе. По нашему опыту, врачи достаточно активно подключаются к работам, которые касаются медицинских исследований, опросов и другим видам деятельности, при условии, что это оплачивается и в них требуется медицинская квалификация.

Образовательные учреждения, аттестующие врачей на знание стандартов телемедицинской практики. Рынок: 500 000 врачей, стоимость обучения и сертификации может составлять от 10 000 до 50 000 рублей, что дает 5 до 25 млрд рублей.

Система обучения нейронных сетей на медицинских Big Data пациентов. Компании, занимающиеся аналитикой, могут создать инфраструктуру для узкоспециализированных решений на основе самообущающихся механизмов, выборкой для которой могут служить обезличенные данные пациентов ЕГИСЗ. Размер такого рынка и соотношения стоимости и запроса на такие услуги сейчас оценить сложно.

То, что уже сейчас разрешает обновленный закон о медицинской деятельности, может занять годы работы, развития инфраструктуры и что самое важное — развития культуры потребления таких услуг у жителей нашей страны. А в процессе реализации ближайшего плана работ велика вероятность внесения поправок, которые все больше и больше будут развязывать руки инновационным способам решения вопросов пациентов.

Конечно, очень многое зависит от скорости и качества реализации описанной в законе инфраструктуры. Ведь многие помнят, что еще в 2012 году конкурс на создание такой системы выиграл Ростелеком всего за один рубль, но того масштабного распространения и единого стандарта на все лечебные заведения страны, которое предполагалось приказом МЗСР №364 от 28.04.2011, не произошло.

В целом, считаю, что изменения в законе полностью соответствуют духу главной врачебной парадигмы «не навреди», где не учитывается вред от бездействия, а рассматриваются лишь риски от ошибочных действий, но даже этот закон может рассматриваться бизнесом как точка стабильности, на которую можно опереться и осторожно инвестировать в развитие отрасли, пусть не опережающими темпами, но все же с прибылью.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 октября 2017 > № 2349369 Петр Кондауров


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов

Без Чумака и Кашпировского: перспективы закона о телемедицине

Борис Пастухов

Председатель совета директоров «Национальной медицинской компании»

Мечта «лечиться по телевизору» зародилась почти 100 лет назад: первое изображение консультации через эфир опубликовано на обложке журнала в США в 1925 году, за 9 лет до открытия регулярного телевещания. В 2017 году в России принят закон о телемедицинских технологиях. Дорога к мечте открыта?

Какие виды телемедицинской помощи официально разрешает закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятый в июле 2017 года? Если коротко, их три: проведение повторных врачебных консультаций в процессе лечения пациента, консилиумы с участием нескольких специалистов и дистанционный мониторинг состояния здоровья пациента, в том числе с использованием специальных носимых устройств. Что же принятые поправки изменяют в существующем медицинском процессе.

Осуществлять первичные консультации пациентов, ставить диагнозы и назначать лечение с помощью телемедицинских технологий, а это как раз наиболее частые запросы к новой услуге от пациентов, — по-прежнему нельзя. Можно только оценивать эффективность ранее назначенной терапии и, по мере необходимости, корректировать её. Но давайте будем честны: врачи и раньше активно использовали телефон (а в последнее время — электронную почту, скайп и другие современные виды связи), чтобы узнать, как чувствуют себя их пациенты, и давали удаленные советы, «какую таблеточку добавить, а какую микстурку прекратить принимать». То есть данная поправка только узаконила давным-давно существующую практику.

Что касается проведения консилиумов, то в данном случае друг с другом общаются врачи. Конечно, это очень важно для врача, особенно молодого — иметь возможность получить совет от более опытного коллеги и проконсультироваться у него по поводу сложного клинического случая. Но и тут следует отметить, что такие телемедицинские консультации применяются на практике вот уже два десятка лет, например, в системе медицинской службы «Российских железных дорог», где создана и функционирует целая инфраструктура для оказания данного вида удаленной помощи. Так что и в этом вопросе принятые поправки тоже лишь официально подтвердили легитимность уже существующей практики.

Наконец, дистанционный мониторинг состояния здоровья пациентов. Возможно, это наиболее полезное применение телемедицинских технологий. Но тут встают вопросы. Дело в том, что эффективный удаленный дистанционный мониторинг возможен только с помощью специальных устройств, постоянно регистрирующих основные параметры жизнедеятельности человека — сердечный ритм и форму зубцов электрокардиограммы, величину артериального давления, уровень глюкозы крови и другие. Такие устройства уже используются в России, но правовой базы, которая регулировала бы требования к этим приборам и порядку их применения, пока не существует.

Словом, мы только в начале большого пути внедрения телемедицины в единый медицинский процесс. Например, Фонд развития интернет инициатив (ФРИИ) в ходе обсуждения поправок к Закону предлагал существенно более широкие возможности врача при удаленной работе. Несмотря на проблемы с принятием упомянутых поправок, лед тронулся. И я с большой надеждой и оптимизмом оцениваю перспективы развития телемедицины в нашей стране. Тем более, что огромные территории создают объективные условия для этого.

Ситуация в мире также показывает перспективы телемедицинских услуг — этот рынок растет примерно на 18% в год и, по оценке BBC Research, к 2021 году его объем достигнет $55 млрд. Причины этого роста различные в разных странах. В Соединенных Штатах и странах Западной Европы они, преимущественно, экономические — с помощью телемедицины страховые компании (да и сами пациенты) стремятся сократить свои затраты, экономя на уменьшении количества обращений в лечебные учреждения. А вот в Австралии, Китае, Канаде и Израиле (учитывая его внутриполитическую ситуацию) — это способ быстро «преодолеть расстояние» и «попасть на прием» к врачу в случае экстренно возникшей необходимости.

Если же проводить параллель с нашей страной, то в России пациенты ждут от телемедицины, прежде всего, повышения качества оказываемой медицинской помощи. Так, 40% посетителей региональных лечебно-профилактических учреждений (ЛПУ) жалуются на элементарное отсутствие в них необходимых специалистов. Что касается столичных ЛПУ, то формально обеспеченность специалистами в них, конечно, гораздо выше, но, по данным компании «Мобильные медицинские технологии» (ММТ), главной претензией столичных пациентов является отсутствие «высокого уровня квалификации специалистов и неудовлетворенность вниманием к конкретному пациенту со стороны врачей на очном приеме». Применение современных технологий могло бы помочь в решении проблем как региональных, так и столичных жителей. Последние, согласно данным ММТ, готовы оплачивать удаленные консультации специалистов более высокого профессионального уровня. Таким образом, общий потенциальный объем рынка телемедицинских услуг в России оценивается компанией в 18 млрд рублей в год.

В принятых поправках к закону о телемедицинских услугах предусмотрена их реализация только через портал госуслуг. Такой порядок вызывает вопросы, он неспецифичен для мировой практики. Например, в западных странах телемедицина успешно развивается через крупные информационные ресурсы (National Health Service (NHS) в Великобритании, American Well, MDLive и др. в США), которые являются коммерческими проектами. Данный рынок весьма привлекателен для инвесторов. Так, крупнейший американский провайдер телемедицинских услуг Teledoc, обслуживает 17,5 миллионов человек, а его оборот составляет около $120 млн в год. Полагаю, что и российский бизнес мог воспользоваться аналогичными возможностями для развития.

Еще одна проблема, тормозящая развитие телемедицины в нашей стране — сдержанное отношение врачей к удаленной работе. Согласно онлайн-опросу, проведенному порталом ONDOC, только 54% врачей готовы консультировать пациентов дистанционно. И это среди врачей, которые являются активными пользователями сети Интернет. Во врачебном сообществе в целом данная доля наверняка окажется гораздо меньше! При этом интересны аргументы против подобного консультирования, которые выдвигались докторами. Наряду с более-менее логичными «Трудно осмотреть пациента без очной встречи с ним», «Я и так очень устаю на очных приемах в своей поликлинике», часто встречались и такие: «Мне еще в институте внушили, что лечить по телефону — это преступление», «Коллеги не поймут меня» и подобные. Уверен, что по мере прихода в медицину молодого поколения, «выросшего в обнимку с компьютером», эта ситуация в корне изменится и «лечение по телевизору» станет не только мечтой пациентов, но и удобным инструментом врачей, что подстегнет развитие удаленного оказания медицинских услуг.

Пока же отмечу текущий прогресс: по словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, более 7000 государственных ЛПУ оснащено телекоммуникационным оборудованием и создана единая защищенная сеть между ними.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > newskaz.ru, 3 октября 2017 > № 2336940 Лязат Актаева

Можно ли не платить за медстрахование в Казахстане?

В Казахстане стартует медреформа. Нововведения ведомства Елжана Биртанова вызывают массу вопросов: какие обследования будут бесплатными, кто это решает, сколько и за что придется платить, что будет, если не платить. И вообще можно ли отказаться от обязательного полиса, чтобы купить добровольный?

Минздрав обязал казахстанцев ежемесячно оплачивать очередной полис (ОСМС), и люди задались вопросом: "А за что, собственно, надо платить деньги?", и главное: "Станет ли приятнее проводить время в больницах?"

Sputnik Казахстан собрал все самые частые претензии к Минздраву и попросил на них ответить вице-министра здравоохранения Лязат Актаеву и исполнительного директора АО "Страховая компания "Евразия" Шакира Иминова.

Если не пользуешься услугами госполиклиники, а ходишь в частную, зачем нужен полис ОСМС?

Актаева: Если человек не пользуется услугами государственной поликлиники, Фонд социального медицинского страхования (ФСМС) может возместить расходы, затраченные на лечение и обследование в коммерческой клинике согласно Закону РК "Об обязательном социальном медицинском страховании".

Иминов: Согласно закону, Фонд может возместить затраты пациента на частную клинику, не любой частной клиники, а только той, что прошла аккредитацию и включена в реестр медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере обязательного медицинского страхования. То есть прежде чем обратиться в какую-либо частную клинику, уместно будет узнать, имеется ли у нее договор с ФСМС.

А можно ли выбрать по своему желанию лечебное учреждение или врача?

Актаева: Право выбора медицинской организации в системе обязательного медстрахования возникает у человека с момента приобретения полиса, то есть с начала перечисления обязательных взносов. Порядок определен в приказе министра здравоохранения и социального развития Республики Казахстан от 28 апреля 2015 года №281 "Об утверждении Правил оказания первичной медико-санитарной помощи и Правил прикрепления граждан к организациям первичной медико-санитарной помощи". Таким образом, можно выбирать по своему желанию лечебное учреждение или врача, в порядке, предусмотренном Правилами.

Иминов: Повторюсь, обязательным условием для этого является включение лечебного учреждения в реестр медицинских организаций, осуществляющих деятельность в сфере обязательного медицинского страхования. Для того чтобы лечиться по ОСМС у частнопрактикующего врача, надо убедиться, что он включен в такой реестр. После этого вы можете подать ему соответствующее заявление. Но здесь есть два очень важных момента – во-первых, клиника должна иметь возможность принять нового пациента (плановая загрузка определяется нормативами), в противном случае обслуживание будет проводиться на платной основе.

А во-вторых, при обращении за медицинской помощью и ее получении не только пациент имеет право на выбор, но и врач должен быть согласен, и еще все должно быть по согласованию с администрацией.

Все ли обследования будут бесплатными благодаря ОСМС?

Иминов: Сейчас все пациенты имеют право на следующие бесплатные медицинские услуги в соответствии с перечнем, утверждаемым правительством РК: экстренная помощь (скорая помощь), амбулаторная помощь в поликлинике (обследования и лечение), стационарная медицинская помощь при обострении хронических и острых заболеваний, при отравлениях, травмах, плановая госпитализация и т.д. Учтите, что вы также имеете право на бесплатное получение лекарств, если заболевание является редким или приводящим к инвалидности. За другие услуги и лекарства придется заплатить.

Вообще, полный перечень случаев, при которых положена бесплатная медицинская помощь, включен в базовую программу обязательного медицинского страхования. Чтобы свериться с этим списком, можно обратиться в ФМС.

Актаева: Более точные обследования, осуществляемые в системе ОСМС, будут определены в перечне медицинской помощи в системе. Проект постановления разработан и внесен на рассмотрение в канцелярию премьер-министра. После утверждения перечень медицинской помощи в системе обязательного социального медицинского страхования будет официально опубликован в информационно-правовой системе нормативных правовых актов Республики Казахстан "Әділет".

Иминов: Но, если вам предлагают на платной основе провести операцию либо обследование, то правильным будет узнать у лечащего врача, входит ли данная медицинская услуга в программу государственных гарантий, то есть должна ли она предоставляться бесплатно. Лечащий врач также должен разъяснить возможность получить другую, подходящую для вас медицинскую услугу бесплатно. Только после получения всей необходимой информации пациент может сделать выбор либо в пользу бесплатного, либо в пользу платного лечения.

Для получения данной информации также можно обратиться в ФМС.

В бесплатной помощи откажут в ряде случаев. Например, если застрахованный выразил желание пройти лечение в более комфортных условиях, чем стандартные (в отдельной палате с телевизором и т.д.). Для этих целей разработано добровольное медицинское страхование с расширенным спектром услуг. Не покрывает полис ОСМС и оздоровление в санаториях. При этом пациент всегда вправе обратиться в ФМС как к арбитру, если считает, что его лечение малоэффективно и не приносит желаемых результатов, если врач ему что-то "недоназначил" или его "недообследовал". По желанию пациента, вне зависимости от назначений врача, можно провести любые дополнительные процедуры, но уже за собственные средства.

Все казахстанцы будут отчислять взносы, разные по суммам – кто-то больше, кто-то меньше, будет ли от этого зависеть объем предоставляемых услуг?

Актаева: Основные принципы модели медицинского страхования: солидарность, всеобщий охват и социальная справедливость как при сборе средств – "от каждого по платежеспособности", так и получении медицинской помощи – "каждому по потребностям".

Данная система не является накопительной и не предусматривает персонифицированное распределение средств. Солидарное финансирование – это ежемесячные взносы и отчисления в Фонд социального медицинского страхования со стороны работодателей, работников, самозанятых и государства, которое выступает основным плательщиком и вносит средства за социально-незащищенное население.

Базовым принципом системы является социальная справедливость, когда обеспечивается равный доступ всех застрахованных к единому пакету медицинских услуг, независимо от размера доходов и взносов, социального статуса, должности, места жительства. Таким образом, объем оказываемых услуг в рамках ОСМС не будет зависеть от перечисляемых процентов в Фонд, а будет определяться лечащим врачом в зависимости от необходимого пациенту лечения.

Иминов: Объем предоставляемых услуг не зависит от суммы взносов. На наш взгляд, ОСМС должно оказываться в равном объеме для всех, независимо от возраста, пола, социального статуса и места проживания застрахованного. Лекарственная и врачебная помощь предоставляется в одинаковых для всех объемах, если этого оказалось недостаточно, воспользуйтесь полисом добровольного страхования.

Имеет ли право человек отказаться от перечисления взносов, то есть отказаться от полиса?

Актаева: Одним из принципов медстрахования является соблюдение и исполнение законодательства Республики Казахстан об обязательном социальном медицинском страховании. Это значит, что уплата отчислений или взносов является обязательной.

Право на медицинскую помощь в системе медицинского страхования имеют лица, за которых осуществлялась уплата отчислений или взносов, а также освобожденные от уплаты взносов в фонд в соответствии с пунктом 7 статьи 28 Закона "Об обязательном социальном медицинском страховании".

Пациент может получить медицинскую помощь в системе медстрахования не более трех месяцев с момента прекращения уплаты отчислений. К тому же это право не освобождает от обязанности уплаты взносов в фонд за пропущенный период.

Лица, за которых не производилась уплата отчислений, для приобретения права на медицинскую помощь обязаны оплатить взносы в фонд, но не более двенадцати месяцев, предшествующих дате оплаты, в размере 5% от минимального размера заработной платы, установленного на текущий финансовый год.

Лицам, за которых не поступили отчисления в фонд либо которые не уплатили взносы в фонд, предоставляется гарантированный объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с Кодексом Республики Казахстан "О здоровье народа и системе здравоохранения".

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > newskaz.ru, 3 октября 2017 > № 2336940 Лязат Актаева


Казахстан > Медицина. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 3 октября 2017 > № 2336939 Елена Бахмутова

В 2018 году взносы в фонд медстрахования должны достичь 680 млрд тенге

О работе «Фонда социального медицинского страхования» рассказала председатель правления Елена Бахмутова

По результатам подворового обхода, который проводило министерство труда и социальной защиты РК, из почти 2,7 млн человек около 1 млн человек считают себя занятыми, но работодатели не делают за них никаких отчислений. Поэтому необходимо решить эту проблему, после чего повысятся отчисления в Единый накопительный пенсионный фонд (ЕНПФ), Государственный фонд социального страхования (ГФСС) и ФСМС, рассказала в интервью центру деловой информации Kapital.kz председатель правления АО «Фонд социального медицинского страхования» (ФСМС) Елена Бахмутова.

— На сайте фонда размещены данные об отчислениях в рамках ОСМС. На 21 сентября сумма составила 9,6 млрд тенге. При этом поясняется, что 80% отчислений совершают работодатели.

— Пока отчисления делают три категории участников системы ОСМС. Работодатели отчисляют 1% от дохода наемных работников, но не выше 15 минимальных заработных плат (1 МЗП=24 459 тенге на 2017 год — ред.). Индивидуальные предприниматели платят за себя 5% от двух МЗП, физлица, которые работают по договорам гражданско-правового характера с юрлицами, отчисляют 5% из своего дохода. Обязанность по уплате возложена на налоговых агентов, то есть юрлиц. От этих трех категорий на 21 сентября поступило 9,6 млрд.тенге.

С будущего года к этим плательщикам должно присоединится государство, которое будет платить взносы за 14 льготных категорий граждан, это примерно 10 млн. человек. Ставка взносов начинается от 3,75% и доходит в 2022 году до 5% от среднемесячной зарплаты по стране. Кроме того, по закону со следующего года должны были платить и самозанятые, которые не входят в льготную категорию граждан, не являются наемными работникам и индивидуальными предпринимателями. Такие лица должны были платить взносы самостоятельно — в размере 1414 тенге или 5% от МЗП.

— С учетом этих категорий, какой прогноз у фонда по сборам в рамках ОСМС в следующем году?

— Согласно финансовой модели по консервативному прогнозу в 2018 году взносы и отчисления должны достичь 680 млрд тенге. Это в случае, если в действующий закон не будут внесены никакие изменения.

Из собранных средств должны быть созданы также и резервы фонда. Согласно принятому постановлению правительства, Фонд обязан иметь неснижаемый остаток на счете в виде денег в размере 1/12 от суммы годовых поступлений, но не менее 50 млрд тенге. Эта неснижаемая сумма должна быть постоянно на счете в Национальном банке на случай, если возникнут сбои с поступлениями, и придется заплатить за медицинские услуги, оказанные за месяц. Если проводить аналогию со страховыми организациями, то у них всех есть собственный капитал. У ФСМС его нет, поэтому необходимо создать такой резерв за счет активов. И второй резерв, тоже установлен для фонда правительством — 3% от активов, которые предназначены для непредвиденных ситуаций, например, на случай непрогнозируемого роста заболеваемости по ЧС. Предполагается, что резерв будет инвестироваться в финансовые инструменты, перечень которых установлен правительством. Это низкорисковые и достаточно высоколиквидные бумаги. Инвестированием, в рамках закона и договора о доверительном управлении, займется Национальный банк.

— У нас сложился замкнутый круг. С одной стороны в соцсетях недовольны введением отчислений по ОСМС, потому что качество медобслуживания никуда не годится. С другой стороны выступают чиновники, которые обещают из собранных денег повысить зарплаты докторам и тем самым поднять качество здравоохранения. И опять в ответ летят аргументы «сначала поднимите, потом мы будем платить». Как решить этот конфликт интересов, который отражается на показателях ФСМС?

— Нужно начинать действовать, а не рассуждать о том, с чего начинать. Есть статистика стран ОЭСР, где на государственное здравоохранение тратится не менее 6,5% от ВВП, а у нас 1,9% от ВВП. Другой пример, если у нас тратится 1,9% от ВВП на систему здравоохранения, то в Индии 1% и, согласитесь, на выходе мы имеем разный уровень медобслуживания. В США тратится 17%, включая частные расходы на медобслуживание, а у нас этот показатель составляет 3,4%. При этом частные расходы на медуслуги в Казахстане в два раза превысили допустимую норму, составив 40% от расходов на здравоохранение. Это характерно для стран с низким уровнем дохода, хотя мы относимся к государствам со средним уровнем дохода. В нашей стране люди вынуждены платить из своего кармана больше, чем в странах ОЭСР, где этот показатель составляет 20%.

— Опять же из-за качества услуг в городских поликлиниках.

— Есть госздравоохранение, которое гарантирует гражданам минимальный объем медпомощи. Люди приходят в поликлинику, а врача нет, потому что он перегружен, им приходится ждать. Нужно попасть к узким специалистам — опять очередь, снова нужно ждать. Тогда люди выбирают срочность, обращаются в частную клинику и платят из своего кармана. Конечно, есть вопросы и к качеству услуг, но ожидать, что после введения ОСМС оно мгновенно улучшится, неправильно. Нужно время, настойчивые действия, в том числе по аккредитации медорганизаций, развитию конкуренции, повышению уровня образования, переподготовки медработников, технического оснащения. Но при всем этом нужно правильно организовать систему здравоохранения, медицинские организации с точки зрения модели финансирования. У ФСМС есть очень хорошее преимущество — мы не обязаны содержать сеть медорганизаций, потому что в отличие государства и частных лиц не являемся их собственниками. Фонд только оплачивает фактически оказанные населению медуслуги, а окажет их бюджетная или коммерческая клиника, для нас неважно. Главное — довольные пациенты. Таким образом выстраивается рыночная среда. Это бросает серьезные вызовы самой системе здравоохранения, потому что медорагнизации уже не будут сидеть и ждать, что кто-то даст им деньги на содержание имеющихся персонала и помещения. Сейчас все обсуждения ведутся только о том, как население воспринимает введение ОСМС. Но на самом деле это структурная реформа, которая изменит и тарифообразование на медуслуги, которое должно не поощрять чрезмерные издержки, но в то же время должно покрывать их себестоимость при оптимальном бизнес процессе.

— То есть фонд не будет платить раздутым счетам частных клиник, и благодаря этому стоимость лечения может снизиться?

— Медорганизации могут оказывать услуги в рамках ГОБМП, в рамках ОСМС, ДМС и просто платно. Понятно, что тарифы в рамках ГОБМП и ОСМС станут едиными, то есть Фонд будет платить государственной поликлинике за оказанный объем медпомощи столько же, сколько частной клинике. Все заинтересованы в том, чтобы услуги, которые включены в пакет ОСМС, были переданы на конкурентный рынок. Хотя в абсолютном выражении цены вряд ли снизятся, так как инфляция и импортная составляющая достаточно высоки, сам инструмент тарифообразования будет препятствовать излишнему росту цен.

— Как фонд планирует повысить объем отчислений?

— Нужно решить вопрос с самозанятым населением. Мы хотим действовать через интеграцию с государственными базами данных. Корпорация «Правительство для граждан» выполняет функцию единого окна, через которое проходят пенсионные выплаты, взносы по фонд Государственного соцстрахования и по ОСМС. Казалось бы, что одни и те же работодатели должны делать отчисления за наемных работников в ЕНПФ, ГФСС и в ФСМС. Но, к сожалению, это не так. По информации ЕНПФ, в прошлом году пенсионные отчисления сделали за 5,6 млн. человек. На сайте ГФСС я нашла данные о том, что, по итогам июля этого года отчисления сделали 4,1 млн. человек. А на 15 сентября в ФСМС сделали взносы чуть меньше 4 млн. человек. Это ненормально, что за одного и того же работника работодатель сделал пенсионные отчисления, а отчисления за медицинское страхование не поступили. Интеграция баз данных поможет устранить эти разрывы, тогда уменьшится число, так называемых самозанятых.

— А расходы на содержание самого фонда медстрахования? Эксперты говорят, что 8 млрд. тенге, которые ежегодно будут на это уходить, большая сумма.

— Деятельность ФСМС должна финансироваться за счет комиссионного вознаграждения. Предельный размер вознаграждения утверждается постановлением правительства согласно закону. При обсуждении и согласовании проекта постановления проходят необходимые согласовательные процедуры с министерством национальной экономики, с министерством финансов, с министерством юстиции и с национальной палатой предпринимателей «Атамекен». Ставка комиссионного вознаграждения базируется на плане развития, проще говоря, смете. Для составления плана развития есть специальный приказ министерства национальной экономики. Этот приказ является обязательным для всех организаций с государственным участием, независимо от того, является эта организация АО или РГП.

— Какая сумма на содержание фонда заложена в смете?

— Ставка комиссионного вознаграждения на следующий год не утверждена, смета — то есть план развития, еще также не утвержден советом директоров.

Много говорилось об информационной системе фонда. Пока используем информационные системы министерства здравоохранения и корпорации «Правительство для граждан». Но фонду нужна своя информационная система, рассчитанная на 18 млн. граждан, которая потребует высокой степени защиты персональных данных. Создание такой системы планируется в рамках ГЧП.

— Сколько сотрудников работает в ФСМС?

— Совет директоров утвердил 819 штатных единиц — это при полном развертывании системы. Сейчас набран минимальный состав: 57 человек в центральном аппарате и 106 человек в филиалах. К расходам на зарплату персонала нужно добавить затраты на поддержание информационных систем, банковские услуги, обслуживание Национального банка.

— Какова ставка Нацбанка за инвестирование средств ФСМС?

— Стандартная. Нацбанк устанавливает ее на основании установленных им правил, как в случае с ЕНПФ, ГФСС.

— Кто мониторит расходы фонда?

— У нас три вида контроля. Государственный контроль осуществляют министерство здравоохранения, которому мы ежеквартально предоставляем 9 форм отчетности, они также доступны минфину и миннацэкономики. Кроме того, у фонда есть раздельный учет, который построен по МСФО. Есть баланс по активам, по собственным средствам, который аудируется независимой аудиторской организацией и публично размещается на нашем сайте. Там уже есть отчет за 2016 год, хотя деятельность велась только 1,5 месяца.

Мы также размещаем финансовую отчетность в депозитарии финансовой отчетности. Корпоративный контроль осуществляется через совет директоров, возглавляет его министр здравоохранения. В него входит вице-министр финансов, вице-министр нацэкономики, заместитель председателя Нацбанка, есть независимые директора. Совет директоров утверждает систему оплаты труда, штатную численность, внутренние документы фонда. Согласно стандартам корпоративного управления, в фонде действует политика и процедуры по управлению рисками, утверждены процедуры по информационный безопасности.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 3 октября 2017 > № 2336939 Елена Бахмутова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter