Всего новостей: 2495333, выбрано 569 за 0.129 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (82)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (20)Рошаль Леонид (20)Цыб Сергей (17)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Чернова Наталья (16)Морозов Дмитрий (14)Алленова Ольга (13)Готье Сергей (13)Мурашко Михаил (12)Попова Анна (12)Шляхто Евгений (12)Амбиндер Лев (11)Андронова Анна (11)Каприн Андрей (11)Мурсалиева Галина (11) далее...по алфавиту
Россия. ЦФО > Медицина > newskaz.ru, 29 сентября 2017 > № 2333466 Лео Бокерия

Лео Бокерия – доктор, который опережает время

Во Всемирный день сердца мы поговорили с самым известным кардиохирургом мира о его работе и достижениях в области кардиологии

Алексей Стефанов

Всемирный день сердца российский врач-кардиохирург, изобретатель, педагог, профессор, академик РАН и директор Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева Лео Антонович Бокерия встречает в японском городе Саппоро, где проходит 70-й съезд сердечно-сосудистых хирургов Японии.

"Эта японская ассоциация является системообразующей в обществе сердечно-сосудистых и грудных хирургов Азии. Это очень большая организация, она объединяет все азиатские страны и включает Австралию. На будущий год этот съезд впервые в истории ассоциации будет проходить в Москве, и руководство японской ассоциации попросило меня приехать, выступить с лекцией, а заодно пояснить, как и где будет проходить съезд", — рассказал корреспонденту Sputnik доктор Бокерия.

- Лео Антонович, ваши коллеги рассказывают, что вы буквально живете на работе. Много операций в день приходится делать?

— Да, я много оперирую, делаю в день 4-5 операций, порой шесть операций, а раза три было семь операций в сутки. Получилось, что у меня по расписанию было шесть операций, а потом сообщили, что есть донор. А донорские сердца всегда привозят ночью. Вот я сделал седьмую операцию, пересадку сердца, а на следующий день у меня было еще четыре. Поспал в своем кресле и снова в операционную (смеется).

- Как же вы восстанавливаетесь?

— Я пять лет уже не пью, очень давно уже не курю. У меня очень жесткий режим: ложусь в двенадцать – полпервого, в шесть утра уже встаю, очень много стою на ногах, естественно. Поэтому, видимо, организм привык. Есть же такое понятие — статическая гимнастика, и она в свое время прописывалась даже для членов Политбюро. Издавались закрытые книги, и одна из них как раз касалась статической гимнастики. Не знаю, в какой степени такой гимнастикой занимались члены Политбюро, но, во всяком случае, ознакомиться с рекомендациями могли. Поскольку я очень много стою на ногах, вероятно, какая-то группа мышц у меня при этом правильно напряжена.

- Выходит, много стоять на ногах полезно?

— Надо все делать прямо напротив того, что говорил Черчилль: если можно посидеть или постоять, он говорил — надо посидеть, а я считаю – постоять. Если полежать или посидеть, то я считаю, что лучше посидеть. Но одинаковых организмов не бывает, конечно.

- Много сложных операций приходится делать именно вам?

— Мы самая большая клиника. Я часто говорю, что в мире, но не знаю, что есть в Китае. Во всяком случае, для Америки и Европы – мы точно самая большая клиника. В прошлом и позапрошлом году сделали более 5 300 операций на остановленном сердце — так называемые открытые операции на сердце. Это очень трудоемкие и очень высокотехнологичные операции, потому что подключается аппарат искусственного кровообращения. Мы их делаем детям весом чуть больше двух килограмм, потому что есть такие критические пороки, когда ребенок может умереть в течение первых дней, и спасти его может его может только операция.

- Какие достижения есть сейчас в области кардиологии, и какие из них можно назвать прорывом?

— У нас есть очень интересные разработки. Например, в нашем центре мы создали первый в мире беспроводной электрокардиостимулятор. Он используется для регуляции сердечного ритма, когда он редкий. Обычный кардиостимулятор содержит два электрода – две проволоки, которые проводятся в сердце. Мало того, что этот электрод, эта проволока деформирует работу трехстворчатого клапана− а створочки очень тоненькие − он еще может тромбироваться, инфицироваться. И вот у нас в центре был создан малюсенький такой — всего 18 миллиметров – стимулятор, который ставится снаружи сердца.

Также, поскольку мы очень прицельно занимаемся операциями на остановленном сердце, важно иметь кардиоплегический раствор. Вы вводите его, и сердце должно молниеносно остановиться, а после операции, когда снимаете зажим с аорты, горячая кровь поступает в сердце, и оно должно сразу восстановиться. Много было предложено различных вариантов растворов, в мире прижился внутриклеточный раствор Бретшнайдера – по фамилии автора, немецкий раствор. А мы усилили этот раствор определенными вещами – секреты раскрывать не буду. Раствор называется Бокерия-Болдырева. Мы участвовали в процессе его создания с химиком, профессором МГУ Болдыревым, но он, к сожалению, ушел из жизни. Я лично сделал уже более 600 операций с этим раствором. Причем, пациентами были совсем малюсенькие дети и люди глубоко пенсионного возраста. И результаты очень хорошие.

- Сейчас в лечении сердечной недостаточности начали применять даже клеточные и генные технологии, насколько это эффективно?

— Я не хочу хвалиться, но я был одним из пионеров этой методики в России. В 1997 году ко мне обратились американцы с предложением попробовать абсолютно чистые клетки, выращенные из обычной мускулатуры, не сердечные. И после согласования с Академией медицинских наук соответствующего решения нашего ученого совета и получения согласия пациентов, я эти клетки применил. Тогда не было таких возможностей, как сейчас, когда мы могли точно проследить судьбу того места сердца, куда вводили клетки, в режиме 4D flow. А вводили мы это больным, которым нельзя было сделать операцию аортокоронарного шунтирования, есть такое понятие – нешунтабельные артерии, когда некуда пришиваться. Или еще было двое больных, которым одну артерию можно было пришить, а другую нельзя. Таким я сделал пять операций. И через два с половиной года один из пациентов умер. Тот, которому не удалось ничего пришить, и которому я ввел эти клетки. Была секция, вскрытие, нам показали результаты, микроскопию, и я увидел действительно прижившиеся клетки, которые были как коридор в той части, в которой я вводил, но они явно не функционировали. Потому что они не переросли в кардиомиоциты. И тогда мы прекратили поиски таких клеточных заместителей и используем исключительно собственные клетки из костного мозга пациента.

Мы и сейчас делаем много таких операций, особенно при Аномалии Эбштейна — есть такая болезнь, когда три камеры сердца – левое предсердие, правое предсердие, левый желудочек нормальные, а правый желудочек называется папиросоподобным, потому что стенка тонкая и там вообще нет мускулатуры. И мы в это место вводим клетки. И продолжаем работать в этом направлении. Это наш абсолютный приоритет.

Если вы пересадили клетки больному с ишемической болезнью, с коронарной болезнью сердца, то может получиться, что вам скажут: а может, это аортокоронарное шунтирование помогло. Или сам по себе лазер помог, потому что при введении этих клеток мы сначала делаем лазерные перфорации. Считается, что вот это воздействие лазера улучшает проникновение клеток во все отделы сердца.

Так вот, наше ноу-хау состояло в том, что мы впервые заявили о том, что больной с аномалией Эбштейна — идеальная модель, чтобы сказать, работают эти клетки или не работают. И, кроме того, сейчас у нас появились очень точные методы исследования – компьютерная томография, как я уже сказал, в режиме 4D flow. Просто все видно.

- Надо же — технологии идут вперед, но вы опережаете даже эти технологии.

— Потому что наш институт — Национальный медицинский исследовательский центр сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева − на самом деле передовой и больше известен даже за границей, чем внутри страны.

Россия. ЦФО > Медицина > newskaz.ru, 29 сентября 2017 > № 2333466 Лео Бокерия


Россия > Медицина > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330743 Екатерина Кравченко

Само пройдет: больше половины россиян экономит на лекарствах

Екатерина Кравченко

Редактор Forbes

Рост цен на лекарства не пугает только треть покупателей

Чуть более трети россиян (35%) при покупке лекарств не обращают внимания на цены и продолжают покупать их в прежних объемах, показал новый опрос холдинга Ромир. Два года назад, когда проводился аналогичный опрос, число таких людей составляло 34%.

По данным Института социальной политики НИУ ВШЭ, одним из главных факторов роста цен на фармацевтическую продукцию в последние годы была девальвация рубля, но максимальные темпы прироста цен на медикаменты наблюдались в 2015 году. В 2014 году рост цен на медикаменты оказался выше общего индекса потребительских цен (113,1% против 111,4%), при этом инфляция стоимости медицинских услуг была ниже (109,2%). В 2015 году при общем росте потребительских цен на 12,9% цены на лекарства выросли на 19,6%, в 2016 году медикаменты подорожали на 4,9%, говорится в исследовании «Потребление медицинских услуг и лекарств в период экономического кризиса».

По данным Ромир, более половины респондентов старается экономить на лекарствах, покупая их только в случае крайней необходимости (32%), либо выбирая более дешевые аналоги (18%), либо используя средства народной медицины (4%).

Основные вопросы, заданные в ходе опроса, касались использования лекарственных средств: объемов покупки, выбора производителя, импортозамещения.

По оценкам DSM Group, в 2013-2016 годах импорт лекарств сократился на 22% по числу упаковок и на 40% в долларовом эквиваленте.

Как показал опрос Ромир, кардинальных сдвигов в потребительских настроениях россиян за последние два года не произошло. В пик кризиса 2015 года об экономии на лекарствах говорили 57% опрошенных. Однако выросла доля россиян, которые стали покупать больше лекарств, поскольку стали больше болеть — с 9 до 11%. Но авторы исследования указывают, что этот рост является незначительным, в пределах статистической погрешности.

На вопрос, какие факторы являются главными при выборе лекарств, 55% респондентов назвали «цены» против 63% два года назад. С 42% до 44% выросло число тех, кто назвал «рекомендацию врача» важным фактором. Доля тех, кто при покупке пользуется советом фармацевта, осталась неизменной: таких 18%.

Для 33% потребителей лекарств важны их свойства и лечебный эффект, для 31% принципиален предыдущий опыт использования, для 17% — рекомендация друзей или знакомых, для 15% — страна-производитель.

Согласно данным НИУ ВШЭ, совокупные расходы домохозяйств на лечение сократились на 8% в 2013-2016 году, расходы на медицинские услуги – на 14%.

Россия > Медицина > forbes.ru, 29 сентября 2017 > № 2330743 Екатерина Кравченко


Казахстан > Медицина. Алкоголь > camonitor.com, 29 сентября 2017 > № 2329668 Салтанат Мукашева

Пить – здоровью вредить

Мы все небезгрешны и не считаем особой бедой пропустить рюмку-другую на торжествах или просто во время застолья. Но малая беда влечет за собою беду большую. А коли спутницею человека становится «злодейка с наклейкой», коли в жизнь его вторгся «зеленый змий», они разрушат его психику, подорвут здоровье, поставят крест на карьере, могут лишить семьи, сделать несчастными детей и близких… Мы беседуем с заместителем директора по профилактическим программам Национального центра проблем формирования здорового образа жизни Министерства здравоохранения РК Салтанат Мукашевой.

– Какие меры у нас в Казахстане принимаются, чтобы человек мог избежать алкогольной зависимости? А если беда уже произошла, то как вызволить из нее человека?

– Государственная программа развития здравоохранения «Саламатты Қазақстан», а это 2011-2015 годы, и нынешняя гос­программа «Денсаулық», рассчитанная на период до 2019 года включительно, предусматривают мероприятия, направленные, прежде всего, на снижение потребления алкоголя.

Начнем с того, что в республике ежегодно организуется Национальный день отказа от употребления алкоголя. День этот открывает декаду трезвости. Казалось бы, разовое мероприятие, но в его рамках проводится широкомасштабная информационно-разъяснительная работа со всеми группами населения – с подростками, молодежью, родителями, педагогами, работодателями всех форм собственности. Конференции, «круглые столы», дни открытых дверей, семинары, тренинги, конкурсы, спортивные соревнования… Организаторами всего этого на местах являются региональные центры здорового образа жизни и пункты медико-санитарной помощи (поликлиники).

В 2016 году было проведено более 25 тысяч подобных мероприятий. Приплюсуем сюда родительские собрания в школах, классные часы, конкурсы рисунков, диктанты. Оформлялись стенды, пропагандирующие основы здорового образа жизни и профилактику употребления алкоголя. Транслировались аудио- видеоролики о негативном воздействии алкоголя на организм, они были показаны почти сорок тысяч раз в общественном транспорте, в аэропортах, на автобусных и железнодорожных вокзалах, в кинотеатрах. Причем на государственном и русском языках с последующим размещением их в формате баннерной рекламы на интернет-порталах, на телевидении и радиостанциях, в местах массового скопления населения. А это ЦОНы, площади, торгово-развлекательные центры и супермаркеты. Было распространено более двухсот тысяч информационно-образовательных материалов на эту тему.

Скептики могут возразить: это, мол, сотрясение воздуха. Но – вода камень точит, а все это вместе взятое заставляет человека осознать свою личную ответственность за тот образ жизни, который он ведет.

– Что чаще всего является причиной пристрастия к спиртному: наследственный фактор, среда обитания, социальное неблагополучие или просто случайность?

– Тут могут быть самые разные факторы. Какого-либо одного доминирующего фактора риска нет, однако чем больше «слабых мест» характерно для человека, тем выше вероятность того, что в результате употребления алкоголя у него разовьются проблемы, связанные с этим злом. Особое внимание мы должны уделять молодежи. Здесь четко прослеживается взаимосвязь между пристрастием к алкоголю, табаку и наркотикам. Вообще, употребление алкоголя подростками является одной из основных проблем общественного здравоохранения во многих странах. Конечно, взрослые служат молодежи примером для подражания. К сожалению, во многих культурах подростки воспринимают употребление алкоголя как нормальную составляющую взрослой жизни и используют его для улучшения взаимоотношений со сверстниками, для обретения новых контактов, наконец, как свою готовность к взрослой жизни.

– Назовите наиболее вероятные причины алкоголизма у подростков?

– Это, прежде всего, желание самоутвердиться, не опозориться перед сверстниками, не стать предметом насмешек и презрения. Это стремление «влиться в компанию» – подростки очень мнительны и боятся, что друзья отвернутся от них, если они откажутся разделить их увлечение. Далее, это нехватка родительского внимания, частые ссоры с родителями, попытки привлечь к себе внимание. Ну и, разумеется, крайне тревожно для подростка проживание в неблагополучной семье, где отец или мать собственноручно наливает ребенку спиртное или своим примером толкает его к пьянству. Что еще? Безделье, скука, избыток свободного времени и карманных денег, отсутствие родительского контроля. Интенсивное влияние алкоголя на гормональный фон растущего организма становится причиной различных изменений в поведении и психике. В первую очередь при систематическом употреблении спиртного отмечаются повышение агрессивности, снижение концентрации внимания и повышение самомнения подростка. Происходят также снижение эмоциональной устойчивости и резкие перепады настроения, от восторженности до апатии. Учтем при этом, что молодежь очень уязвима и подвержена негативному физическому, эмоциональному и социальному воздействию, а оно является прямым следствием потребления алкоголя. Существует тесная взаимосвязь между высокой степенью риска, обусловленной потреблением алкоголя, насилием, нездоровым сексуальным поведением, дорожно-транспортными и другими несчастными случаями. Все это необходимо знать каждому из нас, чтобы быть готовым противостоять этой беде.

– Что уже конкретно сделано для продвижения госпрограммы по борьбе с алкоголем?

– В республике действуют меры, определенные Кодексом РК «О здоровье народа и системе здравоохранения в Республике Казахстан». Они общеизвестны. Запрещена продажа алкоголя лицам, не достигшим 21 года. Ограничено время продажи винно-водочных изделий. Повышены цены на спиртное. Возросли размеры штрафов за нарушение антиалкогольного законодательства. Ужесточаются меры наказания в отношении лиц, управляющих транспортом в состоянии опьянения. Продолжается процесс поэтапного повышения акцизов на алкогольную продукцию.

– Дают ли эти запреты нужные результаты?

– А как же! Согласно результатам последнего Национального социологического исследования, потребление алкоголя снизилось с 55 процентов в 1998 году до 24,2 процента в 2015 году, а злоупотребление алкоголем уменьшилось с 5 процентов в 2012 году до 4,1 процента в 2015-м. Проблема эта требует неустанного внимания, здесь необходимо тесное взаимодействие между различными секторами и заинтересованными ведомствами. Крайне важна и помощь полиции, а также местных сообществ и просто коллег по работе.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Медицина. Алкоголь > camonitor.com, 29 сентября 2017 > № 2329668 Салтанат Мукашева


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > kursiv.kz, 28 сентября 2017 > № 2328806 Елена Бахмутова

Елена Бахмутова, председатель правления ФСМС: «Система ОСМС стала спусковым крючком»

Салим САКЕНОВ

Не исключено, что в Казахстане в итоге будет отложен переход на систему обязательного социального медицинского страхования. Напомним, выступая на открытии парламентской сессии 4 сентября, президент Нурсултан Назарбаев поручил еще раз тщательно продумать вопрос о сроках перехода на эту систему, особо акцентировав внимание на необходимость решения проблемы с 2,7 млн граждан страны, которые сегодня отнесены к самозанятым. О том, что происходит в настоящее время с планами по внедрению ОСМС в эксклюзивном интервью «Къ» рассказала председатель правления Фонда социального медицинского страхования Елена Бахмутова.

– Елена Леонидовна, проблема, поднятая главой государства, появилась далеко не вчера. И до его выступления в обществе все же звучала информация о том, что на деле эти 2,7 млн самозанятых давно уже существовали. Или это не так?

– Я хотела бы сразу уточнить, так как уже звучит кое-где, что глава государства поручил отменить систему. Глава государства, думаю, вы слышали, не говорил об этом. Наоборот, он сказал, что к этой системе нужно двигаться, вопрос лишь в том, как быстро. И в первую очередь он говорил о людях, которые не платят налогов.

И именно медицинское страхование выявило, что есть довольно большая категория людей, которые, возможно, налоги не платят, но это не мешает им получать гарантированный объем бесплатной медицинской помощи, профинансированный из бюджета. И как-то ранее эту ситуацию никто особенно не замечал. Второй момент – есть граждане, которые считают себя работающими, но в пенсионный фонд они взносов не перечисляют. Я думаю, что все эти вопросы были известны, но концентрированно над ними не задумывались.

В рамках подготовки к ОСМС об этой проблеме, естественно, знали. Потому и готовились к выявлению людей, которые должны страховаться самостоятельно. Были проведены подворовые обходы министерством труда и социальной защиты населения совместно с местными исполнительными органами, выявились проблемы с базами данных: в них были уже выехавшие граждане, умершие и так далее. То есть, эту работу правительство вело. В результате и выявилась цифра граждан, которая оказалась весьма внушительной.

– Все же не очень понятно, почему проблема «всплыла» только сейчас. Цифра почти в 3 миллиона самозанятых звучала, о неплательщиках в ЕНПФ тоже давно говорится. Плюс – из 18 миллионов населения Казахстана в системе ОСМС – 10 миллионов граждан, относящихся к льготным категориям, за которых платит государство. Как вообще собирались выстраивать эту систему?

– Думаю, что вопрос не совсем по адресу. Моя задача, как менеджера, обеспечить запуск и функционирование Фонда. А это все же вопрос политики. Да, есть проблемы с охватом населения и в пенсионном фонде, в Государственном фонде социального страхования, они известны, их никто не скрывает, над их разрешением работают. Наверное, когда-то возникает последняя капля и наступает пора преодолеть проблему, а не загонять ее вглубь.

Вы знаете, что есть разное количество участников-плательщиков в разные фонды и в бюджет? Почему? Почему у нас за одно количество людей идут взносы в пенсионный фонд, за другое в ГФСС, за третье в ФСМС, есть еще плательщики подоходного налога, социального налога, налога на имущество и т. д. Когда-то же надо комплексно во всем этом разобраться. Вот глава государства сказал об этом публично – теперь будут разбираться все вместе. Система ОСМС и платежи в Фонд стали спусковым крючком для обсуждения всех этих проблем. Но не надо связывать это исключительно с медстрахованием.

По сути именно внедрение ОСМС подняло ряд многолетних вопросов. Поэтому фонду во избежание споров необходимо определить конкретное число потенциальных участников системы, причем, поименно по ИИН. Понятно, что потребуется задействовать имеющиеся базы данных государственных органов.

Как Фонд мы заинтересованы в том, чтобы была интеграция всех имеющихся баз данных, в том числе и данных налоговых органов. Я вижу, что по текущим платежам в Фонд есть разница между данными об отчислениях за наемных работников по ОСМС, пенсионным взносам, взносам в ГФСС. На мой взгляд, это показывает большой потенциал работ по интеграции с Комитетом госдоходов, который контролирует своевременность платежей, а также Госкорпорацией «Правительство для граждан», через которую поступают, как через одно окно, социальные платежи во все три внебюджетных фонда.

– А еще есть проблема увеличения нагрузки на фонд оплаты труда с внедрением ОСМС, о которой говорят работодатели. Как этот вопрос будет решаться?

– Если уж говорить о налоговой нагрузке, давайте разберемся в цифрах. Работодатели платили обязательные социальные платежи. Теперь им говорят, что в 2018–2019 годах эти социальные платежи, которые платили в ГФСС, уменьшатся на 1,5% (с 5% до 3,5%), но взамен 1,5% от доходов работников работодатели будут платить, как отчисления в фонд медстрахования. В чем проблема? Нагрузка остается точно такой же, как и была. Гипотетически, если сейчас отменятся платежи в фонд медстрахования, то автоматически восстановится прежний размер в фонд государственного социального страхования. Причем, такие платежи будут поступать в ГФСС и формировать резервы под будущие выплаты соцпособий, деньги под такие резервы будут храниться и управляться также, как и средства ФСМС, т. е. в Национальном банке по стандартным правилам. Для людей, для работодателей ничего не меняется. Почему некоторые усматривают в такой ситуации угрозу – мне, как финансисту, не до конца понятно.

– Но предполагается, что размеры выплат в фонд медстрахования должны же увеличиваться поэтапно, соответственно, и нагрузка на ФОТ будет расти. Поэтому и звучат возмущения – что в перспективе, причем, недалекой, эта нагрузка вырастет. Плюс отчисления с заработных плат самих работников – для многих даже 1% очень существенен. Потому и поднялась буря.

– В данном случае в 2018–2019 годах никакого увеличения не происходит. Что касается дальнейших лет, я думаю, это вопрос обсуждения.

Что касается заработных плат, то там установлен лимит дохода – в пределах 15-кратного МЗП. И потом, хотелось бы напомнить – закон-то был принят в ноябре 2015 года. А нынче уже сентябрь 2017. Почти два года прошло. Понятно, что никогда не поздно вернуться к этому вопросу. Но никто же не скрывал, что это все будет – прямая норма закона. Поскольку экономическая ситуация не так хороша, как хотелось бы, проектом Налогового кодекса решено, что на 2018–2019 годы дополнительной нагрузки на работодателей не будет. И платежи из фонда государственного социального страхования переориентируются в фонд медицинского страхования. Для понятных целей.

– Почему из системы оказались исключены страховые компании? Добровольное медицинское страхование (ДМС), хоть и прописано третьим пакетом, но оно, по сути, «за бортом» остается.

– Доводы о том, что ДМС исключается из этой системы, надуманы. На самом деле добровольное медицинское страхование имеет возможность развиваться, у него есть хорошие перспективы. И в профессиональных встречах со страховыми организациями мы нашли уже возможности, каким образом они будут интегрироваться в систему ОСМС. Более того, внедрение ОСМС позволит им дать дополнительный импульс для развития.

– Каким образом?

– Элементарно. Они будут, во-первых, координировать ту медицинскую помощь, которая оказывается их застрахованным гражданам. Тем самым, возможно, не покрывать дважды затраты одной и той же организации и за счет ОСМС, и за счет ДМС.

Далее – они могут делать ассистанс (от фр. assistance – помощь), и тем самым контролировать качество для своих же застрахованных граждан в тех организациях, которые работают и по ОСМС, и по ДМС. И они могут обеспечивать то, в чем так нуждаются застрахованные граждане – делать прикрепление и оказывать услуги в разных регионах, если там работают медицинские организации, которые работают в рамках ассистанса.

Кроме того, ДМС будут правильно выстраивать работу по тарифам. За счет ДМС можно оказывать дополнительный сервис застрахованным сверх пакета ОСМС. Это же рынок, поэтому ДМС может подстроиться и, по сути, использовать франшизу за счет ГОМБП и ОСМС. Есть и совсем революционные идеи – полностью передать администрирование платежей и оказание услуг страховым организациям, но давайте быть реалистами. ДМС должно вырасти в 27 раз, чтобы взять на себя платежи по системе ОСМС. Это невозможно ни в пятилетний, ни даже в десятилетний период. Это будет коллапс страхового рынка. Такого акционерного капитала сегодня на рынке не существует. И перестраховать такое количество рисков в столь короткое время проблематично и дорого.

– Да, за последние годы доля ДМС в медицине 2–3%, это очень мало.

– Конечно! 2,5% – это объем страховых премий по ДМС относительно государственных расходов на здравоохранение. Поэтому я и говорю, что, если передать администрирование ОСМС на страховой рынок, то нужно в 27 раз единовременно увеличить пропускную способность. Чтобы принять такой объем страховых премий, нужно иметь страховщиков с адекватной капитализацией, либо перестраховать риски. Такой бум на финансовом рынке несопоставим с финансовой устойчивостью.

– Но сейчас наоборот – многие склоняются к тому, что этот сегмент вообще свалится после ОСМС. Предполагается, что и многие компании откажутся от ДМС, поскольку их уже обязали платить за страховую медицину.

– Нет, этого не произойдет. Во-первых, премии по ДМС идут на вычеты при КПН. Платежи на ОСМС также идут на вычеты при КПН.

Кроме того, после наших встреч с работодателями, которые используют ДМС, осталось понимание, что они не намерены его сворачивать. И страховщики предлагают им разумные пакеты. По нашей оценке, и застрахованный, и страхователь, и страховщик могут получить свою выгоду за разумную плату. И ОСМС тоже может получить выгоду, потому что мы будем использовать наработанный годами опыт. Дальше время покажет, насколько глубоко ДМС может быть интегрировано с ОСМС.

Но, по крайней мере, сейчас надо задействовать те рычаги, о которых я уже говорила. Чтобы элементарно медицинская организация не предъявляла счет за посещение всем потенциальным источникам финансирования

– Вот предъявление счета на оплату – это больная тема, особенно для частной медицины. Частные организации сегодня жалуются на систему штрафов, и для многих это аргумент, чтобы не связываться с системой обязательного медстрахования.

– Это еще один аргумент, что систему надо совершенствовать и менять. Она же сама по себе не изменится.

– Но сейчас-то особых изменений и не предполагалось на первом этапе.

– Значит, надо ее дальше совершенствовать, чтобы сюда приходили частные медицинские организации. Но это должен делать кто-то. Для этого нужно действовать, а не рассуждать, что надо это делать. Должны быть люди, которые понимают проблемы. Министерство здравоохранения сейчас нацелено на дерегулирование, опять же – нужно оценить эффект от этого. Точно так же сейчас можно снять любые ограничения по равномерному финансированию в течение года. Но тогда получится, что годовая сумма денег будет потрачена за полгода. А оставшиеся полгода люди без медицинской помощи окажутся? Это уже вопрос управления. Да, наверное, так называемая «линейная шкала» – слишком топорный механизм для сдерживания расходов. Надо разработать более гибкий инструмент. Значит необходимо заниматься реальной работой, обсуждать с участниками рынка возможные механизмы. Они могут быть найдены только в процессе, в движении.

Понятно, что любая реформа не появляется сама по себе в готовом виде. Начинает внедряться, и дальше что-то корректируется, что-то усадку дает, потом создаются удобные тропинки, по которым движение идет. И это нормальный процесс. Внедрение ОСМС – структурная реформа. Безусловно, не следует торопиться, надо оценить плюсы и минусы, собственно, их и изучали. В настоящее время появился еще один входной негативный параметр – нужно тоже его досконально оценить, и, если риски приемлемы, значит двигаться дальше. Если неприемлемы – значит надо риски устранить системно.

– Была обозначена серьезная проблема – рост частных затрат граждан на медицину.

– Да, это очень серьёзная проблема. Минздрав много раз демонстрировал графики, они все как-то проходят мимо внимания. Есть в целом расходы на здравоохранение, включая частные расходы. Так вот, в общей структуре затрат на здравоохранение частные превысили допустимые величины – 39% от совокупных расходов. В странах ОЭСР 20% уже является «красным огоньком». Это говорит о том, что население вынуждено слишком много тратить из своего кармана. В том числе и потому, что уровень государственного здравоохранения не позволяет профинансировать требуемый уровень медицинских услуг.

Наверное, сразу напрашивается вывод – в госрасходах все неэффективно, много денег тратится зря. Давайте посмотрим – сколько. С 2,6% от ВВП в 2009 году госфинансирование опустилось до 1,9% от ВВП. Можно уповать на скрытые резервы для оптимизации. Согласна, они есть. Но когда на государственное здравоохранение тратится 1,9% от ВВП, вы глобально ситуацию не измените. И, к сожалению, когда министр говорит о том, что сейчас объективно дорогие технологии, больше расходов идет, этот довод не воспринимается. В США расходы на здравоохранение составляют 17%, в любой стране ОЭСР – минимум 6–8%. А мы хотим то же самое, но за 3,4% от ВВП, включая частные расходы?

Есть наболевший вопрос – частники предлагают пересмотреть тарифы. Да, это нужно. Но весь наш гарантированный объем бесплатной медицинской помощи, который сегодня существует – на него сколько денег нужно? И поскольку деньги ограничены, в результате получается, что пациент имеет право на посещение, но в пределах имеющихся денег. И человеку либо нужно ждать, когда до него дойдет очередь – в пределах выделенных средств, либо он идет и платно получает нужную ему медуслугу. Проблему можно решить либо, увеличив финансирование, либо лимитировав объем услуг.

– Получается, что врач тот же самый, в той же самой поликлинике – но уже за наличные деньги. А бесплатно – к нему очередь на несколько месяцев вперед. Почему?

– Потому что у него есть определенная нагрузка. Он может принять в пределах своей ставки лишь определённое количество людей. Если он принимает дополнительно – значит, он работает на три ставки, а не на одну. Ставки эти должны оплачиваться. А в бюджете заложена только одна ставка на этого врача.

Конечно, надо увеличить количество врачей, чтобы был не один, а три, например. Но тогда надо и увеличить расходы. А мы хотим за те же самые деньги получить эффективное и качественное лечение. Понятно, что и проблем внутренних и резервов, скрытых много. Они есть, и их нужно разрешать. Но кардинально изменить ситуацию, когда государство тратит на здравоохранение 1,9% ВВП – нельзя. И повысить тарифы нельзя, потому что для этого нужно дополнительное финансирование.

– И как к этому идти, какое решение?

– Решение – это реформа, серьезная структурная реформа, которая сейчас начата. Мы должны идти к тому, чтобы затраты людей из их собственного кармана замещались системой страхования. Чтобы люди тратили на здравоохранение приблизительно как в странах ОЭСР – не более 20%.

Если сейчас отложить решение этих вопросов в долгий ящик – появятся новые проблемы. А потом мы вернемся к тому, с чего начали. Можно сейчас свернуть ОСМС, и на этом все закончится. А можно продолжить движение вперед с разумной корректировкой, тогда качественные изменения в здравоохранении все же станут ощутимыми, конечно, не вдруг, но это обязательно произойдет.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > kursiv.kz, 28 сентября 2017 > № 2328806 Елена Бахмутова


Россия > Образование, наука. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > mirnov.ru, 25 сентября 2017 > № 2501399 Александр Саверский

ШКОЛЬНЫЕ ПЕРЕГРУЗКИ ВЕДУТ К СТРЕССАМ

Еще лет десять-пятнадцать назад российские школьники вряд ли знали, что такое восьмой урок, а уж тем более девятый или десятый. Сейчас от расписания учеников старших классов у многих родителей седеют волосы. Да и у детей помладше нагрузки прибавляются с каждым годом.

На днях глава Общероссийской лиги пациентов Александр Саверский написал очередное письмо с просьбой принять меры по защите здоровья школьников. На сей раз генеральному прокурору. Предыдущие обращения ничем не закончились.

ШКОЛА ВРОДЕ ИНСТИТУТА

Мама московского девятиклассника Андрея Екатерина уже вторую неделю пребывает в ужасе от школьного расписания, которое просто не предусматривает меньше 8 уроков в день. В основном по 9 с учетом дополнительных занятий, цель которых - привести детей в боевую готовность перед предстоящими ОГЭ (так теперь называются госэкзамены по окончании 9 класса). Дополнительные занятия, прозрачно намекнули учителя, посещать обязательно, если ребенок, конечно, хочет сдать экзамены.

Девятый урок заканчивается в 16.45. То есть дети будут проводить в школе больше 8 часов, больше стандартного рабочего дня взрослого человека. И это не считая домашних заданий, на выполнение которых у Андрея уходит еще несколько часов.

Как правило, на рабочей неделе подросток ложится спать в час ночи. Ему пришлось забросить секции по волейболу и спортивным танцам, времени на которые нет физически.

Экзамены - это еще одно испытание нашей образовательной системы. Дети сдают их в другой школе, с «неродными» учителями, перед входом их обыскивают, чтобы, не дай бог, не пронесли шпаргалки или гаджеты. За ними следят видеокамеры.

А если кто-то из учителей не заметит, как ребенок подглядывает, его накажут на 40 тысяч рублей. Но штрафуют редко. Чаще увольняют. «Но это же концлагерь. Вести детей в чужой класс с камерами, чужими учителями, в чужом месте - зверство», - считает Екатерина.

РОСТ ДЕТСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Что делать в такой ситуации, родители толком не знают. Но уверены: бороться бесполезно - себе дороже. Идти на открытые конфликты с педколлективами школ мало кто отваживается. Даже самые хитрые способы выходят боком.

Мама пятиклассника Марина написала аккуратный вопрос на сайте департамента образования. Мол, допустимо ли 4 урока английского в третьем классе общеобразовательной школы для ребенка? И понеслось...

Марину вычислили по электронной почте, «рассекретили» ее школу, позвонили туда, устроили разгром. Итог: расписание осталось прежним, но учителя затаили на ребенка зло.

Проанализировав отечественное законодательство в области охраны труда и наши СанПиНы, глава Лиги пациентов Александр Саверский пришел к выводу, что дети сегодня пашут куда больше взрослых. Самое ужасное, что закон им это позволяет.

Итак, по ТК детям 14-16 лет разрешено работать 24 часа в неделю; 16-18 лет - 25 часов, а взрослым - 40 часов. Но Санитарно-эпидемиологические требования к условиям и организации обучения в общеобразовательных учреждениях разрешают детям во втором классе (7-8 лет) работать дольше, чем разрешено работать 15-летнему человеку по ТК РФ; шестиклассникам (12-13 лет) - столько же, сколько взрослым, то есть 40 часов в неделю, да еще при шестидневной неделе. К тому же школа в своем конкурентном рвении часто дает нагрузку больше.

А главное - никаких системных знаний дети не получают, у них формируется фрагментарное мышление, а учитель перестал быть учителем, стал транслятором безумных тестов.

- Сейчас многие принимают решение уйти на дистанционку. Иначе стоит выбор - бросать секции, музыкальные школы или провалить экзамены. Дети мало того, что учатся 5-6 дней, так еще и все выходные делают уроки. Учеба - тяжелейший труд, а дети сегодня работают больше взрослых, - считает Александр Саверский.

К чему все это ведет? Согласно докладу, подготовленному Научным центром здоровья детей РАМН, распространенность нарушений здоровья среди детей в возрасте до 14 лет за последний период (более 10 лет) увеличилась на 26,8%. Среди детей старшего подросткового возраста (15-17 лет) показатель общей заболеваемости увеличился вдвое.

Например, в Москве к первой группе здоровья, по данным экспертов, можно отнести не более 5-7% детей. На третьем месте среди самых распространенных нарушений - психические расстройства и расстройства поведения.

«Значительный рост распространенности функциональных расстройств среди школьников отмечен в 9 классе, что связано с появлением невротических и вегетативно-сосудистых расстройств у учащихся в период усиленной подготовки к экзаменам», - пишут эксперты НЦЗД РАМН.

Но самое страшное в том, что количество суицидов среди несовершеннолетних детей в России сегодня выше общемировых показателей в три раза. В 2015 году в РФ было зарегистрировано более 460 суицидов детей. Число попыток самоубийств существенно больше (в 10-20 раз), чем число завершенных суицидов. При этом количество детских суицидов только растет (на 30-37%).

И хотя утверждать что-то сложно, но количество детских самоубийств повышается в весеннее-летний период, что можно связать с чередой экзаменов. Александр Саверский отмечает, что статистика детских самоубийств начала расти с 2006 года - как раз с того времени, как в стране ввели ЕГЭ.

Эксперты уже и не знают, что должно случиться, чтобы власти наконец обратили внимание на эту проблему. Того, что происходит сейчас, им почему-то недостаточно...

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

- Для детей учеба - то же самое, что для взрослого работа, труд. Даже поверхностное изучение нормативных документов, регулирующих работу школы, прямо указывает на то, что дети не просто перегружены, а на то, что они работают значительно дольше взрослых, - отмечает Александр Саверский.

С прошлого года он написал уже десятки писем в разные властные структуры, на которые получил десятки формальных ответов. Рособрнадзор, к примеру, ответил так: «Экзамены, независимо от формы их проведения, всегда связаны с волнениями и стрессами». И добавил, что все под контролем, а регионам рекомендовано готовить детей к экзаменам с помощью психологов.

Разумеется, никакой связи между экзаменами и трагическими исходами в ведомстве не видят. Минздрав вообще ответил что-то невнятное про то, что их главная задача - оказывать медико-санитарную помощь в школах в соответствии с установленными порядками, а также следить за тем, чтобы дети не пили и не курили. Хоть стой, хоть падай!

Александр Саверский требует смягчить детский график, отменить жуткие саннормы и серьезно проанализировать факторы, влияющие на здоровье детей. А еще отменить столь суровые экзамены, рассчитанные скорее на терминаторов, нежели на живых людей, тем более детей.

В последнем письме генеральному прокурору Юрию Чайке он просит привести продолжительность учебного времени, включая домашнюю работу школьников, в соответствие с нормами рабочего времени по Трудовому кодексу РФ, а обязательные выпускные экзамены заменить на щадящую аттестацию. Однако в Рособрнадзоре подчеркивают, что отказываться от проведения единых госэкзаменов в нашей стране никто не собирается, ибо это «нецелесообразно».

Подготовила Арина Петрова

Россия > Образование, наука. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > mirnov.ru, 25 сентября 2017 > № 2501399 Александр Саверский


Россия. СФО. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Медицина > mirnov.ru, 20 сентября 2017 > № 2501402 Олег Нилов

В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ ПРЕДЛОЖИЛИ ЛЕЧИТЬ НАРКОМАНОВ В СИБИРИ

Депутат Госдумы от фракции «Справедливая Россия» Олег Нилов считает, что сотни тысяч наркоманов можно спасти, построив центры для их лечения в Сибири и на Дальнем Востоке.

Парламентарий поделился с коллегами своими размышлениями на эту тему. Он убежден, что реабилитационные центры для лечения людей, страдающих от наркотической зависимости, нужно строить в труднодоступных местах. Идеальным расположением для таких заведений Нилов считает Сибирь и Дальний Восток, где больные люди будут изолированы от многочисленных соблазнов мегаполисов и им будет проще побороть зависимость.

Вместо медицинских практик по лечению наркоманов депутат предлагает иную терапию - свежий воздух, рыбалку, труд и охоту. По его мнению, таким способом удастся спасти сотни тысяч россиян.

Кроме того, как полагает Нилов, впоследствии вставшие таким способом на путь истинный наркоманы смогут остаться в тех регионах, чтобы «развивать и осваивать» их.

Вера Сергеева.

Россия. СФО. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Медицина > mirnov.ru, 20 сентября 2017 > № 2501402 Олег Нилов


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 19 сентября 2017 > № 2316011 Толебай Рахыпбеков

Толебай Рахыпбеков: Откладывая ОСМС, мы потеряем здравоохранение

Сегодня в эпицентре дискуссии будущее всеобщего медицинского страхования в стране, будет ли отложен полномасштабный запуск реформы и какие последствия могут быть у такого решения? Председатель Совета Директоров АО «Медицинский университет Астана», доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент НАН РК; PhD Толебай Рахыпбеков в интервью корреспонденту Zakon.kz поделился своим мнением.

- Сегодня одним из самых актуальных вопросов в здравоохранении является необходимость внедрения обязательного социального медицинского страхования. В 1996-1998 годах в Казахстане такой опыт уже был, как вы считаете, не повторится ли ситуация сейчас?

- Когда вводился ФОМС в 90-х годах, была сложная экономическая ситуация в стране. В то время долг по зарплате врачей и медсестер составлял 1,5-2 года. На всё здравоохранение в бюджете выделялось всего 49 миллиардов тенге. К банкротству ФОМС привели объективные обстоятельства. Например, акимы областей за страхование неработающего населения платили всего от 4 до 17% от запланированного. Администрировал страховые взносы сам ФОМС, отвечал за сбор, реализацию страховых полюсов. Были даже случаи, что в приемных покоях продавали страховые полисы, дешевле в 10 раз реальной стоимости лечения, это все – неправильный менеджмент. Сейчас в новом проекте, в законе, все эти риски учтены и проработаны. Фонд социального медстрахования будет определен в качестве единого плательщика услуг, ответственность за администрирование возложена на налоговые органы, поэтому система должна эффективно работать.

Поэтому неудачный опыт внедрения ФОМС в начале 90-х не может служить отрицанием новой системы обязательного социального медицинского страхования.

- В обществе активно обсуждается вопрос, что ОСМС - это новый вид налогообложения. Что вы думаете по этому поводу?

- Я помню, как все это начиналось. Была идея мотивировать людей к бережливому отношению к своему здоровью. Создали рабочую группу с участием иностранных экспертов и других лиц, обсуждали реально возможность введения сооплаты медицинских услуг. Но в конце концов, изучая опыт зарубежных государств, где уже была введена сооплата, пришли к выводу, что очень трудно администрировать подобные проекты, и это может вызвать некоторую социальную напряжённость в обществе. И было принято решение вводить обязательное социальное медицинское страхование, т.е. когда мы говорим о том, налог это или не налог, надо понимать, что это специальные деньги для здоровья самого народа, как бы они не назывались. Они направлены на социальную защиту народа. Что означает слово солидарная ответственность? Государство берет на себя часть расходов, часть покрывает пациент и часть работодатель. Поступают платежи из бюджета или другими способами, методы изъятия налогов бывают разные: корпоративный, подоходный налог, земельный, НДС, и т.д., или же оно берётся с фонда заработной платы. Название не имеет никакого значения, самое главное надо помнить, что финансирование здравоохранения является не финансированием лечебно-профилактических учреждений, а социальной защитой населения.

У казахского народа всегда существовала взаимопомощь, в особо трудных жизненных ситуациях люди складывались кто чем может, это называется «жылу», или были кассы взаимопомощи. В страховании самое главное – это закон больших чисел, таким образом здоровый платит за больного, богатый за бедного, и таким образом вот эти средства будут служить для социальной защиты всего народа.

Согласно 102-й Конвенции Международной Организации Труда, государство должно обеспечить социальную защиту своих граждан на случай болезни, травм и отравлений, беременности и родов. Это форма социальной защиты населения, и поэтому не имеет смысла спорить на эту тему.

Так как внедрение ОСМС необходимо для социальной защиты населения и для того, чтобы повысить мотивацию людей к ответственности за свое здоровье, а систему здравоохранения к улучшению качества медицинской помощи. Другой вопрос, что ФСМС должен быть прозрачным, чтобы в распределении ограниченных ресурсов участвовали как сторона пациентов, т.е застрахованных, так и страхователь, чем больше гражданское общество будет принимать участие, тем более прозрачным будет распределение.

- Национальная палата предпринимателей считает, что ОСМС невыгодно предпринимателям и ведет к дополнительным нагрузкам на бизнес, как вы на это смотрите?

- Я думаю, что президент сделал за многие годы столько важного для развития предпринимательства, и у нас низкие налоги для бизнеса. И я не представляю, как целевые взносы от заработной платы послужат тормозом к развитию предпринимательства, тем более эти целевые деньги направлены на здоровье каждого конкретного человека. И нужно правильно понять это, я думаю, и предприниматели не будут против.

- Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, говоря в начале сентября о системе ОСМС, заявил, что около 2,7 миллиона самозанятых граждан останутся "за бортом" медстрахования. Он призвал разобраться в сложившейся ситуации и принять совместное решение, каким вы видите это решение?

- Статус самозанятого населения конечно определен, но в преддверии подготовки к данной статье мы провели среди них исследование. Кто такой самозанятый человек? Например, беседа с таксистом, который работает через компанию и оплачивает этой компании 14-15 000 тенге, показала, что им (таксистам) пенсионные взносы не перечисляют, они налогов не платят, по их доходам сказать, что они еле выживают – невозможно, врачи получают намного меньше. Общение с людьми, которые например убираются в квартирах, ведут домашнее хозяйство, показало, что они тоже никуда не платят налоги. Министерство социальной защиты занимается вопросом безработицы сейчас очень активно. У них есть проект «Өрлеу», он распространяется на страну, очень хороший проект. Самозанятое население нужно структурировать, это не все 2,7 млн. человек. Среди них есть люди с хорошим доходом, есть претенденты на статус безработного, и как в любом обществе, есть тунеядцы. Этим контингентом надо заниматься, опрошенные готовы платить за медицинское страхование, при получении гарантий на предоставление качественной медицинской помощи. Из-за этого откладывать внедрение ОСМС не стоит. По ходу внедрения, до 2020 года надо будет разбираться, тем более есть поручение президента, и надо помнить, что никогда 100% сбора средств не будет.

К примеру, помогая своим детям старше 25 лет, мы их делаем инфантильными, неспособными к жизни, здоровыми инвалидами.

- Как вы считаете, действительно ли есть реальная необходимость откладывать переход к ОСМС?

- Как я уже сказал, самозанятое население не причина для откладывания, во-вторых я считаю, что внедрение ОСМС не должно быть затянуто, система уже начала работать, уже начали собирать взносы. У нас должно быть движение к 5,5% от ВВП и солидарной ответственности. Возникает вопрос, что делать с сегодняшними больными, они же 2 года не будут ждать качественной медицинской помощи? Начинающий врач получает 46 тысяч тенге, он будет 2 года ждать повышения заработной платы? Мы останемся без врачей. Они итак уходят в другие сферы. Сколько бы мы не готовили новые кадры, все время есть дефицит. Поэтому откладывать внедрение очень опасно для тех, кто сегодня болеет, для тех, кто преждевременно умирает.

- Какой вы представляете себе будущею систему здравоохранения?

- Если мы сегодня не повернемся лицом к персонифицированной медицине, мы отстанем от мира на 50 лет. Я приведу простой пример: всем известная голливудская кинозвезда Анжелина Джоли, сделав генетический анализ и обнаружив гены высокого риска развития рака молочной железы, сделала операцию по удалению молочной железы, вот что такое персонифицированная медицина.

Таким образом, на основе генотипа человека можно сделать персонифицированную карту профилактики еще в самом раннем возрасте. Вот на что в ближайшее время должно потратить средства государство.

И государство, я думаю, если пойдет на затраты по обеспечению регионов генетическими лабораториями, внедрению генетических паспортов, тогда на их основе будут разработаны индивидуальные программы предупреждения болезней. Я вижу систему здравоохранения будущего так: у каждого гражданина с рождения будет генетический паспорт, будет составлена индивидуальная программа профилактики заболеваний. А все это требует личной ответственности за здоровье здоровых, государства, гражданина и работодателя, а это невозможно без внедрения системы обязательного социального медицинского страхования.

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 19 сентября 2017 > № 2316011 Толебай Рахыпбеков


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 14 сентября 2017 > № 2316844 Игорь Колтунов

Большие возможности для маленьких пациентов: интервью с главврачом Морозовской больницы Игорем Колтуновым

Почему новый корпус перевернут, есть ли возможность управлять операционной дистанционно и сколько детей может вылечить крупнейшее детское медицинское учреждение Москвы. Ответы — в материале mos.ru.

В начале XX века в больнице, основанной купцом Викулой Морозовым, открылось несколько отделений на 340 коек. Сейчас отделений 35 и здесь могут принять более тысячи пациентов.

Морозовская детская городская клиническая больница, или, как ее называет главный врач, медицинская фабрика здоровья, — крупнейший клинико-диагностический комплекс Москвы, основанный 114 лет назад, в 1903 году. В нем работает круглосуточный детский многопрофильный стационар, не имеющий аналогов в России. Здесь принимает больных уникальная ежедневная круглосуточная дежурная бригада детских врачей-специалистов, есть центр детской онкологии, онкогематологическая лаборатория и отделение переливания крови.

В последние годы в больнице появилось 13 центров городской специализированной медицинской помощи для детей и подростков. В их числе центры детской ревматологии, детской эндокринологии, детского инсульта и детской онкологии.

В 2016 году врачи Морозовской больницы вылечили 106 822 пациента, а за первое полугодие 2017 года — 59 685. Открытие нового лечебного корпуса позволит увеличить эти цифры, а современное оборудование и новейшие технологии лечения помогут в лечении редких и тяжелых заболеваний.

На месте одноэтажных инфекционных корпусов 1930-х годов постройки, которые были в аварийном состоянии, появилось современное семиэтажное здание. Новый лечебный корпус рассчитан на 500 коек. В нем оборудуют отделения кардиохирургии, отоларингологии, гинекологии, экстренной и гнойной хирургии, челюстно-лицевой хирургии, травматологии и ортопедии, плановой хирургии и урологии, онкологии и гематологии, офтальмологии и микрохирургии глаза, трансплантации костного мозга, кардиоревматологии и пульмонологии, нейрохирургии и нейроонкологии.

Главный врач Морозовской больницы Игорь Колтунов рассказал mos.ru о том, почему корпус перевернут, есть ли возможность управлять операционной дистанционно и сколько детей может вылечить крупнейшее детское медицинское учреждение Москвы.

— Игорь Ефимович, как бы вы охарактеризовали Морозовскую больницу, ее место в системе здравоохранения Москвы и важность для москвичей?

— На сегодняшний день в Морозовскую больницу госпитализируются около 33,7 процента пациентов от общего числа госпитализаций в Москве, независимо от того, федеральное это учреждение или муниципальное. Например, при 250–260 тысячах (317 286 в 2016 году) госпитализаций в год 110 тысяч поступает к нам. Открытие нового корпуса — это абсолютная гарантия того, что москвичи получат качественную медицинскую помощь и достойные условия пребывания.

— Чем была вызвана необходимость строительства нового корпуса?

— В Москве давно не строились специализированные медицинские корпуса для детей. За это время технологии ушли вперед. Новый корпус — это не просто здание, которое приспосабливается к современному оборудованию. Он изначально соответствует всем необходимым требованиям. В нем не нужно заниматься перепланировкой, там уже все сделано по уму — так, как должно быть.

Его площадь — 72 тысячи квадратных метров. Чтобы вы понимали, площадь всей Морозовской больницы — 50 тысяч квадратных метров. Это своего рода больница в больнице. Благодаря вводу нового корпуса в Москве появится не многопрофильное, а полнопрофильное лечебное учреждение, где смогут лечить всё — начиная от онкологических заболеваний, заболеваний системы крови, кроветворения и заканчивая трансплантацией костного мозга.

— Что изменится в больнице после открытия нового корпуса?

— Пациенты будут получать медицинскую помощь в самых комфортных условиях. Если положено 11,5 метра на одного человека в палате, ему будет предоставлена именно такая площадь. Если положено, чтобы мама находилась в предоперационной, то она сможет быть там вместе с ребенком.

Также здесь созданы все условия для врачей. В одиннадцати операционных установили интегрированные системы. Всем оснащением — эндоскопическими приборами, видеосистемами, источниками данных, операционным столом и даже потолочным освещением можно будет управлять из одного центрального места в стерильной части операционной. Интеграция в единую информационную систему позволит проводить телеконференции и телесеминары.

Двенадцатая операционная оборудована универсальной двухпроекционной интегрированной системой рентгенографии сердца и сосудов. Она обеспечивает поддержку при лечении врожденного порока сердца и проведении исследований сосудов. Позволяет получить в два раза больше информации при одной инъекции контрастного вещества, что особенно важно в педиатрии. А еще обеспечивает низкую дозу рентгеновского облучения и высокое качество изображения.

— Здесь открылись новые отделения?

— Да. Открыли отделения трансплантации костного мозга и трансплантации органов и тканей с аппаратами для хранения трансплантата и стерильными боксами для проведения операций. У нас появилось отделение экстренной детской кардиохирургии, которого не было в Москве. В новом корпусе будет располагаться единственный в городе референс-центр орфанных (редких) и других заболеваний детей и подростков. Их всего два в России — один в Екатеринбурге, один в Москве.

Будут работать два операционных блока, отделение анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии, клинико-диагностическая лаборатория, отделение физиотерапии и лечебной физкультуры.

— Сколько пациентов смогут здесь лечиться?

— Сейчас мы лечим 110 тысяч детей в год. С открытием нового корпуса, я думаю, что выйдем на цифру в 140–150 тысяч пролеченных пациентов.

— Есть ли аналоги таких корпусов в России и мире?

— Нет. По размеру, оснащению и количеству специалистов аналогов такой детской больницы я не знаю.

— На что ориентировались при проектировании корпуса? Помог опыт зарубежных коллег?

— Я скажу вам честно, зарубежных специалистов не привлекали. Проект составлялся с учетом общемировых технологий. Медицинское задание писали сами с коллегами, а ориентировались на нужды наших пациентов.

Здание построено как бы вверх ногами — вся тяжелая техника стоит на шестом этаже, потому что, по требованию СанПиН, маленьких детей нельзя высоко поднимать: в случае чрезвычайных ситуаций их невозможно будет эвакуировать.

Корпус похож на вертикальный конвейер: изначально пациент поступает вниз, на первый этаж, потом постепенно в процессе лечения поднимается на последний. На шестом этаже получает высокотехнологичную медицинскую помощь в операционной, а после спускается вниз, выписывается и уезжает домой.

— Как вы отбираете специалистов и есть ли у больницы собственные программы обучения сотрудников?

— Морозовская больница получила собственную лицензию и аккредитацию на право оказания образовательной деятельности. В этом году к нам на учебу поступили около 60 ординаторов. Курс длится два года. В больнице есть научный совет и свои педагоги. Мы сами готовим себе кадры, а Департамент здравоохранения Москвы направляет наших специалистов за границу — в Израиль, Корею, Швейцарию и Германию — на обучение.

— В Морозовской больнице работают 11 главных внештатных специалистов Департамента здравоохранения города Москвы — это очень большая цифра. В чем секрет?

— Практически половина всех внештатных сотрудников Департамента здравоохранения работает у нас. Ответ прост: у нас самое полнопрофильное учреждение. А еще — единственные в городе отделения онкологии, онкогематологии, гематологии и городской клинический центр ревматологии.

Главные специалисты появились вследствие того, что в Морозовской больнице есть городские клинические центры, которые благодаря мультидисциплинарному подходу объединяют несколько отделений. Мы не лечим болезнь, мы лечим больного. Не какое-то отдельно взятое заболевание, а человека в целом.

— Легко ли попасть к вам на прием пациенту, что называется, с улицы?

— Для госпитализации к нам никаких направлений не нужно. Сегодня фонд ОМС (Московский городской фонд обязательного медицинского страхования) оплачивает любое обращение российского гражданина. При посещении больницы наличие полиса ОМС необязательно. Если он есть на руках, то это хорошо. Если нет, это не является препятствием для получения медицинской помощи.

Мы в Морозовской больнице можем выдавать временные полисы. Если пациент его забыл, то легко идентифицируем человека при помощи компьютерной программы. При себе достаточно иметь российский паспорт, больше ничего не надо.

— Чем отличается Морозовская больница от других медучреждений столицы?

— Особенности нашей больницы в том, что приемный покой работает круглые сутки семь дней в неделю. Палатные врачи выходят на работу каждый день — и в субботу, и в воскресенье, и в праздники. У дежурных врачей есть ночные смены. Выписка и поступление пациентов происходят также ежедневно. Кроме того, без выходных работают рентген, лаборатория и 16 специалистов узкой направленности, среди которых оториноларинголог, офтальмолог, уролог, гематолог, онколог, эндоскопист, рентгенолог, гинеколог и другие. Кстати, у нас есть единственное в городе отделение детской гинекологии.

— Какие перемены, которые происходят в столичном здравоохранении, вы бы отметили?

— Мы потихоньку движемся в сторону всех цивилизованных государств. Наши пациенты перестали ходить в специализированные школы, чем бы дети ни болели, — они ходят в обычные. Благодаря такому подходу общество становится добрее и относится к ним с пониманием. И конечно, Москва уделяет большое внимание детству.

Есть беспрецедентные вещи. Например, из городского бюджета выделили порядка 300 миллионов рублей на лекарственное обеспечение пациентов с орфанными заболеваниями и редкими генетическими отклонениями. Это те лекарства, без которых дети не могут жить — они умрут. И раньше они умирали. Тогда мы не имели возможности помочь таким пациентам, а сейчас делаем это и в результате получаем десятки спасенных жизней.

Более того, пациенты c генетическими заболеваниями доживают до совершеннолетия и уходят во взрослую жизнь. Такого тоже никогда не было. Раньше они не доживали до 18-летнего возраста.

— Новый корпус построили и запустили, а что дальше?

— Все старые корпуса будут реконструированы. Их переоборудуют и оснастят должным образом. Морозовская больница станет такой, не побоюсь этого слова, медицинской фабрикой здоровья.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 14 сентября 2017 > № 2316844 Игорь Колтунов


Таджикистан. Россия > Миграция, виза, туризм. Медицина > news.tj, 11 сентября 2017 > № 2304131 Даврон Мухамадиев

Даврон Мухамадиев: «Тема миграции в России слишком политизирована»

Беседовала Нигора Бухари-Заде

Проблемы мигрантов и беженцев всегда были в центре внимания Международной Федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца (МФОККиКП). Доступность медицинских услуг является одним из основных компонентов успешной социальной адаптации приезжих, считает глава регионального представительства МФОККиКП в России Даврон Мухамадиев. Поэтому в России важным направлением деятельности этой организации в последние годы стали программы по доступу мигрантов к медицинской помощи, профилактике ВИЧ и других инфекционных заболеваний и улучшению системы медицинского страхования мигрантов.

Первого сентября миссия Даврона Мухамадиева в России подошла к концу. Он передал свои полномочия новому главе Кари Исомаа (Kari Isomaa), а сам отправился в Будапешт — помогать мигрантам теперь уже в Европе. «Гуманист по призванию», «человек, посвятивший себя облегчению страданий людей», «приходящий на помощь, когда другие помочь не могут» — так говорят о Давроне его друзья и коллеги. Таким экс-глава офиса МФОККиКП в Москве запомнился и многим работающим в России мигрантам, в решении проблем которых он принимал непосредственное участие.

В беседе с «Ферганой» перед отъездом из Москвы Даврон рассказал о том, почему в России иностранные работники стараются не обращаться в медучреждения; граждан каких стран обследуют на ВИЧ и туберкулез, а каких — нет; что делать трудовому мигранту, если ему отказывают в лечении, и о многом другом:

- Подытоживая 8-летний период вашего пребывания в России, можете ли вы сказать, какие изменения произошли за это время в сфере оказания медицинской помощи мигрантам?

- Вопросы здоровья мигрантов и их доступа к услугам официального здравоохранения для нас, Красного Креста, являются наиболее важными. Изменения в этих вопросах есть и, к большому сожалению, не только положительные. Из положительных изменений, в первую очередь — это то, что существенно повысилась грамотность или осведомленность мигрантов об их правах и обязанностях в сфере охраны здоровья. Например, по итогам наших исследований об отношении мигрантов к своему здоровью, мы были приятно удивлены, что более 80 процентов мигрантов знают о том, что такое туберкулез и ВИЧ, знают пути передачи, симптомы туберкулеза, а вот настороженность в отношении этих болезней пока страдает. То есть использование презервативов, регулярное флюорографическое обследование пока присутствует максимум в 45-50 процентах ответов, а значит — значительное число мигрантов все еще находятся в группе риска.

Вместе с тем, возросла политизация интерпретации вопросов здоровья мигрантов в прессе, что конечно не служит позитивным изменениям в этой сфере. Ведь чем больше дискриминирующей полемики будет в обществе и СМИ, тем больше мигрантов будут с опаской относиться к вопросам раннего обследования, диагностики и лечения.

В организационном плане, я бы с сожалением отметил решение о ликвидации ФМС. Да, в начале деятельности этой службы звучало очень много критики в ее адрес. Однако на наших глазах ФМС постепенно становилась более открытой структурой, активно выстраивающей диалог с гражданским обществом и международными организациями. Было создано и активно функционировало управление содействия интеграции, с руководством которого у нас сложились тесные рабочие, партнерские да и дружеские контакты. Удалось реализовать ряд интересных инновационных проектов, например, были созданы Общественные приемные Красного Креста при управлениях ФМС в Москве и Санкт-Петербурге. Ежегодно более 10 тысяч мигрантов имели возможность получить профессиональные консультации, в первую очередь, по вопросам здравоохранения.

Был очень интересным опыт сотрудничества в Оренбурге и Тамбове, где при нашей поддержке силами Российского Красного Креста в Центрах адаптации мигрантов проводились сессии по профилактике туберкулеза и ВИЧ, что оказалось очень востребованным. В один из визитов в этот центр я обнаружил, что аудитория наших слушателей заметно расширилась, так как мигранты центра (преимущественно мужчины) пригласили на эти сессии своих знакомых женщин — землячек, работавших в городе.

Именно при содействии ФМС мы получили доступ в один из крупнейших Центров временного содержания иностранных граждан в Сахарово, с которым сотрудничаем и по сей день. То есть в деятельности ФМС был достигнут баланс их контролирующих и интегрирующих функций. С передачей дел в МВД контролирующие функции заметно усилились, но пропала интегрирующая составляющая. Да, создано Агентство по делам национальностей, в ведение которого поручено ввести вопросы интеграции и адаптации, но у них нет реальных механизмов воздействия. И сразу виден негативный эффект. Больше стало рейдов МВД, облав, а интеграционный компонент так и не появился.

Для того чтобы выправить ситуацию, мы провели несколько семинаров и мастер-классов для СМИ на тему «Как правильно говорить о здоровье мигрантов» в различных регионах России, ведь именно СМИ формируют общественное мнение. После семинара журналисты даже самых одиозных изданий благодарили нас со словами: «Мы раньше и не думали, что эти наши фразы и высказывания так негативно влияют на обстановку в обществе».

- На одном из мероприятий по вопросам доступа мигрантов к лечению туберкулеза вы говорили, что Россия – единственная в СНГ страна, где действует механизм депортации по медицинским основаниям, который не решает проблемы предотвращения распространения ВИЧ, туберкулеза и других инфекционных заболеваний. Это позиция Красного Креста? Удалось ли вам донести свои аргументы до коллег в госорганах, принимающих решения?

- Да, к сожалению, норма депортации в связи с ВИЧ и туберкулезом осталась лишь в России, несмотря на то, что имеются научно обоснованные данные о том, что депортация не влияет на эпидемиологическую обстановку. К примеру, выявляют в ходе медицинского осмотра ВИЧ или туберкулез у иностранного гражданина. Как только диагноз подтвержден, медицинское учреждение обязано известить Роспотребнадзор, а тот в свою очередь выносит решение о так называемом «нежелательном пребывании на территории России». Срок подготовки такого решения — от 2 до 6 месяцев, так как оно готовится только в центральном аппарате Роспотребнадзора, независимо от того, где выявлено заболевание — на Сахалине или в Калининграде. Затем данное решение направляется для исполнения в МВД (раннее в ФМС) по месту регистрации мигранта. За эти полгода мигрант может вообще уехать в другой регион — туда, где найдет работу.

На наш вопрос, что сотрудники полиции делают с решением Роспотребнадзора, как ищут этого мигранта, они отвечают, что такой армии инспекторов у них нет, и они просто в базе данных закрывают указанному лицу въезд в Россию. Получается, что мигранту закрывают въезд только после его выезда, и все это время он из-за страха депортации не получает должного лечения, продолжает представлять угрозу, прежде всего, для своего собственного здоровья и здоровья своего близкого окружения.

По данным миграционного центра Москвы, в 2016 году за патентом обратились более 420 тысяч человек, почти 4 тысячам из них поставили подозрение на туберкулез. Все они были направлены на более углубленное обследование, но на этом этапе «пропали» около 3 тысяч человек, и до туберкулезных диспансеров дошли лишь около 1 тысячи. У 100 из них туберкулез был подтвержден, и только 20 пришли лечиться. Вот вам следствие депортации — когда мигранты, чтобы избежать высылки из страны, уходят в тень от официального здравоохранения.

Поэтому позиция Красного Креста — исходить из медицинских, эпидемиологических, а не политических критериев. Так мы и аргументируем нашу позицию в органах здравоохранения, и за эти несколько лет она часто встречала понимание в официальных органах, хотя, конечно, не все чиновники ее разделяют. Недавно в поддержку нашей позиции появился еще один аргумент.

Как вы знаете, для граждан стран ЕАЭС, в том числе Белоруссии, Армении и Кыргызстана, снято требование о прохождении полного медицинского осмотра, поскольку им не нужно получать патент. Мы тут же задали вопрос: «А как быть с туберкулезом и ВИЧ из этих стран? Чем туберкулезный больной из Таджикистана, Узбекистана, Молдовы отличается от киргизского или армянского больного?» На этот вопрос чиновники нам не отвечают. Получается, что выдворение по причине болезни грозит только мигрантам из стран, не входящих в ЕАЭС. Где логика?

- То есть нужно не депортировать, а принуждать к лечению?

- Скорее мотивировать а не принуждать. Мы считаем, что выгоднее лечить больного, независимо от его национальности и гражданства, там, где выявили туберкулез, чем потерять его и усложнять тем самым и без того сложную эпидемиологическую обстановку.

- Но от представителей госорганов в России иногда можно услышать, что лечение мигрантов ложится бременем на федеральный и местные бюджеты.

- При поверхностном рассмотрении все выглядит именно так. Но при более глубоком изучении вопроса очевидно, что от своевременного лечения больных экономический эффект будет гораздо выше, чем от постфактум, депортация мигрантов. Лечение одного больного неосложненной формой туберкулеза стоит до 100 тысяч рублей, а туберкулезом с множественной лекарственной устойчивостью — до 2 млн. Один больной за год может заразить до 20 человек. Наши исследования показали, что каждые 100 рублей, вложенные в лечение больного туберкулезом в текущем году, экономят для следующего бюджета 700 рублей — вот вам и экономический расклад.

Я помню, как бывший глава ФМС Константин Ромодановский на сессии Межпарламентской ассамблеи СНГ заявил, что патенты от мигрантов за год пополнили бюджет страны на 70 миллиардов рублей или 1 миллиард евро, а мэр Москвы Сергей Собянин с гордостью отмечал, что доходы от патентов превысили доходы от нефтяных компаний в бюджет Москвы. А если мигранты приносят такой доход российской экономике, почему они не могут иметь право на охрану своего здоровья?

- Некоторые чиновники предлагают депортировать мигрантов сразу после выявления у них туберкулеза или ВИЧ.

- Если мигрант будет знать, что при выявлении того же туберкулеза его тут же депортируют, то он вообще не пойдет получать патент, а сразу уйдет в тень. Кто от этого выиграет — экономика, здравоохранение?

С ВИЧ ситуация еще более сложная. По общему числу лиц с ВИЧ, числу новых случаев и темпам роста инфекции Россия занимает первое место в СНГ и Европе. В России почти 1 млн лиц живут с ВИЧ, а это 50 процентов всех ВИЧ-инфицированных во всех странах Европы. При этом, по официальным данным, с 1985 года по 2015 год, то есть за 30 лет, в Российской Федерации было выявлено всего порядка 24 тысяч ВИЧ-инфицированных иностранных граждан. В других странах СНГ, кроме Украины, ситуация с ВИЧ более благополучная, то есть мигранты, например, из Центральной Азии, прибывают в Россию здоровыми, тут подхватывают инфекцию и везут ее на родину. А их еще и депортируют.

Есть хороший прецедент, дающий надежду на то, что депортация для лиц с ВИЧ будет снята, и еще раз доказывающий, что депортация основывается не на медицинских, а скорее политических аспектах. Два года назад Конституционный суд России постановил не применять процедуру депортации (выдворения) к лицам, живущим с ВИЧ и имеющим близких родственников в России. Соответственно, определенная часть ВИЧ-инфицированных уже находится под защитой этой правовой нормы.

Отмечу, что в течении уже нескольких лет мы предлагаем государствам СНГ ввести единый медицинский документ для мигранта — что-то вроде медицинского паспорта, в котором была бы указана вся информация о его обследованиях и диагнозах. На заседаниях министров здравоохранения СНГ российская делегация приводит массу аргументов против, так как понимает, что мигранты в большинстве своем приезжают здоровые и чаще заболевают тут, в России, из-за стресса, тяжелых бытовых и материальных условий, отсутствия постоянного полового партнера. Видимо, кто-то заинтересован, чтобы россияне думали иначе — что все опасные болезни исходят от мигрантов.

- Мигранты нередко жалуются на отказ в предоставлении экстренной медицинской помощи со стороны отдельных врачей или медучреждений в России. Что в таком случае вы посоветуете делать пациенту или его близким?

- К сожалению, нарушений со стороны лечебных учреждений в плане оказания медицинской помощи иностранным гражданам, становится не меньше, а даже больше. Руководители больниц под любыми предлогами отказывают мигрантам в оказании медицинских услуг, в том числе и экстренной скорой помощи, грубо нарушая этим законодательство страны. Недавно к нам поступила информация, что больному с тяжелой формой почечной недостаточности было отказано в экстренной помощи: скорая трижды приезжала и отказывалась забрать больного, ссылаясь на то, что у него нет миграционной карты. Разве это функция врачей — проверять наличие миграционки? В другом случае больному, находившемуся на аппарате искусственной вентиляции легких, выставили счет на миллион рублей.

Когда к нам поступают такие обращения, нам приходится вмешиваться, и в достаточно настойчивой форме разъяснять нормы законодательства главным врачам, причем зачастую достаточно авторитетных лечебных учреждений (не буду детализировать, исходя из принципов врачебной этики). И после наших вмешательств, как правило, помощь начинают оказывать в полном объеме.

Я рекомендую всем приезжим иметь под рукой «Правила оказания медицинской помощи иностранным гражданам на территории Российской Федерации», утвержденные постановлением правительства России от 6 марта 2013 года за №186, где в пункте 3 четко указано: «Медицинская помощь в экстренной форме при внезапных острых заболеваниях, состояниях, обострении хронических заболеваний, представляющих угрозу жизни пациента, оказывается иностранным гражданам медицинскими организациями бесплатно».

При этом в пункте 5 указанных «Правил», подчеркивается, что «скорая, в том числе скорая специализированная медицинская помощь оказывается иностранным гражданам при заболеваниях, несчастных случаях, травмах, отравлениях и других состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства. Медицинскими организациями государственной и муниципальной систем здравоохранения указанная медицинская помощь оказывается иностранным гражданам бесплатно».

А если все равно отказывают в помощи, нужно немедленно предавать огласке каждый такой случай.

- Я была свидетельницей того, как вы давали номер своего мобильного телефона мигрантам и просили их звонить в случае возникновения каких-либо проблем. Как у вас, регионального главы такой крупной международной организации, хватало времени на участие в судьбах отдельных людей?

- Для меня не является чем-то необычным и сверхъестественным, когда я лично, да и вся организация, принимаем участие в судьбе каждого нуждающегося. Ведь в этом и есть сущность Красного Креста. Мы стараемся помочь не каким-то абстрактным массам людей, а конкретному человеку, который оказался в тяжелой, порой безвыходной, ситуации. Это наш долг, наша обязанность, и я никогда не задумывался о том, нужно ли помочь тому или иному человеку, оставить ли свой номер телефона.

- Расскажите самый пронзительный случай, связанный с мигрантами, который вам запомнился.

- Случаев можно привести множество, но мне особенно запомнилась одна драматичная ситуация. Позвонили коллеги из узбекской диаспоры и сообщили, что гражданка Узбекистана лет 19-20 родила в роддоме города Люберцы. Ребенок родился тяжелым, находился в кювезе на аппарате искусственного дыхания. А женщине врачи сказали, что, пока не заплатишь, ребенка не отдадим и справку о рождении не выпишем. Молодая мама рыдала в трубку, очень переживала за малыша — что без денег за ним не будут ухаживать, прислала нам фото — ребеночек бледный, с дыхательной трубкой в носу.

Мы запросили подробную выписку и счет на 30 тысяч рублей, выставленный роддомом. Направили туда запрос, я лично позвонил главврачу — она что-то попыталась объяснить, а после наших аргументов сказала, что никаких денег с роженицы не требовали, мол, мамаша сама захотела платно лечиться. Нас заверили, что все мероприятия по выхаживанию младенца проведут в полном объеме. Каково было мое удивление, когда буквально через неделю позвонила радостная мама и прислала фото ребенка в своих объятиях при выписке — с розовыми щечками, крепенького. Когда видишь результаты своего труда и счастливые лица родных — это высшая награда для меня как для врача и сотрудника Красного Креста.

- Пару лет назад вы говорили о планах открыть поликлинику в Московской области, в которой будут лечиться мигранты. Эти планы остались нереализованными? А вообще, как вы считаете, нужно ли создавать какие-то специализированные медучреждения для мигрантов — не будет ли способствовать такой подход сегрегации общества на своих и чужих?

- Конечно, ни в коем случае нельзя допускать, чтобы школы, больницы и другие заведения были отдельными для мигрантов. Идея медучреждения, о котором шла речь, заключалась в другом: создать клинику, которая будет обслуживать всех вне зависимости от цвета кожи, статуса и паспорта. У Общества Красного Полумесяца Ирана, например, по всему миру 22 такие клиники, и будем надеяться, что переговоры Российского Красного Креста с властями по этому вопросу будут успешными.

- Исходя из вашего опыта общения с мигрантами, как бы вы расположили страны Центральной Азии – Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан – по уровню домиграционной подготовки граждан? Из каких стран люди приезжают более подкованными, в частности, в медицинских вопросах?

- Что касается уровня домиграционной подготовки мигрантов, то думаю, что с учетом знания русского языка и других преференций киргизские мигранты более адаптированы. Затем идут Таджикистан и Узбекистан. Информированность в вопросах здоровья, как я уже отметил, несколько возросла, хотя она по-прежнему оставляет делать лучшего. Но центров подготовки мигрантов в странах-донорах не хватает.

Красный Крест всегда активно участвует в работе по информированию мигрантов. Хочу привести в пример нашу совместную с российским Фондом «СПИД Инфосвязь» инициативу. В рамках проекта помощи странам Центральной Азии и Кавказа в Таджикистане при участии российского финансирования создано и функционирует 2 центра домиграционной подготовки на базе отделений Общества Красного Полумесяца Таджикистана — в городе Душанбе и Курган-тюбе. Таких центров в каждой стране исхода мигрантов должно быть минимум 20 или 30.

- Сегодня о мигрантах в России чаще говорят, как об источнике проблем, угрозе безопасности и так далее. Реже можно услышать о миграции как о положительном явлении. Насколько такой подход соответствует действительности?

- Как я уже отметил, даже чиновники не скрывают экономическую выгоду от миграции. Другой вопрос в том, что тема миграции слишком политизирована: в угоду политической конъюнктуре ее то излишне драматизируют, то, наоборот, замалчивают. Если убрать эту политизацию, то оптимальные пути решения миграционных проблем очень быстро найдутся. Мы называем это политической волей — больше ничего не нужно.

- С какими чувствами вы покидаете Россию? Что вам дал опыт работы в этой стране?

- Завершая миссию в России, хочу обратиться со словами большой признательности ко всем коллегам, сотрудникам и добровольцам Российского Красного Креста, партнерам в государственных и общественных организациях. Я уезжаю из России с чувством удовлетворенности, что мой труд был востребованным, нужным для конкретных людей. К сожалению, за 8 лет моей работы было немало чрезвычайных ситуаций, которые потребовали от меня, от всей нашей команды огромной мобилизации усилий для оказания помощи пострадавшим, в частности, при аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, масштабных наводнениях на Дальнем Востоке, в Сибири, на юге России и Северном Кавказе. Большой проверкой на прочность для Красного Креста стал многолетний кризис в Сирии и соседней Украины и связанные с этим массовые потоки вынужденно перемещенных лиц.

За эти годы на качественно новый уровень поднялся наш диалог с правительством России, что позволило развить наше сотрудничество в самых разных сферах — не только по российской проблематике, но и по глобальной гуманитарной повестке дня, в которой Россия является важным игроком. За период моей работы мы организовали 5 визитов нашего руководства: визит президента Федерации, 4 визита наших генеральных секретарей — нынешнего и предыдущего, в ходе которых был проведен ряд встреч на высшем уровне.

- Что для вас представляло самую большую сложность в работе здесь, и что помогало преодолевать трудности?

- В географическом плане в самом начале миссии мне непросто далось восприятие масштабов России и ее административного устройства. Для меня — уроженца Таджикистана, маленькой по сравнению с Россией страны, население которой меньше населения Москвы, и всю территорию можно пересечь на машине за сутки — сложность представлял механизм принятия решений и особенности социальной ситуации в каждом регионе.

За время своей работы я посетил 51 регион России, в ряде из них я был по несколько раз, что дало мне уникальную возможность ознакомиться с природой, культурой и особенностями каждого региона. Россия — уникальная во всех отношениях страна, и ее главное достояние — многонациональный состав, обилие культур, традиций и обычаев — важно и нужно сохранять и укреплять. Наверное, этот интерес к познанию этой необъятной страны и помогал мне преодолевать объективные трудности.

Еще со школьных времен мне очень нравилось стихотворение Тютчева:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Но только когда попадаешь в Россию, живешь в этой стране, начинаешь понимать смысл этих строк. У меня здесь остается много друзей, коллег, поэтому мысленно я не покидаю Россию и уверен, что мы продолжим нашу работу на благо тех, кому наша помощь необходима.

- Спасибо за беседу. Удачи вам на новом месте.

СПРАВКА: Даврон Мухамадиев работает в Международном движении Красного Креста и Красного Полумесяца 25 лет. Выпускник Таджикского государственного медицинского института имени Абуали ибн Сино. С 1992 по 2005 год работал в Обществе Красного Полумесяца Таджикистана, где осуществлял координацию масштабных операций по оказанию гуманитарной помощи внутренне перемещенным лицам и беженцам в результате гражданской войны в Таджикистане и вооруженного конфликта в Афганистане. Затем руководил программами КК в Судане, странах Центральной Азии, Венгрии. В сентябре 2009 года был назначен руководителем программ, а затем — главой регионального представительства МФОККиКП в Москве. Доктор медицинских наук, член Нью-Йоркской Академии наук, лауреат Госпремии Таджикистана в области науки имени Исмоили Сомони.

Таджикистан. Россия > Миграция, виза, туризм. Медицина > news.tj, 11 сентября 2017 > № 2304131 Даврон Мухамадиев


Россия. ДФО > Медицина. Алкоголь > mirnov.ru, 6 сентября 2017 > № 2501421 Вероника Скворцова

МИНЗДРАВ НАЗВАЛ РЕГИОНЫ, ГДЕ ВОДКУ ПЬЮТ КАК ВОДУ

Министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова сообщила, что уровень алкоголизации жителей Дальнего Востока вдвое выше среднего по стране, а на Чукотке этот показатель больше в пять раз.

На площадке Восточного экономического форума-2017 Скворцова отметила, что в целом в Российской Федерации наблюдается положительная динамика. Однако если сегодня в среднероссийский показатель хронического алкоголизма и алкогольных психозов составляет 60 человек на 100 тысяч, то на Дальнем Востоке картина вырисовывается безрадостная - в регионе планка держится на уровне более 120 человек на 100 тысяч. На Чукотке и того хуже - 330 на 100 тысяч.

Министр заявила, что 70 % смертей (в первую очередь мужчин) моложе 35 лет напрямую связаны с «передозом» - повышенным содержанием алкоголя в крови.

Дабы переломить ситуацию, Министерство здравоохранения РФ разработало специальную комплексную программу.

Вера Сергеева

Россия. ДФО > Медицина. Алкоголь > mirnov.ru, 6 сентября 2017 > № 2501421 Вероника Скворцова


Россия. ЦФО > Медицина > regnum.ru, 5 сентября 2017 > № 2464724 Алексей Хрипун

В Москве появляются специализированные медицинские сети, разрастается электронная система ЕМИАС, сокращается время оказания неотложной помощи. Следующий шаг — формирование резерва руководящего состава из врачей со всей России и внедрение телемедицинских технологий. О том, как бороться с хамством в поликлиниках, зачем Москве главврачи с Дальнего Востока и какие изменения произойдут в системе школьной медицины, в интервью ТАСС рассказал министр правительства Москвы, руководитель столичного департамента здравоохранения Алексей Хрипун.

— Москвичи уже успели заметить преобразившиеся регистратуры в поликлиниках после введения единых стандартов "вежливости", но как быть, если за дверью улыбку регистратуры сменяет сердитый врач?

— "Вежливая регистратура" или, правильнее сказать, внедрение "московского стандарта" поликлиники стало нашим первым шагом в создании пациентоориентированной среды, которая в будущем призвана полностью изменить культуру общения медиков с пациентами.

Мы двигаемся дальше в этом направлении и внедряем новые инструменты обратной связи: скоро появится пульт с набором смайликов в поликлинике и сервис "sms-оценка". В обоих случаях пациент сможет сразу же после визита поделиться своим впечатлением, нажав на пульте нужную кнопку-эмоцию или отправив бесплатное сообщение о качестве обслуживания. Впоследствии вся полученная информация будет анализироваться руководством, и если действия медработника будут вызывать вопросы, к нему будут применены различные санкции. И наоборот, обладателей хороших отзывов будем поощрять.

У любой городской поликлиники, которую пациенты признают "самой вежливой", есть шанс раз в квартал получить 7,5 млн рублей. Мы предусмотрели две номинации — для детской и взрослой поликлиник. Выбирать победителей будем после изучения отзывов, обратной связи по электронной почте, на почте Департамента и портале “Наш город”.

— Городские медучреждения по качеству обслуживания в будущем смогут конкурировать с многофункциональными центрами (МФЦ)?

— Мы будем к этому стремиться. Но знаете, научить всех "улыбаться", — речь, разумеется, о целом организационном комплексе, где все ориентировано на потребителя услуг, — штука непростая. Я знаю блестящих хирургов с отвратительным характером. Они гении, настоящие профессионалы, но пациенты жалуются на недоброжелательное отношение с их стороны, несмотря на высокую результативность работы. Как быть в такой ситуации? Работать в индивидуальном порядке с каждым нашим сотрудником.

— Поликлиника — это целый организм, где многое зависит не только от самих врачей. Как быть с остальным персоналом: охранниками, санитарками, главврачами, наконец?

— В системе московского здравоохранения я уже без малого 40 лет и кадровую ситуацию знаю хорошо. Я убедился в том, что грубые и недоброжелательные врачи в большинстве случаев не получают удовольствия от своей работы. Будучи ассистентом и доцентом в начале восьмидесятых (годов прошлого столетия — прим. ТАСС), я внимательно наблюдал за студентами и видел, что многие из них в буквальном смысле случайно оказались в медицине, другие к тому времени еще не решили, будут ли связывать с этой профессией свою жизнь.

Я убежден, руководить клиникой должен врач, который разбирается в экономике, финансах, знает правовое поле свой работы

Сегодня мы ставим перед собой задачу создать такой кадровый резерв, чтобы четко осознать: в московском здравоохранении не будет случайных людей. Так и возникла идея реализовать программу "Лидер.Мед", которая привела бы в наше окружение молодых независимых амбициозных специалистов из самых разных отраслей, включая экономику и юриспруденцию. Причем упор делаем именно на обновление управленческого состава — главврачей, их заместителей и руководителей структурных подразделений.

При этом неважно, кто ты — врач из Иваново или главврач из Хабаровска. Рассмотрим всех. Помните советский телевизионный конкурс "Алло, мы ищем таланты"? Примерно об этом идет речь. Разумеется, каждый из соискателей должен иметь "эмоциональный интеллект", располагать к себе коллектив.

— Как будет проходить отбор специалистов по программе "Лидер.Мед", и когда они смогут приступить к работе?

— Мы думаем, что желающих самореализоваться в Москве будет много, и ожидаем, что анкету на сайте программы заполнят несколько тысяч человек. С начала сентября с каждым соискателем будем общаться с помощью интернет-ресурсов, с лучшими будем проводить очные индивидуальные встречи, по итогам которых будет отобрано примерно 200–300 специалистов. Первые из них будут обучены и смогут приступить к работе уже с конца 2017 года. Они сформируют кадровый резерв. Это не значит, что все эти люди прямо завтра займут управляющие должности в медучреждениях. Мы говорим о резерве, о процессе самом по себе динамическом. Поэтому, по сути, программа "Лидер.Мед" — бессрочная. Жестких требований к стажу, опыту работы и возрасту соискателя нет, мы отдадим предпочтение лучшим.

— Ранее вы анонсировали программу "Московский врач". Не будут ли эти две программы дублировать цели и задачи друг друга?

— Действительно, оба проекта стартуют в сентябре и в глобальном плане направлены на повышение качества работы наших медучреждений, укрепление профессиональной среды. Потенциальный руководитель по программе "Лидер.Мед" получит оценку своих управленческих и организаторских способностей. Таким образом, мы сможем пополнить команду администраторов столичного здравоохранения. Программа откроет и возможности для врачей из регионов, которые смогут переехать в столицу и фактически начать новую жизнь на новом месте. Получение же статуса "Московский врач" — это оценка профессиональных медицинских компетенций специалиста, возможность для повышения квалификации.

За звание "Московского врача" придется побороться. Соискатель не только должен будет пройти сложный тест (пока по одной из 15 специальностей), но и продемонстрировать практические навыки и пройти сложное собеседование. В составе экзаменационной комиссии — специалисты из Первого МГМУ им. Сеченова, РНИМУ им. Пирогова, МГМСУ им. Евдокимова и Российской медицинской академии профессионального образования, главные внештатные специалисты департамента здравоохранения, руководители медицинских организаций, представители профессионального сообщества. В качестве меры поощрения за наличие такого статуса столичным врачам правительство Москвы предусмотрело ежемесячную прибавку к зарплате 15 тыс. рублей. На публичных информационных ресурсах обязательно отобразим, какой врач удостоился "знака качества", а у входа в кабинет повесим соответствующую табличку.

Программа "Московский врач" в конечном итоге направлена на интересы пациентов, поскольку сложные экзамены подразумевают готовность к ним, высокий уровень знаний и стремление к дополнительному непрерывному образованию врачей, а значит и высочайшее качество оказания медицинской помощи. Это одна из мер на пути к созданию пациентоориентированной среды, о которой я говорил выше. Еще до начала приема пациент будет знать, что его примет врач высшей категории, настоящий профессионал.

Это реально "знак качества", стандарт столичной медицины.

— Как пациенты смогут найти таких врачей и записаться к ним на прием?

— Записаться на прием — в системе ЕМИАС (Единая медицинская информационно-аналитическая система — прим. ТАСС). А получить подробную инструкцию к действию обо всех наших сервисах — на сайте Департамента здравоохранения Москвы. Там в июле (2017 года — прим. ТАСС) появился специальный навигатор с интерактивными инструкциями для пациентов: как выстроить маршрут получения медпомощи, пройти диспансеризацию, получить полис обязательного медицинского страхования (ОМС) и многое другое.

В разделе доступно несколько колонок врачей с советами по профилактике и лечению различных заболеваний и размещен справочник по медорганизациям города. В подразделе "Обсуждение" главные внештатные специалисты и врачи комментируют заданные пациентами темы. Там будет размещена и информация об образовательном статусе.

Мы постоянно работаем над редакцией навигатора, в дальнейшем будем публиковать большие рейтинги больниц по положительным отзывам и независимой оценке качества помощи.

— Работа больниц Москвы тесно связана с деятельностью ритуальных учреждений, которые арендуют помещения в столичных моргах. Навигатор будет содержать информацию об их работе?

— Скорее, рынок ритуальных услуг должен иметь свой навигатор. В последнее время в этом сегменте из-за огромного количества частных сервисов творится произвол в отношении клиентов, и хорошо, если такой инструмент, как навигатор, приведет его в порядок. Говорю так из-за ряда вопиющих случаев, о которых мне докладывали. Например, сотрудники больницы еще официально не сообщили родственникам об усопшем, а похоронный агент уже предлагает семье свои услуги. Кто передал агенту информацию о покойнике? Правильно, какой-то "крот", который, по всей видимости, получает за это вознаграждение.

— Как вы будете решать эту проблему?

— Я не готов это комментировать, поскольку департамент здравоохранения не курирует ритуальную отрасль. Могу сказать одно, если за это отвечает одна структура — лучше, если она будет являться государственной. Этим можно легко управлять, спрашивать за качество услуг, за справедливость, за соблюдение закона.

— Как вы относитесь к инициативе административной и уголовной ответственности за блокировку машины скорой помощи на дороге?

— Положительно, если действия конкретного водителя, его нежелание пропустить автомобиль скорой помощи приводит к смерти людей, осложнениям заболевания и вообще отражается на оказании медицинской помощи. Также активно обсуждалась необходимость введения ответственности за нанесение физических повреждений сотруднику скорой. Я вам скажу так, в некоторых странах одно неверное действие в сторону полицейского может стоить жизни, потому что полицейский — персона неприкосновенная. Я не юрист, не могу сказать, какой конкретно меры пресечения заслуживает человек, который ударит врача или нахамит ему. Это пусть решают правоведы. Главное, чтобы наказание было неотвратимым, вплоть до уголовного.

— Существующего сегодня количества подстанций и машин скорой помощи хватает или их число будет увеличиваться?

— Их точно хватает, происходит постоянная модернизация, что-то строим, что-то ремонтируем. Недавно видел один аналитический отчет, где сравниваются агломерации по количеству подстанций. Это, на мой взгляд, некорректно. Главный критерий — это время доезда, а оно у нас одно из самых малых в мире.

Сегодня среднее время ожидания врачей скорой в экстренных случаях составляет 12,1 минуты. За один день на Станцию скорой и неотложной медицинской помощи имени Пучкова поступает до 16 тысяч обращений, при этом бригады выполняют до 12 тысяч выездов ежедневно. Каждый специалист Единого городского диспетчерского центра в сутки принимает около 350 обращений.

— Ранее вы говорили, что бригады и подстанции начали формировать единую сеть неотложной медпомощи. Означает ли это, что в случае инсульта человека повезут не в ближайшую больницу, где может не оказаться нужных специалистов и оборудования, а в специализированную высокотехнологичную клинику, ведь счет идет на минуты? Какие еще специализированные сети в будущем появятся в системе московского здравоохранения?

— Да, в Москве уже действуют инфарктная и инсультная сети. К примеру, пациентов с подозрением на инсульт или инфаркт скорая помощь максимально быстро доставляет в операционные 29 клиник, где им сразу проводят эндоваскулярные операции, коронарографию, удаляют тромбы, устанавливают стенты и таким образом восстанавливают кровоток в сердечной мышце и сосудах мозга. Главное для нас в этом случае — не тратить время на перевозку из одних больниц в другие и в кратчайшие сроки доставлять больного туда, где есть операционный стол с ангиографом.

Сейчас мы работаем над созданием акушерской сети: делаем женские консультации структурными подразделениями роддомов, чтобы не было такой ситуации — беременная встает на учет в одном медучреждении, ходит на консультации в другое, а ответственность за результат несут врачи в третьем. Мы распределили все женские консультации между роддомами и готовимся с 1 января 2018 года ввести новую комплексную услугу на сопровождение родов. Пока ребенок благополучно не появится на свет, никаких денег из фонда ОМС роддом не получит.

Аналогичным образом поступим с травмпунктами, все они в скором времени также станут подразделениями больницы.

— Может ли сетевая модель появиться и в области трансплантологии? Хватает ли Москве имеющихся центров для пересадки органов?

— Количество трансплантированных органов с каждым годом растет. Москва хоть и прогрессирует в этом отношении, но пока не достигла необходимых показателей. Непосредственно, что касается донорских почек: проблема не в том, сколько в Москве трансплантологических центров и сколько хирургов умеют пришивать донорскую почку. Проблема в другом — не хватает органов.

Как ее решить? Воспитывать больше так называемых координаторов, которые одновременно являются штатными сотрудниками медучреждений и Центров органного донорства. Отвечая на первую часть вопроса, считаю, что необходима сеть, обеспечивающая два-три специализированных центра трансплантологии донорскими органами.

— Могут ли решить проблему нехватки органов живые доноры, если эту процедуру узаконить?

— Может и решит, но я считаю, этого делать не стоит. Это сугубо моя гражданская позиция: если речь идет о твоем родственнике, то факт передачи органа объясним, а если о постороннем человеке, то возникает мысль, что человек мог стать донором из коммерческих побуждений.

— С 2018 года в России вступит в силу закон о телемедицине. Что эта инновация даст Москве?

— По мнению экспертов, телемедицина может стать одним из самых динамично развивающихся секторов в России в ближайшие три-пять лет. И я с этим согласен. Более того, я убежден, что закон о телемедицине находится в первой тройке главных медицинских законов, наряду с законами об охране здоровья и обязательном медицинском страховании.

Правительством Москвы уже создан задел для этого — система ЕМИАС, которая отлично реализует коммуникацию типа "врач–врач". К примеру, она начала выдавать электронные рецепты для аптек. Единственная сложность, сейчас их могут принимать только аптеки при поликлиниках. Пока рецепты не имеют уникальной цифровой подписи, они могут циркулировать только в пределах одного учреждения. В перспективе все аптеки столицы также будут иметь возможность подключения к этой сети.

Коммуникация "врач–больной" — особая история. Никакая машина на расстоянии не позволит, предположим, выслушать хрипы с каким-нибудь оттенком в заднем сегменте нижней доли легкого. Пока что, во всяком случае. Тем не менее телеконсультация, ведение уже известного врачу больного дистанционно, использование различных мобильных диагностических и специальных устройств — абсолютно реальные, мало того, востребованные вещи.

— Возвращаясь к упомянутой вами теме ОМС, могут ли в этой системе появиться частные клиники?

— Законодательство разрешает частным клиникам уже давно участвовать в системе ОМС. Однако коллеги сюда не слишком стремятся, хотят работать в условиях определенных "фильтров": старика с сердечным приступом принимать не хотим, это ночью не делаем, это не востребовано. Возите нам молодых и перспективных больных — не с "площади трех вокзалов" — и желательно тогда, когда им можно быстро помочь, говорят они.

А без "фильтра" работает только государство. К тому же "мешок" (бюджет — прим. ТАСС) ОМС не резиновый. Для того чтобы кому-то выделить объемы медицинской помощи, надо их у кого-то забрать. Значит, придется забрать часть бюджета у государственных поликлиник и больниц, где готовы работать со всеми пациентами и при этом по сдержанным тарифам, и передать частным, которые такого охвата и по таким ценам не могут обеспечить.

В Москве достаточно разумные и жесткие, на мой взгляд, правила распределения объемов финансирования. Их регулирует специальная комиссия Московского фонда ОМС и делает это, поверьте, объективно и справедливо.

— Начинается новый учебный год. С какими показателями здоровья школьники подошли к его началу? Есть ли улучшение показателей или тенденция обратная? Помогает ли им наличие медкабинетов в школах, не архаика ли это уже?

— Могу сказать одно: пока состояние здоровья школьников имеет весьма неблагоприятный вектор. Бесконтрольное несбалансированное питание, злоупотребление гаджетами, малоподвижный образ жизни, иногда раннее курение, иногда алкоголизация. До недавнего времени мы не знали, как в это вмешаться, но сейчас абсолютно ясно одно — школьная медицина нуждается в преобразовании. Здесь я имею в виду не только меры профилактики заболеваний, а систему медобеспечения в школах в целом.

Пока состояние здоровья школьников имеет весьма неблагоприятный вектор. Бесконтрольное несбалансированное питание, злоупотребление гаджетами, малоподвижный образ жизни, иногда раннее курение, алкоголизация

Приведу пример. Некоторое время назад в одной московской школе на уроке физкультуры ученица потеряла сознание. Одноклассники побежали за медсестрой, не сразу ее нашли, а это все трата времени, лишняя суета. Какую помощь медсестра окажет ребенку, находящемуся без сознания? Все равно она вызовет скорую. Прибывшие медики констатировали смерть девочки.

Никакая медсестра, никакой врач-педиатр в школе или детском саду чаще всего не помогут в экстренных случаях, они и не должны этим заниматься — переломами, травмами, потерей сознания, например. Чем тогда должны заниматься медики в школе, спросите вы?

— Думается, профилактикой детских заболеваний.

— Именно. Мы так видим: медики в начале года осуществляют профосмотр детей, фиксируют, у кого есть проблемы со зрением, позвоночником, стопой, желудком. Выявляют и сообщают об этом педагогу и родителям, и одновременно — врачам в поликлинике, к которой ребенок прикреплен по месту жительства. Информационная система, которую мы сейчас совместно с департаментом образования выстраиваем, так и называется — "ЕМИАС. Школа". Фиксируется проблема в школе, а отражается в электронной карте по месту жительства в поликлинике, к которой ребенок прикреплен. Проект работает в четырех пилотных поликлиниках. Будем стараться запустить его на повсеместной основе уже к следующему учебному году.

— Выходит, медсестра в школе станет приходящей, постоянно сидеть там ей нет надобности?

— Все верно. В нашем понимании, ближайшая к школе поликлиника будет иметь врача-координатора, контролирующего территорию этого или нескольких образовательных учреждений. Врач и медсестры будут с периодичностью посещать школу или детский сад, проводить профилактические мероприятия. Зарплату медикам по-прежнему будет платить поликлиника. Кстати, планируется, что этот сервис будет интегрирован не только с электронной медкартой, но и с электронным дневником, который видят родители.

— Могут в электронных дневнике и медкарте появиться результаты тестирования на наркотики? Как вы считаете, вообще родители должны знать о том, что их ребенок употребляет наркотики?

— Если вы имеете в виду передачу результатов теста в электронный дневник, то — да, это возможно при согласии родителей.

Мы добиваемся, чтобы закон разрешил нам проводить обязательное тестирование на употребление наркотиков в образовательных учреждениях. Вместе с тем количество тех, кто соглашается пройти добровольное тестирование в Москве, заметно увеличивается, а процент плохих находок уменьшается

Есть одно "но": любая информация медицинского характера может храниться на электронных носителях в закодированном виде с четким обеспечением условий хранения, каналов распространения, электронных подписей. Это огромная работа. Я надеюсь, уже через год родители смогут в электронном дневнике увидеть определенную информацию медицинского характера.

Пока тестирование на употребление наркотиков возможно только при добровольном согласии родителей. Но мы добиваемся, чтобы закон разрешил нам проводить обязательные проверки в образовательных учреждениях на правовом основании. Вместе с тем количество тех, кто соглашается пройти добровольное тестирование в Москве, заметно увеличивается, а процент плохих находок уменьшается.

— Тесно связана с наркоманией проблема ВИЧ-инфекций. В частности, массовое распространение инъекционных препаратов приводит к резкому увеличению количества заразившихся. Сколько в столице зарегистрировано ВИЧ-инфицированных?

— На учете в Москве сегодня состоят около 40 тысяч таких больных, ежегодное количество новых диагнозов составляет примерно 5 тысяч. Такую динамику мы в какой-то степени считаем спокойной. Это значит, хорошо выявляем. Что очень важно, по новой схеме легализации для получения трудового патента в Москве трудовой мигрант должен пройти медицинское освидетельствование, комплексное тестирование, получить полис ДМС, встать на миграционный учет. Эта категория приезжих чаще обычного является носителями вируса. В столице пройти такое освидетельствование можно в одном месте — Миграционном центре в поселке Сахарово, в Новой Москве.

— Какова дальнейшая судьба мигранта после обнаружения у него инфекции?

— Патент ему, естественно, не выдают. Но и за пределы страны не выдворяют: закон пока имеет много ограничений, а механизм депортации несовершенен. Мое личное отношение к этому как гражданина, как врача, как руководителя департамента здравоохранения — отрицательное. Человек нездоров и является источником инфекционного заболевания, он не должен находиться на территории Российской Федерации. По-хорошему, выход один — депортация. Пока эта проблема не решена, но я вам скажу точно, мы к этому придем. Нет таких проблем, которые не решило бы московское правительство.

— Сегодня многое меняется в столичной медицине. И все-таки, на ваш взгляд, когда в Москве появится идеальное здравоохранение?

— Это все равно что спросить у меня: Алексей Иванович, когда вы собираетесь остановиться в своем развитии? Может быть, хватит читать книжки по ночам, вы же доктор медицинских наук, профессор, завкафедрой? Я отвечу — никогда. Читал, читаю и буду читать. И если ты врач по призванию, то прекрасно осознаешь, что учиться надо всю жизнь. Нет предела совершенству в любой системе, а уж в здравоохранении — тем более.

Надежда Геращенко, Юлия Ермилова, Екатерина Лука

Россия. ЦФО > Медицина > regnum.ru, 5 сентября 2017 > № 2464724 Алексей Хрипун


Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 5 сентября 2017 > № 2296668 Евгений Куйвашев

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Свердловской области Евгением Куйвашевым.

Обсуждалась реализация в регионе программы создания новых мест в образовательных учреждениях, а также строительство объектов здравоохранения и вопросы обеспечения жильём медицинских работников.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Давайте с Вами поговорим о ситуации в целом, но в первой части беседы хотел бы затронуть темы, которые в наибольшей степени волнуют людей, проживающих у вас в Свердловской области, да и вообще по всей стране. Я имею в виду состояние общего образования, то есть как школы себя чувствуют – 1 сентября наступило, дети пошли в школу, новые школы открываются, у нас программа по стране реализуется, вы в ней участвуете. А также состояние дел в здравоохранении Свердловской области: какие есть приоритеты, какие новые объекты собираетесь вводить, что намерены делать?

Е.Куйвашев: Во-первых, хочу поблагодарить за серьёзную поддержку, которую оказывает Правительство в реализации задачи по переходу в школах к учёбе в одну смену.

В этом году у нас запланировано создание 4800 новых учебных мест – за счёт реконструкции и строительства новых школ. Одну новую школу мы уже сдали. Точнее, образовательный центр в Екатеринбурге, в Мичуринском микрорайоне. Под одной крышей у нас находятся детский садик, начальная школа и средняя школа. Хорошее спортивное ядро, единый пищеблок. Единый педагогический коллектив, что самое важное. И, понятно, это возможность осуществлять обучение ребёнка от самого детского сада до старших классов.

В ноябре мы планируем сдать ещё одну школу – в Академическом микрорайоне – на 1100 мест.

Мы усиленно ведём реконструкцию и увеличиваем наши площади в регионе, в малых и средних городах Свердловской области.

Безусловно, мы подали заявку на участие в программе на 2018 год. Хотим начать одновременно строительство 12 школ. Ищем механизмы частно-государственного партнёрства, коллеги идут навстречу.

Хочу доложить Вам и по вопросам здравоохранения, которые, как Вы правильно сказали сегодня ставятся во главу угла. На встречах с жителями Свердловской области, которые я сейчас провожу очень часто, состояние здравоохранения – один из главных проблемных вопросов.

Сегодня коэффициент совместительства наших врачей по региону составляет 1,5–1,6, он меняется.

Конечно, необходимо увеличивать наши образовательные площади, совершенствовать научную базу для подготовки кадров. И в связи с этим мы приняли решение и уже запланировали создание инновационного научно-образовательного центра на базе Научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества. Этот институт находится в центре Екатеринбурга, там 7 тыс. кв. м площадей. Мы с компанией «Ренова» договорились о строительстве в новом микрорайоне Академическом ещё и кафедры нашей медицинской академии, – это 35 тыс. кв. м. Это серьёзный задел для подготовки и повышения квалификации наших медиков, что позволит увеличить количество врачей с высокой квалификацией для дальнейшего их закрепления.

Более того, с 2018 года у нас начинает работать программа обеспечения жильём медицинских работников в малых и средних городах Свердловской области. По этой программе мы будем строить, приобретать жильё для медицинских работников в малых и средних городах для обеспечения наших первичных медицинских учреждений специалистами, в том числе узкими. Это достаточно серьёзная проблема, которую необходимо решать уже более динамично.

В связи с этим хотел бы у Вас попросить помощи в реализации проекта строительства НИИ ОММ – Научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества. Я подготовил соответствующие документы.

Д.Медведев: Понятно.

Но давайте сначала вернёмся к школьной теме. Хотел бы обратить Ваше внимание, как всегда обращаю внимание и других Ваших коллег – руководителей субъектов Федерации (тем более Вы возглавляете очень крупный субъект): школы, конечно, нужно строить обязательно, у нас программа большая, но не следует забывать о школах, которые эксплуатируются и не будут выводиться из эксплуатации, но которые требуют капитального ремонта. Это не менее важная задача, чем строительство новых школ. Это первое.

Что касается медицинской помощи, здравоохранения. Трудно не согласиться с тем, что количество квалифицированных врачей – специалистов и терапевтов, врачей общей практики и так называемых узких специалистов – определяет лицо здравоохранения региона. Если таких людей в достатке, если обеспечивается необходимый уровень врачебной помощи – а это конкретная работа конкретных людей, врачей, – тогда всё в порядке. Если нет, значит нужно реализовывать программы привлечения медицинских работников (кстати, это касается не только врачей, но и специалистов со средним медицинским образованием) в различные медицинские учреждения, как стационарные, так и амбулаторные, поликлинические. Поэтому давайте посмотрим на вашу программу, что можно сделать, и поговорим о некоторых других вопросах.

Россия. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 5 сентября 2017 > № 2296668 Евгений Куйвашев


Казахстан > Медицина > inform.kz, 4 сентября 2017 > № 2295606 Максим Касаткин

Что изменилось в работе единого дистрибьютора после критики Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, в чем причина отставания от графиков доставки медикаментов в больницы? Об этом и другом в интервью корреспонденту МИА «Казинформ» рассказал председатель правления ТОО «СК-Фармация» Максим Касаткин.

- Максим Евгеньевич, после замечаний Президента Нурсултана Назарбаева полностью поменялось руководство. И соответственно, политика ТОО. Скажите, какие новшества Вы принесли в работу компании? С чем пришлось бороться?

- После критики Главы государства было очевидно, что все процессы компании требуют системного пересмотра. Нужно отметить, что когда единый дистрибьютор создавался в 2009 году, это был прорывной проект. На тот момент его появление на фармацевтическом рынке страны решило сразу ряд вопросов - и бесперебойность лекарственного обеспечения, и единые цены на лекарства, и поддержка отечественного производства, в результате которой фармацевтическая отрасль стала одной из самых активно развивающихся. Безусловно, критика со стороны Президента стала толчком, чтобы выйти за рамки рутинных процессов, пересмотреть всю работу единого дистрибьютора, внимательно взглянуть на успешный иностранный опыт, искать пути для развития и движения вперед.

В первую очередь, произошла смена всего руководящего состава организации. Более того, мы пересмотрели оргструктуру организации и предложили оптимальную на текущий момент структуру нашему единственному участнику - Министерству здравоохранения. Уже с апреля компания стала работать в новом формате.

Мы провели анализ бизнес-процессов, определили самые слабые моменты в процедурах закупок. Разработали концепцию трансформации организации. Создан экспертный совет по совершенствованию системы единой дистрибуции, в который вошли представители государственных органов, Национальной палаты предпринимателей «Атамекен», ассоциаций, привлекли к общественному обсуждению ученых, экспертов, ветеранов здравоохранения и фармации.

К настоящему моменту разработан целый ряд мер, который должен усовершенствовать систему единого закупа и дистрибуции лекарственных средств.

Так, с 2018 года единый дистрибьютор перейдет на электронный формат закупа. Его преимущества очевидны. Это и повышение прозрачности и открытости процесса закупа, и упрощение процедур и снижение административных барьеров, и снижение коррупциогенности закупок благодаря отсутствию личного контакта с участниками тендеров. Потенциальным поставщикам больше не придется нотариально заверять каждый документ - гарантией выступит его электронная цифровая подпись, да и весь пакет документов сократится благодаря интеграции веб-портала электронных закупок со всеми государственными информационными системами. Самое главное, что переход к электронному формату закупа лекарств и медизделий позволит полностью отслеживать все процессы и процедуры закупок в режиме реального времени.

Мы предложили Министерству здравоохранения внедрить систему преквалификационного отбора потенциальных поставщиков, как это принято по методике ВОЗ и ЮНИСЕФ, и которая уже внедряется в Казахстане на базе ФНБ «Самрук-Казына». И если преимуществом при закупках по системе преквалификации станет сокращение времени на рассмотрение тендерных заявок, и, при необходимости, возможность проведения «быстрых аукционов», что даст высокую гибкость и оперативность закупкам, то для медицинских организаций и пациентов внедрение преквалификации послужит защитой от некачественных лекарств и недобросовестных поставщиков.

Большая работа предстоит по оптимизации нашей логистической системы. Мы планируем создать логистическую сеть, которая позволит не только максимально оптимизировать транспортировку лекарств, и, соответственно, их себестоимость, но и в режиме реального времени отслеживать передвижение грузов и условия их хранения и доставки. Системообразующие логистические хабы, расположенные в ключевых регионах, обеспечат устойчивость всей сети, гарантируя стабильность поставок лекарств, надлежащее хранение неснижаемого запаса жизненно-важных препаратов, а значит и национальную лекарственную безопасность.

Есть еще одно важное изменение, которое произойдет в нашей работе со следующего года. Если раньше мы закупали лекарства только для больниц, то теперь на плечи единого дистрибьютора ляжет и амбулаторное лекарственное обеспечение. Мы планируем выстроить систему таким образом, чтобы можно было мониторить путь медицинской продукции от склада до пациента посерийно.

- Есть случаи, когда лекарства в больницы доставляются несвоевременно. В чем причина этого, кто виноват? Найдет ли эта проблема свое решение?

- К сожалению, универсального решения для обеспечения бесперебойности лекарственного обеспечения нет. Всего предусмотреть невозможно, и здесь могут сыграть роль многие факторы. Практически на каждом этапе этого пути между производителем и пациентом могут оказаться какие-то подводные камни.

Бывали случаи, когда останавливался завод-производитель, или были перебои с субстанцией, и производитель не мог нам поставить весь обещанный объем лекарств. В таком случае мы проводим переговоры и закупаем лекарство или его аналог у тех, кто нам может их поставить. Вопрос решается, уходит драгоценное время.

Могут затянуться процедуры сертификации при ввозе препаратов, тогда уже поставщик не может вовремя доставить продукцию.

Бывают и случаи, когда единый дистрибьютор не может вовремя закупить препараты. Например, когда цена, по которой объявляется тендер, слишком низкая, и поставщикам просто невыгодно продавать нам товар за эти деньги, и они не подают заявки на участие, сколько бы раз мы не объявляли закуп. В таком случае Министерство здравоохранения пересматривает цены, и закуп все-таки производится, но все эти процедуры требуют длительного времени. Электронный формат закупок и преквалификация поставщиков отчасти станут решением в таком случае.

А может быть и такое, что больница или управление здравоохранения неправильно спрогнозировали свою потребность в лекарствах, и заказали слишком маленький объем. И в этом случае на дополнительный закуп и доставку препаратов тратится время.

Что поможет нам решить эти проблемы? Единственное решение - это идеально отлаженная система. Но так не бывает. Случается и форс-мажор, и человеческий фактор. Но у нас есть несколько инструментов для тактического решения вопросов: правильное планирование, заблаговременное проведение тендеров, проведение переговоров в случае экстренных ситуаций и неснижаемый запас жизненно-важных лекарств. Каждый из этих инструментов мы используем в соответствии с ситуацией.

- Что из себя представляет фармацевтическая отрасль Казахстана сегодня?

- К настоящему моменту отечественная фармпродукция покрывает порядка 11 процентов фармацевтического рынка Казахстана: по данным IMS Health за 2016 год, в общем фармацевтическом рынке Казахстана, составляющем 458,6 млрд. тенге, доля отечественных производителей составила 52,5 млрд. тенге. Но, к сожалению, этих показателей недостаточно. По оценке Всемирной организации здравоохранения, для обеспечения национальной лекарственной безопасности собственное фармацевтическое производство должно составлять не менее 30% рынка.

Из реализуемой на общем фармацевтическом рынке Казахстана отечественной продукции 65% закупается единым дистрибьютором в рамках господдержки отечественных разработок и развития конкурентоспособной медицинской и фармацевтической промышленности.

Такая мощная государственная поддержка по обеспечению гарантированного рынка сбыта отечественной продукции создает благоприятную инвестиционную среду, которая позволила привлечь в фармсектор страны крупные международные инвестиции. На наши фармацевтические заводы со своими инвестициями зашли такие крупные международные компании, как Polpharma, Abdi Ibrahim, Фармстандарт, Nobel. И пришли они к нам не только с инвестициями, но и принесли на наш рынок свои технологии и разработки. Фармацевтическая отрасль получила мощный импульс для развития и претерпевает значительные положительные изменения. Строятся новые заводы, модернизируются производства.

Безусловно, это приносит свои плоды. Благодаря государственной поддержке в период с 2009 по 2017 годы наблюдается планомерный рост продукции отечественного производства, которую мы закупаем для обеспечения лекарствами больных, получающих бесплатное лечение в медучреждениях страны. Если в 2010 году объем закупа в денежном выражении был 15% и составлял 4,8 млрд. тенге, то в 2017 году эта сумма достигла уже 34,3 млрд. тенге, составив 27% от общего закупа единого дистрибьютора.

-Какие инструменты поддержки отечественных производителей есть у единого дистрибьютора?

- Их два. Это преференции в тендерных процедурах и заключение долгосрочных договоров. В тендерах единого дистрибьютора отечественные фармпроизводители получают абсолютные преференции. Это значит, что если для участия в тендерных процедурах на какой-то препарат получена хотя бы одна заявка от отечественного производителя, то рассматриваться для закупа будет только казахстанская продукция. А если таких отечественных производителей будет несколько, то закуп будет произведен у того, кто предложит лучшую цену.

Но самым действенным инструментом поддержки отечественного производства является, пожалуй, заключение долгосрочных договоров поставки. Такие договоры заключаются по результатам открытого конкурса, который проходит на площадке единого дистрибьютора. Победители конкурса заключают договор с единым дистрибьютором сроком на 10 лет, то есть при подписании такого договора фармпроизводитель получает гарантированный десятилетний рынок сбыта. -

Насколько известно, такой конкурс на площадке единого дистрибьютора только завершился. Сколько отечественных лекарств появится на нашем рынке через пять лет благодаря этому конкурсу?

- В этом году конкурс был объявлен на 2119 позиций, в том числе 753 наименования лекарств и 1366 наименований медизделий. Участники подали заявки на производство в перспективе антигипертензивных, сердечных и противоэпилептических отечественных препаратов. Разыгрывались и антидиабетические препараты, включая инсулины, и химиопрепараты для лечения онкологических заболеваний. Также участниками запланирован выпуск лекарств отечественного производства и от болезни Паркинсона.

Мы получили 48 заявок от 44 компаний. В ходе конкурса были отобраны 24 компании, которые планируют начать производство 523 лекарств и 386 медизделий. С ними сейчас заключены долгосрочные договоры.

Компании, победившие в конкурсе, представили тщательно проработанный бизнес-план по строительству нового фармпроизводства, или модернизации уже существующего. В конкурсе учитывалась каждая деталь - источники финансирования, обеспеченность инфраструктурой и земельным участком. Свое отраслевое заключение по каждому представленному технико-экономическому обоснованию дало Министерство по инвестициям и развитию РК. По условиям заключенных по результатам конкурса долгосрочных договоров, у производителей есть пять лет на реализацию проекта. За это время компания должна отстроить производство в соответствии со стандартами надлежащей практики GMP, или модернизировать свое производство, обновив оборудование или внедрив новейшие технологии, чтобы производить качественные современные препараты. Если через пять лет эти условия выполнены, то в течение последующих десяти лет его продукция будет поставляться в больницы для лечения пациентов.

- Есть еще одна проблема, некоторые люди в нашей стране не очень-то доверяют отечественным лекарствам, предпочитая покупать заграничные.

- Времена, когда отечественным препаратам не было доверия, давно прошли. Сейчас препараты, выходящие на рынок, проходят множество проверок. Среди требований к лекарствам, которые закупает единый дистрибьютор для заключения долгосрочных договоров, обязательным является соответствие производства международным стандартам надлежащей производственной практики GMP.

Повторюсь, на многие отечественные фармпроизводства зашли иностранные инвесторы, которые активно внедряют на наших заводах новые технологии. Последние разработки этих крупных европейских фармпроизводителей сразу же появляются и на наших отечественных площадках. В итоге, потребитель получает препараты европейского качества, но изготовленные в Казахстане.

Кроме того, среди преимуществ с точки зрения потребителя можно добавить, что ввоз иностранных лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения, как правило, дорогостоящий. Помимо себестоимости, покупая импортную продукцию, мы оплачиваем дополнительные логистические расходы, и маржу, которую получают дистрибьюторы. К тому же, импорт продукции занимает определенное время, процедуры в госорганах, сертификаты по их ввозу через таможенные процедуры. Поэтому, развивая отечественное производство, мы, тем самым, обеспечиваем более эффективный доступ населения к более дешевым, но качественным лекарствам.

- Спасибо за интервью!

Казахстан > Медицина > inform.kz, 4 сентября 2017 > № 2295606 Максим Касаткин


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293527 Олег Калашников

Директор медсети "Добробут": К концу 2019 года у нас будет собственный кардиоцентр

Эксклюзивное интервью директора медицинской сети "Добробут" Олега Калашникова агентству "Интерфакс-Украина"

- Почему вы решили заняться медицинским бизнесом, купить "Добробут"?

- Я раньше занимался сетью "Люксоптика" у меня был бизнес, близкий к медицине. Я и сейчас один из основных его акционеров. Но я, наверное, отношусь к той категории менеджеров, которые начинают, основывают или развивают бизнес. Когда бизнес "Люксоптики" развился и стабилизировался, в 2012 году я принял решение отойти от операционной деятельности руководителя и заняться инвестициями.

В 2012 году генеральный директор инвесткомпании "Конкорд Капитал" Игорь Мазепа рассказал, что у него подписан эксклюзивный контракт на покупку медцентра "Добробут". Так как мы искали возможности для нового бизнеса, то мы заинтересовались. В медицине нас привлекает высокая емкость рынка. Например, "Люксоптика" – это хороший бизнес, но рынок оптики очень маленький. Весь украинский рынок очков около $200 млн, а рынок медицинских услуг огромен.

Мы заходили в этот бизнес в достаточно сложное время – сделку начали готовить осенью 2013 года, уже Майдан стоял, началась девальвация. В результате получилось, что купили мы "Добробут" не очень дешево. Тем не менее, я ни в коем случае не жалею: мы поставили себе масштабную задачу, просто у нас подорожал вход.

Нужно сказать, что "Добробут" как бизнес был достаточно системно отстроен. Но, на мой взгляд, в основу крупного бизнеса должна быть заложена особенная ценность, идея. В старом "Добробуте" эту ценность не культивировали и во главе угла ставили финансы. Я считаю, что нужно ориентироваться не на финансовый результат - нужно формировать доверие потребителя и деньги тогда сами придут.

- Вас устраивает эффективность инвестиций, которые вы сделали в "Добробут"?

- Я уже говорил, что из-за девальвации мы купили этот бизнес достаточно дорого. Понятно, что текущая деятельность не возвращала вложения. Кроме того, когда мы вошли в "Добробут", мы кое-что начали переделывать на свой вкус, выросли расходы. В декабре 2015 года я стал генеральным директором, мне кажется, что за прошедшие 1,5 года я наделал кучу ошибок, но сейчас я уже проникся духом "Добробута" и верю в его стратегическую перспективу. Неэффективность первых годов с точки зрения большого результата не имеет значения. Если мы построим компанию, которая через 5-10 лет будет стоить $500 млн, то в общем за сколько мы в нее зашли не будет иметь значения.

- Насколько прибыльным является "Добробут"?

- "Добробут" сейчас приносит прибыль, но не много. 2016 год был не очень хорошим, прибыль составила 28,4 млн грн. Это был год кардинальных изменений - мы перешли на новую операционную систему, открыли очень большое подразделение, новую больницу на 6 тыс. кв. м со специализированными центрами, в том числе и кардиохирургическим. В общем, год был с точки зрения финансовых затрат сложным, хуже 2015 года. Но ситуация с прибылью стабилизировалась к новому году и начиная с 2017 года мы стали прибыльными.

Я думаю, что сегодня мы на рынке занимаем первое место по пациентам, манипуляциям, операциям и первичным приемам. У нас очень большой амбулаторный прием. Я ожидаю, что уже к ноябрю у нас будет около 100 тыс. амбулаторных пациентов в месяц. В настоящее время у нас до 3,5 тыс. амбулаторных пациентов в день. Уверен, что никто из операторов медицинского рынка такой результат не показывает. Но тут важно удерживать сервис и качество медицинских услуг, не назначать ненужные манипуляции, операции, не гнаться за финансовым результатом.

- Вы с этим боретесь?

- Стараемся. Мы всегда должны быть честны по отношению к пациенту. Когда мы формировали собственные корпоративные ценности, мы не внесли в них "честность", но только потому что не смогли определиться, как честно описывать ситуацию тяжелобольному пациенту, чтобы не демотивировать его. По этому поводу у нас были двухдневные дебаты, говорить ли пациенту, что он смертельно болен или не говорить. Если демотивировать пациента, то результат лечения будет равен нулю. Я думаю, что такие вопросы нужно решать только на ценностном уровне. К сожалению, доктору, который уже привык говорить правду пациенту, объяснить, что этого делать нельзя, не получается. Он все равно это не поймет. Скорее всего, такие доктора уйдут из "Добробута". Несмотря на то, что такая ценность не прописана мы ее будем культивировать.

- У вас большая текучесть кадров? Как к вам приходят доктора и как они от вас уходят?

- Я бы не сказал, что у нас очень большая текучесть кадров. Сейчас все еще существует процесс, когда люди ходят между клиниками. Из-за того, что мы набираем очень многих людей, естественно идет и отсев, от этого никуда не денешься. Если мы теряем хорошего доктора, то это проблема и потеря менеджмента.

Уверен, нужно очень четко выработать критерии хорошего доктора. С моей точки зрения у докторов существуют очень сложные отношения между собой, у них есть ревность, внутренняя борьба.

На сегодняшний день, проблема ухода именно в этом. "Добробут" дает условия чуть выше рыночных, и мы пытаемся сделать так, чтобы доктора не уходили, а стремились к нам попасть.

- Ваши доктора у вас официально оформлены? Или это какие-то контракты и совместительства?

- Все доктора официально оформлены. У нас, наверное, 40% докторов работают на постоянной основе, а 60% по совместительству. Когда я пришел было 20% на 80%. Мы хотим, чтобы 70-80% наших докторов работали у нас на постоянной основе.

- По вашему мнению, нужна ли индивидуальная лицензия для докторов?

- Мне бы этого не хотелось, я считаю, что это поставит нас в неравные условия. Если будут давать индивидуальные лицензии докторам, у нас появятся поликлиники, которые в принципе не платят налоги, и поликлиники, которые все налоги платят. В моем понимании это будет неправильно. Я считаю, что доктор с индивидуальной лицензией должен зарегистрировать частную фирму и платить налоги.

У нас сейчас некоторые доктора работают по совместительству. Мы не можем не оформить докторов официально, ведь они ведут истории болезни, у нас все доктора оформлены официально.

- Есть категории докторов – "звезды", а есть доктора, которые занимаются рутиной, например, ведут ежедневный поликлинический прием. В кадровой политике вы ориентируетесь на "звезд" или на тех, кто будет вести ежедневный прием больных?

- Вопрос вообще-то концептуальный. Во-первых, звезда звезде рознь. Врач может быть очень хорошим, но при этом его человеческие качества могут усложнить работу с ним. В моем понимании настоящие звезды – звезды во всем, они высококвалифицированы, внимательны к пациенту, никогда не подведут, дисциплинированы. В медицинском бизнесе звезды, это конечно хорошо, но нужна система и понятные протоколы лечения, которые позволят качественно лечить. Образно говоря, очень немногие доктора могут вносить изменения в протоколы и находить новые методы лечения, если что-то пойдет не так, то они за это будут отвечать. Увы, в Украине ответственности за медицинскую ошибку практически нет, а ведь вся система здравоохранения должна функционировать по четкому алгоритму действий.

Когда я сюда пришел, я думал, что залог успеха в том, чтобы брать классных докторов, но я также считаю, что "Добробут" должен работать по отлаженной системе и по четким протоколам. Например, для моей компании с финансовой точки зрения амбулаторный прием гораздо важнее, чем, скажем, кардиохирургия. Я даже не уверен, что мы ее полностью просчитали (в декабре 2016 года "Добробут" открыл отделение кардиохирургии - ИФ), но мы ставим амбициозные задачи и нам повезло с Александром Бабляком, который возглавил это направление и которого можно считать звездой. С моей точки зрения, такие люди как Емец, Бабляк, покойный Амосов, Тодуров должны формировать свои школы, выпускать учеников, растить их. Александр Бабляк в этом отношении, очень открыт. Мы сейчас пытаемся наладить систему обучения специалистов-кардиохирургов.

- Говорят, что не все кардиохирурги готовы передавать свои знания и навыки…

- Конкуренция, да. Но проблема в том, что кардиохирургический рынок очень узкий, платежеспособного спроса мало. У нас кардиооперация может стоить около 200 тыс. грн. Как много людей могут себе это позволить?

Я думаю, что в тот момент, когда государство каким-то образом сможет хоть частично компенсировать расходы, то количество таких операций возрастет многократно.

- Сейчас, Минздрав реализует проект по созданию сети реперфузионных центров, которые смогут безоплатно устанавливать стенты пациентам с инфарктом. По вашему мнению, могли бы частные клиники принять участие в таком проекте?

- Я вообще считаю, что государство плохой собственник.

Как человек из бизнеса, я бы продавал больницы под инвестиционные обязательства "Добробуту", "Медикому" и другим. Сейчас многие олигархи смотрят в направление медицины, инвестируют. Например, клиника "Обериг" строит "с нуля" огромную больницу. Почему бы не продать больницу им, пусть приведут ее в чувства?

Я бы пошел по такому сценарию, но у нас есть норма Конституции, которая подразумевает запрет сокращения сети государственных медицинских учреждений. Я думаю, что рано или поздно все будет меняться, так как сеть государственных медучреждений просто перестанет работать. В государственных клиниках сейчас все зависит от того, кто ими руководит, очень важно, на что ориентирован главврач – на то, чтобы вылечить или на то, чтобы заработать. Но, априори государство – плохой собственник. И так будет всегда.

Возвращаясь к государственной программе стентирования, я думаю, что частные клиники рано или поздно войдут в государственные проекты. Понятно, что если в "Добробуте" проводятся операции на открытом сердце, то не делать стентирование или коронарографию было бы странно. Когда мы построим свой кардиоцентр, мы будем развивать это направление.

- То есть пока вы стентированием не занимаетесь?

- Для этого нужно специальное оборудование. В настоящее время наша кардиохирургия – это сложные по компетенции операции, операции на открытом сердце. Это не большая ниша на рынке. А с помощью стентирования, как я понимаю, убирается 90% всех кардиологических проблем. Поэтому мы планируем развивать это направление. Я рассчитываю, что к концу 2019 года у нас будет собственный кардиоцентр, и там будут такие манипуляции.

- На базе чего планируете создать этот центр?

- Этого я пока сказать не могу. Пока у нас есть финансовый план, есть идея, уже есть площадка, которая находится в разработке. Как только мы ее оформим, мы объявим об этом как о состоявшемся плане.

- Это новое строительство или реконструкция?

- Пока реконструкция, хотя я считаю, что новое строительство лучше. Мы постоянно мониторим киевский рынок земли и помещений. Участки, которые нам нравятся, или очень большие или далеко от сетей. Например, мы смотрели один объект, мне он очень понравился, но там около $7-8 млн нужно только для того, чтобы подвести коммуникации. Мы посчитали, что если у нас только на подготовку уйдет столько денег, плюс инвестиции в сам центр, получится около $100 млн. К сожалению, мы не ощущаем такой глубины медицинского рынка, которая позволит нам оправдать такие вложения, даже если мы построим суперсовременную многопрофильную клинику. Не факт, что мы наберем такое количество платежеспособных пациентов.

- Сейчас идет широкая дискуссия по поводу медицинских протоколов. Минздрав разрешил использовать международные протоколы. Какие протоколы используются у вас в клинике?

- Мы столкнулись с проблемой использования международных протоколов, пригласили Минздрав, они нам провели тренинг, как это делать. Оказалось, что все достаточно просто. Сейчас мы пытаемся консолидировать рынок частной и государственной медицины в этом вопросе. Мы отобрали 40 нозологий, по которым пишем совместные протоколы с привлечением всех участников рынка. Частная медицина на это достаточно хорошо откликается, потому что корректный протокол позволяет точно оцифровать наши риски.

Это важно, поскольку в частной медицине мы имеем четкие отношения со страховыми компаниями. Единственные, кто в Украине контролирует адекватность лечения, это именно страховые компании. Поэтому, например, я не поддерживаю идею Минздрава о создании единого государственного заказчика медуслуг - национального агентства. Не агентство должно распределять деньги, а страховые компании. Но страховые компании в этом вопросе заняли очень пассивную позицию, я не очень понимаю, почему.

Возвращаясь к протоколам, могу сказать, что без протоколов не будет медицины. Протокол - это маршрут пациента. Если на каком-то этапе ты не можешь оказать ту или иную помощь, у тебя нет какого-либо специального оборудования, то в протоколе должно быть прописано, куда ты направляешь пациента.

Точно так же со строительными нормами (ДБН) для медучреждений, вокруг которых сейчас идут дебаты. Почему бы не использовать уже существующие, например, немецкие или польские строительные нормы для больниц? Если вы хотите получить лицензию, то ваша клиника должна соответствовать нормам, которые разработаны, кажется, в 1965 году. Поэтому формально этим устаревшим нормам никто не соответствует. Но тут есть интересная вещь. ДБН – это нормы строительные, и они находиться в ведении Минрегиона. Изменение норм ДБН - это прерогатива этого же ведомства, Министерство здравоохранения как бы принимает в этом участие, но от него ничего не зависит. Не хочу приводить в пример Грузию, но они просто взяли и узаконили современные западные нормы.

Западные протоколы мы можем брать за основу, и мы можем их выполнять. Я раньше считал, что медицина – это доктор-звезда, который должен решить, как вас лечить, но когда я пришел в медицинский бизнес, понял значение протоколов. Протокол – это алгоритм прохождения пациента. Получается, что доктор-звезда нужен только в первый момент, когда ставится диагноз, по сути дальше понятно, что делать, как лечить. Да, это, наверное, слишком упрощенно, но суть от этого не меняется.

- Вернемся к вашим планам развития. С кардиологическим комплексом понятно. "Добробут" всегда славился педиатрией. Что будет в этом направлении?

- Педиатрия - наша корневая компетенция. Мы развиваем поликлиники и будем открывать отдельный детский стационар. Площадки для него пока нет, но, скорее всего, это будет Левый берег. Сейчас введем вторую очередь детского стационара на Правом берегу, это будет соматический, не хирургический стационар. Кроме того, мы очень верим в поликлинический прием. Мы уже открыли в районе Святошино большую поликлинику на 1,3 тыс. человек, два этажа – для детей и взрослых.

Мы хотим сформировать сеть поликлиник в Киеве, но пациент должен знать, что случае необходимости "Добробут" будет вести его и в стационаре. Поэтому нам нужна достаточно большая больница или несколько больниц, которые позволят пациенту решать свои проблемы внутри системы "Добробут".

- Что вы думаете о развитии частных онкологических клиник?

- У нас очень высокие амбиции, мы хотим без преувеличений стать оператором №1. На мой вигляд, в медицине есть две огромные ниши – кардиология и онкология, и мы должны их развивать. Мы уже проводим достаточно серьезные операции у онкобольных, у нас есть зал для химиотерапии. Мы планируем установить хорошее оборудование – у нас неплохие отношения с Toshiba. Скорее всего, мы придем к тому, что откроем центр лучевой терапии.

- Когда?

- Не знаю пока. Это дорого. Лечение онкологии это, как правило, комбинация двух-трех элементов: операция плюс химиотерапия, или химия плюс облучение. На сегодняшний день у нас лучами занимается клиника "Лисод", "Киберклиника Спиженко", где операции делают кибереножом, хотя это не совсем лучи, больница "Феофания", в Украинском центре томотерапии в Кропивницком установлено современное оборудование, он может в год принять тысячу пациентов.

- То есть такие государственные клиники, как Киевский онкоцентр на Верховинной или Институт рака вы как конкурентов даже не рассматриваете?

- В Институте рака мы уже строим свой диагностический центр – 1,7 тыс. кв. м. Этот центр будет выдавать "дорожную карту" онкологическому пациенту, проводить серьезные исследования. Такое исследование, наверное, может стоить около 1000 евро. Сейчас мы закупаем для него ультрасовременное оборудование.

- Когда заработает этот центр?

- Я думаю, в начале октября.

- Какие еще направления планируете развивать?

- Мы планируем также заниматься реабилитацией. Это достаточно сложное и дорогостоящее направление, минимальная стоимость пребывания в реабилитации – 120 тыс. грн., тяжелый пациент обходится 5-7 тыс. грн в день. При этом пребывание на реабилитации может быть длительным. У нас есть пациенты с последствиями инсультов, с черепно-мозговыми травмами, есть пациент после столбняка.

Обычно там, где появляется очень хорошая медицина, исчезают деньги. Слава Богу, реабилитация для нас не убыточна, но ее прибыль где-то около нуля. При этом мы понимаем, что не можем поднять цены, так как будет меньше пациентов. Но мы не можем и сократить курс реабилитации, так как это не будет полноценная реабилитация. В моем понимании с этим пока все сложно. Мне непонятно, например, намерение государства финансировать паллиатив. Я бы паллиатив финансировал только когда все остальные направления были бы в нормальном состоянии.

- Есть частные клиники, которые говорят, что они не будут никогда заниматься онкологией, потому что там люди умирают, а им не нужно портить статистику...

- Мне вообще кажется, что если ты хочешь заниматься медициной, то о статистике нужно вообще думать в последнюю очередь, например, мы делаем такие кардиохирургические операции, которые отказываются делать почти все центры, в том числе государственные. Но мы должны быть честными по отношению к пациенту, объяснить все риски.

- Это влияет на инвестиционную привлекательность компании? Будет ли инвестор вкладывать в клинику, в которой достаточно высокая смертность, но при этом много инновационных методов лечения?

- По нашим наблюдениям инвестор будет смотреть на сеть. Я думаю, что зарабатывать деньги будет сеть, а стационар нужен для того, чтобы в сеть пришли. Основная критика частной медицины, мол, они сливки снимают, берут самое легкое, а сложные случаи оставляют государственным клиникам. Я считаю, что это не так, но тут возникает другая проблема: как сделать так, чтобы мы не брали на себя излишние риски.

Мы уже успешно прооперировали больше 125 сложных кардиопациентов. Мы оперируем непростые случаи, и я не уверен, что кардиохирургия с точки зрения бизнеса это хорошо, но считаю, что для "Добробута" это очень большое приобретение.

- Университетскую клинику планируете?

- Да. Она должна быть в Киеве и на ее базе я мог бы развивать учебное заведение. Нас ожидает большой дефицит кадров. Я думаю, что образование будет следующей сферой после здравоохранения, куда пойдут деньги.

- Какие источники инвестиций вы используете?

- Облигационные займы достаточно дорогостоящие, банковская система не настроена выдавать кредиты. Нам сложно брать кредиты, поскольку не понятно, что давать в залог. Поэтому в ближайшее время в привлечение какого-то банковского финансирования, облигаций я не очень верю.

В ближайшие два-три года финансирование будет за счет собственной прибыли и частично от акционеров. Ну и какое-то кредитование. Хорошо было бы найти какого-то финансового партнера, например, ЕБРР, но они пока на нас смотрят оценивающе.

- Почему?

- Недостаточный масштаб компании. Если мы будем действовать так, как мы действуем, то, наверное, мы станем для них интересными через год. Нам, конечно, было бы интересно, чтобы они зашли как партнеры и предоставили финансирование, но оно должно быть дешевым, 5-7% максимум.

- Как вы оцениваете идеи, заложенные в медицинскую реформу, которую предлагает Минздрав?

- Я противник агентства, противник выдачи лицензии на частную практику. Я бы выставил на приватизацию государственные больницы, которые сложно содержать. Есть хорошие больницы, которые сохранили какие-то активы, которые от реформы выиграют, и пациенты к ним пойдут, но, наверняка, будут больницы, которые не выиграют, которые обанкротятся, а закрыть их нельзя. Что будет делать община, у которой половина больниц может себя содержать, а вторая половина обанкротится? Мы как-то дискутировали по этому поводу с замминистра здравоохранения Павлом Ковтонюком, но я с ним согласен в том, что начать нужно.

- Какие у вас планы относительно развития в регионах?

- У меня уже есть один сетевой опыт - "Люксоптика" сейчас представлена почти во всех областных центрах. Понятно, я хочу, чтобы и "Добробут" был представлен во всех областях. Мы начнем с крупных городов. Мы сейчас изучаем города, заказали специальное исследование. Оказалось, например, что в Харькове практически отсутствует частная медицина, а в Одессе ее переизбыток. С другой стороны, там есть большое количество застрахованных лиц и это создает большой рынок. А вот по Днепру какой-то позиции у меня нет. Т.е. если говорить о региональном развитии, то сейчас наиболее привлекательны Харьков, Львов.

- Как вы сотрудничаете со страховыми компаниями и насколько это интересно?

- Страховые компании и медицинские ассистансы являются нашими стратегическими партнерами, так как нас объединяет одна цель – здоровье наших клиентов.

- Какой процент вашего дохода генерируют страховые компании?

- В деньгах, полагаю, до 20%. В пациентах больше - около 27%. У нас есть страховые пациенты, которые пользуются услугами поликлинического приема, стационарным и хирургическим отделением, неотложной помощью. Особой популярностью пользуется педиатрическое направление, потому это наше стратегическое направление.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 31 августа 2017 > № 2293527 Олег Калашников


Россия > Медицина. Медицина > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314578 Алексей Фирсов

Антитабачная кампания перед развилкой: жесткая или мягкая сила?

Алексей Фирсов

социолог, основатель центра социального проектирования "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Стратегия жестких запретов и нулевой терпимости к курильщикам хорошо сработала на первом этапе антитабачной кампании. Производители сигарет зажаты в крайне узком коридоре маркетинговых возможностей. Но будут ли запреты и дальше работать эффективно?

Отношение регулирующих органов к табачной отрасли оказалось перед сложной развилкой: то ли продолжать завинчивать административные гайки, то ли постепенно менять стратегию: переходить к программам, приоритетом которых станет не столько создание новых маркетинговых ограничений, сколько работа с сознанием самих потребителей. Поскольку в бизнесе нет ни одной другой легальной отрасли, которая испытывала бы на себе настолько сильное административное давление (производители алкоголя, к примеру, имеет гораздо больше преимуществ), найти баланс между hard и soft power в этом сегменте особенно интересно — как возможный ориентир для других отраслей. И разумеется, один из ключевых интерессантов здесь — сами табачные компании, которые работают в постоянно «скользящих» правилах игры.

В августе социологический центр «Платформа» завершил масштабное исследование, в ходе которого были разобраны различные аспекты многолетней антитабачной кампании — как на основе опроса населения, который проводился при поддержке ВЦИОМ, так и через серию экспертных интервью. У российской программы по борьбе с курением есть очевидные успехи. Так, по данным ВЦИОМ, с 2013 по 2017 год число курящих сократилось с 41% до 27% — довольно заметный и эффектный показатель. «Примерно каждый пятый бросил курить. Это огромное достижение, мы этого даже не ожидали», — признает в ходе опроса сотрудник Минздрава.

«Какие меры в наибольшей степени влияют на сокращение курения?» — спрашивали затем социологи население. Оказалось, что на первом месте находится запрет на курение в публичных местах (45% респондентов отмечают ключевое значение этой меры, при возможности выбрать несколько вариантов ответа). Далее идут такие факторы, как запрет на рекламу сигарет — 32%, разъяснительная работа с населением — 28%, закрытые витрины в магазинах — 25% и так далее. Явно до последнего времени доминировали запретительные меры. Однако в перспективе поддержка новых ограничительных мер может снижаться. Наибольший скепсис вызывает практикуемая в некоторых странах мера по введению обезличенной, то есть лишенной индивидуального дизайна, пачки сигарет: эту идею считают эффективной всего 2% граждан.

Полученные данные подтверждают, что стратегия жестких запретов хорошо сработала на первом этапе антитабачной кампании. Однако все низковисящие плоды уже собраны, производители сигарет зажаты в крайне узком коридоре маркетинговых возможностей. Поэтому среди опрошенных экспертов сформировались две отчетливые группы. Одна из них по-прежнему рассуждает в логике «нулевой терпимости». Ее сторонники рассчитывают, что форсирование дальнейших ограничений может еще более снизить долю курящих, раз предыдущие меры дали хороший результат. «Минздрав исходит из трех главных предпосылок: первое — надо следовать рекомендациям ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения), второе — стране нужно быть в авангарде международной борьбы с курением, третье — президент у нас не курит, — говорит опрошенный чиновник. — И хотя все рекомендации ВОЗ мы по сути уже выполнили, останавливаться не надо — исходя из еще двух факторов».

Проблема этого подхода заключается в том, что один раз запущенный маховик запретительных мер уже трудно остановить. Возникает синдром потока: если первые административные меры дали эффект, надо постоянно вводить все новые. Здесь легко попасть в ситуацию, при которой запреты становятся самоцелью разработчиков, вне зависимости от эффективности решений. Но жесткие запретительные меры далеко не всегда разрушают стереотипы поведения. Они могут, наоборот, их поддерживать — через неосознанное сопротивления внешнему давлению. На это указывает практика курения среди подростков. И самое главное — они замещают более сложную и более фундаментальную работу по изменению сложившихся стереотипов.

Поэтому вторая экспертная группа выражает опасение, что форсированное административное вмешательство исчерпалось свой лимит и не отвечает ожиданиям населения. По словам социального психолога, принявшего участие в исследовании, нынешняя задача — выстраивать стратегию, которая будет действовать не столько через ограничительные механизмы, сколько через фундаментальную работу по изменению сознания людей, в первую очередь молодежи. Вряд ли такая стратегия должна быть ограничена одним курением. «Это что-то вроде пресловутого образа будущего, о котором все говорят. Но только это образ, взятый не в абстрактных экономических или политических показателях, а в человеческом измерении. Кем и какими мы, собственно, хотим себя видеть? Что является показателем стиля, хорошего вкуса? Есть ли в этой картинке человек с сигаретой, как непременным атрибутом стиля, как это было, например, в американской рекламе 50-х годов прошлого века?» — риторически спрашивает эксперт.

Можно ли совместить оба подхода? В идеальной модели да, а на практике всегда берет верх одна или другая сторона. Иллюстрировать возникшую развилку можно дискуссией по той же обезличенной упаковке. В пользу административного введения этой меры утверждается, что одинаковый дизайн пачки для всех марок сигарет снизит их общую привлекательность и не позволит использовать ее поверхность для рекламы курения. Основные встречные аргументы в этой полемике таковы: потребители начнут уходить в низкий ценовой сегмент, а значит, табачные компании потеряют стимулы для работы над качеством продукта. Сама упаковка, особенно после появления на ней изображений больных органов, служит только местом для нанесения информации производителя, но не рекламы. Кроме того, практика стран, где такая мера уже внедрена (например, Австралии) пока не демонстрирует позитивного эффекта: наличие или отсутствие заметных логотипов влияет на выбор брендов, но не на само решение: курить или не курить.

А что влияет на такое решение? При вопросе о том, что повлияло на первый опыт (при возможности курящими или курившим ранее выбрать до двух ответов), 66% опрошенных связывают это с социальной средой вокруг — «в моем окружении многие уже курили». Для 11% выбранный ответ — «курение соответствовало представлениям о моем личном стиле», 3% указывают на то, что курящих много среди знаменитых людей, еще 1% обвиняет в этом имидж бренда сигарет, который эффективно действовал в времена, когда ковбой Мальборо еще раскручивал в седле свое лассо. Из этих данных видно, что основные мотивы создает не сам по себе товар, его внешняя привлекательность или вкусовые качества, а воздействие социальной среды, давление общественных стереотипов.

Борьба с курением может показаться периферийной темой. По данным опроса, сегодня только 5% называют это направление в числе ключевых приоритетов социальной политики государства (борьбу с алкоголизмом — 15%, а повышение качества медицины — 54%). Но в антитабачных кампаниях раскрывается более глубокая проблема: насколько вообще современные институты готовы формировать образ человека XXI века во всем его объеме, от его отношения к своему здоровью, до этических и эстетических черт? Стандартный запретительный подход будет плохо справляться с новым, «облачным» сознанием молодежи, для которого нет сильных авторитетов и четких иерархий. Просто препарировать существующий тип человека, отсекая от него все лишнее, уже не получится. Задача — создавать осознанные альтернативы традиционно сложившимся привычкам. Но делать это через стилистику блеклой социальной рекламы или новых декретов — не самое эффективное решение.

Россия > Медицина. Медицина > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314578 Алексей Фирсов


Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички

Присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться – исполнительный директор

Эксклюзивное интервью исполнительного директора ПАО "Фармак" Августина Дубнички агентству "Интерфакс-Украина"

- Как Вы пришли к решению работать в Украине, а именно в компании "Фармак"?

- А почему бы, если я имею возможность, не помочь соседней стране, которая на пути в Европейский Союз? Я давно знал о компании "Фармак". Это одна из крупнейших и успешных фармацевтических компаний в Украине. Несмотря на сложную экономическую и политическую ситуацию, которая сложилась в Украине в течение последних 3-4 лет, у этой компании превосходное состояние с финансовой стороны и сфера продаж. Менеджмент – высококвалифицированные и образованные работники. Поэтому, для меня это настоящий вызов, работать вместе с такой командой, и я чувствую большую ответственность.

- Трудно было начинать работать в Украине? Ощущаете языковой барьер?

- Я не могу наверняка сказать. В начале наша с коллегами коммуникация была особенно осторожной, учитывая, что я все еще не говорю на государственном языке. Мы используем в процессе общения и украинский, и английский, а иногда и услуги переводчиков, чтобы выяснить все детали и избежать недопонимания. Должен отметить, что коллеги по менеджменту и высшее руководство компании во всех смыслах открыты к сотрудничеству и около 80% из них владеют английским свободно. Я начал учить украинский язык всего несколько месяцев назад, однако уже в целом его понимаю. Пока я не вижу никаких трудностей в работе в "Фармаке" и в Украине. Я очень уважаю главу Наблюдательного совета Филю Ивановну Жебровскую, которая ранее занимала должность гендиректора, и которая подготовила прекрасные условия для моей работы, включая поддержку в коммуникациях и управлении.

- Какие цели вы ставите перед собой как руководитель компании?

- Мой самый высокий приоритет - это развитие компании и результаты, которых ждет Наблюдательный совет. Далее я сосредоточусь на улучшении бизнес-процессов и структуры компании, чтобы развивать ее присутствие на иностранных рынках. Я думаю о качестве, развитии бизнеса, отделе госрегистрации лекарственных средств и медицинских изделий, государственных и обычных закупках. Я проработал в фармацевтической отрасли 30 лет и имею хороший опыт, который смогу использовать для улучшения деятельности "Фармака".

Следующий важный приоритет - это оптимизация ассортимента продукции и популяризация его в соответствии с потребностями внутреннего и внешнего рынка.

Еще один из самых важных приоритетов – подготовить действующий алгоритм улучшения и развития бизнеса в Европе.

- Какие результаты работы удовлетворили бы Вас?

- Я буду доволен в том случае, если акционеры будут довольны моей работой и моим менеджментом, это командная работа. Я также буду доволен, если инвесторы, бизнес-партнеры, коллеги, профсоюз и работники будут довольны моей работой, результатами моего управления компанией. Я понимаю, что все эти группы имеют разные интересы, но мы должны стремиться к максимальному балансу между ними.

- По вашему мнению, каково место "Фармака" на фармрынке Украины и Европы?

- "Фармак" является лидером на рынке Украины, и мы должны продолжать удерживать эту позицию. Компания намерена ежегодно выпускать новые виды продукции для внутреннего рынка. "Фармак" усовершенствовал производство согласно европейским правилам и стандартам. Компания, безусловно, является лидером фармацевтической индустрии Украины.

Теперь о Европе: в прошлом "Фармак" регистрировал лекарственные препараты и начинал работать с ними через европейских, немецких, нидерландских, словацких партнеров. Дела пошли в гору после приобретения компании "Нордфарм" в Польше, которая начала регистрировать и маркетировать лекарственные средства. Я ожидаю, что присутствие "Фармака" в Европе будет увеличиваться.

Как вы знаете, я много лет работал в Европе и имею определенный опыт. Мы хотим работать на рынках европейских стран не через партнеров, а напрямую. Украина на пути в Европу и здесь "Фармак" имеет прекрасную возможность занять лидирующие позиции среди европейских стран, особенно в центральной и западной частях, поскольку имеет соответствующий ассортимент продукции для европейского рынка и ряд проектов на стадии разработки.

Моя цель – определить, как открыть "Фармак" для европейских стран, закрепиться и развиваться там в дальнейшем, возможно, даже, разместить там свои мощности, чтобы работать в Европе наравне с другими фармпроизводителями. Это отличный от украинского рынок с определенными маркетинговыми процедурами и операциями. По моему мнению, "Фармак" будет иметь успех в Европе, если на производство назначить опытную команду и улучшить некоторые процессы. Когда же поставленные задачи будут достигнуты, я ожидаю увеличения присутствия "Фармака" в Европе.

- Какие направления и нозологии вы считаете перспективными для экспорта продукции "Фармака"?

- На сегодняшний день "Фармак" занимает около 6,5% украинского фармрынка, соотношение между продажами на внутреннем и международном рынках составляет 68% к 32% от общего дохода компании.

"Фармак" занимает существенную долю на рынке инсулинов, обеспечивая пациентов генетически созданным инсулином по лицензии компании "Эли Лили". Это создает сильную позицию для деятельности "Фармак" в области эндокринологии.

Мы также заняли свободные ниши рынка в таких отраслях как офтальмология и контрастные препараты. Согласно результатам исследований 2016 и первой половины 2017 гг., компанию признали лучшим экспортером страны. Я бы хотел заметить, что мы экспортируем товары в значительных количествах и вне стран Европы, а это - Узбекистан, Россия, Вьетнам, Казахстан, Ирак и другие. Например, во Вьетнам компания поставляет около 30 различных позиций.

- Насколько важно для "Фармака" принимать участие в различных государственных программах, например, в программах реимбурсации?

- На мой взгляд, все фармацевтические компании, если они хотят успешно работать, должны принимать участие в государственных программах, включая программу возмещения, а для "Фармака", как лидера рынка, это особенно важно. Например, в апреле 2017 года "Фармак" присоединился к программе реимбурсации. В этой программе принимают участие 8-10 наших препаратов, я думаю, что мы будем со временем расширять их перечень. Но очень важно, что в этой программе мы должны не только снизить цены, но и не получить убыток. Думаю, что это будет возможно именно благодаря большому обороту.

Хочу подчеркнуть, что, планируя реформы и госпрограммы, Минздрав должен обсудить их с фармацевтическими компаниями, производителями. Непродуманные шаги могут привести к тому, что не отечественные фармпроизводители получат стимул к развитию, а, например, компании-дистрибьюторы. В результате исчезает национальное производство жизненно важных препаратов.

Я бы хотел заметить, что поддержка собственного производства со стороны государства является важным фактором, и мы были бы благодарны за нее в будущем.

- По вашему мнению, в Украине есть конкуренция между производителями и дистрибьюторами?

- Дело не в конкуренции. Дистрибуция - это способ поставки препаратов в аптеки, компании, которые занимаются дистрибуцией, продают то, что произведено. С точки зрения государства дистрибьюторы не отвечают за наличие ключевых фармацевтических препаратов на рынке.

С другой стороны, я считаю, что мы должны сосредоточиться на производстве, и не должны входить в логистику. У нас нет цели создать собственную профессиональную дистрибьюторскую компанию. Для фармкомпаний это непрофильный бизнес и большие расходы.

- Как вы считаете, нужно ли развивать в Украине собственное производство вакцин и сывороток?

- Полное производство вакцин и контроль качества является научно и технически очень сложным процессом, который нуждается в специалистах высокого уровня и в больших инвестициях, что не делает его привлекательным для фармацевтических компаний.

Ранее "Фармак" планировал открыть такое производство, завершить реализацию этих планов можно будет в условиях тесного сотрудничества с некоторыми зарубежными партнерами, которые специализируются именно на таких препаратах, так как на наших производствах мы придерживаемся стерильных и асептических условий в соответствии со стандартами европейских правил организации производства и контроля качества лекарственных средств.

Однако, в настоящее время "Фармак" не планирует развивать такие проекты в ближайшем будущем. Нам как национальному производителю было бы рациональнее создавать предложение в тех сферах, где мы компетентны, например, эндокринологии.

- Каким видит "Фармак" развитие в сторону контрактного производства? Это интересно для компании?

- Если говорить о контрактном производстве для других компаний, то в настоящее время мы не имеем возможностей выполнять контракты такого типа, у нас недостаток мощностей. Продажи растут, и мы стоим перед выбором: искать партнеров, размещая свои заказы на производственных площадках других компаний, или строить новые цеха. В первую очередь, речь идет о производстве твердых лекарственных форм - гранул и таблеток. В настоящее время мы тестируем возможности размещения своего контрактного производства в Украине и в Европе и в будущем примем решение по этому поводу.

Еще раз подчеркну, это не простое решение, так как оно принимается на много лет вперед и влияет на наш ассортимент, на то, какие препараты мы будем регистрировать и где.

Вместе с тем, мы рассматриваем проекты по контрактному производству АФИ на наших площадях в Шостке, мы находимся в процессе переговоров с некоторыми производителями. Но на этом рынке сейчас очень большая конкуренция, так как есть очень большой потенциал производства АФИ в Китае и Индии.

- Какие планы у компании по модернизации производства?

- Я бы хотел подчеркнуть, что на сегодняшний день, "Фармак" имеет современные мощности для производства. Конечно, есть некоторые возможности для модернизации, расширения мощностей, а именно приобретение новой технологической линии и тому подобное. Для этого "Фармак" подыскивает ультрасовременное и эффективное оборудование. Как я уже говорил, у нас не хватает мощностей для производства твердых лекарственных форм и для обеспечения стерильного и асептического производства. Мы сейчас тщательно взвешиваем возможности.

Для производства активных фармацевтических ингредиентов (АФИ) "Фармак", кроме основных мощностей в Киеве, открыл новое современное производство в Шостке. Когда наша компания будет готова продавать изготовленные на данных мощностях АФИ для рынков Европы и США, мы планируем организовать в Шостку инспекцию из FDA США (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов), а также инспекцию из Европейского директората по качеству лекарственных средств и здравоохранения.

Всего 2017 году "Фармак" планирует инвестировать в капитальные расходы около 630 млн грн.

- Есть ли проблемы с привлечением средств в развитие проектов и модернизацию производства?

- Я знаю, что в прошлом компания использовала определенное количество привлеченных ресурсов, однако в настоящее время "Фармак" использовал и планирует использовать для развития проектов, главным образом, собственные средства. Так в 2017 году мы планируем инвестировать в развитие проектов около 230 млн грн.

- Каких результатов "Фармак" достиг в первой половине 2017?

- Компания показала существенный рост по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. Например, только доходы выросли на 23%, имеем заметные улучшения в финансовом секторе. Это является хорошей основой для работы во второй половине 2017 года.

Всего по итогам 2017 года мы рассчитываем на прибыль около 6, 3 млрд грн, валовая маржа 56% и прибыль до вычета налогов, процентов, износа и амортизации (EBITDA) около 26%.

- Как вы оцениваете введение QR-кодов на упаковках лекарственных средств в Украине, систему их электронного контроля?

- Конечно, мы поддерживаем продвижение в этом направлении, однако обеспечить QR-коды для всех препаратов – это еще одна дополнительная статья расходов для компании, имеющей широкий ассортимент продукции. По моему мнению, такая новация была бы целесообразнее в более стабильный период, после кризиса.

- Насколько, по вашему мнению, для фармрынка Украины актуальна проблема с подделкой лекарств и собственно поддельный товар?

- Я знаю, такие случаи в прошлом имели место, но я не считаю, что это настолько проблемный вопрос для рынка фармацевтики Украины. Мы постоянно проверяем рынок на наличие подделок, и в случае, если это будет касаться компании "Фармак", уверяю, мы отреагируем должным образом.

- Как Вы оцениваете конкурентную среду на рынке фармацевтики Украины? Насколько, по вашему мнению, фармацевтические компании готовы к рыночной конкуренции или отдают предпочтение административному давлению?

- Чтобы дать достоверную оценку работы методов конкуренции на рынке фармацевтики мне нужно провести больше времени в Украине.

В целом, лучший путь конкуренции для "Фармака" – это хорошее качество товаров, привлекательный ассортимент, квалифицированная маркетинговая группа и соответствующие резонные маркетинговые ходы, а также их прозрачная реализация. Это значит, что "Фармак" "играет по правилам" рынка.

Украина. Евросоюз > Медицина > interfax.com.ua, 30 августа 2017 > № 2289127 Августин Дубнички


Россия > Образование, наука. Медицина > mirnov.ru, 28 августа 2017 > № 2504166 Анна Попова

РОСПОТРЕБНАДЗОРУ НЕ НРАВЯТСЯ ИМПОРТНЫЕ ПРОДУКТЫ В ШКОЛЬНЫХ СТОЛОВЫХ

Глава Роспотребнадзора Анна Попова заявила, что поступающие в школьные столовые зарубежные продукты оказываются некачественными вдвое чаще российских.

По словам Поповой, ситуация, когда проверка выявляет неудовлетворительное качество импортной продукции, наблюдается уже несколько лет подряд. При этом продукты отечественного производства показывают гораздо лучшие результаты. Поэтому руководитель Роспотребнадзора настаивает на том, что нужно очень тщательно контролировать закупки продуктов для школьных столовых. Проверять нужно и сырье, и продукты питания.

Кроме того, Попова отметила, что в этом году количество школьников возрастет и столовым придется работать с перегрузкой. А это, в свою очередь, может повысить риск возникновения кишечных и вирусных заболеваний. По мнению Поповой, ситуация с детским питанием должна быть постоянно на контроле у губернаторов.

Вера Сергеева

Россия > Образование, наука. Медицина > mirnov.ru, 28 августа 2017 > № 2504166 Анна Попова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 22 августа 2017 > № 2286320 Ольга Богомолец

Богомолец: Минздрав не может сказать, сколько денег и за каким пациентом должны "пойти"

Эксклюзивное интервью главы комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Ольги Богомолец агентству "Интерфакс-Украина"

Сейчас активно обсуждается вопрос медицинской реформы. Будет ли она проведена в Украине?

Медицинская реформа однозначно состоится. И на самом деле она уже началась. Парламент дал старт медицинской реформе ещё в апреле, когда проголосовал, а президент подписал инициированный комитетом Верховной Рады по вопросам здравоохранения законопроект №2309, так называемый "закон об автономизации больниц", который впервые ввел в наше законодательство термин "медицинская услуга", и соответственно разрешил её оплачивать. Этот законопроект ко второму чтению мы готовили почти год, согласовывали все позиции: политические, юридические. Концептуальные законы нуждаются в основательной проработке.

Следующим должен стать закон про обязательное медицинское страхование для закрепления обязанностей государства по оплате лечения своих граждан и обязанностей людей перед государством.

В чем заключалась проблема внесения "медицинской услуги" в законодательное поле?

Многие депутаты (и я в их числе) опасались, что это приведет к приватизации учреждений здравоохранения. Медицинская услуга – это, по сути, коммерциализация. Но, наша задача была не коммерциализировать медицину, а ввести новую единицу расчета, качество которой можно проверить и гарантировать. Раньше единицей при расчёте бюджета была больница, которая получала финансирование просто за то, что она есть, а теперь новой единицей стала медицинская услуга, предоставляемая конкретному пациенту. То есть деньги за пациентом уже "пошли", но ещё "не пришли", поскольку Минздрав не может сказать, сколько конкретно денег и за каким пациентом должны "пойти".

Мы прорабатывали все детали оплаты за медуслугу, возможные осложнения, вопросы с профсоюзами, с профильными ассоциациями, с медицинским сообществом, с Академией медицинских наук и со всеми политическими силами. Только на политические согласования этого закона у меня ушло почти полгода. Но эта работа привела к тому, что законопроект об автономизации поддержали 280 депутатов, все политические силы, это реально был очень серьезный прорыв. Парламент продемонстрировал реальную готовность к понятным и согласованным с людьми реформам.

Оплата за медицинскую услугу реализует принцип "деньги идут за пациентом" и сейчас для того, что бы закон реально заработал, Минздрав должен утвердить модель расчета себестоимости услуги, чтобы было понятно какую именно сумму должно покрывать государство за лечение конкретного пациента. Также необходимо определить, откуда будут приходить деньги на оплату лечения. И вот тут наши взгляды на реформу разошлись. Есть два пути.

Минздрав предлагает либеральную модель, утверждая, что другого пути нет. И в своей версии законопроекта о государственных финансовых гарантиях (№6327) предлагает выходить на модель сооплаты, в которой государство платит за что-то, предоставляет базовый гарантированный пакет, а за остальное платит пациент.

Но ведь при доработке законопроекта ко второму чтению сооплату убрали?

Слово убрали, но суть законопроекта не изменилась. Сооплату выбросили политически, чтобы не раздражать общество, для того, чтобы у депутатов не было аргументов голосовать "против". Проблема в том, что денег в системе здравоохранения все равно не стало больше. Поэтому отсутствие термина "сооплата" в законе Минздрава приведёт к ещё большему хаосу и уменьшению перечня оплачиваемых государством услуг. В варианте рыночного видения реформы Минздравом сооплата была важным компонентом, и без неё их закон становится неполноценным. Но для меня самое главное это то, что законопроект Минздрава не говорит, откуда возьмутся у государства деньги на лечение тех пациентов, у которых денег не было и нет.

Кроме того, Минздрав до сих не утвердил официальных документов, которые определят, за что и сколько нужно будет платить самим пациентам и как медицинским учреждениям считать стоимость медицинской услуги. А должен был это сделать до начала лета. Считаю, что тормозит с выполнением совершенно осознанно. Гарантированный пакет медуслуг - это по изначальному предложению Минздрава первичная медпомощь – семейная медицина, педиатр и терапевт, экстренная помощь и предсмертный паллиатив. Но у Минздрава так и нет окончательных просчетов, сколько на это нужно денег.

Согласно законопроекту №6327, государство периодически будет объявлять, на что у нас денег хватает, а на что нет. И там, где денег не хватает, платить за лечение уже будет обязан сам пациент, а больница будет иметь полное юридическое право отказать пациенту в госпитализации, если у него нет денег. Конечно, у нас есть люди, которые давно лечатся в частных заведениях, есть те, которые оплачивают частные гонорары в государственных учреждениях. В случае принятия законопроекта №6327 государство и пациент получат легализацию оплаты пациентом лечения и уплату налогов. Но опять возвращаюсь к цели реформы: нам нужно улучшить оказание помощи людям, а не сделать её недоступной. Поэтому самый важный вопрос о тех людях, у которых нет средств. Они после принятия нового закона будут ограничены в получении качественных медуслуг. Для этих людей высокоспециализированная медицинская помощь станет недоступной.

Так вот, когда мы говорим о реформе, то реформа для меня - это не только легализация оплаты или сооплаты пациентом медицинской помощи, и не комфорт частных заведений, которые смогут от государства получать деньги за лечение пациентов. В моем понимании реформа - это когда те, у кого не было доступа к медицинской помощи, смогут ее получить. Сможет ли это сделать законопроект Минздрава? – Нет.

Большая часть украинцев, которые нуждаются в специализированной медицинской помощи останутся за бортом системы. Это и операции на сердце, и трансплантации, и пересадки костного мозга, даже обычная язва желудка. Там, где нужна будет операция или реабилитация, там стоимость медуслуги составит десятки и сотни тысяч гривен. На вопрос, как быть людям, которые не имеют возможности для оплаты или сооплаты лечения, Минздрав отвечает, что "мы будем давать в будущем медицинские субсидии в соответствии с тарифами". Но для этого нужно будет еще найти деньги на субсидии, и пациенты не будут знать, смогут ли они получить эти деньги или им придется умирать.

В моем понимании то, что предлагает Минздрав - это псевдореформа. Она не только позволит легально отказывать неимущим людям в лечении, а и приведёт к массовому непрогнозируемому закрытию больниц, особенно в регионах.

Хочу привести пример ещё одной псевдореформы Кабмина и её уже понятных последствий. Под громким лозунгом борьбы с коррупцией была ликвидирована СЭС - санитарно эпидемическая служба. Полномочия не в полной мере были переданы другой службе. Отсутствие инструментов контроля и принятый мораторий на проверки предпринимателей привёл к тому, что впервые за все годы независимости у нас появился промышленный ботулизм и половина смертей произошла в этом году именно от него. За последний год смертность от ботулизма увеличилась в три раза. И никто за эти смерти не несёт ответственности. За каждую реформу должна быть персональная ответственность министра. А профильного министра в медицине нет уже второй год. Поэтому и спросить будет не с кого.

Какова, по вашему мнению, перспектива законопроекта №6327, который предложил Минздрав, после доработки ко второму чтению и учета всех правок?

Законопроект №6327 не имеет отношения к здоровью людей, к увеличению продолжительности жизни и снижению смертности, что для меня есть критерием качества и целью реформы. В законе нет ничего о пациентах, о стандартах медицинской помощи, о врачах, об их зарплатах. Люди хотят доверять врачам, но чтобы доверять врачам, нужно четко объяснить по какому стандарту врач будет лечить больного и откуда в больнице будут деньги на лечение пациента. Кто заплатит за медикаменты и расходные материалы, кто будет платить за отопление и свет в больнице? Без этого реальная реформа здравоохранения не состоится. Представьте себе реформу полиции или реформу армии без денег. Кто бы сейчас взялся отправлять солдат на передовую без оружия и защиты? Реформа без денег - это то, что предлагает Минздрав сегодня.

Государство обязано обеспечить врачам и медсёстрам высокий и достойный уровень оплаты работы. Этого в законе нет. А о чем же новый закон? – О централизации очень больших денег, о монопольной передаче почти 100 млрд грн в одни руки. Сейчас эти деньги в регионах в соответствие с принципом децентрализации. Аргументация, что новый центральный орган будет распределять деньги лучше, чем это сейчас делают в регионах, для меня неприемлема. Как только есть привязка к ручному управлению, кто бы это ни делал, то коррупция будет всегда. Такая у нас, к сожалению, ментальность. А вот утверждение единых стандартов лечения, референтных цен на лекарства и стоимости лечения – это то, что коррупцию позволит побороть системно, но это не делается.

Но Минздрав же не предлагает сокращение финансирования?

За последние 5 лет процент ВВП на охрану здоровья снизился с 4,2% до 2,7%. А на следующий год пока озвучена цифра 2,4%. Медицинская помощь людям будет доступной тогда, когда эта цифра будет не ниже 6%.

В настоящее время больницы получают мизерный бюджет, который позволяет им не закрыться и не обанкротиться. На оплату именно медицинской услуги государству нужно будет значительно больше денег. Поэтому, одна из главных задач медреформы, которая сможет защитить людей – это дофинансировать систему здравоохранения.

Как?

Через систему обязательного медицинского страхования.

Кто и кого должен страховать?

Я сторонник государственной модели, хотя они могут быть разными. На мой взгляд, должен быть один государственный орган, который занимается государственным страхованием. Но чтобы страхование работало, как в цивилизованных странах, нужны стандарты лечения, утвержденные Минздравом единые протоколы. И все это должно быть финансово просчитано и деньги должны быть зарезервированы.

Примерно то же самое говорит заместитель министра здравоохранения Павел Ковтонюк. В чем отличие?

Разница в том, что Минздрав искажает понятие обязательного медицинского страхования, не говорит, откуда мы возьмем недостающие деньги, и, главное, хочет все средства аккумулировать в один центральный орган. Я не могу согласиться с тем, что этому центральному органу будет лучше видно какого семейного врача финансировать в регионах, в селе, потому что эти вещи лучше видны на местах.

Еще один момент. Если Минздрав, наконец, разработает правильные расчеты и стандарты лечения, то контролировать деньги будет реально. Но инструменты контроля пока так и не предложены.

Минздрав также говорит, что их программа "доступные лекарства" или реимбурсация это тоже, якобы, реформа. Идея, опять-таки, правильная, но при отсутствии контроля и правильной организации выполнена плачевно. Ведь электронного рецепта нет, реестра аптек нет, реестра пациентов нет, кто, кому и сколько выписывает рецептов по реимбурсации, государство не знает. И даже проверить, принимают ли пациенты эти лекарства, мы тоже не можем. Государство сейчас бесконтрольно выделяет огромные средства на реимбурсацию. Я недавно проводила встречу с 200 пенсионерами Киева. На мой вопрос, сколько из них получают лекарства по этой программе, поднялись всего две руки. А почему же остальные не пользуются? Не подходят нам эти лекарства, говорят пенсионеры. Плохо нам от них… А за счет чего тогда Минздрав отчитывается об увеличении обращений в аптеки? Как это проверить? Ответа нет.

То же самое произойдет и с учетом больничных листов, которых, кстати, несколько месяцев физически нет в регионах, поскольку министерство элементарно не обеспечило больницы бланками. Как только семейные врачи начнут работать самостоятельно, при отсутствии единой базы данных врачей и пациентов, увеличится риск появления массы неоправданных больничных. Чтобы этого не было, должен быть создан инструмент управления и контроля. У всех врачей первичного звена должно быть единое программное обеспечение, где будет фиксироваться, какому пациенту сколько выписал больничных и какие лекарства назначил.

Это фактически электронное здравоохранение?

Бесспорно. Отсутствие такой базы создает возможности для больших злоупотреблений. Но это просто сделать в столице, в городе, а в большинстве наших сел пока невозможно. Поэтому мы, разрабатывая реформы, должны обеспечить врачей компьютером и интернетом. Реальная реформа будет тогда, когда интернет и необходимое программное обеспечение будут в каждом селе, у каждого врача. Это позволить эффективно запустить реформу доступной первичной помощи – семейной и экстренной медицины. Свободный выбор семейного врача и обеспечение своевременного доезда скорой помощи.

Вот это должно стать приоритетной целью реформы на следующий год. Опять-таки, мы должны обеспечить выполнение протоколов лечения. Сегодня в Украине Минздрав обязал врачей применять международные протоколы, без их адаптации и перевода на украинский язык. Минздрав ставит в прямую зависимость качество лечения и жизнь пациента от знания врачом иностранного языка и от доступа к интернету, которого в районных больницах просто нет на рабочем месте врача. На мой взгляд, это не просто опасно для жизни людей, это и политически неправильно, потому что протоколы лечения должны быть на государственном языке у каждого врача. Государство должно оплатить медуслугу, качество и выполнение которой оценивается на основе протокола. Если у нас нет собственных стандартов, а есть английские, испанские, американские, которые далеки от нашей реальности, как врач сможет гарантировать пациенту качество? Никак. Как можно будет в суде доказать, что врач совершил ошибку? Никак.

Какие еще риски вы видите в инициативах Минздрава?

Самая большая проблема заключается в том, что сейчас в стране и в системе здравоохранения не хватает средств. Нет их и у людей. Законопроект №6327 не создает дополнительный приток средств. Я внесла правки в этот законопроект, о том, что государство должно зафиксировать объем расходов на здравоохранение, процент от ВВП – от 6%. Если мы не увеличим финансирование здравоохранения, мы получим очередной эксперимент вместо реформы. Сегодня финансирование потребностей лечения взрослой онкологии осуществляется в объеме 14% от потребности, лечение сердечно-сосудистых заболеваний – 26% от потребности. А онкология и сердечно-сосудистые заболевании – это 80% причин смертности. Из тех людей, которые заболеют, специализированное дорогостоящее лечение смогут оплатить единицы, потому, что у остальных нет денег, и их не будет, пока государство не поднимет экономику и зарплаты. И эти люди просто умрут.

Люди просто не придут в больницы, не потому что у них ничего не болит, а потому что у них нет денег, следовательно, врачи и медучреждения будут невостребованы. Бюджетного финансирования уже не будет, сооплаты нет, денег на лечение у пациентов тоже нет, многие клиники будут становиться банкротами и закрываться. Сегодня их хоть как-то поддерживают местные бюджеты, но если мы примем идею Минздрава о центральном агентстве, в регионах просто не останется денег. Мы потеряем развитую медицинскую инфраструктуру по всей Украине.

Но ведь необходимость оптимизации коечного фонда в Украине признали все. Зачем сохранять пустые больницы?

Я готова согласиться с тем, что у нас по европейским стандартам жизни и лечения есть избыток коек. Но я абсолютно против неконтролируемого сокращения. Нужно перепрофилирование, контролируемое государством. Все должно быть просчитано и взвешено. Больницы - это имущественные комплексы с хорошей территорией почти всегда в центре города. Практически это последняя земля общины, которая осталась в городах. Больницу нельзя обанкротить, а количество коек можно сократить, улучшив условия пребывания пациентов и увеличив оборот этих коек.

Нам нельзя допустить закрытия больниц в регионах, несмотря на то, что многие болезни которые в Украине лечат в стационаре, во многих странах лечатся амбулаторно – рожистое воспаление, тромбофлебит, язва желудка, онкология, гипертония, трофическая язва. За рубежом пенсионерка садится в свою машину, приезжает в медицинский центр, получает амбулаторную процедуру и возвращается домой. Это пока не соответствует нашим реалиям. И если рядом с нашей пенсионеркой больница закрылась, то в другой район она не поедет. Можно сейчас, когда у нас нет дорог и денег, требовать закрытия больниц? Я считаю, что нет.

Разве европейское сообщество требует от нас сокращений?

Оно рекомендует. Но мы строим свою страну и должны защищать в первую очередь свои интересы. А те люди в Минздраве, которые занимаются на сегодняшний день реформой, настаивают на сокращении больниц.

Есть еще один очень важный аспект, о котором также не говорят. Это возрастная структура украинского общества. Ни для кого не секрет, что наша нация стареет. А это значит, что изменяются и наиболее часто встречаемые среди украинцев болезни. Система здравоохранения должна быть готова ответить на этот вызов. Вскоре нам нужно будет искать деньги на лечение возрастных заболеваний – болезни Альцгеймера, старческой деменции, других расстройств. Чтобы в будущем лечить эти недуги нам нужно перепрофилировать учреждения здравоохранения, а не закрывать их.

Мы должны думать на 20 -30 лет вперед, и цифры легко спрогнозировать. Даже считать ничего не надо, все уже посчитано. Но реформа, предлагаемая Минздравом, может навсегда все это все загубить, потому, что она исходит из того, что есть сейчас, из сегодняшнего количества денег.

В чем разница между государственным медстрахованием и предлагаемой Минздравом системой единого госоргана – Национальной службой здоровья?

Если мы говорим о системе общеобязательного государственного страхования, есть разные механизмы распределения денег. В модели, предлагаемой министерством, за лечение, на оплату которого у государства нет денег, платит тот, кто заболел. Если у него есть деньги, он лечится, если нет – остается без лечения. Поэтому система хороша только для платежеспособных, и заинтересованы в ней, в первую очередь, частные страховые компании, которые занимаются добровольным медицинским страхованием и ожидают больших прибылей. При обязательном медицинском страховании - работодатель или работающий платит ежемесячно свой взнос в государственный неприбыльный фонд, за тех, кто заплатить не может – платит государство. Таким образом, мы получаем новый пул средств. В системе, которую предлагает министерство, каждый платит за себя тогда, когда заболеет, и никто не беспокоится, хватит ли у тебя на тот момент денег на лечение.

Предлагаемая нами система – это система, где каждый знает, что, попав в больницу, имеет равные возможности по стандартам лечения и по выделенным деньгам. Не будет разницы между богатыми и бедными в системе оказания медицинской помощи. И в странах капиталистической экономики, где есть бедные и богатые, эта система общеобязательного медицинского страхования создает необходимый баланс.

Что нужно сделать, чтобы этот общественный баланс наступил? Не принимать законопроект №6327?

Есть варианты - проголосовать его без централизации денег на первичную медицинскую помощь и со всеми необходимыми правками, а также поддержать подготовленные комитетом системные законопроекты - №2409, №4456, № 2162 - и непременно вынести на голосование пакет законопроектов по обязательному медицинскому страхованию, которые закладывают фундамент социально-справедливой системы здравоохранения.

Сейчас парламент будет принимать решение: мы пойдем по либеральной рыночной модели, где богатые будут платить за себя, а бедные будут сами по себе, или мы пойдем в социально справедливую модель. Для меня это принципиальные вещи. Мы должны принять решение, где мы окажемся уже через 3-5 лет. В стране взаимной ненависти бедных и богатых, где будет либеральный свободный рынок, прибыльное добровольное медицинское страхование, частные страховые компании, возможно, хорошие, но не доступные простым людям больницы. Или в стране социальной справедливости, где деньги сохраняются и перераспределяются государственным фондом страхования и попадают к человеку тогда, когда он заболел, и все получают необходимую гарантированную государством помощь.

Допуск свободного рынка в систему здравоохранения не повысит качества медицинской помощи, а приведет к потере доступности и активов, которые есть в системе здравоохранения.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 22 августа 2017 > № 2286320 Ольга Богомолец


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Медицина > rosbalt.ru, 14 августа 2017 > № 2293795 Рада Грановская

Русским станет легче жить, если они научатся улыбаться

Национальный характер может меняться, но это потребует серьезных усилий, считает психолог Рада Грановская.

«Всегда и в любой ситуации оставайтесь доброжелательным».

О барьерах между различными культурами и опасных российских национальных мифах в интервью «Росбалту» рассказала профессор, доктор психологических наук, старший научный сотрудник отдела организации научно-исследовательской работы ФГБУ «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины им. А.М. Никифорова МЧС России» Рада Грановская.

— Не так давно спикер Госдумы Вячеслав Володин высказал предположение, что страны Запада «генетически не любят славянские народы». Могут ли национальные стереотипы хоть в какой-то степени объясняться генами?

— Разумеется, цели, ценности и идеалы не возникают у человека из ниоткуда. Но их формирует вовсе не генетика, а поведенческие образцы социальной среды нашего детства. То, как именно они осваиваются ребенком, и определяет набор ценностей и смыслов, которыми будет руководствоваться впоследствии взрослый человек. Причем большое значение имеют не только культурные традиции, но и более глубокие пласты психики, опирающиеся на базовое вероисповедание. И не важно, является ли человек актуально верующим, главное — что он воспитывался в сфере одной из мировых религий.

В общем, социальная среда, в которой вырос ребенок, оказывает на него практически неуправляемое воздействие. В психологии этот феномен называется «социальный импринтинг». И, с одной стороны, такое пожизненное влияние культуры детства имеет защитную функцию, а с другой — мешают в будущем быстро и легко приспособиться к новой среде и найти общий язык с ее представителями. Причем чем человек старше, тем это сопротивление больше.

— Почему так сложно отказаться от штампов в оценках других народов?

— Во-первых, всегда нужно помнить, что когда мы говорим о национальностях, речь идет о мифах. Факты здесь играют минимальную роль. Людей объединяют язык, история, культура, территория, религия, традиции и обычаи. Именно этот конгломерат сплачивает национальности. И очень часто, когда человек начинает общаться с людьми с иным менталитетом, главной причиной конфликта становится подсознательное пренебрежение к «инородцам». Оно вырастает из этих мифов и проявляется, когда человек позволяет себе смотреть на мир только с позиции своей культуры и не принимать во внимание другие.

— От чего зависит желание и готовность преодолевать эти барьеры?

— К сожалению, внутренние установки меняются только в экстремальных условиях. Чем безвыходнее ситуация, тем быстрее наступают перемены. Естественно, это далеко не всегда вопрос жизни и смерти. Например, желание заключить выгодную деловую сделку может заставить гигантскими шагами, иногда за несколько часов, пройти путь от полного отторжения, неприятия и брезгливости к интересу, уважению и взаимопониманию. Огромным стимулом всегда будет и главная человеческая потребность — необходимость общения.

— Есть ли универсальные методы, которые позволяют людям, принадлежащим к разным культурам, быстрее находить общий язык?

— Нужно искать какую-то объединяющую платформу для дальнейшего поведения. В ситуации ограниченного ресурса времени и при жесткой конкуренции негативное отношение к чужакам обостряется. Поэтому так важно понимать и ценить любые формы сотрудничества. И если оно организовано во имя общих целей, то велики шансы, что накал враждебности снизится и участники будут более расположены к сочувствию и взаимопониманию. В этом плане прекрасным примером являются научные контакты и спорт — именно эти сферы способствуют пониманию своей схожести с представителями других групп.

Кроме того, важны не только общие цели, но и совместные переживания. Ориентируйтесь на любые ситуации, вызывающие общее эмоциональное настроение. Если вам нужно найти общий язык с представителем другой культуры, пригласите его на какое-то традиционное торжество или ритуал. Совместные праздники и общий смех не только действуют как чрезвычайно сильное средство отведения агрессии, но и обеспечивают взаимное сопереживание и чувство социального единения. А это как раз то, что ломает стереотипы.

Ну и наконец, если вы собираетесь в другую страну, то стоит получить хотя бы общее представление о ее главных ценностях и особенностях культурной среды. Тогда у вас будет больше шансов не попасть впросак и лучше понять тех, с кем предстоит общение.

— Почему нам зачастую так сложно найти общий знаменатель при выстраивании отношений с большинством европейцев, хотя мы и принадлежим к христианской цивилизации?

— С одной стороны, Россия, конечно, относится к европейской культуре. Но это слишком общая характеристика, не учитывающая множество нюансов. Ведь и среди европейских народов существуют совершенно разные национальные традиции, которые находят отражение в повседневной жизни и препятствуют полноценной коммуникации. Даже дистанция общения имеет национальные отличия. Разговаривая с итальянцем, финн стремится увеличить расстояние и постоянно отодвигается. Итальянец, наоборот, старается его сократить и надвигается на собеседника. В итоге у финна остается впечатление, что в этой беседе от него чего-то хотели, но он не знает, что именно. А итальянец полагает, что его не понимали, и поэтому уходили от разговора.

Точно так же у любого народа свои традиции темпа речи, пауз, очередности вступления в переговоры, жестов, допустимых тем светской беседы и т. д. При общении с представителями новой для себя культуры всегда необходимо учитывать, какую черту характера они считают главным достоинством. У англичан, например, процветает культ частной жизни, и они безмерно уважают самообладание и невозмутимость. А для немцев культурный код — это порядок, и ничто они не ценят так, как время. Опоздание на тридцать минут в Германии будет восприниматься как оскорбление, хотя в Латинской Америке за это даже извиниться не придет в голову.

Именно из таких, казалось бы, мелочей, которые очень часто игнорируются, и выстраиваются межнациональные барьеры, которые очень сложно преодолеть, если обе стороны не будут подстраиваться друг под друга.

Наконец, всегда очень важно получить представление о главных ценностях страны, в которую вы попали. Главное, что сближает и отдаляет людей друг от друга, — сходство и различие их ценностей и мотивов. Пожалуй, наиболее универсальный критерий их разделения — индивидуалистические и коллективистские. И вот тут мы как раз очень сильно отличаемся от большинства западных стран. Великобритания, США, Австралия, Германия, скандинавские страны и т. д. относятся к индивидуалистическим культурам. А на русских очень сильное влияние оказали наша история и православие. Мы слишком долго были общинным народом. И в этом отношении русские гораздо ближе к другим странам с коллективистской культурой — Японии, Китаю, арабским государствам. Поэтому мы зачастую намного проще находим с ними общий язык, чем европейцы.

— Насколько вообще большое значение для человека имеет соблюдение традиций?

— Их роль, на самом деле, весьма двойственна. С одной стороны, для устойчивого поведения любой человек должен руководствоваться какой-то вневременной закономерностью. Но все хорошо в меру. Избыток постоянства снижает способность ориентироваться в новой ситуации. А это влечет за собой сопротивление изменениям, которые опровергают ранее приобретенный опыт. Хотя жизнь нас всегда принуждает подстраиваться.

— В случае необходимости один человек может перестроиться, принять и перенять поведение и традиции другого народа. А могут ли такие изменения происходить на уровне культурной среды в целом? Возможно ли, например, формирование ценностей, ранее нехарактерных для той или иной культуры?

— В некоторых случаях это возможно, но речь идет о процессе очень долгом и невероятно сложном.

— А вы можете привести пример, когда это все же произошло?

— Пожалуй, самого большого прогресса добились японцы. По своей психической организации они совершенно не приемлют индивидуализм и не признают выдающихся личностей. То есть для японской культуры неприемлемы те, кто стремится опередить остальных. Здесь сказалось островное положение страны, частые стихийные бедствия и недостаток природных ресурсов. На протяжении столетий японцы четко осознавали, что в одиночку человек выжить не может и всегда надо опираться на помощь других. Поэтому в национальном характере выработались специфические черты, ограничивающие индивидуализм. Японцы считают, что необходимо любой ценой сохранить хорошие отношения с окружающими. Их главная установка — «не выделяться». Это очень хорошо отражает одна из ключевых японских поговорок: «если гвоздь высовывается — его надо вбить».

Но на определенном этапе такой подход обернулся серьезными проблемами. Поначалу страна могла развиваться за счет покупки технологий других государств. Но этот период довольно быстро прошел, и надо было начинать стимулировать собственные научные достижения. И тут-то насущная необходимость натолкнулась на мощное препятствие — национальные традиции. Ведь именно развитие индивидуализма способствует творческим способностям. А как раз этого японцам и не доставало.

Чтобы переломить негативное отношение к индивидуальным достижениям, были предприняты по-настоящему масштабные усилия. В том числе, для развития творческой инициативы у детей были приглашены учителя и психологи со всего мира.

— Это помогло?

— За первые сорок лет ситуация менялась чрезвычайно медленно, поэтому число патентов и масштабных изобретений увеличивалось не так быстро, как хотелось бы.

Тогда было придумано вот что: на предприятиях ввели вознаграждение за инициативу, причем в весьма своеобразной форме. Каждый работник может направить руководству какое-либо предложение в запечатанном конверте. Еще до его вскрытия он получает премию. А если после того, как конверт распечатают, в письме обнаруживается нечто содержательное и приносящее прибыль, то сотруднику выдается дополнительное вознаграждение. В результате тенденция к самореализации в изобретениях действительно стала возрастать.

— Вам не кажется, что русской культуре тоже не хватает индивидуальных ценностей?

— Нет, на мой взгляд, нам недостает совсем другого. Русскому менталитету всегда был свойственен большой масштаб. Идеи и мышление у нас тоже очень масштабные — общее понимание, как и что работает, ценится гораздо больше, чем детали. Поэтому в России много выдающихся ученых, но почти нет тех, кто грамотно внедряет научных изобретения в жизнь. Нам это просто неинтересно, потому что мы уже все придумали. Довести дело до конца и сделать так, чтобы идеи работали в повседневной жизни, — вот с чем у нас очень плохо. А успешного и устойчивого развития без такой рутинной работы и организованности очень трудно добиться.

— Но все же перемены в менталитете возможны, и шансы развить определенные черты у будущих поколений имеются?

— Шансы есть. Но для этого нужно что-то делать, разрабатывать соответствующие программы. Однако у нас даже необходимости такой не осознают.

А еще нам не помешает научиться быть более доброжелательными к окружающим. Русские, в отличие от тех же американцев, почти никогда не улыбаются. И мы не то что не можем — не хотим. Внутри русского человека что-то протестует. Поэтому выражение наших лиц очень редко можно называть располагающим. А это крайне важно. Так что очень советую посидеть полчаса перед зеркалом и потренироваться. Вы даже представить себе не можете, как вам это поможет в жизни!

— Вы упомянули, что любой национальный характер формируют мифы. Но далеко не все из них играют положительную роль. Какой наш самый опасный миф?

— «Жить надо по совести, а не по закону». Совесть у каждого своя, а закон, на который может любой человек опереться, должен быть общим. Но мы, к сожалению, про свои законы вообще ничего не знаем. В России о Конституции-то большая часть жителей не имеет никакого представления. У нас не понимают, что именно закон — это рамка свободы. Кто не знает закон, тот несвободен. Поэтому учить основное законодательство своей страны нужно, начиная со школьной скамьи. Возможно, именно тогда придет осознание, что по закону все-таки жить лучше.

— С опасными мифами и недостатками все более-менее понятно. А в чем мы выигрываем благодаря нашим культурным особенностям?

— Поскольку у нас никогда ничего жестко не регламентировано, то в экстремальной ситуации мы действуем, как правило, гораздо лучше и не чувствуем себя загнанными в тупик. Русские люди подсознательно готовы к худшему сценарию, поэтому он нас не пугает. Кроме того, я считаю, что наши коллективистские ценности — это большое преимущество. Просто нужно научиться его грамотно использовать.

— Стали ли представители различных культур ближе друг к другу благодаря глобализации информационного пространства? Или здесь есть свои подводные камни?

— Конечно, мир стал более открытым. Сегодня мы больше узнаем друг о друге и в той или иной степени воспринимаем черты разных народов. И если мы при этом не теряем свою культуру, то тогда все как минимум неплохо. В противном случае последствия будут ужасны. Ценен вклад в цивилизацию любой культуры. Если они будут смешиваться, то часть из них просто исчезнет и мы обеднеем невероятно.

— Вы можете дать совет, который позволит избежать неловких ситуаций, даже если ничего не знаешь о культурных традициях человека, с которым общаешься?

— Всегда и в любой ситуации оставайтесь доброжелательным. Вы можете нарушить чуть ли не все принятые в чужой культурной среде правила, но вам простят любую оплошность, если будут чувствовать ваше доброжелательное отношение. В противном случае вы почти наверняка столкнетесь с отторжением.

А еще читайте детям с раннего возраста сказки народов мира. В них всегда есть очень колоритные стереотипы, по которым можно узнать много особенностей разных культур. В будущем это не раз поможет.

Беседовала Татьяна Хрулева

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Медицина > rosbalt.ru, 14 августа 2017 > № 2293795 Рада Грановская


США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова

Блокчейн, телемедицина и русские: выбор акселератора 500 Startups из Кремниевой долины

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Среди участников последнего набора акселератора 500 Startups есть и российская компания, которая запустила HR-сервис на базе искусственного интеллекта, способный ускорить процесс подбора персонала

Завершился набор на летнюю акселерационную программу 500 Startups. Из 2000 подавших заявки компаний в акселератор попали 36 компаний, среди которых есть российская — VCV. Соотечественники получили от акселератора $150 000 инвестиций.

Программа длится с 24 июля по 24 октября, все это время ее участники будут находиться в Сан-Франциско. Там они встретятся с будущими инвесторами и узнают об правилах ведения бизнеса в США. В качестве менторов 500 Startups привлекает специалистов Facebook, Google и PayPal.

На американском рынке российская компания VCV намерена развивать HR-сервис на базе технологий искусственного интеллекта, способный самостоятельно проводить видео- и аудиособеседования с кандидатами. С момента запуска VCV привлекла $1 млн в июле 2012 года. Тогда в нее вложились совладелец авиакомпании Red Wings Сергей Кузнецов и венчурный фонд Talent Equity Ventures. В сообщении компании, поступившем в Fobres, среди клиентов называются «Билайн», «Ростелеком», «М.Видео», «Ашан», «Тинькофф банк», «Сибур холдинг» и другие компании

Помощь акселератора для этого набора преимущественно заключался в маркетинговых консультациях и общении насчет дальнейшего развития и роста проектов. Многие компании, попавшие в эту партию, как раз нуждаются в этом — речь идет о проектах, работающих в сферах от финансовых технологий до цифрового здоровья. Выбранные стартапы, по мнению менторов, могут стать лучше и масштабироваться, но еще нуждаются в помощи профессионалов для взлета.

TechCrunch отмечает, что сегодня и самому акселератору не помешала бы помощь: в начале июля сооснователь и партнер стартап-инкубатора 500 Startups Дэйв Макклюр подал в отставку после скандала с домогательствами к женщинам в Кремниевой долине. Тем не менее, ниже представлены некоторые из отобранных 36 стартапов, которые вошли в 22-й курс акселератора 500 Startups и получили от организации по $150 000 инвестиций. Мы выбрали четыре крупнейшие категории, которые заинтересовали инвесторов и жюри.

Сервисы для бизнеса и найма сотрудников

Особое место в этом наборе занимают проекты, которые ставят своей задачей упросить жизнь бизнесу: помочь как с ворохом бумаг и страховками, так и с наймом новых сотрудников. В этой категории оказался российский проект — VCV — бот-рекрутинг на базе AI, который помогает предприятиям нанимать умнее и быстрее, автоматически возобновляя резюме, проводя автоматические экраны телефона с распознаванием голоса и записывая видео-интервью.

TrueFace.Ai предлагает компаниям, которые заботятся о конфиденциальности и защите информации, решение для распознавания лиц сотрудников или клиентов. Sofy.ai поможет разработчикам программного обеспечения выполнять ежедневную рутину (тестирование, мониторинг, поддержку) с помощью умных обучаемых ботов. Jones обеспечит автоматическое страхование независимых подрядчиков, избавив от головной боли компанию-заказчика.

Judolaunch создает инструмент, который поможет небольшим брендам в сфере электронной коммерции выходить на международный рынок, привлекая глобальное сообщество онлайн-покупателей.

Финтех

Пожалуй, вторая по популярности область, которая интересует инвесторов в этом наборе, — финансовые технологии. Здесь также есть чат-боты, которые помогут управлять вашими деньгами, экономить, инвестировать и избегать ненужных списаний со счетов, например, проект Plum. Оптимизировать документооборот финансовым учреждениям поможет стартап Ohalo, предложивший решение для управления данными на основе blockchain.

WayPay позволит малому и среднему бизнесу избегать задолженности перед своими поставщиками, автоматически согласовывая платежи, отправляемые с любых указанных и одобренных пользователем банковских и кредитных карт. Особое место в финтехе занимают криптовалюты — так, созданный участниками программы проект Cryptomover научит инвесторов диверсифицировать свои криптовалютные портфели с минимальными затратами времени и усилий.

Медицина и здравоохранение

Традиционно в наборе фабрики стартапов уделяется внимание технологиям в области медицины. Здесь представлены проекты в сфере телемедицины, например, проект «терапии по подписке» FalaFreud, помогающий бразильцам обращаться к сертифицированным врачам с помощью аудио, видео или текстовых сообщений на их мобильном устройстве. Другой подписной сервис — Elyse28 – обещает помочь женщинам избежать хронических заболеваний, предлагая индивидуального мобильного тренера для поддержания здоровья. Есть и биотех-проекты, так, в Fyodor Biotechnologies создали неинвазивный метод, способный, как утверждают его разработчики, диагностировать малярию у людей с лихорадкой за 25 минут. При этом для тестирования необходимы несколько капель мочи вместо крови, указывают авторы проекта.

Массовые сервисы

В этой категории разнообразие проектов: от on demand проектов типа Agentbong, которые помогут семьям в Азии найти проверенных нянь и другой персонал для дома, до мобильных платформ, объединяющих мотоциклистов по всему миру и позволяющих им делиться своим опытом путешествий друг с другом (Rever).

Инвесторы также заинтересованы в том, чтобы упростить процесс страхования жизни для граждан, относящихся к группам с высоким уровнем риска для здоровья. Эту процедуру, по утверждению авторов проекта, удастся ускорить с помощью технологий машинного обучения. Заинтересовал акселератор и сервис подкастов Curio.io, который готовит для слушателей записи статей из The Financial Times, The Guardian, Aeon и других ресурсов, которые те могут слушать дома или в пути.

США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова


Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус

Гинтарас Кацявичус, независимый член Совета директоров НАО «Фонд социального медицинского страхования», международный консультант Всемирного банка по внедрению системы обязательного социального медстрахования в Казахстане, директор департамента развития страхования Национального фонда медицинского страхования Литвы, ответил на вопросы о том, что даст вводимая система ОСМС нашей стране, когда мы увидим эффект и к чему нужно быть готовым казахстанским клиникам.

- Главный вопрос, который часто задается как представителям сферы здравоохранения, ответственным за реформу, так и вам, как эксперту с международным опытом: что даст Казахстану система обязательного медицинского страхования?

- Это очень важная реформа, которая послужит хорошим, сильным стимулом для развития системы здравоохранения - это если говорить в общем.

Если более конкретно, прежде всего, считаю правильным, что бремя финансирования, которое сейчас лежит на государстве и на пользователях медицинской помощью, в новой системе распространится на всех участников. Сейчас у вас в стране доля частных расходов населения (так называемых расходов из кармана) на медицинские услуги составляет 37,5%, в то время как ВОЗ рекомендует не превышать 20%, так как более высокий уровень значит, что на частные домовые хозяйства падает слишком большое бремя, и часть их из-за этого обедняется, а самые малоимущие попадают под риск так называемых катастрофических расходов.

Новая система эту ситуацию должна постепенно изменить, так как создаются предпосылки для постепенного роста общего финансирования и более справедливого распределения его бремени. Конечно, это будет не такой быстрый процесс. Второй момент - так как сейчас и работодатели, и работники, и другие категории населения будут вносить свои взносы и отчисления, они станут более требовательными к системе здравоохранения. Постепенно пациент станет клиентом системы здравоохранения, он будет в центре внимания. Это опять же процесс, который, скажем, в моей стране все еще идет, но все-таки когда люди платят за что-то, они спрашивают: что я за это получаю? Как медики, так и сами пациенты должны готовиться к этой важной перемене в их отношениях.

Третий момент - все-таки с вводом новой системы произойдет переход от финансирования здравоохранения на закуп медицинских услуг. Закуп будет проходить на конкурентной основе, будут созданы условия для более широкого участия частных поставщиков медицинской помощи, и вот в такой среде создаются предпосылки как для роста качества медицинских услуг, так и для роста эффективности системы здравоохранения. Конечно, здесь я вижу небольшой риск - когда есть единый плательщик, как у вас, для большинства медицинских организаций Фонд становится если не единственным источником средств, то наверняка основным. Многие медицинские организации, возможно, захотят, чтобы Фонд их просто содержал, т.е. просто покрывал их расходы. Но Фонд представляет пользователей медицинской помощи, он получает их взносы (в том числе - взносы государства) и от их лица закупает медпомощь, обязуясь использовать собранные средства наиболее эффективно и с максимальной пользой для них. Поэтому Фонд не может быть обязан содержать сеть поставщиков медицинских услуг, причем растущую, а медорганизации должны будут подстроиться под эту новую ситуацию. Верю, что для многих медорганизаций это станет настоящим вызовом.

- Вы сейчас озвучили один из рисков, а какие могут возникнуть еще?

- Очень важен момент перехода. В Казахстане медицинские организации привыкли к тому, что в начале каждого года они получают до 30 % авансирования для закупа медикаментов и других целей. В будущей системе не будет возможно это авансирование обеспечить. Медицинские организации должны понять, что в условиях ОСМС им необходимо иметь оборотные средства как минимум на месяц, чтобы платить зарплаты, закупать необходимое. Могу сказать, что в других странах такое авансирование, как сейчас в Казахстане, не имеет места. Медицинская организация как нормальный экономический организм должна планировать свои доходы и расходы и иметь свои оборотные средства.

Для населения также в новой системе появляются новые обязательства, и, конечно, никто никогда этому не радуется, возникает недовольство. Но население должно понимать, что появляются не только обязанности, но и права на получение доступной и качественной медицинской помощи, покрываемой за счет средств ОСМС.

- Чей опыт учитывался при разработке казахстанской модели страхования, и какой опыт наиболее близок к системе, которую принимает Казахстан?

- Казахстанская модель не является копией модели какой-то конкретной страны, и это правильно. В целом казахстанская модель больше напоминает то, что работает сейчас в подавляющем большинстве стран Центральной и Восточной Европы, что, наверное, логично, потому что мы все вышли из системы Семашко (примечание - система Семашко - советская модель здравоохранения). Основные характеристики такой модели - присутствие единого плательщика - Фонда СМС, и важная роль государства, которое выступает в роли страхователя экономически неактивной части населения. Это является отличием от некоторых моделей западноевропейских стран, где существует так называемое «семейное» страхование, когда работающий глава семьи обеспечивает страхование остальных ее членов. Хотя надо заметить, что и на западе существует отчетливая тенденция увеличения роли государства в финансировании здравоохранения через механизм ОСМС.

Я думаю, что Казахстан выбрал самую современную модель ОСМС на этот момент развития систем здравоохранения, такая модель во многих странах доказала свою эффективность и устойчивость. Единый плательщик предполагает единые правила закупа медицинских услуг, значит, едины условия как для получателей медуслуг, так и их поставщиков. Положительно и то, что Фонд сам не собирает взносы - это будет делать Государственная корпорация, а отслеживать Комитет государственных доходов. Это признак эффективности, так как не нужно создавать отдельную систему сбора взносов и ее содержать. Так что, ваша модель является оптимальной во многих аспектах.

В Литве тоже система единого плательщика, около 55% населения страхуется государством, и это работает достаточно неплохо. Испытанием для литовской модели стал недавний глобальный экономический кризис, когда был большой спад в нашей экономике, но наша модель ОСМС в этих условиях оказалась устойчивой. Одна из причин - это механизм, который, между прочим, заложен и в законе ОСМС Казахстана - это связка взносов государства за льготные категории населения со средней заработной платой позапрошлого года. Эта связка дает двойной положительный эффект. Первое - это то, что взносы государства основаны на определенном индикаторе, и запрограммирован рост этих взносов вслед за ростом экономики страны. Второе - это противоцикличный эффект. Взносы государства основаны на зарплатах за два года до текущего периода, поэтому, когда начинается спад экономики, растет безработица и падают доходы и соответственно взносы работающего населения, а взносы государства еще два года продолжают расти. Именно это дает стабилизирующий эффект на общие доходы Фонда и позволяет в большей степени сохранить для населения доступность медпомощи (потребность которой во время спада экономики как раз увеличивается), а для медицинских организаций - определенную стабильность и возможность адаптироваться.

Литовскую модель страхования из-за этого механизма Европейский офис Всемирной организации здравоохранения очень высоко оценил и показывал как пример другим странам. Насколько мне известно, что-то похожее планирует Словения, нашей моделью также интересовались коллеги из Эстонии.

- Ваша экспертная оценка, что нужно сейчас делать государству и населению, чтобы реформа была успешной, и сколько времени понадобится, чтобы она заработала и принесла ощутимый результат?

- Нет никаких сомнений, что система обязательного страхования - это не действие, а процесс. У нас в Литве я даже уже не сосчитаю, сколько правок в закон мы вводили, потому что это постоянной процесс, ведь жизнь не стоит на месте. Становление системы в Казахстане тоже произойдет не за несколько месяцев, я думаю, что как минимум полтора года потребуется, и период до конца 2018 года будет очень важным. Важно, чтобы во время этого переходного периода не произошло разрывов в потоках финансирования. Недавно приняты правки в закон, снижаются ставки, и Фонд соберет меньше средств, чем планировалось ранее, поэтому этот переходный момент станет очень важным. Это ответственность не только Фонда и Минздрава, но и Госкорпорации, КГД, других министерств и Правительства в целом. Реформа комплексная, она вовлекает много разных организаций и ведомств, поэтому все должны работать в координации, каждый делать свое дело.

Люди болеют всегда, медицинская помощь нужна постоянно, поэтому все должно работать без всяких сотрясений. Ведь именно для улучшения оказания медицинской помощи людям и строится система.

- Спасибо за беседу!

Казахстан. Литва > Медицина. Финансы, банки > inform.kz, 10 августа 2017 > № 2271924 Гинтарас Кацявичус


Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 10 августа 2017 > № 2271131 Эрик Байжунусов

О «простых» проблемах медицины

Эксперт: Эрик Байжунусов

Автор: Эрик Байжунусов, руководитель Государственного учреждения «Управление здравоохранения города Астаны»

Анализируя температуру дискуссий последних дней вокруг внедрения обязательного медицинского страхования, невольно делаешь вывод о том, насколько мы удалились от тех идей, которые изначально закладывались в этот проект.

Действительно, тема охраны здоровья весьма благодатная для популистов всех мастей, ведь тут каждый день рождаются и умирают десятки людей. Не пытаясь разобраться просто можно обвинить врачей во всем, а там будь что будет. И внешне это выглядит очень даже привлекательно – человек болеет за народ. К сожалению, команда таких «критиков» стабильно пополняется новыми игроками и, наверное, пришло время и медикам подключиться к этому диалогу.

Есть «пишущие» и «пашущие» в медицине. Вторые молча выполняют свой профессиональный долг, а первые пишут о них и учат как нужно правильно работать. Разобраться в истинном положении вещей довольно сложно, потому что качество медицины не измеряется лишь очередями в поликлиниках или отсутствием телевизора в палате. Качество в медицине это, в первую очередь, возможность простого гражданина страны получить даже самую высокотехнологичную, дорогую медицинскую помощь бесплатно у себя на родине.

Поэтому давайте попробуем простыми словами еще раз вернуться к тем проблемам, которые мы хотим решить этим новшеством, называемым «медицинским страхованием», чтобы было понятно, как медикам, так и людям весьма далеким от медицины, о чем идет речь.

Итак, что мы хотим изменить?

Во-первых, давайте уже признаем - наше здравоохранение не такое уж плохое. В мире ежегодно различные институты составляют рейтинги систем здравоохранения, так вот, по итогам 2016 года Казахстан занимает в рейтинге агентства Bloomberg, на которое часто любят ссылаться наши аналитики, 45 место среди всех стран.

Наверное, наивно подозревать данное уважаемое издание в необъективности или в предвзятости. Мы в числе 50 стран с эффективной системой здравоохранения, и на этом можно было бы успокоиться.

Но нужно понять, что это результат принятых реформ и системных мероприятий, проведенных в последние годы по улучшению качества медицинских услуг, созданию научной и материальной базы здравоохранения. Эти позитивные сдвиги нельзя не заметить, как нельзя отрицать и тот факт, что медицина стала более открытой и гибкой чем была раньше.

Однако проблемы есть, и их много. Нашу медицину очень часто сравнивают с европейскими моделями, и многие ошибочно считают, что какой-то стране удалось довести до совершенства свою медицину, но все не так просто.

Известный американский эксперт Майкл Теннер сделал анализ степени удовлетворенности населения стран, входящих в топ-10 стран с лучшей моделью здравоохранения.

Так вот, 85% жителей Франции, чья модель признается одной из самых лучших в мире, недовольны и желают реформ своего здравоохранения, этого же требуют 84% итальянцев - модель этой страны занимает второе место, в Испании недовольны здравоохранением 79% жителей, в Великобритании - 87%. А это те страны, модели которых нам небезосновательно ставят в пример и к которой мы стремимся.

Таким образом, критика медицины ныне глобальный тренд и последние события в США вокруг реформирования здравоохранения также свидетельствуют об этом.

Это происходит потому, что мир динамично меняется и цифровые технологии агрессивно внедряются во все сферы экономики, значительно упрощая вековые устоявшиеся принципы коммуникации, и кто отстал от этих технологий, тот и подвергается максимальной критике населения.

В этом плане ситуация в здравоохранении Казахстана аналогична мировой, и отрасль пока медленно начинает внедрять передовые системы управления и финансирования, которые, надо признать, весьма слабо развиты и основаны на принципах советских времен.

Глава государства однажды очень точно подметил: «здравоохранение Казахстана состоит из «осколков» советской, страховой и рыночной медицины» и это определение актуально до сих пор.

Чтобы понять суть накопившихся проблем и способы их решения хочу провести параллели между медициной и другими секторами экономики.

Кто жил в годы СССР, должен помнить бесконечные очереди за всем, что продавалось и представлялось населению страны. Всеобщий дефицит всего хорошего, ограниченный доступ к ним только избранной категории лиц, наличие нелегального «черного» рынка, где все это можно было приобрести с доплатой – все это характерно для нынешнего состояния здравоохранения.

А причины были весьма просты – весь процесс регулировался государством, полностью отсутствовала конкуренция. Те, кто оказывал услуги, получали мизерную зарплату и поэтому им было все равно, купите вы этот товар или нет, потому что вы все равно его купите, так как у вас не было никакого выбора, а у них зарплата никоим образом не зависела от вашего участия или мнения.

В условиях рыночной экономики наступило то изобилие товаров и услуг, которые мы наблюдали только по телевизору в сюжетах об европейских странах и уже сейчас смешно вспоминать времена, когда мы занимали с раннего утра очередь за молоком, к парикмахеру, нотариусу, одним словом ко всем, кто оказывал хоть какие-либо услуги.

За 25 лет страна сделала огромный скачок из отсталой административной системы в нынешнюю и люди, как это свойственно им, давно забыли, что были такие трудные времена.

А в медицине система осталась прежней и население уже не хочет иметь плановую «социалистическую» модель, основанную на маленьких зарплатах при бесконечных очередях.

В медицине предметом потребления является услуга медицинской организации и врача. Но в условиях отсутствия рынка и конкуренции, больницы и поликлиники абсолютно не заинтересованы в повышении качества своих услуг.

В нашей нынешней системе центральным звеном является мед.организация, со своими проблемами с кадрами, дефицитом или простаивающим оборудованием. Вся схема взаимоотношений в системе строится на решении именно этих задач и главной ее движущей силой является страх наказания за неисполнение того или иного приказа, а не потеря источника дохода.

В рыночной - страховой модели, центральным звеном становится пациент, поскольку в основном именно он содержит больницы и поликлиники на свои отчисления. И именно пациент решает, куда он пойдет и к кому вслед за ним должны идти платежи. Тогда именно врач или поликлиника, пользующиеся наибольшим авторитетом и доверием, получает финансирование и зарплату.

Таким образом, главная цель нынешних реформ – переход от исключительно бюджетной модели здравоохранения к рыночной, что предполагает развитие конкуренции в отрасли и установление равных условий для всех участников системы вне зависимости от формы собственности.

Это позволит в ближайшие годы активно привлечь частные мед.организации к обслуживанию пациентов в рамках заказа ФСМС и тем самым дать населению, не декларируемое, а реальное право выбора поликлиники, стационара, врача и оценивать их доступность и дружелюбность.

Данная реформа может считаться состоявшейся в тот момент, когда каждый человек сможет позвонить своему семейному доктору, получить нужную информацию, записаться через него к профильному специалисту, причем неважно государственному или частному, зайти в любую аптеку, получить лекарства по рецепту бесплатно и т.д.

Можно это сделать? Да, можно. Что для этого нужно? Внедрить рыночные отношения, то есть принципы обязательного медицинского страхования.

Второй важный аспект вопроса – это достойная зарплата врачей. А что такое достойная зарплата?

Врач во Франции зарабатывает в среднем 40 000 евро или 55 000 долларов США в год. Для сравнения, в США средний заработок врача общей практики составляет 146 000 долларов США, а специалиста — 271 000 долларов США в год. За счет чего?

Давайте сравним совокупные расходы развитых стран на здравоохранение в процентах к ВВП.

Расходы Казахстана в сопоставимый период составляли около 3,6% к ВВП и стоит ли в этой ситуации спорить о необходимости вливания дополнительных средств в отрасль? Если мы хотим иметь медицину на уровне мировых стандартов, то должны обеспечить ее финансированием на таком же уровне и с этим нельзя не согласиться.

Поэтому, если мы хотим квалифицированных и чутких врачей, давайте дадим им возможность зарабатывать соразмерно их уровню квалификации и профессионализму. А это возможно только в условиях рыночной децентрализации и дерегулировании, что реализуемо только в условиях страховой медицины. Мы продекларировали всеобщую бесплатность медицины, но ограничили ее ресурсами и теперь хотим, чтобы все было доступно и высшего качества – но так не бывает. Поэтому врачи уходят в частный сектор, не хватает лекарств, в поликлиниках очереди, медработники грубят и им все равно придете вы или нет, потому что они итак получат свою маленькую зарплату, а у вас, как сказано выше – нет выбора.

Стало быть, есть вторая часть большой проблемы медицины – это низкая зарплата врача, специалиста, который является главным в системе, чей профессионализм и умение являются важным фактором успеха в лечении пациента. Когда вы лично желаете отблагодарить хорошего врача спасшего вашу жизнь, вы уже знаете, что у него очень маленькая зарплата и но не думайте, что ему приятно смотреть вам в карман.

Просто есть неписанный закон экономики: то, что не оплачивается соразмерно спросу и затратам, всегда восполняется за счет личных средств потребителя, в нашем случае пациента.

Согласитесь, что в каждой больнице и поликлинике есть врачи, так называемые «от Бога» и их к счастью, тысячи. Их уважают, желают попасть к ним на прием как богатые, так и простые люди. А теперь представьте, что эти профессионалы получали бы зарплату в зависимости от того, скольких пациентов они осмотрели и вылечили, а не за количество отработанных в больнице часов, как это делается сейчас.

Вот тогда и заработает тот самый рыночный механизм, и врач будет пациенту улыбаться и не позволит уйти недовольным, как в частных клиниках.

Можно это сделать? Конечно можно и нужно.

Пациентоцентрическая модель, основанная на рыночных отношениях – это самое правильное решение для выхода из сложившейся ситуации и результаты этой реформы мы увидим и ощутим уже в ближайшие 3-5 лет, когда будет сформирован рынок медицинских услуг и каждый казахстанец сможет выбрать себе поликлинику, врача и тем самым напрямую участвовать в распределении средств здравоохранения, став главным его участником.

Задача же системы социального медицинского страхования - защищать интересы пациента, гарантируя ему оплату в полном объеме за оказанную качественную и безопасную медицинскую помощь.

Конечно, проведение реформ это в определенной степени риск, связанный с многими факторами и успех зависит от сильной политической воли и опыта тех, кому это доверено. А вопрос о необходимости данной реформы уже не должен обсуждаться, иначе мы так и останемся в системе, погрязшей в неэффективных процессах, «игр на интерес» и вечно не хватающих вследствие этого бюджетных средств. Откладывая реформу, как предлагают оппоненты реформы, мы в лучшем случае законсервируем эти проблемы, а в худшем - усугубим.

Здоровье страны, как и здоровье отдельного человека, не может ждать удобного момента или благоприятных настроений. Чтобы спасти пациента порой нужна твердость – в принятии решения и в руках, держащих скальпель. Разводить дискуссии и шоу, все равно что лечить заговорами и жечь адыраспан. Допускаю, что не помешает для психологического эффекта, но от разложения не спасет. Спросите врача, лечившего рак у любителей «шоу» разного уровня мастерства.

Казахстан > Медицина > kursiv.kz, 10 августа 2017 > № 2271131 Эрик Байжунусов


Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев

Доктор «Сникерс». Как производители продуктов поддерживают здоровый образ жизни потребителей

Константин Локтев

Директор по аналитике и консалтингу Nielsen Россия

Компании, выпускающие шоколадные батончики и газированные напитки, уменьшают размер упаковки и заменяют сахар натуральными подсластителями

Глобальное увлечение людей здоровым образом жизни меняет потребительское поведение. Вместе с отказом от вредных привычек многие переходят на здоровое питание. Согласно данным глобального исследования Health & Wellness Nielsen, почти половина (49%) глобальных потребителей и 52% российских считают, что у них лишний вес, и каждый второй в мире активно пытается его сбросить. По данным глобального исследования потребительских предпочтений в отношении состава продуктов питания Nielsen, 70% в мире и 67% в России активно следят за своим рационом, чтобы предотвратить различные болезни. 57% глобальных респондентов ограничивают количество сахара и жиров в своем рационе, в нашей стране таковых — 39%. Изменение диетических привычек оказывает прямое влияние на поведение во время шопинга: 67% глобальных потребителей и 74% россиян внимательно изучают состав продуктов питания и напитков прежде, чем приобрести их. При этом около 70% и в мире, и в России заявляют о готовности платить больше за продукты, которые не содержат нежелательных элементов.

Сегодня здоровый образ жизни — это, с одной стороны, потребительский тренд, а с другой — один из атрибутов статуса. Как и всегда, покупателям важна цена при выборе товара, но сегодня это далеко не единственный фактор выбора. Потребители стали гораздо более осознанными и продвинутыми: они читают состав продуктов, ищут отзывы в интернете, некоторые отслеживают количество потребляемых белков, жиров, углеводов, изучают информацию о влиянии пищевых ингредиентов на свое здоровье. Все это предоставляет брендам колоссальные возможности для дифференциации своих продуктов как более натуральных и полезных. И это касается не только дорогих товаров: существует большое количество примеров, когда масс-маркет бренды выигрывали, делая ставку на платформу натуральности в своем позиционировании и продвижении.

В перспективе тенденция здорового питания лишь усилится, причем изменения в продуктовых предложениях диктуются не только потребителями, но и государством. На многих рынках власти ужесточают требования к производителям с целью поддержания здоровья населения. Среди предпринимаемых мер выделяется введение налогов на продукты, где высока доля «нездоровых» элементов — соли или сахара, — а также ужесточение требований к оформлению информации на упаковке и активизация социальных программ, направленных на популяризацию здорового образа жизни.

Введение так называемых налогов на сахар уже коснулось, в частности, Дании, Норвегии, Венгрии, Франции, Мексики, Чили. В Эстонии, Таиланде, Великобритании, Индии и ряде других стран данный вопрос находится на стадии обсуждений. На текущий момент размер налогов разнится по странам в пределах 3% — 10%, но, к примеру, в Индии уже обсуждается введение 40%-го налога на сахар. Оказывает ли введение налогов продукты с высоким содержанием соли и сахара позитивное влияние на здоровье населения? Споры на эту тему до сих пор продолжаются. Однако практически не вызывает сомнений, что производителям действительно необходимо задуматься о том, насколько они готовы к революции здорового образа жизни.

Примером могут послужить стратегии, которые уже применяются крупнейшими игроками индустрии продуктов питания:

1. Изменение формата и/или ограничение употребления

Ряд производителей прибегают к даунсайзингу с целью снизить уровень потребления какого-либо не слишком полезного ингредиента (к примеру, сахара) за один прием. Так, к примеру, поступила компания Mars в 2013 году, уменьшив размер шоколадного батончика. Некоторые приводят на упаковке информацию, что продукт не пригоден для частого употребления, как сделал бренд пасты Dolmio.

2. Изменение состава продуктов или напитков

Изменить состав продукта для того, чтобы сделать его более полезным, и при этом сохранить любимый покупателями вкус — задача не из простых, и над ней трудятся большинство FMCG-компаний во всем мире. Некоторые смогли найти приемлемое решение. Так, ряд производителей стали применять стевию — натуральный подсластитель — вместо обычного сахара. Компания Pepsico в Чехии ставит перед собой цель снизить уровень сахара в напитках на 2/3 к 2025 году.

3. Диверсификация ассортимента, фокусировка на «здоровых» предложениях в рекламе и их поддержка при формировании портфеля

Все чаще производители запускают новинки, позиционирующие себя как полезные для здоровья, и активно используют это свойство при продвижении продукта. Например, запуск на российском рынке сока с волокнами фруктов брендом J7. В Словакии Hubert выпустила шампанское без сахара, предназначенное для людей, которым необходимо следить за уровнем сахара в крови.

4. Переориентация на производство продуктов, способных благотворно повлиять на здоровье и использоваться в медицинских целях

Некоторые производители открывают для себя новое направление — изготовление функциональных продуктов питания, суперфудов, которые могут употребляться в целях профилактики тех или иных заболеваний. Например, в эту сторону смотрит компания Nestle.

В революции здорового образа жизни игроки FMCG-индустрии играют важную роль, обеспечивая потребителей теми предложениями, которых они ждут и которые помогут им заботиться о здоровье. Применяя те или иные стратегии для удовлетворения сформированного спроса, мы рекомендуем быть проактивными, смотреть шире и не бояться пробовать новые инструменты. Все теснее прослеживается взаимосвязь между здоровьем и современными технологиями. Например, сервис Bon Appetite включил в свою работу технологию искусственного интеллекта от IBM Watson. Теперь вы можете ввести в систему желаемые ингредиенты, а система предложит вам рецепт блюда с ними. Также в Watson обещают создать digital-рекламу, которая будет реагировать на голос. Пользователь сможет уточить информацию по тому или иному предложению, например, пригодно ли оно для аллергиков или для детей.

В это сложно поверить, но 3D-печать еды уже имеет большой потенциал для развития. Соответствующие технологии позволяют одним нажатием кнопки создавать продукты, соответствующие индивидуальным диетическим требованиям. Таким образом, в перспективе предварительно упакованная еда может уйти в прошлое.

Вполне ожидаемо, что в ближайшем будущем бренды будут активно использовать умные технологии при формировании блюд, отвечающих диетическим требованиям конкретных потребителей. В свою очередь, последние будут более отзывчивы к тем компаниям, которые поддерживают их в стремлении к здоровому образу жизни и используют проактивный подход при формировании новых «здоровых» предложений и при построении взаимодействия, а также коррелируют с покупательскими ожиданиями при определении стратегий развития.

Россия. США > Медицина. Агропром. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 августа 2017 > № 2271042 Константин Локтев


Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 8 августа 2017 > № 2267613 Дарья Карпенко

Основатель фитнес-клуба о том, как превратила идею в любимое дело

Из большого спорта - к авторской программе тренировок

Зал просторный. Беговые дорожки, боксерская груша. Как только мы заходим, Дарья Карпенко, основатель фитнес-клуба Leader, радостно приветствует нас: «Здравствуйте!». Здесь принято приветствовать друг друга. «К нам ходят разные люди, но в нашем зале все равны», — поясняет хозяйка. В прошлом она мастер спорта международного класса по вольной борьбе, неоднократная чемпионка Казахстана, Азии. На протяжении шести лет была первым номером Казахстана. «Занималась профессиональным спортом 10 лет. Это была моя жизнь, и в другой сфере я себя даже не представляла», — так рассказывает о себе наша собеседница. После травмы, когда в один день отказали рука и нога, Дарье пришлось уйти из профессионального спорта. Врачи сказали: только фитнес. Она выучилась на тренера и пошла работать в фитнес-клуб. Сейчас у нее собственный зал и клиенты, выстраивающиеся в очередь, чтобы попасть на тренировки. Мы говорили с Дарьей о том, как она этого добилась. О бизнесе. Но получилось больше о силе духа, оптимизме и человечности.

— Дарья, наслышаны о вас, как о человеке, который помогает похудеть. Вы рассказывали об этом на проекте selfmade.kz.

— Во время беременности я набрала очень много — весила 107 килограммов. На мне куртка не сходилась. Представляете, вставала по ночам, пока муж спит, и пыталась протиснуть руку в рукав! И все думала, когда же смогу это сделать. Сейчас, конечно, смешно, но в то время было не до смеха. Я поняла: тот путь похудения и возвращения в норму (я же спортсменка!), который я предлагала своим клиентам в фитнес-клубе, теперь должна пройти сама.

Выстроила себе план индивидуальных занятий. Включила кардиотренировки, силовые, проработала режим питания. На себе прочувствовала, как это тяжело эмоционально, когда хочется съесть что-нибудь или выпить кофе! Ровно за 60 дней привела себя в порядок. Притом что кормила ребенка. Почему я акцентирую на этом внимание? Все говорят, после родов нужно кормить, нельзя худеть. Нет, просто нужно правильное питание. И нужен грамотный инструктор, который приведет тебя к цели.

— И вы решили поделиться опытом с другими?

— Когда я сама прошла путь от лишнего веса до похудения — через депрессии и слезы, — и в итоге привела себя в порядок, настал тот самый момент, когда я четко поняла: пришло время открывать зал. Тем более когда я была фитнес-инструктором, мне очень нравилось работать с людьми, которые нуждаются и в физической поддержке, и в психологической. Нравилось их вдохновлять. Люди, у которых есть лишний вес, они же замкнутые. Женщины теряются с мужчинами, в семье. Кто-то не может забеременеть. Мне нравится приводить их к результату.

— С чего начали?

— С идеи. Я такой человек: если что-то задумала, всегда осуществляю. У меня не было ничего — ни денег, ни оборудования. Взяла в аренду зал и начала работать с парой человек. Я писала, звонила, поддерживала девочек — и вот так потом с каждым клиентом. Я с клиентами постоянно на связи, они обращаются ко мне в любое время по любому вопросу, будь то питание или личные проблемы. Женщин ведь понять сложно, бывает, случаются срывы, кто-то хочет все бросить. Я борюсь за каждую — чтобы не бросали тренировки, совершенствовались.

— Вы ведь переезжали в другие залы, прежде чем купить собственный?

— Да. После того, первого, я арендовала зал получше. В первом были не очень хорошие условия, мы бегали в Парке первого президента, в парке Горького — везде, где только можно. Ездили на Медео прыгать на лестнице. Я учила своих девочек справляться с любой ситуацией. Не жить на всем готовом. В жизни всегда есть трудности, мы преодолеваем себя и так приходим к победе.

Потом я взяла зал еще лучше. Пару лет там проработали. И наконец появился свой собственный зал. К этому моменту я уже поняла, что именно нужно — какие тренировки нравятся женщинам. И что нужно подстраиваться, нужен индивидуальный подход к каждому, не одну и ту же тренировку для всех.

— Работаете только с женщинами?

— С женщинами и детьми. У нас есть детки, которые болеют сахарным диабетом. Была пара случаев с раковым заболеванием. У нас занималась девочка с опухолью в голове. Мы согласовали тренировки с ее лечением, которое прописали в Корее. Опухоль ушла. Девочка была с очень большим весом, эмоций у нее вообще не было. Она просто хотела жить. И я ей сказала: ты должна жить до последнего.

Мы помогаем детям с онкологическими заболеваниями. Мы можем провести занятие в бассейне. Можем дать даже какие-то художественные занятия.

Тренироваться — даже утром

— Расскажите подробнее о своей программе. У вас же авторская методика?

— Да, у меня авторская программа. Не буду раскрывать деталей. Но объясню, что ее основа — в индивидуальном и особенном подходе к женщине. Программа включает тренировки, изменение питания. У нас семь тренеров — по боксу, легкой атлетике, силовым программам, танцам. И каждый день у нас разные тренировки. Никогда не было, чтобы одна и та же программа повторялась день ото дня.

Сейчас я хочу зарегистрировать свою методику, взять патент. В последнее время часто слышу, что кто-то занимается так же, как у нас.

— Как подбираете тренировки?

— Каждую субботу мы составляем план, потому что есть люди, которые занимаются по четыре-пять лет, есть новички, уровень подготовки у всех разный, нужен дифференцированный подход. Я стараюсь, чтобы обязательно была кардионагрузка. Мы очень много ходим в походы — Медео, Шымбулак. Особенно летом. Да и зимой — неважно, и в снег, и в дождь. Участвуем в разных соревнованиях. Недавно, например, организовали благотворительные соревнования — хотим подарить детям с онкологическими заболеваниями бассейн. В таких мероприятиях участвуют все женщины, которые к нам ходят.

Руководствуюсь такой установкой: людям, которые тренируются, не должно быть скучно, они не должны привыкать к однообразию. Представляете, вот вам надо гирю поднимать каждый день — и только. Это скучно.

У нас есть танцы — зумба, игры — регби, баскетбол. Женщины очень любят бокс — у нас группы переполнены. Я всегда шучу: девочки, в семье мы это не используем, только здесь, только в зале. И это помогает освободиться от негативных эмоций.

В ответе за тех, кого тренируем

— У вас занятия начинаются в пять утра. Как вы поняли, что будет спрос на тренировки в такое время?

— Вообще мы работаем до 10 вечера, но по факту — до последнего клиента. От нас и в 11, и в 12 ночи уходят.

Спрос на утренние занятия на самом деле огромный! Группы на 5, 6, 7 утра переполнены. У женщин как? Вечером нужно детей со школы или детского сада забрать, ужин мужу приготовить. Вот и получается, что утро самое оптимальное время.

К ранней группе я отношусь с особенным трепетом. Представляете, встать к пяти утра? Причем они занимаются каждый день. Это в основном люди с большим весом. Они только разминаются у меня по полчаса. Пришел человек с весом 130 килограмм, не скажешь же ему — а ну-ка беги! Начинаешь потихонечку работать, мотивируешь, объясняешь, как надо, разговариваешь. Сначала это тяжело: люди привыкли спать, есть. Перестройка на новый режим происходит за 21 день. Я даю месяц. Люди поначалу привыкают, а потом уже получают наслаждение от тренировок и даже не пропускают занятия.

— Как с тренерами обстояли дела? Как собирали команду?

— Я очень щепетильно отношусь к подбору тренерского состава. Подбираю всех сама, никому не доверяю этот процесс. С каждым кандидатом разговариваю лично. «От агашки» — таких людей у нас нет. Для меня важно, чтобы человек был собранным, трудолюбивым, он должен любить работу не только ради денег. Деньги мы всегда заплатим, но любовь к своему делу — это не каждому дано. Для меня важно, когда у тренера есть ответственность за тех, кого он тренирует. У меня, например, в 12 ночи только начинается день. Люди мне начинают писать — кто с вопросами, кто с проблемами. Я отвечаю. Не хочу, чтобы человек потерялся. Если дать человеку отдохнуть день-два, неделю — все, он никогда больше не придет. Его тяжело возвращать к тренировкам. Поэтому я и хочу, чтобы у тренера был контакт с клиентами.

У нас представлены разные виды спорта. Тренеры должны сами быть спортсменами в прошлом, они должны были сами в свое время пройти через снижение веса — они знают, как это правильно делать. И, конечно, нужно специальное образование. Не беру просто обученных. Бывший юрист, например, не может быть первоклассным тренером. У нас работают боксер, легкоатлет, борец.

Всех курирую сама, просто даю направления — кому позвонить, кого убедить. Очень люблю дисциплину и чтобы не было такого, что один тянет в одну сторону, другой — в другую.

— А вообще тяжело найти в Алматы хороших тренеров?

— Трудолюбивых и любящих свое дело — непросто. А так тренеров много. Не хочу говорить плохо о коллегах, каждый тренирует по-разному. Для меня важно, как я уже говорила, чтобы тренер не просто дал человеку нагрузку, а буквально прожил с ним все то время, пока он в клубе. Подход к каждому человеку для меня важен. Даже если мы отпускаем в другой клуб — бывает, кто-то не может оплачивать занятия у нас, — я могу посоветовать тренера.

— Кстати, раз заговорили о цене, абонемент в ваш клуб действительно стоит недешево…

— Если человек трудолюбивый, я иду навстречу, делаю скидку. У нас даже прайс-листа нет. Конечно, есть определенная ставка. Но мы рассматриваем каждый случай отдельно.

Каждый ищет свое

— Сложно ли было выходить на рынок? Фитнес-клубов в Алматы много.

— Возможно, от того, что я спортсменка, у меня никогда не было сомнений. Я начинала с нуля — арендовала зал и стала работать. В этом зале, в котором мы сейчас находимся, продумывала каждую деталь: как поставить тренажеры, какое покрытие сделать — все до рисунка на стене. Считаю, что каждый может осуществить свою мечту, добиться цели. Надо просто любить то, чем ты занимаешься. К конкуренции я отношусь, знаете как? Я строгая. Не принимаю лень, оправдания вроде «проспала», обжорство. Вот так же — не принимаю и конкуренцию. Каждый ищет свое.

— Как рынок в Алматы сейчас распределяется между игроками? Больше крупных или мелких фитнес-клубов?

— По моим оценкам, 70% принадлежит мелким залам, доля крупных сетей — около 30%. Мне кажется, такое распределение связано с уровнем жизни в Казахстане — большая часть желающих могут себе позволить заниматься в небольших клубах, где цены ниже.

— Часто появляются новые залы?

— Я всегда с уважением отношусь к коллегам. Новые игроки часто появляются, но так же быстро и уходят. Бывает, год проработают — и закрываются. Небольшие залы не окупают себя. Возможно, из-за стандартного подхода к клиентам. Вот этот зал, где мы сейчас находимся, открывал мой друг. Я просила: отдай мне, он не хотел. Через год написал: покупай, я не справляюсь.

А сам рынок очень большой. Даже с нами по соседству три клуба. Цены там ниже, наши раза в четыре выше.

Скоро воплотим идею в жизнь

— Когда открывали собственный зал, сколько вам понадобилось на это средств?

— У меня не было компаньонов, я не брала кредитов. Копила каждую копейку. Просто хотела сделать зал таким, каким хочу. Были расходы на покрытие, стекла и т. д. На оборудование ушло $100 тыс. Мы не могли купить его в магазине в Алматы из-за нереально высоких цен. Я заказывала в Китае, сама ездила на заводы, выбирала. Искала альтернативу.

— Вы сейчас собираетесь открывать еще один зал в Алматы и зал в Астане. Есть спрос?

— В Алматы, в другой части города, мы решили открыть зал, чтобы людям было удобно. Будет единая база, и человек сможет заниматься в одном из наших залов.

По поводу Астаны. Я каждый день получаю по несколько десятков сообщений, люди спрашивают, когда откроемся в столице. Мы поняли, что пришло время расширяться. Скоро воплотим эту идею в жизнь.

Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 8 августа 2017 > № 2267613 Дарья Карпенко


Россия > Медицина > kremlin.ru, 1 августа 2017 > № 2261700 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Глава Минздрава информировала Президента о текущей ситуации и перспективах развития системы здравоохранения в России.

В.Путин: Вероника Игоревна, вопросов, естественно, много, сфера деятельности у Вас очень живая. Давайте начнём как раз с доступности медицинской помощи.

В.Скворцова: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

На самом деле это самая частая причина обращений и в Министерство, и в Росздравнадзор, и в региональные департаменты здравоохранения. Мы начали системно заниматься этой проблемой с 2014–2015 годов. Во-первых, обновили всю советскую нормативную базу по потребностям в различной медицинской инфраструктуре в разных населённых пунктах, с разной численностью населения и с разным расстоянием до ближайшей медорганизации. И впервые установили предельные сроки ожидания медицинской помощи разных видов: неотложной, скорой, специалистов первичного звена, участковых врачей, плановой госпитализации и так далее.

На основе этой информации мы создали геоинформационную интерактивную карту, на которую послойно поместили все 157 тысяч населённых пунктов, всю транспортную инфраструктуру и 74 тысячи медицинских организаций. Эта карта позволяет автоматизированно для каждого населённого пункта просчитывать время, плечо доставки для оказания того или иного вида помощи.

На слайде представлен пример: город Апатиты и находящийся рядом, в 17 километрах, город Кировск. Автоматически программа просчитывает с учётом состояния дороги и даже сезонности состояния дороги время доставки – 23 минуты.

Мы видим для каждой точки, соответственно, все имеющиеся медицинские организации с мощностями, с койками, с профилями и так далее. Эта карта позволила нам к началу 2016 года для каждого региона, для жителей каждого населённого пункта просчитать все риски. К маю 2016 года мы со всеми губернаторами заключили соглашения и подписали «дорожные карты» по устранению тех рисков и недостатков, которые мы выявили.

За последние годы, пять лет, мы построили 2 тысячи новых медицинских объектов, из них большая часть – это объекты именно первичного звена и сельской медицины. Только за прошлый год мы построили более 550 объектов, 500 – это ФАПы, фельдшерские пункты, сельские амбулатории и офисы врачей общей практики. Отремонтировали за пять лет 20 тысяч медорганизаций, за прошлый год – 2650. Тоже в основном это мелкие объекты, но очень нужные населению в первичном звене [здравоохранения].

Тем не менее на 1 января 2017 года у нас сохраняются из наших 157 тысяч 9900 населённых пунктов, население которых имеет ограничения и риски по доступности в соответствии с нормативом медицинской помощи того или иного рода.

Хотела бы отметить, что населённых пунктов до 100 человек у нас 80 тысяч, и из них 8866 не имеют доступа к первичной помощи в шаговой доступности (хотя бы в течение часа). Населённые пункты от 100 до 1 тысячи человек – 43 тысячи, 865 ФАПов не хватает, от 1 тысячи до 10 тысяч – не хватает 169 сельских амбулаторий.

С учётом абсолютно понятной дефицитной необходимости мы составили программу приоритетного проекта по строительству недостающих ФАПов, сельских амбулаторий и закупки передвижных мобильных диагностических модулей. Этот приоритетный проект был обсуждён предварительно в Правительстве на уровне вице-премьеров, он одобрен, и мы надеемся, что в ближайшее время он будет реализован в помощь регионам.

Кроме того, мы уже, соответственно, второй год реализуем программу по обновлению машин «скорой помощи». В прошлом году мы обновили 37 процентов парка машин со стажем более пяти лет – это линейные «скорые» класса B – и 19 процентов реанимобилей. В этом году программа будет продолжена, и минимум тысяча машин будет закуплена тоже регионам.

Кроме того, впервые в этом году мы проводим программу по развитию санитарной авиации в 34 регионах. Это регионы с максимальной потребностью в санавиации, 87 процентов всего объёма приходится на них. Следим сейчас за этой ситуацией. Пока она очень позитивно развивается, а регионы очень рады такой возможности. Мы надеемся, что это позволит нам ускорить экстренную медицинскую помощь для жителей труднодоступных районов.

Важным направлением в повышении доступности, Владимир Владимирович, является проект, который мы проводим вместе с экспертами Росатома, – так называемая «Бережливая поликлиника», или фабрика технологий. Я Вам докладывала об этом проекте в марте. Тогда мы только в трёх регионах начали этот проект в первых шести поликлиниках, сейчас это уже 99 поликлиник в 37 регионах. Без каких-то дополнительных значимых финансовых ресурсов, просто за счёт того, что нормализуется логистика, организационные процессы, в 12 раз сокращается время ожидания врачей, упрощается запись на приём к врачам, работают «вежливые регистратуры». Важно, что потоки больных разделяются и пациенты, которые приходят за профилактикой, не перемешиваются с теми, кто приходит по болезни.

Диспансеризация. Первый этап можно пройти в один визит и так далее. То есть эта программа заработала. Я специально отобрала несколько последних примеров: это Удмуртия, Бурятия, Ярославская область, Калининград, Севастополь. 37 регионов уже включены в этот проект. Результат, на самом деле, очень высоко оценивается населением. Буквально за первые месяцы работы обновлённых поликлиник удовлетворённость повышается в среднем на 10–15 процентов, доброжелательная обстановка, комфорт получения медицинской помощи.

Важнейшее направление, связанное с доступностью, – это кадровое обеспечение отрасли. Мы получаем много обращений по поводу нехватки врачей в первичном звене, в том числе специалистов в первичном звене.

В.Путин: Сколько процентов не хватает?

В.Скворцова: Нам не хватает сейчас в первичном звене 10 700 участковых терапевтов и педиатров и около 24 тысяч врачей-специалистов по 94 медицинским направлениям. Но за последние три года ситуация изменилась. У нас на 37 тысяч увеличилось число врачей в первичном звене (это 14 процентов), причём на четверть увеличилось число врачей, работающих на селе, благодаря программе «Земский доктор». По всем дефицитным специальностям (это не только терапевт и педиатр, самые дефицитные в первичном звене – это офтальмологи, ЛОРы, кардиологи и неврологи) идёт существенное повышение: от 10 до 25 процентов.

По нашим прогнозам, нам достаточно будет от двух до трёх лет, чтобы полностью этот дефицит нивелировать. Я хотела доложить, что приняты очень серьёзные системные меры для того, чтобы не только этот дефицит нивелировать, но и чтобы его никогда больше не было, чтобы система была сбалансирована. Во-первых, в этом году впервые по новой программе, по новым стандартам, заканчивают выпускники вузов – терапевты и педиатры, которые идут сразу в практику после серьёзного трехэтапного экзамена аккредитации. Благодаря тому, что мы увеличили объём целевой подготовки (это уже более 50 процентов) и повысили её эффективность до 90 процентов, около 11 тысяч ребят, молодых специалистов, в этом году придут на участок терапевтами и педиатрами. С учётом того, что у нас уход пенсионеров в среднем где-то от 5,5 до 10 процентов в разных регионах, два-три года – и мы ситуацию [решим].

В.Путин: С плюсом будете идти всё время?

В.Скворцова: Да, мы идём с плюсом. Очень важно, чтобы регионы наших молодых специалистов приняли. Над этим мы очень серьёзно сейчас работаем, для того чтобы они были, при наличии вакансии, тем не менее востребованы.

В этом году мы пошли на новый шаг в плане повышения качества подготовки в ординатуре. Раньше в ординатуру можно было поступить без вступительного экзамена и на бюджетное место, и за деньги. В этом году мы приказом утвердили необходимость аккредитации по базовой медицине для всех, кто идёт обучаться в ординатуру. Потому что, естественно, лечить глаз офтальмологу, не зная организма человека в целом, просто невозможно. Кроме того, мы ввели конкурс на поступление в ординатуру. Это и результаты тестового испытания, и индивидуальные заслуги ребят – красный диплом, индивидуальные стипендии, президентская стипендия, стаж медицинской работы. Особенно учитывается стаж работы на селе. Это нововведение (мы его готовили год) в этом году позволит нам абсолютно справедливо лучших принимать в ординатуру, давать им возможность дальше учиться уже на специалистов.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 1 августа 2017 > № 2261700 Вероника Скворцова


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева

Роботы в белых халатах: как оптимизировать затраты на персонал в медицинском бизнесе

Екатерина Тимофеева

Партнер и управляющий директор The Boston Consulting Group (BCG)

Онколог-диагност, хирург и сиделка — искусственный интеллект постепенно заменяет человека в медицине.

Искусственный интеллект помогает человеку в областях, которые еще вчера казались закрытыми для машин. Роботы становятся компаньонами для одиноких пожилых людей, сиделками для больных и соревнуются с квалифицированными врачами в точности диагностики и виртуозности хирургических операций. Уже к 2022 году, по оценке BCG, рынок медицинской робототехники достигнет $8 млрд, наибольшую долю в нем займет автоматизированная диагностика ($1,3 млрд), оценка рисков и разработка соответствующего лечения пациента ($2,8 млрд).

Если рисовать картину крупными мазками, процесс роботизации в медицине идет по двум направлениям. Во-первых, это внедрение ранее недоступных инновационных технологий лечения и диагностики, позволяющих повысить их точность и эффективность. Ко второму направлению относится появление систем и аппаратов, позволяющих существенно оптимизировать затраты на организацию лечебного процесса.

ИИ-технологии позволяют значительно повысить точность и эффективность медицинских манипуляций. Именно этим объясняется успех аппарата кибер-нож (CyberKnife), который компания Accuray представила миру еще в 1987 году. Первая и единственная в мире роботизированная радиохирургическая система, предназначенная для лечения новообразований любой локации, способна с субмиллиметровой точностью доставлять фотоны в злокачественные клетки. В мире сегодня работает более 250 кибер-ножей, в России не менее десятка. Универсальный робот-хирург Da Vinci успешно используется в сотнях клиник по всему миру, в том числе в двух десятках российских медицинских учреждений.

С 2013 года в нескольких клиниках США используется в качестве онколога-диагноста суперкомпьютер IBM Watson. Искусственный супермозг, ориентируясь на огромное количество проанализированных данных о ходе онкозаболеваний, превосходит в точности и скорости постановки диагноза среднестатистического врача. Компания IBM Watson предложила российским разработчикам сотрудничество в автоматизации диагностики рака, и недавно Минздрав РФ заявил о поддержке этого направления. К сожалению, инициатива Института развития интернета, который планировал в 2017 году запустить похожее отечественное мобильное приложение для автоматизированной постановки диагноза на основе данных визуальных аппаратных исследований, споткнулась о недостаток финансирования.

Второй глобальный тренд в развитии робототехники представляет наибольший интерес для медицинских учреждений, ориентированных на выполнение рутинных диагностических и лечебных процедур. Роботы, помогающие специалистам–людям выполнять их профессиональные функции, или «коботы», справляются с тяжелой, монотонной работой и действиями, требующими точности, быстрее и лучше человека. Освобождая сотрудников от утомительных или повторяющихся задач, машины повышают не только производительность труда, но и удовлетворенность персонала работой. Так, японская система HOSPI заменила медперсонал на развозке и раздаче лекарств пациентам больниц. Робот телеприсутствия RP-VITA обеспечивает врачу возможность дистанционно общаться с пациентом, при необходимости получая актуальные данные о его температуре, давлении и т.д.

В Японии, США, некоторых странах Европы уже сегодня реализуются проекты по роботизации медицинского ухода за инвалидами и пожилыми людьми. Роботы-сиделки VGo содействуют реабилитации пациентов и поддерживают их связь с внешним миром. Роботы-поводыри Lightbot японской компании NSK при помощи трехмерного датчика помогают незрячим людям безопасно передвигаться по городу. Японский робот PARO (производитель AIST), похожий на детеныша гренландского тюленя, с начала 2000-х годов используется в больницах как альтернатива зоотерапии: общение с ним успокаивает и настраивает на позитивный лад больных детей и стариков.

В перспективе роботизация в медицине способна решить проблему дефицита персонала среднего уровня, сыграть ведущую роль в становлении дистанционной диагностики и контроля правильности лечения, и, как следствие, сократить затраты, связанные с организацией лечебной деятельности. Однако в российском здравоохранении это направление роботизации приживается медленнее, чем инновационные методы лечения, внедрение которых стало возможно благодаря искусственному интеллекту.

Роботизация клиники: шаг за шагом

Получение преимуществ в области робототехники предполагает поиск новаторских, неожиданных способов использования технологий для отстройки от конкурентов и достижения стабильного уровня качества диагностики, лечения и медицинского ухода. Но даже ориентированные на инновационные подходы представители медицинского бизнеса нередко медлят на старте из-за отсутствия ясного представления об оптимальном алгоритме действий.

Первое, что следует прояснить: роботизация какой части бизнес-процесса обеспечит дополнительную ценность компании. Необходимо понимать, что внедрение ИИ в устоявшуюся бизнес-модель является стратегическим решением, требующим не только и не столько серьезных инвестиций, сколько выстраивания долгосрочной программы преобразования предприятия. На реализацию этой программы уйдет немало времени, и, чтобы опередить конкурентов, не стоит медлить на старте.

Следующий шаг — выбор между готовым аппаратом/программным продуктом и разработкой индивидуального решения. Оно потребует больших временных и денежных затрат, зато способно обеспечить долгосрочное лидерство компании в ее сегменте рынка. После можно переходить к практическим действиям: заказывать и апробировать тестовые и экспериментальные роботизированные приложения, инвестировать в переустройство инфраструктуры, параллельно работая над переосмыслением устоявшей бизнес-модели и позиционированием бренда с учетом новых возможностей клиники.

Наибольшие изменения, безусловно, коснутся кадровой политики и не только из-за пересмотра штатного расписания, но также в силу новых требований к персоналу клиники. Кадров, готовых работать рука об руку с ИИ, в данный момент на рынке труда практически нет. Отечественная система образования, в последние десятилетия не способная удовлетворить реальные потребности бизнеса, безнадежно отстает от развития технологий. Компаниям, решившимся на роботизацию, необходимо будет самостоятельно организовать обучение сотрудников навыкам установки, программирования, эксплуатации и поддержки приложений для робототехники, а нередко – и английскому языку, на котором написана практически вся сопроводительная документация к программным продуктам. Большой проблемой станет сохранение прошедших обучение кадров, ведь спрос на умеющих сотрудничать с роботами специалистов будет перманентно расти.

Кооперация с искусственным интеллектом изменит требования к основной профессиональной квалификации работников. Поскольку роботы возьмут на себя простые, структурированные и рутинные манипуляции, у врачей и среднего медперсонала высвободится время для более сложных и творческих задач, успешное выполнение которых потребует более глубоких знаний и новых навыков. Наконец, руководители медцентров должны включить в свой график еще одну задачу — взаимодействовать с такими же инновационно настроенными коллегами, компаниями-разработчиками и представителями госвласти для выработки общих принципов и правил роботизации здравоохранения.

Не упустить шанс

Сегодня место мирового лидера в сфере робототехники прочно занял Китай, хотя еще четыре года назад там не было собственного производства роботов. Россия вполне способна сделать такой же рывок, предпосылки для этого есть: достаточно сильная кадровая база в области точных наук, большой «неокученный» рынок медицинских провайдеров, относительно низкий курс рубля, удешевляющий строительство и создание инфраструктуры для разработки и внедрения ИИ-решений.

При этом перечень барьеров для внедрения технологий искусственного интеллекта в здравоохранение России пока остается длиннее. На ментальном уровне – это неготовность российского общества к новой технологической вехе в медицине (например, неоднозначное восприятие автоматизированной диагностики как врачами, так и пациентами). На инфраструктурном – не создана среда, в которой идея роботизации медицины смогла бы трансформироваться в широко применяемые практики. Стоит упомянуть ограниченное количество акселераторов для развития стартапов, предоставляющих доступ к финансовым и человеческим ресурсам, и отсутствие централизованных баз медицинских данных, позволяющих тестировать и обучать ИИ-алгоритмы.

На правовом уровне видим отсутствие законодательной базы. Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам применения информационно- телекоммуникационных технологий и введения электронных форм документов в сфере здравоохранения», который позволит создать большую базу данных для тестирования и обучения медицинских роботов, находится на рассмотрении в Госдуме РФ (но он не закроет все лакуны в правовом поле).

Второй момент, где не обойтись без участия государства, – нехватка финансирования. Сегодня роботы в российское здравоохранение приходят исключительно благодаря частным инверторам, но для тектонического сдвига в отрасли необходимы целевые госинвестиции.

Без внимания правительства сложно решить и проблему дефицита кадров, способных включиться в процесс роботизации сферы медицинских услуг. Две ключевые для формирования человеческого капитала отрасли — здравоохранение и образование — должны стать приоритетными на системном уровне, как с точки зрения оплаты труда, так и с точки зрения общего уровня требований к профессиям, доступа к лучшим практикам и международному опыту, престижа и уровня конкуренции. Иными словами, для прорыва в роботизации здравоохранения необходимо проявить политическую волю и способность к стратегическому системному мышлению. В противном случае шанс на лидерство будет упущен.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 31 июля 2017 > № 2279677 Татьяна Мухтасарова

Татьяна Мухтасарова: Победители «Формулы жизни» вносят огромный вклад в развитие московской медицины

Для участников фестиваль — это возможность поделиться опытом, подтвердить квалификацию и получить признание коллег.

В июле начался основной этап фестиваля «Формула жизни» — профессиональные конкурсы медицинских работников. О том, что дает фестиваль врачам и москвичам, mos.ru рассказала Татьяна Мухтасарова, первый заместитель руководителя столичного Департамента здравоохранения.

— Фестиваль проходит уже в шестой раз. А с чего все начиналось?

— В 2011 году совет главных врачей при Департаменте здравоохранения города обратился к Сергею Собянину с предложением, в котором говорилось о необходимости популяризации достижений современной медицины и повышения престижа профессии медицинского работника путем проведения московского фестиваля в области здравоохранения «Формула жизни».

Мэр поддержал эту инициативу. Был проведен первый фестиваль «Формула жизни», который впоследствии стал ежегодным.

Сегодня фестиваль не просто оценка профессиональной, научной деятельности, организационных способностей медицинских работников, но и показатель их достижений в спорте, творчестве. Торжественная церемония награждения проводится на лучших площадках страны с привлечением первых лиц города, известных артистов кино и театра.

— Какие мероприятия прошли в рамках фестиваля в этом году?

— В 2017 году запланировано более 20 мероприятий. Фестиваль открыли благотворительные акции для детей, находящихся на лечении в московских больницах. Представители молодежного и студенческого советов столичного Департамента здравоохранения посетили медучреждения, где поздравили ребят с Новым годом и Рождеством, а также вручили подарки.

В январе традиционно устраивают спартакиаду среди преподавателей образовательных организаций Департамента здравоохранения города. В 2017 году она проходила по семи видам спорта. Это волейбол, настольный теннис, стрельба, баскетбол, дартс, шашки и шахматы.

С марта по апрель проводились конкурсы профессионального мастерства среди медицинских сестер, фельдшеров и акушерок. Их победители автоматически вышли в финал фестиваля.

В мае и июне состоялись акции, посвященные Дню Победы и Дню защиты детей. А по случаю Дня медицинского работника чествовали лучших медиков. Также в июне медицинские работники принимали участие в турнирах по мини-футболу и бадминтону.

В июле начался основной этап конкурса, проводимого в рамках «Формулы жизни». Он продлится до ноября. По его результатам определят лучших специалистов года по 36 направлениям, лучшие династии, медицинские организации, а также назовут победителей в номинациях «За верность профессии» и «Человек года».

— Что запланировано на вторую половину года?

— В сентябре проводятся мероприятия в образовательных учреждениях Департамента: студентов, поступивших в медицинские колледжи, посвящают в профессию.

В октябре сотрудников всех организаций ведомства ждет спартакиада. А преподавателей медколледжей и училища, подведомственных Департаменту, — конкурс «Золотая астра». Ежегодно в этих учреждениях проходят обучение свыше 10 тысяч студентов. В 2017 году выпускниками стали 3145 человек.

Итоги фестиваля подведут в ноябре. Тогда же будут награждать победителей. Тожественная церемония обычно проводится в рамках научно-практического форума московского здравоохранения. Здесь подводят итоги уходящего года, определяются цели и задачи на следующий.

— Есть ли мероприятия, которые устраивают в этом году впервые?

— В январе Департамент здравоохранения города принял участие в проведении рождественских чтений по вопросам паллиативной помощи. А в августе состоится конкурс на лучший видеоролик для пациентов.

— Как проходит конкурсный отбор и кто определяет победителей?

— Мероприятия, проводимые в рамках «Формулы жизни», оценивает жюри фестиваля, а если это спортивные соревнования — профессиональные судьи. Для каждого конкурса разрабатывается отдельное положение, в котором расписано, кто может в нем принять участие. Ведь это серьезный этап в профессиональной жизни каждого медицинского работника. Это возможность продемонстрировать квалификацию, поделиться опытом, изменить свой статус в коллективе, раскрыть творческий потенциал.

Например, при подготовке портфолио для участия в номинации «Специалист года» конкурсант проводит анализ собственной деятельности. Он должен отметить, какие профессиональные вопросы ему удалось решить, какие результаты своей работы считает наиболее значимыми.

— Что дает победа в конкурсах?

— Прежде всего это высокая оценка медицинским сообществом и общественное признание. Ну и конечно, денежная премия.

— Дает ли конкурс какой-то толчок в развитии?

— Однозначно да! Не забывайте, что победители продолжают работать и оказывать помощь людям. Они вносят огромный вклад в развитие московской медицины.

— Как еще московские власти поощряют медработников?

— В профессии столичного медика за последнее время появилось значительное количество плюсов. Во-первых, это полный социальный пакет и стабильный рост заработной платы. Во-вторых, медицинские работники могут бесплатно получать дополнительное профессиональное образование на курсах повышения квалификации. Также за счет городского бюджета они могут овладеть новой специальностью. Предусмотрена возможность зарубежных стажировок.

Регулярно проводится аттестация, благодаря которой сотрудник может повысить свою категорию. От нее, в частности, зависит количество стимулирующих выплат и карьерный рост. Так, в 2017 году уже аттестованы 2041 врач, 4765 человек среднего медицинского персонала и 76 фармацевтических работников.

В-третьих, медики участвуют в международных съездах, конференциях, выставках, проводимых в Москве, и в конкурсах профессионального мастерства. Кроме того, специалисты могут рассчитывать на гибкий график работы. Особенно это касается женщин, имеющих детей.

Лучших сотрудников медицинских организаций чествуют и поощряют московскими наградами. А на портале «Активный гражданин» открыта страница «Спасибо, доктор!». Здесь москвичи рассказывают о своих любимых врачах.

Наверное, ни для кого не секрет, что медицинская профессия — это призвание. Невозможно научить состраданию и милосердию. Но те, кто приходит в профессию осознанно, получают все возможности для своего развития. Они могут стать высококвалифицированными специалистами, а в столичном здравоохранении для этого созданы все условия.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 31 июля 2017 > № 2279677 Татьяна Мухтасарова


Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 26 июля 2017 > № 2257728 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания.

Из стенограммы:

В.Скворцова: Сегодня прошло заседание президиума совета по приоритетным проектам и стратегическому развитию. Особое внимание было уделено приоритетным проектам в области здравоохранения.

Из 16 направлений, которые рассматривались несколько месяцев назад, мы оставили четыре наиболее значимых. Они были рассмотрены на самых разнообразных площадках – в Правительстве, в Министерстве экономического развития, в Агентстве стратегических инициатив, в Высшей школе экономики, широко – в экспертном сообществе. Из четырёх проектов три были одобрены уже окончательно, и по одному нам дана рекомендация ещё по некоторой доработке.

Сегодня мы утвердили три проекта.

Первый проект посвящён формированию здорового образа жизни у россиян. Актуальность этого проекта очевидна, потому что 60% всех влияний на здоровье человека, на продолжительность его жизни – это его образ жизни. Прежде всего такие факторы: пища и режим питания, режим физической активности, уровень стресса и деструктивное поведение, то есть самоотравление человека теми компонентами, которые вредны для здоровья, прежде всего это алкоголь и алкогольные напитки при их неумеренном употреблении, табачные изделия и заменители табачных изделий – электронные сигареты, вейпы и так далее.

Поэтому этот проект имеет две большие блоковые составляющие. Первая – это создание условий для того, чтобы можно было вести здоровый образ жизни, включая нормативно-правовые акты, ограничивающие возможность потребления алкогольных и табачных продуктов и электронных сигарет и вейпов. И специальный блок – программа, которая реализуется вместе с Минсельхозом, Россельхознадзором и Роспотребнадзором, по маркировке продуктов питания на предмет их пользы для здоровья. Это будет добровольная на первом этапе часть проекта, и маркировку будут внедрять сами производители при принятии решений экспертным сообществом.

И важнейшая часть этого проекта – это, безусловно, информационно-коммуникационная кампания, которая должна пройти, с одной стороны, очень массово, с другой стороны, выверенно, с микротаргетированием по разным социальным группам в зависимости от пола, возраста, интересов этой социальной группы. Мы должны задействовать центральные телевизионные каналы и социальные сети, использовать рекламные баннеры, различные возможности в учреждениях первичной медицинской помощи и в тех местах, где скапливается народ, и так далее.

Задача – создать такие креативные материалы, которые бы воздействовали на конкретные социальные группы, не вызывая отторжения.

Отдельный блок в этой программе будет реализовываться с Министерством образования и науки, в том числе открытые уроки в школах, посвящённые здоровому образу жизни. Кроме того, мы вместе с Министерством образования, наши эксперты минздравовские разработали большой блок в ОБЖ. Мы разработали учебные пособия и для детей, и для родителей, и для учителей, специальные дневники, которые учат детей следить за своим здоровьем и здоровьем своих бабушек, дедушек, своих домашних.

Поэтому наша задача – уже с дошкольных учреждений достаточно активно внедрять приверженность здоровому образу жизни. Это первый проект.

Второй проект посвящён внедрению современной, технологичной поликлиники. На территории нашей страны мы этот проект запустили несколько месяцев назад вместе с экспертами «Росатома», технологами. Фактически это фабрика технологий для поликлиник, взрослых и детских, на территории нашей страны. Мы начинали с трёх регионов. Брали по две поликлиники на каждый регион (одну взрослую и одну детскую). На сегодняшний момент это уже 115 поликлиник в 40 регионах. До конца года мы увеличим число поликлиник, вошедших в проект, до 200. И в течение ближайших двух лет – 2018–2019 годы – 2 тыс. поликлиник будут включены в этот проект. Это фактически столпы первичного звена. Таким образом, активное тиражирование накопленного положительного опыта пойдёт по всей стране.

В чём заключается этот проект? Проект заключается в том, что на место выезжает медико-технологическая бригада, которая мониторирует все процессы, как они проходят, от момента входа в клинику – запись на приём к врачу, ожидание врача, сдачу анализов, получение результатов, прохождение диспансеризации и так далее.

И по всем процессам происходит оценка несовершенств и тех ключевых зон, которые заставляют людей ждать, неэффективно тратить время, которые мешают работать врачам и среднему медицинскому персоналу. И сейчас у нас разработано несколько эффективных моделей разных поликлиник (взрослых и детских), которые позволили нам, скажем, на примере одного объекта в течение четырёх-пяти месяцев полностью преобразить технологические процессы и улучшить логистику внутри медицинских организаций.

По результатам могу сказать, что, во-первых, существенно упрощается и становится комфортной запись на приём к врачу с использованием всех возможных механизмов – электронная запись, через инфомат, через кол-центр или при непосредственном визите в вежливую регистратуру, которая сейчас стала напоминать Сбербанк: можно комфортно, сидя, не тратя много времени, разговаривать с не отвлекающимися регистраторами, потому что фронт-офис отделён от бэк-офиса, который занимается отдельно принятием телефонных звонков.

Следующий момент: разделены потоки больных и здоровых пациентов, которые пришли для профилактических мероприятий или за какой-то дополнительной информацией. Разделены функционально обязанности врача и среднего персонала. Ряд непрофильных функций, которые нёс на себе человек с высшим образованием, перенесены на специально подготовленного специалиста со средним медицинским образованием, и существуют специальные кабинеты приёма. Первый этап диспансеризации можно пройти максимум за два дня, в принципе за один раз, линейно, без долгого ожидания у кабинета. Время ожидания у кабинетов сократилось более чем в три раза. И совершенно изменилась технология прохождения лабораторных исследований. Поликлиники, которые уже сейчас в проекте, показали резкое увеличение удовлетворённости населения, которое приписано к этой поликлинике, качеством полученной медицинской помощи. Наша задача – этот позитивный опыт распространить на поликлиники страны.

У нас увеличилось количество врачей в первичном звене за последние время, причём особенно значимо в сельской местности. Мы снизили сейчас коэффициент совместительства. Он в среднем у нас, хотя 20 лет был выше (1,52–1,54), составил сейчас уже 1,42 по отрасли, для терапевтов участковых – 1,2, для педиатров участковых – 1,1. Соответственно, у нас есть возможность развиваться без волнения о кадрах, которые в первичное звено придут. Более того, в этом году у нас впервые оканчивают студенты медицинские вузы по новым стандартам, с допуском после аккредитации трёхуровневой для работы врачами первичного звена – участковыми терапевтами и педиатрами. Мы в этом году выпускаем большое количество молодых специалистов, мы считаем, что не менее 30% от них должны прийти в первичное звено. И дефициты, которые пока в системе сохраняются, в течение трёх лет максимум будут полностью устранены.

И третий проект, чрезвычайно важный, посвящён повышению квалификации врачей и среднего медицинского персонала, который работает в отрасли здравоохранения. Этот проект (он один из центральных для нас) содержит два смысловых блока.

Первый – это полный переход на допуск к профессиональной деятельности посредством аккредитации. Аккредитация проводится по международному стандарту – ОСКЭ. Точно такую проводят в Америке и Европе. Состоит из трёх экзаменов.

ЕГЭ по медицине по соответствующему профилю, к которому допускают. Системно это организовано по механизму, близкому к школьному ЕГЭ, с учётом персонального варианта, который складывает компьютер, видеомониторинга и так далее.

Вторая часть – сам экзамен ОСКЭ. Это экзамен на навыки и умения в соответствии с конкретной специальностью, который проводится в симуляционно-тренинговых центрах.

И третья часть экзамена – на клиническое мышление, решение ситуационных задач.

Сейчас у нас есть договорённость на уровне Всемирной организации здравоохранения: когда мы закончим включение всех в аккредитацию (а всех – это значит 1,9 млн человек, работающих в системе, с высшим и средним специальным образованием), мы перейдём на систему взаимообращения нашими специалистами, дипломами и аккредитационными листами с другими странами. Это знаково и значимо, потому что уровень должен быть либо международный, либо никакой. Это понятно. Не бывает каких-то национальных уровней, уровень всегда должен соответствовать лучшим мировым стандартам.

Мы начали этот процесс в прошлом году. И в прошлом году у нас аккредитацию прошло 7,5 тыс. первых выпускников только по двум специальностям: фармация и стоматология. В этом году уже сдают выпускники по всем восьми базовым специальностям из группы «Здравоохранение и медицинские науки». Это более 32,5 тыс. выпускников. На следующий год впервые сдают аккредитацию выпускники колледжей со средним спецобразованием – это примерно 80 тыс. человек. И с 2019 года подключаются все, кто оканчивает ординатуру, то есть узкие специалисты по более чем 60 специальностям, – это ещё 15 тыс. человек. Дальше, с 2020 года, мы должны подхватить тех, кто проходит раз в пять лет реаккредитацию.

В общей сложности, когда эта система заработает полностью, мы ежегодно должны будем впервые аккредитовывать 150 тыс. человек и около 350 тыс. человек будут проходить реаккредитацию, которая проводится раз в пять лет.

Для того чтобы эта система заработала так, как она должна заработать, нам необходимо иметь 114 аккредитационных центров. Причём у нас должны быть независимые полипрофильные аккредитационные центры в каждом округе из восьми, плюс – во всех городах-миллионниках, плюс те 97 центров, которые мы создали за два года на базе ведущих вузов Минздрава, Минобрнауки (где есть медицинские факультеты) и федеральных институтов – наших федеральных классических университетов: Московский университет, Санкт-Петербургский университет и другие.

Они тоже должны быть дополнены необходимыми модулями, с тем чтобы наряду с базовыми симуляционно-тренинговыми возможностями у них появились и эндоскопия, и лапароскопия, и лапаротомия, и эндоваскулярные различные возможности, и трепанационные возможности, и различные ортопедические возможности и так далее.

То есть сейчас уже экспертное сообщество составило перечень спецификаций того, что в обязательном порядке должно быть в таком центре, для того чтобы всех специалистов, включая хирургические специальности, можно было проверить на специальных симуляционно-тренинговых аппаратах, протезах и так далее.

Поэтому это грандиозная работа. Она, кроме того, что необходимо инфраструктуру соответствующую создать, требует ежегодного обновления огромного количества тестов, кейсов, задач ситуационных и так далее.

Для этого мы создали федеральный методический центр на базе Первого Московского государственного медицинского университета имени Сеченова. Этот центр уже работает и за два года отшлифовал свои навыки.

И отдельная тема – это эксперты. Дело в том, что вузы, которые обучают ребят, не имеют права принимать участие в аккредитации. Точно так же, как при ЕГЭ: сдавай в другой школе.

В данном случае они создают площадку аккредитационную, но они не допущены к самим этим экзаменам. Экзамены проводит независимое профессиональное сообщество: и представители профсоюзов, и представители высшего образования из других вузов. Эти комиссии аккредитационные создаются нормативным актом ежегодно. В этом году в системе принимало участие более 4 тыс. экспертов из всех 85 регионов страны, но только по базовым дисциплинам.

Конечно, я хотела бы поблагодарить Национальную медицинскую палату, которая с помощью своих подразделений (они есть уже во всех территориях) нам предоставила выбранных по определённым жёстким критериям экспертов. Но оказалось, что даже эти эксперты требуют обучения и подготовки, особенно для принятия второго экзамена – ОСКЭ, поскольку это система контроля в одну сторону, то есть человек оказывается в комнате с непрозрачным для него стеклом, а с другой стороны эксперты его видят, и всё, что он говорит и делает, через микрофон передаётся экспертам. На что обратить внимание, какие моменты отмечать, фиксировать и так далее – это особый тренинг.

Сейчас у нас для страны создано (для первичного звена) более 2 тыс. высококлассных экспертов, специально подготовленных и аттестованных. Но это не могут быть всё время одни и те же люди, потому что система требует в том числе и изменения экспертного сообщества, чтобы не было каких-то патологических устойчивых связей и так далее. Это тоже понятно. Над всем этим в рамках первого блока проекта мы работаем. И понимание важности этого проекта есть у всех.

Вторая часть этого проекта тоже чрезвычайно важна. Врач должен учиться всю жизнь. И создание правильной системы непрерывного профессионального образования, когда не надо куда-то ехать, а можно со своего автоматизированного рабочего места войти в портал непрерывного образования и по своей специальности выбрать существующие интерактивные модули, пройти эти модули, ответить в начале и в конце на тесты с определением коэффициента выживаемости знаний и таким образом подтвердить, что тобой этот материал освоен, – это первый момент. Сейчас 600 модулей для врачей первичного звена уже создано, включая важнейшие, полезные, очень хорошо иллюстрированные – на онконастороженность. Любой визит к врачу должен включать у него автоматически необходимость смотреть на больного с точки зрения раннего выявления онкологии, эту настороженность. Наша задача – увеличить число этих модулей до 5 тыс., распространив их на все узкие специальности.

Кроме этих модулей есть полный перечень программ теоретической подготовки, тренингов в симуляционно-тренинговых центрах и стажировки на рабочих местах. Человек имеет право раз в пять лет выбрать модули, которые его интересуют, и бесплатно пройти повышение квалификации.

Реаккредитация для людей, которые уже в системе, конечно, проходит по иному механизму – с учётом портфолио, того, что человек предъявляет. Это как бы кредитные баллы за пять лет: как он поднял свою квалификацию, через какие новые блоки он прошёл, как он ими овладел. Плюс перечень всех операций, которые он сделал и так далее. То есть портфолио учитывается, поэтому механизм несколько облегчённый.

С другой стороны, поскольку мы активно внедряем систему управления качеством медицинской помощи, в случае если у одного и того же врача мы выявляем конкретные ошибки (нарушение порядка оказания медицинской помощи, несоблюдение критериев качества, нарушение клинических рекомендаций), у нас появляются основания (этот момент мы сейчас вместе с Минтрудом отрабатываем, это в трудовом законодательстве будет конкретизировано) направить этого врача на внеочередную экстренную аккредитацию, то есть заставить повысить свою квалификацию. Если какие-то ошибки совершаются, здесь причины могут быть разные. Либо это отсутствие условий для того, чтобы сделать так, как надо, тогда это вина главного врача, и это тоже сейчас предусматривается отдельной правкой в законодательство. Либо халатность, когда знаешь, как надо, и всё у тебя есть под рукой, а почему-то не сделал. Либо просто отсутствие надлежащей компетенции и квалификации, тогда надо образовывать и аккредитовывать.

Мы достигли фантастического качества медицинской помощи в наших лучших учреждениях – и в федеральных национальных центрах, и в лучших региональных. У нас просто сейчас в геометрической прогрессии увеличивается количество людей, которые из других стран приезжают к нам получать медицинскую помощь. За первые пять месяцев – 60 тыс., а в прошлом году за весь год 20. То есть резкое увеличение. И касается это высокотехнологичной помощи и специализированной помощи.

Соответственно, нам важно, чтобы невозможно было иначе. То есть нам нужно создать систему, которая бы сама выбраковывала патологические элементы, – создать систему управления качеством. Это важнейшая, третья программа.

И четвёртая программа, которая сегодня не рассматривалась, а просто была как бы обозначена и будет рассматриваться в конце августа, как мы надеемся, связана с той же проблемой качества: формирование вертикально интегрированных профильных систем. То есть связи национальных головных центров медицинских с профильными подразделениями регионов. Это и телемедицинская связь – круглосуточные телемедицинские консультации, разборы сложных больных, видеоконференции, это постоянное организационно-методическое руководство профильными подразделениями в регионах. Контроль за состоянием кадровой составляющей, именно национальные центры должны определять потребность системы в профильных специалистах и давать нам эту разбивку по регионам, потому что это будет лежать в основе наших бюджетных мест по конкретному профилю. И обновление смысловых документов ежегодное – те же клинические рекомендации. Сейчас технологическое развитие ускоряется, нам нужно, чтобы не один раз принять, и потом пять лет ждать, пока пересмотрим, это должны быть живые документы, которые постоянно должны обновляться, соответственно, и нормативные документы на их основе и так далее.

Поэтому эти вертикальные профильные системы позволят нам создать как бы вытягивающий механизм. И при сочетании с предыдущим блоком контроля качества на местах это будет эффективно работающая система. Поэтому задача это сделать, и сделать в достаточно жёсткий период времени. Мы думаем, что нам понадобится как минимум три года (от трёх до пяти лет), чтобы эта система вся работала как гармоничный слаженный механизм.

Вопрос: Можно уточняющий вопрос о механизмах прохождения проектов через совет? Сегодня три проекта были рассмотрены...

В.Скворцова: Они были одобрены, с Минфином согласованы.

Вопрос: То есть дальше – разработка нормативно-правовых актов?

В.Скворцова: Они включаются в бюджет, включаются уже в бюджетный процесс. И мы очень надеемся, что в 2018 году эти три проекта полноценно пойдут в реализацию.

Вопрос: Достаточно, чтобы президиум их одобрил, сам совет не должен?

В.Скворцова: Совет уже одобрил направления 21 марта текущего года. Президент дал добро и поручения по разработке конкретных проектов. Эти конкретные проекты были разработаны. Они были рассмотрены сначала на экспертных и общественных площадках, потом на разных площадках – Открытого правительства, Экспертного совета при Правительстве, внутри Правительства, потом уже рассматривал проектный комитет Правительства. И уже окончательная версия с учётом всех нюансов и каких-то комментариев и так далее была вынесена сегодня.

Они хорошо проработаны, и сегодня вопросов ни у кого не возникло, они были утверждены. Вот четвёртый проект – на последнем этапе (хотя он на всех предыдущих этапах был одобрен) нас попросили кое-какие моменты уточнить, поэтому они будут уточнены, и он повторно будет рассмотрен. Но он очень важен для системы. Очень важен, потому что суть федеральных центров не в том, что это просто некие элитные клиники, – они должны быть переформатированы, это должны быть флагманы. Профили должны работать на всю страну по государственному заданию и выполнять те функции, которые государство на них возложило. Это важнейшее направление.

Вопрос: По первому проекту. Вы говорили о здоровом образе жизни, что, в частности, нужно создать условия для того, чтобы население меньше потребляло табачные изделия. И сказали о нормативных актах.

В.Скворцова: Имеется в виду и концепция по борьбе с табаком, и антиалкогольная концепция, и стратегия здорового питания, и наша работа вместе с Минспортом по расширению массовой физкультуры и спорта. Здесь очень много блоков. Это отдельный блок, большой, который ведётся прежде всего финансово-экономическим блоком, по регулированию алкогольного рынка. Так или иначе эти блоки все будут консолидироваться в этот проект. Но всё-таки основным вектором этого проекта является информационно-коммуникационная кампания и формирование эмоционально-волевой установки людей на здоровый образ жизни. То есть то, что называется мотивацией, эмоционально-волевой установкой. Для того чтобы волю свою человек в этом направлении направил, надо очень постараться. И у разных людей – разного возраста, пола, социального статуса, рода занятий – совершенно разные механизмы формирования волевых установок. Это всё должно быть очень деликатно учтено. Потому что мы понимаем, что все наши усилия хороши, если сам человек хочет быть здоровым. А если он не хочет быть здоровым – хоть мы все с вами перевернёмся через голову, мы не сможем достичь того результата, на который рассчитываем.

Вопрос: Принятие каких-то конкретных нормативных актов, ограничивающих употребление табака, алкоголя, в этих проектах прописано?

В.Скворцова: В нашей ещё находящейся на рассмотрении концепции,

которая сейчас на согласовании с ФОИВ, есть подходы, которые сейчас обсуждаются. Сегодня мы не обсуждали конкретные нормативные акты, потому что нужно, чтобы эта концепция была всеми принята и одобрена, и уже в плане реализации этой концепции будут разрабатываться конкретные нормативные акты.

Вопрос: А когда закончится согласование концепции с ФОИВ?

В.Скворцова: Мы ожидаем в ближайшее время. Мы бы хотели к началу нового учебного года, внести в Правительство концепцию.

Вопрос: Это антитабачная концепция?

В.Скворцова: Да.

Вопрос: Вы говорили о том, что резко возросло число пациентов, которые из других стран приезжают лечиться. А это прежде всего страны СНГ или другие страны?

В.Скворцова: Страны СНГ само собой, но география существенно расширилась. Скажем, у нас есть пациенты из Германии, Израиля, Великобритании. Причём если раньше иностранцев привлекала в основном наша стоматология, которая намного дешевле, чем стоматология в этих странах, то сейчас это очень широкий спектр.

Это репродуктивные технологии. Они, пожалуй, опередили всё, потому что самая лучшая школа ЭКО, в том числе с генетическим модифицированием, сейчас у нас в стране. Люди, которым не удались попытки родить в Германии, Нью-Йорке, приезжают к нам. Скажем, в нашем федеральном Центре акушерства, гинекологии и перинатологии имени Кулакова специальный их центр по репродуктивным технологиям имеет одну из самых высоких в мире эффективность.

Кроме того, это ортопедия, ортопедические операции высокотехнологичные, включая мелкие суставы, не только тазобедренные – коленные, голеностопные, соответственно, эндопротезирование. Это очень сложные виды нейрохирургии, связанные, скажем, с сосудистыми мальформациями. Наша школа не просто высоко котируется в мире, а одна из самых передовых. Вообще, если говорить об уникальных операциях, которые требуют, скажем, одновременной работы трёх-четырёх разнонаправленных бригад (нейрохирурги вместе со спинальными хирургами, вместе с травматологами, ортопедами работают одновременно, в одной операционной), – у нас фантастический опыт. И когда отказывается весь мир от каких-то операций, в том числе у детей, наши специалисты это делают блестяще. И у нас уже накоплен опыт, когда после сложнейших операций более 10–15 лет ребёнок прекрасно развивается, оканчивает школу с золотой медалью и так далее. Поэтому нам реально есть чем гордиться. Задача заключается в том, что нельзя допустить отрыва лучших наших лидерских центров от тела отрасли. Страна огромная, очень разнообразная, везде, в каждом регионе есть свои нюансы и сложности. Наша задача – создать единую систему, с едиными требованиями к качеству и едиными механизмами недопущения искажения этого качества. А лучшие центры – они и должны остаться лучшими. Но они растут, и с ними планка качества должна расти тоже. Если нам удастся эту задачу, очень нетривиальную, решить, мы будем первой страной в мире, которая такую программу выполнила.

Вопрос: А четвёртый проект?

В.Скворцова: А четвёртый проект должен подключиться, он очень важен.

Россия > Медицина. Образование, наука > premier.gov.ru, 26 июля 2017 > № 2257728 Вероника Скворцова


Россия. ЦФО > Медицина > mirnov.ru, 25 июля 2017 > № 2509500 Анна Попова

ГЛАВА РОСПОТРЕБНАДЗОРА НАЗВАЛА САМЫЕ ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫЕ РОССИЙСКИЕ ГОРОДА

Руководитель Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Анна Попова сообщила о том, что в последнее время в ряде крупных сибирских городов зафиксирован рост заболеваемости ВИЧ-инфекцией.

На летнем образовательном форуме во Владимирской области главный государственный санитарный врач страны заявила о том, что наибольшие показатели заражений ВИЧ-инфекцией зарегистрированы в Кемерово, Новосибирске, Иркутске и Екатеринбурге.

Так, по сведениям управления здравоохранения екатеринбургской администрации, на ноябрь прошлого года в городе было выявлено свыше 26 тыс. случаев ВИЧ-инфекции, таким образом, каждый 50-ый горожанин оказался зараженным.

По мнению специалистов, такая статистика связана не только с высоким уровнем диагностирования заболевания, но и недостаточной грамотностью населения.

Попова считает, что в стране следует больше внимания уделять санитарно-гигиеническому воспитанию. Например, в образовательных учреждениях рассказывать об инфекциях, каким путем они передаются, как ими не заболеть и сохранить свое здоровье.

Александр Николаев

Россия. ЦФО > Медицина > mirnov.ru, 25 июля 2017 > № 2509500 Анна Попова


Россия > Медицина. Алкоголь > mirnov.ru, 24 июля 2017 > № 2509553 Дмитрий Костенников

МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ВЫСТУПАЕТ ПРОТИВ ПРОДАЖИ «ЧЕКУШЕК» И «ШКАЛИКОВ»

Заместитель министра здравоохранения России Дмитрий Костенников заявил, что в ведомстве считают необходимым запретить продажу спиртного в мелкой таре на кассах супермаркетов.

Одним из аргументов в пользу этого запрета представитель Минздрава назвал то, что он снизит доступность алкоголя.

Инициатива запретить продавать «чекушки» и «шкалики» на кассах продуктовых магазинов принадлежит Межрегиональной правозащитной организации «Коллективная защита». Правозащитники убеждены, что такая выкладка недорого алкоголя (между конфетками и жвачками) провоцирует потребителей на спонтанную покупку.

Вера Сергеева

Россия > Медицина. Алкоголь > mirnov.ru, 24 июля 2017 > № 2509553 Дмитрий Костенников


Франция. Весь мир > Медицина > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278197 :Жан-Франсуа Дельфресси

СПИД – это политическая болезнь, считает президент проходящей в Париже международной конференции по борьбе с ВИЧ-инфекцией и СПИДом Жан-Франсуа Дельфресси. Этот французский ученый утверждает, что для борьбы с эпидемией нужны не столько финансовые средства, сколько политическая воля.

RFI: В воскресенье, 23 июля, в Париже открылась самая крупная в мире научная конференция по борьбе с ВИЧ-инфекцией и СПИДом. На нее съехались около шести тысяч специалистов со всего мира. Президент Франции Эмманюэль Макрон отказался присутствовать на открытии конференции, однако заверил, что примет нескольких ученых и представителей ассоциаций у себя в Елисейском дворце. Значит ли это, что французским властям безразлична проблема СПИДа?

Жан-Франсуа Дельфресси: Я думаю, что наше новое правительство понимает, что значит эпидемия ВИЧ для мира. Ученые уже несколько лет подряд объясняют политикам все новейшие открытия в области борьбы со СПИДом. Так как в 2017 году СПИД – это не просто болезнь, это политическая болезнь.

Что вы имеете ввиду? То, что правительство Трампа снизило государственные расходы на борьбу со СПИДом?

Мы сейчас переживаем довольно критический период, когда мы знаем, что у нас есть все необходимые медицинские методы для сокращение эпидемии ВИЧ. Я не говорю, что мы научились его лечить, но мы можем сократить число больных. На сегодняшний день смертность от СПИДа значительно сократилась, причем не только в Европе, но и в южных странах. В мире насчитывается более 19 миллионов человек, которые проходят постоянную противовирусную терапию.

Другими словами, у нас есть все средства, чтобы начать массово бороться с ВИЧ. Но для этого мы нуждаемся в помощи политиков, так как в некоторых странах без политической поддержки нам не удастся побороть развитие эпидемии. Это касается некоторых стран Восточной Европы и Средней Азии. А ведь это совсем недалеко от нас. Там происходит настоящая драма.

В то же время есть страны, где политики приняли решительные меры, и им удалось значительно снизить эпидемию. Например, в Камбодже или некоторых африканских странах.

Речь идет не только о финансах. Мы не можем постоянно требовать «дайте денег!», и все. Сегодня ученые должны подойти к этой проблеме более конструктивно. Именно борьба с мировой эпидемией ВИЧ может открыть новые возможности для создания глобальной системы здравоохранения.

Каковы последние успехи медицины в борьбе с ВИЧ-инфекцией?

Сегодня впервые больные из бедных стран, в первую очередь – африканских стран, получают практически такое же лечение, как и жители экономически развитых стран. Это уникальный в истории медицины случай. Если взять, например, лечение онкологических заболеваний, то разница в лечении между бедными и богатыми странами просто фантастическая. Поэтому пример подхода к лечению СПИДа как мировой проблемы может использоваться в лечении гепатита, туберкулеза и других хронических заболеваний.

Изменилось ли отношение общества к больным СПИДом за последние 30 лет?

К сожалению, нет. Медицина продвинулась далеко вперед, но не общество. Сегодня никто в вашем окружении, среди ваших коллег не говорит, что он – ВИЧ-инфицирован. Но такие люди в окружении каждого человека скорее всего есть — они не говорят об этом, потому что боятся.

Сегодня люди не боятся признаться на работе, что больны раком. Тут есть прогресс. Но в отношении СПИДа ничего не изменилось. В этом направлении нам тоже нужно работать. Здесь тоже нужны политические решения. Сегодня ученые просят у властей не только деньги на финансирование борьбы с ВИЧ-инфекцией. Сегодня мы просим у политиков глобального видения проблемы, и в этом Франция может сыграть большую роль.

Франция. Весь мир > Медицина > rfi.fr, 24 июля 2017 > № 2278197 :Жан-Франсуа Дельфресси


Россия > Медицина > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254511 Марк Курцер

Марк Курцер: «Медицина — очень тяжелый и очень сложный бизнес»

Екатерина Кравченко, Даниил Антонов

Два новых госпиталя обойдутся в 6 млрд рублей, отмечает основной владелец MDMG

Генеральный директор и основной владелец группы MD Medical Group Investments (MDMG), управляющей сетью клиник «Мать и дитя», Марк Курцер F 161 в интервью Forbes рассказал, с чем связан растущий интерес миллиардеров к российскому здравоохранению и готов ли он конкурировать с новыми крупными игроками.

Каковы перспективы государственно-частного партнерства в медицине?

Мы частная компания. Нам так комфортно работать: мы вкладываем деньги, а если проект не получается, мы можем его продать. Ведь в бизнесе важен не только вход, но и выход.

Некоторые предприниматели жалуются, что без участия государства клинику с нуля не построишь.

Нет, у нас почти все клиники созданы с нуля. Для строительства госпиталя в Лапино мы покупали землю на вторичном рынке.

Что лучше — самому построить госпиталь или купить готовый?

Я не знаю таких госпиталей, которые могли бы сейчас нас заинтересовать: современных частных госпиталей просто нет. Мы вынуждены проектировать, разрабатывать с нуля, строить, эксплуатировать.

Какие перспективы у частной медицины в России?

Огромные, я считаю.

Но она будет развиваться в рамках государственного или частного финансирования?

Вы спрашиваете про вид собственности или кто будет платить? Это разные вещи. Я считаю, что государство заинтересовано в том, чтобы приходил частный инвестор и вкладывал деньги, строил большие хорошие больницы, а платить за медицинскую помощь могут сами пациенты или страховые компании. Есть множество примеров частных компаний, которые работают по обязательному медицинскому страхованию. Почему нет?

Но вы говорили, что со страховщиками возникают проблемы.

Возникают. Но мы ищем компромиссы и подходы друг к другу. И со временем и они, и мы найдем путь друг к другу. Они нужны нам, и мы нужны им.

В июне вы заложили камень в основание нового госпиталя в Тюмени, сколько будет в него вложено?

Мы сейчас строим еще и в Самаре. В каждый из госпиталей мы планируем вложить не менее 3 млрд руб., из них — 1,8 млрд собственных средств.

Почему именно эти города, от чего зависит выбор территории для строительства?

Когда мы входим в регион, мы рассматриваем несколько показателей: численность населения, покупательная способность населения и конкуренция. Вот три компонента. В Тюмени, например, госпиталь рассчитан и на Тюменскую область, и на северные автономные округа. Население этого региона превышает 3,5 млн человек. Это нас устраивает. Это нефтяной растущий регион: там хорошая наполняемость бюджета и хорошие зарплаты, высокое количество родов на численность населения и покупательная способность хорошая, поэтому мы считаем его перспективным.

У нас есть специальный департамент развития, который оценивает все регионы. Плюс мы идем туда, где у нас есть поддержка. В Самаре у нас большой амбулаторный центр: мы давно там представлены, и сейчас там наблюдаются около 500 беременных женщин, проводятся процедуры ЭКО. Мы также представлены в Новокуйбышевске и Тольятти. Мы все рассчитываем, и наши вложения — точные и эффективные.

Что вы считаете главным фактором роста бизнеса в регионах — покупательскую способность?

Смотрите. Медицинская помощь относится к одному из факторов качества жизни. Люди любят хорошее жилье, качественное питание и отдых. Россияне в отпуске предпочитают хорошие гостиницы. Таким же фактором является и качество медицинской помощи или родовспоможения. Женщины хотят рожать в хороших условиях, им нужна точная диагностика и хороший уход за новорожденным.

В прошлом году в ваших клиниках число родов увеличилось примерно на 20 %, какой план по этому году?

Мы не можем сейчас делать прогнозы. Это инсайдерская информация. Ждите раскрытия информации.

Медицинский бизнес вдруг стал интересен крупным предпринимателям. Ситуация напоминает сельское хозяйство, куда многие стали вкладываться, поскольку благодаря санкциям нормы рентабельности выросли. В этом году стало известно, что крупными медицинскими проектами готовы заняться Александр Мамут, основатель группы «Ташир» Самвел Карапетян, Михаил Фридман. С чем связан, на ваш взгляд, интерес бизнесменов к медицине?

Я не знаю. Я врач в первую очередь, а не бизнесмен. Вот есть настоящие бизнесмены, которые успешны в инвестициях в одном секторе, в другом, в третьем. Я закончил школу в 1974 году, поступил в медицинский институт и связал свою жизнь с этой профессией. В 1977 году студентом четвертого курса я выбрал акушерство и гинекологию в качестве специализации, и с тех пор всю жизнь я работал акушером-гинекологом. Для того чтобы создать свою школу акушерства и собрать команду, мне потребовалось всего лишь 40 лет. Я умею заниматься только медициной, только лечебной работой. И больше ничего. Медицина — очень тяжелый и очень сложный бизнес. Пусть попробуют.

То есть речь не идет о легких деньгах.

Для того чтобы делать качественно, мне потребовалось 40 лет.

Конкуренции не боитесь?

Ну о чем вы говорите? Я занимаюсь своим делом, и все.

В госпитале в подмосковном Лапино помимо основного профиля, перинатального, вы предлагаете другие услуги, в том числе по лечению заболеваний сердечно-сосудистой системы.

Мы вышли сейчас за пределы основной специализации. Беременные тоже болеют, и нам пришлось в Лапино и в других регионах (Самаре, Новосибирске, Уфе) заниматься не только гинекологией, но и хирургией, урологией, диагностикой, кардиохирургией. Сейчас мы занимаемся всем.

То есть вам потребовалось много лет, чтобы выйти за пределы перинатальной специализации и заниматься другими заболеваниями?

В любом случае нужна сначала якорная специализация, как и во всем.

Вы планируете поднимать цены, как советуете другим клиникам?

Нет, мы не планируем поднимать цены. Я посоветовал поднять цены одной из клиник, которая забита пациентами, и они не знают, что делать. Но это шутка была. Мы не собираемся поднимать цены и продолжаем работать в прежнем режиме. Обычно мы увеличиваем цены с учетом инфляции, не более 5% в год.

Один из ваших коллег употребил термин «медицинская инфляция». Сколько она составляет?

Он говорил об инфляции в целом по сектору, когда медицинские учреждения в связи с изменением курса доллара вынуждены менять цены на услуги, поскольку большинство расходного материала покупается на валюту. Техника очень дорогая. Мы первые «ультразвуки» покупали за $18 000–20 000. Сейчас GЕ их предлагает за $300 000, но это уже другие машины, они высочайшего класса.

Россия > Медицина > forbes.ru, 24 июля 2017 > № 2254511 Марк Курцер


Украина. США > Медицина > interfax.com.ua, 24 июля 2017 > № 2253528 Маргарита Огнивенко

Глава департамента инновационных лекарств фармкомпании MSD: "Наша материнская компания принимает участие в госзакупках напрямую без локальных дистрибьюторов"

MSD – одна из ведущих международных компаний в области здравоохранения. Торговая марка MSD принадлежит компании Merck & Co., Inc. со штаб-квартирой в Кенилворте, штат Нью-Джерси, США. Весной MSD начала поставлять в Украину первый имуноонкологический препарат.

Интервью руководителя департамента инновационных лекарственных средств компании MSD Маргариты Огнивенко агентству "Интерфакс-Украина" об особенностях выведения на рынок Украины инновационных препаратов, опыте международных закупок и перспективах локализации производства.

Вопрос: Каковы основные направления работы компании MSD?

Ответ: Наша миссия заключается в исследовании, разработке и развитии новых подходов к лечению, предоставлению инновационных лекарственных средств и услуг, которые предназначены для спасения и оздоровления людей. Независимо от того, как мы меняемся и развиваемся, наши ценности и нормы поведения остаются неизменными.

За последние годы основные усилия компании направлены на разработку лекарственных средств, которые позволяют бороться с заболеваниями в тяжелых стадиях, там, где бессильны традиционные методы лечения, где нет надежды ни у врача, ни у пациента. Одно из последних достижений нашей компании – новый иммуноонкологический препарат, одобренный для лечения определенных видов рака легкого и рака кожи.

Работа "МСД Украина" направлена на расширение доступа пациентов к инновационным продуктам в сфере онкологических заболеваний, лечения вирусных гепатитов, борьбу с антибиотикорезистентностью, лечение ВИЧ/СПИД, а также внедрение современных технологий в области репродуктологии.

Вопрос: Какие каналы продаж использует компания?

Ответ: На сегодняшний день компания "МСД Украина" не является коммерческой организацией, она осуществляет непосредственно продажи препаратов на рынке Украины.

В рамках контрактов с украинскими дистибуторами мы обеспечиваем поставку препаратов в Украину, пациенты получают доступ посредством покупки в аптеке. Также авторизованные нами дистрибуторы принимают участие в региональных закупках и поставляют лекарственные средства непосредственно в лечебные учреждения по итогам процедуры закупок. Еще одним ключевым сегментом является участие в международных закупках, где поставки препаратов осуществляются на основании прямых договоров между нашей материнской компанией "Шеринг Плау", расположенной в Швейцарии, и международными организациями, которые в рамках закона Украины о международных закупках проводят процедуру закупки за бюджетные средства, выделенные МОЗ Украины.

Вопрос: Как оцениваете опыт государственных закупок через международные организации? Когда эти закупки начинались, многие сомневались в их эффективности…

Ответ: Наша организация всецело поддерживает инициативы государства по реформе здравоохранения, в частности, реформу государственных закупок, благодаря которой пациенты имеют возможность получить быстрый доступ к лечению.

В настоящее время наша материнская компания принимает участие в закупках, которые проводят международные организации UNICEF, UNDP, Crown Agency, и поставляет препараты напрямую без участия локальных дистрибьюторов, что позволяет снизить цены. Ранее мы продавали их государству через дистрибьюторов. Мы участвовали в госзакупках в 2016 году, будем участвовать в 2017 году. По закупкам прошлого года мы полностью выполнили все контракты по поставкам препаратов для лечения ВИЧ/СПИД, по детской онкогематологии – у нас есть три продукта, которые закупались по этой программе: антибиотик и два противогрибковых препарата. По закупкам 2017 года наши препараты включены в номенклатуру. Думаю, как только начнется процесс сбора заявок, международные организации обратятся к нам, и мы будем принимать участие в тендерах.

Вопрос: То есть, вы позитивно оцениваете опыт международных закупок?

Ответ: Мы позитивно оцениваем стремление государства в реформе системы закупок.

Работа с международными организациями для нашей компании не является новой в мире, поскольку наши препараты и вакцины многие годы закупаются и поставляются по подобной процедуре во многие страны мира и выгоды данного долгосрочного сотрудничества очевидны.

Вопрос: Как оцениваете законодательные инициативы, которые исходят из парламентского комитета по вопросам здравоохранения о внесения изменений в правила закупки, в частности, относительно сроков годности поставляемых препаратов?

Ответ: Инициированные изменения в закон о международных закупках являются обоснованными, поскольку защищают интересы, прежде всего, пациентов, которые должны иметь возможность получать своевременно качественные препараты со сроками годности, регламентированными МОЗ Украины. Со своей стороны, хотим отметить: вопрос своевременной поставки препаратов с хорошими сроками годности напрямую зависит от процедуры объявления торгов и непосредственно процедуры самой поставки. Для производства и поставки препаратов в Украину нам необходимо 3-5 месяцев, для того чтоб мы могли обеспечить поставку препаратов со сроками годности 75% и выше. Только после получения заказа от государства мы можем начать процедуру производства с последующей поставкой. Сейчас уже июль, до конца бюджетного года остается 5 месяцев, а на сегодня у нас нет ясного понимания номенклатуры закупок и планируемых объемов поставки в рамках торгов МОЗ 2017 года.

Вопрос: Препараты, закупленные за бюджет 2016 года, вы уже поставили?

Ответ: Да, все препараты, которые были запланированы к поставке за бюджет 2016 года, поставлены нашей компанией в полном объеме.

Вопрос: Где располагаются ваши производственные площадки?

Ответ: У нас их несколько – США, Канада, Бельгия, Ирландия.

Вопрос: Рассматриваете ли вы возможность локализации производства в Украине?

Ответ: У нашей компании есть успешный опыт локализации производства оригинального препарата "Пегинтрон" для лечения вирусных гепатитов в Украине. Реализация данного проекта позволила увеличить доступ пациентов к лечению. Мы в течение нескольких лет благодаря локальному производителю имели возможность поставлять препараты в рамках государственных программ по более доступной цене. На наш взгляд, развитие украинского производителя и локализация инновационных препаратов – одно из ключевых направлений как государства, так и бизнеса.

В прошлом году у нас также были переговорные процессы в этом направлении, но пока в Украине площадок, соответствующих стандартам MSD, где мы могли бы безоговорочно согласиться с полным циклом производства наших продуктов, нет.

Вопрос: Насколько вашей компании интересно выводить на рынок Украины инновационные продукты? Они все-таки очень дорогие, а люди у нас не очень богатые…

Ответ: Мы сегодня стараемся максимально облегчить доступ к препаратам нашей компании, но в текущих условиях социально-экономической ситуации в стране есть существенные ограничения по доступу населения к лечению. Большая часть препаратов покупается за счет пациентов и основная задача - это внимание со стороны государства, которое должно обеспечить доступ пациентов к инновационному лечению, как это происходит в странах Евросоюза и США. Внедрение страховой медицины и системы реимбурcации в Украине поможет в решении данного вопроса и, на наш взгляд, сможет значительно увеличить доступ к инновационному лечению.

Многие пациенты до того, как инновационный иммуноонкологический препарат компании МСД был зарегистрирован в Украине, ездили в Германию, Израиль, покупали его в других странах. С регистрацией препарата возможность лечиться появилась и у пациентов Украины.

Вопрос: А где они берут препарат?

Ответ: Пациенты имеют возможность приобретать препараты в аптеке.

Вопрос: Если речь идет о таком дорогом препарате, как вы рассчитываете окупить инвестиции по его выведению на рынок Украины?

Ответ: Основная инвестиция, это инвестиция в жизнь. Ключевой задачей компании является доступ пациентов к инновационному лечению. Первым этапом доступа являются клинические исследования, вторым – доступ в аптеках страны, и, конечно же, когда мы говорим о стоимости такого лечения, то важным остается доступ через государственное обеспечение. В частности, мы готовим пакет документов для включения препарата в Национальный перечень лекарственных средств, понимая, что для данной группы пациентов нет альтернативного лечения.

Понятно, что речь пойдет также о переговорной процедуре с государством и о специальной цене для Украины, но это отдельный вопрос, который требует особого внимания и обсуждения. Диалог с государством, направленный на обеспечение пациентов современными методами лечения, – нормальная практика в цивилизованных государствах. На сегодня такой вопрос рассматривают в Турции, где государство признало, что препарат является спасающим жизнь, и рассматривает вопрос отдельного финансирования иммуноонкологических препаратов.

Вопрос: Какие еще проекты компания готова реализовывать в Украине?

Ответ: Еще один крупный проект в Украине связан с проблемой антибиотикорезистентности (устойчивости штамма возбудителей инфекции к действию одного или нескольких антибиотиков - ИФ). Нерациональное использование антибиотиков привело к снижению их эффективности. И это глобальная мировая проблема. Наш проект сможет определить в каждой участвующей в проекте клинике наличие специфической, именно для этой клиники, микробиологической флоры и какие антибиотики, соответственно этой флоре, использовать рационально.

На сегодня в проекте участвуют самые крупные клиники, где большой поток пациентов. Это клиники четвертого уровня, где проводятся серьезные хирургические вмешательства. В клиниках осуществляются исследования, по результатам которых эксперты разрабатывают специальные протоколы, которые позволят каждому врачу делать рациональные и эффективные назначения. На сегодня в проект вошли 20 клиник: шесть в Киеве, 14 в регионах Украины. Компания поддерживает проведение научных мероприятий с целью предоставления методологии проведения данных исследований и формирования протоколов.

Эти мероприятия проводятся за средства компании МСД. Стоимость проекта – около $ 20 тыс. в год. Проект долгосрочный, и, если будет желание других клиник присоединиться, мы будем рассматривать возможность дополнительных инвестиций.

Вопрос: Какой объем занимают антибиотики в вашем портфеле в Украине?

Ответ: Это не большой объем. В Украине это два антибиотика, их объем не более 20%.

Вопрос: Какой ваш основной продукт в Украине?

Ответ: У нас есть препараты, которые многие годы присутствуют на рынке Украины. Они уже хорошо известны врачам различных специальностей и, благодаря своей эффективности и качеству, завоевали прочное место в их назначениях. И есть новые продукты, с которыми мы сегодня активно работаем. Я не могу сказать, что какой-то один продукт приносит нам самый большой доход, у нас равномерное распределение лекарственных продуктов в портфеле.

Вопрос: Если говорить о перспективе компании в Украине, основной акцент будет делаться на участие в госпитальных продажах, госпрограммах или на рознице?

Ответ: Еще в 2012 году мы ориентировались и на госпитальные, и на поликлинические препараты. Но в 2014 году мы передали весь наш поликлинический портфель партнерам и сосредоточились только на госпитальной группе препаратов. Перспективу мы видим именно в этом направлении, и весь человеческий и финансовый ресурс мы будем направлять на эти продукты. В дальнейшем планируем выводить на рынок Украины новые антибиотики, онкологические препараты, препараты для лечения гепатита С и для лечения ВИЧ СПИД

Вопрос: Как оцениваете нормативные изменения, которые в настоящее время происходят на фармрынке Украины?

Ответ: На наш взгляд, они происходят в правильном русле. Благодаря этим изменениям в прошлом году нам удалось по ускоренной процедуре зарегистрировать свой инновационный иммуноонкологический препарат. Процедура заняла три месяца, это очень быстро. Произошедшие в системе регистрации изменения позволяют новым инновационным продуктам зарегистрироваться по быстрой процедуре, а пациентам - быстрее получить доступ к лечению.

Для нас важно продвижение инновационных продуктов – мы хотим, чтобы результаты наших научных исследований стали доступными для пациентов как можно скорее.

Вопрос: Насколько ускоренная регистрация позволяет защитить рынок от некачественных и неэффективных препаратов?

Ответ: В первую очередь, она позволяет украинским пациентам получить доступ к новейшим инновационным препаратам одновременно с пациентами всего мира. В частности, мы сейчас говорим о нашем инновационном иммуноонкологическом препарате, который показал свою высокую эффективность уже на ранних стадиях клинических исследований. FDA (Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов в США - ИФ) с учетом полученных данных присвоила ему статус "приоритетного рассмотрения", т. к. его показатели превысили ожидания. Поскольку он прошел регистрацию в США и сейчас регистрируется во многих странах мира, мы имеем все полные досье, которые демонстрируют эффективность данного лекарства.

Украина. США > Медицина > interfax.com.ua, 24 июля 2017 > № 2253528 Маргарита Огнивенко


США. Индия. ЛатАмерика. ЦФО > Медицина. Образование, наука > mirnov.ru, 18 июля 2017 > № 2509780 Артур Исаев

СТВОЛОВЫЕ КЛЕТКИ ПОМОГУТ ВОСКРЕШЕНИЮ?

Американские биотехнологи объявили о старте эксперимента, цель которого - научиться воскрешать человеческий мозг с помощью стволовых клеток и лазерной стимуляции.

Известно, что сегодня человеческую смерть во всем мире констатируют именно на основании смерти головного мозга. То есть даже если сердце еще бьется, при «потухшем» мозге человек считается мертвецом.

В новом эксперименте будут участвовать 20 пациентов в состоянии комы, проведут его уже в текущем году в Латинской Америке. Кстати, изначально этот опыт должен был состояться в Индии, но индийцы подумали-подумали и согласия на него не дали.

Пациентам с зафиксированной смертью головного мозга сначала сделают инъекции стволовых клеток, а потом введут белковую смесь в спинной мозг, чтобы стимулировать рост новых нейронов. Далее последует 15-дневная лазерная терапия с целью восстановления нейроновых связей.

Завкафедрой патанатомии и судебной медицины Рязанского государственного медицинского университета Роман Деев:

«Медицинские хроники свидетельствуют, что в единичных случаях после состояния относительно длительного прекращения кровообращения в головном мозге удавалось восстановить часть функций. Но наиболее вероятно, что эти случаи связаны с недообследованностью пациента. Увы, нервные клетки мозга являются самыми энергетически затратными, а значит, и самыми уязвимыми: при кислородном голодании они гибнут в течение нескольких минут.

Если врачи успевают подключить тело к приборам жизнеобеспечения, то такое состояние может длиться долго - мозг и значительная часть нейронов мертвы, а «механическая» часть организма продолжает работать с помощью приборов. Введение каких-либо клеток в такой ситуации может «подкормить» оставшиеся в живых нейроны (если они есть). Но воскресить погибшие - увы, нет».

Пока никто не может однозначно сказать, где и каким образом в мозгу формируется сознание, делающее каждого из нас человеком в философском смысле этого слова. Поэтому данное исследование кажется, как минимум неэтичным.

Кроме того, есть опасения, что широкий резонанс, который может вызвать эта работа, создаст угрозу современной трансплантологии, поскольку пациенты с зафиксированным состоянием смерти мозга могут являться донорами органов.

А вот директор Института стволовых клеток человека Артур Исаев считает исследование перспективным:

«Есть много клинических ситуаций, не имеющих пока решения. И в первую очередь я говорю о пациентах, находящихся в коме, которые не могут из нее выйти: существующие методы терапии в большинстве случаев не позволяют это сделать. Так что любые исследования, соответствующие базовым медицинским требованиям, полезны».

Арина Петрова

США. Индия. ЛатАмерика. ЦФО > Медицина. Образование, наука > mirnov.ru, 18 июля 2017 > № 2509780 Артур Исаев


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов

Математический алгоритм: возможно ли создать новые лекарства путем их компьютерного моделирования

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ

Создание и запуск инновационных лекарственных препаратов — обязательное условие существования любой конкурентоспособной развивающейся фармацевтической компании. Однако этот процесс требует значительных инвестиций, занимает много времени и полон рисков. Традиционно считается, что на разработку и запуск в производство нового препарата требуется порядка 7-10 лет, а инвестиции на его создание достигают $2 млрд.

Однако все эти затраты могут стать бесполезными, если созданное лекарство не пройдет клинические испытания и, как следствие, препарат не будет зарегистрирован регулятором. А это случается очень часто. Известно, что за последние несколько лет число препаратов, «проваливших» вторую и третью стадии клинических испытаний, выросло вдвое, как и число лекарств, которым регулятор за последние десять лет отказал в регистрации. Что это значит для участников отрасли? Что объем необходимых инвестиций в разработку лекарств растет вместе с требованиями регуляторов к доказательству эффективности и безопасности препаратов. Производители ищут эффективные способы разработки новых молекул, чтобы с их помощью увеличить число препаратов, которые имеют потенциальные возможности стать революционными на рынке.

В настоящее время одним из самых перспективных направлений НИОКР для решения этих задач является математическое моделирование лекарственных средств. Его развитие обусловлено совершенствованием компьютерных технологий и возможностью обработки с их помощью больших массивов данных.

Возможности и эффективность методов математического моделирования впечатляют. Вряд ли сегодня есть отрасли, не использующие компьютерное моделирование: его применяют в промышленности, сельском хозяйстве, сервисных услугах. С его помощью прогнозируют результаты выборов, стоимость акций, потребительский спрос на новинки, за цифровыми технологиями — будущее. Особое внимание необходимости их развития уделил президент РФ Владимир Путин в рамках своего выступления на заседании Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Сегодня в России есть яркие примеры использования цифровых технологий в различных отраслях промышленности. Например, на производствах в инновационном кластере «Технополис GS» (инвестиционный проект холдинга GS Group в г. Гусеве Калининградской области) с помощью компьютерного моделирования специалисты уже на ранних стадиях разработки продукта могут контролировать надежность изделия, тепловые режимы его работы, нагрузку на процессоры, геометрию и логистику. Благодаря использованию технологии удается максимально оптимизировать затраты в ходе производственного процесса, а также прогнозировать количество отказов и рекламаций еще до выпуска изделий в серию и после начала отгрузок, с высокой степенью управляя затратами на сервис и гарантийное обслуживание.

Другой пример — из авиастроения. В ходе создания новейшего российского авиалайнера МС-21 разработчики активно применяют методы моделирования. В частности, с их помощью инженеры «довели до ума» процессы посадки и торможения лайнера, а также четко определили аэродинамические характеристики и управляемость в форс-мажорных случаях отказа двигателя. Первый испытательный полет МС-21 успешно прошел в мае 2017 года.

Только с помощью использования математических алгоритмов удалось завершить международный исследовательский проект «Геном человека». В работы по расшифровке нуклеотидных пар в течение 15 лет были задействованы 250 машин. Они 24 часа в сутки собирали, анализировали, систематизировали и аннотировали терабайты информации.

Первые математические модели в области фармакологии и анализа клинических данных разрабатываются и применяются на практике с начала 70-х годов XX века. Так называемая фармакометрика способствовала определению дозировки и групп пациентов, которым необходим препарат. Появление и развитие новых компьютерных технологии расширило области применения математических моделей, в том числе в биологии и медицине.

Использование компьютерных моделей ускоряет процессы разработки и вывода на рынок новых продуктов, оптимизирует затраты и снижает себестоимость. По сравнению с методом высокопроизводительного скрининга, который правильнее было бы называть методом проб и ошибок, компьютерное моделирование экономит фармацевтической компании десятки миллионов долларов за счет своевременного отказа от «бесперспективных» веществ.

Кроме того, становится возможным точное прогнозирование и управление свойствами продукта, его фармакокинетическими и фармакодинамическими свойствами. Это позволяет компаниям выпускать на рынок продукт, максимально соответствующий потребительскому запросу.

Компьютерное моделирование уже входит в список обязательных стадий прохождения проектов. Начавшись с обработки экспериментальных данных, сегодня это направление позволяет нам существенно ускорять R&D: повышать эффективность сборки генов и продуктивность выработки белков, превращать животные антитела в человеческие и повышать их аффинность связывания с мишенью, предсказывать течение химических реакций и определять оптимальные модификации малых молекул.

Для примера: в прошлом году мы запустили первый проект, все кандидаты которого были полностью спроектированы in silico — с помощью компьютерного моделирования, и уже спустя три месяца получили два финальных кандидата, которые сейчас проходят доклиническую разработку. Другой пример — проект 2-in-1, целью которого является создание нового класса антител, обладающих всеми свойствами и симметриями IgG, но обеспечивающих мультиспецифическую активность.

Компьютерный анализ данных также помогает и в других областях. С помощью статистики и трехмерного моделирования в этом году нам удалось показать Всемирной организации здравоохранения, что существовавшие более двадцати лет правила присвоения МНН антителам построены на не вполне корректных выводах и потому требуют корректировок. В конце мая эти правила были кардинально изменены.

Кроме этих очевидных преимуществ применение компьютерных моделей позволяет создавать препараты для лечения болезней, которые еще недавно считались трудноизлечимыми или неизлечимыми. Успехами мы опять обязаны машинному разуму. Анализируя взаимодействия молекул, компьютер оперирует огромными массивами данных и способен выявлять сложнейшие закономерности, заметить которые человеку просто не под силу.

Например, известно, что в США в 2013 году FDA одобрила новое лекарство от гепатита С. Это как раз детище компьютерного моделирования. Лекарство вылечивает гепатит С за 12 недель, но довольно дорого: стоимость курса лечения — $84 000.

В 2016 году другая американская компания выпустила на рынок свой препарат для лечения гепатита С. В основе — синтезированные на основе компьютерных моделей вещества гразопревир и илбасвир. Курс лечения также составляет 12 недель, правда, в отличие от предыдущего препарата, он обойдется пациенту почти на $30 000 дешевле.

В этом году компания Sanofi подписала контракт с Schrödinger для использования вычислительных технологий в 10 проектах создания новых лекарственных средств на сумму $120 млн.

«Филип Моррис Интернэшнл» на основе компьютерных моделей изучает влияние на человеческий организм токсичных веществ, которые образуются в результате курения табака.

Компьютерные технологии активно используются в организации лечения пациентов. Наиболее известным является проект Watson, совместно реализуемый IBM и нью-йоркским MSKCC. Его результат — точная диагностика и индивидуальные рекомендации по лечению онкобольных. Советы компьютер генерирует на основе анализа более чем 30 тысяч карт пациентов.

В начале февраля 2017 года о применении искусственного интеллекта для моделирования новых лекарственных препаратов объявила команда разработчиков Mail.Ru Group, Insilico Medicine и МФТИ.

В портфеле перспективных разработок нашей компании сегодня находятся несколько десятков новых молекул, которые искусственный интеллект оценил как перспективные. На то, чтобы прийти к такому выводу, нам понадобилось несколько месяцев, в то время как ранее на это уходили годы. Основные вычисления проводятся в запущенном в 2016 году Центре обработки данных (ЦОД), мощность которого составляет 268 TFLOPS. Сейчас ЦОД в основном занимается сложным структурным анализом: для создания нового лекарственного препарата рассматривается не менее 1 млн природных молекул. Помимо базовых исследований впоследствии нужные молекулы дорабатываются и усовершенствуются, в результате чего синтезируемый препарат становится более безопасным и эффективным. Первичный анализ в данном случае проводится в виртуальной среде in silico, и только после этого прошедшие отбор материалы отправляются в лаборатории для прохождения тестов in vitro и in vivo.

Использование методов математического моделирования экономит компании не только время и деньги, но и положительно сказывается на репутации. Ведь математические исследования снимают необходимость проведения тестов на животных моделях.

И я думаю, это только начало: функциональные математические модели демонстрируют неуклонно возрастающую эффективность и вскоре помогут полностью изменить процесс разработки и создания лекарственных препаратов.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246302 Дмитрий Морозов


Россия. Лаос > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Медицина > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243561 Владимир Гордеев

Русские в Лаосе: как продать технологию в страну, где нет денег

Владимир Гордеев

Директор по развитию сектора медицинских проектов ГК «ИНТ»

Почему Лаос — идеальное место для запуска технологичных бизнесов

Многие технологические предприниматели действуют по принятому в среде стартапов шаблону: разработать «прорывную» технологию и направиться в страну с огромным богатым рынком — США, европейское государство, в крайнем случае в богатеющий день ото дня Китай. Но есть и другой путь — необычный, интересный и, возможно, не менее прибыльный — ввести технологию в страну, подавляющее большинство населения которой находится за чертой бедности.

Бедный и малонаселенный Лаос

Лаос — страна необычная во всех отношениях. На территории, которая не намного меньше современного Вьетнама (с 90 млн населения) или Таиланда (население 67 млн), живет всего лишь 7 млн человек. Сначала, несколько веков назад, на протяжении долгого времени Таиланд (тогда Сиам) насильно ассимилировал лаосские племена на своей стороне пограничной реки Меконг. Во времена французского господства в аграрный Лаос не проникали современные технологии, а потом на развитие страны повлиял воцарившийся социализм и долгая война соседнего Вьетнама с США. На Лаос тогда сбрасывали снаряды американские бомбардировщики, которые не долетали до места назначения. Все это отбросило страну в развитии на многие десятилетия. Бедный, малонаселенный по азиатским меркам Лаос — казалось бы, точно не лучшее место для стартапов. Но это не так.

Рай для стартапов?

Слабые законы и несформированные государственные механизмы регулирования сделали Лаос крайне интересной территорией для апробации новых технологий. Для ряда стартапов, особенно в области медицины или строительства, главный вызов — адаптироваться к законодательству страны. На необходимую сертификацию уходят большие деньги. В Лаосе же таких проблем не возникает: например, в стране нет строительных норм и правил (СНиПов), отсутствуют стандарты по укладке асфальта, почти нет требований к строительству домов. Наверное, именно поэтому даже в столице Лаоса Вьентьяне так сложно увидеть хорошие дорогие или высотные здания. Как говорят местные: «Мы не строим высокие, упасть могут». Большие компании, которые могли бы вкладывать в инфраструктуру Лаоса, сюда почти не приходят. Но в Азии вряд ли найдешь более приветливую страну для любого иностранного присутствия: законы, налоги – все очень понятно и просто, чтобы не создавать барьеры для иностранца. Покупательная способность лаосцев на очень низком уровне. Однако оказалось, что это не проблема.

Медицинский стартап для Лаоса

Три года назад группа ученых Национального исследовательского технологического университета МИСиС и химического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова во главе с профессорами Сергеем Кондаковым и Александром Осиповым получила грант от Министерства образования и науки на разработку своего изобретения — карточек для транспортировки биожидкостей на основе мембран. Такие карточки при нанесении на них крови и других жидких биоматериалов впитывают и хранят их без существенной потери свойств в течение нескольких лет, сохраняя их свойства для анализа. Разработку апробировали совместно с ведущими институтами в области ветеринарной диагностики, она дала возможность контролировать эффективность вакцинации у животных и птиц, проводить мониторинг эпизоотической ситуации в дикой природе. Но область применения технологии оказалась шире: все, что было разработано для ветеринарии, подходит и для медицинской диагностики. Имея такие карточки, не нужно идти в больницу, чтобы сдать кровь на анализ: в домашних условиях можно специальным миниатюрным инструментом уколоть палец (абсолютно безболезненно), приложить его к мембране, карточку с мембраной поместить в конверт и отправить почтой в лабораторию, где проведут анализ. На основании результатов, которые можно получить даже по SMS, врач на месте ставит диагноз. Никакой доставки в пробирках, никаких хладо-цепей при транспортировке из удаленных городов — вся процедура удешевляется в разы, а для людей, живущих в труднодоступных местах, эта система стала бы идеальной, например, при диспансеризации.

В России это ввести не удалось. Ученые столкнулись с проблемой – государственный грант пошел на разработку технологии, но не покрывал расходов на процедуры ее внедрения в медицину, регистрацию и сертификацию. Тогда мы стали искать частные инвестиции для выхода на зарубежные рынки. В итоге договорились с группой компаний «Инжиниринговые технологии» (финансируется «Апрель Капитал») и начали подготовку к выходу на зарубежные рынки.

Лаосский выбор

С самого начала мы рассматривали рынок Юго-Восточной Азии. Почему? Дело в его привлекательности: население стран АСЕАН огромно — более 600 млн человек, а в жарких странах региона отказ от пробирок с кровью особенно актуален. Большинство людей здесь проживает в сельской местности, где тяжело создавать лаборатории и пункты сбора крови. Карточки стали бы хорошим решением проблем. Другие регионы оказались менее перспективны. Так, Китай и Индия слишком любят копировать — несмотря на то что население в каждой стране более миллиарда, риски неоправданно высоки. В Индии к тому же зашкаливает коррупция, а копированию особенно подвержена область медицины. Латинская Америка слишком далеко, США и Европа для российских технологий сегодня не лучшие площадки.

Затем на международной конференции в Сеуле мы сделали доклад о разработке. Он заинтересовал практиков медицинской лабораторной диагностики и коммерческие компании в этой области. Специалистов из Кореи, Вьетнама, Филиппин, Малайзии и Индонезии задавали один и тот же вопрос: внедряли ли уже технологию? Ответ «В России, в сельском хозяйстве» мало кого устраивал: это далекая холодная страна, с другой культурой и законами. Кроме того, в России система так и не была запущена в полном объеме из-за множества бюрократических проблем и сильной, защищающейся от инноваций, системы медицинской регистрации и сертификации. Лояльной страной, которая помогла найти выход из ситуации, оказался Лаос.

Сертификация карточек ДБС в Лаосе не требуется, хотя даже здесь для того, чтобы изменить традиционную систему доставки крови, понадобилось преодолеть ряд стандартов – например, получить разрешение почты на пересылку биообразцов в конверте. Но самый важный фактор — психология страны: у Лаоса нет возможности инвестировать в собственные инновации и даже покупать сторонние. Сейчас клиники в Лаосе собирают кровь в пробирки в крупных медицинских центрах и тратят на один забор (вместе с доставкой материала в холодильнике в единственную в стране лабораторию) примерно 3 доллара. С внедрением карточек эта стоимость падает в четыре раза: карточку не нужно везти в холодильнике (а лаосские холодильники для транспортировки часто ломаются).

Руководство страны и ее ключевые министры прекрасно говорят по-русски, многие учились в СССР и с большой теплотой относятся к России. Решение о переходе на мембранные карточки было принято моментально. Но есть и обратная сторона медали: лаосцы никуда не торопятся, поэтому проект идет крайне медленными темпами. Если хотя бы 10 человек в Лаосе попробовали сдать кровь новым методом, то инновацию уже можно считать внедренной. Никаких бумаг и сертификатов не потребовалось, скорее нужна была верификация – доказательство того, что технология работает лучше той, которую она вытесняет. Тем не менее без проблем не обошлось: в Лаосе почти нет хорошей инфраструктуры, даже с такси часто бывают сложности, поэтому даже сама доставка карточек оказалась затруднительной.

Рынок Лаоса совсем маленький, но это прекрасный «испытательный полигон» для АСЕАН. После апробации технологии здесь другие страны Азии, более населенные и «быстрые», могут убедиться, что она работает, увидеть своими глазами, как это происходит. Уже есть результат: как только сухие пятна крови признали в Лаосе, на технологию обратила внимание Малайзия, и крупнейшая в стране сеть клиник подписала соглашение о тестировании. Экономика Малайзии совсем иного качества, население больше, и стандарты другие. Так, официальная религия Малайзии — ислам, и пришлось получать сертификаты соответствия карточек условиям халяльной продукции, так как материал соприкасается с кровью. В Лаосе о таких тонкостях сертификации никто и не спрашивал, да и страна по большей части по-советски атеистична. В целом самым важным в случае с Лаосом стал опыт работы в Азии, который позволил понять местный менталитет. А это, пожалуй, и есть ключ к азиатскому сердцу.

Россия. Лаос > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. Медицина > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243561 Владимир Гордеев


Казахстан > Образование, наука. Медицина > camonitor.com, 14 июля 2017 > № 2242232 Гульнара Ташенова

Можно ли в наших школах вырастить здорового ребенка?

Автор: Адольф Арцишевский

Со времен Советской власти в нашем сознании неистребимо живет категоричный лозунг: «Все лучшее – детям!» Он, правда, в ту эпоху имел под собой солидную базу: Дворцы пионеров, летние и зимние пионерлагеря, спортивные секции, клубы «Кожаный мяч» и «Золотая шайба»... Быть может, какие-то рудименты всего этого уцелели и до наших дней, но по большей части все оно кануло в лету и осталось лишь в пионерском гимне «Взвейтесь кострами, синие ночи!». При желании можете сделать «клик» в Интернете и прослушать этот бравурный марш, его хором споют вам пышущие здоровьем красногалстучные ребятишки тех лет, которые делу Ленина и партии были верны. Сейчас собрать такой хор тинейджеров весьма проблематично. Спеть-то они, может, споют, а вот насчет пышущего здоровья – большой вопрос. Там через одного будут либо страдающие от ожирения подростки, либо впадающие в анемию совсем еще юные барышни.

«Все лучшее – детям!»

Мы не без содрогания вспоминаем, как выживали в эпоху перемен и, твердя словно мантру «Все лучшее – детям!», не очень-то берем в расчет, что больше всех и в первую голову пострадали именно дети.

Начнем с того, что школу, естественно, лихорадило от реформ, причем не только в части просвещения. В школах были медкабинеты, школьный врач и медсестра, они следили, худо ли бедно, за здоровьем детишек, у них была своя наработанная десятилетиями практика, но их переподчинили из Минздрава Министерству образования. Шаг был явно непродуманный и роковой, поскольку Министерство образования занималось, как нетрудно догадаться, образованием, но никак не здравоохранением, в котором оно в общем-то мало что смыслило, и врачебный контроль за здоровьем детишек оказался безхозным. Школьный врач под давлением обстоятельств и во всей этой неразберихе как-то незаметно исчез из жизни школы, должность эту попросту упразднили, что не лучшим образом сказалось на здоровье школяров.

Но и в дошкольной жизни ребенка ждали тоже нелегкие испытания. Чья-то умная голова, воодушевившись европейскими ценностями, решила внедрить в нашу жизнь семейных врачей, никак не учитывая казахстанские реалии. В результате исчезли детские поликлиники, педиатрам дали как бы отставку, детей стали лечить на общих основаниях врачи для взрослых. Мединституты перестали готовить педиатров, они тоже стали фигурой неуместной. Но при всем при том деторождаемость росла, и проблемы детского здоровья не теряли своей актуальности и остроты. Коридоры наших поликлиник наполнились детскими голосами. Наши участковые врачи и без того света белого не видели, так теперь они работали в две-три смены, поскольку, отстояв вахту в поликлинике и разобравшись с пенсионерами и прочим людом, они устремлялись по домам на помощь занедужившим детям, о болезнях которых имели весьма смутное представление.

В общем, ребенок теперь поступает в школу уже с букетом тех или иных болячек, или, как говорят в таких случаях англичане, «с малым джентльменским набором недугов». За школьной партой ему предстоит марафон в одиннадцать лет. Естественно, за эти годы он не станет здоровее и обретет вместе с аттестатом зрелости «большой джентльменский набор».

О нем мы скажем чуть позже. А сейчас хотелось бы обратиться к специалисту и понять, кто же сегодня в ответе за здоровье школьника.

Зуд реформаторства и его последствия

Наша собеседница – доктор медицинских наук, руководитель управления организационно-методической работы и медицинской статистики Научного центра педиатрии и детской хирургии Гульнара Ташенова. До недавнего времени она сверх того была главным внештатным педиатром Минздрава РК, но статус этот стал как бы неактуален и неуместен вследствие судорожных преобразований, связанных с педиатрией, которые лихорадили в последние годы Казахстан.

– Сразу же хочу сказать, что сегодня у нас настали кардинальные перемены, – говорит она. – Во-первых, медицинское обслуживание школьников наконец-то передано в ведение Минздрава. Во-вторых, возобладал здравый смысл и с подготовкой педиатров. В-третьих, принимаются меры для восстановления детских поликлиник.

– Так-то оно так, но вернуть все на узаконенные места непросто. Меня поразил ваш капитальный труд (другого определения я не нахожу) «Совершенствование школьной медицины в РК». Там лишь одна страничка посвящена передаче школьной медицины в ведение Минздрава, но у меня было такое ощущение, будто я вникаю в технико-экономическое обоснование ЭКСПО-2017. Вот уж действительно – ломать не строить…

– Перекос этот со школьной медициной возник в 1990-е годы в связи с трудностями финансирования и с необходимостью так называемой оптимизации. В советское время все было устроено по уму. Школы были прикреплены по территориальному принципу к детским поликлиникам. Естественно, школьные подростковые медкабинеты находились в ведении Минздрава. Контроль за здоровьем детей был неукоснительный. Представить себе школу без школьного врача было просто невозможно. А сейчас вообще нет такой должности. Но, повторяю, в конце прошлого года началась передача медицинского обслуживания школьников в ведение Минздрава. Школы вновь территориально прикрепили к поликлиникам, провели аудит медицинских пунктов, они, естественно, за минувшие годы утратили необходимое оборудование, работали по старой схеме, погрязнув в бумажном документообороте. Медсестры забыли о повышении квалификации, в основном это люди предпенсионного возраста, тянут себе лямку по инерции. Тут нужны усилия не одного министерства, тут необходим межведомственный комплексный подход.

– То есть все это не произойдет в одночасье. А дети… Что дети? Ведь все это время здоровью учеников не уделялось должного внимания…

– Видите ли, профилактические осмотры проводились, как и прежде, но они носили по большей части формальный характер. Для галочки, как говорят в таких случаях. На профилактические осмотры должны выезжать бригады узких специалистов во главе с педиатром. Офтальмолог, ЛОР-врач, хирург, ортопед, невропатолог, гастроэнтеролог, уролог и т.д. Но как раз узких специалистов в таких бригадах почти нет. И какой толк от подобных осмотров? По отчетам мы видим, что они проводились, но, в сущности, осмотром педиатра все и ограничилось.

– То есть большинство имеющихся болячек осталось при школьнике как бы не выявленными, а значит, никто лечить их не будет?

– Вот именно. Ребенок и без того приходит первый раз в первый класс уже не очень здоровым. А к одиннадцатому классу он обзаводится целым букетом хронических заболеваний. Это и близорукость, и нарушение осанки, и гастроэнтерологические проблемы как следствие пристрастия к фастфудам и газировкам.

– То есть статистика, должно быть, ужасающая?

... Тут возникает целый ряд «но». В отсутствии офтальмолога близорукость в отчете осмотра детей не будет отражена; не было хирурга, а значит, начальную стадию сколиоза не учтут; отсутствовали гастроэнтеролог, кардиолог, уролог – ну и так далее. Много чего будет упущено в том отчете, на основании которого и появляется статистика.

Колыбельная для министра и туалеты в школах не типа «сортир»

И тут мне вспомнился бородатый анекдот времен советской власти. Многоопытный Рабинович устраивается на работу главбухом. Дабы проверить его грамотность, начальство спрашивает: «Сколько будет дважды два?». Испытуемый на вопрос отвечает вопросом: «А сколько вам надо?»… Статистика порой подобна этому главбуху, ясный ответ она едва ли даст.

Два года назад автор этого текста уже обращался в Министерство тогда еще здравоохранения и социального обеспечения, пытаясь уточнить, действительно ли Казахстан, согласно данным ООН, занимает 111-е место в мире по состоянию здоровья своих граждан. Наш диалог слепого с глухим длился почти неделю. А завершился резонным советом из чиновничьих глубин департамента: «Обратитесь с письмом к министру, и, если она даст согласие и спустит распоряжение, мы дадим вам ответ». Думается, логика действий того самого главбуха живет и процветает по сей день. Так не будем особо углубляться в статистику, она порой уклончива и рассчитана на то, чтобы усыпить бдительность высокого начальства, мы просто обратимся к фактам.

– Здоровье детей требует к себе повышенного внимания, – говорит Гульнара Талиповна. – Я неоднократно выступала в печати, указывая на то, что до тридцати процентов выпускников школ у нас страдают хроническими заболеваниями, а это болезни органов дыхания, нервной системы, желудочно-кишечного тракта. Мальчики с плоскостопием, нарушением зрения, осанки, ожирением. Из-за неправильного питания и потребления газированных напитков, которые вымывают кальций и необходимые микроэлементы из детского организма, у них начинается искривление костей. И потом многие негодны к службе в армии. А у девочек неблагополучие с репродуктивными способностями.

– Наверное, виновата в этом не только школа, но школа в первую очередь. В чем вы видите выход из положения?

– В Европе получили распространение школы здоровья. Там и учебный процесс, и материальное оснащение направлены на то, чтобы укреплять здоровье учащихся. В этом направлении сейчас работают и российские школы. Это не только три урока физкультуры в неделю, это расширение спортивных мероприятий, школьники все до единого должны заниматься каким-либо видом спорта, желательно не одним. Полагается активный отдых и во время перемен. Должна быть деятельная альтернатива малоподвижному образу жизни, поскольку почти у всех учеников есть навороченные мобильники, iPadы, оснащенные сверхновыми гаджетами, ноутбуки. Дети готовы часами пребывать в оцепенении, находясь в виртуальном мире, отсюда многие беды со здоровьем. А потому каждый ребенок должен – обязан! – посещать спортивные секции. Школа должна создать все условия для развития спортивной культуры учащихся. Естественно, одним медработникам это не по плечу, здесь нужны совместные усилия врачей, учителей, родителей. У школ забрали прилегающие к ним территории для хозяйственных нужд, их надо школам вернуть, оборудовать спортивными снарядами, создать площадки для игр в футбол, баскетбол, волейбол, чтобы дети каждую свободную минуту могли ринуться в стихию игры.

– На республиканском съезде педиатров вы отметили рост алкоголизма среди детей и подростков. Потребление алкоголя у наших детей начинается с 10 лет, а к старшим классам увеличивается…

– Ну и что теперь – опускать руки? Надо этому противопоставить здоровый образ жизни, надо вовлекать детей в спорт. По динамометрии нынешние подростки отстают от своих сверстников двадцатилетней давности, сила сжатия кисти рук у сегодняшних тинэйджеров на 10-15 килограммов ниже. Надо наверстывать упущенное. Занятия спортом отвлекают от дурных привычек, воспитывают в детях соревновательность, командность, стремление к взаимовыручке. Надо вспомнить о физкультминутках, которые практиковались некогда в советских школах, они снимают напряжение у ребенка, застойные явления в мышечной системе. Это ведь не требует ни затрат особых, ни усилий. Школы здоровья как раз и внедряют такие контенты.

– А у нас эти школы есть?

– В Алматы? Да, 23 такие школы. По крайней мере, на бумаге они есть. Но на самом деле сколько надо работать, чтобы довести их до ума!

– Спорт – это хорошо. А что требуется еще?

– Школам нужны нормальные, цивильные туалеты, чтобы ребенок не боялся в них заходить – туалеты не типа «сортир». Чтобы там было чисто и светло, чтобы ребенок мог помыть руки и вытереть их разовым полотенцем. Школам нужна доступная для детей питьевая вода. Это все рекомендации ВОЗ, их надо брать за основу и внедрять. Мы говорим: «профилактика ожирения», «профилактика утомления». Для начала вот она, эта профилактика – обычная питьевая вода. Пора понять простую вещь: ребенок большую часть своей жизни проводит в школе, так создайте здесь для него нормальные условия. А у нас как? Детям, наоборот, запрещают пить, чтобы они лишний раз не просились в туалет. Куда это годится!..

Грабли как знак неудавшихся реформ

…Гульнара Талиповна говорила простые, понятные каждому из нас истины. Слушал я ее и думал вот о чем. Мы, взрослые, в поисках новых горизонтов и следуя духу искательства, яростно отстаиваем право на реформы, ну неодолим в нас этот зуд! Потом, погрязнув в них, наступив в очередной раз на грабли, мучительно и трудно возвращаемся к здравому смыслу, тратим на это силы, нервы, время, деньги. А наши дети, неповинные в нашей дури, либо жиреют от гиподинамии и черт знает какой жратвы, либо впадают в анемию, тут хрен редьки не слаще. Или хуже того – от долгого сидения за партой обзаводятся сколиозом.

Во! Школьная парта – еще один непотопляемый «титаник» школьной жизни. Безобидное вроде бы сооружение и, очевидно, жизненно необходимое. В сетях есть даже сайт, посвященный истории школьной парты, можете «кликнуть» и прочитать. Ее придумали, изобрели еще в XIX веке, и очень гордились этим изобретением. Каждый из нас на всю свою жизнь запомнил этот неизменный атрибут школьной жизни. И теперь вот наш растущий ребенок или внук одиннадцать лет (нет, вы только подумайте – одиннадцать лет!) изо дня в день по 5-6-7 часов высиживает на этом сооружении. А оно не всегда, не во всем соответствует его изменяющейся психофизике, формируя далеко не спортивную осанку, сутулость, а то и вовсе искривление позвоночника. Вот где надо бы нам, взрослым, одолеваемым зудом искательства, в век высочайших технологий подключить мозги и что-то сделать, наконец-то, чтоб не ребенка приспосабливать к школьной парте, к этому бессмертному монстру из железа, пластика и дубовых плах, а ее, школьную парту, приспособить к живому растущему детскому организму.

Ау, где вы, умельцы, искатели, мать вашу за ногу! Наконец-то займитесь этим франкенштейном и доведите его до ума, чтобы он не уродовал наших детей, а был им другом, помощником, братом.

Пишу все это, а сам невольно думаю. Не дай Бог, если такое жизненно важное дело попадет в руки инициативному дураку. Его ведь не остановишь, его энтузиазм неодолим, он лоб расшибет от усердия. И в очередной раз таких дров наломает, что и щепок не соберешь!.. Причем пострадают, как всегда в таких ситуациях, все те же ни в чем неповинные дети.

А Гульнара Талиповна говорит о том, что раньше в наших школах были зубоврачебные кабинеты, они были нужны как воздух, потому что подавляющее число детей – 90 процентов! – страдает от кариеса, а кариес коварен, как затаившаяся мина, он тянет за собой цепочку гастроэнтерологических заболеваний. Сейчас стоматолог в школе столь редкая птица, что кариес чувствует себя здесь вольготно как никогда. Стоматолога нет даже в тех проверочных бригадах эскулапов, которые с профилактическими осмотрами хоть редко, но все же навещают школы. Весне и осени сопутствуют ОРЗ, это естественно. А вот дальше идет анемия, особенно у детей младшего школьного возраста, поскольку ребенок недостаточно получает железа. Порою это скрытый дефицит железа, ребенок хуже растет. Потом идут нарушения нервной системы и костно-мышечной. И, наконец, близорукость. Это и есть набор школьных болезней.

– Кстати говоря, 70 процентов болезней, которые мы обнаруживаем в нашей взрослой жизни, имеются в виду инфаркты, сахарный диабет, нарушения артериального давления, онкология, все они имеют свое начало и предпосылки в школьном возрасте.

«Равняйсь. Смирно! В туалет – шагом марш!»

А еще она с тревогой говорила о том, что школе свойственно присутствие авторитарного типа учителей, подавляющих личность ребенка. Доброжелательность по отношению к ребенку в дефиците. А потому ребенок часто видит в учителе потенциального врага.

И тут мне вспомнилось вот что. О школьных проблемах мне удалось поговорить с врачом-психиатром Маратом Асимовым. Вот, в частности, что он рассказал. Недавно его попросили выступить в одной из алматинских школ. Он пришел чуть раньше. В ожидании стоял в коридоре, радовался, глядя на ребятишек. И вдруг видит: вереница детей, взявшись за руки, строем куда-то идет. А учитель у дверей класса наблюдает за ними. Потом так же строем они шли обратно. Он спросил учителя:

– Куда они ходили?

– В туалет.

– А какой это класс?

– Нулевой.

И все бы оно ничего. Возникла, правда, какая-то тревога, он не придал ей особого значения. Но вдруг увидел: так же строем идут четвероклассники.

– Вот здесь меня охватил ужас, – говорит Марат Абубакриевич. – Что же происходит в этой школе? Чего от детей добиваются учителя? Казалось бы всего-навсего дисциплины. Они зажимают их в определенные рамки. Но не учитывают при этом одного: как только дети выйдут за порог школы, вся энергия, которую в них сдерживали учителя, вырвется наружу. И последствия непредсказуемы. А учителям, я думаю, следовало бы научить детей энергию эту правильно распределять и использовать. Но учитель, стоящий на пороге класса, умеет лишь завинчивать гайки на котле, таящем в себе термоядерную энергию. Это же страшно! Отсюда и сколиоз, и гастрит, и близорукость, и прочие прелести.

– То есть джинна не нужно загонять в бутылку?

– Надо чтобы ученик умел джинном пользоваться. Можно ли пробудить в человеке талант, когда человека заставляют ходить строем?

Казахстан > Образование, наука. Медицина > camonitor.com, 14 июля 2017 > № 2242232 Гульнара Ташенова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев

Редкое преимущество: как построить бизнес со стабильным спросом

Алексей Сиднев

генеральный директор Senior Group

Пансионат для пожилых людей может окупиться только через 15 лет

Количество пожилых людей в нашей стране постоянно растет. По разным прогнозам, к 2030 году их число составит примерно 19% от общей численности населения. Из них в специализированной помощи будет нуждаться примерно 1 млн человек. Уже сегодня, по данным НП «Мир старшего поколения», она необходима 630 000 человек. При этом, по планам Минфина России, к 2020 году частному сектору отдадут не менее 60% от общего объема соцуслуг. Все это делает сферу ухода за пожилыми людьми привлекательной для предпринимателей.

Как открыть пансионат для пожилых людей

Стоимость инвестиций в один пансионат, когда речь идет о строительстве нового здания, — в среднем 3 млн рублей в расчете на одно место для сегмента комфорт (эксперты выделяют следующие категории объектов: эконом, комфорт, бизнес и премиум). Это значит, что, чтобы открыть пансионат для пожилых людей на 50 мест, нужно 150 млн рублей. Если арендовать уже готовое здание, то вложений потребуется меньше — от 500 000 до 2 млн рублей (на переоборудование и оснащение) в расчете на место. Объемы инвестиций зависят не только от уровня объекта, но и от того, насколько учреждение соответствует международным стандартам ухода за пожилыми людьми, какое в нем оборудование, насколько продуманная инфраструктура, по типовому или специально разработанному проекту строилось здание и других факторов. Например, в один из своих центров, который на стыке сегментов бизнес и премиум, мы инвестировали 900 млн рублей, то есть одно место обошлось в 6 млн рублей.

Объект или локацию для строительства нужно выбирать недалеко от больницы и станции МЧС. В идеале площадь здания должна варьироваться от 2500 до 6000 кв. м. Тогда можно будет поселить в нем от 70 до 180 постояльцев. Именно при вместимости 70 человек начинает работать экономика пансиона, при меньшей нагрузке строить бизнес сложнее. А с числом постояльцев более 180 человек уже тяжело обеспечивать качественную заботу. Внутри здания должна быть оборудована безбарьерная среда, широкие коридоры и лифты, кнопки вызова персонала. Эти принципы актуальны для тех случаев, когда все делается в соответствии с законом, соблюдены все нормы (пожарные, санитарно-эпидемиологические и пр.) и стандарты качества. Но, как показывает практика, эти случаи не слишком распространены. Сегодня в московских и подмосковных частных пансионатах для пожилых людей около 5500 мест. И только около 1500 из них соответствуют базовым требованиям. Но учреждения, предоставляющие такие места, все равно пользуются спросом из-за своей низкой цены.

Из чего складывается себестоимость услуг

Только себестоимость пребывания одного человека в гериатрическом центре составляет от 1900 рублей в сутки для сегмента комфорт до 3000 рублей для сегмента бизнес. За меньшие деньги организовать должный уход просто не получится. Три основные статьи расходов — это персонал, аренда (либо плата за собственное помещение, так как построено оно, как правило, на кредитные средства) и питание пожилых людей. Только на это пансионаты тратят от 1500 рублей (учреждения класса комфорт) до 2600 рублей (бизнес) в сутки на каждого подопечного. Помимо этого, есть еще затраты на лекарства, охрану, амортизацию оборудования. Также нужно заложить средства на рекламу и маркетинг. Некоторые зря полагают, что этой статьей расходов можно пренебречь. При этом конкуренция на рынке ухода за пожилыми людьми высокая. Это значит, что продвигать себя будет сложно и дорого. Большое количество игроков, например, увеличивает стоимость онлайн-продвижения. На начальном этапе целесообразно отдать рекламу и маркетинг на аутсорсинг. Но это не значит, что этими направлениями больше не нужно будет заниматься. Работу подрядчиков придется жестко контролировать и быть вовлеченными в процесс практически на каждом этапе рекламной кампании.

Большинство пансионатов для пожилых людей находится за городом. Это объясняется несколькими факторами. Экономической целесообразностью (недвижимость там дешевле) и тем, что пожилым людям просто комфортнее жить за чертой города. В этих случаях нужно решить, где будет находиться офис компании. Конечно, большинство предпочитает экономить и ради сокращения издержек проводит встречи с будущими клиентами, заключает договоры прямо на территории пансионата. Но, как правило, семьям удобнее оформлять все документы и общаться с клиентским менеджером в городе, не тратя времени на дорогу и пробки.

На какой рост можно рассчитывать

На момент, когда мы с партнерами купили Senior Group, компания владела двумя резиденциями для пожилых людей в общей сложности на 45 мест. В 2012 году было открыто еще два пансионата, а затем по одному в 2013 и 2015 годах. Летом этого года открылся седьмой объект, благодаря которому мы выросли на 62%. Общее количество мест в наших учреждениях увеличится до 365. Средняя продолжительность проживания — полгода. Средняя годовая заполняемость — 95%. Каждый из объектов выходил на расчетную заполняемость в 85% в течение года. Рентабельность этого бизнеса невысокая, срок окупаемости — около семи лет при условии сотрудничества с государством, когда объекты работают по системе государственно-частного партнерства. Если предприниматель играет в одиночку, то стоит рассчитывать на окупаемость примерно через 15 лет. Однако люди нуждаются в наших услугах всегда, вне зависимости от экономических или социальных явлений. Мы не подвержены кризису, как многие другие сферы. Стабильный спрос — редкое преимущество, которым может похвастаться не каждый бизнес.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Медицина > forbes.ru, 13 июля 2017 > № 2242690 Алексей Сиднев


Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров

...Если нет разницы, зачем платить больше?

Запущенная с начала этого месяца система государственного обязательного медицинского страхования пока остается для большинства соотечественников вещью в себе, вызывая решительные протесты со стороны делового сообщества и экспертов-экономистов.

Тулеген АСКАРОВ

На первый взгляд все в новой системе выглядит просто и понятно. Вступили в силу соответствующие закон и нормативно-правовые акты (точнее, лишь часть последних из необходимых). Десятки тысяч казахстанцев воспользовались услугой портала электронного правительства Egov для прикрепления к поликлинике и к другим медицинским организациям, оказывающим первичную медико-санитарную помощь, либо сделали свой выбор, подав личное заявление.

На кону – большие деньги

Нынешний министр здравоохранения Елжан Биртанов, потомственный медик, обладатель трех дипломов о высшем образовании, включая американский, настроен оптимистично и активно присутствует в информационном пространстве. На днях он даже выразил готовность встретиться на теледебатах с одним из оппонентов новой системы, экономистом Рахимом Ошакбаевым!

Государством создано некоммерческое АО «Фонд социального медицинского страхования». Его руководителем назначена Елена Бахмутова, вошедшая в финансовую историю нашей страны, прежде всего, как сокрушитель сразу нескольких ведущих банков в кризисную пору 2009 года в качестве главы АФН, тогдашнего регулятора. Уже работает сайт ФСМС, правда, не все его рубрики еще наполнены информацией, указан на нем и телефон call-центра. Известны и расходы на содержание ФСМС. Как заявила в парламенте г-жа Бахмутова, речь идет о сумме в 8,5 млрд тенге.

Банки второго уровня с понятным энтузиазмом извещают юридические лица, индивидуальных предпринимателей и приравненных к ним частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, а также физические лица, получающие доход по договорам гражданско-правового характера, о реквизитах для уплаты отчислений и (или) взносов на обязательное социальное медицинское страхование (ОСМС).

Интерес у банков здесь не бескорыстный – с миллионов транзакций они получат вполне солидные комиссионные! Деньги эти через банки и «Казпочту» будут стекаться в НАО «Государственная корпорация «Правительство для граждан» вместе с пенями за несвоевременное перечисление отчислений и взносов на ОСМС. И только потом средства попадут в ФСМС, из которого пойдут в медицинские организации.

В общем, речь идет о больших деньгах и массе заинтересованных посредников. Г-н Биртанов оценивает ежегодные финансовые нужды ФСМС в 600 млрд тенге. При этом все второе полугодие нынешнего года, начиная с 1 июля, пока услуги по ОСМС не будут доступны гражданам, деньги будут просто стекаться в ФСМС! По расчетам министра, к началу следующего года должно набежать более 20 млрд тенге. Инвестировать эти немалые средства будет все тот же Нацбанк, «отличившийся» на ниве вложения пенсионных активов ЕНПФ, и также получающий свои комиссионные.

Основная часть денег ФСМС, который пока не оплачивает медицинские услуги, наверняка пойдет на финансирование дефицита бюджета, то есть будет вложена в ГЦБ Минфина, а также в собственные ноты Нацбанка, с помощью которых он выводит с рынка избыточную тенговую ликвидность.

Свой кусок лакомого пирога согласно постановлению правительства получат организации квазигосударственного сектора, банки второго уровня и частные компании, поскольку ФСМС разрешено вкладываться в их облигации.

По давней традиции, не обошлось и без иностранных займов для нового проекта, как это было когда-то и с накопительной пенсионной системой. Здесь первую скрипку играет Всемирный банк, выделивший $80 млн, за которые расплачиваться придется опять таки налогоплательщикам. Кстати, и Всемирным банком, и нашим Минздравом движет благая цель – по мере внедрения и развития ОСМС увеличить общие расходы на здравоохранение, снизив частные расходы граждан и неформальные платежи, то есть взятки и поборы, процветающие в отечественной медицине. Ведь уже сейчас по данным аналитиков Всемирного банка частные расходы граждан на медицину выше, чем в развитых странах ОЭСР, – соответственно 35% и 20%!

Посчитали – прослезились

Поскольку, как говорится, «закон суров, но он закон», с первого дня июля находящаяся в зачаточном виде система ОСМС начала действовать в нашем здравоохранении в том его далеком от развитых стран состоянии, в котором оно, увы, сейчас существует. Как выяснилось в ходе недавнего заседания правительства, в информационном плане отечественная медицина явно не готова к исполнению задач, стоящих перед ней в рамках ОСМС.

Согласно сведениям, предоставленным главой Минздрава, оснащение компьютерной техникой организаций здравоохранения в среднем по республике составило 74% к концу первого полугодия. А доступ к интернету имели лишь 53%. Но это в среднем, тогда как в Северо-Казахстанской области последний показатель составил 15%, Акмолинской – 23,2%, Костанайской – 27,7%, Восточно-Казахстанской – 29,4%. На 100% медицинские организации будут обеспечены информационными системами лишь к концу следующего года. Но это еще не все, поскольку системы поликлиник нужно интегрировать с Минздравом, порталом электронного правительства и другими, а также создать единое хранилище данных на основе платформы в рамках проекта все того же Всемирного банка.

Кстати, в системе здравоохранения сейчас функционируют 22 (!) информационные системы для сбора статистических сведений и обеспечения финансирования сферы здравоохранения!

Пока же, со слов министра, пилотное внедрение этой платформы предполагается лишь в одной из столичных поликлиник. А для повсеместного внедрения электронного паспорта здоровья необходимо, чтобы каждая медицинская организация предоставляла клинические данные о пациентах. Этот тяжкий ежедневный информационный труд ляжет на плечи врачей, которым помимо своей работы придется теперь просиживать часами и за компьютерами.

Найдется ли среди них достаточно желающих портить себе здоровье этой дополнительной нагрузкой, вопрос, как говорится, риторический. Не удивительно, что охват всего населения электронными паспортами здоровья планируется лишь к 2020 году! Кстати, нет пока собственной информационной системы и у ФСМС.

Бьет в тревожный набат и отечественный бизнес вместе с экспертами. На недавнем съезде НПП «Атамекен» было принято обращение к правительству с просьбой перенести сроки внедрения системы ОСМС до 2020 года в связи с непродуманностью и неготовностью этой реформы.

По расчетам экспертов Центра прикладных исследований «Талап», расходы республиканского бюджета на медицинскую помощь вырастут по сравнению с текущим годом на 20% к 2019 году, а общие расходы на здравоохранение – на 59%.

Получается, что внедрение ОСМС не даст оптимизацию бюджетных расходов, снижение нагрузки на бюджет с повышением ответственности граждан за состояние своего здоровья. Проще говоря, болеть и по-прежнему будет выгодно, ибо стоит это «удовольствие» относительно небольших денег для миллионов соотечественников.

Значительная часть финансовых вливаний в ФСМС будет формироваться государством опять-таки за счет средств бюджета, то есть налогоплательщиков, которым государство в ответ предусмотрительно забыло снизить ставки налогообложения. При этом по подсчетам экспертов суммы, которые поступят от работодателей и работников в ФСМС, общую погоду не сделают. На задний план отодвигается давно назревшая проблема повышения эффективности бюджетных расходов на здравоохранение. Эксперты опасаются также, что население с низкими доходами вообще не будет делать взносы в ОСМС и останется за бортом медицинской помощи. Серьезный удар получит и система добровольного медицинского страхования, поскольку ее участники не будут освобождены от взносов в ОСМС.

Отметим также, что значительным коррупционным привкусом отдают в ОСМС массированные закупки медицинской помощи от имени государства. Единым стратегическим закупщиком услуг здесь определен ФСМС, который и будет их оплачивать. Кстати, сама г-жа Бахмутова медицинского образования не имеет, так что остается лишь надеяться, что в ее команде топ-менеджеров найдутся толковые специалисты-медики, способные хотя бы не переплачивать за предлагаемые услуги.

Отдельная тема – обеспечение сохранности средств ОСМС и прозрачность их использования. Как известно из печального опыта ЕНПФ, доходность по пенсионным накоплениям казахстанцев долгое время была ниже инфляции, а деньги доставались дефолтным компаниям. Кстати, непонятно, что будет делать правительство, когда деньги в ФСМС закончатся? Такой вариант представляется весьма реалистичным с учетом слабеющего здоровья казахстанцев.

Напомним читателям ДК, что в «лихих» 90-х годах прошлого века государство уже создавало Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС). Накопленные в нем деньги в итоге были расхищены, руководитель ФОМС сбежал за границу.

В общем, вопросов к ОСМС больше, чем ответов. Тем временем многие соотечественники так и не поняли, к каким поликлиникам им прикрепляться, ибо всеобъемлющей разъяснительной кампании фактически и не было. К тому же за пределами больших городов нет не только поликлиник и интернета, но и элементарных удобств, не говоря уже об отсутствии нормального доступа жителей к отечественной прессе и электронным СМИ. А те из коллег по редакции ДК, которые все же успели прикрепиться к государственным медицинским организациям, за минувшую пару недель с начала действия ОСМС каких-то особых перемен в их работе не заметили. Там по-прежнему царят очереди и талончики, квалифицированных узких специалистов днем с огнем не сыщешь – они либо вышли на заслуженный отдых, переехали за рубеж на ПМЖ или перешли в частный сектор. Похоже, что не так уж далеки были от грустной истины отечественные юмористы, представившие в сериале «Наша Kzаша» единственного из оставшихся врачей в вымышленной больнице им. Гиппократ-ага – Даригера Даригеровича Вишневского. Ведь он в итоге стал весьма редким специалистом универсального профиля – венеролого-патолого-гинеколого-ЛОР-врачом!

Казахстан > Медицина. Финансы, банки > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2242248 Тулеген Аскаров


Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов

Золотые молекулы: как в России развиваются биотехнологии

Илья Попов

эксперт «Деловой России»

Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран.

На мировом фармацевтическом рынке зафиксирован едва ли не первый в истории случай, когда российская компания продает собственную молекулу иностранной компании. Речь идет о сделке между американским подразделением группы компаний «Р-фарм» – R-Pharm Overseas и американской Aspyrian Therapeutics по передаче прав на использование разработанной R-Pharm молекулы. Компания Aspyrian скорее всего применит российскую разработку в производстве противоопухолевых препаратов. Стоимость сделки не разглашается, но эксперты предполагают, что речь идет об отчислении роялти с продаж в момент выхода препарата на рынок и оно может достичь нескольких десятков миллионов долларов в год.

Откуда берутся прогнозы на столь внушительные суммы? Все дело в том, что объем рынка биотехнологий неуклонно растет в прямой зависимости от «клинической картины» мира. В XXI веке она складывается из сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, возрастных недугов, наследственных и редких болезней разной этиологии. Мир борется с масштабными вирусными инфекциями, демографическим старением населения, а также стремится к активному долголетию и повышению качества жизни.

В связи с этими факторами меняется и структура потребления. На него влияют такие факторы как рост числа потребителей, население планеты уже приближается к отметке 7,5 млрд человек. Меняется структура заболеваний – становится больше значимых для общества заболеваний, связанных со старостью. Активных развивающихся биофармацевтических компаний в мире не больше 10, а этого не достаточно для удовлетворения будущего спроса населения планеты.

В мире отмечается высокий рост в таких секторах, как биотехнологии различных областей, включая фармацевтику. Мировые расходы на R&D в области Life Science, по данным Industrial Research Institute (IRI), за последние десять лет увеличились втрое и составили $169,3 млрд в 2016 году. Причем 85% ресурсов приходится на биофармацевтический сектор. По затратам на R&D медицина является лидером наряду с IT (Information and Communication Technology — $204,5 млрд в 2016 году).

Ожидается, что сектор биофармацевтики внесет существенный вклад в рост индустрии в течение следующих семи лет. По оценкам экспертов, ключевыми факторами роста станут высокий спрос на персонализированные лекарства, поддержка со стороны властных структур и рост числа пациентов, страдающих острыми заболеваниями во всем мире. Также, значительно вырастут доходы на сервисном рынке биотехнологий, что будет обусловлено увеличением числа клинических исследований и испытаний, проводимых биотехнологическими и фармацевтическими компаниями.

Как биотехнологии развиваются в России? Принята госпрограмма «Фарма-2020», в которую за пять лет уже вложено порядка 50 млрд руб, она предусматривает увеличение рыночной доли лекарств российского производства и рост числа инновационных компаний в фармацевтике и медицине. Уже сегодня в России насчитывается 18 кластеров биотехнологической, фармацевтической и медицинской промышленности. Объем фармацевтического рынка, по данным исследовательского центра IPT Group, в 2016 году составил 1,2 трлн рублей, за 2017 год прирастет еще на 6-7% и в 2018 – на 9%.

Возможности рынка далеко не исчерпаны. Согласно последним исследованиям Росстата, население стремительно стареет, доля населения в возрасте старше 60 лет уже в 2017 году – 19,4%, а к 2020 году составит порядка 20,7% от общего числа жителей. Потребности в качественных лекарствах растет, при этом обеспечение препаратами пока далеко не соответствует показателям развитых стран. Так, в США эта сумма составляет порядка $300 в год на душу населения, в России едва доходит до отметки в $120.

Должны способствовать рынку «инвестиционные лифт» - «РВК», «Роснано», Фонд «Сколково», ВЭБ и МСП Банк и др. С другой стороны систему поддерживают активно создаваемые региональные венчурные фонды, общественные организации, Российская ассоциация венчурного инвестирования, а также специализированная площадка Московской биржи для высокотехнологичных компаний «Рынок инноваций и инвестиций», венчурный фонд «Биопроцесс Кэпитал Партнерс» и Центр высоких технологий «ХимРар», который является бизнес-инкубатором для производства инновационных лекарств.

В области биотехнологий особая роль отводится Инновационному центру «Сколково» (кластер « Биомед»), РВК и «Роснано». Также стимулирует рынок принятое правительством в декабре 2015 года постановление об ограничении госзакупок импортных лекарств, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Согласно нему, после 31 декабря 2016 года импортный препарат не может участвовать в госзакупках, если есть предложение хотя бы двух отечественных поставщиков. Также государством было выделено более 2 млрд рублей на поддержку трансфера зарубежных технологий в биофармацевтике.

Как развиваются глобальные игроки? Один из основных трендов последних лет в мировой фармацевтической отрасли – патентный обвал, при котором лекарства-блокбастеры теряют патентную защиту и на рынок выводятся их лекарства-заменители (дженерики). Согласно экспертным оценкам, в 2017 году патентную защиту потеряют 18 брендированных лекарственных препаратов с общим объемом продаж свыше $26,5 млрд, сообщает FiercePharma . По прогнозу эксперта Тима Андерсона, в 2017 году истечет срок действия патентов на препарат Rituxan (Roche), Advair (GlaxoSmithKline), Humalog и Cialis (Eli Lilly), Byetta (AstraZeneca), Viagra (Pfizer), а также Vytorin компании Merck & Co. (за пределами США и Канады – MSD).

Эта тенденция вынуждает крупнейшие фармацевтические компании фокусироваться на разработке биофармацевтических препаратов, а также менее прибыльных нишевых лекарств, направленных на лечение конкретных заболеваний (орфанные болезни, гепатит С, рассеянный склероз, онкологические заболевания). Один из способов выступить наравне с игроками большой фармы, но с меньшими затратами — венчурные инвестиции, что позволяет производителям лекарств получать права на инновационные препараты и активно обновлять портфель разработок. Этим путем пошла компания «Фармстандарт», в 2016-2017 годах вложила $41,2 млн в биофармацевтические стартапы из США и Канады. Они разрабатывают персонализированные иммунотерапии для лечения рака и инфекционных заболеваний, препараты для генетической терапии заболеваний желудочно-кишечного тракта, диабета, гемофилии и других. Интеллектуальные права на полученные разработки, с большой вероятностью по сложившейся практике, в итоге окажутся в России.

В статье использованы опубликованные результаты исследований компании Frost & Sullivan

Россия > Медицина > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235821 Илья Попов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук

Директор аптечной сети Watsons Украина: "У нас есть четкие финансовые критерии открытия аптек"

Интервью директора аптечной сети Watsons Украина Евгении Шевчук информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы оцениваете количество аптек в Украине?

Ответ: В Украине одна из самых больших в Европе концентрация аптек на душу населения – одна аптека на 2,5 тыс. человек. Больше - только в Греции, где одна аптека приходится на 1,2 тыс. человек. Для примера, в Италии, Польше или Франции – одна аптека на 3,5-4 тыс. человек.

Вопрос: Это потому, что в Украине так много болеют?

Ответ: Нет, это потому что в Украине вход на этот рынок достаточно простой. Кроме того, у украинского рынка есть еще одна особенность: при очень большом количестве аптек крайне мало крупных сетей, которые бы занимали существенную долю рынка. Очень много мелких частных предпринимателей, у которых одна-две аптеки, но мало крупных сетей, которые являются лидерами, и в чьих руках сосредоточено большое количество аптек. Такая тенденция наблюдается на протяжении последних 10 лет. Аптеки объединяются, но для того, чтобы такое объединение как-то влияло на рынок, чтобы оно переросло в 20%, 30%, 40%, должно пройти, еще минимум, лет пять.

Вопрос: Что для этого должно произойти?

Ответ: Все должно прийти к тому, что зарегулированность данной отрасли должна стать меньше. При том, что вход на рынок достаточно простой, он имеет много законодательных ограничений деятельности. Есть лицензионные условия, и есть сети, которые их выполняют, но есть аптеки, частные предприниматели, которые соблюдают их не в полной мере. Сейчас любой может, при желании, открыть аптеку даже не имея кассового аппарата.

Вопрос: В Украине любят апеллировать к разным социальным вопросам, например, к обеспечению аптеками бабушек в сельской местности. Как обеспечить сельскую местность качественными лекарственными препаратами?

Ответ: Лично я довольно часто езжу по Украине, была во многих селах – занимаюсь зеленым туризмом, и я не видела ни одного села, где бы не было аптечного пункта или аптеки, причем с довольно качественным ассортиментом. Поэтому, с моей точки зрения, не совсем верно говорить о том, что жители сельской местности плохо обеспечены медикаментами.

Вопрос: Какие планы развития на таком насыщенном рынке у сети Watsons?

Ответ: В этом году мы сосредоточены не столько на развитии аптечной сети, сколько на продвижении категории товаров для здоровья в магазинах и аптеках Watsons, т.к. наши покупатели заботятся о своем здоровье и хотят приобретать товары разных категорий в одном месте продажи. В настоящее время уже более чем в 220 магазинах сети представлена категория Health – биологически-активные добавки, фиточаи, травы, витамины, изделия медицинского назначения, которые не является лекарственными средствами, и выполняют превентивную функцию поддержания здоровья клиентов в норме. В ближайшее время планируется расширить линейку товарами здорового питания, сорбентами, аромомаслами.

В настоящее время сеть Watsons представлена 27-ю аптеками, 20 из которых расположены в Киеве и Киевской области, остальные находятся в Житомире, Львове, Дрогобыче и Ивано-Франковске.

До конца года мы планируем открыть две аптеки и более 40 магазинов.

Вопрос: На основании каких критериев вы принимаете решения об открытии аптек в том или ином регионе?

Ответ: У нас есть четкие финансовые критерии для принятия таких решений, по которым работает вся A.S. Watson Group. В пятилетней модели для аптеки учитывается очень много факторов, например, трафик, конкурентное окружение, месторасположение аптеки, арендная плата и др. Перед открытием новой аптеки мы тщательно изучаем работу наших будущих конкурентов, их ассортимент, ценовую политику и программу лояльности. Затем все эти данные вводятся в финансовую модель, и на ее основании принимается решение о том, насколько будет выгодно в пятилетней перспективе иметь аптеку в данном месте.

Вопрос: Каков ваш план по расширению сети?

Ответ: Мы концентрируемся в Киеве и Киевской области. Наш формат - открытая выкладка, качественное обслуживание, широкий ассортимент не только медикаментов, но и сопутствующих товаров. По нашему опыту работы мы видим, что формат открытой продажи не в полной мере привычен для некоторых регионов, поэтому пока сосредоточили свое внимание на Киеве. Новые аптеки будут открываться рядом с магазинами Watsons в ТЦ и на центральных улицах городов Киевской области. В регионах у нас пока нет агрессивных планов развития. Я не говорю, что мы их исключаем, но на данный момент самые успешные аптеки представлены в Киеве.

Вопрос: Планы по расширению сети аптек коррелируются с планами по расширению магазинов Watson или это вообще отдельные процессы?

Ответ: Нет, они коррелируются. Но, учитывая, что для аптек есть лицензионные условия, которые мы соблюдаем, и в них жестко прописаны требования к помещениям аптек, мы не можем так же активно развивать сеть аптек, как и сеть магазинов. Поэтому в случаях, если есть помещения, подходящие и для магазинов, и для аптеки, то однозначно рассматриваются и магазин, и аптека. Наше приоритетное направление развития – открытие совместных магазинов и аптек для возможности и удобства совершать комплексные покупки.

Вопрос: Насколько рентабельным вы считаете аптечный бизнес в Украине?

Ответ: Это самый большой парадокс нашей страны. Коллеги по рынку говорят о рентабельности на уровне 0,3%, при этом все СМИ говорят о 200-300%-й наценке. Уверяю, никто с такой наценкой не работает. Я, по крайней мере, таких сетей не знаю. Максимальная наценка на этом рынке составляет 30-35%, хотя обычно она гораздо ниже. И это именно наценка, это не маржа.

Вопрос: Как вы оцениваете проект по реимбурсации, который начался в апреле?

Ответ: Я знаю, насколько хорошо и эффективно действует этот механизм в Польше и в некоторых других странах. Остается вопрос того, как этот механизм работает в Украине. У нас есть опыт участия в проекте реимбурсации 2012-2014 года, и мы пока не готовы войти в нынешний.

Вопрос: С вами рассчитались по предыдущему проекту?

Ответ: На удивление, да. Это были незначительные суммы, поэтому, даже если бы задолженность оставалась, это бы не существенно повлияло на наш бизнес. Тогда реимбурсация вводилась в принудительном порядке – если вы являетесь представителем аптечной розницы, вы обязаны принимать участие в проекте реимбурсации. Мы приняли участие в проекте, но это было проблематично с точки зрения организации: затрудненный процесс документооборота, сложно было обмениваться отчетами, деньги приходили, но приходили с опозданием, нужно было постоянно напоминать.

В нынешнем проекте я не вижу административного давления, но коллеги и СМИ говорят, что в проекте существует ряд проблем. Пока эти проблемы хотя бы на 80% не будут устранены, мы воздержимся от участия, хотя наши аптеки открыты для новых проектов и со временем мы обязательно присоединимся.

Одна из проблем проекта в том, что не во всех регионах на него выделены бюджеты, врачи не всех медицинских учреждений имеют бланки для выписки рецептов нужного образца, и даже не во всех регионах врачи в принципе знают о реимбурсации. С другой стороны, по некоторым препаратам в проекте экономия для клиента мизерная, и она не выгодна ни покупателю, ни аптеке. При этом большинство пациентов надеются получить компенсацию хотя бы в размере 20-30%. По действующей программе реимбурсации никто из потенциальных покупателей не спросил, почему мы не участвуем, и не принес нам рецепт. Если покупатели будут обращаться к нам с такими запросами, мы рассмотрим вступление в программу реимбурсации, даже если еще не будут сняты все проблемы. Но пока у наших покупателей нет такого запроса.

Одним словом, мы пока присматриваемся к проекту, но хотим быть уверены, что все звенья этой цепи в достаточной степени работают. Когда мы увидим от рынка положительный отзыв, мы тут же вступим в проект.

Вопрос: Как вы оцениваете реализацию в аптечных учреждениях обезболивающих и наркотических препаратов, в частности, морфина? Эти, безусловно, нужные пациентам препараты, создают для аптек много хлопот…

Ответ: Наша компания в полной мере соблюдает лицензионные условия деятельности аптечной розницы, поэтому мы не реализуем запрещенные к продаже лекарственные средства. Будучи экономистом по образованию, могу прокомментировать, что мы также не работаем с лекарственными средствами, которые требуют особых условий хранения или отпуска, если они не входят в обязательный ассортимент. Это не целесообразно с точки зрения финансовых результатов. Например, для некоторых ампульных препаратов, спрос на которые составляет 1-2 упаковки в месяц, нужно покупать специальный холодильник или оборудовать специальные места хранения.

Вопрос: А насколько для вашей сети удобна работа с рецептами?

Ответ: Это достаточно болезненная тема не только для клиента, которому зачастую нужно выстаивать очередь на прием к врачу, но и для аптеки. Когда покупатель с рецептом, в котором указано международное непатентованное название (МНН), а не торговое название препарата, приходит в аптеку с рецептом, в аптеке обязаны проинформировать обо всех препаратах с указанным действующим веществом. При этом "первостольник" (в аптеке прилавок называется "первым столом", сотрудник, отпускающий медикаменты, на сленге аптечных специалистов называется "провизором/фармацевтом первого стола", или "первостольником") не имеет права ничего рекомендовать, клиент сам по каким-то критериям должен выбрать из предложенного ассортимента. В противном случае, если "первостольник" порекомендует какой-то препарат, это будет считаться нарушением законодательства.

Вопрос: По Вашему мнению, как экономиста, аптечный бизнес в Украине это все-таки больше бизнес ритейла или все таки есть какая-то социальная функция?

Ответ: Я считаю, что это все-таки больше бизнес ритейла, несмотря на то, что мы подчиняемся Минздраву и являемся учреждениями здравоохранения. Я не могу сказать, хорошо это или плохо, это специфика бизнеса, практически так есть во всем мире.

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду в этом сегменте, ведь сегодня аптеки есть не только у Watsons но и у сети "Космо", а в сети "Ева" активно продаются товары категории Health? Будет ли развиваться аптечный сегмент в основном бизнесе?

Ответ: Я думаю, что он будет развиваться, потому, что это правильное направление. Сети все больше внедряют товары этой категории. Покупатели категории товаров для здоровья более лояльны, чаще совершают покупки, и в их корзине, как правило, находятся товары нескольких категорий. Учитывая растущую тенденцию старения населения, а также желание клиентов оставаться не только красивыми, но и здоровыми, категория Health является стратегическим приоритетом развития для многих компаний и, в частности, для A.S.Watson Group.

Вопрос: Есть ли собственные торговые марки в категории Health? Можно ли ожидать появления каких-то лекарственных средств под вашей торговой маркой?

Ответ: В сети "Watsons Украина" большое внимание уделяется реализации товаров собственных марок, которые мы как импортируем из компаний группы A.S. Watson, так и производим. Я думаю, что в этом тоже есть большой потенциал, так как люди готовы к новому, хотят тратить меньше, но получать достойное качество.

Я не уверена, что будут появляться именно лекарственные средства под нашей маркой, так как процедура регистрации и выведения на рынок лекарственного средства очень сложная и длительная. Тем более, я не уверена, что присутствие какого-то лекарственного препарата только в нашей сети будет законным и логичным. Вместе с тем, под собственной торговой маркой мы уже реализуем травы, мыло ручной работы, сорбенты, витамины, перевязочные материалы и постоянно работаем над расширением списка товаров для здоровья. Эти позиции представлены не только в наших аптеках, но и в магазинах сети.

Вопрос: Есть ли планы расширения ассортимента собственных торговых марок категории Health?

Ответ: В ближайшее время мы завезем из Германии линейку из 14 наименований БАДов ТМ Altapharma производства Rossmann. Также в работе в процессе утверждения находятся несколько видов сорбентов, дезенфицирующих средств и средство от ожогов.

Вопрос: Где производятся товары собственной торговой марки (СТМ)?

Ответ: Большинство товаром СТМ категории Health производится в Украине. У нас заключены договоры с локальными производителями. Мы оцениваем уровень украинских производителей как достаточно высокий. Согласно строгим внутренним процедурам, в процессе тендера мы тщательно выбираем партнера для производства товаров, обязательно выезжаем на предприятие для проверки качества производственного процесса, проверяем все документы, необходимые для изготовления и продажи продукции, и только после этого принимаем решение о сотрудничестве.

Вопрос: Сколько у вас производственных площадок в Украине для продукции категории Health?

Ответ: На данный момент мы сотрудничаем со следующими производителями - "Фармак, "Грин Фарм Косметик", "Ключи Здоровья", "Калина", "Интерхим", "Синтез", "Делмас", "Калита", "Марина".

Вопрос: Как вы оцениваете интернет-продажи лекарственных средств?

Ответ: В Украине запрещена продажа лекарств через интернет, но закон позволяет получить информацию и оформить заказ. Я уверена, что е-продажи имеют огромный потенциал для рынка. Исследования показывают, что многие клиенты испытывают потребность в заказе через интернет именно лекарственных средств. При этом и уровень недоверия к качеству таких товаров высокий. Наша задача – предоставить покупателям возможность выбрать и забронировать товар в нашей аптеке и поработать с их опасениями во время покупки. Также мы развиваем сайт Watsons, на котором представлены не только товары категорий FMCG, но и товары для здоровья, и количество позиций, доступных для заказа, растет с каждым днем. Со временем мы планируем ввести функцию Click&Collect, которая даст возможность выбора и резервирования препаратов в аптеке через сайт. При этом при резервировании через сайт цена препарата будет ниже.

Вопрос: За счет чего это будет дешевле?

Ответ: Когда человек покупает в интернет-магазине, он всегда хочет цену ниже, иначе ему такая покупка не интересна. С нашей стороны есть экономия в рабочем времени сотрудников, которые собирают товар по заявке и продают его клиенту в момент его прихода. Аптека же таким образом приобретает клиентов, которые ранее не посещали наши "кирпичные" аптеки, т.к. им комфортнее совершать покупки в сети и минимизировать общение с персоналом. Наш интернет-магазин активно развивается в разных направлениях. Сейчас мы включили в него дермокосметику – эта продукция в Украине продается только в аптеках. Через интернет-магазин наши клиенты смогут получать ее по почте. Мы видим, насколько увеличивается наша клиентура по дермокосметике.

Вопрос: Это один из растущих сегментов?

Ответ: В Украине сейчас, к сожалению, нет. Еще пять лет назад лечебная косметика была растущим сегментом, сейчас же ситуация сильно изменилась. Если раньше в этой категории единица продукции стоила около 100-150 грн, то сейчас стоимость увеличилась до 500-1000 грн. При этом клиенту нужен комплексный уход за кожей. Для того, чтобы обеспечить себя такой косметикой на пару месяцев нужно потратить около 3-5 тыс. грн. Количество людей, которые могут себе это позволить уменьшилось, а производители лечебной косметики не готовы снижать цену, несмотря на падение спроса.

Вопрос: Какие проблемы в аптечном бизнесе на сегодня являются актуальными и мешают его развитию?

Ответ: Самой большой проблемой является отсутствие персонала с необходимым образованием, потому что вузы не могут охватить всю потребность аптечного ритейла. В Украине крайне мало вузов, которые выпускают специалистов для аптек. С другой стороны, дипломированные специалисты, которые заканчивают вуз и проходят интернатуру, претендуют на высокую заработную плату. Половина молодых специалистов вместо того, чтобы идти в аптеки, уходят в медицинские представительства фармкомпаний, некоторые задерживаются в аптеках на два-три года за "первым столом", а потом становятся заведующими. Т.е. персонал для работы за "первым столом" найти крайне сложно, и существует высокая конкуренция за сотрудников между сетями.

В то же время, обычный работник аптеки хочет получать оклад не менее 8-10 тыс. грн, хотя, по факту, как, я уже сказала, аптечная розница – это больше ритейл, а такие зарплаты высоки даже для управляющих магазинами.

Мы ищем различные способы решения этого вопроса. Например, у нас есть специальная программа, по которой компания оплачивает 50% стоимости обучения в фармацевтических вузах и училищах.

Компания предоставляет гибкий график, удобное место работы для каждого сотрудника, проводит обучение, предоставляет возможности карьерного роста в сети, а также проводит конкурсы, по результатам которых победители получают призы, в том числе в виде зарубежных поездок.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 июля 2017 > № 2251993 Евгения Шевчук


Россия. США > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 6 июля 2017 > № 2234046 Александр Кабанов

Научная диаспора России нужна?

В мае 2017 года Совет по науке при Минобрнауки принял заявление об использовании потенциала научной диаспоры в развитии приоритетных направлений российской науки [1]. О том, почему Совет обратился к этому вопросу, Наталия Демина побеседовала с членом Совета Александром Кабановым, зав. лабораторией «Химический дизайн бионаноматериалов» МГУ, заслуженным профессором и содиректором Института наномедицины Университета Северной Каролины (США).

— Почему Совет по науке обратился к этой теме?

— Мы считаем, что взаимодействие с научной диаспорой является важным ресурсом усиления науки и образования в России. В этом направлении уже делаются значительные усилия, но их на нынешнем этапе совершенно недостаточно. Об этом четко и кратко сказано в заявлении Совета .

Если говорить более подробно, то надо сначала определиться с термином «диаспора». Этот термин используется в аналитических документах для обозначения людей, которые могут быть гражданами разных государств, но являются выходцами из какой-то определенной страны или носителями определенного языка. В данном случае мы говорим о российской научной диаспоре — то есть о русскоговорящих ученых-соотечественниках, работающих за границей, многие из которых являются «продуктами» еще советской научной школы. В какой-то степени Россия во взаимодействии со своей научной диаспорой следует логике ряда зарубежных стран, в частности Китая.

Китайцы давно озаботились тем, как ученые китайского происхождения могут способствовать «поднятию» их науки фактически с нуля, на котором она находилась после «культурной революции», до сегодняшнего уровня — мировой научной державы, которая, вероятно, скоро будет почти на равных конкурировать с США. Лет восемь назад мне довелось прочитать один из аналитических докладов на эту тему, названный «Переоценивая „утечку мозгов“: Вариант диаспоры», который произвел на меня очень большое впечатление [2]. В этом докладе детально разбирался состав ученых и специалистов, вышедших из Китая и работающих в ведущих научных державах мира, и анализировался потенциал воздействия этих людей на науку и технологии в Китае. И один из выводов мне показался очень интересным и парадоксальным.

Дело в том, что среди огромного числа китайцев с высшим образованием, работающих в других странах, можно выделить относительно небольшую популяцию тех, кто достиг, как сказано в докладе, «исключительных» позиций tenured professor в университете или директора исследований в крупной компании. Если не ошибаюсь, на тот момент только в США их насчитывалось около двух тысяч. В отношении этих людей был сделан вывод, что они настолько интегрированы в зарубежную жизнь, что их «физически вернуть» в Китай в массе своей, скорее всего, невозможно. Но именно они представляют наибольшую ценность для китайской науки в силу своего опыта, квалификации, авторитета и, если хотите, независимости, дающей им определенную свободу помогать науке Поднебесной. Причем, чем больше они были интегрированы в зарубежную жизнь, являясь перманентными резидентами или гражданами своих новых стран, тем в большей степени они могли оказать помощь своей «исторической родине».

И правительство Китая давно озаботилось тем, как правильно построить систему отношений с такими людьми и вообще всей научной диаспорой. Начали они с программ типа наших мегагрантов, но это далеко не все механизмы, которые они успешно применили и продолжают применять. И мне кажется, что главная особенность их подхода в том, что они рассматривают всех ученых китайского происхождения как часть единого научно-культурного пространства, не деля их на «своих» и «чужих». И в этом они преуспели.

В этой связи интересно сравнить опыт Индии и Китая. Размер интеллектуальной диаспоры индусов не меньше, чем у китайцев, а может, даже больше. Она тоже сверхкрупная. И во всех сферах научного бизнеса, и в академии выходцы из Индии занимают ведущие и растущие позиции. По крайней мере в США. Но если вы посмотрите на успешность Индии как научной державы, то она существенно уступает Китаю, хотя экономически Индия — страна с либеральной экономикой. Возможно, это связано с тем, что Китай и Индия по-разному взаимодействуют с диаспорой и диаспора по-разному влияет на индийскую жизнь, и для нас это серьезный и важный урок.

— Успех общества зависит от того, насколько бережно оно относится к своей диаспоре?

— Если говорить конкретно о России, наша научная диаспора очень крупная — число «исключительных» ученых в терминах упомянутого Китайского доклада в ней, по-видимому, измеряется тысячами. При этом население России на порядок меньше, чем в Китае. Причина этого, конечно, в том, что наша диаспора во многом сформирована благодаря Советскому Союзу, который был научной сверхдержавой. Со временем китайская диаспора будет расти за счет роста числа ученых китайского происхождения за рубежом. А российская — будет скорее уменьшаться, так как мощной подпитки больше не будет. Хотя наша научная диаспора продолжает пополняться молодыми людьми, ее ядро — это уже зрелые люди. Эта диаспора — временное явление, но она очень высококачественная.

Можно с уверенностью утверждать, что никогда еще в истории России не было столь хорошо образованной, преуспевшей и, в общем-то, сплоченной диаспоры ученых и технических специалистов, работающих вне России. Эти люди, полностью интегрированные в новую жизнь, обладают огромным опытом работы в ведущих научных державах мира. При этом они не только сохранили русский язык и культуру, но, в массе своей, имеют желание так или иначе взаимодействовать с российскими учеными, что может принести России большую пользу.

В 1990-е и 2000-е годы из России уехала большáя часть ключевого для интеллектуального развития страны поколения ученых. Я нахожусь в центре этого поколения — мне 55 лет, а наша диаспора, в основном люди 40–65 лет. И что происходит, когда из страны уезжает столь значимая часть поколения? Мы с вами об этом как-то говорили: «распадается связь времен». Сила творческих людей в преемственности между поколениями. То, что из страны уехало столько представителей моего поколения, в значительной степени эту связь времен утончило. Это огромная демографическая травма не только для российской науки, но и для всего российского общества.

Ключевой вопрос в том, а что эти уехавшие из России ученые могут ей дать. И ответ на него объемный, он не ограничивается только передачей передового зарубежного опыта и проведением конкретных исследований на мировом уровне. И до мегагранта я бывал в России часто, но, когда я приехал сюда в качестве мегагрантника, я вдруг ощутил, что, помимо того что здесь нужно восстанавливать или формировать целые области науки, которые здесь не возникли или перестали развиваться, очень важно восстановить общение всех поколений ученых.

Есть вещи, о которых уехавшие ученые нашего поколения могут с большой пользой говорить с тридцати- и сорокалетними людьми и быть с ними «на одной волне». Здесь и передача опыта, и рассказ о том, как организована наука в разных странах, и то, как надо отвечать на большие вызовы, и многое другое. Разговор с пятнадцати- и двадцатилетними людьми будет совершенно другим. С другой стороны, наше поколение — связующее со старшим поколением, которое, к сожалению, уходит и которому я безмерно благодарен за то, что они воспитали нас.

Мне некоторые писали в «Фейсбуке»: «Вот, ты не понимаешь, у вас в Америке свой мир, а у нас — свой мир. Мы страна, которая победила во Второй мировой войне…» Но Вторая мировая давно закончилась…

— Более того, Великобритания и США вместе с нами победили во Второй мировой.

— Да, это так. Есть очень много вещей, которые другие страны тоже хотят перенять у своей диаспоры. И будет чудовищной ошибкой для России не воспользоваться этим временным, но колоссальным преимуществом! Нельзя быть столь расточительными. Когда мы говорим сегодня о диаспоре, кто-нибудь может сказать, что нам надо привлекать всех зарубежных ученых, безотносительно к их национальности. Правильно! Но у диаспор есть особенность: они — «Аватары» локальных культур. Они знают жизнь там, знают жизнь здесь. В этом смысле диаспора — особое культурное явление.

— На чем концентрировался Совет по науке, готовя свое заявление по диаспоре?

— Наше заявление говорит о том, что, конечно, хорошо, что начались программы мегагрантов, после которых многим в диаспоре стало ясно, что в России можно заниматься успешной научной работой. Был разрушен негативный стереотип, что очень важно. Но в силу конечности грантов, ограниченности рамками поставленных в грантах задач и других факторов не удается полностью раскрыть потенциал диаспоры в России.

И в заявлении говорится о том, что надо создавать новые механизмы или расширять имеющиеся, чтобы ученые диаспоры могли привлекаться, в том числе, для проведения независимой экспертизы, участия в наблюдательных и консультационных научных советах, формирования международных связей, подготовки аспирантов и постдоков, чтения лекций и других важных для российской науки и образования вещей.

Заявление Совета по науке обращено к российским университетам, к Российской академии наук, российским научным фондам. Мы не предлагаем конкретных форм, мы говорим о том, что должно происходить, а конкретные формы надо вырабатывать. Формы взаимодействия могут быть различны. Необходим системный подход к вопросу — об этом нужно думать, это нужно делать сейчас.

И еще — и это очень важно: мы призываем всё российское научное сообщество воспринимать ученых-соотечественников, работающих за границей, как часть единого русскоговорящего научно-культурного пространства вне зависимости от места проживания, гражданства и политических взглядов. Как говорится, «мы с тобой одной крови, ты и я», поэтому наши жизни и заботы не должны быть чужими и непонятными друг другу.

— Вы не боитесь, что ваше заявление останется пустой декларацией?

— Надеюсь, что нет. Знаю, что есть много людей, которые хотят и будут работать, чтобы наши предложения и идеи не остались только на бумаге. К сожалению, сегодня у Российской академии наук нет единой политики в отношении того, как взаимодействовать с учеными-соотечественниками, но я надеюсь, что такая политика появится.

У Министерства образования этот вопрос на виду. Они продолжают программу мегагрантов, привлекают представителей диаспоры к обсуждению ряда вопросов организации науки и научного образования. Но нельзя стоять на месте, нужно расширять это сотрудничество, нужны новые системные инициативы. В этой связи хорошо, что в обсуждении вопроса о диаспоре приняли участие замминистра образования и науки РФ Валентина Переверзева и Григорий Трубников, и мне кажется, что позиция Совета встретила у них понимание.

Ясно также, что и к мнению ученых-соотечественников, работающих сейчас в России, прислушиваются. Примером может служить встреча десяти мегагрантников с Владимиром Путиным в сентябре прошлого года, в результате которой появилась Президентская программа поддержки ученых, реализуемая через Российский научный фонд. Я думаю, что тогда залогом успеха нашего разговора с президентом было то, что мы ничего не попросили «для себя», а сосредоточились на том, что важно для российских ученых, в первую очередь молодых российских ученых. Другим примером реального взаимодействия ученых-соотечественников с российскими учеными служат междисциплинарные научные центры, созданные при участии Русскоговорящей академической научной ассоциации — RASA.

— Знаю, что такой центр есть в Томске. А где-то еще есть?

— В Томске, Казани и Санкт-Петербурге. И хотелось бы, чтобы и число таких центров, и количество иностранных ученых, участвующих в научной и образовательной деятельности в России, росло. Вообще говоря, таких ученых уже сейчас немало. Помимо мега-грантников есть сотрудники Сколтеха. Привлечение ведущих иностранных ученых предусматривается в различных грантовых механизмах РНФ. Проводятся международные конкурсы РФФИ совместно с фондами других стран. Действуют различные программы международного сотрудничества и обмена. Ну и, конечно, многие ученые приезжают в российские учреждения читать лекции в индивидуальном порядке.

Интересно, что в России не существует единого центра, организации, представляющей иностранных ученых, работающих в России. Вместе с тем у этих ученых периодически возникает множество схожих вопросов, иногда проблем, с которыми им некуда обратиться на регулярной, а не случайной основе. Когда был проведен первый конкурс мегагрантов, у первых 40 мегагрантников было немало вопросов. Мы решали многие вопросы между собой, объединялись и, когда надо было, обращались в министерство, шли к министру или другим чиновникам. С тех пор мегагрантников стало 200. Некоторые закончили свою работу в России. Некоторые вернулись в Россию насовсем. Как я уже говорил, появились другие ученые. Вопросов стало больше, они стали более разнообразными.

— Вы хотите, чтобы появился какой-то новый департамент в Минобрнауки?

— Не знаю, это надо детально обсуждать. Я лишь хочу сказать, что существующих механизмов взаимодействия недостаточно, и в заявлении Совета мы ставим вопрос о том, что необходимо эти механизмы создать. Это заявление, направленное в адрес российских организаций.

— Может быть, Совету по науке в будущем имеет смысл предложить механизмы работы с диаспорой?

— Я думаю, что это не дело Совета по науке. Совет — это совещательный орган, он может лишь рекомендовать какие-то вещи, а разрабатывать механизм должен исполнительный орган. Возможно, такой орган нужно создать. Кстати, после того как мегагрантники встретились с Владимиром Путиным и обсуждали с ним те предложения, которые впоследствии получили воплощение в Президентской программе, мы обратились в Совет по науке, чтобы учесть мнение постоянно работающих в России ученых. С участием членов Совета по науке и мегагрантников была создана специальная рабочая группа по этому вопросу.

Я хотел бы еще сказать о том, что, когда соотечественники, приезжающие в Россию и чувствующие себя абсолютно комфортно в среде родных и друзей, пытаются что-то предложить или сделать в научной сфере здесь, они часто чувствуют совсем другое отношение. Многие говорили мне, что «нас здесь не хотят». Каким-то образом российское научное сообщество проецирует, что соотечественники здесь не нужны. Конечно, это отношение с годами меняется. Появилась программа мегагрантов, которую вначале многие вообще категорически не хотели, но сейчас с ней уже смирились, когда увидели, что от нее есть польза.

— Проблема в том, что те, кто работает на мировом уровне в России, кто по той или иной причине не уехал или не собирался уезжать, получают недостаточное финансирование. Недавно, когда объявили новую волну мегагрантов, один хороший физик, членкор Академии наук, сказал: «Лучше бы они поддерживали существующие научные группы». Недофинансирование — реальная проблема.

— Да, это проблема, но я могу лишь сказать, почему я считаю, что программа мегагрантов успешна, и как ее надо дальше развивать. Уж не говоря о том, что сегодня многие гранты Российского научного фонда не уступают по размерам мегагрантам. И кстати, сам этот фонд и такие его большие гранты в некоторой степени появились благодаря успеху программы мегагрантов. Их создавали одни и те же люди.

Понятно, что есть разные мнения, на что можно тратить деньги. Но большая проблема еще и в том, в России не в полной мере востребованы такие ученые и не развиты такие формы их деятельности, которые не требуют больших денег. Международная экспертиза, наблюдательные советы организаций всех уровней, менторство, совместное руководство аспирантами, работа в редколлегиях, рецензирование диссертаций и т. д. — возможностей для взаимодействия масса.

Но эти возможности не реализуются так, как должны были бы. Наиболее успешные страны, в первую очередь США, как раз и отличаются тем, что готовы перенимать, впитывать в себя как губка любой полезный опыт. Мне кажется, что здесь это культурное. Отчасти — нежелание впускать «чужаков» в свои дела, отчасти — неуверенность в себе. Иногда — мысли типа «понаедут, увезут наших молодых».

Некоторые представители российского научного «истеблишмента» мне говорили, что им кажется, что ученые из диаспоры «смотрят на них свысока», что они «задаются» и. т. д. Это абсолютно не так! Я не знаю никого из уважающих себя членов диаспоры, которые свысока смотрят на своих коллег в России. Так что есть проблемы взаимодействия с двух сторон. А времени на раскачку нет. Своим обращением Совет, по существу, призывает поскорее устранить такие ненужные и искусственные барьеры между русскоговорящими учеными всего мира.

— Несмотря на сложную политическую ситуацию, в которой сейчас оказалась Россия?

— Ну что теперь поделаешь с политической ситуацией? Как говорил мой отец, академик Виктор Кабанов, памятью которого я очень дорожу: «Нужно выносить за скобки то, на что ты не можешь повлиять». Что интересно, несмотря ни на какую ситуацию, у многих представителей диаспоры появляется и растет понимание, что можно и нужно действовать сейчас в России. Если раньше, лет пять — десять назад, такая идея мало кем рассматривалась, то сейчас об этом гораздо больше говорят. Это связано с тем, что действительно за границей у людей наряду со многими ново-приобретениями остаются незаполненными какие-то культурные валентности, так что их тянет к своей культуре. И еще у многих есть ощущение важности передачи своего навыка молодежи там, где они родились. Это никакая не знаменитая «российская ностальгия». Порой говорят, что «если он едет в Россию, то это потому, что хочет на России заработать». Да чушь собачья! Для кого-то, может быть, это и правда, но в отношении людей, которые успешны и полностью себя реализовали, — нет. Есть чувство служения, служения «не маммоне, а Богу».

— Борис Штерн так описал итоги первого конкурса мегагрантов: «Дурные деньги достались достойным».

— Ну, дай бог. Главное, что достойным. Но, как я уже сказал, эти деньги уже перестают быть «дурными».

— Ведь для Вас это не «дурные деньги», правда?

— Конечно, нет, с точки зрения количества денег это разумные были деньги. Мы купили много оборудования. Главное, чтобы созданная лаборатория осталась функциональной. Чтобы фокус был на воспитании молодых. Поэтому, как когда-то было сказано, очень важно, чтобы «деньги не ушли, как вода в песок».

А что касается «достойных», то для меня лично было потрясающе важно оказаться в одной комнате с первыми 39 мегагрантниками. Случилось это в мае 2011 года во время нашей встречи с Дмитрием Медведевым, и я подумал тогда, что встретиться с такими замечательными учеными из разных стран не меньшая честь, чем впервые встретиться с президентом России. И я до сих пор так думаю.

— Интересно, что Вы лично прекрасно «встроены» в Америку, спокойно можете жить там, не возвращаясь сюда, но Вы всё равно ведете «дипломатическую работу», пытаясь находить слова, чтобы наша власть услышала мнение диаспоры.

— Если вы начинаете с кем-то говорить, то главная задача — не дать диалогу прерваться, поэтому нужно фокусироваться на вещах, которые вас объединяют, а не разъединяют. В общем, несмотря на события, которые произошли в России и мире, несмотря на еще большее дробление российского интеллектуального общества в последние годы, идея «в России можно и нужно заниматься наукой» среди представителей научной диаспоры не исчезла. И мы должны создать механизмы ее реализации.

В конечном счете, в идеале нам всем хотелось бы, чтобы наши граждане жили в добром здравии, богато, счастливо и мирно. А для этого необходимо, чтобы российские ученые создавали интеллектуальный капитал и новые технологии, которые двигали бы страну вперед, к этой цели.

Александр Кабанов, Троицкий вариант

Россия. США > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 6 июля 2017 > № 2234046 Александр Кабанов


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев

Доктор в телефоне: какие медицинские стартапы развиваются в России и мире?

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Дистанционная медицина, онлайн-приложения для контроля здоровья и консультаций с врачом – это уже большой рынок, но его перспективы просто невероятны. Возможно, это главная «точка роста» сферы услуг в ближайшие годы

Почти все медицинские стартапы так или иначе связаны либо с агрегированием предложений и созданием удобной «экосистемы» для клиентов, либо с онлайн доступом к тому, что раньше можно было получить только при личном посещении клиники или врача. Когда наберется критическая масса пользователей таких услуг, наше представление о медицине будет радикально отличаться от привычного.

С начала 2010 года более 56% всех стартапов в сфере страховых технологий предоставляют решения, направленные на медицинское страхование — больше, чем во всех других страховых сегментах вместе взятых. Более половины всех медицинских стартапов находятся в США.

Американские компании в сфере цифровой медицины в первом квартале этого года получили $2,5 млрд инвестиций. Это рекорд по количеству сделок, хотя объем вложений и не самый высокий. Крупнейшим инвестором в первом квартале стала компания Venrock, которая вложилась в том числе в Virta Health. Эта компания объявила, что способна победить диабет второго типа.

В прошлом году за этот же период медицинские стартапы получили $1 млрд инвестиций, причем основная доля пришлась на страховую компанию Oscar, получившую $400 млн.

Oscar Health Insurance разработала очень простое и понятное приложение для поиска врачей. Система быстро связывает клиента с врачом. Клиенты могут сравнивать стоимость медицинских услуг в разных клиниках, а через понятный интерфейс сайта отслеживать свои платежи и счета. В случае оформления страховки у Oscar клиенты получают возможность бесплатного посещения терапевтов и телефонных консультаций с врачами. Система Oscar собирает данные по визитам своих клиентов к врачам, оценивая результаты и стоимость, а затем использует эти данные, чтобы найти возможности экономии для своих клиентов. Данные о платежах клиентов после визитов к врачам помогают системе при следующем обращении предложить клиенту более выгодный вариант без снижения качества лечения. Oscar показывает один потенциально самый выгодный вариант, чтобы еще больше облегчить выбор.

Мобильное приложение HealthTap позволяет человеку в любой точке мира (разумеется, если там есть интернет) задавать врачам вопросы, связанные со здоровьем и медициной. Проконсультировать пациентов готовы 43 000 докторов из США. На сегодняшний день они уже успели дать почти миллиард ответов и получить более 8 000 благодарностей за спасение жизни. Специалисты отвечают в текстовом формате, как в социальной сети. При этом на один вопрос могут ответить много медиков. За небольшую плату можно также связаться со специалистом с помощью личного сообщения. Кроме того, приложение позволяет подобрать себе врача и записаться к нему на консультацию. Для беременных женщин и мам есть специальный раздел Doctor Moms, где на вопросы отвечают доктора, у которых есть собственные дети.

HealthTap появился, потому что тема медицины — одна из самых востребованных в интернете. Ежемесячно Google регистрирует больше миллиарда таких запросов, но пользователи признаются, что ответы из сети редко оказываются полезными. Создатель приложения — писатель, куратор TEDx и бизнес-ангел Рон Гутман — решил исправить это. Запустить и поддержать работу HealthTap ему помогли 20 инвесторов.

Рынок российской медицины пока очень консервативный, появление здесь инновационных сервисов — большой прорыв. Тем не менее современное поколение переносит свой опыт из других сфер и на медицину, ожидая в этой области появления технологичных и удобных сервисов. Отечественный медицинский рынок начинает активно впитывать инновационные решения и подстраиваться под потребности человека. В России технологии «uber-медицины» только начинают свою активную жизнь.

Так, одной из крупнейших сделок в первом квартале этого года на российском рынке стало получение медицинским стартапом Doc+ $5 млн от Baring Vostok и Яндекс. Обе компании уже инвестировали в Doc+ год назад $5,5 млн. Doc+ — это оператор сервиса вызова врачей на дом, который с апреля этого года начал предоставлять также медицинские онлайн-консультации. В планах компании в том числе создать единую медкарту пациента, куда будут подгружаться данные из любых клиник, где лечились или обследовались клиенты.

Еще пример — пилотный проект группы «Ренессанс страхование» с медицинским стартапом Medico. Medico — специализированный геотаргетированный сервис по вызову врача на дом. Доктор видит включенные в полис услуги и может при необходимости дистанционно получать согласование от медицинского пульта страховщика по дополнительным манипуляциям.

Ответ на вопрос о том, какие еще инновационные инструменты появятся в медицинском страховании в ближайшие три–четыре года, следует искать на американском рынке, так как российские стартапы обращают свое внимание именно на этот технологически продвинутый рынок. При этом важно делать поправку на российские реалии — невысокий уровень инвестиций и недостаток инфраструктуры. Российской отрасли платного здравоохранения предстоит пройти еще долгий путь для того, чтобы стать удобной и технологичной для пациентов. Но появление медицинских стартапов, конечно, будет способствовать лучшему медицинскому обслуживанию в будущем.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев


Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов

Куда качнется маятник: попадет ли российская фармацевтика в зависимость от иностранцев

Дмитрий Морозов

генеральный директор компании BIOCAD

Как выглядит сценарий «турецкого гамбита» для российской фармацевтики? С одной стороны, это меры по снижению цен на лекарственные препараты со стороны государства, а с другой — повышение цен на сырье поставщиками

Российская фармацевтика вот уже несколько лет подряд показывает хорошую динамику и растет в среднем на двадцать процентов в год. По данным консалтинговой группы IPT, объем инвестиций в отрасль в этом году по сравнению с 2016 годом увеличится на десять-двенадцать процентов и составит 37,5 млрд рублей. Согласно данным, которые на днях сообщил Дмитрий Медведев, в настоящее время фармацевтическая отрасль выросла на 24%, а доля производимых в стране жизненно важных препаратов достигла семидесяти семи процентов. В 2018 году по плану «Фарма 2020» она будет составлять 90%.

Мы видим рост, и основная его часть приходится на дженерики. И их появление не может не радовать: пациенты получают доступные препараты отечественного производства, компании строят новые заводы. Однако медлить, а тем более останавливаться, не стоит. Наша цель — достижение отечественной фармацевтической отраслью лидерских позиций на мировом рынке, и для этого у нас есть все возможности.

Для сохранения независимости отечественным производителям нужны собственные субстанции. На этом рынке давно существуют глобальные игроки, которые поджимают рынок и диктуют свои правила, что мы можем видеть по индийским и китайским производителям, следующим экологическим требованиям и повышающим цену на субстанцию. Поэтому вероятность того, что можно соперничать на дженериковом рынке на поле ценовой конкуренции, очень низкая.

Многие российские игроки, увлекаясь процессом вывода дженериков, забывают о долгосрочных инвестициях в разработку новых препаратов, а значит, и об увеличении эффективности собственных компаний. В результате такая политика может привести к тому, что переход на инновационную модель развития компании станет невозможен. И, как следствие, произойдет консолидация рынка. Очень важно использовать ситуацию «патентного обвала» для мобилизации ресурсов на рынке и научиться делать инновационные продукты. В качестве утешения мы видим увеличение мощностей: компании одна за другой сообщают о строительстве новых заводов. Но по их продуктовому портфелю мы понимаем, что это всего лишь производственные линии под дженерики.

Тот же вектор развития испытали на себе в Турции: радость от того, что местные предприятия начали производство препаратов, которые до этого производила big farma, сдулась, когда внезапно темпы роста упали.

Зависимость российских компаний от иностранных производителей субстанций (в 2015 году степень зависимости фармацевтической промышленности от импорта составляла 73%) сохраняется и даже растет. Из 350 российских производителей в прошлом году выпускали субстанции только 45. По данным аналитического агентства DSM Group, в 2016 году в РФ всего было ввезено 14 500 тонн фармацевтических субстанций. В натуральном выражении этот показатель вырос на 22% по сравнению с 2015 годом. Китай занимает первые места по поставкам субстанций в РФ в натуральном виде, 60,7% от общего импорта, который только за год — с 2015 по 2016-й – прирос на 28% в натуральном выражении.

Что будет дальше? Прибыль производителей дженериков будет падать, вновь «найти доходность» можно только в разработке и запуске оригинальных препаратов, которые важно продавать не только в России, но и на внешних рынках. Только так можно вернуть инвестиции в R&D.

В целом статистика обнадеживает. Например, в 2016 году доля российских компаний, занимающихся производством препаратов против ВИЧ, выросла с 23% до 28%, а доля отечественных препаратов от туберкулеза выросла с 49% до 74%. Существуют и различные механизмы поддержки отрасли — так, в Минпром уже поступило несколько заявок от российских фармпроизводителей на заключение специальных инвестиционных контрактов (СПИК).

По словам министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова, сегодня зарегистрировано и выведено на рынок более сорока отечественных препаратов, восемнадцать из них — только за последние пять лет. А к 2020 году правительство страны планирует довести этот показатель до полутора сотен. И это только начало.

В 2015 году затраты на разработку продукта в нашей компании достигали 70%. Однако в мировой практике затраты на разработку инновационного препарата значительно выше — до 90% от его розничной цены. Сегодня мы разрабатываем порядка тридцати оригинальных препаратов одновременно. При этом предлагаемое ограничение рентабельности в 30%, которое сейчас активно обсуждается в министерствах, способно свести на нет все достигнутые результаты. Рентабельность в обязательном порядке должна учитывать объем инвестиций в R&D, иначе два производителя, один из которых вкладывает всю прибыль в новый завод, а другой — в карман, находятся в одинаковом положении.

Но разработка — это еще полдела. Известно, что большинство препаратов начинают спотыкаться на этапе доклинических и ранних фаз клинических исследований. Поэтому, как говорила героиня известной сказки, «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Куда же именно российская фарма прибежит — станет известно в ближайшие несколько лет, когда истечет срок действия «Фарма 2020», но еще в наших силах удержание правильного курса.

Сейчас очень важно поддерживать именно компании, которые инвестируют в полный цикл производства и R&D, поскольку в краткосрочной перспективе именно они станут драйверами экономического роста фармацевтической отрасли, а в долгосрочной — всей отечественной экономики.

Россия > Медицина > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231537 Дмитрий Морозов


Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов

Министр здравоохранения Алишер Шадманов ответил на ряд вопросов, касающихся будущего отечественной медицины.

— Не секрет, что в регионах есть проблемы с нехваткой медицинских кадров. Скажите, предусмотрено ли решение данного вопроса?

— Когда мы выехали на места для изучения реального положения дел, то выяснилось наличие несоразмерности в обеспечении кадрами первичной системы здравоохранения. Например, общее количество в стране врачей составляет 72 тысячи, на каждые десять тысяч населения приходится 23,5 врача. В 7 высших медицинских образовательных учреждениях страны и их региональных филиалах каждый год готовится более двух тысяч врачей. Надо признать, семилетний срок обучения в бакалавриатуре (лечебное дело) в высших медицинских учреждениях не отвечал требованиям дня, к тому же требовал дополнительные финансовые затраты, не основанные именно на данном обучении.

В данном постановлении главы государства предусмотрено решение вопросов нехватки медицинских кадров, определены сроки обучения в системе бакалавриата по медицинскому направлению. Согласно нему, начиная с 2017/2018 учебного года сроки учебы по направлениям лечебное дело, профессиональное образование (лечебное дело), военно-медицинское дело (лечебное дело), педиатрическое дело составляет 6 лет, медико-биологическое дело — 4 года, медико-профилактическое дело — 5 лет. К тому же студенты 2-5 курсов, обучающиеся по направлениям бакалавриата “лечебное дело”, “профессиональное образование” (лечебное дело), “военно-медицинское дело” (лечебное дело), “педиатрическое дело”, продолжат учебу на основе программы 6-летнего образования.

Также в соответствии с постановлением Президента “О приеме в высшие образовательные учреждения Республики Узбекистан в 2017/2018 учебном году” от 5 мая нынешнего года начиная с 2017/2018 учебного года будет установлен целевой прием студентов. Он будет осуществляться по заявкам Совета Министров Республики Каракалпакстан, хокимиятов областей и Ташкента на основе государственного гранта

— Сокращение сроков обучения, естественно, влияет на учебные программы. Расскажите об изменениях учебных часов и в предметах.

— Накопленный опыт по подготовке медицинских работников показывает необходимость дальнейшего совершенствования этой сферы, в части составления учебных программ.

Когда мы проанализировали учебные часы, то выяснилось, что повторяются 15 процентов и даже больше тем учебных программ. Кроме того, в системе бакалавриата и магистратуры преподавались предметы, не относящиеся к специальности, что отнимало время студентов на самостоятельное занятие, влияло по получение знаний по специализации. Еще одной проблема была связана с трудностями в обновлении преподаваемых знаний.

Постановлением главы государства определено увеличение удельного веса учебных часов по доклинического и клинического блокам высшего медицинского образования, пересмотр стандартов высшего медицинского образования. На его основе заново разрабатываются государственные стандарты образования для бакалавриата. Это предусматривает расширение блока профессиональных предметов, увеличение удельного веса учебных часов по доклиническому и клиническому блокам обучения в бакалавриате до 85 процентов, в том числе для клинической учебной практики, за счет сокращения учебных часов по гуманитарному и социально-экономическому блокам до 7 процентов от общего объема учебного времени. В прежних учебных планах, определенных в Государственном стандарте образования объем учебных часов по гуманитарным и социально-экономическим предметам составлял 15-20 процентов, а по специальности — лишь 45-50.

— В постановлении также говорится, что в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений будет указана их специальность. Какова цель этого порядка?

— Раньше в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений не указывалась их специальность. В результате наблюдались своеобразные проблемы и негативные случаи во внутреннем и внешнем рынке труда. Данным документом, направленным на развитие медицинского образования, наряду со многими направлениями обозначено указание специальности в дипломе выпускника. Это положит конец недопониманиям, которые встречались выпускники в повышении квалификации и прохождении переподготовки в ведущих зарубежных высших медицинских образовательные учреждениях и научных центрах.

— Как видно из ваших ответов, в системе медицинского образования происходят коренные изменения. Скажите, какие результаты ожидается от этих мер?

— Переход на сокращенный срок обучения по направлению лечебное дело, совершенствование учебных часов и целевой прием студентов на 15 процентов ускорит процесс восполнения нехватки медицинских кадров, обеспечит целевое расходование бюджетных средств, а также адаптирует медицинское образование к международным стандартам.

Без всякого сомнения можно сказать, что реализации обозначенных задач в данном постановлении Президента послужит повышению потенциала кадров медицинских образовательных учреждений, укреплению практических навыков студентов высших медицинских образовательных учреждений, эффективной организации учебного процесса и подготовки высококвалифицированных медицинских кадров.

Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов


Швейцария. Россия > Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2471769 Сергей Слипченко

Вице-президент Philip Morris: «Мы формируем будущее без сигаретного дыма»

Сергей Слипченко пояснил, как в компании относятся к законодательным ограничениям продажи продукции с пониженным риском и внедрению в отрасли единой информационной системы

Табачный ЕГАИС и табачное право: о чем стоит задуматься тем, кто все еще не бросил вредную привычку, в интервью Business FM рассказал вице-президент по корпоративным вопросам аффилированных компаний Philip Morris International в России Сергей Слипченко. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Philip Morris — табачная компания, у которой, как говорят оптимисты здорового образа жизни, нет будущего. У нас даже если законопроект о том, чтобы лет через 15-20 лицам, которые родились после 2014 года, вообще никогда не продавали сигарет. Рассматриваете ли вы перспективу, что человечество полностью откажется от курения?

Сергей Слипченко: Одними запретами полностью проблему курения решить нельзя. Как лидеры табачной отрасли мы должны предложить альтернативы, которые могут внести вклад в снижение вреда от курения сигарет. Для нас как для компании сейчас, наверное, самое интересное время в нашей истории, потому что мы стоим на пороге самых грандиозных изменений в нашем бизнесе и перемен вообще всей парадигмы нашего бизнеса. Предлагая в качестве альтернативы курения сигарет инновационные продукты с пониженным риском, мы фактически формируем будущее нашего бизнеса без сигаретного дыма. Мы об этом заявили на весь мир в январе, когда наш главный исполнительный директор, выступая на телевидении, сказал, что компания встала на путь поэтапного отказа от производства сигарет, замещая эту продукцию производством инновационных никотиносодержащих продуктов с пониженным риском.

Какова ваша, может быть, не корпоративная позиция, а личная, веры или неверия, человечество откажется полностью от курения?

Сергей Слипченко: Правильнее всего основываться на фактах. Если мы посмотрим последние 30 лет активной борьбы с курением, то увидим, что действительно потребление снижается, особенно при введении жестких запретов. Но если смотреть в целом, глобально, количество курящих людей в мире особо не снижается. Сама Всемирная организация здравоохранения, которая глобально отвечает за борьбу с курением, табаком, говорит, что даже при всех ограничительных и жестких мерах через 25-30 лет на планете останется тот же миллиард с небольшим курильщиков, который есть и сегодня.

Это будет гораздо меньшая доля населения, поскольку мы ждем, что через 25-30 лет оно увеличится до 7,5-8 миллиардов. Как происходит приспособление к новой, более здоровой реальности? Я, честно скажу, к сожалению, курильщик. Когда-то появились сигареты lights, которые затем разоблачали все та же Всемирная организация здравоохранения и различные фонды, рассказывали и объясняли, что это не более чем уловка, маркетинг. Потребителю внушают идею, что эта сигарета менее вредная, чем та, которую он курил вчера, и он может курить даже больше. Так и происходило. В результате особенно росло потребление табака в Японии, Китае. Чем новые истории о понижении риска отличаются от истории lights?

Сергей Слипченко: Прежде всего тем, что они основаны на фундаментальной научной базе и исследованиях, которые мы начали проводить около семи лет назад, серьезно занявшись поиском решения о снижении вреда сигарет. Мы инвестировали более 3 млрд долларов в создание продуктов, а также в исследования, которые бы подтверждали наши выводы о том, что эта продукция — с существенно меньшим вредом и риском для здоровья по сравнению с сигаретами. Все наши исследования проводятся по самым жестким международным фармстандартам. Они строятся на принципе поэтапного исследования, начиная с токсикологических и заканчивая клиническими исследованиями, которые необходимы для того, чтобы увидеть влияние инновационных продуктов с пониженным риском на организм курильщика по сравнению с продолжением курения сигарет. Конечно же, они не полностью безвредны. Лучший способ полностью исключить риски и вред — это отказаться от употребления никотина в любом его виде и форме. Возвращаясь к фактам, сегодня в мире курит миллиард людей, и ВОЗ сама говорит о том, что этот же миллиард будет, скорее всего, курить через 25-30 лет. Мы как компания ставим себе задачу, в том числе и социальную, разработать, научно обосновать и предложить потребителю продукт, который в среднем на 90-95% снижает риск и вред по сравнению с курением сигарет.

Вы готовы к тому, что все-таки законодатели займутся и этим продуктом?

Сергей Слипченко: Мы не только готовы, мы считаем это одним из самых важных этапов на сегодняшний момент. Любая новая категория, инновация в бизнесе, а тем более в таком чувствительном, как табачный, должна иметь четко прописанный нормативно-правовой контур. Во-первых и прежде всего, данные изделия предназначены исключительно для курильщиков, доступ к ним некурящих и несовершеннолетних должен быть ограничен.

Сейчас по закону 15-летний юноша может подойти и приобрести это устройство, оно вообще ни в какой закон не попадает?

Сергей Слипченко: Сегодня никакой нормативно-правовой базы для этих изделий нет, хотя в своей практике при продаже мы убеждаемся в том, что потребитель совершеннолетний и является курильщиком.

Вы добровольно это делаете?

Сергей Слипченко: Добровольно и считаем это нашей обязанностью. Законодательство на сегодняшний день четко не регламентирует данные инновационные продукты, тем не менее мы понимаем: чтобы это стало нормой, правилом для всех участников рынка, необходимо законодательное закрепление и жесткое регулирование доступа к этой продукции исключительно курильщиков.

Продукт относительно новый. Россия, конечно, не первая страна, где он появился, его продают и в европейских странах. Вас еще нигде не отрегулировали, даже в Швейцарии, где других проблем-то нет, кроме как регулировать эти сферы жизни?

Сергей Слипченко: Поскольку это относительно новая категория, которая начала активно развиваться и выходить на рынки около трех-четырех лет назад, сегодня дискуссия с регулятором ведется во многих странах. Если взять Швейцарию, там уже есть определенное понимание на уровне исполнительной и законодательной власти, что это продукция другая по своему влиянию на здоровье и именно поэтому она требует отдельного регулирования. Подобный диалог происходит во многих странах Европы.

Но нигде пока ничего не принято?

Сергей Слипченко: Нигде пока отдельного законодательства нет, потому что многие страны в этом вопросе ориентируются на позицию Всемирной организации здравоохранения. ВОЗ в ноябре прошлого года на конференции сторон в рамках промышленной конвенции по борьбе с табаком в Нью-Дели, во-первых, признала факт появления этих продуктов, заявила в резолюции о том, что данные продукты в случае переключения на них большинства курящего населения имеют шанс существенным образом улучшить состояние общественного здоровья, а также сказала, что исследования в этом направлении и по этим продуктам должны быть продолжены на независимых научных площадках, чтобы можно было досконально убедиться в их реальном влиянии на здоровье.

Илья Копелевич

Швейцария. Россия > Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2471769 Сергей Слипченко


Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко

Вице-президент Philip Morris: «Мы формируем будущее без сигаретного дыма»

Сергей Слипченко пояснил, как в компании относятся к законодательным ограничениям продажи продукции с пониженным риском и внедрению в отрасли единой информационной системы

Табачный ЕГАИС и табачное право: о чем стоит задуматься тем, кто все еще не бросил вредную привычку, в интервью Business FM рассказал вице-президент по корпоративным вопросам аффилированных компаний Philip Morris International в России Сергей Слипченко. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.

Philip Morris — табачная компания, у которой, как говорят оптимисты здорового образа жизни, нет будущего. У нас даже если законопроект о том, чтобы лет через 15-20 лицам, которые родились после 2014 года, вообще никогда не продавали сигарет. Рассматриваете ли вы перспективу, что человечество полностью откажется от курения?

Сергей Слипченко: Одними запретами полностью проблему курения решить нельзя. Как лидеры табачной отрасли мы должны предложить альтернативы, которые могут внести вклад в снижение вреда от курения сигарет. Для нас как для компании сейчас, наверное, самое интересное время в нашей истории, потому что мы стоим на пороге самых грандиозных изменений в нашем бизнесе и перемен вообще всей парадигмы нашего бизнеса. Предлагая в качестве альтернативы курения сигарет инновационные продукты с пониженным риском, мы фактически формируем будущее нашего бизнеса без сигаретного дыма. Мы об этом заявили на весь мир в январе, когда наш главный исполнительный директор, выступая на телевидении, сказал, что компания встала на путь поэтапного отказа от производства сигарет, замещая эту продукцию производством инновационных никотиносодержащих продуктов с пониженным риском.

Какова ваша, может быть, не корпоративная позиция, а личная, веры или неверия, человечество откажется полностью от курения?

Сергей Слипченко: Правильнее всего основываться на фактах. Если мы посмотрим последние 30 лет активной борьбы с курением, то увидим, что действительно потребление снижается, особенно при введении жестких запретов. Но если смотреть в целом, глобально, количество курящих людей в мире особо не снижается. Сама Всемирная организация здравоохранения, которая глобально отвечает за борьбу с курением, табаком, говорит, что даже при всех ограничительных и жестких мерах через 25-30 лет на планете останется тот же миллиард с небольшим курильщиков, который есть и сегодня.

Это будет гораздо меньшая доля населения, поскольку мы ждем, что через 25-30 лет оно увеличится до 7,5-8 миллиардов. Как происходит приспособление к новой, более здоровой реальности? Я, честно скажу, к сожалению, курильщик. Когда-то появились сигареты lights, которые затем разоблачали все та же Всемирная организация здравоохранения и различные фонды, рассказывали и объясняли, что это не более чем уловка, маркетинг. Потребителю внушают идею, что эта сигарета менее вредная, чем та, которую он курил вчера, и он может курить даже больше. Так и происходило. В результате особенно росло потребление табака в Японии, Китае. Чем новые истории о понижении риска отличаются от истории lights?

Сергей Слипченко: Прежде всего тем, что они основаны на фундаментальной научной базе и исследованиях, которые мы начали проводить около семи лет назад, серьезно занявшись поиском решения о снижении вреда сигарет. Мы инвестировали более 3 млрд долларов в создание продуктов, а также в исследования, которые бы подтверждали наши выводы о том, что эта продукция — с существенно меньшим вредом и риском для здоровья по сравнению с сигаретами. Все наши исследования проводятся по самым жестким международным фармстандартам. Они строятся на принципе поэтапного исследования, начиная с токсикологических и заканчивая клиническими исследованиями, которые необходимы для того, чтобы увидеть влияние инновационных продуктов с пониженным риском на организм курильщика по сравнению с продолжением курения сигарет. Конечно же, они не полностью безвредны. Лучший способ полностью исключить риски и вред — это отказаться от употребления никотина в любом его виде и форме. Возвращаясь к фактам, сегодня в мире курит миллиард людей, и ВОЗ сама говорит о том, что этот же миллиард будет, скорее всего, курить через 25-30 лет. Мы как компания ставим себе задачу, в том числе и социальную, разработать, научно обосновать и предложить потребителю продукт, который в среднем на 90-95% снижает риск и вред по сравнению с курением сигарет.

Вы готовы к тому, что все-таки законодатели займутся и этим продуктом?

Сергей Слипченко: Мы не только готовы, мы считаем это одним из самых важных этапов на сегодняшний момент. Любая новая категория, инновация в бизнесе, а тем более в таком чувствительном, как табачный, должна иметь четко прописанный нормативно-правовой контур. Во-первых и прежде всего, данные изделия предназначены исключительно для курильщиков, доступ к ним некурящих и несовершеннолетних должен быть ограничен.

Сейчас по закону 15-летний юноша может подойти и приобрести это устройство, оно вообще ни в какой закон не попадает?

Сергей Слипченко: Сегодня никакой нормативно-правовой базы для этих изделий нет, хотя в своей практике при продаже мы убеждаемся в том, что потребитель совершеннолетний и является курильщиком.

Вы добровольно это делаете?

Сергей Слипченко: Добровольно и считаем это нашей обязанностью. Законодательство на сегодняшний день четко не регламентирует данные инновационные продукты, тем не менее мы понимаем: чтобы это стало нормой, правилом для всех участников рынка, необходимо законодательное закрепление и жесткое регулирование доступа к этой продукции исключительно курильщиков.

Продукт относительно новый. Россия, конечно, не первая страна, где он появился, его продают и в европейских странах. Вас еще нигде не отрегулировали, даже в Швейцарии, где других проблем-то нет, кроме как регулировать эти сферы жизни?

Сергей Слипченко: Поскольку это относительно новая категория, которая начала активно развиваться и выходить на рынки около трех-четырех лет назад, сегодня дискуссия с регулятором ведется во многих странах. Если взять Швейцарию, там уже есть определенное понимание на уровне исполнительной и законодательной власти, что это продукция другая по своему влиянию на здоровье и именно поэтому она требует отдельного регулирования. Подобный диалог происходит во многих странах Европы.

Но нигде пока ничего не принято?

Сергей Слипченко: Нигде пока отдельного законодательства нет, потому что многие страны в этом вопросе ориентируются на позицию Всемирной организации здравоохранения. ВОЗ в ноябре прошлого года на конференции сторон в рамках промышленной конвенции по борьбе с табаком в Нью-Дели, во-первых, признала факт появления этих продуктов, заявила в резолюции о том, что данные продукты в случае переключения на них большинства курящего населения имеют шанс существенным образом улучшить состояние общественного здоровья, а также сказала, что исследования в этом направлении и по этим продуктам должны быть продолжены на независимых научных площадках, чтобы можно было досконально убедиться в их реальном влиянии на здоровье.

Будете ли вы предлагать законодателям, чтобы эти устройства, в отличие от сигарет, не запрещали к использованию в общественных местах, поскольку, как вы утверждаете, они бездымные?

Сергей Слипченко: Как уже я говорил, регулирование этих продуктов должно учитывать научную базу, исследования и реальные факты о воздействии их на здоровье курильщика. Соответственно, регуляторную или нормативную базу по этим продуктам должны строить, с нашей точки зрения, исходя из трех принципов. О первом я уже сказал: законодательно ограничить доступ к этим продуктам только совершеннолетних курильщиков. Второй принцип: совершеннолетние курильщики должны получать информацию о наличии таких продуктов, об их сниженном воздействии на здоровье, о том, что эти продукты менее вредны, чем продолжающееся курение сигарет, чтобы этот выбор был осознанный и информированный. И третье — создание определенных условий, при которых будет мотивация потребителя перейти на данный тип изделий. Использование должно быть ограничено в общественных местах, где это просто неуместно со всех точек зрения. В местах, где собирается совершеннолетняя аудитория — места общественного питания, досуга, рестораны, бары — с учетом того, что эти продукты действительно не влияют на качество воздуха в помещении из-за отсутствия дыма и горения...

Допустим, что это еще предстоит доказать со временем.

Сергей Слипченко: Да, при условии, что это доказано, оставить использование на усмотрение руководства заведения. По этому принципу уже пошли некоторые страны.

Будем ждать, когда будут приняты первые законодательные акты, чтобы ориентироваться. Конечно, США — страна с одним из самых жестких законодательств в области борьбы с курением, так что это, безусловно, будет показательно. В России же идет острая дискуссия насчет распространения системы ЕГАИС (Единая государственная автоматизированная информационная система) на табачные изделия. Какова ваша позиция?

Сергей Слипченко: Действительно, буквально несколько недель назад была достаточно острая дискуссия по этому вопросу. Регулировать и отслеживать табачную продукцию очень важно со всех точек зрения, в том числе и с экономической, потому что отрасль в прошлом году дала в бюджет РФ более 650 млрд рублей — это уже около 4,5% федерального бюджета.

Это акцизы.

Сергей Слипченко: Это акцизы, налоги, все бюджетные уровни. Поскольку это чувствительная, подакцизная группа товаров, нужно четко понимать всю логистическую цепочку, отслеживать то, что в обороте находится исключительно легальный товар.

По вашим оценкам, контрафакт с ростом акциза растет?

Сергей Слипченко: Контрафакт растет, это тревожная тенденция, особенно последних двух лет, на фоне существенного увеличения цены легального продукта на рынке Российской Федерации, связанного с акцизами. Но структура контрафакта, нелегального рынка в России — это преимущественно продукция, которая приходит в Россию из сопредельных государств Евразийского экономического союза, поскольку там сегодня акцизная нагрузка в разы ниже, чем в Российской Федерации. Это проблема, которая полностью ЕГАИС не решается, потому что в случае с ЕГАИС мы отслеживаем только продукт, произведенный в России. Система нужна, но ее необходимо создавать с учетом отраслевой, производственной специфики.

В чем принципиальные отличия от алкогольной продукции, которая сжилась с ЕГАИС?

Сергей Слипченко: Первое — это скорость производства. Существующее оборудование на фабриках всех крупнейших производителей позволяет производить до тысяч пачек в минуту. При таком подходе нужны решения, которые позволяют наносить и сканировать носитель с такой скоростью, чтобы автоматически считывать и забивать в систему.

А нет такого технического решения?

Сергей Слипченко: Есть. На сегодняшний день они применяются и в фарминдустрии. Например Data Matrix или DOT код наносится непосредственно на упаковку товара и содержат всю необходимую информацию, чтобы можно было идентифицировать продукцию. Это первое и очень важное условие, потому что в противном случае мы замедляем производство, а это может привести к дефициту продукции на рынке, росту цен и так далее. Второе условие — это агрегация данных. Наш товар реализуется в основном в пачках, но при этом в логистической цепочке он существует от паллет до коробов, блоков. Возможность привязать пачку к блоку и далее к коробу и идентифицировать по такой цепочке производственную линию, на которой продукт был произведен, критична, чтобы видеть полностью всю цепочку.

То есть тару тоже нужно учесть, в отличие от бутылок?

Сергей Слипченко: Фактически да. Тогда можно видеть всю сбытовую цепочку и полностью контролировать оборудование.

И в результате?

Сергей Слипченко: В результате мы считаем, что система нужна, но она должна основываться на передовых современных технологиях.

Ваша позиция: она нужна, но вопрос времени, чтобы отрасль могла подготовиться?

Сергей Слипченко: Вопрос времени, вопрос выбранного носителя. Информацию нужно наносить не на специальные или акцизные марки, а непосредственно на упаковки, чтобы эта информация была неотделима от потребительской упаковки и соответствовала нашим техническим возможностям производства и сканирования. И необходима агрегация, о которой я сказал, чтобы можно было проследить всю цепочку, в том числе среднее звено, что ЕГАИС сегодня не позволяет делать в алкогольном бизнесе: мы видим бутылку только на выходе с завода, и дальше марка гасится в рознице.

Коль скоро разногласия сугубо технологические, диалог между отраслью и регулятором происходит в нормальном режиме?

Сергей Слипченко: Я бы сказал, с регуляторами, потому что в Российской Федерации нет единого регулятора. Мы де-юре находимся в Минсельхозе, хотя табак не выращивается в РФ, а полностью завозится из-за рубежа. Есть понимание и в правительстве, прежде всего в том, что в вопросе разработки системы необходимо учитывать новейшие технологии и специфику отрасли. Мы продолжаем на эту тему диалог и благодарны, что позиция отрасли воспринимается.

Через сколько времени, с вашей точки зрения, вы могли бы безболезненно ввести эту систему, без ущерба для текущего производства и без дефицита?

Сергей Слипченко: При условии, что технология будет выбрана с учетом нашей производственной специфики и тех технических моментов, о которых я сказал чуть раньше, я допускаю возможность внедрения такой системы к середине — второй половине следующего года. Мы уже начали процесс оборудования этих линий.

То есть вы своими предложениями никак не торпедируете идею законодателей, вопрос только в том, чтобы сформулировать технологические вопросы, решить технические вопросы. Спасибо!

Сергей Слипченко: Спасибо вам!

Илья Копелевич

Швейцария. Россия > СМИ, ИТ. Агропром. Медицина > bfm.ru, 29 июня 2017 > № 2226363 Сергей Слипченко


США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко

Нутригеномика и персонализация диет: решение для мирового здравоохранения или очередная коммерческая идея?

Егор Гончаренко

сооснователь компании Gettable

С помощью углубления исследований можно обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. Это подстегивает рост ниши персонализированных диет.

Идея персонализация диет и кастомизации меню «по запросу» интригует западный рынок последние пару лет. Это направление захватило медицину, производителей девайсов, рестораны и ритейл.

Один из громких трендов — использование генетического тестирования для формирования питания. В основу подхода лег, например, парадокс, которое долгое время привлекал исследователей инуитов (коренных народов Северной Америки). Эта этническая группа по большей части питалась рыбой, китовым и тюленьим мясом. Но несмотря на обилие жиров они никогда не страдали сердечными приступами. Ученые считают, что наши современники, которые унаследовали гены северных народов могут позволить себе лишний кусочек жирного без вреда для здоровья.

В целом суть концепции персонализированного питания заключается в том, что есть гены, которые влияют на ожирение, сытость и склонность к определенным болезням. Получило широкое распространение исследование, в котором приняли участие 1000 европейцев. Оно показало, что персонализированные диеты подтолкнули к здоровому образу жизни большее количество участников экспериментов по сравнению с эффектом от общих рекомендаций по диетическому питанию. Однако не все было так однозначно. Оказалось, что обычные предпочтения людей и их здравомыслие в еде давали аналогичные положительные результаты.

В этом плане интересен еще один нюанс — работа глубокого поведенческого эффекта от применения персонализированного питания. Об этом говорит другое исследование от компании Nutrigenomix, которое выявило, что если людям давался совет ограничить потребление натрия — они в большинстве случаев этого не делали. Но если к рекомендациям добавлялась строка «У вас есть ген, который увеличивает риск гипертонии из-за потребления натрия», — рекомендация сразу начинала беспрекословно исполняться в течение многих лет.

Сейчас на основе своих разработок Nutrigenomix анализирует набор из 45 генов для подготовки плана здорового и спортивного питания (стоимость теста — 400 $). Основатель стартапа, профессор и исследователь Университета Торонто Ахмед Эль-Сохеми, например, выделяет ген CYP1A2, который влияет, в том числе, на то, принесет ли кофе человеку вред или пользу. Так, известные факты, что несколько чашек кофе в день может помочь защититься от рака простаты. Оно полезно для работы кишечника. А также этот тот самый напиток, из которого большинство американцев получают большую часть своих антиоксидантов. Но есть и негативный эффект. Благодаря анализу гена CYP1A2 компания выявляет людей, которых кофе доведет до сердечного приступа и диабета.

Эль-Сохеми и его команда далеко не единственные последователи персонализированного питания. Израильский иммунолог Эра Эвиан планирует развивать бизнес в сфере консультирования по разумному потреблению сахара. Она утверждает, что совет не есть сладкого не одинаково эффективен для всех. Именно поэтому США имеет слабые результаты в борьбе с ожирением. Так, согласно ее исследованиям среди 800 человек одно и то же мороженое давало совершенно разный уровень повышение сахара (гликемический отклик). Ее подход не основывался на генетическом анализе, но учитывал анализ крови, вкусовые привычки, антропометрию, физическую активность и кишечную флору.

Вслед за тенденцией индивидуального меню на рынок вышли проекты, ориентированные на определенный возраст человека. Так, Plumorganics берет на себя вопрос правильного питания детей. Меню стартапа зачастую состоит из капусты, лебеды и моркови. Основатели проекта верят в свой успех и не останавливаются на достигнутом. С ориентацией на взрослых они разработали приложение для анализа ДНК на дому Habit. Пользователю необходимо проколоть палец и провести им по экрану телефона и смочить вату слюной и также приложить его к своему гаджету. Результатом станут подробные рекомендации питания (стоимость — 299 $). Например, вам могут предложить есть ту самую лебеду из детского меню. Меню «под вас» приготовит и доставит эта же компания на дом за 15 $ за прием пищи.

Существуют проекты, которые работают уже с заболевшими людьми. Так, Icdietproject на основе собственных исследований подбирают питание для борьбы с циститом. В США работает сервис по доставке еды для больных раком Savorhealth.

Под занавес стоит отметить, что наука еще не доверяет связи между нашими генами и питанием. Международный журнал эпидемиологии отмечает, что пока нет доказательных статистических данных об ощутимом эффекте от такого подхода.

Однако, вероятнее всего, следуя за коммерциализацией персонализированного питания и нутригеномики, эта ниша будет углубляться — ведь простор для исследований велик. Если сейчас анализируется 45 генов, то всего человек носит информацию 25 000 активных генов. С помощью углубления исследований можно будет обеспечить потребителей большим количеством информации о личном обмене веществ и подходах в питании для оздоровления организма. И в таком случае, если персонализированные диеты станут ключом к решению проблемы общественного здравоохранения, борьбы с ожирением, важно дать возможность получить информацию о себе миллионам людей. Это означает сделать тесты генов доступными. Но возможен и другой вариант развития событий, при котором от идеи персонализации как массового подхода откажутся. И, как показало европейское исследование, разумный выбор и умеренность в еде, физическая активность, ориентация на собственные потребности и анализ реакций организма на тот или иной продукт и останутся самой лучшей персонализацией.

США > Медицина > forbes.ru, 29 июня 2017 > № 2226160 Егор Гончаренко


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Рязанской области Николаем Любимовым.

Обсуждались вопросы реализации в регионе программы строительства новых школ, а также ряда инвестиционных проектов, в частности, в сфере фармацевтической промышленности.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Николай Викторович, Вы с февраля возглавляете Рязанскую область. Надеюсь, что уже полностью в курсе всего, что происходит, все рычаги управления взяли в свои руки.

Хочу задать Вам вопрос, касающийся прежде всего социальной сферы, потому что мы сейчас развернули большую программу по строительству школ. Эта тема актуальна для любого региона, естественно, и для вашей области тоже. Как обстоят дела? Что на этот год запланировано и на ближайшую перспективу? И охарактеризуйте также ситуацию с инвестициями, это показатель экономической активности. Вы сами хорошо знаете, потому что на различных должностях работали.

Н.Любимов: В этом году мы сдаём две школы: одна – на 1152 места (это район города Рязани, Дашково-Песочня) и вторая – в селе Спасском на 132 места. Потребности, конечно, намного больше.

Д.Медведев: Какая потребность, считали?

Н.Любимов: Девять школ нам ещё необходимо построить в целом по всей области. Мы рассчитываем закрыть полностью потребность в обеспечении ребят односменным режимом, чтобы они учились в одну смену. Однозначно это нам поможет.

Что касается инвестиций. Надо сказать, что индекс промышленного производства у нас в этом году уже (по пяти месяцам 2017 года) 106,8%. Это хороший рост. В прошлом году он был 102,2%.

Д.Медведев: За счёт чего такой рост обеспечивается?

Н.Любимов: В основном оборонка. Но очень хорошо работает и медицинская промышленность, фармпроизводство (ООО «Форт»). 151% роста по медицинской промышленности.

По мебельному производству рост 142%.

Д.Медведев: Фармпроизводство или производство медицинских изделий и медицинской техники имеется в виду?

Н.Любимов: Именно фармпроизводство. У нас планируется новый инвестиционный проект по строительству целого завода, «Скопинфарм» называется. Этот завод будет обеспечивать 130 рабочих мест, объём инвестиций, которые туда собираются вложить инвесторы, 1,5 млрд рублей.

Есть ещё наработки по инвестиционным проектам. Порядка 15 млрд рублей – это акционерное общество «Илим», производство картона, надеемся с ними заключить в этом году соглашение. И ряд других проектов. Мы подали 22 июня заявку в Минэкономразвития по фонду моногородов, и фонд моногородов позволит нам привлечь порядка 15 млрд инвестиций в так называемый моногород Лесной, который у нас находится рядом с Рязанью, где-то порядка 40 минут езды. Там был всего один работодатель – ООО «Эластик», который входит в систему «Ростеха». Но гособоронзаказ в данном случае на этом предприятии фактически закончился и был передан в Брянскую область. Поэтому мы хотели бы на его базе развивать новое промышленное производство. Есть уже восемь инвесторов, с ними заключены соглашения. Порядка 15 млрд рублей – объём инвестиций, который мы планируем привлечь на эту территорию.

Д.Медведев: Что ж, хорошо. Очевидно, что нужно инвестировать и в современные производства. Вот Вы упомянули фармацевтическую промышленность. Действительно, за последние годы она у нас росла по всей стране очень неплохими темпами, где-то порядка 25–27% прироста ежегодно. Это действительно и высокотехнологичные рабочие места, и в значительной мере так называемая лекарственная независимость нашей страны, и, конечно, снижение цен на лекарства для самых разных категорий населения.

Что касается проблемы моногородов и инвестиций в такого рода монопрофильные образования, давайте подробнее обсудим, о чём идёт речь, потому что у нас есть специальный перечень, специальный фонд, который этим занимается, и ресурсы, которые на это направляются. Давайте обсудим, что можно сделать.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 27 июня 2017 > № 2224285 Николай Любимов


Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых

Какое будущее ждет индустрию мониторинга сна?

Тихон Косых

основатель сети фитнес-клубов Raketa.fit

По всей видимости, массовые устройства мобильного мониторинга здоровья будут персональными решениями, а не медицинскими устройствами.

В мае 2017 года стартап Beddit из Финляндии, сумевший почти за 10 лет работы на рынке привлечь около $3,5 млн инвестиций, неожиданно сменил собственника — владельцем стала корпорация Apple. Сама по себе сделка неудивительна: технологический гигант из Купертино с капитализацией более $800 млрд покупает очередной стартап чуть ли не каждые три недели.

Более интересна специализация Beddit, которая и стала для инвестора решающей. На рынке финский разработчик получил широкую известность благодаря своему нестандартному решению для мониторинга сна. В отличие от большинства производителей команда отказалась от идеи носимого гаджета и вместо привычных браслетов, часов и даже клипс предложила сенсорную ленту для размещения прямо в постели. В основу работы устройства положен хорошо известный в медицине принцип баллистокардиографии, благодаря которому Beddit фиксирует сердцебиение, дыхание, а главное, микродвижения пользователя и в результате способен составить картину сна.

Сегодня в решения для мониторинга сна инвестирует не только Apple. Так, в разработчика инновационного матраса Casper фонд Target Corporation готов вложить $75 млн. В 2014 г. Intel купила за $100 млн разработчика фитнес-браслетов Basis. Инвесторы во главе с Temasek из Сингапура вложили $40 млн в стартап Hello, предложивший рынку умный гаджет для сна Sense в виде шара. Интерес более чем понятен: по статистике, до 30% людей во всем мире страдают в той или ной степени от проблем со сном или бессонницы.

Интерес к новым технологическим решениям подстегивает растущий рынок носимых гаджетов, для большинства из которых — будь то умные браслеты или часы — мониторинг сна стал неотъемлемой функцией. К 2020 году объем рынка носимых гаджетов превысит $34 млрд, подсчитали в CCS Insight, а общее количество проданных устройств составит 411 млн по всему миру. Еще более значимую оценку дает и компания Markets&Markets, согласно которой к 2022 году рынок носимых гаджетов составит $51 млрд.

Основную долю рынка носимых гаджетов по-прежнему занимают фитнес-трекеры (преимущественно в виде браслетов). В 2016 г. последние составили более половины (точнее — 61 млн) всех проданных устройств общей стоимостью $3,8 млрд, отмечают в CCS Insight. К 2020 г. цифра увеличится вдвое. Второй по значимости остается категория умных часов, на которые сегодня приходится 33 млн проданных устройств ($6,3 млрд), с потенциалом роста к 2020 г. до 102 млн устройств общей стоимостью $11,4 млрд.

Однако инвесторов всего мира привлекает еще и растущий рынок удаленного мониторинга здоровья, или MHealth, на котором все большее распространение получают те самые non-wearable гаджеты, которые предлагает Beddit. По оценке Statista, если в 2014 году объем этого рынка составлял лишь $11 млрд, то к 2020 году он приблизится к отметке в $60 млрд. Число пациентов, участвовавших в разных программах цифрового здравоохранения, в том числе использовавших подключенные к глобальной сети медицинские устройства, за прошедший год выросло на 44%, подсчитали в шведской Berg Insight. При этом наибольший рост показали именно устройства для контроля сна: в 2016 году число подобных решений на рынке выросло сразу на 70%.

Казалось бы, речь в данном случае идет именно о медицинских устройствах, которые предлагают рынку ведущие фармацевтические корпорации, а присутствующие на рынке решения от технологической компаний не имеют специальной сертификации. Однако по оценке той же Berg Insight, уже через четыре года половина пользователей устройств мобильного мониторинга здоровья будут пользоваться именно персональными решениями, в том числе для мониторинга сна, а не медицинскими устройствами.

Однако при таком, казалось бы, колоссальном спросе со стороны аудитории на рынке отсутствуют сколь-нибудь прорывные технологии мониторинга при помощи трекеров, в том числе и мониторинга сна. Несмотря на кажущееся разнообразие решений на рынке носимых гаджетов, технологии, которые используются во всех фитнес-браслетах, практически одинаковые. Если не брать в расчет разницу в программном обеспечении, практически всегда речь идет об использовании акселерометров, датчиков давления, гироскопа и т.д. Точность измерений с помощью последних нередко ставится под сомнение, особенно когда речь идет о такой функции, как контроль сна, в том числе из-за нередко противоречивых данных, которые к тому же сложно интерпретировать. У той же Apple до покупки Beddit вообще не было собственного технологического решения в этой области. В умных часах Apple, к примеру, функционал контроля качества сна не был предусмотрен в принципе, и заинтересованным пользователям в итоге приходилось скачивать специальные дополнительные приложения.

Сегодня, скорее, происходит накапливание массива измерений, которые впоследствии, с появлением новых технологических решений, станут основой для персонализированных рекомендаций: например, помогут сделать тренировки более эффективными, а сон — более здоровым. Этим занимаются все компании, и именно эта база станет в ближайшем будущем основой для будущего прорыва в индустрии. С функционалом для тренировок на рынке трекеров ситуация, конечно, проще: устройства позволяют отслеживать сердечный ритм, его частоту, что вполне может стать и становится основой для персонализированных тренировок с учетом показаний трекера.

Объясним ли в таких условиях интерес инвесторов к новым, возможно, прорывным решениям? Конечно, да. Другой вопрос, принесут ли они корпорациям дивиденды. Производители и инвесторы далеко не всегда оказываются в выигрыше, вкладываясь в, казалось бы, перспективных игроков рынка фитнес-трекеров. Так, компания Intel вынуждена была в прошлом году отозвать с рынка версию умных часов Basis из-за опасности ожогов у пользователей. Акции еще недавно ведущего мирового производителя носимых фитнес-гаджетов FitBit торгуются чуть ли не на 90% ниже пиковой стоимости. Однако инвесторы, похоже, уверены, что решение в результате будет найдено.

А в июне 2017 года стало известно о закрытии стартапа Hello, речь о котором шла выше. «Ударом под дых» потенциальному единорогу (его основателя Джеймса Прауда кстати вовсю сравнивали со Стивом Джобсом) стала сорвавшая сделка по покупке проекта все с той же корпорацией FitBit. Не вполне ясно, принесет ли дивиденды Fossil Group покупка в прошлом году за $260 млн производителя умных трекеров Misfit. Пока не похоже = по итогам итогам 2016 года прибыль корпорации снизилась более чем в 2,5 раза. Однако инвесторы похоже уверены, что решение в результате будет найдено.

Россия > Медицина > forbes.ru, 27 июня 2017 > № 2224157 Тихон Косых


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter