Всего новостей: 2229109, выбрано 447 за 0.106 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (73)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (19)Рошаль Леонид (18)Панюшкин Валерий (16)Бузиашвили Юрий (15)Онищенко Геннадий (15)Цыб Сергей (14)Алленова Ольга (13)Чернова Наталья (13)Андронова Анна (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10)Медведев Дмитрий (10)Морозов Дмитрий (10) далее...по алфавиту
Россия > Медицина > mid.ru, 30 августа 2016 > № 1908148 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе заседания Межфракционной депутатской рабочей группы на площадке Национального Антинаркотического Союза, с.Песчаное, 30 августа 2016 года

Дорогие друзья,

Прежде всего, хотел бы поблагодарить вашу Межфракционную депутатскую группу. Этот формат абсолютно естественный, потому что проблема общая. Президент России В.В.Путин неоднократно говорил, что наркомания – угроза не только жизни и здоровью многих наших граждан, но и безопасности в самом широком смысле этого слова, учитывая, что наркоиндустрия финансирует терроризм и другие формы организованной преступности на глобальном уровне. Мы исходим из этого, когда в ООН отстаиваем жесткое соблюдение всех норм, которые закреплены в сфере антинаркотического сотрудничества в трех универсальных конвенциях и реализуются через деятельность Комиссии ООН по наркотическим средствам. В рамках этой Комиссии в марте с.г. было очередное заседание, а в апреле состоялась Специальная сессия ГА ООН, где пришлось побороться, чтобы отстоять нашу линию. Было немало желающих продвигать нарколиберальные идеи и размывать ныне существующую систему, пытаясь отстаивать тезис о том, что легкие наркотики, мол, не только полезны для рекреации, но и для того, чтобы постепенно выводить наркозависимых из опасного состояния, а то и для того, чтобы другие болезни пациенты переносили легче.

Ваш опыт – опыт Национального Антинаркотического Союза (НАС) во главе с Н.В.Лушниковым показывает, что все это «от лукавого» и что спорт, общение в коллективе, интересные друзья, новые встречи, обмен опытом – это абсолютно надежный способ спасения людей.

Хотел бы передать низкий поклон всем вам от моих сотрудников и коллег, которые разделяют ваши идеи, и поблагодарить тех наших артистов и великих спортсменов, которые приезжают сюда и помогают организовать этот учебно-лечебный процесс. Считаю, что таких людей нужно всячески поощрять.

Мы сотрудничаем с НАС и будем делать это еще теснее. Первый опыт у нас уже есть. Заверяю, что МИД России всецело поддержит вашу деятельность в том, что касается международных аспектов, и просто по-человечески.

На этом хотел бы закончить свое выступление. Мы уже получили впечатление от того, как все здесь организовано. Только что состоялась короткая встреча с руководителями региональных программ. Это интереснейшие ребята, посвятившие жизнь спасению людей от этой огромной беды. Я лично зарядился. Теперь заседания в ООН и обсуждение норм и принципов, на основе которых надо выстраивать международное сотрудничество, будут проходить для меня по-другому. До этого для меня все было в теоретическом плане, «понаслышке», а теперь я вижу, как люди работают «на земле» с ребятами, девушками и более взрослыми наркозависимыми людьми. Теперь уже наша позиция в пользу недопустимости нарколиберальных идей у меня будет основываться на личном опыте.

Еще раз огромное вам спасибо и всяческих успехов!

Россия > Медицина > mid.ru, 30 августа 2016 > № 1908148 Сергей Лавров


Россия. Весь мир > Медицина > mid.ru, 30 августа 2016 > № 1908142 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на открытой встрече руководителей фондов и региональных отделений организаций, специализирующихся на реабилитации и ресоциализации зависимых лиц, с почетными гостями 7-го Международного Антинаркотического лагеря, с.Песчаное, 30 августа 2016 года

Наша святая обязанность – поддерживать людей, которые как вы, борются за здоровье нации, потому что каждый человек-это часть нации, часть народа. И Президент России В.В.Путин неоднократно подчеркивал, что проблема наркомании – это проблема, которая касается не только вопросов жизни и здоровья многих наших граждан, но и непосредственно глобальной безопасности. Потому что наркотрафик и наркобизнес финансируют в решающей степени и терроризм, и другие формы организованной преступности. Это давно установленный факт. И я хотел бы поблагодарить Межфракционную депутатскую группу, которая выступила с инициативой проведения заседания здесь, где Национальный антинаркотический союз в седьмой раз проводит мероприятие. Для меня связь вашей работы с каждым бывшим наркозависимым, вывода этих людей в нормальную жизнь с большой глобальной политикой очевидна. Потому что мы этим занимаемся уже на уровне международном, там вырабатываются больше концептуальные, международно-правовые нормы. По понятным причинам, практики там нет. Но мы бьемся за то, чтобы эти нормы, которые сейчас отражают бескомпромиссный подход к решению проблемы наркотиков, не размывались. А попытки такие делаются.

В апреле была Специальная сессия Генассамблеи ООН по мировой проблеме наркотиков. И мы, без ложной скромности, внесли решающий вклад в подтверждение незыблемости нынешнего механизма контроля на международном уровне. Это три антинаркотические конвенции универсального применения и функционирования Комиссии по наркотическим средствам (КНС). Эта Комиссия собиралась в марте, за месяц до Специальной сессии. Там было несколько очень важных резолюций, в том числе, фиксирующая, что спорт – это гарантия здорового образа жизни, включая профилактику наркозависимости. Здесь воочию видно, как принципы, которые утверждают «большие ученые мужи» на высоком уровне, претворяются в жизнь. Конечно, вы делаете здесь святое дело. Дай Бог, чтобы все это продолжалось. Кстати, огромное спасибо и спортсменам, именитым артистам, которые приезжают и поддерживают вашу работу в ходе этих лагерей. Со мной, кстати, приехал Н.В.Расторгуев, группа «Любэ». Возможно сегодня, по завершении мероприятий, он что-нибудь и споет для полноты ощущений.

То, что здесь делается вашими руками, вашими сердцами для увлечения ребят в спорт, вступает для меня в приятное противоречие с теми, кто спорт пытается политизировать. Вы все знаете о решении Международного паралимпийского комитета по отстранению нашей сборной и от нынешней Паралимпиады в Бразилии, и от зимней Паралимпиады 2018 г. в Южной Корее. Конечно, мы будем с этим бороться. Уверен, что эти люди нанесли тяжелейший вред самим паралимпийцам. Люди с ограниченными возможностями тоже могут показать пример. Какой-то человек, получивший инвалидность или родившийся с ограниченными возможностями, от отчаяния может начать обращаться к наркотикам. Такие случаи ведь тоже бывают. А вот перебить эту тенденцию, показать, что спорт – это альтернатива, конечно, очень важно. И думаю, что те, кто принимал решение отстранить наших паралимпийцев, должны понести ответ, как минимум, моральный. Мы этого так не оставим. Суды уже запустили процедуры. Мы будем осуждать подобные действия и в ООН, потому что они нарушили принцип, который одобрила Генеральная Ассамблея: «Спорт вне политики». Спорт не может быть областью, где применяется дискриминация любого рода. А здесь явно дискриминация – по национальному признаку, по признаку гражданства. Эти люди, видимо, не ведают, что творят, хотя, может быть, совсем наоборот.

И последнее, что хотел сказать. Это и ответ на «нарколиберализм», который сейчас во многих странах популяризируется. Есть попытки – они были, в том числе, и на Специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, они предпринимаются и в Комиссии ООН по наркотическим средствам – как бы оправдать употребление слабых наркотиков для лечения болезней, для того, чтобы люди меньше ощущали боль. Это путь в никуда. И опыт, которые создается вашими руками, достойный ответ тем, кто пытается сказать, что без наркотиков не получится решать многие вещи. Я не говорю уже о том, что помимо всяких неправительственных организаций, которые пытаются продвигать подобные нарколиберальные идеи, есть целый ряд средств массовой информации, которые начинают с попустительством высказываться на эту тему. Кстати, совсем недавно узнал интересный факт – в предвыборных документах Демократической партии США (сейчас там идет президентская кампания) поставлена цель легализовать на федеральном уровне легкие наркотики, в частности, марихуану. Это в дополнение к тому, что несколько штатов США уже давно, «для рекреации», как там записано, своими законами легкие наркотики легализовали. Это очень опасная, скользкая дорожка. Уверен, что на это мы никогда не пойдем.

Коллеги сегодня много говорили о религии – христианстве, исламе. У всех мировых религий, и у таких великих, как христианство и ислам, практически одинаковые базовые принципы – семья, здоровье, морально-нравственные идеалы. Уверен, что применительно к каждому региону могут быть применены и православные, и мусульманские, и иудейские традиции.

На счет спорта – говорили про футбольные команды, которые формируются в разных регионах России. Мне выпала честь (правда, попросили – и я не мог отказаться, сам футбол обожаю) стать главой Попечительского совета созданной несколько месяцев назад Народной футбольной лиги. Мы уже провели первый чемпионат. Смогли вовлечь 12 регионов. Условие одно – ты должен быть старше 45 лет и непрофессионал. Так что, если у вас в регионах есть старшие товарищи (вы все тут люди в основном молодые), которые этим интересуются, то у Народной футбольной лиги есть сайт. Будем ежегодно проводить завершающую часть после соревнований по регионам.

Коллега из Израиля жаловался на израильтян (это неудивительно). Если речь идет о том, что для мероприятий по вашей линии Министерство внутренних дел Израиля медленно выдает визы или вообще пытается их не выдавать, напишите письмо прямо мне. Будем в постоянном контакте. Обязательно с ними поговорим на эту тему.

Ну и хочу, конечно, поблагодарить хозяев этого лагеря, власти Крыма, Директора лагеря. Я считаю, что это место просто создано для того, чтобы такие вещи популяризировать. Огромное вам спасибо.

Россия. Весь мир > Медицина > mid.ru, 30 августа 2016 > № 1908142 Сергей Лавров


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 августа 2016 > № 1881013 Вероника Скворцова

Выступление Министра здравоохранения Вероники Скворцовой на заседании президиума Госсовета о повышении инвестиционной привлекательности российских курортов

Вероника Скворцова: Спасибо большое.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Как уже было сказано, санаторно-курортная сфера является важным разделом системы здравоохранения – оказания профилактической, лечебной, реабилитационной медицинской помощи, основанной на использовании природных лечебных ресурсов. И по потенциалу природных лечебных ресурсов, их разнообразию аналогов тому, что мы имеем в нашей стране, в мире нет.

Санаторно-курортные организации имеют статус лечебно-профилактических и функционируют на основании лицензий на осуществление медицинской деятельности, что является ключевым отличием их от организаций отдыха и немедицинского туризма. В соответствии с действующим законодательством координирующая роль в организации санаторно-курортного дела возложена на Минздрав, включая вопросы нормативно-правового регулирования, классификации природных лечебных ресурсов, их государственных экспертиз, подтверждения лечебных свойств, организации санаторно-курортной помощи лечебной, контроля за качеством и безопасностью этой помощи, ведения государственного реестра курортного фонда, а также обеспечения и развития кадрового и научного потенциала.

За последние годы в санаторно-курортной сфере произошло много изменений, которые в целом отражают контекст социально-экономических изменений как в стране, так и в здравоохранении. Мы провели актуализацию государственного реестра курортного фонда, которая показала, как уже было отмечено, что общее количество санаторно-курортных организаций составляет 1875, при этом 33 процента – это государственные и муниципальные организации, 67 процентов – уже сейчас частные и негосударственные, иные медицинские организации. За последние три года общее количество мест в этих организациях увеличилось на 10 процентов – до 448 тысяч.

Привлекательность санаторно-курортного комплекса во многом определяется качеством оказания санаторно-курортной помощи. В условиях развития организаций разной формы собственности явилось необходимым обновить нормативно-правовую базу на основе единых принципов и требований работы этих медицинских организаций. В этой связи были разработаны и приняты единые порядки организации медицинской реабилитации санаторно-курортного лечения, перечни медицинских показаний и противопоказаний для санаторно-курортного лечения, внесены изменения в порядок направления граждан на лечение в федеральные санаторно-курортные организации, которые предусматривают для отдельных категорий граждан возможность бесплатного проезда к месту лечения и обратно.

С 2012 года в рамках утверждённой государственной программы развития здравоохранения и соответствующих территориальных программ реализуются мероприятия по развитию медицинской реабилитации санаторно-курортного лечения, целью которых является увеличение роста обеспеченности нуждающихся пациентов в санаторно-курортной помощи более чем в два раза и повышение качества санаторно-курортной помощи.

Для этого в 2013 году Минздравом введён новый комплекс Российского научного центра курортологии и медицинской реабилитации, на который возложены функции головного учреждения в данной сфере. На его базе сформированы центральные лаборатории для организации и проведения экспертиз лечебных природных ресурсов, а также разработки подходов к их сохранению, медицинский научно-образовательный санаторно-курортный кластер, объединяющий филиальную сеть в наиболее значимых курортных регионах, в том числе в Алтайском крае и в регионах от Калининградской области до Камчатского края, с целью интеграции и развития общей методологии санаторно-курортной помощи, научного и образовательного потенциала, а также обеспечения внедрения инноваций в клиническую практику.

Начиная с 2013 года совместно с экспертным сообществом проведено мероприятие по повышению структурной эффективности работы подведомственных федеральных санаторно-курортных организаций, в том числе путём открытия новых направлений лечения и реабилитации и реорганизации 39 процентов федеральных санаториев путём создания реабилитационных подразделений ведущих федеральных научно-практических центров, а также передачи ряда санаториев (11 процентов) с федерального на региональный уровень. Это позволило улучшить работу койки в федеральных санаториях. Сейчас это уже наросло до норматива 310–315 дней в году, за исключением противотуберкулёзных санаториев, где койка работает до 290 дней в году.

Объём санаторно-курортных услуг за последние три года нарос на 20 процентов, а с 2000 года – на 34 процента. По данным Российской ассоциации медицинского туризма, количество россиян, которые воспользовались оздоровительными программами на территории страны, существенно увеличилось, за 2015 год – вдвое по сравнению с 2014 годом, и ожидается ежегодный прирост не менее 10 процентов.

Развился и въездной медицинский туризм. За прошлый год он увеличился на 21 процент, за первое полугодие 2016 года – на 35 процентов, в том числе на 12 процентов в санаторно-курортных учреждениях. Вместе с тем проведённая по Вашему поручению, Владимир Владимирович, инвентаризация государственных и муниципальных санаториев выявила негативные факторы, сдерживающие развитие санаторно-курортного комплекса и его конкурентность на международном рынке, прежде всего это износ материально-технической базы и моральное устаревание; 18 процентов государственных санаторно-курортных организаций имеют износ, превышающий 80 процентов. Реконструкция и модернизация требуют вклада в один объект от 85 до 200 миллионов рублей. В этой связи мы, безусловно, горячо поддерживаем необходимость стимулирования частных инвестиций в развитие санаторно-курортной сферы как в условиях государственно-частного партнёрства, прежде всего на основе концессионных соглашений, так и иных, предусмотренных законодательством, механизмов.

При этом, осознавая всю значимость привлечения частных ресурсов, важно подчеркнуть, что ряду санаторно-курортных учреждений должны оставить государственный статус. Прежде всего это касается организаций, оказывающих помощь больным с социально значимыми заболеваниями – туберкулёз, психоневрология, а также организаций, обладающих уникальными для всей страны лечебными природными ресурсами. Это позволит сохранить в том числе гарантированное государством бесплатное санаторно-курортное лечение социально незащищённым категориям граждан: детям-сиротам, детям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, гражданам, профессия которых связана с особым риском для здоровья и жизни, а также пострадавшим в результате стихийных бедствий, техногенных катастроф и так далее.

Для дальнейшего повышения инвестиционной привлекательности санаторно-курортного комплекса необходимо принятие дополнительных мер, о которых уже в своём докладе от рабочей нашей совместной группы говорил Александр Богданович. Мы всецело поддерживаем необходимость разработки межведомственной и долгосрочной стратегии развития санаторно-курортной помощи в России. Комплексные программы территориального планирования, которые, с одной стороны, препятствовали бы избыточному росту нагрузки экологической, техногенной и антропогенной на территории лечебно-оздоровительных местностей и курортов, но, с другой стороны, позволили бы эти местности гармонизированно развивать с помощью новых инженерных, транспортных, социальных инфраструктур.

Хотела бы ещё раз подчеркнуть важность ревизии части действующих нормативных актов, которые определяют статус и границы округов санитарной охраны, в том числе потому, что появились абсолютно новые эффективные инженерные технологии, позволяющие сузить зоны первой, второй и так далее категорий. Важно закрепить обязательность включения в государственный реестр курортного фонда сведений о всех частных и иных негосударственных санаторно-курортных организациях и сформировать на базе государственного реестра единую открытую базу данных, которой смогут воспользоваться все заинтересованные лица и организации.

В заключение хотелось бы отметить, что, конечно, успешное развитие санаторно-курортного комплекса является важнейшим фактором, позитивно влияющим на здоровье и социальное благополучие населения, а вместе с тем на развивающуюся очень эффективную, экономически эффективную отрасль внутреннего и въездного туризма, повышающим престиж и привлекательность страны.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 26 августа 2016 > № 1881013 Вероника Скворцова


Казахстан. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > dknews.kz, 18 августа 2016 > № 1864752 Тулеген Аскаров

Олимпиады больших денег и большой политики

Скандал вселенского масштаба, разгоревшийся вокруг сомнительного итога финального боя казахстанского боксера Василия Левита, получившего «серебро» вместо положенного по общему мнению чемпионского титула, лишь подтвердил в очередной раз, что Олимпийские игры в их нынешнем виде явно изживают себя.

Тулеген АСКАРОВ

Тут равновекторностью не пахнет

Конечно, и раньше Олимпиады не всегда соответствовали их девизу «О спорт! Ты – мир!». Это известное изречение их основателя Пьера де Кубертена из его «Оды спорту», в которой говорилось следующее: «Ты устанавливаешь хорошие, добрые, дружественные отношения между народами. Ты – согласие. Ты сближаешь людей, жаждущих единства. Ты учишь разноязыкую, разноплеменную молодежь уважать друг друга. Ты – источник благородного, мирного, дружеского соревнования». На самом же деле большая политика и большой бизнес постоянно вмешиваются в Игры, в чем все мы убедились в очередной раз в канун и во время Олимпиады-2016 в Рио. Сейчас скорее этот девиз звучит как «О спорт! Ты – политика!» или «О спорт! Ты – реклама!». А разноцветные олимпийские кольца, символизирующие единство пяти частей света нашей планеты, участвующих в Играх, сейчас скорее смотрятся как кольца раздора.

Неслучайно и то, что сейчас на телеэкранах мы чаще видим важных чиновников разного ранга из Международного олимпийского комитета (МОК) и Спортивного арбитражного суда, а также Всемирного антидопингового агентства (WADA), чем собственно олимпийских чемпионов и призеров. Беспрецедентной стала попытка отстранения от участия в Играх в Рио одной из ведущих спортивных держав мира – России, а также решение не допустить всех ее легкоатлетов к этим соревнованиям. И это происходит в XXI веке, когда, казалось бы, навсегда в прошлом остались нравы эпохи «холодных» войн, когда Запад бойкотировал Олимпиаду-1980 в Москве, а Советский Союз и его сателлиты в ответ не стали участвовать в Играх-1984, прошедших в Лос-Анджелесе.

В этом смысле явно несправедливое решение судей в финальном бою с участием Василия Левита вполне укладывается в нынешнюю своеобразную логику олимпийских функционеров, давно отошедших от изначальных благородных принципов Пьера де Кубертена. Еще задолго до Игр в Рио главный тренер казахстанских штангистов Алексей Ни говорил о том, что у быстро прогрессирующих наших тяжелоатлетов появилось немало недругов в мировой спортивной бюрократии. Так что мало кто удивился, когда разом были отстранены от участия в Олимпиаде как наши прославленные чемпионы, так и другие члены сборной по тяжелой атлетике, из-за чего в Рио поехал второй состав сборной. Министр культуры и спорта Арыстанбек Мухамедиулы констатировал эту ситуацию с неприсущей чиновникам прямотой: «К сожалению, большой спорт – большая игра. Мы абсолютно не исключаем и такого. Казахстан занял третье место в мировом рейтинге, и это, наверное, всех беспокоило».

Увы, похоже, аналогичная ситуация сложилась и в боксе, где Казахстан с первых лет независимости претендует на статус одной из ведущих стран в этом виде спорта. Кроме того, решение в пользу боксера из России, оказавшегося еще и сотрудником Федеральной службы охраны этой страны, вряд ли сыграло в пользу ее спортивного имиджа. Кстати, россиянам досталось даже в ходе Игр в Рио – у них отобрали золотые медали Олимпиады-2008 в Пекине в эстафете 4х100 метров из-за положительной допинг-пробы одной из бегуний. А уж слезы прыгуньи с шестом, двукратной олимпийской чемпионки Елены Исинбаевой, пролитые ею на приеме в Кремле, и вовсе стали символом откровенной несправедливости международных спортивных функционеров и нарушением принципа презумпции невиновности. И мало кто сомневается, что эти драконовские меры против спорта целой страны не являются продолжением политики санкций Запада против России.

Шанс стать лучше

Как бы то ни было, спортивному Казахстану отступать некуда – ведь в феврале следующего года алматинцам предстоит принимать зимнюю Универсиаду-2017. Напомним и о том, что в прошлом году с небольшим перевесом Алматы уступил Пекину в борьбе за право проведения зимних Олимпийских игр в 2022 году. Поэтому на какие бы ухищрения и санкции ни шли наши недруги в мировой спортивной бюрократии, косо смотрящие на спортивные успехи Казахстана, другого выхода здесь, кроме как развития массового спорта, не придумано. Конечно, в качестве временного средства для быстрого получения медалей можно покупать зарубежных спортсменов, но для имиджа страны это не очень полезно, к тому же из Казахстана трудно отслеживать допинговые истории «варягов».

И тут, положа руку на сердце, нужно признать, что хотя штангисты и боксеры дают стране некое гарантированное число медалей на каждых Играх, все же эти виды спорта трудно считать общедоступными в отличие, к примеру, от плавания, где всех удивил своей неожиданной золотой медалью алматинец Дмитрий Баландин. По этому поводу ветераны редакции «ДК» вспомнили о спортивных достижениях пловцов из канувшей в Лету Германской Демократической Республики – восточной части нынешней объединенной Германии. Секрет этого успеха был прост – при каждой школе там были бассейны, что и давало возможность селекции будущих олимпийских чемпионов. Сейчас после успеха Дмитрия наверняка многие родители с началом учебного года поведут своих детей в секции плавания. И эту волну всеобщего интереса надо подхватить не только городским властям южной столицы, но и правительству.

Большие перспективы в нашей стране у легкой атлетики, именуемой «королевой спорта», – ведь здесь разыгрывается на Олимпиадах наибольшее количество комплектов медалей! К примеру, в Рио на этот вид спорта приходится 47 таких комплектов, тогда как на занимающее второе место плавание – 34. А уж бегать, прыгать и метать снаряды в Казахстане есть где, благо территория нашей страны огромная, к тому же обустройство площадок и манежей для занятий легкой атлетикой не требует значительных вложений.

Что касается деловой стороны спорта, то здесь прежде всего нужно наладить в Казахстане массовое производство сувенирной спортивной продукции и ее продажи в торговых сетях. Проблема эта обозначилась еще во время зимней Азиады пять лет тому назад, когда сложно было найти ее памятные атрибуты – талисман в виде стилизованного снежного барса, брелки, значки, не говоря уже о спортивной экипировке с ее символикой. Сейчас вновь повторяется схожая ситуация, когда у страны уже есть свежеиспеченные олимпийские герои, а памятных сувениров с их изображением – постеров, календарей, значков, футболок и других в торговле нет. Кстати, о талисманах Игр в Рио – эта тема явно ушла на задний план в информационном пространстве. Между тем они есть и отражают богатство фауны и флоры Бразилии. Винисиус – зверь желтого окраса, похож на кота, а Том выглядит как сине-зеленое растение. Названы они в честь бразильских музыкантов Винисиуса ди Морайса и Тома Жобима. Официальным же гимном Олимпиады-2016 стала песня «Душа и сердце».

У нас же непонятно, где могут все желающие на волне спортивного патриотизма приобрести сейчас казахстанскую олимпийскую форму с аксессуарами. Похоже, что наши чиновники опять прохлопали реальный шанс дать отечественному малому бизнесу подзаработать и заодно создать новое выгодное направление в отечественной легкой промышленности. При этом, к примеру, в продаже есть бейсболки с фирменным знаком «GGG» нашего знаменитого боксера Геннадия Головкина. Отдельная тема – дизайн олимпийской спортивной формы. Здесь нашим портным стоило бы поучиться у коллег из соседней России, где давно поставили на конвейер выпуск добротной экипировки с хорошо различимой символикой в виде двуглавого орла с государственного герба и названия страны крупным шрифтом.

Что ж, за полгода, оставшихся до начала зимней Универсиады-2017, можно еще успеть наладить и производство сувениров, включая ее талисман – сокол-сункар, и официальную песню сочинить, и город окончательно подготовить к большому спортивному празднику. Правда, за этот срок вряд ли удастся навести порядок с местными «фавеллами» и преступностью, как это не смогли сделать и власти Бразилии, что стало откровением для казахстанских журналистов, работающих в Рио. У нас пригороды Алматы и районы города, прилегающие к спортивным объектам и Атлетической деревне Универсиады, тоже не блещут чистотой и порядком.

Ну, а тем временем скандальная Олимпиада-2016 подходит к концу. В предстоящее воскресенье состоится ее официальное закрытие. По печальному совпадению в последние ее дни пришла весть о кончине Жоао Авеланжа, члена МОК на протяжении почти полувека – с 1963 по 2011 год, руководившего Международной федерацией футбола (ФИФА) в 1974-1998 годах. Его наряду с Хуаном Антонио Самаранчем, возглавлявшим МОК в 1980-2001 годах, считают главным экономическими реформатором мирового спорта, полностью подчинившеим его интересам коммерции. До них носителями олимпийского духа выступали спортсмены-любители, тогда как сейчас эта роль перешла к профессионалам с миллионными рекламными контрактами.

Свою цену, увы, обрели и олимпийские медали. За них теперь в условиях кризиса нашим спортсменам выплачиваются огромные суммы в сотни тысяч долларов. Такие суммы среднестатистический казахстанец, из налогов которого и делаются эти выплаты, вряд ли сможет заработать за всю свою трудовую жизнь! «Быстрее, выше, сильнее, дороже» – примерно так можно перефразировать сегодня суть девиза большого олимпийского спорта, сформулированного когда-то Пьером де Кубертеном. И остается только надеяться, что уже совсем скоро здесь появятся новые смелые реформаторы, которым будет под силу разорвать порочные олимпийские круги наживы под прикрытием спорта.

Казахстан. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > dknews.kz, 18 августа 2016 > № 1864752 Тулеген Аскаров


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2016 > № 1854074 Юрий Гришан

Юрий Гришан: Рыночная модель ОМС в Украине наиболее реальная и жизнеспособная

Эксклюзивное интервью председателя комитета Лиги страховых организаций Украины, директора Страхового общества "Ильичевское" Юрия Гришана агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Введение в Украине обязательного медицинского страхования (ОМС) можно сравнить с приливами и отливами. Активная фаза – разработка и регистрация законопроектов, и пассивная - когда о них забывают. Что сейчас происходит в этом сегменте и можно ли ожидать положительных результатов?

Ответ: Могу сразу сказать, что сейчас наступила активная фаза решения этого вопроса, поскольку затягивать его дальше просто невозможно. Ни финансово – государство не может содержать эту отрасль, ни политически - так как мы единственная страна в Европе, в которой одна из важных отраслей экономики существует вне всяких цивилизованных правил.

Я давно занимаюсь этой темой и принимал участие в разработке ряда законопроектов и концепций по внедрению ОМС. Три месяца назад состоялся комитет по социальной политике под руководством Людмилы Денисовой, где заслушали видоизмененную рыночную модель нашей концепции. И в котором страховой рынок принимал активное участие, а именно разработка пакета законопроектов о введении ОМС в Украине и внесении изменений в действующие законодательные акты необходимые для функционирования этой новой системы. Авторами пакета законопроектов выступили народные депутаты Людмила Денисова, Ирина Ефремова, Максим Поляков (все "Народный фронт" - ИФ) и Борислав Розенблат (Блок Петра Порошенко - ИФ).

Начались депутатские каникулы, но видно весь этот пакет законопроектов уж очень сильно взбудоражил умы политиков или неполитиков.

Вопрос: как вы оцениваете нынешнее состояние медицины в стране?

Ответ: Как человек, отвечающий в государстве пять лет за разработку и принятие Верховной Радой государственных программ приватизации, начиная с 1998 года и заканчивая программами 2000-2003 годов, могу сказать, что фактически все отрасли народного хозяйства Украины претерпели серьезную модернизацию. Все кроме медицины. Могу констатировать один факт, или мы хотим постоянно смотреть назад, вспоминая о тоталитарном государстве с жестким контролем, в которое вернуться уже невозможно, поскольку оно базировалось на мощнейших институтах правящей Коммунистической партии, или двигаться вперед в построении экономически развитой, социально защищенной модели развития страны. Мы сейчас начинаем видеть жупелы о коммерциализации медицины в нашей модели. Уважаемые господа чиновники, коллеги, депутаты, а вы зарплату получаете с налогов какой формы собственности? Я вам хочу сказать, как человек, готовивший много лет аналитические материалы для высших органов власти, вы в основном получаете свою зарплату за счет того, что вам платит не государственный бизнес, прибывающий в тяжелейшем положении, поскольку наша страна не является страной, в которой сегодня созданы благоприятные условия для бизнеса. Но, несмотря на это, бизнес платит налоги и как-то умудряется выживать, и, кроме того, вы не забыли единственную отрасль – страховую, которая и так мало рентабельная, обложить двойным налогом. Т.е. и зарплаты и будущее страны зависит только от успешного развития бизнеса.

Сегодня медицинская отрасль осталась единственной недореформированной отраслью Украины, в которой сохранились нерыночные отношения, что вообще противоречит не просто экономическим законам, а какому-либо здравому смыслу.

Вот представьте, все базовые, все обслуживающие отрасли народного хозяйства действуют по принципу: предоставил хорошую услугу, произвел качественную продукцию - получил за это плату. Если за вычетом затрат и налогов получил прибыль, ты живешь и развиваешься дальше.

Что в медицине? А в медицине сегодня финансирование по койко-местам. Интересно спросить любого, кто сейчас идет по улице, вам интересно о том, что там финансируют где-то в районном центре по койко-местам или вам нужно качественное лечение. Говорить о коррупции в отрасли даже не хочется, о ней все знают, говорят что плохо, но при этом платят врачу в "карман" 200-300 грн за консультацию, тем самым порождая ее. Вы такую отрасль, где-нибудь кроме Украины можете найти? Компания TNS Украина провела исследование в Украине, согласно которому наши украинцы поставили на первое место по уровню коррупции медицинскую отрасль, отдав за нее 61% голосов, но никак не страховщиков.

Мы страна номер один по данным ВОЗ по частному финансированию здравоохранения. У нас отрасль здравоохранения на 49% финансируется за счет простых граждан что сравнимо с США, в которых ОМС построено на модели страхования именно через частные страховые компании, и при этом медицина и уровень развития всех современных технологий лечения не сравнимы ни с одним уровнем, ни в одной стране. Так о какой коммерческой основе говорят критики? Она уже давно построена.

Вопрос: На чем базируется новая разработанная модель ОМС и в чем ее отличия от тех десятков законопроектов, которые похожи друг на друга как близнецы, которые вносились все эти 20 лет в парламент?

Ответ: Самое главное в любых экономических взаимоотношениях: есть заказчик, есть поставщик услуг, то, что и преследуются нашей новой моделью. Хочу сказать, что она не особо нова, в 2008-2009 годах, по заказу правительства, с участием Лиги страховых организаций Украины была разработана концепция построения социального медицинского страхования, которая была положительно воспринята в ходе ее обсуждения премьер-министром, министром финансов, здравоохранения и другими специалистами.

Она исключает колоссальные "коррупционные" образования и механизмы, которые скрываются под красивыми названиями типа Государственный фонд обязательного медицинского страхования или Государственная национальная страховая компания. Не важно, как это называется, суть этого всего не меняется.

Это новое государственное образование, при чем это не супер-гигант, который нужно создавать за деньги граждан, на который уйдут не десятки, а сотни миллионов гривен для его внедрения по всей Украине.

Один из критиков закона недавно сказал, что государственный Пенсионный фонд чему-то там научит специалистов Фонда государственного социального страхования.

Коллеги, чему они могут научить? Ведь только сегодня у страховщиков действует рыночная модель, проверенная временем, и она действует не на бумаге, а как организационно-правовая модель обеспечения по формуле заказчик-поставщик услуг. Причем расчет происходит в случае, когда услуга предоставленная потребителю, соответствует объему и качеству, оговоренному программой. И никак иначе.

Для примера, вот только наша компания за полугодие обслужила более 8 тысяч случаев. Такой гигант как Мариупольський металлургический комбинат им.Ильича, который входит в группу "Метинвест" с 2005 года, вместе с нами стал на рельсы финансирования медицинского страхования из зарплат работников, и только три года назад этот платеж стал совместным, одну часть платит работник другую - работодатель.

Вы где-нибудь слышали, что бы работодатели, которые нанимают страховую компанию, внедряя такие масштабные проекты, обращались в государственную медицинскую отрасль, в Минздрав или еще куда-либо с просьбой научить? К людям, которые цинично рассказывают, что это коммерческие фирмы, которые оказывают услуги ради прибыли? А с прибыли, я еще раз напоминаю, мы платим налоги, на которые и содержатся вот те, которые и кричат громче всех.

Вопрос: Что лежит в основе модели ОМС?

Ответ: Основа нашей модели – это рыночные взаимоотношения и рыночные платформы. И, самое главное, что в ней не присутствует, вот тот огромный фонд, куда будут перечисляться по наши подсчетам от 50 до 70 миллиардов гривень будущего бюджета ОМС. Мы строим, так как все устроено в организме.

Вы представьте, если бы сердце захотело иметь свой орган, куда могло бы собирать всю кровь. Мы предлагаем построить систему ОМС по принципу разветвленных сосудов. Когда кровь, рыночная кровь, а это деньги, двигаются от страхователя к поставщику услуг и проходят минимально короткий путь. При этом не тратятся огромные деньги на содержание целой армии чиновников.

Следующим основополагающим моментом является то, что управление этими средствами осуществляет процессинговый центр – это и есть сердце. Ведется полный учет всех средств, поступивших на счета страховщиков от страхователей. А это сегодня все очень просто сделать, для этого надо разработать необходимое программное обеспечение.

Именно так работают сегодня страховые компании, которые занимаются этим сложным видом страхования – добровольного медицинского, при котором большая часть средств сразу же, в текущем месяце, уходит на выплаты клиентам, за вычетом затрат на ведение дела, содержание асистанса, зарплаты сотрудников, оплаты услуг, аренды и т.д. При этом мы считаем, что затраты на ведение дела должны быть строго контролируемыми, ограниченными нормой закона.

Следующий момент, для того, что бы привести это все в движение и обеспечить жесткий контроль над работой системы, нужен уполномоченный орган (национальное медицинское агентство), который является, по сути, регулятором и контролером одновременно. С одной стороны он создает правила игры, и является в нашем представлении, национальным и будет находиться под контролем Кабинета министров, объединения участников рынка и международных фондов. Именно он должен выполнять не присущие государству функции: экономические вопросы, распоряжение имуществом и т.д., а его задача разработать и утвердить в Кабинете министров проведение программы реформ для внедрения ОМС и далее кропотливо выстраивать конкурентную среду для внедрения этих механизмов. Именно под его контролем должен находиться процессинговый центр.

Вопрос: Некоторые противники документа оппонируют тем, что при такой модели, как и в МТСБУ, в случае возникновения проблем у страховщика, может быть потеряна часть средств…

Ответ: Да я слышал и такие высказывания. Но для этого не надо быть специалистом по финансам высокого ранга, чтобы понять, что в нашей модели такие вещи фактически исключаются. Максимум, что можно будет потерять - месячный фонд платежа по ОМС для одной компании. Для этого и делаются механизмы стабильности и предусматриваются специальные гарантийные фонды, которые создаются в рамках этой системы.

Если компания за месяц по подписанным актам предоставленных услуг не оплатила счета клиникам, то это означает немедленная проверка со стороны национально медицинского агентства с последующим возможным лишением аккредитации при этом агентстве, а значит и потеря возможности заниматься этим видом страхования. Здесь все довольно просто. Поэтому сравнение с Моторно (транспортным) Страховым Бюро не уместно. Потому, что уровень выплат по ОСАГО несопоставим по уровню выплат по ДМС - это раз. И, второе, самое главное, что в ОСАГО страховой случай может произойти через месяцы, а что касается медицинского страхования, то это означает, что с момента того, как поступил страховой платеж, в первый же день клиенты будут идти и регистрировать страховые случаи. А страховым случаем будет являться обращение в медицинское учреждение при расстройстве здоровья.

Поэтому проверку страховщик проходит немедленно. И, безусловно, что механизм, когда по выставленным счетам и закрытым актам предоставления услуг по лечению произведена оплата, этот механизм является надежным. И, к сожалению, в Моторном бюро такое в чистом виде применить фактически невозможно.

Вопрос: Есть ли аналоги предлагаемой модели ОМС в других странах?

Ответ: Готовя докторскую диссертацию, я проштудировал модели ОМС целого ряда стран. У каждой страны своя, неповторимая, экономическая и политическая ситуация и предыстория. У нас уникальная история внедрения реформ в отрасли здравоохранения. Такой предисторией могут похвастаться только поляки, но они стали экономически развитой страной, потому, что делали реформы, но реформаторы сожалеют, что не внедрили модель ОМС.

В нашей модели будет собрано лучшее, начиная от сдерживающих элементов систем издержек и противовесов, которые есть в моделях Германии, построенной на больничных кассах, до частных моделей, таких как в США, например, Medicaid и Medicare, или как в небольшой Чехии, в которой все больницы и клиники были переданы в частные руки. И чехи остались очень довольны. Потому, что выводы экспертов за последние годы сводятся к тому, что эффективно распоряжаться деньгами может только частный собственник, и никак не чиновник.

Нам нельзя повторить те глупости, которые сделали, набив шишек целый ряд стран, например, как Россия. Они тоже начинали с того, что собирали деньги в "общий котел". Лет пять назад руководство государственного фонда по решению суда было отправлено за решетку, и сегодня в России действует модель, опирающаяся на рыночное распределение потоков. У нас сегодня есть уникальный шанс идти и смотреть в будущее, построенное на лучшем опыте Украины в сфере реализации ДМС и давайте не оглядываться на затхлое коррупционное прошлое.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2016 > № 1854074 Юрий Гришан


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 4 августа 2016 > № 1846353 Нана Погосова

Нана Погосова: С начала года диспансеризацию в Москве прошли почти 400 тысяч человек

Главный городской специалист по профилактической медицине Нана Погосова — о том, какие медицинские обследования помогут сохранить здоровье.

По итогам первых шести месяцев диспансеризации этого года, 26 процентов обследованных горожан абсолютно здоровы, у 16 процентов есть риск возникновения инфарктов и инсультов. Остальные же 58 процентов жителей Москвы, прошедших диспансеризацию, уже имеют выявленные или хронические заболевания.

Главный специалист по профилактической медицине Нана Погосова рассказала в интервью mos.ru, какие виды бесплатных медицинских обследований существуют, чем полезны центры здоровья при поликлиниках и кто активнее занимается профилактикой заболеваний — москвичи или москвички.

— Нана Вачиковна, сколько человек за первое полугодие 2016 года успели пройти диспансеризацию?

— В Москве за первое полугодие 2016 года прошли диспансеризацию почти 400 тысяч человек.

— И какая часть обследованных пациентов абсолютно здорова?

— Мы всегда выделяем три группы пациентов: одна группа — люди, имеющие заболевания — впервые выявленные или хронические, вторая — лица с высоким риском сердечно-сосудистых осложнений и третья — те, у кого на данный момент нет отклонений в состоянии здоровья.

По результатам первого полугодия 2016 года, из всех прошедших диспансеризацию более 50 процентов — группа людей с заболеваниями, 26 процентов — это здоровые люди и около 16 процентов — те, кто находится в зоне высокого риска развития сердечно-сосудистых катастроф: инфарктов миокарда и мозговых инсультов. За последней группой нужен особый контроль, потому что в ближайшие годы они могут перейти в категорию людей с заболеваниями. Очевидно, что профилактические мероприятия в этой группе должны быть очень активными.

— В 2015 году самой активной возрастной группой, которая прошла диспансеризацию, стали москвичи от 39 до 60 лет. За ними группа от 21 года до 36 лет. Изменилось ли сейчас это соотношение?

— Нет, не изменилось. Дело в том, что молодые люди в возрасте от 21 года до 36 лет гораздо реже обращаются к врачам. Они не ассоциируют свой возраст с неполадками в организме, считают, что они молоды, сильны и у них всё отлично. Не всегда это так. Сейчас уже не редкость получить инфаркт миокарда или инсульт в возрасте 35–40 лет. Именно поэтому я хочу сказать, что не только людям в возрасте 40 плюс, но и молодёжи в возрасте от 21 года до 36 лет обязательно стоит пройти диспансеризацию.

— Какие заболевания наиболее характерны для молодых москвичей и для тех, кто старше 50 лет?

— У молодёжи, в том числе по результатам диспансеризации, достаточно часто выявляются нарушения обмена веществ метаболического характера. Речь идёт об избыточной массе тела, ожирении. Нередко обнаруживается нарушенная толерантность к глюкозе (преддиабет) и эпизодически повышенное артериальное давление. Что касается пациентов в возрасте 50 плюс, то самое часто встречающееся у них заболевание — это артериальная гипертония. Ею страдает каждый второй взрослый москвич. На втором месте — ишемическая болезнь сердца. И конечно, онкологические заболевания, которые линейно связаны с возрастом. Чем старше человек, тем выше вероятность развития у него онкологического заболевания.

— В прошлом году говорилось о том, что диспансеризацию прошли 67 процентов женщин и 43 процента мужчин. Как вы считаете, почему женщин больше?

— К сожалению, мужчины традиционно менее активно пользуются ресурсами здравоохранения, и так происходит в любой стране. Женщины более ответственно относятся к своему собственному здоровью и здоровью своей семьи. Такое соотношение в пользу женщин сохраняется и вне рамок диспансеризации. Если мы проанализируем, кто чаще посещает поликлиники по разным поводам за любой отрезок времени, то увидим, что женщин среди посетителей будет больше.

Мужчины дольше работают, не берут отпусков по уходу за ребёнком, поэтому у них и меньше времени на собственное здоровье. К тому же и работодатели не всегда с радостью отпускают сотрудников на прохождение каких-то профилактических обследований. Сейчас активно обсуждается вопрос о том, чтобы выделить один день в году на прохождение диспансеризации для тех, кто работает. Это, конечно, было бы большим подспорьем именно для привлечения мужчин.

— Кто может проходить диспансеризацию и какие другие профилактические сервисы доступны горожанам?

— Москвичам доступны три профилактических сервиса. Они бесплатны. Это диспансеризация, которую может пройти любой гражданин в возрасте от 21 года и старше. Диспансеризацию могут пройти все, чей календарный возраст в данном календарном году делится на три, причем не важно, 21 тебе или 99. Исключение составляют ветераны Великой Отечественной войны и некоторые другие категории граждан, которые проходят диспансеризацию в соответствии с нормативными документами каждый год. Ещё один доступный для москвичей сервис — профилактический медицинский осмотр, его можно проходить начиная с 18 лет. И третий сервис — это центры здоровья. Они есть как для детей, так и для взрослых.

— А как в Москве решается вопрос приписок при проведении диспансеризации?

— Случаи приписок со стороны врачей были. Но уже в течение полутора лет финансирование многопрофильных поликлиник осуществляется по душевому принципу и абсолютно не зависит от объёма услуг. Приписки просто бессмысленны как при диспансеризации, так и при любой другой работе врачей с пациентами. Мы ставим во главу угла именно качество диспансеризации. Инстанций, контролирующих его, немало. Это и главврачи, и медицинская инспекция Департамента здравоохранения города Москвы, и центр медицинской профилактики Департамента здравоохранения. Проводится регулярный контроль со стороны Роспотребнадзора и территориального фонда ОМС (ФОМС).

Но важно, что и у самих пациентов есть инструменты контроля качества оказываемых медицинских услуг и работы врача. Для пациентов создан сервис «Личный кабинет» на сайте ФОМС, где они могут оставлять отзывы и получать обратную связь.

— Сейчас на портале «Активный гражданин» идёт голосование: москвичей спрашивают, какими мерами можно популяризовать диспансеризацию. На ваш взгляд, какие меры действительно необходимы?

— Да, действительно, на сайте «Активный гражданин» запущен опрос по теме диспансеризации, который состоит из двух пунктов. Вопрос первый — что необходимо сделать, чтобы популяризировать диспансеризацию. Из предлагаемых ответов — подключить диспансеризацию к Единой медицинской информационно-аналитической системе (ЕМИАС), дать больше информации в поликлиниках, наладить сервис-оповещение через ЕМИАС, организовать дополнительную рассылку через СМС. Подавляющее большинство тех, кто уже проголосовал, придерживаются мнения, что лучше всего ввести эту опцию в систему ЕМИАС. Каждый пятый москвич считает, что необходимо предоставлять больше информации о диспансеризации в обычных городских поликлиниках.

Второй вопрос — о том, как лучше доносить информацию о диспансеризации. Большинство проголосовавших москвичей считают, что наиболее эффективный вариант — приглашать людей через СМИ. Многие также полагают, что надо предоставить больше информации на сайте Департамента здравоохранения города Москвы, на информационных стендах поликлиник и даже задействовать социальные сети.

И мы уже идём этим путём: практически во всех городских поликлиниках на стендах размещена информация о диспансеризации. Такая работа ведётся с 2013 года, мы постоянно следим за тем, чтобы вся актуальная информация была предоставлена. Кроме этого, на панельных мониторах в поликлиниках постоянно показывают ролики о том, как пройти диспансеризацию и почему, собственно, человек должен потратить время и пройти это обследование. Мы используем любую возможность для того, чтобы рассказать о профилактических сервисах, о которых люди не знают и поэтому пользуются ими не в полной мере.

— Рассматривается ли возможность оповещения пациентов о необходимости пройти диспансеризацию через рассылку информационных сообщений?

— Вы знаете, очень сложный вопрос, в том числе с правовой и этической стороны дела. Люди очень по-разному реагируют на нарушение их личного пространства. Мы с этим уже столкнулись: участковые медицинские сёстры обзванивают тех людей, которым в этом году положено пройти диспансеризацию. Люди зачастую реагируют достаточно неоднозначно на такие приглашения, тем более когда им звонят на мобильный телефон. К тому же нужно определить, кто должен эти СМС рассылать, как эту работу оценивать. Пока эти вопросы не решены.

— Есть ли планы по популяризации диспансеризации через соцсети?

— Мне кажется, что здесь всё более перспективно. У нас есть совместный проект Департамента здравоохранения города Москвы и сайта odnoklassniki.ru. На площадке сайта специалисты Департамента обсуждают вместе с пользователями наиболее актуальные вопросы здравоохранения. Одной из тем была профилактика заболеваний, в том числе диспансеризация. Я была удивлена, насколько большой отклик мы получили по данной теме. Во время моего онлайн-интервью с ответами на вопросы пользователей социальной сети было такое количество обращений, что мы даже не на все успели ответить за отведённое время и давали дополнительные разъяснения.

— А чем профилактический медосмотр отличается от диспансеризации?

— Он намного уже, чем диспансеризация. Диспансеризация предлагает такие обследования, как, например, УЗИ брюшной полости, которые не входят в профилактический медицинский осмотр. А в профилактический медицинский осмотр входят такие исследования, как измерение артериального давления, антропометрия, анализ крови на холестерин, анализ крови на глюкозу, общий анализ крови, флюорография и маммография. Чтобы пройти профилактический медосмотр, не нужно направление терапевта. В отличие от диспансеризации его можно проходить каждый год.

— Давайте поговорим о центрах здоровья. Какие обследования там могут пройти москвичи?

— Центры здоровья полноценно работают с 2010 года, сегодня в Москве функционирует 65 центров здоровья, 47 из них созданы для взрослого населения и 18 — для детей. Что такое центры здоровья? Это обособленная структура в поликлинике, где, пройдя скрининг, можно узнать базовые характеристики здоровья. По времени процедура занимает не более 40 минут. И сразу же после обследования вы узнаете результаты. Комплексное обследование в центре здоровья позволяет выявить 25 базовых показателей. В скрининг входят анализ крови на содержание глюкозы и холестерина, измерение жизненной ёмкости лёгких и содержания монооксида углерода в выдыхаемом воздухе, измерение роста и объёмов тела, измерение давления, взвешивание, определение состава тела человека (биоимпедансометрия), оценка состояния сердца и сосудов, измерение внутриглазного давления и остроты зрения, оценка гигиены полости рта и состояния зубов.

После обследования пациент сразу же идёт на консультацию к врачу, который даёт разъяснения по каждому показателю и рекомендации, если есть отклонения от нормы. Если отклонения серьёзные и есть подозрение на заболевание, то врач центра здоровья направляет пациента к терапевту. Бывает, что у пациента при обследовании выявляются настолько серьёзные отклонения, что его экстренно госпитализируют. Но это происходит достаточно редко. В центрах здоровья нет очередей, они нацелены именно на создание комфортной среды для пациентов. Здесь врач может более подробно пообщаться с пациентом, дать советы в отношении его образа жизни: как правильно питаться, как отказаться от курения, какая физическая нагрузка необходима, как оптимизировать массу тела. Это очень важно, потому что зачастую участковый врач очень загружен, и не всегда пациенты получают ответы на все волнующие их вопросы.

— И сколько москвичей ежегодно посещают центры здоровья?

— Примерно полмиллиона москвичей каждый год. Полмиллиона пациентов центров здоровья — это те люди, у которых ничего не болело, но они тем не менее приняли решение пройти профилактическое обследование. Это совершенно другая идеология обращения за медицинской помощью, чем визит к терапевту. Ваш поход в центр не вызван какими-то жалобами, а вы сознательно сочли, что вам нужно проверить своё здоровье. Это ещё пока не совсем прижившаяся в нашей стране точка зрения. Мы ведь привыкли, что надо проверять состояние автомобиля, а вот проверять, как функционирует наш организм, мы зачастую не любим. Предпочитаем оставлять всё до того момента, когда уже грянет гром.

— Как часто нужно проходить профилактические обследования?

— Я бы рекомендовала проходить обследование в центрах здоровья раз в год. Например, процедура биоимпендансометрии, измерения соотношения жировой массы, воды и мышечной массы в организме, очень востребована во всех фитнес-центрах и стоит от двух тысяч рублей. А в центрах здоровья она делается бесплатно для москвичей. Конечно, комплексное обследование в центре здоровья — это скрининг, но никакой необходимости в проведении ежегодного глубокого обследования нет. Если скрининг выявит имеющиеся отклонения, тогда уже имеет смысл дальше идти к специалистам и проверяться. Раз в год желательно проходить и профилактический медосмотр, который даст более глубокие сведения о состоянии здоровья, чем скрининг. Диспансеризация — это более детальное и масштабное профилактическое обследование, которое достаточно проходить раз в три года.

— Средний показатель жизни в Москве — 77 лет. Поставлена задача, чтобы к 2020 году увеличить его до 79 лет. Какими средствами будет достигаться эта цель?

— Это такой глобальный вопрос. Средняя ожидаемая продолжительность жизни — это интегральный показатель, который зависит не только от системы здравоохранения и качества оказания медицинской помощи, но и от очень большого числа факторов, в том числе социально-экономического характера. Что касается медицинской помощи, то здесь важно отметить, что сейчас москвичи могут пользоваться всеми современными методами диагностики и лечения заболеваний, которые приняты во всём мире. Кроме технической оснащённости поликлиник и высокой квалификации специалистов, важно отметить и мероприятия, направленные на создание среды, благоприятной для ведения здорового образа жизни в Москве. Я имею в виду ту культуру здорового образа жизни, которая сейчас внедряется в городе. В частности, создание велосипедных дорожек и условий для активного проведения досуга, спортплощадок во дворах и парковых зонах, зелёных зон. Человек, который проезжает несколько километров в день на велосипеде, автоматически решает проблему низкого уровня физической активности.

Ведь избыточная масса тела, ожирение вследствие низкой физической активности — это бич не только взрослых жителей Москвы, но и нашего подрастающего поколения. По нашим исследованиям, примерно у 10–12 процентов московских школьников уже наблюдается ожирение. Мы будем продолжать развивать наши профилактические программы, всё шире информировать людей о правилах здорового питания и жизненной необходимости отказа от курения. Некурящий человек живёт на семь лет дольше курящего, это доказано во всём мире и не вызывает у специалистов вообще никаких сомнений.

— А есть возраст, когда уже поздно бросать курить?

— Нет такого возраста. Через пять лет после отказа от курения уровень риска развития инфаркта миокарда у бывшего курильщика приближается к уровню риска развития этого заболевания у никогда не курившего человека. То есть никогда не поздно бросить курить. Если курильщик перенёс инфаркт миокарда, но бросил вредную привычку, то риск следующего инфаркта миокарда снижается в ближайшие годы на 50 процентов. Бытует мнение, что заядлому курильщику расставаться с сигаретой поздно. Но это неправда.

— Расскажите, пожалуйста, о факторах в повседневной жизни, которые наиболее опасны для здоровья горожанина?

— Крайне серьёзный вопрос для нас сегодня — это высокий уровень потребления соли в Москве. Дело в том, что многие жители мегаполиса в силу нехватки времени покупают полуфабрикаты. А в них содержится большое количество соли, причём часто это не видно или нигде не написано. И человек не знает, сколько он съел соли, а это очень важно, в том числе и для здоровых людей. Москвичи сегодня потребляют примерно 12–14 граммов соли в день, а норма, в соответствии с рекомендациями Всемирной организации здравоохранения, — пять-шесть граммов.

— То есть москвичи употребляют соли в два раза больше нормы?

— Да, причём это не значит, что все москвичи не расстаются с солонкой и всё время досаливают пищу. Нет, ничего подобного. Эти 12–14 граммов мы потребляем в составе разных продуктов, потому что соль входит в состав хлеба, копчёностей, готовых блюд и полуфабрикатов, соусов. Чем это опасно? Между потреблением соли и артериальной гипертонией существует прямая связь. Чем больше человек потребляет соли, тем выше у него риск развития гипертонии и мозговых инсультов. Если мы уменьшаем потребление соли с 12 до пяти граммов, наше давление снижается на семь — 10 миллиметров ртутного столба, а это немало. Таким образом, людям с небольшим повышением артериального давления ограничения в потреблении соли бывает достаточно для нормализации ситуации.

Если нам удастся снизить потребление соли в городе, то число людей с гипертонией и мозговыми инсультами постепенно уменьшится. Совместно с Московской городской Думой мы сейчас проводим акцию: в течение всего лета мы выезжаем в парки, измеряем москвичам артериальное давление, рассказываем о том, что нужно ограничить соль в рационе. Объясняем, насколько это важно — соблюдать принципы здорового питания, поддерживать достаточный уровень физической активности. Надо сказать, что смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в Москве — одна из самых низких в России. Летальность от инфаркта миокарда у нас снизилась: сегодня восемь процентов пациентов, которые попадают с инфарктом миокарда в стационар, умирают. Совсем недавно этот показатель был гораздо выше. Но есть ещё показатель общей смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. Сейчас в Москве на 100 тысяч населения приходится 534 таких случая. Это один из самых низких показателей в стране, но он выше, чем в западных странах. Опыт многих стран, таких как Финляндия, Япония, Великобритания, показал, что увеличить продолжительность жизни людей и снизить смертность от сердечно-сосудистых заболеваний невозможно без активной профилактики. Поэтому нам есть над чем работать.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 4 августа 2016 > № 1846353 Нана Погосова


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > portal-kultura.ru, 28 июля 2016 > № 1847809 Андрей Смоленский

Огонь, WADA и медные трубы

Сергей СЕРАФИМОВИЧ

На вопросы «Культуры» ответил директор НИИ спортивной медицины Российского государственного университета физкультуры, спорта и туризма (ГЦОЛИФК) Андрей СМОЛЕНСКИЙ.

культура: Сейчас нередко слышишь, что в ответ на то, как с нами поступили, нужно бойкотировать Олимпиаду.

Смоленский: И лишить наших спортсменов шанса участвовать в соревнованиях, к которым они готовились долгие годы? Категорически не согласен. К решению МОК о допуске российских атлетов к Играм отношусь, конечно же, положительно. Скажу честно, другого и не ждал: не мог себе представить, что можно отстранить целую державу, так много сделавшую для развития олимпийского движения.

культура: Политика все активнее вмешивается в спорт...

Смоленский: Это скверно. Вспомните историю с мельдонием. Шуму было много, а в результате пшик. Абсолютно бездоказательную версию Макларена раздула недружественная нам пресса, воспользовавшись нашей же, вынужден это признать, безалаберностью. Мы долгое время пользовались этим препаратом, наблюдали положительный эффект при восстановлении спортсменов с признаками перетренированности и перенапряжения. Но не удосужились подвести под это научную базу — ни одной статьи за сорок лет не опубликовали.

Раскручивание истории с милдронатом началось еще год назад. А мы прошляпили. Вот если бы по материалам исследований этого препарата были разработаны критерии назначения и терапевтического использования в спорте, и это легло бы в основу ряда диссертаций, думаю, его не удалось бы так запросто внести в список запрещенных. А тут Запад ухватился. Когда же шумиха с мельдонием не дала желаемого результата (как известно, WADA сочла допустимым обнаружение малой его концентрации в пробах до 30 сентября 2016 года), так сразу раздули другую — с подачи бегуньи Степановой и Григория Родченкова. Цель проста — закрыть нашим олимпийцам дорогу в Рио-де-Жанейро, ослабить конкуренцию и тем самым облегчить себе победу. Только вот насколько весомы будут медали, добытые такой ценой...

культура: Кстати, Вы Родченкова знали?

Смоленский: Был знаком, встречались на различных конференциях, где он часто выступал с научными докладами. Грамотный специалист. Что с ним случилось, не знаю. Что-то очень личное, может, обида, может, скажем так, заинтересовали. Очень сильно заинтересовали. То же и в отношении Степановой, чья история весьма поучительна: спортсменка рассказала все, что от нее хотели, созналась в употреблении стимуляторов, и какова награда — ее отстранили от участия в Олимпиаде. Очень показательно. Использовали и выкинули. Урок другим.

культура: Как думаете, под нас продолжат копать?

Смоленский: Несомненно. Иначе чем объяснить, что глава американского антидопингового агентства Тайгерт вместо того, чтобы заниматься своими спортсменами — а проблема допинга там стоит ничуть не менее остро, — до сих пор ищет запрещенные препараты у наших атлетов, что вообще вне его юрисдикции. Попробуйте провести проверки на допинг в профессиональных клубах США и Канады — да вас туда ближе, чем на километр, не подпустят. Идет очень жесткая политическая игра. Усугубляет положение и отсутствие наших экспертов в целом ряде международных организаций, в частности в WADA .

культура: Что же делать с допингом-то? Может, легализировать, коль скоро все его и так принимают?

Смоленский: Думаю, не все — как у нас в стране, так и в мире. Сотни именитых олимпийцев, и наших, и зарубежных, никогда не употребляли запрещенных препаратов. Лариса Латынина, Евгений Гришин, Лидия Скобликова, Елена Исинбаева, Майкл Фелпс... Легализовать допинг нельзя, это нанесет вред здоровью спортсменов, да и лишит соревнования интриги. Нет смысла даже обсуждать это. Просто нужно внимательно отслеживать списки запрещенных веществ и столь же тщательно изучать состав фармацевтических средств, рекомендуемых спортсмену: нет ли там недопустимых ингредиентов.

Медицинская составляющая в подготовке спортсмена, конечно, присутствует и играет значительную роль. Но нельзя это сводить к какой-то чудо-таблетке: съел — и порядок. Вот возьмите Китай, продемонстрировавший потрясающий успех на Олимпиаде в Пекине. Приходится слышать, дескать, все дело в том, что китайцы изобрели какие-то виды допинга, которые не ловятся известными методами контроля. Может, и есть истина в таких разговорах. Мы ведь практически ничего не знаем о тайнах восточного врачевания. Однако главное другое: в стране создана целая система спортивной медицины, построенная на основе советской, продумывается не только фармакология, но и питание, схема тренировок и восстановления после нагрузок, организация особого психологического настроя. На базе Пекинского университета физической культуры, кстати, у его истоков стояли специалисты ГЦОЛИФКа, открыт институт, работающий над поиском путей к достижению высоких результатов.

культура: А ведь когда-то приоритет в области спортивной медицины был у нас...

Смоленский: Научно обоснованная отечественная методика подготовки атлетов, точнее ее результаты, была продемонстрирована еще в 1952-м на Олимпиаде в Хельсинки, первой для СССР. Советская команда заняла второе место в общем зачете, выиграв золотые медали по спортивной гимнастике, тяжелой и легкой атлетике, стрельбе, академической гребле, борьбе. Нашими наработками заинтересовалась медицинская комиссия МОК, они получили международное признание. Мы первыми создали комплексные научные группы сопровождения для каждого спортсмена, куда вошли ортопеды, физиотерапевты, кардиологи, другие специалисты. К работе с атлетами привлекались выдающиеся ученые. Но спустя годы из-за недостаточного финансирования исследования сократились. У нас же привыкли экономить на науке. В результате сейчас мы отстаем лет на 15.

культура: Кто решает, давать ли спортсмену таблетку, — тренер или врач?

Смоленский: К сожалению, не всегда врачи, поскольку существует явная нехватка медицинских специалистов в спорте. Упрощенно говоря, у нас в этой паре главнее тренер. За рубежом не так — наставник может лишиться работы, если пренебрегает советами врача. Вообще же, существующая сейчас система подготовки спортсменов, разделенная на медицинскую и тренерско-организационную программы, мешает поиску путей к вершинам. Если такой подход сохранится, мы еще больше отстанем. Мало серьезных научных трудов. Ваш покорный слуга — член двух профильных диссертационных советов. Так вот, количество диссертаций по спортивной медицине составляет лишь около 5 процентов от общего числа работ, этого явно недостаточно. У нас отсутствует доказательная спортивная медицина, нет глубоких исследований по отдельным видам спорта. И, конечно, не хватает кадров. На подготовку грамотного спортивного врача должно уходить не менее 10 лет. Нами разработана концепция обучения таких специалистов, к ней проявляют интерес и за рубежом. Лучший кандидат — бывший атлет. Он получает дополнительные знания в области медицины, фармакологии, динамической анатомии, биомеханики, спортивной физиологии... Но опять же проблема упирается в финансирование.

культура: Как вышло, что в число запрещенных попадают препараты, которые запросто можно приобрести в аптеке, — тот же мельдоний, например?

Смоленский: Вот Илья Муромец сидел на печи 33 года. Будь такое на самом деле, он не то что меч держать, даже просто встать на ноги не смог бы. Ему потребовались бы средства для увеличения мышечной массы, что используются в клинической медицине. Вполне легально. Для спорта ничего особо не изобретается — берут то, что уже существует. Вопрос в обоснованности применения. Есть препараты, необходимые больному, но запрещенные спортсменам. И большая ошибка иных атлетов и их тренеров считать допинг панацеей для рекордов.

культура: То есть, по-Вашему, рекорды и без допинга возможны?

Смоленский: Разумеется. Главное — это грамотные тренировки, включающие все инновационные достижения, правильно подобранное спортивное питание. Некоторые считают его чем-то сродни допингу — это ошибка. В современном спорте невозможно в полной мере поддерживать суточную потребность в калориях только за счет пищевого рациона, поэтому существует необходимость в дополнительном специальном питании, восполняющем энергетический баланс, состав микроэлементов и витаминов. К сожалению, в этой области мы тоже уступаем.

Важное значение имеют также экипировка, качество инвентаря, уровень спортивной медицины. И такие субъективные факторы, как физические кондиции, общее состояние здоровья, психология. Не буду утверждать, что у нас никто не употребляет запрещенные препараты. Но еще раз подчеркну: ничуть не более, чем в других странах.

культура: Слышал, что продолжительность жизни у профессиональных атлетов резко снизилась, так ли это?

Смоленский: Не думаю. Однако организация жизненного режима после завершения карьеры в большом спорте — это действительно проблема, с которой не все справляются. Приведу пример собственного исследования. Мы пронаблюдали 120 спортсменов уровня мастеров международного класса и заслуженных мастеров спорта, занимавших призовые места на различных чемпионатах, включая Олимпийские игры, спустя 20 лет после того, как они закончили выступать. Оказалось, что те, кто перестал уделять внимание физическим упражнениям, страдали различными заболеваниями, в основном сердечно-сосудистыми, с высоким риском кардиальных осложнений. Те же, кто сохранил физическую активность в ветеранском спорте и вел здоровый образ жизни — плавал в бассейне, ходил на лыжах, — имели значительно меньшие риски.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > portal-kultura.ru, 28 июля 2016 > № 1847809 Андрей Смоленский


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 22 июля 2016 > № 1846457 Николай Плавунов

Главврач станции скорой помощи имени А.С. Пучкова Николай Плавунов — о летнем травматизме, а также о том, кому помогает санитарная авиация и сколько бригад скорой будет дежурить в День города.

В летнее время традиционно растёт число обращений в скорую из-за перегрева на солнце, неосторожности на воде и пищевых инфекций. Главный врач станции скорой помощи имени А.С. Пучкова Николай Плавунов рассказал в интервью mos.ru, где москвичам надо быть наиболее внимательными. Он также сообщил, что диспетчеры скорой принимают 300 звонков в день, среднее время ожидания ответа не превышает 10 секунд, а вертолёты начали прилетать не только на ДТП и другие происшествия.

— Николай Филиппович, летом обычно наблюдается высокий уровень травматизма в городе. Увеличивается ли количество вызовов из-за травм?

— Сезонный летний травматизм связан с неосторожным поведением на воде, воздействием высоких температур и пищевыми инфекциями. В июне 28 раз вызывали бригады скорой помощи по поводу утопления, в прошлом году из-за трагических случаев на водоёмах скорую вызывали 26 раз. Я бы хотел призвать горожан купаться в жаркое время в организованных для этого местах.

В Москве действует 12 пляжей, они все соответствуют требованиям санитарной и водной безопасности. На разрешённых для купания пляжах ежедневно дежурят спасатели, а в выходные дни, когда много отдыхающих, с 09:00 до 21:00 дежурят бригады скорой медицинской помощи. Дело в том, что из 28 июньских случаев 24 произошли на неорганизованных пляжах.

В июне этого года было всего два вызова из-за тепловых ударов, в прошлом июне таких вызовов было 15. Не было ни одного случая солнечного удара с начала лета. Мы регулярно проводим профилактическую работу с населением, публикуем статьи о том, что такое тепловой удар, советы, как уберечься от него. Думаю, что уменьшение числа вызовов по этим поводам связано именно с профилактикой и информированием.

Летом традиционно растёт число вызовов от пациентов из-за пищевых инфекций. Это вполне объяснимо: обилие овощей и фруктов, быстро портящиеся в жару продукты. Ежедневно госпитализируются 30–40 пациентов по поводу заболеваний пищеварительного тракта, связанных с кишечными инфекциями. Но пока мы не наблюдаем увеличения количества таких случаев по сравнению с прошлым годом, пока ситуация достаточно благополучная. В прошлом году мы зафиксировали в июне 35 случаев, связанных с отравлением грибами, в этом году их было всего 16.

— Насколько высок детский травматизм в городе летом?

— Каникулы долгие, и у детей сейчас масса возможностей заниматься активными видами спорта: доступны различные варианты байков, скутеров, сегвеев. Но в летнее время количество детских вызовов по сравнению с осенне-зимним периодом уменьшается примерно в два раза. Если зимой мы к детям можем выезжать до 2000 раз в сутки, то летом примерно 800–900 вызовов. Ситуация вполне понятна: многие дети отбывают на отдых за город, в оздоровительные лагеря, на море. К тому же в осенне-зимний период большое количество вызовов скорой связано с эпидемическим подъёмом заболеваемости ОРВИ и гриппом.

— В распоряжении станции скорой и неотложной помощи есть два вертолёта. Как часто они вылетают на вызовы?

— Вертолёты есть не у нас, они входят в состав Московского авиационного центра. Наша задача — предоставление сотрудников для авиамедицинской бригады. Врачей для этой бригады выделяет городской Центр экстренной медицинской помощи. В прошлом году вертолёты совершили более 500 вылетов, в этом году уже за первое полугодие совершено 420 вылетов медицинских вертолётов. Планируем, что к концу года будет более 1000 вылетов к пациентам.

Раньше вертолёты использовались только на происшествиях, ДТП. Сейчас медицинский вертолёт вылетает и к пациентам с соматическими заболеваниями — инсультами, инфарктами, кровотечениями. Особенно это актуально для новых территорий, в первую очередь для Троицкого административного округа.

Предварительно мы спрашиваем согласие больного на эвакуацию авиамедицинской бригадой. Кто-то отказывается и предпочитает транспортировку машиной скорой помощи. Примечательно, что люди в преклонном возрасте, в том числе ветераны, охотно соглашаются на полёт. Транспортировку пациентов по воздуху мы более активно начали применять с прошлого года. Вертолёт отправляют, когда состояние пациента требует максимально быстрой эвакуации в больницу. Передача пациента авиамедицинской бригаде происходит по пути следования машины скорой помощи, в согласованном месте. Эта услуга не входит в ОМС, но абсолютно бесплатна для столичных пациентов, так как финансируется из городского бюджета.

— Николай Филиппович, в этом году было несколько случаев, когда на врачей скорой нападали. Будет ли решён вопрос с безопасностью бригад скорой и неотложной помощи? Предлагали дать врачам электрошокеры, газовые баллончики, оснастить машины тревожными кнопками.

— Да, предложения звучали в разных регионах, даже очень радикальные идеи, вплоть до газового или травматического оружия. Мы не поддерживаем наличие каких-либо спецсредств на вооружении врачей. Мы боремся с болезнями, а не с правонарушителями. Могу сказать одно: у всех бригад скорой помощи есть возможность оперативного вызова сотрудников полиции.

— Ранее сообщалось, что бригады скорой и неотложной помощи получат планшетные компьютеры с программным обеспечением, позволяющим узнавать всю информацию о пациенте по пути к нему. Когда у врачей появятся такие гаджеты?

— Состоялся конкурс на закупку планшетов, который проводил Департамент информационных технологий. Закупка проведена, определён поставщик, поступление планшетов ожидается в августе. Это четвёртое поколение абонентского комплекта для бригад, более современное. Планшетами оснастят все бригады скорой помощи (1010) и все бригады неотложной помощи при поликлиниках (200). После поставки будем заниматься их интеграцией в нашу комплексную автоматизированную систему и проводить обучение сотрудников.

Программное обеспечение планшетов за счёт интеграции с ЕМИАС позволит получать информацию о больном по пути следования на вызов. Это в дополнение к существующим функциям навигации и позиционирования машин скорой помощи, автоматизированного приёма и передачи вызова.

Также появится возможность автоматизированной передачи вызовов от бригад скорой помощи в отделения помощи на дому или бригадам неотложки. То есть когда пациенту оказали помощь, медицинская эвакуация не нужна, но он нуждается в наблюдении врача поликлиники или врача неотложной помощи.

Также планшеты позволят вести в электронной форме карту вызова скорой помощи.

— Напомните, в чём отличие скорой помощи и неотложной? И к каким пациентам они приезжают?

— Отделения неотложной помощи функционируют при поликлиниках. В городе функционируют 47 амбулаторных центров для взрослых и 40 центров для детей. Практически в каждом амбулаторном центре, детском и взрослом, есть отделение неотложной помощи, в штате которого находятся терапевты и педиатры, которые приезжают по вызову.

Бригада неотложной помощи направляется к пациенту, когда поводом для вызова стали факторы, не представляющие угрозы для жизни. К примеру, повышение температуры, боль в горле, болевые синдромы, связанные с остеопатиями, радикулитами, повышение артериального давления, не осложнённое гипертоническим кризом. К онкобольным также приезжает неотложная помощь.

Безусловно, по всем вызовам, которые касаются острой патологии, связанной с травмами, с кровотечениями, с болями в животе, с нарушением кровообращения, приезжает скорая помощь. Для того чтобы провести медицинскую эвакуацию, также нужна скорая. Это всё очень жёстко регламентировано.

— Когда появится единый кол-центр скорой и неотложной помощи для приёма сообщений и звонков?

— Совместно с Департаментом здравоохранения города Москвы и Департаментом информационных технологий мы ведём подготовку к реализации данного проекта.

Сегодня уже переформатированы все рабочие места нашего оперативного отдела для создания диспетчерского центра. Мы организовали специальный пульт работы с отделениями неотложной помощи.

Смысл в том, чтобы все звонки и обращения — неважно, скорая помощь нужна пациенту или неотложная, — стекались в одно место — единый диспетчерский центр. А там их уже будут распределять. Количество операторов в новом центре увеличится с 40 до 60, также задействуем более 20 врачей-консультантов, в том числе и врачей-педиатров, сегодня их 15.

Работа диспетчеров, принимающих вызовы от населения, строго регламентирована. Они все имеют медицинское образование и опыт работы на выездных бригадах. Один диспетчер принимает до 300 звонков в день. Среднее ожидание ответа составляет 10 секунд. У диспетчеров есть правила общения с пациентами, стоп-лист на негативные высказывания: «вы ничего не понимаете», «это запрещено», «так нельзя», «не положено» и т. д. Новые сотрудники должны будут соответствовать всем этим критериям и выполнять существующие нормативы. Сейчас идёт подбор такого персонала, его обучение и подготовка рабочих мест.

— Можно ли будет после оснащения бригад планшетами вызвать скорую СМС-сообщением или через электронную почту? Нужна ли такая функция?

— Диспетчерам нужно непосредственное общение с человеком. Ведь при обращении проводится опрос, определяется повод для направления бригады, уточняется местонахождение пациента, другая необходимая информация. Никакие иные способы, кроме как голосовой вызов, не подходят для этого. К тому же по завершении вызова диспетчер обязательно ещё раз уточняет все координаты обратившегося, потому что в экстренной ситуации люди могут ошибаться, путать номер дома, номер подъезда или номер квартиры.

При этом мы понимаем, что есть те, кому сложно звонить по телефону. Например, слабослышащие, глухонемые пациенты. Для этого у нас уже внедрён специальный сервер СМС-вызовов.

Мы обратились с инициативой в московское отделение Всероссийского общества глухих и совместно разработали два шаблона СМС-сообщений. Один — когда пациент находится дома, и второй шаблон — когда пациент находится вне дома. Наша база данных по информированию общества постепенно наполняется данными и адресами слабослышащих и глухонемых граждан. И уже когда мы получаем СМС-сообщение, система нам показывает, по какому адресу находится человек, если он вызывает из дома. Если человек находится вне дома, то он заполняет второй формат СМС-сообщения с адресом того места, где он находится.

Также есть сервис, связанный с возможностью экстренного обращения через наш сайт. У нас круглосуточно дежурит администратор, который принимает эти письма. Обратиться может любой гражданин. Как правило, эти обращения носят консультативный и информационный характер, к нам обращаются и жители других регионов. Но в случае развития острого заболевания необходимо сразу звонить по номеру 103.

— Появится ли возможность у пациента или у родственников пациента сообщить онлайн, что требуемая помощь была не оказана или была оказана не в полном объёме?

— Такие возможности есть и сегодня. На портале «Наш город» есть раздел «Здравоохранение», куда люди могут обратиться со своими предложениями, замечаниями и так далее. Есть наш сайт. Если мы сравним позитивные и негативные отзывы о работе скорой и неотложной помощи в Москве, то позитивных в десятки раз больше. Мы реагируем на все обращения, связываемся с пациентом или его близкими, разбираемся, что именно произошло и в чём причина появления отрицательного мнения о работе скорой помощи. На все обращения направляется письменный ответ.

— Николай Филиппович, а сколько сейчас в Москве дежурных постов скорой помощи? Будет ли их количество увеличено в День города на массовых мероприятиях?

— В этом году количество постов увеличилось с 70 до 92. В День города мы задействуем примерно до 100 бригад скорой помощи в местах проведения массовых мероприятий. Праздничное шествие, концертные площадки в центре города, арт-площадки, окружные мероприятия, праздничные фейерверки — всё это подлежит медицинскому обеспечению и сопровождению.

Сейчас зона нашего пристального внимания — это автомагистрали и их участки, где чаще всего происходят ДТП. Среднее прибытие врачей на ДТП — семь — восемь минут. У нас на МКАД постоянно находится 10 постов, три поста находятся на Третьем транспортном кольце, ещё пять постов — на транспортных магистралях внутри города. По сравнению с июнем прошлого года снижение вызовов на автомобильные аварии составило примерно 12–13 процентов.

— Это случайное снижение или есть для него какие-то предпосылки?

— Все мероприятия в городе, связанные с улучшением транспортной инфраструктуры, влияют на трафик в городе в целом, естественно, это влияет на доступность прибытия бригад скорой медицинской помощи. Это и формирование цивилизованного парковочного пространства, и расширение магистралей, и выделенные полосы, и другие многочисленные мероприятия.

— Сейчас на 52 улицах в городе ведётся благоустройство. Ограничивают ли ремонтные работы время прибытия скорой или неотложной помощи?

— Нет, не ограничивают. Даже на тех участках, где идёт ремонт, врачи приезжают по вызову в среднем за 12 минут. В прошлом году среднее время прибытия бригад по городу составляло около 13 минут.

— Николай Филиппович, а повлияло ли как-то объединение медучреждений на работу скорой помощи?

— Все больницы остались на своих местах, а это для нас главное. Для нас важна прежде всего госпитальная база. Госпитальная база практически не изменилась, поэтому нет какого-то радикального изменения маршрутизации по доставке пациентов для скорой. Тем более что мы в соответствии с порядком доставляем пациентов в ближайший стационар, имеющий профильное отделение для данного пациента. Кроме того, в городе сформирована инфарктная и инсультная сеть, что обеспечивает профильную госпитализацию этих пациентов в максимально короткие сроки.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 22 июля 2016 > № 1846457 Николай Плавунов


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 20 июля 2016 > № 1846205 Алексей Хрипун

Алексей Хрипун: Камеры в кабинетах главврачей позволят мне общаться с ними онлайн

Глава Департамента здравоохранения города Москвы Алексей Хрипун — о развитии электронных медицинских сервисов.

В столице действует ситуационный центр Единой медицинской информационно-аналитической системы (ЕМИАС). Он контролирует электронные услуги поликлиник. Глава Департамента здравоохранения города Москвы Алексей Хрипун рассказал в интервью mos.ru, чем занимаются операторы центра, для чего планируется оборудовать холлы поликлиник и кабинеты главврачей видеокамерами, как ЕМИАС поможет врачам скорой помощи и когда электронные карты заведут для девяти миллионов москвичей.

— Алексей Иванович, как работает ситуационный центр, информацию каких сервисов он анализирует?

— В ситуационный центр Департамента здравоохранения стекаются все данные о посещении поликлиник пациентами, о расписании всех врачей, времени ожидания приёма, о назначениях и направлениях, которые делают врачи поликлиник.

Сейчас в центре работают 12 специалистов, которые осуществляют мониторинг ситуации, анализируют поступающую информацию и готовят на её основе предложения по улучшению процессов. В их распоряжении современные компьютеры, информационные панели, новейшее программное обеспечение. У них есть доступ к любым данным о работе московских поликлиник и их филиалов. Сотрудники ситуационного центра — это аналитики, программисты, технологи, менеджеры, специалисты в области консалтинга. Их задача — получать и систематизировать данные о работе медицинских организаций, выявлять проблемные зоны и предлагать варианты решений.

На сегодняшний день наиболее востребованный и важный для нас сервис — самозапись пациента на приём к врачу. Второй — управление потоками пациентов внутри учреждения, а также между медицинскими организациями. И третий — это электронная медицинская карта, которая концентрирует в себе всю информацию о пациенте. Это те сервисы, которые уже работают, и ситуационный центр осуществляет непрерывный мониторинг параметров их работы.

— Как в центре узнают о проблемах в медучреждении?

— К примеру, если пациент проводит в очереди к врачу 40 минут и более, то эта информация поступает в ситуационный центр. Поликлиника, где это произошло, отображается на карте мониторинга красным цветом как проблемная. Это сигнал для того, чтобы пригласить руководство поликлиники к нам на беседу, чтобы выяснить, в чём проблема, и помочь устранить её.

Сегодня к ЕМИАС подключены все 47 столичных поликлиник с филиалами. Соответственно, все их данные уже открыты для ситуационного центра, но нам ещё предстоит подключить к ЕМИАС стационары и специализированные диспансеры (психиатрические, наркологические, онкологические), а также службу скорой помощи. Данные об их работе также будут поступать в ситуационный центр.

Чтобы владеть более подробной и объективной информацией, мы также планируем оснастить видеокамерами кабинеты главных врачей, холлы перед кабинетами дежурных врачей и терапевтов, вестибюли возле информационных стоек (регистратуры. — Прим. mos.ru) и инфоматов. Ситуационный центр сможет наблюдать в режиме онлайн за тем, есть ли очереди в поликлинике. Камеры в кабинетах главных врачей позволят мне лично обсуждать проблемные ситуации с руководителями, не вызывая их в Департамент здравоохранения.

— Алексей Иванович, а когда появятся видеоконференции и видеосвязь?

— Мы сейчас разрабатываем техническое задание для создания этого сервиса. Говорить о конкретных сроках его внедрения пока рано.

— А какие новые сервисы, значимые для пациентов, появятся в рамках ЕМИАС?

— Уже к концу этого года бригады скорой помощи, которые выезжают к пациенту на дом, будут оснащены планшетными компьютерами с доступом в ЕМИАС.

Врачи скорой смогут по дороге на вызов получить о пациенте исчерпывающую информацию: чем он страдает, какие заболевания являются сопутствующими, какие лекарства принимает, в каких больницах лечился, какие операции были ему сделаны и так далее. Об этом расскажет электронная медицинская карта пациента — копия амбулаторной медицинской карты. Сегодня они есть у одного миллиона москвичей, к концу 2017 года пациентов с электронными картами будет уже девять миллионов.

— В рамках ЕМИАС также планировали развивать телемедицину — виртуальные консультации врачей. На какой стадии работа над этим сервисом?

— Это технология будущего, несомненно. Но и здесь есть свои за и против. За телемедицину говорит тот факт, что при проведении удалённых консультаций от пациента не требуется перемещаться во врачебный кабинет. Также не нужно передавать медицинские данные на большие расстояния, например при общении «врач — врач». Однако в традициях нашей отечественной медицины всё-таки доминирует личное общение врача с пациентом.

Не всё может врач заметить при общении с использованием «Скайпа» или других технологий. Поэтому врачебные консультации по телефону, по телевизору, через камеру — это отдельная тема для разговора, и к этому нужно относиться крайне внимательно и аккуратно. Какие-то рекомендации, которые не касаются детального осмотра пациента, или просто обмен информацией практического свойства возможны. Мы будем двигаться в направлении создания и развития этого сервиса.

— Вы назвали приоритетным сервис самозаписи на приём к врачу. К каким врачам можно записаться онлайн, а к каким нельзя?

— Запись на приём к врачам первого звена, терапевтам и педиатрам полностью доступна. Система записи к врачу-специалисту тоже работает в полной мере. Другое дело, что не ко всем врачам-специалистам пациент может и должен записываться самостоятельно в принципе. Если человек с известным заболеванием регулярно наблюдается у конкретного специалиста, то прямая запись к нему существует и никак не ограничена. А если у человека есть только предположения о своём заболевании, то есть он сам себе поставил диагноз, в таком случае нужно сначала записаться к терапевту и уточнить, правильные ли мысли у него по поводу своего здоровья или нет. Иначе пациент может потерять своё время и потратить впустую время врача.

Сегодня, находясь на приёме, пациент может быть направлен на консультацию к другому специалисту или же на исследование. Врач может записать его со своего компьютера. Если пациенту неудобно сразу выбрать день и время для последующего визита, ему открывается электронная квота, и он может с её помощью чуть позже самостоятельно выбрать удобные для него день и время визита.

— После объединения поликлиник в комплексы не всегда понятно, к какому врачу и в какое медучреждение надо самостоятельно записываться на приём. Расскажите, куда обращаться в первую очередь?

— Оказание медицинской помощи в Москве организовано этапным образом. Первый уровень помощи — это привычные для нас поликлиники, как правило, это районные филиалы поликлинических объединений, которые находятся в шаговой доступности. Ещё пять лет назад в городе было 250 взрослых поликлиник. Качественно управлять таким количеством учреждений невозможно. В каждую из 250 поликлиник установить компьютерный томограф и другое современное оборудование, посадить 60 врачей-специалистов различного профиля и хорошего уровня тоже невозможно.

Поэтому 250 поликлиник были объединены в 47 самостоятельных юридических лиц, которые являются объединёнными поликлиниками. Каждое такое объединение состоит из головного подразделения и нескольких филиалов. Все головные подразделения и филиалы отображены на интерактивной карте в ЕМИАС. И мы получаем информацию обо всех этих учреждениях. В филиалах сосредоточены врачи первого уровня оказания помощи. Во взрослых поликлиниках приём ведёт терапевт (в детских — педиатр) и пять основных специалистов, к которым чаще всего обращаются граждане, — хирург, гинеколог, офтальмолог, уролог, оториноларинголог. Второй уровень — это специализированная помощь, которую оказывают, как правило, в головном подразделении. В этом же головном подразделении сосредоточены не только высококвалифицированные кадровые ресурсы, но и диагностическая медицинская техника: КТ, МРТ, ультразвуковые и эндоскопические аппараты экспертного класса и многое другое.

Уровень компетенций специалистов и их ресурсная обеспеченность в головных подразделениях сегодня не сравнимы с ресурсами и компетенциями тех врачей, которые пять лет назад вели приём в районных поликлиниках. И к любому такому специалисту можно попасть на приём в установленный срок — от семи до 11 дней. Если записаться не получается, то мы получаем об этом сигнал и принимаем меры.

— Алексей Иванович, как будет развиваться применение электронных рецептов, которые также являются одним из приоритетных сервисов ЕМИАС?

— Есть сервисы, развитие и внедрение которых значительно упрощает технологию медицинской работы. Например, электронный рецепт. Сегодня 97 процентов рецептов на бесплатные лекарства для льготных категорий граждан предоставляется в электронном виде. Однако воспользоваться этими рецептами наравне с традиционными бумажными пациенты могут лишь в аптечных пунктах при поликлиниках. В Москве семь тысяч аптек, из них 80 подведомственны Департаменту здравоохранения города. Я считаю, что было бы логичным подключить аптеки депздрава к обслуживанию электронных рецептов. Но когда мы подойдём к этому, пока сложно сказать.

— Сколько врачей сегодня ведут электронные карты? Как планируете мотивировать тех, кто ещё не освоил программу, подключаться к этому процессу?

— Как я уже говорил ранее, все врачи в московских поликлиниках будут вести электронные карты к концу 2017 года. Процесс их внедрения непростой и связан с введением новых технологий, с необходимостью обучения персонала. Сегодня уже треть врачей-клиницистов (32 процента) вносят записи в электронные карты пациентов. Подключить к этой работе необходимо ещё две трети врачей. Мотивирует нас сама жизнь и цифровые технологии, которые полностью заполняют нашу сферу. Поскольку электронная карта является универсальным инструментом, то в скором времени просто невозможно будет работать без неё. И мы создаём все условия для скорейшего её внедрения: проводим обучение и на рабочем месте, и на базе медицинских колледжей. Для этого есть все ресурсы и возможности.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 20 июля 2016 > № 1846205 Алексей Хрипун


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 19 июля 2016 > № 1846198 Владимир Макаров

Владимир Макаров: За электронными услугами в поликлиниках следят тайные пациенты

Заместитель руководителя Департамента информационных технологий города Москвы Владимир Макаров — о том, для чего нужен ситуационный центр ЕМИАС.

На прошлой неделе Мэр Москвы Сергей Собянин посетил ситуационный центр Единой медицинской информационной системы (ЕМИАС) Департамента здравоохранения Москвы, которой пользуются 23 тысячи врачей и почти девять миллионов горожан. Замглавы столичного Департамента информационных технологий Владимир Макаров рассказал в интервью mos.ru о том, что за качеством виртуальных сервисов ЕМИАС следит 1000 тайных пациентов, как сдачу анализов переводят в автоматический режим и насколько защищены данные москвичей в электронной системе.

— Владимир Владимирович, расскажите, как работает ситуационный центр Департамента здравоохранения?

— Года два назад благодаря внедрению ЕМИАС у Департамента здравоохранения Москвы появилась возможность дистанционно отслеживать, что происходит в каждом конкретном медицинском учреждении: как выполняются задачи по улучшению доступности медицинской помощи, сколько приходится ждать приёма. Тогда Департамент здравоохранения нанял сотрудников, которые, по сути, круглосуточно начали вести такой мониторинг с использованием созданных нами инструментов.

Понимая всю важность этой работы, в конце 2015 года мы помогли коллегам оснастить специальное помещение для ситуационного центра техническими средствами.

— О каких специальных технических средствах идёт речь?

— Это мультимедийная комната с видеопанелями и современными компьютерами, которые позволяют управлять видеоконтентом с аналитикой из ЕМИАС. Это очень удобно, чтобы выявлять проблемы и рассматривать их с приглашёнными руководителями медицинских организаций.

— А что это за контент и как он появляется в распоряжении ситуационного центра?

— ЕМИАС накапливает огромное количество информации, которую можно использовать для принятия управленческих решений. Например, люди записываются на приём к врачу — мы имеем возможность оценить, какое ближайшее доступное время им было предложено и как быстро они попали в кабинет. Мы можем погрузиться в расписание, в ресурсное обеспечение каждой поликлиники, смотреть кадровую аналитику. Как только Департамент здравоохранения видит, что ситуация с доступностью помощи ухудшается в одном из медицинских учреждений, они приглашают руководство поликлиники, открывают наш инструментарий и вместе пытаются разобраться, в чём проблема и что нужно сделать, чтобы она исчезла.

— Планируется ли расширять функции ситуационного центра Департамента здравоохранения?

— На первом этапе работы сотрудники ситуационного центра концентрировались на обеспечении доступности врачей первого уровня, то есть оказывающих первичную медико-санитарную помощь. Это, например, участковые терапевты, хирурги, офтальмологи, отоларингологи, урологи, гинекологи, стоматологи. С ними проблема как таковая уже разрешена. В большинстве учреждений уровень доступности первичной медико-санитарной помощи составляет порядка 98,5 процента.

Понятно, что сейчас на первый план вышли уже немножко другие проблемы — это доступность узких врачей-специалистов: неврологов, кардиологов, эндокринологов. Сейчас Департамент здравоохранения этим занимается. В холодное время года наступит период высокой заболеваемости, и встанет, скорее всего, вопрос мониторинга и контроля того, насколько эффективно работают службы дежурных врачей в медицинских учреждениях. В период высокой заболеваемости есть определённое количество людей, которые нуждаются в оперативной медицинской помощи без предварительной записи, эту помощь им оказывают дежурные врачи. И мы должны понять, насколько эти специалисты загружены, можно ли привлекать им в помощь в пиковый период посещения (с 12:00 до 14:00) терапевтов, у которых образовалось свободное время из-за не явившихся по записи пациентов.

— А как часто пациенты не приходят на приём?

— Разница между теми, кто записался на приём к врачу, и теми, кто дошёл до кабинета, составляет где-то 24 процента. То есть четверть пациентов записываются на приём к врачу, но по каким-то причинам не приходят. Часть из них при этом приём отменяют или переносят, а часть — нет. Таким образом, у врачей высвобождается некоторое количество времени, которое в том числе можно использовать, например, для приёма в качестве дежурного врача, если у того скапливается очередь.

— Звучали предложения ввести чёрный список пациентов, которые регулярно в онлайн-режиме записываются на приём и не приходят. Появится ли в итоге список «злостных прогульщиков»?

— Я в этом никакой проблемы не вижу, чёрный список не нужен. Доля «злостных прогульщиков» ничтожно мала, не думаю, что она превышает один процент от общего числа пациентов. Большая часть пропусков или переносов приёма врача — единичные случаи. Записаться к врачу можно только на одно время, одну дату, нельзя забронировать сразу несколько вариантов визита к одному специалисту. Это не санкция, это превентивная мера ЕМИАС, которую мы называем «антиспам».

Мы всё это проходили в 2011 году. Были пациенты, которые не знали, когда они придут, поэтому действовали по принципу «запишусь-ка я на сегодня, и на завтра, и на вечер, и на утро, и на всякий случай на пятницу». Теперь система не даст этого сделать. Есть лишь одно исключение — стоматология. Так как сам процесс оказания стоматологической помощи предусматривает несколько визитов, которые планируются совместно с врачом заранее. При этом нельзя забывать о том, что по инициативе пациента нельзя сделать несколько записей на приём к врачу. А регистратура или врач могут сделать хоть сотню записей, если это необходимо для лечения.

— Вы рассказали, что сейчас ситуационный центр ЕМИАС работает над повышением доступности врачей второго уровня, узких специалистов. Значит ли это, что для пациентов откроют онлайн-запись к ним, запись через мобильное приложение?

— Вне зависимости от того, врач это первого или второго уровня, если он работает в системе, то к нему организована запись на приём в электронном виде. Другой вопрос, что сам пациент по своей собственной инициативе записаться к узким специалистам не может. Исключение составляют случаи, когда пациент находится на постоянном наблюдении у данного специалиста. В остальных случаях требуется направление терапевта. Проблема доступности узких специалистов связана с кадровым обеспечением. Техническая возможность записи предоставлена. Но, если открыть запись, врач будет перегружен и у него всё будет занято на ближайшие две недели. А система не сможет записать человека в никуда. И задача ситуационного центра ЕМИАС и Департамента здравоохранения — гармонизировать работу врачей второго уровня, найти баланс между кадровым обеспечением и тем спросом, который есть на помощь того или иного узкопрофильного специалиста.

С другой стороны, надо понимать, что Департамент здравоохранения уже достаточно длительное время внедряет такое понятие, как врачи общей практики. Для того чтобы лечить ангину, отоларинголог не нужен на самом деле, если нет осложнений. Для этого в большинстве случаев достаточно обычного терапевта.

— А появится ли запись к врачу или возможность переноса или отмены визита к нему через СМС?

— Запись на приём через СМС неудобна и не востребована. Пациенту понадобится очень правильно написать текстом, когда, куда, к кому он хочет пойти. Любая ошибка, любой лишний пробел — и система это обработать не сможет.

Для онлайн-записи есть мобильное приложение ЕМИАС, есть московский портал госуслуг pgu.mos.ru, портал ЕМИАС (emias.mos.ru). А для тех, кто не в состоянии пользоваться электронными сервисами (хотя я должен сказать, что их доля очень невелика), организована служба кол-центра — в поликлинике есть номера телефонов. Пациенты активно всеми этими возможностями пользуются.

Я вас уверяю, «фактор бабушек» сильно переоценён. Бабушки всех перещеголяли. Они сами кого угодно научат пользоваться электронной записью к врачу. Когда мы только начинали устанавливать инфоматы в поликлиниках, в конце 2011 — начале 2012 года, бывали разные истории. Но месяца через три-четыре завсегдатаи поликлиник всё настолько освоили, что сейчас любого новичка научат, куда надо нажимать, чтобы получить талон на приём.

— Владимир Владимирович, а есть ли, кроме ситуационного центра, какие-то источники информации о внедрении ЕМИАС и качестве обслуживания в медучреждениях?

— Есть служба качества, которая на регулярной основе занимается разбором жалоб пациентов, анализируются отзывы в соцсетях и блогосфере. Также есть тайные пациенты, которые проверяют для нас качество работы ЕМИАС. Их порядка тысячи человек. У нас достаточное количество волонтёров, которые готовы помогать в получении ценной информации.

— Сколько пациентов с электронными картами сейчас в Москве, увеличивается ли их количество?

— Электронные медицинские карты заведены более чем у одного миллиона пациентов столичных поликлиник. Мы рассчитываем, что к концу года у двух миллионов горожан будут электронные медицинские карты. Сейчас 32 процента врачей-клиницистов, работающих в амбулаторных медицинских центрах, в поликлиниках, уже используют электронную карту в ходе приёма пациентов. Это около 3600 врачей и 760 других медицинских сотрудников. Безусловно, есть ещё пространство для усовершенствования программного обеспечения под те или иные конкретные профили медицинской помощи.

В Департаменте здравоохранения с нашим участием создана рабочая группа и комиссия, которая будет заниматься доработкой структуры медицинских документов, которые используются в составе электронной карты. Мы планируем, что в следующем году возможность вести электронную карту будет предоставлена всем поликлиникам. Сейчас такая возможность есть в 150 учреждениях.

Но я хотел бы отметить, что предоставить возможность пользоваться электронной картой и ввести эту практику в медицинском учреждении — разные вещи. Понятно, что медицинский персонал, врачи — это различные возрастные группы, категории, которые по-разному осваивают те новые возможности, которые мы предоставляем. Мы уже обучили 10 тысяч медиков десятипальцевому слепому методу печати для работы с электронными картами и продолжим обучение.

Пока работа с электронными картами — это задел на будущее. То, что мы пытаемся сделать, — революционная история. Вне зависимости от того, к какой поликлинике прикреплён пациент, все медицинские записи и документы скапливаются в одном месте. Таким образом, обеспечивается преемственность оказания медицинской помощи при смене медорганизации. Чем раньше мы начнём собирать всё в электронном виде, тем быстрее записи накопятся до критической массы, когда бумажная карта как таковая перестанет быть нужной пациенту. Именно поэтому вначале мы стали внедрять электронные карты в детских поликлиниках.

— Информацию о лабораторных анализах тоже переводят в электронную форму?

— Мы достаточно давно и серьёзно работаем в направлении всего того, что связано с лабораторной диагностикой. Отправка результатов некоторых анализов на почту пациента не за горами. В городской поликлинике № 115 (Хорошёво-Мнёвники, СЗАО. — Прим. mos.ru), совместно с лабораторией, расположенной в ГКБ № 67, уже проводят анализы венозной крови с направлением в электронной форме и предоставлением результатов в электронной форме. В скором времени там переведут в электронный вид лабораторные исследования биоматериалов — как взятых самостоятельно, так и на приёме у врача.

Что такое электронные анализы? Врач делает назначение, в процедурном кабинете его видят, автоматически идёт идентификация, в какие пробирки и сколько крови нужно взять. После сдачи анализа кровь идентифицируется, маркируются пробирки. Они автоматически конфигурируются в штативы, а штативы по определённым маршрутам разъезжаются в различные лаборатории.

Большую часть лабораторных исследований мы переведём в электронный вид до конца 2017 года. У нас уже разработан методологический справочник на 3700 видов исследований.

Будет доработано программное обеспечение, и я думаю, что в начале следующего года мы начнём тестировать полную функциональную версию новых рабочих мест врача и медсестры в процедурном кабинете на базе поликлиники № 115, а параллельно с этим — оснащать другие учреждения.

В процедурном кабинете есть своя специфика. На клавиатуре сотрудникам работать неудобно, потому что это очень быстрый конвейер. Работать с чувствительными экранами эти специалисты тоже не могут, так как у них на руках перчатки.

Мы планируем, что ни врач, ни медсестра процедурного кабинета ничего не будут вносить в карты и документы, они лишь выберут пациента из списка, а дальше система всё сделает сама. В том числе автоматически распечатает наклейки для пробирок и расскажет, куда эти пробирки нужно положить. В момент, когда происходит назначение лабораторного исследования, ему уже присвоится уникальный идентификатор, который потом трансформируется в штрих-код.

Наша задача — снять с процедурного кабинета тот безумный учёт, который они ведут. Сейчас каждого пациента записывают в журнал. Это весьма трудоёмкий процесс. На новом рабочем месте ничего записывать будет не нужно. Врачи только отметят, что биоматериал забран, отсканировав штрих-код на пробирке.

— Пациенты по электронной почте будут получать результаты анализов?

— Да, если они этого захотят и подпишут соответствующие документы. Никакой автоматической рассылки не будет. Есть этические моменты, которые просто не позволяют направлять пациенту результаты цитологического анализа клеток, или онкомаркеров в крови, или гистологические анализы. Важен контакт врача и пациента в момент, когда пациента информируют, что у него найдено заболевание.

— Владимир Владимирович, не приведёт ли рост числа электронных карт, перевод анализов в электронный вид к сбоям в системе? Защищена ли информация от взлома и похищения?

— ЕМИАС рассчитана на обслуживание, хранение и пополнение данных всех 12 миллионов московских пациентов. Увеличение количества электронных карт не страшно для системы. В феврале этого года система столкнулась с проблемой: из-за подключения множества сервисов дистанционная запись через ЕМИАС для пациентов была какое-то время недоступной. Мы эту проблему решили.

Что касается защищённости информации, у нас все данные в электронной карте хранятся в обезличенной форме. Там нет фамилий. Даже если попытаться их несанкционированно украсть, связать записи с субъектом будет невозможно.

— Они за кодовыми номерами?

— Да. Чтобы понять, какой пациент стоит за кодом, нужно украсть базу данных не только у нас, но и одновременно у Московского городского фонда медицинского страхования.

Вообще, в ЕМИАС сейчас около 200 терабайт информации. Это на флешке невозможно унести. Такой флешки просто не существует. Но при этом посмотреть данные по конкретному больному возможно. Врач в поликлинике, например, может взять данные, распечатать, но программа покажет, что именно этот сотрудник просмотрел данные. Это ничем не отличается от сегодняшних рисков, ведь и сейчас врачи имеют доступ к медкартам пациентов, только бумажным.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 19 июля 2016 > № 1846198 Владимир Макаров


Россия. СФО > Медицина > gazeta.ru, 13 июля 2016 > № 1844075 Владимир Никифоров

«Чума — это не страшно»

Главный инфекционист ФМБА Владимир Никифоров о заболевании ребенка чумой на Алтае

Владимир Ващенко

Десятилетний ребенок заболел бубонной чумой в Республике Алтай. Его тут же доставили в местную инфекционную больницу, а его родственников поместили на карантинный режим. Главный инфекционист Федерального медико-биологического агентства России Владимир Никифоров уверен, что крупная эпидемия этой болезни региону, а тем более стране в целом не грозит.

Тревожное известие поступило в среду из Республики Алтай. У десятилетнего мальчика местные врачи выявили крайне опасную болезнь — бубонную чуму. Сообщается, что ребенка доставили в инфекционное отделение районной больницы с температурой около 40 градусов. Медики заявляют, что его состояние оценивается как средней степени тяжести. При этом родители и родной брат мальчика находятся под постоянным наблюдением врачей, но пока признаков инфекции у них не обнаружено.

Медицинские работники полагают, что мальчик мог заразиться чумой на стоянке в горах, так как не был привит. Ранее в регионе заболевание было зафиксировано у сурков. О том, насколько велик риск заразиться чумой в наши дни, насколько эта болезнь опасна и как лечится, «Газета.Ru» решила поговорить с главным инфекционистом Федерального медико-биологического агентства России Владимиром Никифоровым.

--Что или кто вызывает чуму и как она передается?

— Эту болезнь вызывает бактерия, которая называется Yersinia pestis (Чумная палочка). Чума обычно распространяется от грызунов к грызунам посредством блох. Но в некоторых случаях может и воздушно-капельным путем, если поразит легкие животного. Но обычно процесс выглядит так: от больного грызуна насосавшаяся крови блоха прыгает на здорового, кусает его и заражает. Человек же заболевает следующим образом. Либо голодная блоха не находит подходящего сурка и кусает вас, или вы будете охотиться на сурка, подстрелите больного (а здоровый вас к себе не подпустит), и при разделке на вас прыгнут его блохи. Или же ваша кровь соприкоснется с его кровью через микротравму.

— Но ведь считается, что чума окончательно побеждена…

— Это глупость, у нас вообще в обществе есть много глупых поверий.

Чума никуда на делась, она есть, причем ею заболевают постоянно.

Тысячи случаев в мире происходят ежегодно, а учитывая, что где-то в папуасии под баобабам их не регистрируют, то подобных инцидентов гораздо больше, чем мы думаем. Чума была, есть и будет, ничего с ней не сделать. Инциденты, связанные с ней, отмечаются регулярно в Китае и на Мадагаскаре. Постоянно существует возможность ее завоза к нам, это невозможно предотвратить.

В России есть природные очаги этой болезни, которые нельзя никак уничтожить. Ничего страшного в этом нет, мы об этом прекрасно знаем. Охота на сурков на Алтае, кстати, по этой причине запрещена. Но у нас известно, что если запрещено, то надо обязательно это нарушать.

— Насколько велик риск широкой эпидемии чумы, как это было в Средние века?

— Никакого. Чума очень демонизирована в нашем общественном сознании. У нас даже ругаются так: «очуметь», «чума на твою голову» и прочее. Реально такая болезнь есть, она неприятная, тяжелая. Но

мы научились ее лечить, и мальчишка этот должен, если все надлежащие меры будут приняты, выздороветь, а никто больше не должен заболеть. Бубонная чума вообще не заразная.

Если у мальчика нет осложнений в виде легочной чумы, то никто ничем не рискует. Другое дело, что это я рассуждаю, сидя в Москве и не зная точно, что там на Алтае. Если сугубо бубонная форма и ее адекватно лечат, то все должно быть хорошо.

— А как возникает легочная форма?

--Условно так: если больного не лечить, то мы получим вторичную, легочную форму. А те, кто вокруг, уже будут в виде первичной легочную форму получать. Это при очень плохом раскладе. Последний раз это было в 1911 году во время эпидемии чумы в Манчжурии. С тех пор прошло немного времени и мы научились чуть лучше ее лечить.

— Как сейчас лечат чуму?

— Специальными медикаментами, антибиотиками. Терапия этой болезни отлажена до тонкостей, на этот счет есть устойчивая мировая практика. У нас тут мало практического опыта, так как в России очень давно своей чумы не было. Но каждый год персонал каждого лечебного учреждения, даже обычной поликлиники в каком-нибудь Урюпинске, обязательно отрабатывает действия при эпидемии особо опасных инфекций, то есть чумы и холеры. Мы к этому постоянно готовы, потому что знаем, что сидим на динамитном ящике, у нас есть очаги этой болезни. Один раз этот очаг «выстрелил» — мальчишка нарвался.

— А где находятся природные очаги болезни?

— Это Забайкальский край, граница с Китаем и Монголией.

Вы ничего не сделаете с природным очагом. Ведь болеют сурки. Привить всех их не получится при всем желании.

Переколотить всех сурков, конечно, можно, но только после этого будет такая экологическая катастрофа, что вам мало не покажется. Раз есть природный очаг — всегда есть риск заболевания. Нас спасает то, что там, где природные очаги, у нас людей не водится, там плотность населения один человек на 100 квадратных метров. А вообще нас любят пугать журналисты и всякие эксперты: то мы массово от Эболы погибнуть можем, то от вируса Зика. Все время гибнем и никак не погибнем уже.

Есть, кстати, болезни намного страшнее, например геморрагическая лихорадка с почечным синдромом. Это крайне агрессивный штамм, лечение болезни не очень отработано. Если бы мне как профессионалу, профессору-инфекционисту на выбор предложили эти две болезни, я бы выбрал чуму. Я знаю, что меня нормально вылечат антибиотиками. А вот в случае этой лихорадки — не уверен. Просто у нас знают про чуму, а про другие инфекции — нет. И хорошо, что не знают. Во многих знаниях — многие печали.

— Французский писатель Камю в 1947 году описал эпидемию чумы в Алжире, во время которой выкосило половину населения Орана. Сейчас повторение подобных событий где-либо возможно?

— Это абсолютно нереально. Помните, как в 2014-м Обама кричал, что главная угроза миру — это Эбола? Так она не может в принципе выйти за границу Африканского Рога по целому ряду причин. Любая инфекция развивается по определенной логике, которая просчитывается довольно легко. Даже если вы распространите ту или иную болезнь в виде биологического оружия — и то этот фокус не выйдет. Его пытались применять японцы в 1945-м и американцы в 1953-м, и ничего дельного из этого для них вышло. Действие этого оружия массового поражения сильно преувеличено.

Россия. СФО > Медицина > gazeta.ru, 13 июля 2016 > № 1844075 Владимир Никифоров


Казахстан. Франция > Медицина > kapital.kz, 8 июля 2016 > № 1826082 Денис Астанин

Как не купить поддельное лекарство?

Основная опасность фальсификатов – реальная угроза жизни пациента

Согласно данным ВОЗ, доля поддельных лекарственных средств на развивающихся рынках, к которым относится и Казахстан, может составлять порядка 10%. Сейчас же в связи с повышением цен на импортные медикаменты можно ожидать активации лиц или организованных групп, занимающихся поставкой незарегистрированных лекарств на рынок нашей страны. Директор по безопасности компании Sanofi (Cанофи) в регионе Центральная Азия и Кавказ Денис Астанин, эксперт по борьбе с фальсификацией лекарственных средств, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал, как на данный момент обстоит дело с фальсифицированными медицинскими препаратами.

Чтобы не запутаться в терминах, он предложил ограничиться двумя определениями: «фальсификат» и «контрафакт».

Согласно Кодексу Республики Казахстан «О здоровье народа и системе здравоохранения»: «Фальсифицированное лекарственное средство - лекарственное средство, не соответствующее по составу, свойствам и другим характеристикам оригинальному или воспроизведенному лекарственному средству (генерику) производителя, противоправно и преднамеренно снабженное поддельной этикеткой».

Под контрафактом мы понимаем «незарегистрированное лекарственное средство», то есть «средство, находящееся в обороте с нарушением действующих норм в сфере оборота лекарственной продукции в РК». Чтобы было понятнее, мы говорим о так называемом «параллельном» или «сером» импорте.

- Чем опасен «параллельный» импорт?

- Процесс от производства лекарства до его поступления потребителю жестко регулируется правилами GXP, что дает гарантии как производителю, так и потребителю в безопасности и качестве лекарственного средства, а также оказывает помощь регулирующим органам в контроле за качеством и надежностью препаратов.

Когда мы сталкиваемся с «параллельным» импортом, основная опасность в том, что лекарства перевозят так называемые «челноки» в сумках, картонных коробках. Зачастую нарушители перевозят лекарства в грузовых фурах, грузовых отсеках автобусов, вместе со стройматериалами, автозапчастями, мешками с плодоовощной продукцией, без соблюдения температурного режима, что для лекарственных средств абсолютно недопустимо, так как это сказывается негативным образом на качестве препарата. Кроме того, государственные контролирующие органы также теряют контроль над выявлением всей цепочки при расследовании случаев неэффективности и побочных действий лекарственного средства. Кстати, те упреки в отношении неэффективности или побочных эффектов почти всегда связаны с «параллельным» импортом.

- Каков ориентировочный объем рынка фальсифицированных лекарств в Казахстане?

- В связи с тем, что не существует единой утвержденной методики по оценке проникновения фальсификата на рынки, мы используем собственные данные, данные Интерпола, ВТО, IRACM, PSI (международные институты по борьбе с фальсификацией лекарственных средств), кроме этого используем данные Министерства здравоохранения РК и ВОЗ.

Согласно данным ВОЗ, доля поддельных лекарственных средств на развивающихся рынках, к которым относится и Казахстан, может составлять порядка 10%. Что касается продуктов нашей компании, то последний факт выявленного фальсификата относится к 2010 году. Мы осуществляем постоянный мониторинг легального фармацевтического рынка, я имею в виду аптечные сети, и с 2010 года случаев фальсификата выявлено не было. Однако это не означает, что фальсифицированных лекарственных средств на рынке нет. Вполне возможно, что они могут циркулировать в нелегальном обороте.

Под нелегальным оборотом подразумевается покупка лекарственных средств с рук: по объявлениям в газетах, на рынках и в особенности через интернет. Так, по данным ВОЗ, шанс купить подделку в интернете составляет не менее 50%.

- Где производится, откуда поступает к нам обычно фальсификат?

- На основании собственных расследований "Санофи", а также данных Интерпола и Всемирной таможенной организации грубые подделки, в которых отсутствует активный фармацевтический ингредиент – сама суть лекарства (без активного фармацевтического ингредиента, – прим. авт.), в основном производятся в Китае. Если мы говорим о подделках, которые обладают каким-то терапевтическим действием, то – Индия. Кроме того, мы выявляли и закрывали подпольные производства контрафакта нашей продукции в России и Украине.

- А те, кто их везет, у них ведь какие-то сети реализации должны быть, наверное, налажены, поскольку торговать такими товарами на базаре с рук попросту невозможно. Где фальсифицированные лекарственные средства распространяют?

- Тут не важно, кто именно везет, потому что везут так называемые «челноки». Товары могут поступать в фурах и поездах, могут быть спрятаны в товарах народного потребления. Важно то, кто стоит за этим бизнесом… А стоят за ним зачастую организованные преступные группы, которые могут найти возможность реализовать фальшивку.

Вы все помните трудные 90-е годы, когда на зеленом базаре, на так называемой барахолке можно было купить лекарственные средства с рук. Сейчас этого нет и это большое достижение. Однако в некоторых странах условия для нелегальной продажи лекарств до сих пор не устранены. В связи с этим достаточное количество медикаментов реализуется на черном рынке.

Также местами реализации могут быть мелкие аптеки, находящиеся в полуподвальных помещениях, на базарах, вокзалах. И, конечно же, торговля фальсификатами все больше и больше уходит в интернет. Потому что преступники с развитием онлайн-технологий предпочитают неконтактные методы торговли.

- Какие препараты подделывают наиболее часто?

- Действуют те же правила, как и для всего рынка контрафакта. Все то, что пользуется спросом, имеет хороший оборот и высокую стоимость, подвергается подделке.

- Что должно насторожить покупателя?

- Цена может быть ниже, но не в два раза. С точки зрения своего опыта могу сказать, что покупать лекарственные средства лучше в больших аптеках, принадлежащих крупным аптечным сетям.

Действующая система контроля и учета крупных компаний делает практически невозможным внедрение в торговый оборот. Крупные игроки работают с проверенными дистрибьюторами, мелкие – гонятся за прибылью.

Но нужно отметить, что даже добросовестные аптеки не застрахованы от фальсификатов. Наш опыт показал, что в аптеках фальсифицированные препараты продаются по той же цене, как раз-таки для того, чтобы не вызывать подозрений у покупателя.

- Как отличить продукцию-fake?

- Приведу простой пример про фальшивку одного из наших популярных препаратов, которую мы выявили в 2010 году в Казахстане. Ее можно было отличить невооруженным взглядом по качеству печати, цвету упаковки и т. д. Фальшивку той же самой подпольной лаборатории, которая была выявлена в 2013 году в Киргизии, несмотря на опыт, визуальным путем выявить не удалось и потребовалась специальная экспертиза, чтобы доказать, что это фальсификат. К чему я привел этот пример? К тому, что с каждым изъятием производители контрафакта совершенствуют качество своих подделок. Это напоминает мне, по большому счету, игру в «кошки-мышки», у которой никогда не будет конца.

Поэтому необходимо, чтобы каждый пациент выработал правила «хорошего поведения»:

- приучайте себя и близких покупать лекарства только в аптеках;

- обращайте внимание на упаковку – на ней в обязательном порядке должны присутствовать надписи на государственном и русском языках и стоять номер регистрационного удостоверения, который выглядит следующим образом РК-ЛС-5-№000000;

- при покупке вы можете попросить провизора показать сертификат и обязательно потребовать чек. Если вам не дают чек – это повод отказаться от покупки.

- Какова реальная опасность фальсификата?

- Вы знаете, основная опасность, заключающаяся в фальсификатах, – это реальная угроза жизни пациента. Потому что фальсифицированные лекарства могут не содержать активного фармацевтического ингредиента или содержать токсические элементы или неправильную дозировку.

Что это означает. Если мы говорим о препаратах, применяемых для купирования острых состояний, таких как инфаркт, инсульт, диабет, в этих случаях разница между фальшивкой и настоящим лекарством – жизнь пациента.

Поэтому, если человеку кажется, что лекарство дает побочное действие, он всегда может обратиться в соответствующие инстанции (телефоны горячей линии обычно указаны в инструкции к препарату или на официальном сайте фармацевтической компании, – прим. авт.).

Кроме того, служба "Санофи" работает в тесном взаимодействии с органами фармаконадзора, Министерством здравоохранения Республики Казахстан. Эти институты занимаются расследованием выявленных побочных действий лекарств, отдаленных негативных эффектов, проводят экспертизу и мониторинг.

- Вы можете привести какой-нибудь интересный случай в Казахстане? Может быть, такие случаи не редкость?

- К счастью, Казахстан в этом отношении представляет собой островок стабильности, но если мы возьмем случаи, которые происходили по всему миру, то приведу примеры. В одном из фальсифицированных лекарственных препаратов, производимом в подпольном цеху в Китае, в качестве связующего вещества в таблетках использовался цемент.

В другом случае в таблетках содержалось токсическое вещество, которое было способно при определенных условиях вызвать спазм верхних дыхательных путей, в особенности в детском возрасте.

Запомнилось, когда в препарате, предназначенном для лечения острых состояний после инсульта или инфаркта миокарда, оригинальное действующее вещество было заменено на активное вещество известного препарата для повышения потенции. К чему может привести прием этого стимулирующего вещества объяснять, я думаю, не надо… Кстати, эта подпольная лаборатория была недавно выявлена совместно с правоохранительными органами КНР и были произведены аресты подозреваемых. Следствие уже выяснило, каким образом sildenafil попал в препарат и виновных накажут.

Фальсификаторы подделывают то, что пользуется спросом. В этой истории оказалось, что мошенникам поступил крупный заказ на партию фальшивых медикаментов. После того, как была произведена закупленная клиентом партия поддельного препарата для повышения потенции, в барабане для производства таблеток еще оставалось большое количество смеси. Ее преступники и добавили в качестве лекарственного ингредиента, смешав с тальком, для незаконного производства партии препарата.

- Какое наказание ждет производителей, транспортировщиков и продавцов контрафакта?

- Если говорить о Казахстане, наша компания неоднократно поднимала вопрос об ужесточении мер в отношении фальсификаторов и предлагала бороться с фальсификаторами путем присоединения Казахстана к конвенции "Медикрайм" (Medicrime).

В 2014 году в Уголовный кодекс были внесены поправки, которые криминализировали оборот фальсифицированных лекарств.

На данный момент уголовная ответственность за этот вид преступления составляет до пяти лет лишения свободы, если это не повлекло тяжких последствий для здоровья пациента. Если пациенту был причинен вред или прием препарата привел к летальному исходу, то за фальсификацию прибавляется еще одна статья, что может привести любителей легкой наживы за решетку на довольно длительный срок.

- Какие тенденции на будущее вы прогнозируете на рынке лекарственных средств? Что ждет потребителей, если учитывать последнее существенное подорожание как рецептурных, так и безрецептурных импортных препаратов?

- По долгу нашей службы мы работаем и обмениваемся информацией с представителями Интерпола. Так вот, согласно данным Интерпола, при общем годовом объеме мирового фармрынка в 200-300 млрд долларов, на долю фальсифицированных лекарств приходится от 14 до 21 млрд долларов. Кроме этого, согласно тем же данным, на вложенную в незаконный оборот тысячу долларов прибыль от оборота наркотиков составляет порядка 15-20 тысяч долларов. Для сравнения: прибыль от контрафактных сигарет равна сорока тысячам долларов, а фальсификация лекарств может принести доход до двухсот тысяч долларов.

Если делать выводы из текущих трендов, подытожу, что в связи со сложной экономической ситуацией и повышением цен на импортные медикаменты можно ожидать риск активизации деятельности лиц или же организованных групп, занимающихся «параллельным» импортом, поставкой незарегистрированных лекарств на фармацевтический рынок республики. А из своего опыта мы знаем: практически всегда незаконный ввоз пробивает дорогу на рынок фальсификату.

Казахстан. Франция > Медицина > kapital.kz, 8 июля 2016 > № 1826082 Денис Астанин


Россия. ЦФО > Медицина > premier.gov.ru, 8 июля 2016 > № 1820986 Денис Мантуров

Заседание Правительственной комиссии по импортозамещению.

В повестке - о реализации проектов импортозамещения в фармацевтической и медицинской промышленности.

Перед заседанием комиссии Дмитрий Медведев посетил Научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н.Бакулева, где ознакомился с работой детского реанимационного отделения, а также осмотрел образцы продукции медицинской промышленности, в том числе мобильный лечебно-диагностический комплекс «Мобильный кардиолог».

Заседание Правительственной комиссии по импортозамещению

Стенограмма:

Д.Медведев: У нас очередное заседание комиссии по импортозамещению. Мы встретились в Центре сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н.Бакулева и поговорим о медицине, об импортозамещении в медицине, имея в виду и фармацевтику, и медицинскую промышленность. Тема и экономическая, и социальная, касается абсолютного большинства людей, касается здоровья, поэтому главным достоинством тех препаратов, которые появляются в рамках импортозамещения, должно быть не только то, что они российские, главным должно быть другое: они должны быть эффективны, безопасны, качественны и, конечно, доступны по стоимости.

Мы сейчас смотрели, как выглядит линейка медицинского оборудования, медицинской техники, так называемой тяжёлой техники, расходных материалов. Впечатление двойственное – в части расходных материалов ситуация выглядит плохо, практически все расходные материалы иностранные. Мы технику научились делать, а все расходные материалы закупаем в огромном количестве за границей. С учётом того, что они потребляются тоннами, это огромные расходы, и, самое главное, грустно на это смотреть, потому что серьёзные машины, оборудование сложное выпускать способны, а то, что связано с качеством пластика и металла – нет. Почему я об этом говорю? Ещё когда начинался наш проект по здравоохранению (а это было 10 лет назад), мне медики говорили, что, к сожалению, все расходные материалы иностранные. Так и осталось. Надо с этим что-то делать.

Мы должны развивать собственное производство, поддерживать локализацию выпуска иностранных лекарств в нашей стране. В обоих секторах, производстве лекарств и в выпуске медицинских изделий, действуют планы мероприятий по импортозамещению. Они дополняют те меры, которые мы ранее заложили в федеральную целевую программу по развитию фармацевтической и медицинской промышленности. Деньги выделяются на организацию производства, на проведение клинических и доклинических исследований, они были предоставлены в прошлом году и в этом году по линии Фонда развития промышленности. Российские фармпроизводители в общей сложности получили кредиты на сумму около 3 млрд рублей, производители медицинских изделий, оборудования – около 2 млрд рублей. Этим занимаются не только производители, но и крупные медицинские организации, включая и Бакулевский центр, потому что он не только исследовательский, но и участвует во внедрении новых методов лечения. Так поступают и другие наши крупные центры, поэтому надо и на них обратить внимание при принятии решений, связанных с распределением денег из фондов и соответствующей грантовой поддержкой.

За последние четыре года были заключены контракты на разработку технологий изготовления 132 лекарственных препаратов из перечня жизненно необходимых. По 126 разработки закончены, определены сроки их государственной регистрации и вывода на рынок. Говорили по поводу платы за регистрацию. Какие организации этим занимаются? Надо разобраться.

В рамках плана мероприятий по импортозамещению в медицинской промышленности сейчас реализуется 208 проектов, больше половины из них уже завершены. В соответствии с государственной программой на эти цели мы направили из бюджета 15 млрд рублей. Но поддержка и фармацевтической, и медицинской промышленности должна быть не только деньгами. В частности, лекарства и медицинские изделия, которые мы производим на территории Евразийского экономического союза, должны получать соответствующие приоритеты при государственных закупках. В том числе нужно стремиться к тому, чтобы это было и на территории всего Евразийского экономического союза, потому что у нас теперь общий рынок.

Благодаря принятым мерам внутреннее производство медицинских изделий увеличилось по сравнению с 2014 годом почти на 10% – в принципе это неплохо. Вырос и объём производства российских лекарств – в денежном выражении примерно в 2,5 раза за последние пять-шесть лет. На рынок вывели 37 новых препаратов. Сам по себе рост фармацевтической промышленности в прошлом году был очень значительным, порядка 24%. Это, наверное, вообще самый высокий рост в промышленности, достигнутый в условиях экономического кризиса, то есть в этом смысле работает всё, что требуется. Но тем не менее по жизненно необходимым лекарственным препаратам доля российской продукции пока чуть больше 70%, что тоже, конечно, лучше гораздо, чем было, но тем не менее это лишь 70% с небольшим.

Двигаться нужно дальше. Задача стоит – довести производство лекарств по этому сегменту до 90% к 2018 году. Задача, на мой взгляд, абсолютно достижимая. Но есть и целый ряд проблем. В частности, это касается и реализации инвестконтрактов специализированных в фармацевтической и медицинской промышленности, и развития контрактного производства лекарств, и, конечно, изготовления одноразовых медицинских изделий. И также необходимо менять практику рекомендаций лекарств, в том числе в аптеках, чтобы людям сначала предлагали не самые дорогие лекарства в тех случаях, когда есть аналоги, доступные средства, которые приносят реальную пользу.

Давайте обсудим, что можно предпринять на этих направлениях.

Д.Мантуров: Российская фармацевтическая отрасль развивается достаточно динамично. В прошлом году производство отечественных препаратов в натуральном выражении увеличилось на 9% и за первое полугодие текущего года также составило плюс 9%. Доля российских лекарств на рынке за полтора года увеличилась с 24 до 28,5%. При этом объём импорта сократился на 8,5%. В сегменте жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов стоит задача – достичь к концу текущего года 76%. По программе «Семь нозологий» в течение полутора лет российские предприниматели нарастили объёмы поставок с 31 до 37,5%.

Увеличение доли отечественных препаратов на растущем рынке во многом является результатом выполнения программы импортозамещения. К настоящему моменту реализуется по графику 595 проектов. За последние пять лет создано 22 новых производства в таких важнейших областях, как онкология, инфекционные, сердечно-сосудистые заболевания, гемофилия и ряд других.

Сейчас две трети всех позиций номенклатуры, предусмотренной отраслевым планом импортозамещения, уже производится как минимум одной или двумя отечественными компаниями. Значительные объёмы импорта пока сохраняются по 226 наименованиям, но в ближайшие два года больше половины из них будут замещены продукцией отечественных фармпроизводителей. Основная поддержка импортозамещения осуществляется через субсидии в рамках госпрограммы, а также Фондом развития промышленности.

Об эффективности данных мер поддержки говорит то, что в прошлом году объёмы продаж 17 препаратов, созданных при участии государства, в 28 раз превысили бюджетные затраты на их разработку. Российские лекарства позволяют также экономить средства и рядовым потребителям, и государству. Например, только по двум препаратам – иматинибу и ритуксимабу, используемым при лечении лейкоза и лимфомы, – бюджетная экономия за год составила 6,5 млрд рублей.

Хотел бы отметить, что многие проекты импортозамещения реализуются за счёт самих компаний, заинтересованных в преференциях по госзакупкам, которые предусмотрены постановлением «третий лишний». В этой связи считаем целесообразным передать часть средств из отраслевой госпрограммы в Фонд развития промышленности для поддержки уже на возвратной основе наиболее значимых проектов в части проведения клинических исследований за рубежом. Это также будет способствовать выводу отечественных препаратов на внешние рынки.

Дальнейшее развитие импортозамещения фармацевтики будет сфокусировано на выпуске отечественных субстанций и создании производств полного цикла. Они должны получить приоритетный доступ к госзакупкам, и мы сейчас завершаем формирование соответствующих критериев локализации производства лекарств. Кроме того, из средств госпрограммы активно поддерживается создание инновационных препаратов, не имеющих аналогов не только в России, но и за рубежом.

Переходя к вопросу о развитии производства медицинских изделий, необходимо отметить, что в этом секторе 80% спроса формирует государство. Пик потребления пришёлся на 2011–2012 годы, когда были реализованы региональные программы модернизации здравоохранения и делались масштабные закупки оборудования для лечебно-профилактических учреждений.

В прошлом году помимо роста объёмов производства на внутреннем рынке увеличился экспорт на 16%. При этом, даже с учётом снижения курса рубля, доля отечественных медизделий и оборудования оставалась достаточно стабильной, и мы рассчитываем на её рост по мере реализации программы импортозамещения.

Действенной мерой стало принятие постановления Правительства, устанавливающего ограничения на госзакупки изделий, которые уже производятся в нашей стране. В рамках реализации этого постановления в прошлом году с отечественными компаниями было заключено около 5 тыс. 300 контрактов по государственным и муниципальным закупкам суммарным объёмом около 5 млрд рублей.

Кроме того, в поддержку создания новых видов продукции Правительством утверждены субсидии для компенсации части затрат на клинические испытания и организацию производства отечественных медизделий. Поддержку из бюджета получили все 208 проектов плана, и к настоящему моменту 116 из них завершены. В результате в прошлом году заработало семь новых производственных линий в разных регионах страны. За 2015 год разработано и зарегистрировано Росздравнадзором 17 видов медицинского оборудования и изделий, которые раньше не выпускались в нашей стране. За первую половину текущего года добавилось ещё семь позиций. В целом из 111 ключевых технологических направлений, включённых в отраслевой план, только в двух пока ещё не представлены конкурентоспособные отечественные изделия, но работа по ним уже ведётся.

Таким образом, практически по всей номенклатуре уже есть не менее двух российских производителей, но для дальнейшего развития технологического уровня отрасли мы предлагаем распространить действие применяемых субсидий на более широкий спектр затрат производителей, включая расходы на разработку новой продукции. Это не повлечёт дополнительных ассигнований, но потребует перераспределения средств в нашей отраслевой государственной программе.

Просим поддержать эти предложения, а также те, которые отражены в проекте протокольного решения.

Россия. ЦФО > Медицина > premier.gov.ru, 8 июля 2016 > № 1820986 Денис Мантуров


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 8 июля 2016 > № 1817757 Константин Щуров

Медики хабаровской горбольницы № 11 об эндохирургии: сложнейшие операции через один прокол

После недавнего ремонта ряд отделений изменился до неузнаваемости, было закуплено современнейшее медицинское оборудование

Хабаровская городская больница № 11 за последний год сделала качественный рывок от неоднозначного, часто подвергаемого критике медучреждения, до уровня лучших лечебных учреждений краевой столицы. Корр. ИА AmurMedia расскажет о том, что изменилось в больнице после ремонта и реструктуризации отделений, как преображение медицинского учреждения оценивают сами доктора, а главное — их пациенты.

Не так давно в 11-й горбольнице была проведена серьезная реструктуризация отделений и их ремонт, закуплено новейшее оборудование. Так перестройке подверглись отделения плановой и гнойной хирургии, руководители которых и устроили для корр. ИА AmurMedia Евгения Никитенко экскурсию по своим "вотчинам" и рассказали о более тонких и менее заметных изменениях, касающихся отношения докторов к своей работе и взаимоотношений врача и пациента.

Одним из первых пунктов нашей экскурсии, куда меня повел и.о. заведующего 1-й хирургии Константин Щуров, стал СКТ кабинет, где установлен компьютерный томограф:

— У нас установлен один из самых современных аппаратов, все врачи прошли обучение по работе на нем. С помощью этого аппарата производится большой объем исследований: 230 – 250 в месяц. Наша больница на "окраине" города обслуживает 320 тысяч населения города Хабаровска – более половины города — отсюда и такое количество исследований.

— По городу, конечно, можно найти и более современные аппараты, даже на 64 среза, но имеющегося нам для нужд больницы хватает. Конечно, всегда хочется самого лучшего, но нашим аппаратом мы довольны и нареканий к нему нет никаких, несмотря на те объемы исследований, которые на нем проводятся.

Если честно, то озвученная доктором цифра в 320 тысяч человек просто не укладывается в голове — как одна-единственная больница может обслуживать такое количество людей?

А вот так, кстати, выглядит отделение хирургии. В каждой палате есть туалет и душ, везде установлены кондиционеры.

На глаза мне попались койки в коридоре, и я просто не смог удержаться от вопроса о том, в чем 11-ю горбольницу не упрекал только ленивый — "почему они там находятся"?

— Я вижу, что все огорожено ширмами, но коридор есть коридор, почему здесь койки? Тем более, что если хотят припомнить вашей больнице что-то плохое, то именно про них в первую очередь и вспоминают.

— А как же по-другому? Бывает по 18 госпитализаций в сутки, а само отделение рассчитано на 43 койки всего. Я ведь уже говорил, какую долю населения краевой столицы обслуживает наша больница. И это при том, что изначально медучреждение создавалось в 50-е годы, когда жителей в этом районе было несоразмерно меньше, чем сейчас. Тогда конечно, мест с лихвой хватало, — рассказывает Константин Щуров.

— Почему еще люди могут лежать в коридорах? Если посмотреть на ситуацию в целом, то нужно понимать, что поступают больные тяжелые. Большая часть экстренных хирургических больных поступают именно в ночное время и поэтому сразу начинаются активные лечебные мероприятия. Скажем, пациент, поступил в состоянии перенесенного кровотечения и даже несмотря на экстренные оперативные мероприятия может возникнуть "повторная волна кровотечения". Часто это происходит в течение именно первых суток пребывания в отделении. Зная это, мы специально не кладем пациентов в общую палату, где располагаются другие больные, которых мы бы побеспокоили и оставляем поступившего пациента "на глазах" дежурного персонала. К тому же, пока мы такого пациента будем вытаскивать из палаты, везти в операционную, то потеряем очень много времени. В большинстве случаев и сами пациенты и их родственники это понимают, хотя есть случаи, когда некоторые не вникают в суть происходящего, воспринимают ситуацию поверхностно, начинают грубить и угрожать всевозможными жалобами. Как бы родственники не наезжали на нас, не грубили, не угрожали министерством, у нас есть правило выработанное многолетним опытом – пациенты с кровотечением первые сутки лежат в коридоре, не заходят в туалет, не закрывают за собой двери. Потому что бывали случаи, что заходили в туалет и теряли там сознание и приходилось выламывать дверь, чтобы до них добраться, а все это — время, от которого может зависеть жизнь. Этим же обусловлено и нахождение пациента в коридоре, вокруг него постоянно ходит медперсонал, больной находится на виду и при необходимости его можно тут же переложить на каталку и отвести в реанимацию или операционную.

В ходе моего общения с медиками к нам подошла пациентка, и я решил поинтересоваться, как ей понравилось отделение после свежего ремонта? В результате диалога выяснилось, что отделение для пациентки осталось на втором плане, а запомнились врачи, о которых она захотела сказать теплые слова.

— Отделение после ремонта, конечно, хорошо выглядит, хотя всегда можно и лучше, но мне хотелось бы отметить здешних хирургов, они хорошие, отзывчивые.

Я, кстати, не рассказал об упомянутой в начале реструктуризации отделений, что же было сделано? Отделение плановой хирургии было расширено, а гнойная хирургия разнесена на два этажа — такие изменения, как объяснили мне врачи, были произведены исключительно для удобства и более экономного расходования площадей, которых старому зданию катастрофически не хватает.

Кстати, показателен отзыв еще одной пациентки — Галины Мовчан, которую мы встретили во время экскурсии по больнице:

— В этой больнице я второй раз, впервые лежала здесь 8 лет назад. Изменения, конечно, налицо. Что касается медицинского обслуживания на этот раз, то устроило все – доктора и медсестры были очень внимательны, у меня была отдельная палата, все было замечательно в отношении условий, медсестры приходили даже ночью. Я довольна, очень довольна, а Константин Юрьевич так вообще очень внимательный человек, достойный врач, — рассказала пациентка Галина Мовчан. – Я очень признательна, был экстренный случай и он сразу оставил все свои дела и сделал все, что нужно. Таких докторов нужно любить и уважать.

Вот так выглядят пост и сестринская хирургического отделения:

Константин Юрьевич младший медицинский персонал во время экскурсии не обошел стороной и рассказал, что все медсестры — профессионалы своего дела, многие работают в больнице уже несколько десятков лет.

Далее мы направились в гордость хирургического отделения — операционный блок.

И, да, я знаю, что халат на себя надел задом наперед — догадался по нагрудному карману на лопатке.

— В общем и целом, на данный момент нам закупили оборудования примерно на 12 миллионов рублей – теперь в нашей больнице есть самая современная аппаратура. С учетом того, что все мы где-то учились, я, к примеру, проходил обучение в Китае, Корее, Москве, Питере, то у нас есть возможность сравнить собственное медучреждение с ведущими мировыми клиниками, и мне хотелось бы отметить, что в некоторых моментах мы не отстаем от Южной Кореи. Лапароскопические операции, к примеру, мы делаем на мировом уровне.

— Вообще наша больница изначально была родоначальником эндохирургии и в Хабаровске. Малоинвазивную хирургию начинали именно у нас, на базе нашей больнице были обучены многочисленные специалисты со всего Дальнего Востока. И мы продолжаем "держать марку" врачи у нас профессионалы с большой буквы, вдумайтесь — сегодня в 11-й горбольнице лечат пациентов 15 кандидатов медицинских наук и один доктор наук.

— Чем хорошо наличие у нас эндоскопических стоек – мы всегда можем сделать пациенту небольшой прокол и при помощи камеры изучить его внутренний мир, узнать объем необходимого оперативного вмешательства и провести качественную и полную диагностику. Самое последнее приобретение, действительно высокотехнологичный прибор — С-дуга. Много докторов (порядка 15 человек) за последние полтора года прошли обучение в центральных базах в России, за рубежом – в Южной Корее, и именно благодаря этому мы можем без проблем работать на подобном оборудовании.

— С помощью аппарата можно проводить интраоперационную диагностику, дифференциальную диагностику различных патологий желчновыводящих путей, — подчеркнула и.о. заведующего отделением гнойной хирургии Ирина Головкова.

Если объяснять, зачем он нужен, простым языком, то аппарат позволяет найти причину той же желтухи. С его помощью врач может "зайти" пациенту в живот, иглой проникнуть в желчный пузырь, ввести туда "контраст" и в реальном времени, интраоперационно, понять, что с человеком необходимо делать. В итоге, так врачи могут сократить временной промежуток медицинской помощи.

— К примеру, если обходиться без применения аппарата, то сначала нужно поставить дренаж, через 14 дней провести повторную операцию. Мы сделали одну операцию, затем на 10-е сутки после нее мы ввели контраст, посмотрели, со всем определились – то есть только через 14-20 дней мы идем на вторую операцию, соответственно, увеличивается количество наркозов, антибиотиков и общая нагрузка на организм пациента. А благодаря новому оборудованию пациенты через 7-10 дней уже оказываются дома, — отмечает Ирина Головкова.

— Мы можем поставить точнейший диагноз прямо во время операции и на месте принять решение о том, как эту операцию нужно правильно закончить, либо видоизменить. Сокращается койко-день, время госпитализации, количество наркозов. Пациенту можно одномоментно сделать несколько исследований, прокрасив разные протоки и выбрать оптимальную именно для него операцию, — дополнил ее объяснение Константин Щуров.

— Мы закупили новые эндоскопы и делаем такие вещи, которые мало кто может повторить в краевой столице – проводим операции, которые сейчас считаются пиком лапароскопической хирургии.

Для примера оказания высокотехнологичной медицинской помощи Константин Щуров рассказал про следующую операцию:

— Мы во время операции вводим эндоскоп через небольшой прокол в живот пациента, с помощью эндоскопа заходим в общий желчный проток, находим камень и специальным инструментом этот камень вытаскиваем. И выходит так, что сейчас через мизерный (единственный) прокол мы делаем те манипуляции в брюшной полости, которые ранее осуществлялись через травматичные разрезы тканей, подреберный доступ и т.п. Из городских больниц подобное делать можем только мы.

— Установлен у нас и современный дыхательный аппарат. Со старым были проблемы, но администрация как-то быстро у нас решает подобные вопросы. С Ольгой Андреевной бывают такие смешные ситуации, когда мы говорим, мол, нужна кушетка, а она отвечает "да какая кушетка, я тебе уже хороший стол нашла" – то есть она не экономит, если есть какие – то возможности что-то расширить, что-то улучшить, то сразу это делает.

Если я правильно понимаю, то городская больница № 11 с таким подходом не просто сделала шаг вперед в области эндохирургии, но вырвалась на одну из лидирующих позиций по городу.

— Затрагивая область эндохирургии, то я не хочу хвастаться, но мы находимся на очень высоком уровне. Если проехаться по городу и посмотреть, то такого объема эндоскопических операций на органах брюшной полости, как у нас, не проводится ни в одном из отделений общей хирургии в городе. Поэтому в определенных направлениях мы действительно стоим на передовых позициях. Некоторые операции, за которые мы беремся, в других больницах просто не возьмутся. Лично мне даже проще сделать эндоскопическую операцию через прокол, чем делать разрез.

— Вы делаете большой упор на то, что ваши специалисты часто выезжают на учебу за рубеж и в центральную Россию. Насколько вообще необходимы подобные поездки?

— Когда ты приезжаешь за рубеж, то видишь совершенно иной уровень медицины и сравниваешь то, что ты можешь, и что могут они, узнаешь новые методики – происходит небольшой "взрыв мозга", который приводит к тому, что ты начинаешь как-то по-другому что-то делать, совершенствовать свои навыки, обучать тому, что ты привез из-за рубежа, своих коллег. Причем, не всегда за уровнем обязательно выезжать из страны – много опыта можно перенять от наших коллег из центральных российских клиник. А вообще очень радует, что в последние год-полтора ситуация с подобными выездными обучениями начинает выправляться, я работаю здесь уже 15 лет и только с приходом Ольги Андреевны смогла куда-то выехать и пройти обучение, — отметила Ирина Головкова.

Константин Щуров настоял на том, что если я хочу выяснить реальную эффективность подобного повышения квалификации, то должен поговорить с врачом Натальей Хромовой, недавно вернувшейся с обучения в медучреждениях центральной России:

— Помогло, конечно, очень сильно понравилось, я расширила свой медицинский кругозор. Сравнивая московские и зарубежные базы, могу сказать, что по большому счету медицина в России от иностранной не отстает. Хабаровску, конечно, есть куда стремиться, но при этом в нашей больнице имеется наработанный годами опыт, который мы можем представить нашим коллегам.

— Также после этого обучения я могу проводить операции на новом оборудовании, которое администрация больницы собирается закупать. Планируемая к покупке аппаратура хороша тем, что позволяет осуществлять миниинвазивные вмешательства – без общего наркоза, только с местной анестезией проводить оперативные вмешательства под контролем специального УЗИ-аппарата, что будет удобно, быстро и доставит минимальный дискомфорт для пациентов, кроме того, позволит избежать больших разрезов и наркоза, которые, как ни крути, являются серьезным стрессом для организма.

Далее мы проследовали в отделение гнойной хирургии, которым сейчас заведует Ирина Головкова. По пути нам встретилось достаточно много молодых лиц в белых халатах. Мне стало интересно, почему в больнице так много интернов, и насколько необходима молодежь вообще, как остро стоит кадровый вопрос.

Ответил мне Константин Щуров:

— Молодежь прирастает всегда. У нас сейчас идет ротация кадров, потому что одни работают много, другие очень много. Нужно вернуться все-таки к тому, с чего мы начинали наш разговор – это обслуживание нашей больницей 320-ти тысяч населения. Это тяжелый рутинный труд, где люди работают на износ. У нас всегда и в том числе на дежурствах действует строгая градация – есть ответственный хирург, который отвечает за все, есть некое среднее звено и врач, который работает напрямую в приемнике. Чаще всего – это молодой врач, который является первой ступенью диагностики, а если ему что-то непонятно, к решению задачи подключаются другие врачи. Но именно на этом начальном этапе молодые специалисты снимают со своих коллег весомую долю нагрузки. Поэтому учитывая количество пациентов – врачи нам нужны всегда.

— Как охотно идут интерны?

— У интернов медуниверситета даже "война" порой бывает за то, чтобы получить интернатуру именно в нашей больнице. Это связано с тем, что навык здесь приобретается очень хороший, к тому же у нас, в отличие от многих других клиник, они реально что-то делают, видят очень много патологий, — рассказала Ирина Головкова.

Во время экскурсии я неоднократно слышал от докторов, что большая часть положительных изменений в больнице произошла именно в последние полтора года — с приходом нового главного врача, поэтому мне стало интересно, как к этим нововведениям относятся сами врачи:

— Мы довольно часто общаемся с администрацией других медицинских учреждений, и я хочу сказать, что у главного врача всегда есть помощники, люди, на которых он опирается – его команда. Иногда команда сидит на своем месте и не прикрывает спину рядового хирурга, который в общем-то и приносит доход этой больнице, делает ее имя. Часто представители администрации заботятся только о себе, а врача при этом можно "загнобить" и забыть. А наше руководство на данный момент, стараются все самое передовое, самое современное внедрять в 11-ю горбольницу, чтобы мы перешли на качественно новый уровень.

— И поэтому мы сильнее, чем кто бы то ни было, стремимся сделать больницу максимально современной. У меня пациент лечится 2-3 дня и уходит домой, получается просто невероятный оборот койки, а за счет этого мы успеваем пролечить большее количество, избежать сутолоки и тому подобного. И здесь еще раз огромное спасибо новому руководству, которое по моему мнению работает исключительно на благо больницы.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 8 июля 2016 > № 1817757 Константин Щуров


Россия > Медицина > newizv.ru, 5 июля 2016 > № 1827310 Евгений Насонов

«Наша главная задача – спасти человека от инвалидности»

Главный ревматолог Минздрава России академик Евгений Насонов

Наталья Тимашова

До недавнего времени ревматоидный артрит считался трудноизлечимым заболеванием с очень плохим прогнозом. Заболевшего человека рано или поздно ждала инвалидность и жизнь, полная мучений. Но в последние годы в ревматологии наметился настоящий прорыв: появились методики и лекарства, способные надолго затормозить развитие болезни и подарить пациентам годы нормальной, активной жизни. О том, какие успехи достигнуты в лечении ревматических заболеваний, а также об актуальных проблемах в отечественной ревматологии, «НИ» побеседовали с главным внештатным специалистом-ревматологом Минздрава РФ, академиком РАН, директором Научно-исследовательского института ревматологии имени В.А. Насоновой Евгением НАСОНОВЫМ.

– Евгений Львович, обычный человек, далекий от медицины, считает ревматизм уделом лишь пожилых людей. Так ли это?

– Не просто не так, а с точностью до наоборот – ревматические заболевания довольно распространены в мире, это большая группа болезней, их около ста. Болеют ими и взрослые, и дети, к сожалению. Например, ревматоидный артрит чаще поражает женщин активного возраста: представительницы прекрасного пола болеют им в 2–3 раза чаще, чем мужчины, причем пик заболеваемости приходится на самый трудоспособный возраст – 30–55 лет. Есть спондилоартриты – то, что мы называем болезнью Бехтерева, это – удел молодых мужчин, подростков, им страдал писатель Николай Островский. Есть подагрический артрит – считалось, что это болезнь полных, активных мужчин среднего возраста. Но оказалось, что после 60 лет частота подагры и у мужчин, и у женщин одинакова.

Так что ревматические болезни распространены во всех возрастных группах, встречаются у очень пожилых людей и даже у новорожденных. Дети – особая категория наших пациентов. По нашим оценкам, сегодня в России около 60 тысяч детей страдают ювенильным идиопатическим артритом (ЮИА), это больше, чем детей с лейкозами. И среди них есть очень тяжелые, с неблагоприятным жизненным прогнозом. Маленькие пациенты – отдельное, очень ответственное направление деятельности ревматологов и педиатров, в «детстве» есть свои особенности и факторы развития болезни.

Все ревматические заболевания объединяет одно – хроническое воспаление, которое без лечения приводит человека к инвалидности и сокращению продолжительности жизни. Среди них ревматоидный артрит занимает особое место. По оценкам специалистов нашего института, сегодня в России около 700 тысяч больных ревматоидным артритом, что примерно в два раза больше, чем по статистике Минздрава РФ.

– Ревматоидный артрит относится к так называемым социально значимым заболеваниям. Поясните, пожалуйста, этот термин.

– Это те заболевания, которые приводят к существенному сокращению продолжительности жизни и ухудшению ее качества, они входят в число наиболее дорогих в лечении болезней. При отсутствии своевременной активной терапии пациент становится инвалидом в течение первых пяти лет с момента начала заболевания. Самые простые вещи – встать с постели, подняться по лестнице, выйти прогуляться на улицу – превращаются в настоящее испытание для такого человека. Поэтому наша главная задача – как можно раньше диагностировать болезнь и начать лечение, для чего сегодня у российских врачей есть все современные технологии. Сочетание двух факторов – ранняя диагностика и достаточно эффективная терапия, влияющая на воспаление, – позволяют добиться очень хороших результатов в плане ремиссии, сохранения трудоспособности и увеличения продолжительности жизни.

– Каковы основные факторы риска развития ревматоидного артрита?

– Считается, что есть два основных фактора – генетическая предрасположенность и внешняя среда: курение, избыточный вес, снижение уровня витамина D, ряд инфекций. Вся беда заключается в том, что болезнь начинается исподволь, и когда у человека уже появляются боли в суставах, то можно говорить о хроническом процессе. Ревматоидный артрит (РА) очень долго протекает бессимптомно, на начальном этапе нарушения можно выявить по лабораторным анализам, сделав УЗИ или рентген, но человек их не чувствует и не обращается к врачу.

– Может, стоит включить в диспансеризацию какие-то исследования для раннего выявления РА?

– Пока во всем мире вопрос так не стоит, речь идет только о программах, которые можно назвать пропагандой здорового образа жизни. Парадоксально на первый взгляд, но проблемы с зубами (пародонтоз) являются очень мощным толчком для развития РА.

– Очень часто от людей слышишь: «У меня артрит». А потом оказывается, что это вовсе и не артрит, а артроз или остеопороз. Люди путают названия… По каким симптомам можно распознать начинающийся ревматоидный артрит?

– Основной симптом ревматических заболеваний – боль, которая носит волнообразный характер: в один день она сильная, в другой ослабнет, может совсем пройти. Если она не очень мучительная, люди начинают заниматься самолечением, из-за чего картина смазывается, боль то появляется, то исчезает, и складывается впечатление, что ничего страшного, само все пройдет. В итоге к ревматологу человек попадает уже с хроническим, запущенным воспалением, с которым трудно бороться.

Для ревматоидного артрита характерна утренняя скованность, когда человек просыпается утром и не может держать чашку, ему трудно почистить зубы. Если это сочетается с болями и симметричной припухлостью мелких суставов на обеих руках – надо обязательно идти к ревматологу. Если все перечисленное сочетается с общим недомоганием, немотивированной слабостью, то очень вероятно, что это – «дебют» РА.

Трудно распознать ранний спондилоартрит. Вот молодой мужчина жалуется на боли в спине, но ведь это очень распространенное явление. Считается, что нет ни одного человека в мире, у которого когда-нибудь не болела бы спина. Как отличить механическую боль от воспалительной? Механическая усиливается при физической нагрузке: вы поработали на даче, подняли что-то тяжелое, и у вас заболела спина, «радикулит скрутил», как говорят в народе. Воспалительные боли возникают в покое – ночью, после длительного сидения за компьютером – появляется неприятное ощущение скованности и боли. А после физической нагрузки, причем умеренной, эти боли уменьшаются. Если такая боль сочетается с припухлостью периферических суставов, иногда с воспалением глаз, субфебрильной температурой, она может быть признаком «дебюта» спондилоартрита (болезни Бехтерева).

– Какие-то профилактические меры могут помочь снизить риск заболевания?

– Самые простые рекомендации: находиться в нормальной физической форме, так как избыточный вес повышает риск развития остеоартрита и остеоартроза; воздержаться от курения. В целом, необходимо более внимательно относиться к своему здоровью: воспаление и инфекция в полости рта, недостаток витамина D; избыточная физическая нагрузка, особенно в сочетании с гипермобильностью суставов, могут привести к раннему развитию остеоартроза тазобедренного, коленного сустава.

– Сколько врачей-ревматологов сегодня в стране?

– Ревматологов очень мало: на всю Россию – 1500 специалистов, включая детских врачей. Не хватает, конечно. Поэтому мы постоянно проводим обучающие циклы, школы ревматолога для терапевтов.

– Современная ревматология, как и онкология, кардиология, связывает большие надежды с новейшими препаратами…

– Инновационные препараты совершили настоящий прорыв в лечении ревматоидного артрита, который до их появления считался трудноизлечимым недугом, требующим длительной, часто пожизненной, терапии. Благодаря инновационным генно-инженерным биологическим препаратам мы можем остановить прогрессирование болезни, затормозить разрушение суставов, добиться стойкой ремиссии и предупредить инвалидность. Это ли не прорыв в лечении недуга, который калечит молодых, полных жизненных планов людей? Вопрос риторический…

Мы ждем от ученых появления еще более эффективных лекарств. Специалисты продолжают работать над тем, чтобы сделать лечение не только максимально эффективным, но и комфортным. Так, в России уже появились новые лекарственные формы генно-инженерных биологических препаратов для подкожного введения, которые более удобны для больных. Преимущества для врача и пациента очевидны. Кроме того, это позволит существенно сэкономить и ресурсы здравоохранения.

– А сколько это в цифрах?

– Это вопрос к специалистам по фармаэкономике. Есть разные данные о влиянии на качество и продолжительность жизни РА. Могу привести такой факт: если мы хорошо и правильно лечим нашего пациента, то потеря рабочих дней по нетрудоспособности у него такая же, как у людей, которые не болеют ревматоидным артритом. И сэкономленные государством деньги от того, что число дней на больничном снижается в 1,5–2 раза, могут быть эквивалентны стоимости дорогостоящего лечения.

– Во сколько сегодня обходится лечение одного больного с РА?

– Инновационная терапия обходится в среднем в 15–20 тысяч долларов на одного пациента. Сюда входит стоимость генно-инженерного биологического препарата, пребывание в стационаре, зарплата медперсонала.

– А сколько стоит протезирование и покрывается ли оно за счет государства?

– В среднем, 5–6 тысяч долларов, операция полностью покрывается за счет средств ОМС.

– Генно-инженерные биологические препараты для лечения РА входят в список жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов? Они уже доступны российским пациентам?

– Да, большое число этих препаратов для лечения ревматоидного артрита вошло в список, но покрывается это лекарственное обеспечение из двух источников – из средств ОМС и средств для инвалидов, но это уже региональный бюджет. И реальная ситуация в регионах сильно отличается, так как во многих субъектах просто нет денег. Бюджет «размазан», и многое зависит от взаимодействия врачей, органов здравоохранения и фонда ОМС.

Но есть еще одна проблема: базовый принцип существующего лекарственного обеспечения – доступность для инвалидов, которым получить лекарство проще, чем вновь заболевшему человеку. А наша главная задача – не допустить, чтобы человек стал инвалидом, спасти его от инвалидности и дать ему инновационные препараты именно на раннем этапе, чтобы приостановить быстрое прогрессирование жестокой болезни.

Россия > Медицина > newizv.ru, 5 июля 2016 > № 1827310 Евгений Насонов


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 30 июня 2016 > № 1825899 Куаныш Керимкулов

Медицинский туризм: кому в Казахстане лечиться хорошо?

В прошлом году нашу страну посетили 3623 иностранных пациента

По оценкам специалистов из Harvard Medical International, еще 10 лет назад из Казахстана ежегодно «уплывало» порядка 200 миллионов долларов за счет пациентов, выезжавших за границу на лечение. Тогда ситуация была близкой к возникновению реальной угрозы национальной безопасности. Сегодня ситуация поменялась кардинально. Главным достижением последних лет стало то, что Казахстан вошел в число 22 стран мира, проводящих уникальные высокотехнологичные операции на открытом сердце. По некоторым данным, в прошлом году нашу страну посетили 3623 иностранных пациента. Много это или мало? И что сегодня Казахстан может предложить зарубежным гостям, которые едут в нашу страну за здоровьем? Об этом в интервью деловому еженедельнику «Капитал.kz» рассказал генеральный директор медицинского центра «Сункар» Куаныш Керимкулов.

- Куаныш Джамбирович, как вам показатель по пролечившимся в нашей стране иностранцам. 3623 человека – это может впечатлять?

- Если говорить об этой цифре, то данные сильно занижены. В Казахстане обслуживается в два и даже три раза больше иностранных медицинских туристов. Все дело в том, что многие из них, обращаясь в медицинские организации, не фиксируют, гражданами какой страны они являются, рассчитываются в основном нашей национальной валютой, платежи не проходят через банковские транзакции, и, естественно, вести учет в таких случаях невозможно.

Мы вообще должны понять, что такое медицинский туризм. Он должен иметь четкое определение. Как и во многих странах, у нас есть внешний медицинский туризм и внутренний – для наших граждан, пациентов, которые проживают в Казахстане и приезжают в тот или иной город из других регионов. Внешний – понятно, когда приезжают люди из других стран.

- Как развиваются эти два пласта медицинского туризма в рамках Казахстана?

- Я считаю, что в принципе в Казахстане дела идут неплохо. Эта отрасль развивается очень эффективно. Понятно, что туризма нет в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи, в основном он платный и чаще всего оказывается частными медицинскими компаниями. То есть частный сектор в медицине привлекает деньги из-за рубежа.

- Об ассортименте медицинских услуг, интересных иностранцам. Есть вот такие данные: наиболее востребованными в 2013 году были микрохирургическое удаление грыжи диска позвоночника, экстракорпоральное оплодотворение, кардиохирургические операции на клапанах сердца и эмболизация маточных артерий. Что думаете, действительно ли в основном за этими операциями едут в Казахстан?

- Думаю, нет. Основными услугами все-таки являются диагностика, check-up (обследование, которое человек сознательно хочет пройти, чтобы узнать больше о своем здоровье – прим. ред.) и онкология. В основном приезжают из России, Узбекистана и Кыргызстана, редко из Таджикистана. Здесь вообще сложно выявить какую-либо тенденцию, неважно в какой сфере. Вы должны понимать, что в основном, как я уже сказал, эти услуги оказываются частными клиниками, не государственными. Естественно, частные учреждения не предоставляют подобную информацию, да ее никто и не запрашивает. Если бы в Казахстане была какая-то информационная система, может быть, возможно было бы отследить рынок. Но ее нет.

- Ну, давайте будем исходить из того, что имеем, какой информацией располагаем. Вы сказали диагностика, обследования и онкология. На ваш взгляд, этого достаточно для того, чтобы говорить о развитии медицинского туризма?

- Давайте я расширю ваше понимание о том, какие медицинские услуги мы оказываем для граждан других стран. Например, наши врачи могут проводить диагностику, КТ, электроэнцефалографию на расстоянии. Многие наши частные компании это и делают. Да, это не совсем медицинский туризм, но там оборот превышает даже уровень в обычном медицинском туризме. Вы также должны понимать, что стоимость наших врачей в разы дешевле, чем стоимость их коллег в той же России или странах Европы. Нашему врачу не обязательно платить 100 долларов за определенное исследование, наш врач готов и за 10 долларов оказать эту услугу и будет счастлив. Конечно, денежное несоответствие, некая дискриминация есть. Но в целом, если говорить о покупательной способности тенге, то на те же 10 долларов в Казахстане можно купить примерно столько же продуктов, условно говоря, сколько на 100 долларов, скажем, в Европе.

- Да, разброс цен на одни и те же услуги в разных странах удивляет. Вот информация, которая попалась мне на глаза: трансплантация костного мозга в Казахстане обходится в 51 тысячу долларов. В то же время в России такая операция стоит 90 тысяч. Трансплантация печени в нашей стране в пять раз дешевле, чем в Турции. Она обходится в 20 тысяч. В то же время трансплантация почки в Казахстане стоит 16 тысяч долларов, а в России – 40 тысяч. Как нам удается держать такие цены?

- У нас в Казахстане есть три порядка цен на медицинские услуги. Первый порядок – это цены, которые определяет Комитет оплаты медицинских услуг при Минздраве. Это самый высокий уровень цен, например, там почка приблизительно стоит, как вы говорите, 16 тысяч долларов. Есть порядок чуть ниже – это те услуги, которые оплачивают страховые компании. И самые низкие цены на уровне платных услуг. Например, в этой категории в Казахстане платная пересадка почек не дороже 10 тысяч долларов. Иностранцы приезжают и пользуются. Им легче пересадить почку в Казахстане за эти деньги, чем пересаживать ее в Китае, Пакистане или Европе за 50 тысяч долларов.

- Так из чего складывается такая цена? Из работы врачей? А цена на сам биоматериал, то есть та же самая почка в разных странах стоит одинаково или нет?

- Причина вот в чем. В Казахстане медицинские услуги не обременены налогами – ни корпоративным, ни НДС. Плюс материализация наших зарплат достаточно высокая, номинальная стоимость очень низкая. Другими словами, основные затраты в этом направлении – это, да, фонд оплаты труда.

- Так то, что наши врачи не обременены налогами – это плохо?

- Конечно, это очень плохо. Все должны понимать, что любой налог, если он правильный, у него всегда созидательая функция. Когда налог отсутствует, это значит есть высокий ущерб, который наносит политика государства самой отрасли.

- Интересная мысль, а вы ее доносили до нужных людей?

- Конечно, я писал в правительство.

- Какой была реакция?

- Там посчитали, что я немного неадекватен.

- А каков ваш личный опыт, в рамках центра «Сункар»? Как обстоят дела с медицинским туризмом?

- Я постоянно мониторю свой бизнес, объемы, которые нам приносят иностранные пациенты, и те услуги, которые мы оказываем за границу. На сегодня объем небольшой. Он составляет менее 5%, но все равно это достаточно нормальный, средний мировой показатель.

- А что касается выездного туризма, какая тенденция здесь? Как много казахстанцев выезжает за рубеж в поисках лечения?

- Казахстанцы выезжают часто и в больших количествах. И это солидные потери для государства. Понятно, чем больше недоверия общества к нашей медицине, тем чаще люди будут уезжать за границу. Это маркер недоверия. Поэтому, чтобы это устранить, чтобы люди больше лечились в Казахстане, нужно произвести в самой системе немало изменений. Одно из главных – внедрить внутреннюю национальную аккредитацию медицинских организаций. При этом эту аккредитацию ни в коем случае не должна проводить ни одна общественная организация, и не государственная. Аккредитацию должны проводить только частные организации. Налогоплательщик не должен оплачивать нерадивость учреждения и врачей. Что такое аккредитация? Это когда внешнее, третье лицо несет ответственность перед пациентом.

- А как вы сегодня оцениваете уровень доверия к отечественной медицине?

- Я бы сказал так: он мог бы быть лучше, и деньги бы не уходили из Казахстана, а напротив, вливались в страну. И для этого, вот что самое интересное, государству не нужно нести большие затраты, нужно просто изменить соответствующую нормативно-правовую базу. И все.

- И все-таки в продолжение темы выездного туризма, за какими услугами едут казахстанцы за бугор?

- Чаще всего едут на check-up. Выезжают также на некоторые операции, в том числе для лечения онкологии. Немало выездов за лечением по новым технологиям. Таковых в Казахстане еще пока очень мало, или их вообще нет. Например, исследования на позиторном эмиссионном томографе с редкими радиофармпрепаратами у нас в Казахстане пока нет. Человек вынужден выезжать. Или, например, есть некоторые методики лечения онкологических заболеваний, которые используются для лечения запущенных 3, 4 степеней, чего в Казахстане также нет.

- Услышала информацию от ваших коллег о том, что франшизой «Сункара» заинтересовались за рубежом, в Чехии, по-моему…

- И чехи, и россияне, и грузины. В России мы уже внедрились, там наша франшиза уже внутри страны. А с другими государствами пока ведутся переговоры. Больше всего их интересует та форма корпоративного управления и медицинская информационная система, которую мы используем в нашей клинике.

- А в чем уникальность корпоративного управления и информационной системы вашей клиники?

- Уникальность в том, что совет директоров несет полную материальную ответственность за недостигнутый KPI. То есть, если мы возьмем даже простой финансовый результат, к примеру, клиника должна зарабатывать 1000 долларов в год. Если не заработали – члены совета директоров доносят компании недополученную прибыль из своего кармана.

- Как давно вы практикуете такую модель? Насколько уже пришлось раскошелиться членам совета директоров?

- Недавно. Всего полтора года. Пока раскошеливаться не пришлось, напротив, были существенные бонусы.

- Куаныш Джамбирович, давайте подытожим наш разговор. При каких условиях, на ваш взгляд, возможно развитие медицинского туризма в нашей стране? Какой должна быть благодатная почва?

- В первую очередь нужно ввести налоги. И также нужно ввести обязательное медицинское страхование, но не в той форме, которую нам сейчас предлагает закон. Здесь лучше всего ничего не придумывать. Есть 30 стран, модели которых мы должны придерживаться. Все успешные государства почему-то пользуются не английской, не немецкой моделью страхования, а американской, потому что она делает отрасль более устойчивой, более развитой, а граждан более защищенными. У нас же в законе все еще не прописаны такие вещи, как «что является страховым случаем», «кто страховщик», «кто будет перестраховочной компанией», и, естественно, многие вещи упущены. Но я думаю, что наше правительство найдет бреши в этом нормативно-правовом акте и все будет нормально. Я повторюсь: чтобы сделать что-то хорошее, нужно это «что-то хорошее» у кого-то скопировать, внедрить, а потом уже через 5-10 лет потихоньку добавлять свои инициативы. У нас хорошие врачи, хорошие специалисты, у нас шикарные университеты, у нас даже стандарты диагностики на мировом уровне. Ресурсы есть, нужно научиться ими пользоваться.

- Спасибо за интересную беседу и полезную информацию. Успехов вам!

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 30 июня 2016 > № 1825899 Куаныш Керимкулов


Россия > Медицина > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1843904 Наира Адамян

Поставки вакцин стали убыточными

Крупнейшие фармкомпании предлагают правительству переговоры о поставках лекарств

Елена Малышева

Крупнейшие фармацевтические компании, работающие в России, обеспокоены низкими ценами на жизненно важные лекарства и неизвестностью относительно будущих госзакупок. Что нужно производителям от правительства, чтобы обеспечить россиян лекарствами и вакцинами, рассказала «Газете.Ru» генеральный директор компании Sanofi в России Наира Адамян.

Индексация на 5% за шесть лет

— Какую позицию Sanofi сейчас занимает в России и как на вас отразился кризис в последние годы?

— Sanofi — это одна из крупнейших международных фармацевтических компаний, которая занимает 5-е место в мире. Мы разрабатываем инновационные препараты в самых различных областях. В России компания на первом месте по объемам продаж. Sanofi лидирует по продажам во многих странах, в том числе на развивающихся рынках: в Казахстане, Узбекистане и за пределами СНГ.

Наира Адамян Фото предоставлены компанией «Санофи»

Наира Адамян

Но кризис, конечно, отразился на нас в разных аспектах. Первый из них — снижение покупательной способности потребителей. Наши продажи в коммерческом сегменте, через аптеки, не соответствуют тому уровню, который был на пике докризисного периода: 2013 год – начало 2014-го. Абсолютно очевидно, что потребитель сейчас считает деньги и пытается экономить.

Кроме того, кризис отразился на бюджете здравоохранения, на объеме средств, которые выделяют на закупки по различным госпрограммам. Мы видим, что закупки уменьшаются в объеме. И, конечно, ценовой фактор стал более важным для государства при принятии решения о закупках.

Третий аспект кризиса — это проблема с ценами на вакцины, а это очень важная часть нашей лечебно-профилактической деятельности.

Цены на вакцины из списка жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП) были зарегистрированы в 2010 году.

До второй половины 2015 года методика регистрации цен не позволяла зарубежным производителям индексировать цены на уровень инфляции, несмотря на девальвацию рубля по отношению к иностранной валюте. Это привело к тому, что в некоторых случаях поставки жизненно важных вакцин стали убыточными.

Конечно, это наша социальная ответственность, и по некоторым программам мы продолжаем поставки. Но мы бы хотели, чтобы нас услышали и ввели механизм индексации цен для иностранных препаратов, который бы учитывал экономические реалии.

— Вы сейчас про конкретную вакцину говорите?

— Я говорю про все вакцины из списка жизненно важных. Эта проблема не только наша, она касается и других компаний, включая российские. Производителей вакцин не так много, их всего три-четыре-пять, и все испытывают одну и ту же сложность. Потому что российские компании покупают компоненты по ценам в евро.

— В этом году цены на данные вакцины не индексировались?

— На вакцины цены не индексировались. Мы поставляем вакцины по разным нозологиям. Часть из них поставляется на коммерческий рынок, где мы не ограничены в ценах и можем продавать по ценам, соизмеримым со стоимостью лекарства на других рынках. Но есть вакцины для защиты от инфекций, которые входят в Национальный календарь профилактических прививок, и на них цена зафиксирована с 2010 года. До 2015 года она никак не менялась, несмотря на все перипетии, которые произошли с рублем за весь этот период. Правила индексации были введены только в прошлом году. Новые правила касаются препаратов из списка и допускают индексацию не более чем на уровень инфляции, но при этом берут не фактический уровень инфляции, а более низкий, который был заложен в бюджет, порядка 5%.

Опять же, мы понимаем ситуацию в России и идем навстречу со всеми препаратами. Мы, кстати, продолжаем и производить здесь, и выводить на рынок все наши препараты с той же ценой, которую зарегистрировали еще в 2010 году. Но есть препараты, в частности вакцины, которые имеют особенности в производственном цикле, и поэтому старая цена на сегодняшний день никак экономически не обосновывает наше присутствие.

Sanofi: досье

Sanofi — один из глобальных лидеров в области здравоохранения. Французская международная компания представлена в 100 странах и насчитывает около 110 тыс. сотрудников во всем мире, штаб-квартира находится в Париже. Препараты Sanofi, по информации компании, доступны более чем в 170 странах. В России «Санофи» присутствует с 1970 года и предлагает пациентам широкую линейку регинальных лекарственных средств, дженериков и безрецептурных препаратов в ключевых терапевтических областях (сахарный диабет, онкология, сердечно-сосудистые заболевания, заболевания ЦНС, внутренние болезни, тромбозы, редкие заболевания), а также вакцины и препараты для животных. Штат сотрудников российского подразделения компании насчитывает более 2 тыс. человек. С 2010 года в России работает завод «Санофи-Авентис Восток», первое производство полного цикла современных инсулинов. Компания известна такими препаратами, как «Фестал» (корректирует пищеварение), «Эссенциале» (восстанавливает клетки печени), «Амарил» (для лечения диабета).

— В этом году была громкая история с вакциной «Пентаксим» (комбинированная вакцина против пяти детских заболеваний). Сейчас, если я правильно понимаю, вы локализовали производство и таким образом разрешили проблему?

— Сложная ситуация с вакциной «Пентаксим» не была связана исключительно с нами, это была проблема индустрии. Возникли проблемы с сертификацией, которые продолжались достаточно долго, более полугода, и до сих пор ситуация до конца не разрешилась. В данный момент мы шаг за шагом восстанавливаем поставки. Мы ожидаем, что пятикомпонентная комбинированная вакцина будет доступна начиная с июля этого года.

Объем закупок надо знать заранее

— То производство, которое сейчас локализовано в России, покроет всю потребность страны?

— В прошлом году мы подписали договор с компанией «Нанолек», но передача системы контроля качества и технологии производства — это процесс, который занимает несколько лет. На полный цикл производства вакцины «Пентаксим» мы выйдем к 2019 году. В этом году, параллельно с процессом трансфера, мы реализуем первый этап локализации, и на сегодняшний день первая партия локально упакованной вакцины проходит сертификацию. Выпуск в обращение ожидается в третьем квартале этого года. Но если говорить о том, хватит или нет, то это не связано с местом производства вакцины: мы можем и сейчас обеспечить потребность. Это зависит от того, какой объем государство будет от нас требовать. А это, в свою очередь, зависит от того, может ли государство сегодня сказать, в каком объеме оно будет у нас закупать вакцину.

Цикл производства длится два года, и для того, чтобы мы заложили нужное количество вакцин через год, через два, через три, нам нужно заранее знать объем, который потребуется. Это ключевая проблема.

Во многих странах, например в Турции и Казахстане, поставки вакцин являются предметом двустороннего переговорного процесса производителей и государства. Так государство может гарантировать объем закупки на несколько лет вперед. В России нам нужен такой же прозрачный долгосрочный контракт с государством, чтобы планировать производство.

— В России сейчас есть правовые основания, чтобы заключать договоры между производителями лекарств и правительством?

— Мы говорили на эту тему с представителями индустрии, был диалог с правительством.

— Мы знаем, что вице-премьер Аркадий Дворкович проводил встречу с крупными фармпроизводителями на Петербургском международном экономическом форуме, там это обсуждалось?

— Да, была встреча на ПМЭФ. Мы поднимали все актуальные вопросы: говорили про ценообразование, про долгий цикл, обсуждали вопросы интеллектуальной собственности и другие. Мне кажется, на сегодняшний день решение лежит в плоскости специнвестконтрактов («СПИКов»). На данный момент таких прецедентов в фармацевтике пока нет, но в других отраслях они появляются, и эта тема довольно интересна для многих производителей.

— Ассоциация международных фармпроизводителей предлагала долгосрочные контракты правительству еще год назад, теперь получается, оно уже готово обсуждать это с вами?

— Инструмент специнвестконтрактов на самом деле — это предложение правительства. И нам оно нравится, потому что это хороший инструмент, хороший мотор, который, совершенно очевидно, будет способствовать притоку инвестиций в Россию.

— Идея в том, чтобы заключить договор о поставках лекарств для государственных нужд на несколько лет вперед?

— Да, философия такая. Мы на ПМЭФ говорили о том, что есть некая концепция, но нет деталей по реализации. Но думаю, что скоро они появятся. Смысл в том, чтобы на несколько лет вперед понимать, какие инвестиции мы можем принести сюда, в Россию, и какие возможны экономические преференции для инвестора.

— Мы слышали, что после перебоя с поставками вакцины «Пентаксим» ведомства начали обсуждать отмену обязательной сертификации для вакцин. Это как-то поможет предотвратить подобные ситуации на будущее?

— Да, можно отменить эту специальную сертификацию, потому что, с другой стороны, вводится общая GMP-сертификация по всей стране, по всем продуктам. Это поможет избежать двойных-тройных проверок. Либо, если есть процесс сертификации, он должен быть понятный, прозрачный и соответствовать тем компетенциям, которые есть в стране, чтобы не было таких заторов.

Мы не за отмену сертификации (в целом). Это полезная процедура, позволяющая государству убедиться в качестве производства. Но все должно быть продумано, чтобы не повторять ситуацию, сложившуюся в начале года.

— Сколько сейчас времени уходит на то, чтобы вывести на российский рынок какой-то инновационный препарат?

— Регистрация занимает приблизительно год, не считая времени, необходимого для проведения клинических испытаний, которые в нашей стране обязательны.

— В дополнение к тем, которые уже были проведены на Западе?

— Да. Однако, поскольку все иностранные производители уже это понимают, они просто включают российские клиники в большое, глобальное исследование. Тогда уже не требуется заново здесь в России проводить клинические испытания, чтобы подать на регистрацию. Таким образом, с этими правилами мы уже смирились и приспособились.

Инсулины из России будут поставлять в Европу

— Несколько дней назад в новостях были сообщения, что «Санофи» начала производство нового препарата против сахарного диабета. Вы можете что-нибудь об этом рассказать? Он на российском рынке скоро появится?

— Препарат уже зарегистрирован в России. Мы 30 мая получили регистрацию нового инсулина. Называется он «Туджео» — это новейший инсулин, в России он появится в сентябре-октябре. Мы планируем локализовать его производство здесь, в Орловской области, где у нас есть собственный завод и где у нас работает полный цикл производства инсулина.

— Это ваш собственный завод, без сотрудничества с российскими компаниями?

— Да, у нас стратегия диверсификации. В Орловской области у нас свой завод, который специализируется на производстве инсулинов с использованием передовых технологий. В мире всего две такие площадки: в Орле и во Франкфурте. Поэтому новый инсулин тоже будет здесь производиться. В течение полутора лет будет налажено производство полного цикла, а до тех пор он будет поставляться как импортный препарат. А еще в этом году с завода в Орловской области мы начинаем впервые экспортировать наши инсулины в Европу.

— А другие проекты по локализации есть?

— Мы по многим препаратам работаем в партнерстве (с российскими компаниями). Есть совместные проекты с компанией «Фармстандарт» в области лечения редких и сердечно-сосудистых заболеваний. В этом году мы пока не планируем новых соглашений, сейчас мы больше сосредоточены на понимании объемов, новых механизмов этих инвестиционных контрактов, других новых моделей взаимоотношений.

— Последний вопрос, который хотелось затронуть, — это ожесточившаяся в последнее время конкуренция между производителями оригинальных препаратов и производителями дженериков. В России начинаются масштабные судебные споры. Вы для себя видите это как угрозу?

— Конечно, если будут нарушения патентов или нарушения правовых норм в отношении эксклюзивности данных, которые были приняты Россией в момент вступления в ВТО, то это будет очень болезненный вопрос для всей «большой фармы». Потому что ценность «большой фармы» не в том, что мы что-то производим, а именно в интеллектуальной собственности, в том, что мы разрабатываем и создаем новые препараты.

Нарушение прав интеллектуальной собственности может стать самым большим «пугалом» для всех инвесторов.

Вообще, если кому-то надо выгнать инвесторов из России, то для этого надо нарушать интеллектуальные права, потому что, конечно, для нас никакие нарушения неприемлемы и при их наличии обязательно будем обжаловать по существующей процедуре. Мы этот вопрос тоже обсуждали с правительством и пока, к счастью, не почувствовали, что государство в ближайшее время хочет изменить процедуры в сторону меньшего уважения прав собственности.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1843904 Наира Адамян


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 23 июня 2016 > № 1800142 Андрей Старшинин

Андрей Старшинин: «Разместим фото лучших врачей на городских билбордах»

Заместитель руководителя Департамента здравоохранения города Москвы Андрей Старшинин — о награждении лучших терапевтов, педиатров и детских медсестёр по итогам голосования в «Активном гражданине».

Пользователи проекта «Активный гражданин» выбрали лучших врачей-терапевтов, педиатров, а также медсестёр в детских поликлиниках — всего 30 человек. Их награждение пройдёт сегодня. Заместитель руководителя Департамента здравоохранения города Москвы Андрей Старшинин рассказал в интервью mos.ru, по какому принципу москвичи выбирали лучших, чем наградят победителей, какую дополнительную подготовку проходят столичные медики.

— Андрей Викторович, выбрано 30 победителей. А сколько претендентов было в голосовании по каждой из номинаций? Они выдвигали себя сами или это делали коллективы медучреждений?

— В конкурсе участвовали все врачи-терапевты взрослых поликлиник, а также педиатры и медицинские сёстры детских поликлиник. Речь идёт именно об участковых специалистах учреждений, подведомственных Департаменту здравоохранения города Москвы. Ещё одно условие — они должны были работать в поликлиниках уже в 2015 году не менее трёх месяцев.

По результатам голосования было отобрано по 10 победителей каждой специальности.

— По каким критериям жители города голосовали за своих кандидатов?

— Каждый участник проекта «Активный гражданин» мог оценить работу медицинского сотрудника своей поликлиники по 10-балльной шкале, где 10 — отлично, а 1 — очень плохо. По результатам оценки для каждого врача или медицинской сестры подсчитывался средний балл по формуле: общая сумма всех оценок, поделённая на количество оценок. На основании средних оценок составлялся рейтинг сотрудников. 10 участников в каждой номинации, набравших наивысший средний балл, стали победителями голосования.

— Как именно будут награждать победителей?

— Руководитель Департамента здравоохранения города Москвы Алексей Хрипун и глава Комитета государственных услуг Елена Шинкарук в торжественной обстановке вручат почётные грамоты и дипломы 30 победителям. Награждение пройдёт 23 июня в здании Департамента здравоохранения. Также для каждого победителя предусмотрены денежные премии.

— Итоги этого голосования как-то повлияют на дальнейшую деятельность его победителей, будут ли в дальнейшем пациентам сообщать, что их лечит лучший терапевт Москвы или лучшая медсестра?

— Планируется размещение информации о победителях на сайтах, информационных стендах в самих поликлиниках, на билбордах в городе.

— Планируете ли вы продолжать подобные конкурсы, что они дают врачам, что значат для пациентов?

— Конечно, мы хотим, чтобы это стало традицией, поскольку такие голосования и конкурс — это возможность иметь прямой диалог с пациентами, видеть непосредственную оценку своей работы врачам.

— Какие номинации будут в голосовании следующего года?

— Сейчас этот вопрос обсуждается. Возможно, сами москвичи захотят предложить номинации для следующих голосований.

Отзывы пациентов также зависят от отношения врача.

— Сообщалось, что для медиков организуют курсы бесконфликтного общения. Проходят ли уже эти курсы? Насколько успешно?

— Сейчас идёт совместный пилотный проект Департамента здравоохранения и МГУУ (Московский городской университет управления) Правительства Москвы по обучению медицинского персонала городских поликлиник навыкам коммуникации и бесконфликтному поведению. С апреля по июнь 2016 года курсы прошли 800 слушателей в шести поликлиниках, которые были определены Департаментом.

Сотрудников учили, например, неконфликтному общению, внимательному отношению к претензиям пациентов, убедительной коммуникации с москвичами.

— Как ещё врачи повышают квалификацию?

— Повышение квалификации и переподготовка врачей проходит в высших образовательных организациях медицинского профиля. На факультетах последипломного образования в 2015 году прошли обучение более 8000 врачей по 98 специальностям, в том числе 1422 специалиста получили новую специальность после прохождения переподготовки, в основном это дефицитные «общая врачебная практика (семейный врач)», «рентгенология», «анестезиология и реаниматология», «паллиативная помощь» и другие.

И конечно, не могу не сказать о деятельности медицинского симуляционного центра Городской клинической больницы имени С.П. Боткина Департамента здравоохранения города Москвы. Это уникальное учебное заведение, созданное по типу многопрофильной виртуальной клиники на базе крупнейшей клиники столичного здравоохранения.

В медицинском симуляционном центре специалисты (как врачи, так и медицинские сёстры) могут до автоматизма отработать практические навыки для профессиональной деятельности в отделениях анестезиологии и реаниматологии, акушерства и неонатологии, травматологии и рентгенологии, при оказании экстренной медицинской помощи и уходе за пациентом в палате.

Кроме всего вышеперечисленного, для медицинских работников проводятся выездные образовательные семинары, конференции, лекции, мастер-классы. С 2016 года внедряется дистанционное обучение для медицинских сестёр городских поликлиник.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 23 июня 2016 > № 1800142 Андрей Старшинин


Франция. Россия > Медицина > bfm.ru, 11 июня 2016 > № 1789255 Жан-Клод Шерман

Победит ли планета СПИД? Интервью с первооткрывателем ВИЧ

Создать сегодня вакцину от ВИЧ-инфекции — это все равно что первыми полететь в космос. О том, как появился вирус иммунодефицита человека, и о проблемах, связанных с лечением больных СПИДом, рассказывает первооткрыватель ВИЧ, французский ученый Жан-Клод Шерман в эксклюзивном интервью Business FM

Вот уже несколько десятилетий ученые всего мира пытаются найти способ борьбы с вирусом иммунодефицита человека. Но он всегда на шаг впереди.

По мнению первооткрывателя вируса иммунодефицита человека, французского ученого Жана-Клода Шермана, в случае с ВИЧ-инфекцией единственный выход — свернуть с классического пути создания противовирусной вакцины и искать нестандартное решение.

О том, как был открыт вирус иммунодефицита человека, и о жестоких сражениях за пальму первенства в научном сообществе профессор рассказал корреспонденту Business FM Алене Копыловой.

Как был открыт вирус иммунодефицита человека?

Жан-Клод Шерман: Когда мы поняли, что заболевание вызывает исчезновение белых кровяных телец, мы сразу подумали, что это может быть неизученный вид ретровируса, потому что все известные на тот момент ретровирусы не вели к гибели клетки. Я выдвинул гипотезу, что если этот вирус убивает, провоцируя иммунодефицит, нам стоит искать его не у уже больных людей, а у людей из группы риска.

В то время во Франции в группе риска были гомосексуалисты, часто путешествовавшие в США. Мы взяли первый образец крови у пациента одной из клиник, поместили его в культуру, и через 20 дней появился вирус. Это был успех, однако я забыл о том, что вирус убивает клетку. Таким образом, не успев обнаружить вирус, мы начали его терять.

Но не все так просто. Нам удалось выделить и вырастить вирус, но пациент, чьи образцы мы для этого использовали, не был болен. В нашу сторону посыпалась критика: почему вы думаете, что это именно тот вирус, который мы ищем? Теперь мне предстояло доказать, что именно этот вирус является причиной всех тех симптомов, которые присутствовали у других больных. Нас признали только после моего выступления на большой научной встрече в штате Юта, США по теме нашего вируса.

Вирус иммунодефицита существовал тысячелетия, но мутировал и стал опасен для человека лишь во второй половине 20 века. Где впервые появился вирус? Согласно одной из основных гипотез, вирусом иммунодефицита человек заразился от обезьян.

Жан-Клод Шерман: Если бы вирус пришел к нам от шимпанзе, были бы больные обезьяны, но мы их так и не нашли. На мой вопрос коллегам из Конго — «видели ли вы раньше пациентов с таким заболеванием?», мне ответили — «нет, никогда». Я думаю, вирус был завезен в Африку извне, там изменил свои свойства, потому что люди в Африке зачастую заражены большим количеством бактерий, вирусов и грибков. А дальше уже он распространился по миру. До этого вирус был не смертельным.

ВИЧ 2 действительно пришел от африканской зеленой обезьяны. Но он, в отличие от ВИЧ 1, не распространяется.

Насколько мне известно, ВИЧ 1 распространен во всем мире, в то время как ВИЧ 2, в основном, только в Западной Африке.

Жан-Клод Шерман: Можно сказать, ВИЧ 1 убивает дирижера оркестра иммунной системы, а ВИЧ 2 уничтожает школу дирижеров. Если убить дирижера, моментально наступает какофония, или болезнь в нашем случае, если уничтожить школу, оркестр все еще будет играть со старым дирижером.

Некоторые ученые считают, что создание вакцины от ВИЧ-инфекции невозможно. Ваша точка зрения?

Жан-Клод Шерман: Прошло 20 лет, но мы все еще не научились уничтожать вирус. Он очень хитрый. Обычная стратегия создания вакцины не работает, потому что он постоянно меняется. Есть великое множество его разновидностей, и стоило нам сделать вакцину от одной, как тут же появлялись другие, на которые вакцина уже не действовала. Это значит, что классический путь создания вакцины здесь бессилен. Нужно думать иначе. А именно — найти нечто общее между всеми разновидностями вируса.

Есть больные ВИЧ двух типов. Одни очень быстро проходят путь от заражения ВИЧ к иммунодефициту. Я называю их прогрессорами. Есть другой тип пациентов, которые и через 10 лет после заражения ВИЧ не продвинулись к иммунодефициту ни на шаг. Их я называю нон-прогрессорами. Когда я их изучал, то понял, что большинство нон-прогрессоров обладают антителами, которые предотвращали размножение вируса.

Новый путь для создания вакцины заключается в том, чтобы использовать не что-то запрограммированное в геноме вируса, а что-то, что он не сможет изменить в процессе мутации.

Но особенность нон-прогрессоров не только в антителах. Чтобы проникнуть в клетку, вирусу необходимо установить связь между молекулой клетки CD4 и рецептором в ядре. У людей с генетической мутацией этого рецептора вирус не может проникнуть в клетку и, соответственно, не может ей навредить.

В связи с тем, что вирус постоянно меняется и мутирует, становится резистентным к терапии, единственный радикальный путь — это вакцина.

Кто и как сегодня финансирует научные разработки вакцины?

Жан-Клод Шерман: Компании инвестировали большое количество денег в разработку вакцины, но все проекты провалились. Теперь мало кто хочет в это вкладывать.

Вакцина будет дешевой. А вот что действительно принесет деньги, так это лечение уже зараженных людей с помощью антител. Тогда цена на лечение будет высока. Она будет постоянно расти.

Я занимался разработкой антител. Для того чтобы выработать антитела, мы брали зараженные клетки у пациента, помещали их в культуру, делали клетку бессмертной, и она продуцировала для нас антитела. Затем мы отделяли геном этих антител и помещали в культуру. Нам удалось это с клеткой насекомого. Но наш инвестор сказал, что «клетка насекомого не годится, ее нельзя применить для лечения людей», тогда мы стали использовать клетку млекопитающего. В течение 3-х лет у нас ничего не получалось. Антитела продуцировались, но моментально выпадали в осадок. Таким образом, вместо чистого раствора у нас получался мутный. А вводить мутный раствор пациенту мы не могли. В конце концов, пригласили консультанта из США, и он сразу же сказал: это невозможно сделать, потому что когда антитела, сталкиваясь, связывались, и получался осадок. Таким образом, мы потеряли 3 года. А это огромные деньги. После этого инвесторы с нами распрощались.

Насколько мне известно, вы планируете продолжить научные разработки в области создания вакцины от ВИЧ-инфекции вместе с российскими учеными. На какой стадии сейчас этот проект?

Жан-Клод Шерман: Сейчас с российскими учеными мы занимаемся совместными разработками. Проблема создания вакцины в том, что трудно найти людей со свежими идеями, нестандартным мышлением. В России много талантливых ученых. Я решил начать все с нуля.

Алена Копылова

Франция. Россия > Медицина > bfm.ru, 11 июня 2016 > № 1789255 Жан-Клод Шерман


Россия > Медицина > snob.ru, 6 июня 2016 > № 1782462 Валерий Панюшкин

Je suis babybox

Валерий Панюшкин

Запретить беби-боксы — это мракобесная идея сенатора Елены Мизулиной, которую я считаю опасной экстремисткой. Но отстаивать беби-боксы с пеной у рта — это лицемерная мода либерально настроенных интеллигентов, не желающих на самом деле задуматься о судьбе подкидышей.

Дело в том, что беби-бокс — это вещь практически бесполезная. Давайте проведем простой эксперимент. Вот вы, читающий эти строки, сто лет живете в Москве, Петербурге, Берлине, Риме... Знаете ли вы, где в вашем городе беби-бокс? Смею полагать, что, скорее всего, не знаете. Вот и мать, желающая анонимно подбросить своего младенца на попечение государства, скорее всего, не знает, где эти самые беби-боксы находятся.

Потому что она вообще ничего не знает. Если женщина подбрасывает добрым людям своего ребенка, это значит, как правило, что она находится в совсем уж чудовищной жизненной ситуации. Она — действующая наркопотребительница или совершенно бесправная гастарбайтерша, или бездомная, или и то, и другое, и третье вместе. Я общался с такими женщинами — они обычно не знают не то что где в Москве беби-бокс, но даже и где в Москве Кремль.

С другой стороны, беби-боксом, то есть помещением, где можно оставить младенца в тепле и относительной безопасности, надеясь на то, что добрые люди подберут его и спасут, может являться практически любое общественное место. Если женщина хочет не убить своего младенца, а подкинуть, то это можно сделать в туалете любого кафе, в холле любого торгового центра, в автобусе, в метро — где угодно. Всякое теплое, посещаемое людьми место выполняет функцию беби-бокса с той только разницей, что ребенка подбирает не сразу социальный работник, а сначала полицейский.

Да так всегда и было. В литературе полно историй о том, как детей подкидывали к дверям квартир, оставляли на порогах булочных… Любое, повторяю, теплое и посещаемое людьми место выполняет функцию беби-бокса с успехом.

Единственное, чем беби-бокс действительно отличается от кафе, супермаркетов и общественных уборных, так это тем, что он хорошо очищает совесть людей, желающих считать себя приличными, но не желающих участвовать в судьбе подкидышей.

На самом деле, чтобы спасти подкидышей, нужны серьезные программы профилактики наркопотребления и снижения вреда от наркопотребления. Это много денег и много усилий.

На самом деле нужны серьезные программы по предотвращению бесправия мигрантов. Это много усилий и много денег.

На самом деле, нужна целая сеть институтов, помогающих женщинам, подвергающимся насилию, и женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Нужны разветвленные службы профилактики сиротства и службы, работающие с сиротами. Это столько усилий и столько денег, сколько у нас будет, только если мы совсем перестанем делать ракеты, а вместо ракет будем заботиться о роженицах.

В конце концов, надо каждому человеку соображать как-то, не является ли он лично причиной сиротства. Потому что если вашу благополучную дачу строит, например, беспаспортный таджик, то очень велика вероятность, что его сожительница в этот самый момент ищет беби-бокс, чтобы подкинуть случайно прижитого ребенка.

Беби-боксы, разумеется, должны существовать, но лишь как одна из тысячи мер по защите жизни и здоровья детей. Нужно много денег и много усилий, чтобы принять эти меры. Слишком много денег и слишком много усилий. Куда как легче знать, что беби-боксы существуют и подкидыши убраны туда с глаз долой. Куда как легче выкрикнуть слово «беби-бокс» в фейсбуке для очистки совести, а про сирот забыть вплоть до очередной мракобесной выходки сенатора Мизулиной.

Россия > Медицина > snob.ru, 6 июня 2016 > № 1782462 Валерий Панюшкин


Россия > Медицина. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 2 июня 2016 > № 1793662 Мария Абакумова

Больница как отель: как изменился подход к строительству медцентров

Мария Абакумова

редактор Forbes

Десять лет назад премьер-министр Дмитрий Медведев пообещал построить в рамках нацпроекта «Здоровье» 15 высокотехнологичных модульных медицинских центров в регионах. Поучаствовать в программе успели владелец группы ЛСР Андрей Молчанов, питерский бизнесмен и друг Владимира Путина Николай Шамалов, которого СМИ называли совладельцем компании-производителя модульных конструкций, и многие другие. В 2009 году куратором программы стал Сергей Чемезов, глава «Ростеха». Центры были построены и обошлись бюджету, по разным оценкам, в 30–50 млрд рублей. Правда, некоторые из них потом долго простаивали — для кардиоцентра в Челябинске, например, больше года не могли найти квалифицированных специалистов.

На Западе подход к девелопменту медцентров уже изменился. «Пациент — это клиент и постоялец», — говорил на выставке MIPIM–2016 топ-менеджер компании, которая занимается строительством больниц. Вот несколько примеров того, как строят новые центры.

Снести и построить

Queen Elizabeth University Hospital & Royal Hospital for Children

Глазго, Великобритания

Идея: закрыть отдельно стоящие роддом и несколько больниц, продать участки и профинансировать строительство медицинского центра, крупнейшего в Шотландии

Стоимость: $1,2 млрд

Летом 2015 года в пригороде Глазго состоялась церемония открытия Больницы Королевы Елизаветы и Королевской больницы для детей. Медицинский центр общей площадью свыше 170 000 кв. м обошелся бюджету Шотландии примерно в $1,2 млрд. Для сравнения: вся программа строительства и реконструкции 75 поликлиник Москвы в 2014–2017 годах укладывается в 41 млрд рублей, то есть почти в два раза дешевле.

Основная идея проекта в Глазго — медицинский центр, где пациент может за один визит решить максимум своих проблем. Университет Глазго решил построить рядом с новой мегабольницей свой исследовательский центр. Старые больницы находились далеко друг от друга в исторических зданиях, и лепнина на потолке не отвечала потребностям больных и врачей.

Специалисты департамента здравоохранения Глазго долго выбирали способ финансирования проекта и пришли к выводу, что частные деньги привлечь не удастся. И £270 млн из £847 млн нашел сам департамент — из своих фондов плюс деньги от распродажи освободившихся участков земли, £20 млн дал университет. Остальные £557 млн выделил бюджет Шотландии.

Медцентр решили строить на месте старинной больницы на западе Глазго. Корпуса XIX века безжалостно снесли. Местных жителей утешали тем, что сохранится самая старая Часовая башня, однако впоследствии на ее месте оказался паркинг.

Главное здание нового центра по форме напоминает букву Х, благодаря чему в нем много естественного света. В центре — огромный атриум. Для удобства ориентирования пол и стены каждого отделения, как и ведущие в него двери, выкрашены в свой цвет: фиолетовый, голубой и т. д., оттенки яркие, но не кричащие. Когда человек планирует поездку в больницу (если случай не экстренный), он получает на электронную почту письмо с подробным описанием маршрута.

В больнице 1109 палат для взрослых и 244 для детей, все одноместные. В каждой — бесплатный wi-fi, телевизор и радио, в детских предусмотрены спальные места для родственников. На первом этаже есть фуд-корт с горячей едой на 500 мест, в Королевской больнице для детей — кинотеатр и игровые площадки.

Медицинский центр Университета Макгилла имеет 2859 парковочных мест для автомобилей и 333 — для велосипедов

Панама в Канаде

McGill University Health Сenter

Монреаль, Канада

Идея: построить крупнейший медицинский комплекс в стране с использованием частно-государственного партнерства

Стоимость: $1,86 млрд

Консолидацией медицинских учреждений в Канаде занялись раньше, чем в Шотландии: в 1997 году пять крупных больниц вошли в состав Медицинского центра Университета Макгилла. Формально объединившись, лечебные заведения оставались каждое на своем месте. Чтобы собрать их под одной крышей, требовалось много денег, депутаты правящих партий не могли решиться потратить миллиард из средств налогоплательщиков.

Ситуация изменилась после того, как в 2004 году главой медцентра был назначен энергичный уроженец Сьерра-Леоне, врач-онколог Артур Портер. До переезда в Канаду он руководил медцентром в Детройте и был известен не столько фундаментальными научными исследованиями, сколько умелым фандрайзингом (даже в депрессивном Детройте Портер ухитрялся собирать деньги для Республиканской партии).

В Канаде Артур Портер начал жертвовать деньги в кассу Либеральной партии Квебека и познакомился с министром здравоохранения и будущим премьер-министром Квебека Филиппом Куйяром. После чего стал ездить по стране, уговаривая директоров больниц согласиться на переезд в новое здание, строительство которого только должно было начаться в Монреале.

Портер предложил использовать разные источники финансирования: выпуск облигаций, банковские займы, прямые трансферы из бюджета и средства частных инвесторов. Концессионером решил стать консорциум крупной инжиниринговой компании SNC-Lavaline Group, одной из старейших в стране, и английской Innisfree Ltd, которая вкладывает в объекты социальной инфраструктуры средства пенсионных фондов. В обмен на привлечение средств консорциум получал право управлять медицинским центром до 2044 года, чтобы отбить вложения. SNC-Lavaline получила генподряд на строительство стоимостью $1 млрд.

Техника вышла на площадку летом 2010 года. На крупнейшей в Северной Америке медицинской стройке было занято 12 000 рабочих, ее обслуживали 14 подъемных кранов. Летом 2015 года три больницы переехали на новое место. Общая площадь построенного комплекса — 137 000 кв. м, в нем 12 500 кабинетов и 58 лифтов. Медицинский центр может принять 40 000 пациентов в год и обработать 750 000 обращений. Одних только операционных тут два десятка. На постоянной основе работают 13 600 врачей и медсестер, 3000 ученых. Перед центральным входом — площадь с объектами современной архитектуры. Правда, Артур Портер ее не увидел.

Летом 2015 года он умер от рака легких в Панаме. За два года до этого канадская полиция обвинила его в коррупции: оказывается, еще в 2009 году фирма Портера получила от генподрядчика SNC-Lavaline Group 22,5 млн канадских долларов за «консультационные услуги», после чего Медицинский центр Макгилла, возглавляемый им, заключил с SNC миллиардный контракт на строительство. Портер уехал из страны, его разыскивал Интерпол, и только болезнь и смерть предотвратили его экстрадицию в Канаду.

Пациентов новой психиатрической больницы в датском Обенро не изолируют от окружающего мира

Экстравертные корпуса

Новая психиатрическая больница

Обенро, Дания

Идея: расположить здания психиатрической больницы так, чтобы у каждого больного был красивый вид из окна

Стоимость: н/д

Новая психиатрическая больница в Обенро на юге Дании меньше всего напоминает российские «желтые дома». Построенная в 2013 году рядом с Центром соматических расстройств, сверху она похожа на нагромождение букв А, сложенных вверх ногами, или на скопище жуков. Такая форма позволяет создать максимальный комфорт для обитателей лечебницы — попасть из одного корпуса в другой легче легкого.

«Вместо того чтобы проектировать закрытые интровертные здания, основанные на устаревших представлениях об умственных заболеваниях, мы придумали экстравертную лечащую архитектуру», — объяснял журналистам Мортен Ведесбол, креативный директор разработавшей проект мастерской White Architects. Общая площадь зданий 20 000 кв. м. Лечебница состоит из центрального здания и семи секций, рассчитанных на 115 больных. Каждый пациент имеет доступ к террасам и садикам. Клиника находится далеко от жилых домов и окружена лесами. Здесь есть кафетерий, аудитории для групповой и уединенной работы, спортзал на крыше с видом на окрестности и зимний сад.

Россия > Медицина. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 2 июня 2016 > № 1793662 Мария Абакумова


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 1 июня 2016 > № 1781898 Алексей Хрипун

Руководитель Департамента здравоохранения города Москвы Алексей Хрипун — о доверии москвичей к столичным роддомам и о Дне защиты детей.

1 июня отмечается Международный день защиты детей. Руководитель Департамента здравоохранения Алексей Хрипун рассказал в интервью mos.ru, что москвичи стали чаще заводить детей, каким оборудованием оснащены столичные роддома и какие мероприятия к празднику пройдут в детских поликлиниках и больницах.

— Алексей Иванович, расскажите, пожалуйста, растёт ли рождаемость в Москве? Что делает столичная медицина для поддержания уровня рождаемости?

— Думаю, рост рождаемости в любом регионе или стране обусловлен не только уровнем развития здравоохранения, но рядом других факторов — социальных, экономических и так далее. Однако в Москве уже не первый год наблюдается увеличение количества родов как в абсолютном, так и в относительном выражении даже на фоне непростой общеэкономической ситуации. Это говорит о том, что с доверием к медицинским учреждениям со стороны москвичей никаких проблем нет.

Что же касается цифр, то прирост населения в 2015 году составил 20 436 человек. В 2014 году этот показатель составлял 20 192 человек, в 2013 году — 19 820 человек.

Уровень рождаемости вырос с 10,7 до 11,7 (случая на одну тысячу человек. — Прим. mos.ru), а показатель младенческой смертности снизился с 8,4 (расчётное значение с учётом перехода на новые критерии живорождения Всемирной организации здравоохранения. — Прим. mos.ru) до 6,0.

— Оснащены ли столичные роддома всем необходимым?

— Для улучшения материально-технического оснащения роддомов было сделано очень многое. Все роддома сегодня на 100 процентов обеспечены необходимым новейшим лечебным и диагностическим оборудованием. Это, к примеру, инкубаторы для новорождённых в тяжёлом состоянии, аппараты искусственной вентиляции лёгких, рентгеновские цифровые и наркозно-дыхательные аппараты, а также аппараты ультразвуковой диагностики и другое оборудование.

Всего за пять лет закуплено 5,7 тысячи единиц медицинского оборудования для нужд родильных домов и женских консультаций на общую сумму 2,15 миллиарда рублей. В шести акушерских стационарах проведён капитальный ремонт с реконструкцией. В 2016 году завершится капремонт ещё в трёх стационарах. Это городская клиническая больница № 40 (роддом № 5), городская клиническая больница № 50 (роддом № 27), филиал Центра планирования семьи и репродукции (роддом № 10). На территории ГКБ № 67 имени Л.А. Ворохобова ведётся строительство перинатально-кардиологического корпуса на 450 коек. Он должен открыться до конца года.

За последние несколько лет в столице родилось более двух тысяч детей благодаря технологии экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). Другими словами, тысячи женщин смогли стать матерями в результате применения современных методов лечения бесплодия.

— Как День защиты детей будет отмечаться в детских поликлиниках и больницах Москвы?

— Крупнейшие столичные больницы, Морозовскую и Филатовскую, в этот день посетит «звёздный десант» — ведущие различных телеканалов, актёры российского кино, цирка, театра и эстрады. В детской городской клинической больнице имени З.А. Башляевой Департамента здравоохранения города Москвы пройдёт I Московский фестиваль здоровья детей.

В рамках фестиваля будут организованы выступления артистов и детских творческих коллективов. Для юных посетителей будут организованы павильоны здоровья, кулинарии, творчества, заработает мобильный скалодром, школа безопасности МЧС. Всех детей ждут подарки.

Кроме того, в нескольких детских городских поликлиниках для родителей пройдут мастер-классы по грудничковому плаванию. Также их обучат гигиеническим навыкам ухода за ребёнком. Мастер-классы начнутся в 10:00 в среду в поликлиниках № 38 на улице 10-летия Октября, № 32 на улице Фадеева, № 133 на Флотской и № 94 на Вишнёвой улице.

В детских поликлиниках города также пройдут круглые столы и беседы с родителями о профилактике инфекционных заболеваний, тепловых ударов, о травмоопасности в летний период.

Возле поликлиник пройдут конкурсы рисунка на асфальте для маленьких пациентов.

— Пройдут ли дни открытых дверей?

— Будут и дни открытых дверей, и различные акции для детей и их родителей — лекции, школы здоровья, профилактические осмотры и так далее. Информация об этом размещена на сайтах каждого медицинского учреждения. Дни открытых дверей будут идти до конца недели. Например, в субботу, 4 июня, Морозовская больница приглашает на день открытых дверей по теме «Ревматология». Он пройдёт в филиале № 2 в Измайлове (улица 13-я Парковая, дом 6/42. — Прим. mos.ru). Приём проведут ревматологи, врачи высшей категории.

Свои двери откроют центр здоровья филиала № 1 детской поликлиники № 42 на Голубинской улице, центр здоровья филиала № 2 поликлиники № 81 на Профсоюзной улице — там можно будет пройти медицинский осмотр.

— Будут ли ко Дню защиты детей представлены дополнительные услуги и сервисы для детей и родителей?

— Специальных сервисов к этой дате мы не планируем. Всё-таки задача системы здравоохранения Москвы — не «завлекать клиентов», а делать так, чтобы качественная и современная медицинская помощь для москвичей год от года становилась доступнее.

Для нас показатель качества работы — это здоровье москвичей, как взрослых, так и детей. Вот, к примеру, в этом году мы планируем принять в эксплуатацию новый лечебный корпус Морозовской детской городской клинической больницы на 500 коек. Это можно считать новым сервисом для москвичей? Думаю, да. Или такая цифра: в прошлом году мы только в центрах здоровья для детей обследовали более 120 тысяч юных горожан, почти 50 тысяч из них получили рекомендации по укреплению здоровья или направления для консультаций у врачей специалистов. И это результат не разовой акции, а планомерной ежедневной работы.

В детских поликлиниках очень успешно работают кабинеты «Здоровый ребёнок», где родители (мамы, папы) получают навыки ухода за малышами — массажа, кормления, купания. Работает ещё один кабинет — «Здоровое детство», где родители могут быстро получить различные справки. Учитывая начинающийся сезон летней оздоровительной кампании, родителям выдают справки и выписки без каких-либо ожиданий и проволочек.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 1 июня 2016 > № 1781898 Алексей Хрипун


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 30 мая 2016 > № 1771722 Николай Потекаев

Первый заместитель руководителя Департамента здравоохранения Москвы Николай Потекаев — о бесплатных для москвичей современных методах диагностики и лечения.

В Москве начали бесплатно проводить позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ КТ). Она позволяет определить стадию онкологического заболевания и выбрать правильный метод лечения. До сих пор в России ПЭТ КТ можно было сделать только платно — за 50–70 тысяч рублей, а стоимость процедуры за рубежом — не менее одной тысячи евро. В этом году для восьми тысяч онкобольных москвичей она будет доступна бесплатно. Первый заместитель руководителя Департамента здравоохранения города Москвы Николай Потекаев рассказал в интервью mos.ru, кто и где может пройти диагностику, какие ещё дорогостоящие тесты и операции москвичам доступны бесплатно, появится ли в столице отечественный робот-хирург и насколько востребовано бесплатное искусственное оплодотворение (ЭКО).

— Николай Николаевич, в этом году в Москве начали проводить процедуру позитронно-эмиссионной томографии бесплатно. Кто и в каких клиниках может пройти ПЭТ КТ? Будет ли расширен охват пациентов бесплатной диагностикой в следующем году?

— На данный момент эти комплексы установлены на базе двух городских больниц Департамента здравоохранения. Это 57-я городская клиническая больница и 62-я городская онкологическая больница. Имеющихся мощностей пока достаточно.

Приём открыт по различным нозологиям. Это онкология молочной железы, лёгкого, кишечника, меланома, лимфома и многие другие виды рака. За год мы примем порядка восьми тысяч пациентов.

Процедура ПЭТ КТ проводится только по направлению лечащего врача после того, как пациенту уже поставлен диагноз, так как это не ранняя диагностика, исследование уточняет стадию заболевания и помогает выбрать наиболее правильный метод лечения. Что касается плана на 2017 год, то всё будет зависеть исключительно от итогов этого года.

— Расскажите, пожалуйста, о самой диагностике. В чём она заключается и каковы её преимущества?

— Позитронно-эмиссионная томография, совмещённая с компьютерной томографией, — современный метод диагностики. Он позволяет на молекулярном уровне определить наличие патологических изменений в органах и тканях пациента даже на ранних стадиях заболевания. Пациенту вводят небольшое (фактически микроскопическое) количество биологически активных молекул, меченных радиоактивным изотопом. Захват этих молекул осуществляется в метаболически активных тканях, прежде всего быстрорастущих опухолях, а применение радиоактивных изотопов позволяет увидеть данный процесс.

Полученное изображение обменных нарушений (ПЭТ) в совмещении с компьютерной томографией (КТ) позволяет создать трёхмерную реконструкцию процессов и анатомических изменений в организме человека на молекулярном, клеточном и органном уровнях. Таким образом, этот метод позволяет провести обследование всего тела пациента и максимально детально распознать онкологическое заболевание на ранних стадиях и, самое главное, выявить микрометастазы.

— Какие ещё дорогостоящие процедуры могут москвичи пройти бесплатно и где это можно сделать?

— Сегодня москвичам доступны самые передовые технологии в медицине (список смотрите в конце. — Прим. mos.ru). В том числе это операции с применением робототехники. Например, аппарат «Да Винчи» есть в распоряжении Московского клинического научно-практического центра, больницы имени С.П. Боткина, ГКБ № 31, а также больницы им. С.И. Спасокукоцкого. Робот-хирург помогает проводить в том числе кардиологические, урологические, гинекологические операции, а также операции на желудочно-кишечном тракте.

Более того, в 2015 году ГКБ имени С.И. Спасокукоцкого совместно с инженерами Института конструкторско-технологической информатики РАН разработали прототип отечественной роботической хирургической системы. Клинические испытания системы продолжаются в 2016 году.

ГКБ имени С.И. Спасокукоцкого проводит также гистосканирование (новая ультразвуковая технология. — Прим. mos.ru) предстательной железы, позволяющее провести раннюю диагностику рака. Такое обследование проводят всем пациентам с раком простаты перед её удалением, которое, к слову, проводится при помощи робота-хирурга. На диагностическом этапе внедрён протокол выполнения биопсии предстательной железы под контролем гистосканинга.

С 2015 года на базе НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского внедрили в клиническую практику методику видеолапароскопической операции по удалению почки или части почки. По своей эффективности такая операция (она называется «видеоэндоскопическая нефрэктомия») превосходит классические методы открытой хирургии. Это операции с минимальными повреждениями ткани, в отличие от обычных разрезов. Они реже вызывают осложнения. Это сокращает сроки пребывания пациента в стационаре.

В Центре радиохирургии на базе НИИ Склифосовского московские врачи проводят операции с использованием уникальной комбинации ультрасовременного аппарата стереотаксической радиохирургии — «Гамма-нож» и сверхвысокопольного магнитно-резонансного томографа напряжённостью магнитного поля три тесла. Такое сочетание позволяет значительно улучшить качество проводимого лечения и сократить продолжительность операции.

Москва — единственный город в России, где работают две уникальные современные установки «Гамма-нож». «Гамма-нож» (Leksell Gamma Knife Perfexion) — это радиохирургическая установка для лечения доброкачественных и злокачественных опухолей и сосудистых мальформаций в полости черепа. Операцию делают без разрезов кожи и трепанации черепа. Для этого используется радиоактивное излучение от 196 источников кобальта-60, пучки которого собираются вместе и действуют наподобие неинвазивного хирургического ножа. Они разрушают ДНК опухолевых клеток. При этом здоровые ткани мозга и всё тело не облучаются.

— Расширится ли перечень бесплатных анализов, операций и медицинских процедур, которые москвичи смогут проходить за счёт ОМС?

— Перечень лабораторных исследований, которые выполняются москвичам бесплатно за счёт средств ОМС и бюджета, постоянно расширяется. В частности, в 2015 году по направлению лечащего врача пациенты получили возможность проведения новых высокотехнологических и дорогостоящих лабораторных исследований. Это индивидуальное определение производных лекарственных препаратов в крови; исследование крови для диагностики врождённого дефицита факторов свёртывания, а также широкий спектр микробиологических исследований.

В 2016 году планируется расширить перечень бесплатных исследований. Гематологическим больным будут проводиться цитогенетические исследования (выявление нарушений в хромосомах. — Прим. mos.ru). Кроме того, планируется внедрять новые лабораторные тесты в области молекулярно-генетической диагностики различных заболеваний.

— С 2013 года в полис ОМС входит процедура экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). Насколько популярна эта услуга?

— В 2015 году было выполнено 2183 процедуры ЭКО по ОМС. В 2016, по состоянию на 26 мая, уже выдано 2048 направлений.

Направления на ЭКО выдаются не только женатым парам, но и парам, состоящим в гражданском браке, а также одиноким женщинам. Однако необходимо отметить, что, если нужен донорский биоматериал, он оплачивается дополнительно, за счёт личных средств пациентки и иных средств, предусмотренных законодательством России.

— На каком основании могут отказать в проведении бесплатного ЭКО?

— Отказать могут, если женщина не застрахована по ОМС, если отсутствуют показания или имеются противопоказания для проведения ЭКО. Подробнее об этом можно узнать из приказа Минздрава РФ № 107н от 30.08.2012.

Также необходимо отметить, что для получения направления на ЭКО необходимо обращаться в медицинскую организацию, к которой женщина прикреплена для медицинского обслуживания.

— В День диагностики меланомы, 23 мая, проводилось бесплатное обследование горожан. Сколько человек приняли участие в акции в Москве? У многих ли выявили заболевание?

— В этом году акция — юбилейная для России, наша страна присоединилась к ней 10 лет назад. По России в Дне диагностике меланомы приняли участие 90 городов и 1080 дерматологов, которые провели приём 17 000 человек. Только в Москве обследование прошли 4910 пациентов, которых осмотрели 194 дерматолога.

В связи с большим интересом москвичей к своему здоровью акция была продлена ещё на два дня и проходила с 23–25 мая включительно. В этом году в акции принимали участие специалисты 84 медучреждений: 23 филиала Московского научного центра дерматологии и косметологии, 14 государственных больниц и поликлиник, 46 частных и ведомственных клиник.

Вообще надо сказать, что в прошлом году акция дала выявление 139 пациентов с подозрением на меланому по всей стране. Данные по итогам этого года уточняются.

Среди дорогостоящих процедур и операций, которые москвичи могут получить бесплатно:

— ПЭТ/КТ;

— операции, выполненяемые с помощью установки «Гамма-нож»;

— КТ и МРТ с контрастированием (пациенту вводят инъекцию контрастного вещества, которое улучшает изображение на снимках);

— эндоваскулярные операции на сердце и сосудах — эндопротезирование клапанов сердца, стентирование коронарных сосудов, кавафильтры — «фильтры» в венах для улавливания тромбов — и многое другое;

— урологические операции на предстательной железе с применением роботической техники и гибкого эндоскопа;

— экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО);

— диаскин — тест для диагностики туберкулёза;

— скрининговые исследования крови на онкомаркеры;

— видеоэндоскопическая нефрэктомия.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 30 мая 2016 > № 1771722 Николай Потекаев


Россия > Медицина. Образование, наука > rosbalt.ru, 27 мая 2016 > № 1769105 Татьяна Нечаева

На что способны особые дети и не способно государство, «Росбалту» рассказала директор Центра сопровождения семей фонда «Даунсайд Ап» Татьяна Нечаева.

— Миф о неспособности детей с синдромом Дауна к обучению давно развенчан. Однако определенные трудности в развитии все же есть. С какого момента нужно начинать заниматься, чтобы дать ребенку возможность жить обычной жизнью?

— Чтобы избежать возможных трудностей в развитии у малышей с особенностями — это справедливо не только для детей с синдромом Дауна — нужно начинать занятия фактически с рождения. Научные исследования дают нам знания о том, на что нужно опираться в работе. В первую очередь — это эмоциональный контакт со взрослыми, с мамой. Для наших малышей это особенно важно.

Также мы знаем, что детки с синдромом Дауна развиваются медленнее обычных, от них нужно дольше ждать ответной реакции, так что родителям следует быть терпеливыми и научиться эти реакции считывать.

Во многом прогресс зависит от того, насколько родители восприимчивы к ответным реакциям малыша, а для этого они и сами должны быть готовы к контакту. Но поскольку для семьи рождение особого ребенка — серьезный стресс, им очень важна своевременная психологическая поддержка. Чем раньше не только ребенок, но вся семья получат помощь, тем успешнее будет проходить процесс.

Занятия с такими малышами не сильно отличаются от занятий с обычными детьми. Нужно быть медленнее, уметь ждать. С другой стороны, много времени нужно уделять теплому эмоциональному контакту. В этом случае ребенок будет чувствовать себя увереннее.

Дети с синдромом Дауна чуть позже начинают интересоваться игрушками. То есть, если с обычными детьми все происходит как бы само собой, то в случае с особыми детьми игрушки нужно предложить, показать.

Однако когда мы говорим о том, что с ребенком нужно заниматься, родители часто пугаются. Им кажется, что если в семье появился ребенок с синдромом Дауна, то вся жизнь теперь будет посвящена только занятиям. Это не так. Самый простой бытовой момент, который для любого ребенка является развивающим: это контакт с мамой, развитие речи, новые знания об окружающем мире.

Специальные занятия — это лишь небольшая часть жизни. Без них точно будет не обойтись. Например, без занятий с логопедом. Но и обычные семейные будни тоже могут многое дать ребенку, если к этому внимательно относиться. Например, наши мамы при помощи педагогов начинают понимать, как правильно показывать картинки, как спросить, попросить ребенка о чем-либо, как лучше включать малыша в повседневную жизнь, развивать его самостоятельность.

— Вы упомянули про логопеда. Расскажите, какие вообще специалисты должны работать с такими детьми?

— С рождения и до трех лет с детьми занимается специалист по раннему развитию. Это и познавательная активность, и двигательная, и развитие речи — комплексный подход.

— Это какая-то отдельная специальность? Где их готовят?

— Есть специальность — педагог-дефектолог. По сути, это учитель, который работает с детьми с особенностями развития. Их готовят в вузах. Специалист по раннему развитию — это тот же дефектолог, который понимает специфику работы именно с детьми с раннего возраста. Он же до трех лет выполняет функции логопеда.

Кроме того, очень полезно взаимодействовать со специалистом по двигательному развитию. Традиционно в нашей стране используют массаж, но этого недостаточно. Во время массажа ребенок пассивен. Для того, чтобы он хотел, любил и умел двигаться, его нужно заинтересовать. Этим занимаются кинезиотерапевты, но у нас в центре нет отдельного специалиста — все педагоги проходят специальный курс по методике развития двигательной активности.

Часто говорят, что дети с синдромом Дауна отстают в развитии. Это не совсем так. У них скорее свой путь развития.

— Есть у синдрома Дауна заболевания-спутники?

— Конечно. Часто это соматические заболевания. Достаточно большой процент детей с пороком сердца. Нередко бывает снижены зрение и слух. Каждый год нужно проверяться — в случае с особыми детьми это особенно важно. Мы выдаем специальный лист обследований, где подробно расписано, каких врачей и в каком возрасте нужно посетить.

Бывает, что родители не проверяют слух, и мы видим, что в три года у малыша очень плохо развита речь. Выясняется, что это не проблемы развития, просто ребенок плохо слышал слова, с трудом повторял их. Если этот момент упустить, дальше будет сложно.

— Московский акушер-гинеколог в одном из интервью заявил, что «есть легкие формы этой болезни, когда человек может жить в социуме, обучаться в средней школе. А есть очень тяжелые, когда дети необучаемы, совершенно не приспособлены к жизни». Это действительно так?

— Во-первых, сразу режет слух слово болезнь. Все-таки, синдром Дауна — это про другое. Это не болезнь, его нельзя вылечить. Про легкие и тяжелые формы тоже не очень понятно. Речь идет о дополнительной хромосоме. Как это может быть более или менее выражено?

Но мне понятно, откуда берутся такие разговоры. Дело в том, что есть здоровые дети с синдромом Дауна, а есть дети, которые имеют те или иные сопутствующие заболевания. Как у обычного ребенка, так и у ребенка с синдромом Дауна, будут сложности в развитии в случае эпилепсии или проблем со слухом. Но это не легкие или тяжелые формы синдрома Дауна.

— Особые дети сегодня ходят в обычные детсады?

— Такое встречается редко. Во многих детсадах пока не созданы условия для работы с детьми с любыми особенностями развития. У нас очень большие группы, от чего страдают обычные дети. Не всегда есть специалисты, в частности, логопед и дефектолог, которые нужны.

Иногда, несмотря на то, что специальных условий для ребенка с синдромом Дауна нет, его все же берут в обычный детский сад. Но большой вопрос, насколько ему там комфортно, и насколько это полезно. Если все дети играют, а он сидит в сторонке, не успевая включиться в игру, это не очень хорошо. Другое дело, когда у ребенка есть помощник, например, еще один педагог, который помогает ему войти в контакт с остальными детьми.

В Европе всех воспитателей обучают специальным навыкам работы с особыми детьми. У нас такой системы нет.

В случае с обычными детьми мамы и папы с рождения знают, какой маршрут будет у их ребенка. Это детский сад, потом школа… У родителей детей с синдромом Дауна такой определенности нет. Они очень страдают от отсутствия информации о том, в какое учреждение можно обратиться за той или иной помощью. Сегодня немало хороших ресурсов, в том числе, сайт департамента образования Москвы, департамента соцзащиты, где вся эта информация есть. Но родители должны знать, что могут там ее найти.

— Татьяна, скажите, а как строится взаимодействие государственной системы и организаций вроде вашей? Ваши функции не дублируются?

— По факту, много лет подряд наш фонд восполнял дефицит государственных услуг для семей с особыми детьми. У нас, к сожалению, в стране до сих пор нет четко выстроенной системы ранней помощи. Я говорю именно о системе. То есть, несколько лет назад у нас были службы ранней помощи, лекотеки. Но после реформирования системы образования они практически исчезли, и на смену им ничего не пришло. По крайней мере, пока.

Наш фонд никогда не стремился выстраивать свою, параллельную государственной, систему поддержки семьи. Более того, мы начали содействовать повышению осведомленности специалистов — педагогов, психологов, врачей — о том, как работать с такими детьми, семьями. У нас есть образовательный центр, который занимается повышением квалификации специалистов из государственной системы — воспитателей детсадов, специалистов служб ранней помощи. Наша задача, чтобы ребенок мог получать необходимую помощь по месту жительства.

— Речь о московских детсадах?

— В столице курсы посещают педагоги-москвичи и жители ближайшего Подмосковья, а для регионов мы делаем вебинары, устраиваем онлайн-трансляции курсов, выкладываем видео. Два-три раза в год наши специалисты выезжают в другие города с лекциями, приходят к специалистам на рабочие места, стараются оказать им методическую поддержку «на местах».

— Со школами у нас такая же ситуация, как и с детскими садами?

— Да, в обычные школы ходят единицы. В основном, в коррекционные. Но нужно сказать, что система коррекционных школ развита достаточно хорошо, там есть специалисты, которые умеют работать с особыми детьми. На сегодняшний день, может быть, и неплохо, что дети с синдромом Дауна преимущественно посещают именно коррекционные школы, так как там ребенок учится по программе, учитывающей его особые потребности, и в классе немного детей, что позволяет учителю всем оказать внимание.

Другое дело, если бы в обычных школах были созданы условия для детей с особенностями развития, как, например, в Англии. Там есть тьюторы, есть специальные педагоги, которые могут забрать детей с тех уроков, которые им тяжело даются, скажем, с математики, на индивидуальные или групповые занятия. Таким образом, ребенок находится в обычной школе, но часть уроков он проводит вместе со всеми в классе, другую — отдельно.

Здесь очень велика роль тьютора. Это не просто «поводырь» — это человек, который помогает ребенку самостоятельно наладить взаимодействие с одноклассниками, включиться в процесс обучения, не становясь при этом третьим лицом, посредником.

— Получается, основная проблема у нас в отсутствии тьюторов?

— От родителей мы часто слышим, что в школах таких специалистов нет. Нередко эту функцию берут на себя мамы, что не всегда хорошо. Это может помешать взаимодействию ребенка с другими детьми. Но отсутствие тьюторов — не основная трудность. Проблема гораздо шире — это отсутствие методической поддержки педагогов, учебных программ, позволяющих включать в уроки детей разного уровня, большая наполняемость классов, отсутствие в школах специальных педагогов и логопедов, которые могли бы дополнительно заниматься с детьми.

— Насколько самостоятельными могут быть «солнечные» дети во взрослой жизни?

— Взрослые люди с синдромом Дауна могут жить отдельно, с небольшой поддержкой социальных служб. Интересный опыт у нас есть в Пскове, Владимире.

Социальный работник или педагог помогает наладить быт, научиться планировать расходы. Первое время педагогу, возможно, придется даже жить вместе с подопечным, но со временем поддержка сокращается до одного-двух раз в неделю, в каждом конкретном случае по-разному.

У нас в фонде уже около 10 лет работает ассистентом педагога Мария Нефедова. Ей сейчас 47 лет. Это абсолютно самостоятельная женщина, со своим кругом общения. Она играет на флейте в оркестре, может делать покупки, очень любит путешествовать — как одна, так и с родителями. Ей не нужен бесконечный надзор, ей нужна помощь, чтобы разобраться с некоторыми жизненными трудностями, которые могут возникнуть у каждого из нас.

Но, к сожалению, в России сегодня практически невозможно официально трудоустроить взрослого человека с синдромом Дауна. Мария — чуть ли не единственная в своем роде.

У нас немало примеров, когда подростки оканчивают колледж, осваивают профессии гончара, переплетчика. Во время опроса мама одной девочки рассказала, что ее дочь окончила курс по дизайну помещений и ландшафтному дизайну. Вроде бы образование есть, а как дальше реализоваться, непонятно.

Трудоустройство в России сейчас практически не развито в силу нескольких причин. С одной стороны, не каждый молодой взрослый готов к трудовой деятельности, нет социальных стимулов. С другой — не созданы рабочие места, где могли бы работать люди с ограниченными возможностями. С третьей — могут возникать сложности юридического характера.

На Западе эта проблема решена. Выбор профессии и здесь зависит от индивидуальных предпочтений. Люди с синдромом Дауна с большим удовольствием работают в кафе, ресторанах, офисах, если речь идет об административной работе, связанной с копированием, подготовкой материалов для конференций, рабочих встреч.

Но самый, пожалуй, впечатляющий пример — Пабло Пинеда, который, окончив университет, пошел работать преподавателем в школу к детям с особенностями развития. Это еще раз подтверждает, что люди с лишней хромосомой способны на многое, если найти к ним правильный подход и, конечно, создать нормальные условия для жизни, начиная с изменения отношения к ним со стороны общества.

Благотворительный фонд «Даунсайд Ап» работает в России с 1997 года, оказывая раннюю профессиональную помощь детям с синдромом Дауна и их семьям. Программы фонда включают развивающие и обучающие занятия для детей, а также психологическую поддержку для родителей. Ежегодно фонд «Даунсайд Ап» помогает нескольким тысячам семей из всех регионов России и ближнего зарубежья. Синдром Дауна — самое частое генетическое отклонение. С ним рождается примерно каждый 800-й ребенок на планете, независимо от здоровья родителей, их образа жизни или национальности. Ежегодно в России на свет появляется 2500 детей с синдромом Дауна.

Беседовала Анна Семенец

«Росбалт» представляет проект «Все включены!», призванный показать, что инвалидность — это проблема, которая касается каждого из нас. И нравственное состояние общества определяется тем, как оно относится к людям с особенностями в развитии.

Россия > Медицина. Образование, наука > rosbalt.ru, 27 мая 2016 > № 1769105 Татьяна Нечаева


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > snob.ru, 24 мая 2016 > № 1779240 Владислав Иноземцев

Не так встали

Владислав Иноземцев

Очередной виток скандалов, связанных с российским спортом, не выглядит неожиданным — по крайней мере по трем причинам.

Во-первых, огромную роль сыграло нарастающее ощущение «ненорма­ль­­ности» России, которое в последнее время становится повсемес­тным и вездесущим. Период, когда к стране относились как к успешно раз­виваю­щейся экономике, ответственному члену международного сообщества, потенциаль­но разделяющему глобальные ценности и нормы, окончательно и бесповоротно остался в прошлом. Россия добилась того, чего хотела — ее «вс­тавание с колен», ради которого все методы считались приемлемыми, сейчас вопринимается именно так: как нарушение всех и всяческих правил. И если позволительно отправлять убийц с радиоактивным полонием в столицу европейского государства; если можно захватывать части территории соседних стран; если логично пользова­ться сомнительными офшорами для «возвращения в государственную соб­ственность» ценных активов, то почему, в конце концов, в российском спорте, который давно объявлен Кремлем по­лем битвы в политике и идеологии, следует соблюдать правила? Сетующие на то, что внимания нашим спортс­менам уделяется намного больше, чем атлетам из других стран, отечественные чиновники правы: так и есть. Но что странного в том, что полицейские у какого-нибудь вокзала, знающие в лицо наперсточников и карманников, пристальнее присматрива­ются к ним, чем к простым прохожим? России сегодня не верят во всем — и это естественная цена нашей борьбы за свою «особость». Так что стоит в чем-то согласиться с нашими политиками, считающими, что Россию сегодня пытаются наказать за ее «вста­вание с колен». Перефразируя известную фразу Бориса Ельцина, так и хочется сказать: «Не так встали!»

Во-вторых, можно лишь удивляться тому, что скандал затронул Олимпиа­ду в Сочи только сейчас. Достаточно посмотреть на статистику успехов советских и российских спортсменов на зимних Олимпийских играх. В после­дние советские годы (с Игр 1976 года в Инсбруке до Игр 1988 года в Калгари) доля наших медалей колебалась от 19,3 до 24,3%, т. е. «максимальное отклонение» от одних Игр к другим составляло менее четверти от числа наград. В росс­ийский период достижения становились все более скромными: показатель снижался с 12,5% в 1994 году до 8,8% в 1998-м и, наконец, до 5,8% в 2010-м (Рос­сия в итоге переместилась по числу завоеванных золотых медалей с 1 на 11-е место). В 2014 году она неожиданно вернулась на первую позицию, увеличив ко­личество завоеванных высших наград почти в 4,5 раза. Конечно, можно сказать, что «дома и стены помогают», а наличие восторженных болельщиков в своей собственной стране позволяет спортсменам творить чудеса. Однако в недавнем прошлом подобный же случай — в Пекине на летних Олимпийских играх 2008 году — имел совершенно иную историю: китайская команда завоева­ла 28 медалей на Играх 1988 года в Сеуле, 50 — в 1996 году в Атланте, 63 — в 2004-м в Афинах и пришла к домашней победе со 100 медалями (немного сбавив темп в 2012-м в Лондоне — до 88 наград). Проблемы допинга и судейства в Пекине также активно обсуждались, но очевидно, что колебания по числу медалей на 13–25% не имеют ничего общего с российскими «девиациями» (и могут в том числе быть объяснены чисто возрастным фактором, ведь китайцы гото­вили спортсменов именно к пекинской Олимпиаде за много лет до ее проведения, и часть атлетов к Лондону уже была не в лучшей форме). В случае же с Россией допинг является самым простым объяснением, а подробные рассказы рос­сий­ских чиновников от спорта, которые предпочли уехать в США, а не скоропостижно умереть, заведомо воспринимаются с очень высо­кой степенью доверия (тем более что деятельность международных экспертов по допингу в России действительно сталкивалась и сталкивается с серьезными препятствиями). И можно не сомневаться, что WADA найдет если и не подтверждения приема допинга (что вряд ли можно сделать, если на самом деле большинство проб было уничтожено), то хотя бы докажет факты нарушавшего правила обраще­ния с биоматериалами, что будет однознач­но трактоваться в сложившейся ситуации как доказательство вины российс­ких спортсменов.

В-третьих, следует заметить, что сама история борьбы с допингом являет­ся относительно недавней, как, кстати, и масштабная коммерциализация спорта. Первый ставший обязательным анаболический контроль участники Олимпи­йских игр прошли лишь в 1976 году в Монреале, но по-настоящему на первый план допинговые скандалы вышли только в 1990-е годы. Масштабы же применения стимулирующих средств стали понятны еще позже — и то, что спортивные ассоциации начали борьбу с этим злом, не должно вызывать удивления. Причина — не только в бескорыстном желании сделать спортив­ную борьбу честной, но и в масштабе коммерческой выгоды, которая оказы­вается на кону. В 1970-е годы профессиональные гольфисты в США зара­батывали за удачный сезон до $70 тыс., тогда как сейчас победа в Открытом чемпионате США оценивается в $1,62 млн, а его общий призовой фонд дос­тигает $10 млн. Не будем вспоминать о рекордных заработках теннисистов или боксеров, о рекламных контрактах, зависящих от показанных результа­тов, о трансфертных ценах на футболистов и хоккеистов. Большой спорт — это огромные деньги, а проведение соревнований — еще бóльшие. Сочи был рекордсменом с точки зрения затрат на организацию зимних Олимпийских игр, и поэтому вполне логично предположить, что на этом фоне любые из­держки, позволявшие приблизить победу, казались оправданными. Допинг в спорте — это прием нечестной конкуренции в обычной коммерческой дея­тельности, на этом поприще современной России практически нет равных, а большинство успешных стран видят в строгом соблюдении установленных ими правил fair play залог собственной конкурентоспособности (и это каса­ется не только спортивных соревнований, но и противостояния демпингу, уважения прав ин­теллектуальной собственности и т. д.). Любая экономичес­ки значимая отрасль рано или поздно подвергается жесткому регулирова­нию — и это сейчас дошло и до большого спорта, особенно со времени окон­чания эпохи Жака Рогге в Международном Олимпийском комитете и Йозефа Блатте­ра в ФИФА. А в стране «ручного управления» и «чего изволите» такие пра­вила не в чести — за это мы сегодня и платим.

Подводя предварительный итог, можно сказать: спортивные скандалы по­следнего времени порождены фундаментальным отношением российской политической элиты к любым правилам. Эта элита считает, что честность — это уходящий в прошлое рудимент, принципиальный человек — это лох, а в конечном счете побеждает и становится успешным тот, кто окажется более умелым шулером, чем остальные игроки. Такой подход, однако, хорош для решения частных задач, и он тем более эффективен, чем реже применяется. В случае же, если подобное отношение становится единственно допустимым, проблемы не заставляют себя долго ждать.

Какими окажутся последствия допинговых скандалов? В отличие, скажем, от публикации компрометирующих финансовых документов, они окажутся зримыми и очевидными. К российским спортсменам будут применены меры наказания, принятые в МОК и международных спортивных федерациях. Десятки атлетов будут дисквалифицированы, а часть из них вынуждена бу­дет завершить свои спортивные карьеры. Вполне вероятен пересмотр итогов Олимпийских игр в Сочи — а там, если Россия лишится хотя бы 4–5 медалей, она может переместиться с 1 на 4–5-ю позиции в командном зачете. По мере на­растания волны проблем возможны дисквалификация национальных кома­нд по отдельным видам спорта и даже запрет России участвовать в Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро. В любом случае, не концентрируясь то­ль­ко на России, вспыхнувший скандал является на сегодняшний день наи­более значительным из когда-либо затрагивавших мировой спорт, и поэтому его отзвуки будут слышны еще очень долго.

Что следует сделать сегодня России в такой ситуации? Уже известно о том, что Виталий Мутко выступил с примирительной статьей в Sunday Times, в которой он, следуя лучшим российским бюрократическим традициям, возложил всю ответственность на «атлетов, которые пытались обмануть нас и весь мир» и выразил сожаление, что «они не были пойманы ранее». Вряд ли извинения будут приняты; расследование продолжится и выявит массу неприятных для России моментов. Поэтому, быть может, если уж мы столь решительно «встали с колен», стоит еще и «расправить плечи» и самим от­казаться от участия в предстоящей Олимпиаде? Мы ведь уже принимали та­кое же решение в советские времена, столь любимые нашим руководством. Как можно участвовать в соревнованиях, организуемых по правилам, кото­рые диктуют Соединенные Штаты? В Латинской Америке, где в той же Па­наме не умеют хранить банковскую тайну? Наконец, в Бразилии, где какой-то парламент посмел отрешить от власти президента всего-то за банальный грабеж национальной энергетической компании? Пропаганда может найти новое поле для экспериментов, а Москва этим летом — стать столицей Спар­такиады стран СНГ, где Россия получит то количество медалей, к которому ее так стремились приблизить офицеры ФСБ, рядившиеся в сотрудников РУСАДА. Чем не вариант? Мне кажется, только он способен поддержать уже сложившуюся линию в нашей политике, тем более что все альтернативы, я уверен, окажутся столь унизительными, что Кремль не сможет долго с ними мириться.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > snob.ru, 24 мая 2016 > № 1779240 Владислав Иноземцев


Россия. ЮФО > Медицина > premier.gov.ru, 24 мая 2016 > № 1767068 Дмитрий Медведев

Форум партии «Единая Россия» «Здоровье людей – основа успешного развития России».

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги!

Сегодня мы с вами обсуждаем тему, которая является исключительно важной для любого гражданина нашей страны. Здоровый человек – это счастливый человек. А счастливый человек – это нормальная, здоровая страна. Это тема, которая объединяет всех вне зависимости от политических пристрастий, возраста, убеждений. Это база.

Но здоровье – это не только дело каждого человека, это и общегосударственная задача. Именно поэтому Правительство Российской Федерации и партия «Единая Россия» этим занимались и будут заниматься совместно. Каждый человек должен иметь возможность получить качественное лечение, а это невозможно без эффективной системы здравоохранения.

Медицина – это та область, где любые изменения ощущаются практически мгновенно. На жизни людей сразу отражается, если закрывается поликлиника рядом с домом или если, наоборот, что часто у нас происходит, в эту поликлинику поставляется новое оборудование. О качестве медицины судят по тому, насколько долго нужно стоять в очереди к врачу, есть ли в поликлинике нужные специалисты, можно ли сделать высокотехнологичную операцию в своём регионе, есть ли необходимые лекарства в аптеке рядом и не нужно ли на них тратить ползарплаты, быстро ли приезжает скорая.

Ещё в 2011 году в программном обращении мы ставили задачу: реальные изменения в сфере здравоохранения должны почувствовать сами люди. И у нас действительно есть определённые успехи. Почему я говорю «определённые»? Потому что, наверное, нет человека, который всегда удовлетворён качеством медицинской помощи. Медицину всегда критикуют, как и образование. Но то, что мы движемся вперёд, совершенно очевидно.

Есть объективные доказательства этому, прежде всего демография. Продолжительность жизни (и это абсолютно точно, как принято говорить, это медицинский факт) в нашей стране растёт. Вообще, впервые в тысячелетней истории нашего Отечества продолжительность жизни превысила 71 год. Это на самом деле для всех, кто присутствует в зале, для медиков, не просто статистика, это результат вашей работы и того, что мы с вами вместе делали.

Разрабатываются и передовые подходы в диагностике заболеваний, способы их лечения, проводятся сложные операции. Только что коллеги здесь об этом рассказывали. Изобретаются новые вакцины, причём в этом смысле наша страна занимает самые передовые позиции в мире. Развивается биомедицина. Ещё раз хочу сказать, это результат совместной деятельности и той государственной поддержки, которая была, и успешных партийных проектов. Это те изменения, которые мы вместе с вами вырабатывали и вносили в законодательство.

Очевидно, что результаты есть, но сделать нужно ещё больше. Надо развивать здравоохранение дальше, параллельно устраняя те проблемы, которые копились у нас годами, а если говорить о Крымском федеральном округе – те проблемы, которые, скажем по-честному, копились здесь с момента распада Советского Союза. Я помню первые свои впечатления в 2014 году, когда я приехал на несколько медицинских объектов, посмотрел всё – понятно, всё выглядит очень сложно, скромно, – потом разговаривал со своими знакомыми медиками из Москвы. Они говорят: «Да, проблема, конечно, очень большая. Когда мы выехали в Крым посмотреть на то, как выглядит система медицинской помощи, прежде всего техническое обеспечение медицинской помощи, мы полагали, что мы вернёмся в начало наших 1990-х годов, но мы ошиблись. Это 1970-е годы».

Поэтому вы, как никто, хорошо понимаете, какая большая работа нам предстоит здесь. Обозначу приоритеты нашей дальнейшей деятельности. Первое, о чём бы хотел сказать, – качество и доступность медицинской помощи. Мы действительно вкладываем в медицину очень большие деньги. Приведу одну цифру: только за последние пять лет, с 2011 по 2015 год, расходы на здравоохранение в нашей стране превысили 12 трлн рублей. Это колоссальная цифра. За счёт этих средств мы строили новые поликлиники, ремонтировали существующую лечебную базу, закупали оборудование. Это было необходимо.

Помню, как 10 лет назад мы начинали национальный проект «Здоровье» (коллеги тоже сейчас об этом вспоминали), в каком состоянии тогда находились поликлиники и больницы по всей стране. Не хватало врачей и медицинских сестёр, высокотехнологичную медицинскую помощь можно было получить далеко не в каждом регионе, а если говорить по-честному, по-простому, то в основном только в Москве. А ещё проще, когда людей направляли за границу.

Теперь высокотехнологичную медицинскую помощь оказывают 133 федеральных учреждения, 800 региональных медицинских организаций. Это очень хороший результат, мы прошли этот путь достаточно быстро. Я хочу всех за эту работу поблагодарить. Мы практически сформировали высокотехнологичный сектор в нашем здравоохранении. Количество операций в сфере ВМП, о чём только что коллеги говорили, увеличилось в десятки раз.

Мы боремся с социально значимыми болезнями. Прошлый год, напомню, был Годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями. В первую очередь стремимся привлечь внимание людей к этой теме – и сейчас мои товарищи, которые здесь выступали на этой трибуне, об этом говорили, – чтобы они сами могли себя обезопасить. Важность всего этого понимают в «Единой России», этому была посвящена отдельная дискуссионная площадка. Я поддерживаю предложения партии, которые там прозвучали.

Распространяются и новейшие технологии в сфере оказания медицинской помощи. В регионах есть телемедицинские центры, которые позволяют проводить консультации между врачами и медицинскими работниками на расстоянии. Реализуется проект по введению единой государственной системы. Все документы – и выписки, и справки, и рецепты, и медицинские карты – сейчас переводятся в электронный вид. К врачам можно записаться не только в регистратуре, но и через специальные терминалы в поликлиниках и по интернету. Это, конечно, упрощает жизнь, и нужно продолжать развивать такой опыт по всей стране.

Но здесь не всё так гладко, и понятно, что качество медицинских услуг всё равно требует ещё очень серьёзного внимания, как и состояние медицинской сети.

Сегодня происходит оптимизация медицинских учреждений, которая должна повысить качество медицинской помощи. Она затрагивает все субъекты нашей страны, в том числе и Республику Крым, и Севастополь. Это сложный процесс, причём он касается всех – и медицинских работников, и менеджмента, и, конечно, самих пациентов. Понятно, что эти процессы идут не без проблем и, конечно, не один день. Хочу прямо сказать: перемены, которые происходят, должны улучшать ситуацию, а не наоборот – это ключевая вещь. «Единая Россия», отделения и приёмные которой есть в каждом регионе нашей страны, может и должна это контролировать.

Именно наша партия работает непосредственно с людьми. Конечно, вы должны знать, что их не устраивает в работе конкретных медицинских учреждений, и из этого можно сложить целостную картину того, как идёт процесс оптимизации.

Нужно прислушиваться и к тем жалобам и замечаниям, которые есть у наших людей, чтобы они сами могли оценивать, как работает конкретная больница, как работает поликлиника. Для этого нужно развивать систему оценки пациентами качества медицинской помощи, разбираться, почему в той или иной поликлинике трудно попасть на приём к специалисту, почему растёт количество платных услуг вместо аналогичных бесплатных. «Единая Россия» должна как можно быстрее решать подобные проблемы.

Недопустимо, когда поликлиники и больницы закрываются без видимых на то причин, а лишь потому, что региональные власти, прикрываясь оптимизацией, захотели сэкономить на здоровье. Считаю, что вопрос ликвидации любого медицинского учреждения действительно должен пройти общественное обсуждение, и это нужно закрепить в законодательстве.

Ещё раз хочу повторить: оптимизация не должна приводить к снижению доступности медицинской помощи. Это касается и скорой помощи. Больной не должен ждать врача несколько часов. Сейчас внедряется информационная система скорой медицинской помощи. Она уже используется в некоторых регионах, позволяет сократить время приезда скорой. На вызов приезжает бригада, которая находится ближе всего к больному, независимо от территориальной принадлежности скорой. Конечно, машин скорой помощи должно быть больше. Мы понимаем, что регионам, которые в настоящий момент отвечают за обновление парка, сейчас непросто. Мы один раз это уже делали, но в настоящий момент всё равно с финансами туго, именно поэтому Правительством в этом году предусмотрено 3 млрд рублей на закупку машин скорой помощи. В регионах появится почти 1,5 тыс. новых машин скорой помощи и более сотни реанимобилей.

Даже самый хороший автомобиль может застрять на плохой дороге, особенно когда эта дорога совсем, что называется, никуда. Эту проблему может решить закон, который был поддержан нашей партией. Мы сейчас об этом как раз говорили. Он позволяет перечислять средства от уплаты акцизов на нефтепродукты на строительство дорог регионального и местного значения. Думаю, это правильно. Особенно это актуально для села и отдалённых районов.

Нам уже удалось по целому ряду территорий сделать медицинскую помощь более доступной. Все медицинские учреждения теперь строятся не только с учётом численности людей, которые живут в регионе, но и с учётом расстояния до другого медицинского учреждения. Для сельских жителей работают мобильные медицинские бригады. Не реже двух раз в год медики приезжают для проведения плановых осмотров. Люди могут обратиться за помощью в новые ФАПы и офисы врачей общей практики.

Есть действительно неплохие успехи и в привлечении врачей на село. Во многом это результат нашего партийного проекта «Земский доктор». За время его осуществления 19 тыс. специалистов поехали работать на село. Они не просто приехали, но и построили дома, привезли семьи, остались там работать. Это именно то, чего мы добивались. Конечно, есть и случаи, когда врачи не продлевают контракт, но нам нужно просто проанализировать подобные ситуации. Я прошу партию вместе с Минздравом, органами исполнительной власти регионов посмотреть, почему это происходит, может быть, выработать решения, которые позволят улучшить условия жизни и врачей, и среднего медицинского персонала, которого на селе пока по-прежнему не хватает.

Второе, о чём хотел бы сказать, – лекарства. Это очень острая тема. Лекарства нужны всем, нужны хорошего качества и по нормальной цене. Мы поддерживаем тех, кому сейчас трудно. В этом году в бюджете предусмотрены средства на обеспечение лекарствами льготников. Это большие деньги для нашей страны и вообще большие деньги – 88 млрд рублей. Реализуется известная программа по семи нозологиям, по которой пациенты, страдающие некоторыми редкими заболеваниями, получают дорогие жизненно необходимые им препараты за счёт средств федерального бюджета.

Мы принимаем меры, чтобы на рынке лекарств было меньше случаев откровенной спекуляции. Об этом тоже коллеги говорили на дискуссионной площадке. Приняты меры по совершенствованию государственного регулирования цен на жизненно необходимые и важнейшие лекарственные препараты. Это позволило в целом сдержать цены на эти лекарства в прошлом году на уровне ниже инфляции. Хотя, конечно, ситуация разная и по регионам, и по отдельным препаратам.

Вместе с партией в Государственной Думе были приняты законы, которые позволяют контролировать цены на рынке медицинских изделий. Кроме того, 1 марта текущего года вступил в силу обновлённый список жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств, который стал формироваться открыто и при непосредственном участии профессионального сообщества. Он был расширен по отношению к тому, который был в прошлом году, в него были включены некоторые современные лекарства. Мы также поддерживаем наших российских производителей лекарств.

Государство предоставляет им субсидии, а также преференции при закупках государственных препаратов из этого перечня.

Уже сегодня при поддержке государства на рынок вышли 29 новых лекарств нашего производства, разрабатывается ещё 131 препарат.

Мы должны сделать всё, чтобы обеспечить свою лекарственную независимость, чтобы такая страна, как Россия – огромная, высокотехнологичная, состоящая из очень образованных людей, – сама производила самые сложные препараты. Я уверен, нам это под силу.

Результат понятен: мы действительно стали выпускать больше лекарств, объём их производства удалось увеличить по сравнению с 2009 годом почти в два с половиной раза.

Я просил бы «Единую Россию» и дальше следить за ситуацией с лекарственным обеспечением. В том числе когда речь идёт об обезболивающих препаратах, о чём тоже наши коллеги с этой трибуны говорили. Тяжелобольной человек не должен мучиться оттого, что ему не выписывают нужное лекарство, и уж тем более недопустима ситуация, когда такого лекарства нет в аптеке.

Мы уже пересмотрели законодательство в этой области. Принятый закон, который был, кстати, инициирован «Единой Россией», облегчил доступ пациентов к сильным обезболивающим препаратам. Сейчас растёт количество аптек, где можно получить подобные препараты, упрощена процедура их выписки, работает горячая линия, куда можно пожаловаться на нарушения.

Этот вопрос решается, прошу его также держать на контроле.

Тем не менее проблема существует в ряде регионов, нужны, может быть, нестандартные идеи по её решению. Обращаю на это внимание.

Также необходимо отслеживать ситуацию с качеством лекарств. На рынке не должно быть места контрафакту и подделкам. Мошенников, которые этим занимаются, конечно, мы наказывали и будем наказывать, но нужно действовать и на опережение, а именно расширить полномочия надзорных и контролирующих органов в этой сфере, чтобы контрафакт не попадал на полки аптек. Для этого нужно проработать вопрос о создании интерактивного сервиса, куда человек может обратиться, если узнал о подделке.

Третье, о чём шла речь, – качественная медицинская помощь для матери и ребёнка. Мы действительно впервые достигли исторического минимума по материнской и младенческой смертности, во многом благодаря строительству современных перинатальных центров. Это хороший, большой результат. За последние годы мы построили 26 таких центров, где есть всё необходимое для того, чтобы в самых сложных условиях и маме, и ребёнку была оказана самая современная медицинская помощь. Это была наша с вами инициатива – инициатива партии «Единая Россия». Здесь есть что предъявить. Мы и дальше будем строить подобные центры, в этом нет никаких сомнений.

Я обращаюсь к коллегам – руководителям субъектов Федерации: нужно взять эту работу под личный контроль, ведь от этого зависит будущее наших с вами регионов.

Четвёртое, о чём шла речь, – это подготовка кадров для здравоохранения. Здесь, в этом зале, большое количество врачей, медсестёр, людей, которые каждый день заботятся о нашем здоровье. Работа эта очень непростая. Ещё раз, пользуясь этой возможностью, хочу вас сердечно за неё поблагодарить.

Я даже больше скажу. Человек, который решил стать врачом, уже в силу этого факта заслуживает определённого уважения. Студенты-медики ведь идут не за огромными деньгами в эту профессию, выдерживают жёсткие вступительные экзамены, потом учатся долго. Это действительно зов души, это желание помогать людям. И мы (в данном случае я имею в виду и государство, и партию «Единая Россия») должны сделать всё, чтобы будущие медики такое желание не потеряли. Для этого нужны две вещи: надо дать нормальную, достойную зарплату и хорошее медицинское оборудование. Вещи совсем простые, но тем не менее нам придётся ещё много трудиться, чтобы вся наша страна отвечала самым современным критериям по двум этим позициям.

В медицинском образовании наравне с теоретической подготовкой большое внимание уделяется практике, это понятно, развивается система университетских клиник. Сейчас нужно усовершенствовать и систему целевого приёма, чтобы решить проблему нехватки врачей в регионах. Я очень часто слышу разговоры о том, что нам нужно возродить, вернуть к жизни советскую систему распределения в медицинских профессиях. Дорогие коллеги, нам не нужно ничего возрождать, у нас всё есть, надо этим пользоваться только. Я обращаюсь к руководителям нашего здравоохранения в регионах, обращаюсь к потенциальным работодателям. Когда человек поступает на бюджетное место в университет, в медицинский институт, просто с ним надо подписывать договор о том, что по окончании он должен несколько лет отработать в том или ином медицинском учреждении, так, как это было в годы, когда мы оканчивали университеты. Здесь нет принуждения, здесь есть материальное стимулирование, оно заключается в том, что если ты не хочешь ехать далеко, тогда верни деньги государству. Мне кажется, это вполне справедливо. Надо этим пользоваться.

Настоящий врач – это не только знания и даже не только практика, это ещё и возможность найти личный контакт с пациентом. Этому тоже надо учить в институте, чтобы человек чувствовал, что ему оказывают не абстрактную медицинскую услугу, а реальную, конкретную медицинскую помощь. Когда человек болеет, он одинаков, какую бы должность он ни занимал. Ему нужна не только профессиональная помощь, но и человеческое отношение. Мы рассчитываем, что нас встретят с пониманием, причём не только врачи, но и другие сотрудники медицинских учреждений. В тех регионах, где это понимают, появился довольно любопытный проект – «Вежливая регистратура», и мнение людей о медицинских работниках там изменилось, оно, естественно, улучшилось. Распространять этот опыт или нет, пусть сами регионы решают, но польза от него очевидна.

Есть такое выражение, что сердце можно лечить только сердцем. Это касается любой болезни. Работа врача отбирает много душевной энергии, но внимательное, доброе отношение врача к пациенту, как известно, не менее полезно, чем просто таблетки и процедуры. Тем не менее, когда мысли врача заняты тем, как прокормить свою семью, а не пациентом, места для нормального лечения не остаётся, поэтому крайне важно обеспечить врачам и другим медицинским работникам достойную зарплату, чтобы они думали о том, как помочь больному человеку, а не о том, как получить деньги за лечение. Мы над этим работаем, вы знаете, постепенно доводим зарплаты врачей, медицинских работников до средних по региону. В этом году на софинансирование расходов регионов по повышению зарплат всех бюджетников предусмотрено 30 млрд рублей. Есть определённые трудности, не буду скрывать, которые вызваны непростой экономической ситуацией, но хотел бы специально подчеркнуть: мы от этих целей не отступимся, мы не будем ссылаться на то, что сейчас кризис, проблемы, поэтому подождите. Мы будем этих целей добиваться, будем стараться придерживаться графика. Поэтому я обращаю внимание глав регионов: повышение зарплат медицинских работников не должно происходить за счёт сокращений, во всяком случае необдуманных сокращений.

Ну и пятое, о чём здесь говорилось, – за здоровье отвечают не только доктора. За своё здоровье, как известно, отвечаем все мы, сами люди отвечают. Все также знают, что нельзя злоупотреблять алкоголем, курить, нужно есть полезную еду, нужно заниматься спортом, регулярно ходить к врачу для профилактики. Но это некая общая схема, в жизни всё гораздо сложнее. Чтобы знание стало обычной практикой для каждого человека, необходимо, если хотите, об этом на площадке говорилось, вводить моду на здоровый образ жизни, в том числе и через социальную рекламу, как это предлагали на одной из площадок форума. Нужно подумать, может быть, действительно этому уделить более пристальное внимание.

Для современных молодых людей спорт – это уже обязательная составляющая жизни. Да и не только молодых, если так по-честному сказать. Все стараются вести активный образ жизни. Тем более для этого появляются условия – много спортивных площадок, в крупных городах устанавливаются уличные тренажёры. Напомню, что по инициативе нашей партии строятся физкультурно-оздоровительные комплексы, в вузах, то есть в университетах наших появляются бассейны.

В 2014 году партия предложила за счёт бюджетных средств строить спортивные площадки в сельской местности, развивать спортивные клубы, ремонтировать залы для физкультуры в сельских школах. Это очень важная программа! Потому что, мы все знаем, если в городе плюс-минус ничего, особенно когда деньги какие-то вложены, на село приезжаешь, не важно, в какой части нашей страны, по школе ходишь – вроде учиться можно, а выходишь на улицу, хотят показать тебе спортивную площадку – ну грустно становится, просто реально грустно. Надо обязательно это сделать, тем более что тяга к спорту, к физкультуре сейчас огромная.

Тем не менее есть результаты.

Число учеников, которые занимаются спортом не только на уроках физкультуры, но и после занятий, выросло на 10%. В этом смысле ничего нет страшного – нам нужно брать пример с той системы, которая существовала в советский период. Мы действительно ведь много тогда занимались спортом. Как сейчас помню, ездили на тренировки, подолгу проводили там время.

Необходима и система ГТО. Молодёжь с удовольствием сдаёт нормативы и для того, чтобы облегчить себе поступление в университет, и для того, чтобы просто силы свои проверить. Я поддерживаю планы партии по развитию спорта в нашей стране, привлечению к нему людей самых разных возрастов.

Теперь то, что касается профилактики, что особенно актуально здесь, в Крыму. Почему? Потому что даже самые спортивные, самые активные и самые здоровые тоже болеют иногда, так жизнь устроена. И часто, кстати, даже беспечно относятся к своему здоровью, беспечнее во всяком случае, чем другие, кто сразу бежит к врачу, только начав чихать. Это неправильная позиция. Надо показываться врачам регулярно, а для этого нужна профилактика. Мы с 2013 года проводим диспансеризацию. Можно за счёт государства, не заплатив ни копейки, в поликлинике по месту жительства проконсультироваться у основных специалистов, пройти скрининг, в том числе на онкологию, получить рекомендации. В прошлом году в результате диспансеризации более 800 тыс. человек узнали, что у них есть сердечно-сосудистая патология, и смогли выработать правильные методики лечения. Это и есть современная жизнь.

Не все проходят диспансеризацию. Я обращаюсь к партии, к Минздраву, к Минтруду: вместе с нашими профсоюзами подумайте, как эту ситуацию исправить. Нужны гибкие графики как на работе, так и в медицинских организациях.

Что касается потенциала, в том числе медицинского потенциала, санаторного потенциала, то, конечно, в Крыму он колоссальный – это понимают все, кто хотя бы раз побывал здесь. Я заехал в один из санаториев, прежде чем выйти на эту трибуну. Нам, конечно, нужно приводить базу санаторно-курортного лечения в Крыму в порядок. Будем на это выделять средства, обязательно будем готовить специалистов. Здесь можете не сомневаться, потому что Крым уникален. Но нужно и самим порядок наводить. В санатории, где мы были, к сожалению, типичная ситуация: взяли отрезали у санатория огромный участок земли, понастроили там коттеджей, а санаторию запретили выход к пляжу. Это просто преступление. Я понимаю, что иных уж нет, а те далече. Но нужно сделать всё для того, чтобы вернуть здравницам Крыма их первоначальный блеск.

Дорогие друзья, мы с вами понимаем, насколько важно, чтобы наши люди имели возможность получить медицинские услуги вовремя, качественно и по большинству показателей бесплатно. Прошу вас всех самым внимательным образом реагировать на то, когда в наши приёмные обращаются люди с жалобами. Это действительно крайне важно, для того чтобы навести порядок, ну а нам с вами ещё очень многое предстоит сделать, это правда. Медицина – это та сфера, которая совершенствуется постоянно. Если бы каждому из нас, ну во всяком случае людям моего поколения, сказали бы, что у нас будет такая медицина, как сегодня, лет 25 назад, мы бы сказали, что это невозможно, что это где-то только «у них». А сегодня мы это имеем, и говорим: нет, это не годится, мы здесь отстаём, здесь отстаём, у нас нет таких-то видов оборудования, здесь мы недотягиваем по специалистам. Так будет всегда. Люди хотят получать качественную медицинскую помощь. Но наша задача – задача и государства, государственных руководителей, и нашей партии, и, конечно, самих медицинских работников заключается в том, чтобы мы подтягивали постоянно нашу медицину под современный уровень и по технологическому оснащению, и по уровню обеспеченности самих медиков. Вот если мы будем на должном уровне, у нас будет отличная медицина, я в этом не сомневаюсь.

Нам нужно принять резолюцию сегодняшнего мероприятия. Хочу вам сказать, что те решения, которые вошли в резолюцию, это действительно назревшие решения. Мы обсудили их с коллегами, теми, кто участвовал в дискуссионных площадках, как и предложения и инициативы, которые были на других форумах – а это было в Москве, в Петербурге, в Саратове. Они должны стать частью нашей предвыборной программы.

Данный проект подготовлен на базе предложений и инициатив, которые вы все, уважаемые коллеги, обсуждали. С учётом того, о чём вы договорились, о чём наши товарищи сейчас на этой сцене говорили, с учётом моего доклада я предлагаю этот проект принять, как у нас принято говорить, за основу. Нет возражений? Будем считать, что это поддержка, а в недельный срок мы его доработаем за счёт тех предложений, которые поступили от наших коллег. Я прошу вас не стесняться. И это не ради красного словца. Предложения, выработанные в ходе нашего с вами форума, нашей с вами работы, войдут в программу партии, а это уже дело совсем скорое. В ближайшее время мы все эти предложения обобщим и включим в наш программный документ.

Россия. ЮФО > Медицина > premier.gov.ru, 24 мая 2016 > № 1767068 Дмитрий Медведев


Кипр. Украина > Медицина > vkcyprus.com, 20 мая 2016 > № 1763615 Владимир Козявкин

Когда чудеса возможны

Рождение ребенка с детским церебральным параличом – настоящее испытание для любой семьи. И нужно ли говорить о том, что родители хватаются за любую возможность лечения и постоянно следят за всеми новинками медицины в этой сфере. И, конечно же, практически все из них слышали об уникальной методике профессора Козявкина. Система интенсивной нейрофизиологической реабилитации для детей с ДЦП была разработана им около 30 лет назад. С тех пор доктор Владимир Ильич Козявкин помог уже 60 тысячам больных и стал всемирно известен в профессиональных кругах и среди пациентов.

В его огромную клинику в Трускавце со всего мира приезжают не только больные дети, но и врачи, мечтающие познакомиться с этой технологией. Последние 2 года Владимир Ильич начал принимать пациентов и на Кипре. И мы считаем, что просто обязаны рассказать об этом всем нашим читателям, ведь, возможно, это изменит жизнь болных детей.

- Владимир Ильич, с какими проблемами можно к вам обращаться? Ведь вы лечите не только детей с ДЦП.

- Да, не только. Помимо разных форм детского церебрального паралича, мы занимаемся лечением аутизма, различных расстройств внимания, последствий травм, радикулитов, невритов, инсультов и т. д. Конечно, существует очень большой список показаний и противопоказаний. Все их вы можете найти на нашем сайте: www.reha.lviv.ua.

- Вы могли бы немного рассказать о своем методе нашим читателям?

- Все знают, что такое детский церебральный паралич. Существует множество причин, которые приводят к повреждению мозга и нарушению функционирования ЦНС. Общеизвестно, что головной мозг обладает колоссальными компенсаторными резервами и возможностями, так называемой нейропластичностью. Это значит, что его оставшиеся здоровые клетки могут частично брать на себя функции поврежденных. Главное, суметь активировать эти механизмы. И разработанная мной система реабилитации снова и снова доказывает, что большое значение при решении этой задачи имеет вертеброгенный (позвоночный) компонент. За счет восстановления (мобилизации) подвижности суставов позвоночника, мы создаем в организме новое функциональное состояние: нормализуется мышечный тонус, улучшается кровоснабжение и идет уменьшение диско-радикулярного конфликта, вследствие чего увеличивается объем пассивных, а в последующем – активных движений. И что самое главное,– изменения происходят не только в физическом состоянии ребенка, но и на психоэмоциональном уровне. Идет интеграция ребенка в реальные условия, то есть улучшается качество жизни. Если бы вы знали сколько в нашей клинике историй, рассказывающих о том, что когда-то ребенок даже рук разжать не мог, а теперь виртуозно играет на фортепиано или рисует удивительные картины.

- Как вы вообще придумали эту методику?

- 30 лет назад, я в основном занимался проблемами взрослых пациентов – радикулитами, остеохондрозами. И иногда у этих больных встречалось локальное напряжение некоторых групп мышц. И как-то, я заметил, что после проведения биомеханической коррекции позвоночника у этих пациентов данное напряжение существенно уменьшалось. Применив эту коррекцию у детей с ДЦП, мы получили вышеуказанный позитивный результат. То есть сформированное новое функциональное состояние привело к устойчивому эффекту. Естественно, Министерством здравоохранения было проведено большое количество экспертиз и проверок, после чего данная коррекция была рекомендована для применения в лечебных учреждениях. И сегодня указанная методика и ее эффективность стала темой обсуждения на многих научных конференциях в разных странах.

- Расскажите, пожалуйста, о своей системе работы на Кипре.

- Отвечая на этот вопрос, хочу начать со слов благодарности Министерству здравоохранения Кипра, которое выдало нам соответствующие лицензии на осуществление медицинской деятельности на острове. И, конечно же, поблагодарить доктора Томази, с которым мы сотрудничаем уже несколько лет. Нам очень повезло встретиться с таким уникальным специалистом, который понимает, что в наше время нужно быть открытым и активно привлекать новые и интересные технологии. Наше представительство в Лимассоле работает круглогодично. Его возглавляет моя дочь Ольга. Туда вы можете обратиться в любое время по таким вопросам, как запись на лечение или консультативный осмотр. Что касается записи на лечение, то это возможно только после тщательного изучения вашей медицинской документации и осмотра пациента.

- На Кипре очень много говорится про медицинский туризм, но реально ничего нет. Что вы думаете об этом направлении?

- Я считаю, что в плане медицинского туризма у Кипра есть уникальные возможности: география, климат, инфраструктура, высококвалифицированный и коммуникабельный персонал. Уже несколько лет подряд из многих европейских стран, а также стран СНГ, Англии, Германии, Израиля приезжают пациенты для прохождения лечения по Системе интенсивной нейрофизиологической реабилитации. После двухнедельного пребывания в клинике и проведения курса лечения пациенты отмечают устойчивый стабильный результат и улучшение качества жизни. И каждый раз с теплотой вспоминают гостеприимный Кипр и их пребывание здесь. Я считаю, что у медицинского туризма на Кипре определенно есть очень большое будущее.

И наш проект – здесь яркий тому пример!

Владимир Ильич Козявкин

Генеральный директор Международной клиники восстановительного лечения.

Член-­корреспондент НАМНУ.

Доктор медицинских наук.

Профессор кафедры реабилитации Национальной медицинской академии последипломного образования им. П. Шупика.

Главный специалист МОЗ Украины по вопросам медицинской реабилитации.

Герой Украины.

Заслуженный деятель науки и техники Украины.

Лауреат Государственной премии Украины.

Елена БАРСУКОВА

Кипр. Украина > Медицина > vkcyprus.com, 20 мая 2016 > № 1763615 Владимир Козявкин


Россия > Медицина > vestikavkaza.ru, 19 мая 2016 > № 1763645 Людмила Козлова

Доктор Козлова: "Лечение анемии должно быть многокомпонентным"

Владимир Нестеров

В программе "Спросите доктора Козлову" на вопросы телезрителей, радиослушателей и читателей портала "Вестник Кавказа" отвечает Людмила Вячеславовна Козлова - заслуженный врач Российской Федерации, заслуженный деятель науки РФ, профессор и доктор медицинских наук, заместитель председателя комитета Совета Федерации по социальной политике. В верхней палате парламента Людмила Вячеславовна представляет Смоленскую область.

- У меня мальчик 5 лет. Частая слабость и головокружения. Сдали анализ крови. Выяснилось, что у ребенка низкий уровень гемоглобина - 93 г/литр . Стоит ли обращаться к врачу или можно обойтись диетой (продуктами с повышенным содержанием железа)?

- Здесь одной диетой без препаратов железа не обойтись, а лечение, как мы уже с вами знаем, - прерогатива врача.

- У ребенка анемия. Слышала высказывание о том, что анемия – это не диагноз, а симптом другого заболевания. Насколько это утверждение имеет право на существование?

- Анемия — это патологическое состояние, при котором наблюдается снижение уровня гемоглобина в крови и уменьшение числа красных кровяных телец (эритроцитов). Анемия чаще является симптомом какой-либо патологии внутренних органов или нарушения обмена веществ, но быть и самостоятельным заболеванием.

- Ребенку 9 месяцев, болеет ОРВИ. Гемоглобин низкий - 82. Врач говорит, что сначала победим ОРВИ, потом поработаем с гемоглобином. Означает ли низкий гемоглобин анемию, и как можно помочь малышу?

- Такое содержание гемоглобина характерно для анемии средней степени тяжести. И лечение в этом случае должно включать соответствующую диету, режим и обязательно препараты железа, выбор их – дело врача.

- Ребенку 4 года. Понижен гемоглобин. Анализ кала показал наличие яиц глистов. Может ли это быть взаимосвязано?

- Конечно, ведь при гельминтозах нарушаются процессы всасывания и переваривания пищевых продуктов. У 30–40% инвазированных снижается кислотность желудочного сока вплоть до анацидоза и угнетения пепсинобразующей функции. У большинства детей изменяется микробиоценоз кишечника. Нарушения всасывания и переварива и развития ребенка.

- Беременность 8 месяцев. Низкий гемоглобин 98. Сосу мальтофер, ем печень, гранаты, говядину – результат почти нулевой. Есть ли вероятность того, что у малыша тоже будет низкий гемоглобин? Может ли анемия передаваться наследственно?

- Судя по тому, что вам назначили, речь идет о железодефицитной анемии и конечно, вероятность, что у вашего малыша будет низкий гемоглобин высока.

- Слышала мнение, что уровень железа в крови у ребенка можно повысить не только диетой, но и активным образом жизни – больше бегать, прыгать играть в активные игры. Нам 6 лет, и уже 4 месяца мы боремся с анемией. Ребенок быстро устает. Неужели ему нужна дополнительная физнагрузка?

- Важно, чтобы ребенок как можно больше гулял на свежем воздухе независимо от времени года. Детям до года назначают массаж и гимнастику, дошколятам и младшим школьникам советуют умеренные занятия спортом, которые стимулируют обменные процессы и улучшают всасывание и утилизацию пищевых продуктов. Будьте внимательны к интенсивным физическим упражнениям и занятиям ребенка спортом — это подойдет не каждому. Лечение анемии должно быть многокомпонентным. Мало подобрать хороший препарат железа. Это не сработает без сбалансированного питания, продолжительных прогулок, рационального режима дня и нагрузок (как физических, так и умственных) и хорошей обстановки в семье.

- 7 лет. Мальчик. Анемия. Принимаем железосодержащие препараты. В последнее время стали появляться запоры. Доктор говорит, что это может быть следствием лечения. Но курс не отменяет. Курага, чернослив не помогают. Как быть?

- Запоры могут появляться при лечении препаратами железа. Давать препараты железа детям рекомендуется между кормлениями или за час до еды, так как некоторые ингредиенты пищи (например, коровье молоко) могут образовывать с ним нерастворимые соединения. Запивают препараты фруктовыми и овощными соками, особенно полезны соки цитрусовых (разумеется, детям старше 3 лет). Включать в питание свежую морковь, свеклу, цветную и брюссельскую капусту, тыкву, кабачки, патиссоны, сливы, бахчевые культуры. Овощи и фрукты должны составлять не менее 50-60% ежедневного рациона Особое значение придают систематическому приему пшеничных отрубей. Это ценное природное средство является одним из мощных стимуляторов кишечной перистальтики, в них содержится значительное количество витаминов группы В, оказывающих благоприятное воздействие на все органы и системы человеческого организма, а особенно центральную нервную систему. Отруби способствуют выведению из организма токсинов, аллергенов, избытка холестерина.

- Ребенку 4 года. В последнее время стали наблюдаться задержки стула. Ребенок дискомфорта не испытывает. Стоит ли обращаться к врачу?

- Следует нормализовать питание и режим дня, избегать гиподинамии. При отсутствии эффекта – обратиться к врачу.

- У ребенка 7 лет нередко очень сухой стул. Кала мало и он крошится. Процесс дефекации занимает более 10-15 минут. Что посоветуете?

- Одной из причин этого может быть дисбактериоз, который может возникнуть, если мать малыша перенесла во время беременности инфекционные заболевания, либо вследствие неправильного вскармливания (слишком быстрый переход на молочные смеси, несвоевременность ввода в рацион прикорма, неправильная диета) и прочих факторов. Также среди причин появления овечьего кала можно назвать увлечение такими лекарственными препаратами как имодиум, смекта, бифидумбактерин и пр., в которых содержатся активные пищеварительные ферменты. Перенесенные стрессовые ситуации также являются потенциально опасными факторами, вызывающими развитие запоров и возникновение овечьего кала. Сильный испуг, неблагоприятная обстановка в семье, чрезмерно суровое наказание за провинность, неудачи в детском саду — на все это ребенок очень чутко реагирует, и последствия не заставляют себя ждать. Известны случаи, когда овечий кал сопровождает такие болезни как гипотиреоз, менингит, язва желудка, сахарный диабет и пр.

Необходимо увеличить суточное количество потребляемой ребенком жидкости. Поите его чистой водой, соками, компотами из сухофруктов — всем тем, что он охотно пьет в обычных условиях. При этом лакомиться сухофруктами неплохо и отдельно, желательно ближе ко сну. Проверенными и безопасными средствами от запора являются изюм, курага, чернослив и пр. — выбирайте по вкусу своего ребенка. Отличным стимулятором работы кишечника считают инжир, который необходимо есть в количестве одной-двух ягод перед основным приемом пищи, запивая обычной водой.

Надо исключить на какое-то время совсем количество мучных продуктов в детском рационе. Вермишель, пельмени, вареники, хлебобулочные изделия рис, печенье, манная каша — все это лучше временно заменить пищей растительного происхождения. При запорах хорошо себя зарекомендовали свекла, клубника, тыква, киви, яблоки, а также свежие соки из фруктов и овощей. Что же касается такого средства от запоров как кефир, то давать его ребенку следует осторожно. Чтобы не ошибиться, запомните простое правило: слабительным эффектом обладает исключительно свежий, несладкий кефир (желательно не более шести часов «от роду»). В то же время более «взрослый» кефир, равно как и подслащенный, наоборот оказывает закрепляющее действие. Идеальным вариантом является самостоятельное приготовление свежего домашнего кефира.

- Мальчик 6 лет. Проблемы со стулом (запор). В каких случаях можно применять очистительную клизму, и как часто это рекомендуется делать?

- Клизма ребенку ставится при запоре, а также при необходимости рентгенологического исследования пищеварительных тракта и органов малого таза, эндоскопического исследования и др. Противопоказана она при наличии:

Кровотечений из желудка и кишечника;

Язвенных или острых воспалительных процессов в толстой кишке;

Злокачественных новообразований в прямой кишке;

Реабилитационных мероприятий в период самых первых дней после желудочно-кишечных операций;

Выпадения прямой кишки и трещин в зоне ануса;

Массивной отечности у больного ребенка;

При неясных болях в животе и подозрении

Применяется не чаще одного раза в 10-14 дней.

- Как правильно ставить клизму ребенку?

- Емкость, например, резиновую грушу или грелку хорошо промываем, обдаем кипятком, втягиваем немного воды внутрь и промываем емкость изнутри, тщательно удаляя ее. Грудного ребенка (до года) укладываем на спинку и приподнимаем ножки вверх. Можно уложить его на левый бочок. Под него подкладываем клеенку и пеленку. Наконечник густо смазываем вазелином. В положении ребенка на спине – ножки удерживаем левой рукой, в положении – на боку левой рукой поджимаем ножки ребенка к животу и разводим ягодицы, а правой рукой нажимаем на грушу и выпускаем лишний воздух. Затем вводим вращательными движениями наконечник в область ануса на глубину – 3-5 см. Сначала продвигаем наконечник вперед в сторону пупка на 2-3 см, затем немного вниз – параллельно копчику. Грушу медленно сжимаем, выпускаем воду. Температуру используемой жидкости необходимо оговорить с врачом, поскольку токсины в кишечнике вместе с теплой водой хорошо всасываются. Обычно температура воды не превышает 25?С (комнатная температура). Левой рукой слегка сжимаем ягодицы и так же медленно выводим наконечник. Продолжаем сдерживать ягодицы несколько минут, чтобы фонтанчик не заработал несколько раньше, чем хотелось бы от напряжения ребенка и его желания быстрее избавиться от излишнего балласта. При запоре вводят жидкость в объеме до 20-30 мл в возрасте 1-3 месяца; 80-100 мл – в 6-12- месяцев жизни; 400-500 мл – в возрасте 8-9 лет; 500 мл и более – детям 10 лет и старше.

Россия > Медицина > vestikavkaza.ru, 19 мая 2016 > № 1763645 Людмила Козлова


Россия. ЦФО > Медицина > gazeta.ru, 19 мая 2016 > № 1758120 Дмитрий Кудлай

«Оскал капитализма? С этим можно работать»

Интервью гендиректора ЗАО «Генериум» Дмитрия Кудлая

Рустем Фаляхов

Не все ученые сбежали из России в Силиконовую долину или в Церн. Инновации можно развивать не только в США или в Швейцарии, но и в российской глубинке. Например, делать апгрейд ДНК и получать лекарства против страшных болезней. Как этого добиться в эксклюзивном интервью «Газете.Ru» рассказал гендиректор компании «Генериум» Дмитрий Кудлай.

— «Генериум» имеет шанс стать лучшей инновационной компанией в конкурсе «Премия развития», учрежденном Внешэкономбанком. Вы настолько инновационны, что для начала хотелось бы получить пояснение: что значит «рекомбинантный»? Это слово употребляется в названии вашей продукции, представленной на конкурс.

— Наша работа называется так: «Три фактора»: производство рекомбинантных препаратов свертывания крови для лечения гемофилии» Рекомбинантный – значит полученный благодаря генной инженерии. Мы встраиваем участки человеческого ДНК в управляемую живую систему, такую как, допустим, кишечная палочка или клетки животных. Например, это клетки яичника китайского хомячка - то есть наиболее изученные клетки, ставшие мировым стандартом в биотехнологиях. Клетка животного со встроенным участком человеческого ДНК может воспроизводить биологически активные вещества с заведомо нужными свойствами для лечения заболеваний.

— Какие болезни лечатся вашими препаратами?

— Наш приоритет – это социально значимые и редкие заболевания: подобные компетенции имеют считаные компании в мире. Сейчас «Генериум» производит препараты для лечения гемофилии, рассеянного склероза, онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний, а также для диагностики туберкулеза.

И еще около 40 молекул находятся на различных стадиях разработки. Часть из них не имеет мировых аналогов.

— Могу предположить, что бизнес ваш начинался на развалинах какого-нибудь советского института? Без мощной команды ученых такие успехи не возможны.

— Нет, на развалинах можно только бурьян найти. Изначально было организовано две лаборатории на арендованных площадях в столичных НИИ. А когда поняли не перспективность такого подхода, было принято решение о строительстве своего научного центра.

И он был построен не на развалинах института, а, скорее, на болотах Владимирской области.

Было 70 гектаров болота, называлась эта территория Барский луг - в поселке Вольгинский Владимирской области. Почему выбрали такой участок? Только потому, что в этом месте была возможность подсоединиться к коммуникациям, необходимым для столь масштабного проекта.

Мы создали инфраструктуру, научно-производственную площадку, были построены таунхаусы и малоэтажные дома. Все это служебное жилье. Ключевые сотрудники получили их полностью обустроенными: с мебелью, бытовой техникой, посудой и т.д. В зависимости от состава семьи или ранга специалиста это от 50 до 320 м2. Команду формировали так: приглашали талантливых ребят, граждан России, которые к тому времени, это был 2009 год, уехали за рубеж или собирались уехать.

— Попросту говоря, переманивали. А уровень зарплат конкурентный?

— Зарплаты дали выше, чем там, где они ранее трудились. 56 человек привлекли таким образом.

К нам приехали бывшие сотрудники ведущих НИИ и фармкомпаний из Канады, США, Германии, Израиля, Франции.

— И в такую глушь?

— Этому также очень удивлялся Дмитрий Медведев (на тот момент президент), когда был у нас в институте с визитом в первый раз. Не поверил. Попросил руководство института выйти, чтобы не модерировалась дискуссия и чтобы ребята честно отвечали. Как они здесь появились, чего они в глуши Владимирской делают? Были такие вопросы…

— Действительно, возникает такой вопрос… И кстати, все, кого вы переманили из-за рубежа, до сих пор работают или разбежались?

— У нас двое, по-моему, числятся по минусам. Одна влюбилась, вышла замуж и уволилась. И вторая сотрудница тоже вышла замуж, переехала. Но одна уехала за рубеж, другая осталась в России, но поменяла место жительства.

— Да, умеете мотивировать на инновации.

— В наукограде есть и жилой сектор, и фитнес-центр, и зал для йоги, и бассейн, и даже два озера.

А самое главное для наших ученых – это возможность самому полностью отвечать за свой проект, доводить его до конца – пан или пропал. А вообще, первая волна сотрудников «Генериума» – это были российские офицеры…

— Офицеры-инноваторы?

— Они профессионально занимались радиационной, химической, биологической защитой. К тому времени они уже в состоянии были заниматься молекулярной биологией. То есть, они могли делать дженерики, препараты-биоаналоги. И это позволило создать финансовую основу для дальнейшего развития. Начали с воспроизведенных медпрепаратов, они и давали первую выручку. К инновациям позже перешли. Но и производство дженериков, учитывая общий уровень развития биотехнологии в стране на тот период - это была достаточно сложная задача.

Кроме того, на первом этапе для нас была крайне важна поддержка Минпромторга. Тогда министерство утвердило список из 57 стратегически важных для страны препаратов, производство которых должно быть организовано в РФ. На разработку этих препаратов выделялись целевые гранты. Мы определились с тем, какие препараты из этого списка мы можем разработать и произвести, включились в программу Минпромторга «Фарма - 2020». Некоторые из грантов мы выиграли. Это помогло нам финансировать фундаментальные разработки. Также мы получили поддержку от Фонда развития промышленности. Это льготный кредит на разработку и доклинические исследования препарата для лечения ревматоидного артрита.

— Какое примерно соотношение бюджетных грантов и частных инвестиций?

— В целом, примерно 1/12 часть инвестиций – это государственные деньги. И, соответственно, 11/12 – это частные средства.

— С какой стадии у вас обычно начинается бизнес?

— У нас производство полного цикла. То есть, от штамма-продуцента до готовой лекарственной формы. Мы не покупаем за рубежом субстанцию, это принципиальный пункт с момента основания компании.

— Какой препарат – визитная карточка «Генериума»?

— Диаскинтест. Это препарат на основе рекомбинантного белка для диагностики туберкулеза. Он является единственной в мире альтернативой пробе Манту, которая устарела (этому методу диагностики исполнилось сто лет), и ее результаты не дают адекватной картины по заболеваемости туберкулезом.

— Как российскому потребителю избавиться от ощущения, что препараты, которые производятся в России, всегда стараются делать подешевле, чтобы они были доступнее по цене? И соответственно, проигрывает в качестве?

— Допустим, если мне пришлось бы выбирать препарат с одинаковым наименованием российского или зарубежного производства. Ни на один зарубежный, ни на один российский препарат я не буду гарантий давать. Если это будет «Генериум», то гарантии я дам. Я понимаю, как это делается, от и до. А мир разный, и Россия разная. Поэтому здесь дело не в отечественном или неотечественном. Мое мнение радикальное: все производители, которые не отвечают цивилизованным требованиям, продукция которых не отвечает стандартам GMP, должны остановить свою деятельность.

— А чем ваш диаскинтест лучше пробы Манту?

— Проблема с пробой Манту в том, что она показывает ложноположительные реакции у детей, которым сделали БЦЖ-вакцинацию (а ее делают в России всем детям). То есть проба может быть положительной у вполне здорового ребенка. При положительной реакции Манту многих деток необоснованно ставят на учет к фтизиатру, начинают лечить противотуберкулезными препаратами, что само по себе небезопасно для здоровья. А вот рекомбинантные белки, которые входят в состав Диаскинтеста, четко реагируют именно на возбудителя туберкулеза. Это называется высокой специфичностью к возбудителю заболевания. То есть, речь о том, что дети не будут получать необоснованное лечение благодаря новому препарату.

За Диаскинтест в октябре 2014 года мы получили «Премию Галена», отраслевой аналог Нобелевской премии в биотехнологии.

По всем меркам Диаскинтест является оригинальным инновационным препаратом.

— Удивительно, что не все еще светлые умы в медицине сбежали за рубеж и в отечественном пространстве находятся инновационные компании, которые готовы соревноваться с глобальными конкурентами из США, Германии или Швейцарии.

— Соревноваться? Это еще скромно сказано. Есть отрасли, где мы впереди. Например, лечение гемофилии. В прошлом году на VI Съезд Всероссийского общества гемофилии приезжало все руководство Всемирной федерации гемофилии. Президент этой федерации Ален Вейл после презентации нашего доклада подошел ко мне, пожал руку и сказал: «Я знаю, что в мире, кроме вас, полного пакета факторов свертывания крови нет ни у кого».

Гемофилия – это наследственное заболевания, при котором у пациента не вырабатываются собственные белки, отвечающие за свертывание крови – их называют факторами свертывания крови. Если не хватает фактора VIII – это гемофилия А, фактора IX – гемофилия В, фактора VII – ингибиторная форма гемофилии. Так вот, мы единственная в мире компания, которая освоила производство всех три рекомбинантных фактора свертывания кровиИ поэтому тут не соревнование идет, а немножко мы опередили конкурентов.

— Вы опередили, например, швейцарскую CSL Behring? Этой компании почти сто лет, она сотни миллионов долларов вкладывают в изучение плазмы крови, в производство тех же рекомбинантных препаратов для борьбы с гемофилией. Это биотехнологический монстр. У них продажи миллиардные по всему миру и эта компания пришла в Россию.

— Но у них в наличии только восьмой и девятый факторы. Еще есть датская компания Novo Nordisk - у них седьмой фактор есть, восьмой и девятый в разработке. А у нас все три фактора разработаны и производятся. Всех трех факторов в мире ни у кого нет, кроме нас. Наши препараты дают возможность пациенту прожить среднюю продолжительность жизни обычного человека, без боязни истечь кровью и умереть от любого пореза.

— Убедительно. По части научного потенциала. Но способен ли «Генериум» покрыть потребности России в препаратах – вот в чем вопрос. Мне, как потребителю, по большому счету все равно, чей это будет препарат – ваш или той же CSL Behring. Лишь бы он был в наличии по приемлемой цене.

— Группы препаратов, которые мы выводим на рынок, заведомо покрывают российскую потребность. Поскольку у нас, чем бы мы ни занимались, приоритетом Россия была, есть и будет.

— А твердую валюту заработать на продажах за рубежом – дело десятое?

— Нет, почему же. Мы сейчас ведем регистрационные действия в Европе, с тем же Диаскинтестом. Будем зарабатывать и там. Одновременно в России расширяем производство. Скоро откроем завод биотехнологических препаратов, который будет самым мощным в России. Расширяемся для наращивания притока инвестиций в фундаментальные исследования, в научные разработки. Будем наращивать и экспорт. Наша продукция сейчас продается в 6 странах. Но экспортный потенциал – он, знаете ли, требует вложений, вложений и вложений. Хотя бы из-за регуляторных барьеров на входе на зарубежные рынки, не говоря о маркетинговой борьбе.

— А государство разве не должно помогать с этим – финансировать или хотя бы предоставлять льготы на научные разработки компаний, которые доказали свою состоятельность, получили международное призвание?

— Вы о господдержке? Она есть. Те же деньги Фонда развития промышленности при Минпромторге – это все равно намного, на уровень, более дешевые средства, чем если бы мы брали их с рынка. Легче дышать.

— А чего ожидаете от ВЭБа, как института развития?

— У нас несырьевой экспорт. Внешэкономбанку акционер, государство, ставит задачу развивать это направление. Так что у нас в ВЭБом абсолютно схожие задачи. И в этом синергия может быть безусловно.

— А санкции не помешают развивать экспорт? Вы уже, наверное, от санкций пострадали?

— Мне кажется, от санкций пострадали все наши коллеги, но каким образом? Если вот мы субстанцию для препаратов делаем сами, то лабораторное оборудование - импортное. Когда санкции были введены, то, соответственно, так или иначе мы получили затруднения и срывы сроков по ряду проектов. Но позже подключились лояльные нам партнеры.

— Индия, Китай?

— Нет, это такие страны, как Австрия, Италия, Швейцария. Проявили правильную позицию…Понимаете, есть связи более сложные, чем лобовой запрет, санкции. У нас не прекращается сотрудничество с американскими и европейскими компаниями по ряду проектов, есть порядка 17 стран, с которыми мы ведем совместную деятельность.

Допустим, для General Electric мы являемся одной из референтных баз. «Генериум» дает отзывы на их новинки, и мы являемся экспертным учреждением для этой компании.

Поэтому они могут прислушаться к санкциям и каким-то образом формально нас отсечь, но пользу от этого они не извлекут. Мы для них партнер серьезный. Одна единица подобного оборудования стоит несколько сот тысяч евро. Поэтому здесь речь не о том, что кто-то там сильно благородный и думает, исполнять ли санкции или нет. А это просто необходимость в кооперации. Если хотите, «суровый оскал капитализма». Не страшно, с этим можно работать.

— На законодательном уровне нужно что-то менять, чтобы ощутимее была господдержка общественно значимых направлений в медицине?

— Надо. Законопроект о клеточных продуктах в данный момент прошел только первое чтение в Госдуме. Он нужен для разработки и использования клеточных продуктов для лечения рака. Сейчас в федеральном законодательстве попросту не описаны такие препараты, соответственно, их применение невозможно.

Получается парадоксальная ситуация – мы готовы применять лекарство, которое спасет жизни тысяч людей уже сейчас, а законодательство нам этого не позволяет.

Если бы этот законопроект проходил быстрее через парламент, то много людей просто удалось бы спасти – по крайней мере, это более 10 тысяч пациентов с карциномой почки.

Россия. ЦФО > Медицина > gazeta.ru, 19 мая 2016 > № 1758120 Дмитрий Кудлай


Россия > Медицина > gazeta.ru, 18 мая 2016 > № 1758117 Давид Мелик-Гусейнов

Рецепт на запрет

В России запретят ввоз сильнодействующих лекарств без рецепта

Артур Громов

Депутаты Госдумы приняли во втором чтении законопроект, запрещающий ввоз в Россию сильнодействующих лекарств для личного пользования без рецепта. «Газета.Ru» с помощью директора НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента Давида Мелик-Гусейнова разобралась, каковы будут последствия принятия нового законодательства.

— Какие лекарства нельзя будет ввозить без рецепта?

— Речь идет исключительно о сильнодействующих лекарствах — это наркотические препараты, психотропные и их прекурсоры. Данные лекарства, внесенные в так называемый Перечень А, находятся под особым государственным контролем (он называется «Предметно-количественный учет»), и, соответственно, любое их перемещение по России (неважно, зарегистрированные это препараты или не присутствующие в России) должно контролироваться государством.

— И как будет осуществляться этот контроль?

— Если человек перевозит эти препараты через границу для личного пользования, то у него должны быть документы, подтверждающие целесообразность этого ввоза. Иначе говоря, должно быть подтверждение, что препараты будут употребляться по медицинским показаниям. Этим документом является рецепт.

— Коснется ли это обыкновенных лекарств?

— Никто никогда не будет предъявлять вам претензии, если вы решите привезти в Россию чемодан зарубежного аспирина. Другой вопрос — сильнодействующие препараты, от которых зависит жизнь человека. Если здоровый человек примет такое лекарство, это может сильно навредить его здоровью и даже привести к летальному исходу. Кроме того, у таких препаратов всегда есть побочные явления: наркотический или психотропный эффект, сопряженный с определенным риском.

— А как же стероиды и гормоны — они ведь тоже находятся в списке сильнодействующих веществ?

— Стероиды также относятся к рецептурным препаратам, их нужно ввозить согласно определенным правилам. Но депутатские поправки касаются исключительно ядовитых, психотропных и наркотических препаратов.

— Кстати, что это за поправки?

— Поправки во втором чтении Госдумы обязали иметь рецепт не только на языке страны, где препарат был выписан, но и на русском языке. С одной стороны, таким образом усложняется ввоз подобных препаратов, с другой — государство пытается отрегулировать чувствительный сектор обращения лекарственных средств в России. Ведь речь идет о наркотических и психотропных препаратах, в том числе содержащих различные яды. Просто так ввозиться в страну они не должны.

Действия депутатов, на мой взгляд, идут в правильном направлении, но наталкиваются на непонимание со стороны пациентского сообщества. Почему-то эту инициативу интерпретируют так, что любые препараты нельзя ввозить из-за границы для личного пользования. Это не так.

— То есть хуже с лекарствами в стране не станет?

— Жизнь простых россиян эта мера не осложнит. Масштабно эти поправки не скажутся на отсутствии тех или иных лекарств и сложности их ввоза. Все наркотические препараты, необходимые для медицинских целей, есть в России. Единственное исключение — морфин короткого действия в таблетках, он будет выпущен в России к 2017 году. Что касается психотропных препаратов, на них есть больший спрос на челночные поставки из-за рубежа, но это единичные препараты для очень специфических категорий людей — их в России единицы. Все, что нужно таким пациентам, — это иметь рецепт при ввозе лекарств из-за рубежа.

— Чем российские власти не устраивал статус-кво?

— Можно оставить все как есть, но тогда возникает вопрос о том, кто берет ответственность за обращение этой продукции. У таможенников и пограничников часто возникают вопросы о том, с какой целью ввозится тот или иной препарат. Что, если человек провозит его через границу не для лечения, а для других целей: перепродать, получить психотропный или наркотический эффект (для себя или кого-либо еще)? Для решения этой проблемы и нужен был закон.

— В других странах контроль над сильнодействующими препаратами такой же сильный?

— Конечно. Если вы пересекаете границу ЕС с корвалолом в багаже, вас могут остановить и арестовать, если у вас при себе не окажется документов на это лекарство. Во многих странах мира фенобарбитал, входящий в его состав, запрещен и находится под жестким контролем государства.

— Законопроект Госдумы исчерпывающий или можно было бы доработать?

— Во-первых, нужно делать так, чтобы эти лекарства продавались в России, и мотивировать фармацевтические компании, которые у нас не представлены, зарегистрировать свою продукцию на российской территории. Чтобы у населения не было потребности приобретать препараты за рубежом и ввозить их челночным образом.

Во-вторых, если возникла ситуация, при которой препарата нет в России и его нужно везти из-за рубежа, необходимы понятные правила и четкие разъяснения относительно процедуры ввоза — чтобы у закона не было двойного толкования. Свои директивы и памятки должны выпускать Минздрав и Федеральная таможенная служба, необходимо освещение закона в средствах массовой информации. У населения должно сложиться понимание того, как это нужно делать правильно.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 18 мая 2016 > № 1758117 Давид Мелик-Гусейнов


Россия > Медицина > economy.gov.ru, 17 мая 2016 > № 1755766 Евгений Елин

Интервью заместителя Министра экономического развития Евгения Елина Российской газете: "Риск сохраняется"

Постановление правительства "Об ограничениях и условиях допуска происходящих из иностранных государств лекарственных препаратов, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, для целей осуществления закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд" было значимым событием для фармацевтического рынка России. Как оно изменило ситуацию на рынке? На вопросы "РГ" ответил заместитель Министра экономического развития Евгений Елин.

Корр.: Евгений Иванович, как принятые меры повлияли на расходы бюджета?

Евгений Елин: За первый квартал 2016 года было заключено более 94 тысяч контрактов на 52 миллиарда рублей. За аналогичный период 2015 года было заключено 98 тысяч контрактов на сумму свыше 55 миллиардов рублей. По цифрам видно, что меры по ограничению допуска иностранных производителей к участию в закупках не повлияли существенно на расходы бюджета.

Корр.: Изменилось ли число зарубежных компаний, участвующих в торгах для государственных нужд?

Евгений Елин: Разумеется, принятие постановления позволило сократить число зарубежных фармкомпаний, участвующих в закупках для обеспечения государственных и муниципальных нужд. Но в отсутствие такой статистики сложно точно сказать, насколько оно изменилось.

Корр.: Есть ли риск ухудшения качества закупаемых российских товаров из-за ослабления конкуренции?

Евгений Елин: Безусловно, любое ограничение количества участников закупки снижает ее эффективность и создает риск ухудшения качества закупаемой продукции.

Корр.: Действенны ли запретительные меры?

Евгений Елин: Председатель правительства поручил до июня 2016 года определить критерии включения товаров российских производителей, работ, услуг, оказываемых российскими юридическими лицами, в перечни, которыми устанавливаются запреты, ограничения и условия допуска товаров, происходящих из иностранных государств. Кроме того, до августа текущего года необходимо проанализировать ранее принятые перечни товаров, работ, услуг, в отношении которых установлены запреты, на соответствие этим критериям. Говорить об эффективности запретительных мер можно будет после разработки этих критериев, а также анализа практики.

Корр.: Есть ли выгоды у такой формы закупок, как долгосрочные контракты?

Евгений Елин: Заключение долгосрочных контрактов можно считать эффективным механизмом для оптимизации бюджетных расходов. Но только в том случае, когда их цена является твердой и не превышает средний рыночный уровень цен, сложившихся на дату их заключения.

Россия > Медицина > economy.gov.ru, 17 мая 2016 > № 1755766 Евгений Елин


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 16 мая 2016 > № 1753716 Вероника Скворцова

Выступление Министра Вероники Скворцовой на заседании Комиссии по мониторингу достижения целевых показателей социально-экономического развития

Уважаемый Владимир Владимирович! Дмитрий Анатольевич, уважаемые коллеги!

В 2015 году были сохранены и закреплены положительные демографические тенденции прошлых лет. За год продолжительность жизни увеличилась на полгода, до 71,4 года. Общая смертность снизилась более чем на 3800 человек. Более существенно смертность снизилась у лиц трудоспособного возраста – более чем на 21 тысячу человек.

Мы вышли на национально-исторический минимум по младенческой, материнской смертности. Благодаря активным программам психологической поддержки снизили число абортов по желанию женщин за год на 65 тысяч, что внесло существенный вклад в повышение рождаемости.

Важно отметить, что указанные тенденции сохранились и в текущем году, и за первый квартал 2016 года смертность населения снизилась более чем на 14 тысяч человек по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Данные изменения явились результатом активных действий по повышению доступности и качества медицинской помощи разных видов – от профилактической до высокотехнологичной. Движущей силой всех изменений в отрасли является двухмиллионная армия медицинских работников.

Во исполнение указа Президента Минздравом совместно со всеми субъектами Российской Федерации реализовывался комплекс мер по совершенствованию кадровой политики. Впервые были разработаны методики расчёта потребности каждого региона во врачебных и сестринских кадрах, позволяющие учитывать региональные особенности, а также структурные преобразования в отрасли и типовые отраслевые нормы труда.

В каждом регионе утверждена «дорожная карта» преодоления дефицита и дисбаланса медицинских кадров. В 2015 году 43 субъекта Российской Федерации уже достигли плановых показателей обеспеченности врачами, однако в семи субъектах отмечено существенное отставание в реализации региональных кадровых программ, что потребовало введения практически ручного управления со стороны федерального Минздрава.

В целом по стране за 2015 год число врачей, работающих в государственных медицинских организациях системы Минздрава, выросло на 1061 человека. Особенно важно, что при этом удалось сократить уровень кадровых дисбалансов. Так, по сравнению с 2012 годом выросло число врачей, работающих на селе, на 5,5 тысячи человек, или более чем на 11 процентов. За один 2015 год – на 3,9 процента. Во многом это произошло благодаря программе «Земский доктор», которая привлекла на село более 19 тысяч врачей (в 2015 году – 3750 человек).

В 2015 году впервые за последние годы удалось существенно увеличить число врачей по таким традиционно дефицитным специальностям, как анестезиология и реаниматология – почти на 900 новых специалистов в отрасли; онкология и рентгенология – по 400 специалистов; психиатрия, патологическая анатомия и ряд других. Важно отметить, что показатель соотношения числа средних медицинских работников к числу врачей в 2015 году также увеличился на 8,5 процента, а по сравнению с 2011 годом – почти на 15 процентов, и составил 2,4 к одному.

Одним из основных механизмов устранения кадровых дисбалансов является адресная целевая подготовка специалистов по заявкам регионов. Её эффективность, то есть процент возврата на подготовленные рабочие места в целом по стране, превысила 86 процентов. Вместе с тем сохраняются межрегиональные различия, и в шести регионах эффективность целевой подготовки была менее 50 процентов, что требует принятия дополнительных организационных мер на местах.

Качество оказываемой медицинской помощи напрямую зависит от качества подготовки специалистов. За последние три года были обновлены все образовательные программы в рамках новых Государственных образовательных стандартов. Программы были обогащены современными фундаментальными биомедицинскими и клиническими блоками, особое внимание уделялось практической подготовке в специально созданных симуляционно-тренинговых центрах в каждом медицинском вузе, а также у постели больного. Фактически сейчас всё направлено на подготовку выпускников к самостоятельной работе в первичном звене здравоохранения сразу после окончания вуза.

Все вузы системы Минздрава признаны эффективными на основе мониторинга Министерства образования и науки. Для дальнейшего выравнивания их образовательного потенциала в 2015 году Минздрав объединил их в 13 научно-образовательных кластеров с применением перекрёстных образовательных технологий и средств контроля, общей электронной медицинской библиотеки, научно-образовательных баз.

С 2016 года мы внедряем принципиально новую систему допуска к профессиональной деятельности – аккредитацию. Само профессиональное сообщество решает вопрос о допуске специалиста на основе комплексных процедур, соответствующих международной системе допуска к врачеванию, включающих медицинский ЕГЭ, подтверждение навыков и умений, способность решать ситуационные задачи.

Уже в этом году аккредитацию пройдут выпускники вузов по специальностям «Стоматология» и «Фармация», с 2017 года мы начнём аккредитацию выпускников по всей группе медицинских специальностей, а затем планово и поэтапно перейдём к аккредитации всех медицинских работников.

Приведение уровня подготовки медиков к единым требованиям осуществляется через разработанную систему непрерывного медицинского образования. Созданный в этих целях портал непрерывного медицинского образования обеспечивает уже сегодня доступ врача к реестру дополнительных образовательных программ с возможностью формирования индивидуального плана обучения, выбора не только теоретических программ, но и симуляционных тренингов, стажировок, циклов повышения квалификации. Частью системы непрерывного медицинского образования является внедряемый с прошлого года образовательный сертификат. Полностью система непрерывного медицинского образования охватит всех врачей к 2021 году.

Эффективность работы отрасли во многом определяется и уровнем подготовки управленческих кадров. В 2015 году Минздравом проведена подготовка более 3 тысяч управленцев, курирующих финансово-экономическую деятельность в медицинских организациях субъектов Российской Федерации. В качестве итоговой аттестационной работы был предусмотрен анализ финансовой деятельности конкретной медицинской организации и выработка на основе полученных знаний механизмов повышения её эффективности.

К концу года было информатизировано около 380 тысяч рабочих мест врачей, или 57 процентов от общего количества, что обеспечивает не только комфортные условия работы и возможность перехода на электронный документооборот, но и доступ к информационным ресурсам отрасли, к консультативным телемедицинским технологиям и к дистанционным модулям непрерывного медицинского образования. В 2016 году мы планируем увеличить количество автоматизированных рабочих мест врачей до 70 процентов от потребности.

Для формирования настоящего врача наряду с профессиональной подготовкой необходимо уделять особое внимание воспитанию душевных, моральных и личностных качеств. Мы воссоздали систему профориентации со школьной скамьи, в большинстве регионов возрождены лицейские медицинские классы и предуниверсариумы.

Сегодня у абитуриентов, поступающих в медицинские вузы системы Минздрава, наиболее высокий средний балл ЕГЭ, превышающий на 10 пунктов средний российский показатель. Конкурс в медицинские вузы Минздрава составил более 10 человек на место. Важно, что в последние два года появился конкурс в медицинские колледжи, который в 2015 году составил уже около четырёх человек на место. Это значит, что профессии врача и медицинских сестёр стали снова престижными. Мы надеемся, что из лучших абитуриентов будут формироваться лучшие студенты и лучшие медицинские специалисты страны.

В ближайшие годы нам предстоит завершить все начатые преобразования, прежде всего закрепить тесную и неразрывную связь кадровых потребностей каждого региона страны с адресной подготовкой кадров, сбалансированной по медицинским профилям и уровням системы здравоохранения. Для этого совместно с субъектами нам нужно дополнительно отшлифовать механизмы целевой подготовки медицинских работников.

Второе – гарантировать качество подготовки врачей и среднего медицинского персонала через поэтапное включение всех медицинских работников в систему непрерывного медицинского образования на основе инновационного развития биомедицины и под контролем аккредитации.

И хотелось бы сказать, что для гибкого управления кадровым потенциалом отрасли в настоящее время завершается формирование единой информационной системы, которая объединяет федеральный регистр медицинских работников, а также сведения об их участии в непрерывном образовании, в аккредитации, что позволит нам планировать кадровое развитие и адекватно реагировать на возникающие потребности отрасли. Спасибо большое.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 16 мая 2016 > № 1753716 Вероника Скворцова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 12 мая 2016 > № 1757371 Олег Мусий

Олег Мусий: "Я бы не преувеличивал значение законопроекта об автономизации клиник, это только первый шаг к новой системе"

Интервью заместителя главы Комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Олега Мусия агентству "Интерфакс-Украина".

Вопрос: Комитет по здравоохранению поддержал депутатский законопроект об автономизации клиник, который впоследствии был принят Верховной Радой в первом чтении, хотя ранее категорически был против такого законопроекта, разработанного Минздравом. Почему комитет изменил свое отношение к этой теме?

Ответ: Комитет Верховной Рады по вопросам здравоохранения последовательно выступает за автономизацию учреждений здравоохранения. Отражением последовательности этой позиции было внесение и регистрация альтернативного законопроекта через три для после регистрации Кабминовского законопроекта.

Законопроект Кабмина (№2309а), который был зарегистрирован в 2015 году, не в полной мере отвечал тем принципам, которые были задекларированы Минздравом. Я взял на себя ответственность и для того, чтобы по-сути спасти ситуацию с вероятным разворовыванием всей государственной системы здравоохранения заложенным в правительственном законопроекте, внес альтернативный законопроект №2309а-1.

Когда мы получили заключения главного научно-экспертного управления Рады и внимательно изучили с юристами и медиками то, что заложено в правительственном законопроекте, мы поняли, что там на самом деле предусматривался полный "дерибан" всей системы здравоохранения. А именно, превращение государственных учреждений здравоохранения в общества с ограниченной ответственностью – ООО и АО, открытие их счетов в коммерческих банках, а самое ужасное - это то, что имущество, средства, помещения и земля, на которой находятся эти учреждения, должны были стать основной уставного капитала новосозданных коммерческих предприятий, и эти активы должны были передаваться без аудита и без бухгалтерского учета, только по данным бухгалтерии на день передачи.

Здесь как раз была "зашита" вся эта схема по расхищению, даже не приватизации, а просто по бесплатному отбору наиболее привлекательных лечебных учреждений и земли, на которой они находятся.

Альтернативный законопроект мы готовили очень быстро, потому, что регламент отводит на это только две недели. Мы определились, что пойдем по пути доработки альтернативного законопроекта и попробуем всем комитетом найти общую точку зрения на автономизацию учреждений здравоохранения, что и произошло еще в июле 2015 года.

Потом были каникулы и за сентябрь мы подготовили уже согласованный со всеми членами комитета законопроект, который несколько отличался от альтернативного. Например, были внесены уточнения относительно названия неприбыльных некоммерческих предприятий, которыми станут государственные и коммунальные учреждения здравоохранения. Посоветовавшись со специалистами по хозяйственному праву, мы оставили в законопроекте только два вида создаваемых автономных предприятий, в которые может быть преобразовано существующее медучреждение - казенное предприятие, и коммунальное некоммерческое предприятие, хотя раньше законопроект предусматривал четыре вида подобных предприятий.

Вопрос: В чем же заключаются основные отличия вашего законопроекта от предложений Кабмина/Минздрава?

Ответ: Мы убрали все риски, которые были заложены в правительственном и минздравском законопроекте. А а именно риски, касающиеся организационной формы предприятий, связанные с размещением счетов в коммерческих банках, а также добавили возможность влияния общественности на новосоздаваемые медицинские предприятия в виде обязательности существования общественных наблюдательных советов.

Вопрос: Как это будет воплощено практически?

Ответ: Если примут нашу редакцию, то те медицинские учреждения, в которые превратятся существующие учреждения здравоохранения, будут обязаны создать наблюдательные общественные советы с привлечением пациентских и врачебных организаций, профсоюзов и т.д. Механизм создания таких НС будет прописан подзаконными актами.

Это позволит общественности контролировать учреждения здравоохранения, в т.ч. и расходование ими бюджетных средств. Даже в районной поликлинике (сейчас они называются консультативно-диагностическим центром), если она превратится в коммунальное некоммерческое предприятие, там обязательно будет создан НС.

Вопрос: Для чего это нужно?

Ответ: Смысл закона об автономизации в том, что мы убираем бюджетную классификацию и постатейное бюджетное финансирование, которые на сегодня существует во всех учреждениях здравоохранения. Сегодня бюджет клиники формируют так называемые "защищенные статьи", где 80% бюджетных средств, которые выделяются государством через субвенцию или бюджет идет на зарплату врачей, 7-8% идет на коммуналку, до 5% - на лекарства, и почти ничего не остается на развитие.

Автономизация предполагает, что на финансирование этого некоммерческого коммунального предприятия будет выделяться глобальный бюджет. Он будет поступать во все учреждения здравоохранения, и его руководитель будет сам им распоряжаться.

Для того, чтобы у руководства клиники не было соблазна потратить эти средства не на учреждение здравоохранения и нужен НС, чтобы обеспечить контроль представителей коммунальной общины.

Вопрос: Какие еще важные новации вводятся законопроектом об автономизации клиник?

Ответ: Я бы отметил, что в проголосованном в первом чтении законопроекте об автономизации введена норма о контрактных отношениях с руководителями учреждений здравоохранения и о конкурсе на назначение руководителя – контракт будет заключаться с победителем конкурса. Порядок проведения конкурса будет разрабатываться Минздравом, но понятие конкурса мы ввели.

Законопроект также узаконивает статус медиков как физических лиц-предпринимателей, которые смогут на первичном уровне оказывать медицинскую помощь.

Кроме того, важна норма, которая оставляет в распоряжении учреждения здравоохранения средства, которые не были использованы до завершения бюджетного года – на сегодня они возвращаются в бюджет. Неиспользованные или сэкономленные средства будут переходить на следующий бюджетный год и клиника получит возможности для расходование средств на собственное развитие.

Статус коммунального некоммерческого предприятия предусматривает, что учреждение здравоохранения сможет легально зарабатывать, предоставляя платные услуги, перечень которых будет утверждать Кабмин, а их стоимость должна быть определена Минздравом и будет универсальной для всей страны. Эти средства будут оставаться в учреждении здравоохранения, и оно само будет ими распоряжаться. Сегодня эти средства находились на полулегальных счетах, и использовать их можно было только по статьям бюджетного финансирования, т.е. например, только на зарплату или только на оплату коммунальных услуг.

Теперь бюджетом может распоряжаться руководитель учреждения здравоохранения, и эти средства смогут переходить на любую статью, которая предусмотрена уставом. Кроме того, устав некоммерческого предприятия предусматривает, что заработанные средства могут быть распределены только на это учреждение. Таким образом, все, что заработает клиника, она будет вынуждена потратить на свое развитие.

Вопрос: Значит, может быть такая ситуация, что одно учреждение здравоохранения заработает больше, а другое меньше?

Ответ: Да. И то, которое больше заработало, будет иметь возможность, например, обновить свою технику или повысить зарплату, или нанять лучшего специалиста, который будет приносить большую прибыль. Учреждение здравоохранения сможет экономически развиваться, а сегодня по существующему бюджетному кодексу это невозможно.

Вопрос: Какими будут следующие этапы реформирования здравоохранения, после принятия закона об автономизации?

Ответ: Несмотря на ряд принципиальных новаций, заложенных в законопроекте об автономизации, я бы не преувеличивал его значение. Это первый шаг к переходу на новую модель финансирования и управления учреждениями здравоохранения. Гораздо важнее наш законопроект об организациии медицинского обслуживания (№4456), в котором уже детально расписано, каким образом будет осуществляться финансовая и хозяйственная деятельность учреждений здравоохранения.

Так законопроект об организации медобслуживания предусматривает, что какие-то услуги будут платными, и описывает, как будет формироваться цена на них. Очень важно, что в законопроекте предусмотрено создание государственного закупочного агентства. Это фундаментальный закон, который изменяет всю систему организации здравоохранения и механизмы хозяйственной деятельности новосоздаваемых автономных учреждений здравоохранения, которые будут организованы в соответствии с законом об автономизации.

Кроме того, законопроект №4456 предусматривает, что Минздрав будет обязан разработать на основе протоколов лечения перечень стоимости медуслуг. Эта стоимость будет унифицирована и обязательна для всех учреждений здравоохранения, чтобы не было такой ситуации как сегодня, когда, например, МРТ в одной клинике стоит 500 грн, а в другой – 1000 грн.

Клиники будут получать деньги в соответствии с перечнем и количеством предоставляемых услуг. Расчеты будут осуществляться через закупочное агентство, и через него же будут заключаться контракты с учреждениями здравоохранения, например, вторичного уровня. Так, в Украине, условно говоря, в год проводится 10 тыс. аппендэктомий. Будет определена стоимость этой операции, и закупочное агентство будет заключать с конкретным учреждением здравоохранения в конкретном населенном пункте договор на эти операции, и будет выделять на них средства.

Вопрос: Эти два закона формируют законодательную базу реформирования системы здравоохранения?

Ответ: Также мы разработали законопроект №2409д - об основах государственной политики здравоохранения, он может быть рассмотрен в пакете с предыдущими. В нем прописаны принципы и основания, на которых будет базироваться новая украинская система здравоохранения.

Еще раз повторюсь: я бы не преувеличивал значение законопроекта об автономизации, это только первый шаг, даже не фундамент новой системы. Базовые и основные законы – это №2409а и №4456. Они зарегистрированы в Верховной Раде, одобрены всеми членами комитета по здравоохранению и комитет дает им зеленый свет. Есть решение комитета о незамедлительном включении этих основных двух законопроектов в повестку дня, чтобы мы могли в течение месяца получить заключение главного научно-экспертного управления, дать рекомендацию комитета и вынести в зал на голосование.

Если так произойдет, то уже в конце мая или в начале июня они могут быть проголосованы в первом чтении. Тогда же может быть проголосован во втором чтении и доработанный законопроект №2309а-д.

Вопрос: К этому законопроекту есть принципиальное замечание, озвученное, в частности, вашим коллегой Константином Яриничем: в законопроекте не прописаны сроки реорганизации учреждений здравоохранения, поэтому реформа может затянутся бесконечно долго…

Ответ: Сроки – очень дискуссионный вопрос. На мой взгляд, автономизация должна быть возможностью, а не обязанностью. Если мы пропишем, что автономизация должна пройти в течении года, как предлагал К.Яринич, то может возникнуть большая проблема, связанная с тем, что сегодня многие учреждения здравоохранения не имеют качественных менеджеров и управленцев, которые понимают, как управлять предприятием. У главных врачей в этом нет опыта, они привыкли жить по бюджетному кодексу, поэтому есть риск, что эти учреждения здравоохранения не смогут эффективно предоставлять услуги.

Но если бы я предлагал ввести сроки автономизации, то установил бы, например, срок до 2020 года.

Срок в один год, который предлагал Кабмин и депутат Ярынич, по сути загонял все клиники в автономизацию. Я не сторонник этой идеи насилия. Я сторонник того, чтобы государственное закупочное агентство, которое будет создано, закупало услуги именно в лучших учреждениях здравоохранения. Такими учреждениями могут быть только автономные. Те, кто не перешел в автономный режим, будут получать государственное финансирование, но его как и сегодня хронически не будет хватать даже на простые услуги. Так мы получаем возможность показать преимущества новой системы и дать возможность естественного развития автономных медучреждений. Я думаю, что три-четыре года дадут возможность обкатать эту систему, и развить учреждения здравоохранения в эффективные многопрофильные клиники.

Вопрос: Вы будете вносить сроки в законопроект об автономизации?

Ответ: Это пока что дискуссионный вопрос.

Вопрос: Когда будет понятен ответ?

Ответ: Если в процессе подготовки законопроекта ко второму чтению кто-то подаст эти предложения, мы рассмотрим их на заседании комитета.

Вопрос: Если вернуться к законопроекту об организации медицинской помощи, нет ли риска, что его постигнет та же судьба, что и у Кабминовского законопроекта об автономизации - его будут критиковать за ликвидацию бесплатной медицины?

Ответ: В этом законопроекте мы нашли формулу, как наконец совместить 49-ю статью Конституции о бесплатном медобслужвивании с 95-й статьей, которая говорит, что все социальные расходы осуществляются исключительно в рамках госбюджета.

Госбюджет здравоохранения, который на сегодня составляет 55 млрд грн. После определения стоимости всех медуслуг, станет понятно, на что бюджет государства может быть направлен - например, гарантированную скорую помощь, на родовспоможение, на первичную медицину. Станет понятно, какую часть вторичной и третичной медпомощи мы можем закрыть за счет бюджетных денег.

Законопроект об организации медицинского обслуживания через создание государственного закупочного агентства откроет путь к созданию государственного медицинского страхового фонда и заложит основу для перехода на дополнительный источник финансирования – общеобязательное государственное социальное медицинское страхование. Будет известна стоимость услуги, будет государственное закупочное агентство, которое в перспективе трансформируется в медицинский страховой фонд, а также государственное агентство контроля качества оказываемой медицинской помощи. А это уже гарантия защиты прав пациентов и защита от некачественных услуг. В течение примерно пяти лет эти механизмы будут налажены, и тогда мы сможем запустить страховую медицину - дополнительный и необходимый источник финансирования. Таким образом, мы получим бюджетно-страховую модель здравоохранения.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 12 мая 2016 > № 1757371 Олег Мусий


Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 11 мая 2016 > № 1752209 Дмитрий Морозов

Праймериз для доктора

Андрей САМОХИН

Состоявшиеся медики — люди, как правило, конкретные и пользующиеся большим авторитетом в очень разных социальных группах, — нередко достигают успеха на общественном поприще, а то и в политике. Среди участников майских праймериз «Единой России» значится Дмитрий Морозов. Лауреат Первой Национальной премии лучшим врачам России, профессор, руководитель отделения детской хирургии Научного центра здоровья детей, завкафедрой детской хирургии и урологии-андрологии Первого МГМУ им. И.М. Сеченова, эксперт Общероссийского народного фронта.

культура: Почему Вы, успешный детский хирург, профессор, решили пойти в политику?

Морозов: Я сам об этом много думал, взвешивал «за» и «против». Хотя, сразу оговорюсь, не считаю свою деятельность в Народном фронте политикой. Это классическая общественная работа, к которой я всегда тяготел, начиная со школьного комсомола. Еще тогда я для себя нашел такой образ: когда человеку предлагается сделать некий серьезный выбор, он поворачивает свою судьбу. Например, ты услышал крик «помогите». А дальше три варианта: побежал и спас человека, побежал — и погиб, струсил — и не побежал... Если выживешь, то, что бы ты ни делал, этот выбор останется с тобой...

культура: Образ понятен. Только ведь врач — уже по определению «человек помогающий», зачем какая-то дополнительная активность?

Морозов: Она требуется любому медику на всякой административной должности: «пробить» оборудование, улучшить госпитальные условия, восполнить организационный пробел... Чем выше твоя должность, тем с большим спектром общественных — социальных и хозяйственных — уравнений сталкиваешься. И тебе надо их решать: общаться с разными людьми, убеждать. ОНФ помогает заниматься этим на уровне всей страны, и достаточно эффективно. В моей жизни был удивительный опыт — мы в сотрудничестве с Русской православной церковью в выходные бесплатно обследовали детей в отдаленных районах моей родной Саратовской области. По 300–400 человек в день. Это тяжело физически. Но и награда дорога: благодарные глаза людей, которые откровенно изумлялись: надо же, о нашем здоровье кто-то бесплатно в свое личное время заботится! Таким образом и рождается добро. Политика, как я ее понимаю, здесь ни при чем. Я не революционер, при этом — человек системы. Зная не понаслышке реалии здравоохранения, хочу системно помогать претворять в жизнь необходимые сегодня решения.

культура: Почему Вы решили баллотироваться в Думу именно от «Единой России»?

Морозов: Я понимаю «Единую Россию» как государствообразующую партию, которая несет ответственность за сегодняшний день. Являясь беспартийным и комфортно трудясь на площадке Общероссийского народного фронта, я чувствую принципиальной для себя только одну линию — поддержки нашего президента и страны в целом. У меня нет отторжения и неприятия никаких политических сил, инакомыслия, если, конечно, они не откровенно лживы, агрессивны или разрушительны. С другой стороны, я работаю не просто в медицине, но в таком секторе, значение которого понятно для всех, и противников не существует. Я лечу детей и буду делать это в любой точке пространства. Не знаю, куда приведет меня завтра общественная деятельность, однако все мои личные принципы останутся со мной.

культура: Несколько лет назад исподволь в стране было введено понятие «услуги» — по отношению к образованию и медицине. То есть ученики, равно как и пациенты, становятся «клиентами». Вас не коробит подмена понятий?

Морозов: Мне и моим коллегам по цеху подобная терминология не близка. Но это очень непростая и многомерная тема. Сдвиги в нашей отрасли проходят в динамической картине меняющихся взаимоотношений: между человеком и информационными потоками, между самими людьми, гражданами и государством и, наконец, на фоне изменений в человеке как таковом. Стоит задача удержать образ русского врача как гуманиста, рыцаря без страха и упрека. Однако необходимо нанизать на сей образ ряд жестких компетенций, ранее врачу не свойственных: умение работать с компьютером и интернетом, понимание высоких технологий и так далее. Формирование совершенно нового типажа сопровождается разными нестыковками и дисбалансами. «Технологизация» медицины порой дает неприятные следствия в виде потери традиционного внимания и любви к больному, утраты «универсального» взгляда на физический и духовный мир каждого конкретного пациента.

культура: Но ведь принципы добра и зла, совести и подлости остаются прежними, не так ли?

Морозов: Это для меня как человека верующего и воцерковленного не подлежит сомнению. Да, мы не можем остановить прогресс или то, что им ныне называется, мы вынуждены прилаживаться. При том, что он несет отнюдь не только положительные смыслы.

Однако нам ни в коем случае нельзя утерять любовь к пациенту, уважение к врачу. Если мы допустим трансформацию этих отношений в некий механизированный бездушный процесс — беда! Расчеловечивание — это ведь сегодня вполне объективный мировой тренд. Понятно, что нравственные скрепы не загонишь в юридические рамки, как некоторые товарищи предлагают. Ну, давайте выпустим многостатейный закон «О любви к матери». Статья номер один: «Люби ее в горе», номер два: «Люби ее в радости»... Я лично, когда учу молодых хирургов, прежде профессиональных навыков стремлюсь привить им чувство уважения к пациентам, милосердие, сострадание.

культура: Несколько лет назад всерьез обсуждалась идея замены первичной терапевтической помощи в городских поликлиниках некими универсальными «семейными докторами»...

Морозов: Не очень хорошо представляю, в какой голове вообще могло родиться такое предложение. Ликвидация в городах института педиатрии стала бы настоящей катастрофой. У нас общепризнанно высокий уровень подготовки таких докторов, и они играют важнейшую роль. Слава Богу, подобные идеи отвергли на пороге.

культура: В московских поликлиниках, напичканных массой дорогой техники, девушки в белых халатах порой не могут взять кровь из «сложной» вены: приходится вызывать из дома опытную пенсионерку. А в школе «приходящая» медсестра разносит по головам детей педикулез. Привожу абсолютно реальные примеры из жизни... Как их квалифицировать?

Морозов: Могу с уверенностью сказать, это несистемные случаи. Многое зависит от грамотности и порядочности руководителей той поликлиники и школы. Возможно, они просто профнепригодны. Во всяком случае, в моей практике такого не было. То, что сейчас в некоторых учебных заведениях оптимизировали должности медработника, убрали «кабинеты здоровья», считаю неправильным — буду при возможности бороться за их восстановление. Но еще раз скажу, что сегодня не всегда можно механически воспроизводить старые, даже эффективные раньше формы организации здравоохранения — многое изменилось. Уверен, в соответствующих департаментах сидят люди неглупые и профессиональные. Мне, как представителю Народного фронта, не хватает одного: понятных развернутых объяснений принятия того или иного управленческого решения. И, надо сказать, таких обоснований именно через механизм ОНФ от чиновников часто удается добиться. Если бы я не видел практических результатов от усилий «фронтовиков», то не присоединился бы к движению. Скажем, искреннее удовлетворение испытываю от того, что получилось восстановить исконное право медицинских профессоров оперировать, которого коллеги были лишены последние годы. Пришлось провести несколько совещаний, состыковав в обсуждениях Минздрав и Минтруда. В итоге вышел соответствующий указ президента. Разве это не результат?

культура: Что сейчас в Вашей личной «фронтовой» повестке дня?

Морозов: Хочу дать старт новой организации хирургии новорожденных. Ныне ею занимаются в каждом областном центре, при этом число пациентов, требующих подобного вмешательства, ограничено. Например, на область с населением 2–3 миллиона в год наберется всего 5–6 младенцев, которым надо оперировать пищевод. Похожая статистика и по другим органам. При столь малой практике очень трудно обеспечить необходимый уровень квалификации местных хирургов. Следовательно, нужна концентрация профессиональных и материальных ресурсов в специальных межрегиональных центрах по определенным видам патологий. По моим прикидкам, их должно быть 10–12 на всю страну.

Поймите правильно, я не «тяну на себя» как профильный специалист. По данному пути пошла Европа, и это абсолютно рационально. Я уже озвучивал идею главе государства в рамках встречи в Сочи. Речь не идет о строительстве новых центров, а лишь о перенаправлении потоков больных в уже существующие зарекомендовавшие себя клиники с небольшим их техническим дооснащением. Мы сейчас на пороге демографической ямы, и цена каждого маленького человека для страны возрастает. С этим же обстоятельством связан и второй мой проект — центры репродуктивного здоровья подрастающего поколения. Здесь громадный потенциал, ведь так называемые «малые патологии» в половой сфере чреваты огромным количеством нерожденных детей. Две трети бесплодия (а у нас 20 процентов бездетных браков) уходят корнями в детство: водянка, варикоцеле, неопущение яичка. Отклонения можно успешно лечить, если вовремя обнаружить. Как и в предыдущем случае, не потребуется возведения «мегацентров», нужно лишь приложить оргусилия. В обеих сферах зримый результат реален не через десятилетия, а через год-два, так что перед людьми можно будет отчитаться за вложенные ресурсы.

На мой взгляд, также требуется укрепление роли профессиональных медицинских ассоциаций — гастроэнтерологов, нейрохирургов, детских хирургов и тому подобных. Это напрямую связано с задачей дебюрократизации системы: многие полномочия федеральных органов здравоохранения надо делегировать в объединения профессионалов. Такое движение было бы созвучно усилению роли гражданского общества и уменьшению нагрузки на власть.

У нас, к сожалению, еще очень распространены иждивенческие настроения: мне должны все, а я никому и ничего, даже, например, прибраться за собой, если намусорил во дворе. Разумеется, определенный патернализм со стороны государства должен оставаться: если оно «социальное», как записано в Конституции, чиновникам нельзя переходить с гражданами на язык общения в стиле «это твои проблемы». Однако и обратное, встречное движение личной ответственности необходимо. Иначе все рассыпается.

культура: Какую роль играет Общероссийский народный фронт в этом встречном движении?

Морозов: Самую непосредственную. Мы создаем площадки диалогов по конкретным проблемам между обществом и государством. Рабочая группа, которую я возглавляю, собственно, и называется «Общество и власть — прямой диалог». Мы обсуждали вопросы медицины, некоммерческих организаций помощи инвалидам, обездоленным. Все это менее чем за год. Подготовка к одному форуму по здравоохранению заняла полгода моей ежедневной вечерней работы...

В целом же я считаю, что медицинская система в России построена достаточно внятно и логично. И она постоянно модернизируется, поскольку финансирование идет весомое. Убежден, что никогда не появится «таблеток от всего», каких-то чудодейственных методов лечения: человек будет в свой срок стареть, «ломаться». Конечно, нужно самим развивать, а также отслеживать новые зарубежные медицинские технологии, внедрять их, учиться ими пользоваться — как врачам, так и пациентам. Нам многое по плечу. Но в упоении техническим прогрессом нам всем не следует забывать, что люди обязаны относиться друг к другу по-человечески.

Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 11 мая 2016 > № 1752209 Дмитрий Морозов


Россия > Медицина > fmbaros.ru, 5 мая 2016 > № 1759743 Владимир Уйба

Рабочая встреча Президента России с руководителем Федерального медико-биологического агентства Владимиром Уйба

Глава ФМБА России информировал Президента о перспективных направлениях работы агентства, в частности о научно-исследовательской деятельности, а также о разработках и достижениях в сфере спортивной медицины.

В.Путин: Владимир Викторович, на ваше ведомство возложено много задач: и научные исследования, и медицинское сопровождение наших спортсменов спорта высших достижений.

Давайте начнём со второго, имея в виду подготовку наших сборных, или нашей большой сборной, к Олимпиаде в Бразилии.

В.Уйба: Владимир Владимирович, действительно,­­ вопрос медико-биологического сопровождения сборных команд, сборной команды России – это очень непростое, ответственное и системное мероприятие.

Мы в подходах к организации медицинского и медико-биологического сопровождения, конечно же, используем только чистые технологии. И в этом смысле [это] ещё более ответственно, потому что мир не стоит на месте, наши соперники, партнёры двигаются вперёд. В общем, надо не отставать.

Известно, что сегодня в победе спортсмена, спортсмена мирового уровня, 50 процентов – это технологии, открытые технологии, технологии, помогающие восстанавливаться и реабилитироваться после тяжёлых нагрузок.

Основная тема сегодня – это персональный подход. Нельзя сегодня работать с унифицированными программами на всю сборную. Это не работает.

Персональная медицина – это тоже очень непростая тема. Сегодня персональная медицина построена на геноме. Геном – это, в общем, основа нашего организма. И тот, кто владеет сегодня геномными технологиями, владеет персональным подходом.

Мы имеем такие возможности, у нас потенциал в агентстве есть. Мы исторически работали с геномом в агентстве. И институт физико-химической медицины, который предметно занимается именно геномными технологиями, сегодня готовит, наряду с другими нашими научными организациями, персональные программы.

Сейчас к Рио мы подготовили персональные программы на всю нашу сборную. Это очень большая работа, когда нужно вывести на физиологический пик максимальных возможностей человеческого организма человека индивидуально, конкретного спортсмена, именно в тот момент, когда он будет выступать в ответственных соревнованиях. Сегодня мы это сделали, и сборная в части такого персонального подхода готова.

В.Путин: Очень хорошо. И делаете вы это на основе научных разработок. Как в этой части?

В.Уйба: Да, действительно, сегодня очень большой объём работы в агентстве – это научное сопровождение. Вот несколько примеров, которые являются мировым достижением, достоянием не только российским, но и мировым.

Клеточные технологии – известная тема. Все очень много об этом говорят. Мы, кроме того, что говорим, ещё и делаем. Мы сегодня лидеры – и я это совершенно ответственно заявляю – именно в аутологичной пересадке, получении типирования, то есть размножения, мезенхимы, то есть кожи человека. И в практическом смысле мы реально этими достижениями сегодня спасаем людей.

У нас в прошлом году была ситуация, когда молодой человек на нашем оборонном предприятии получил тяжелейший ожог, свыше 80 процентов ткани кожи от общего количества тела. И по общим канонам – мировым, российским – это стопроцентная летальность.

И только с использованием комбинированных методов лечения, в первую очередь именно клеточных технологий, мы парня не просто спасли, мы парня полностью реабилитировали, и это сегодня трудоспособный и дееспособный молодой человек. Он полностью возвращён в производство и в семью.

Вот такие клеточные технологии – это, конечно, поразительные вещи, и мы ими владеем.

В.Путин: Что–то удаётся уже реализовать? На экспорт идёт?

В.Уйба: Да. По экспорту мы по Вашему поручению в 2014 году начали уникальный проект, это биотехнологический, полный замкнутый цикл биотехнологии. То есть, по–русски, это вакцина, которая прошла клинические исследования и сертификацию не российскую, а мировую – ПАОЗ. Это организация, которая отвечает как раз за сертификацию биотехнологических препаратов, биотехнологий.

Мы получили сертификат ПАОЗ, и к концу года в Никарагуа заканчиваем первый полномасштабный завод по производству на отечественной субстанции вакцин против гриппа. Причём [это] такой проект действительно единственный пока в нашей отечественной практике, когда мы экспортируем биотехнологии на основе собственных субстанций, это особо важно.

И мы тем самым покрываем потребности не только Никарагуа, это совсем немного, а всего латиноамериканского рынка практически на 50 процентов по обеспечению вакциной против гриппа. Это уникальный проект, и к концу года мы доложим, я думаю, о его удачном завершении.

Россия > Медицина > fmbaros.ru, 5 мая 2016 > № 1759743 Владимир Уйба


Монако. Россия > Медицина > rusmonaco.fr, 30 апреля 2016 > № 1785098 Люция Сулейманова

В зоне влияния - счастье

«Звездный психолог» Первого канала, приглашенный эксперт газеты «Ведомости», автор «Psychologies» и «Наша психология», колумнист Posta Magazine, создатель и ведущая авторских тренингов по психологии влияния и коррекции семеи?ных отношении?, среди которых - «Ловушки любви», «Чувства, которые мы выбираем», «Встань и иди», «Жизнь после предательства», «Семья, или Как в ней уцелеть», автор уникальнои? методики интегративного подхода по восстановлению психоэмоционального ресурса, кандидат психологических наук, управляющии? партнер московского Центра образовательнои? кинесиологии Люция СУЛЕИ?МАНОВА отвечает на вопросы Александра ПОПОВА в связи с предстоящим выступлением в Монако.

Люция, в Москве вы известны как психолог для «героев Forbes», существует даже легенда, что вы можете спасти любую семью. Это деи?ствительно так?

Во-первых, я не считаю, что сохранение брака необходимо всем парам без исключения. Так получилось, что один мои? высокопоставленныи? клиент задумался о разводе из-за своеи? связи на стороне. В процессе работы нам удалось понять, что в новых отношениях влюбленность, а в отношениях в семье - большая привязанность. Поэтому ему нужно измениться в отношениях с женои? и вернуть семеи?нои? жизни былую привлекательность. После этого ко мне обратились два его приятеля, а потом и другие.

Ваши тренинги построены на решении проблем разводов?

Наоборот, я бы сказала, что наши тренинги построены на выстраивании устои?чивых отношении? в паре. Но уж если дошло до развода, то мы помогаем в реабилитации после сложных ситуации? - и мужчинам, и женщинам. В принципе, если женщина готова простить и принять мужчину обратно, то это возможно. Главное - понять, деи?ствительно ли вы этого хотите и сможете ли вы с ним дальше жить.

Вы разработали немало уникальных тренингов и методик, но они все групповые - почему?

Для меня работа в группе - это один из эффективных инструментов решения задач клиента. Но сначала мы обсуждаем его задачи на индивидуальном приеме, а в группе прорабатываем общие ловушки и стратегии выхода из них. При этом только вы будете знать, что делается и говорится специально для вас.

Ловушки относятся к проблемам незамужних женщин или, наоборот, к сложностям браков со стажем?

На индивидуальных встречах мы находим оптимальныи? алгоритм для решения запросов каждого. Группа помогает решить задачу по поиску четкого решения, а я дальше буду сопровождать реализацию этого решения до полнои? пере- строи?ки всеи? системы. Цикл рассчитан на четыре встречи раз в месяц, но кроме того, мы по плану должны обязательно общаться раз в неделю онлаи?н, чтобы получать обратную связь.

А как вы пришли к идее создания таких тренингов?

По просьбе мужчин. На консультациях они стали часто сетовать, что отношения с партнершами перестали вдохновлять и появляется желание их изменить. Тогда был разработан тренинг для женщин и взята за основу системная бизнес-модель стратегического развития отношении?. В результате мужчины задумались уже о том, как им соответствовать изменившимся женам.

Зоны влияния в семье - это главная тема, над которои? вы будете работать на тренинге в Монако?

Да, «технологии расширения зон женского влияния в отношениях» - это тема, которая всегда актуальна, особенно для тех, кто живет в другои? стране. Тем более в нашем патриархальном обществе, где мужчина сам не готов выстраивать с женои? партнерские отношения. При этом навыки, полученные на тренинге, можно использовать и для управления впечатлением о себе и своеи? семье, и в обществе новои? для себя страны.

Каким образом женщина может расширить сферу влияния в рамках своего брака?

В первую очередь через изменение своеи? социальнои? роли в семье. И тут два вопроса: во-первых, как доказать своему мужчине, что ты в состоянии делать это, и во-вторых, как развить навыки, чтобы для вас это было вдохновляюще и одновременно эффективно для отношении?.

Возможно ли что-то поменять, если роли давно сложились по-другому?

Женщины редко уделяют внимание повышению собственного статуса в семье - потому что не всегда знают - как. Когда мы это меняем, мужчина вынужден по-другому взаимодеи?ствовать с партнером.

А чем можно помочь тем, кто не смог добиться определенного статуса в отношениях с мужчинои??

Тут много зависит от того, говорим ли мы о свободном мужчине или семеи?ном. Во втором случае ваши отношения без детеи? всегда будут вторичными. Как сделать их первичными? Тут нужен анализ всех деталеи?. И иногда вывод - двигаться дальше не теряя время.

Сеи?час много состоятельных и самостоятельных женщин, которые не могут наи?ти партнера. Что вы им предлагаете?

Каждая вторая наша клиентка приходит с таким запросом. Часто им приходится появляться на публике в компании просто друзеи?. Но у меня немало случаев в практике, когда после совместнои? работы такие женщины находят мужчину выше себя по статусу, хотя изначально это казалось довольно сложно. И необязательно в финансовом аспекте, но точно социально. Известного музыканта, например.

Часто случаются выездные тренинги?

Только по просьбам наших клиентов в разных странах - и это всегда была закрытая группа.

На тренингах за границеи? вы отрабатываете вопросы адаптации и влияния миграционного процесса на внутрисемеи?ные отношения?

Живя на две страны, мужчина часто заводит роман на стороне, и женщина теряется в этои? ситуации. В процессе тренинга женщина повышает уровень своеи? энергии и в результате получает новые возможности, что влияет на ее внутрисемеи?ныи? статус. Чем больше у вас прав и свободы, тем больше мужчина вас ценит и тем больше он в вас вкладывает.

Кому больше помогают ваши тренинги - мужчинам или женщинам?

Моя задача - убрать конфликты и сделать счастливыми обе стороны.

Спасибо, Люция, за содержательныи? разговор! Как наши читатели могут с вами связаться?

Монако. Россия > Медицина > rusmonaco.fr, 30 апреля 2016 > № 1785098 Люция Сулейманова


Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов

Биотехнологии пришли в Казахстан

Отечественные инвесторы выбирают рискованный, но высокодоходный бизнес

В Казахстане готовится к запуску уникальное производство: биотехнологическая фабрика, которая будет выпускать сертифицированную органическую продукцию – удобрения и добавки (премиксы) для комбикормов. Причем продукция для сельского хозяйства – это лишь первый этап, в планах производство компонентов для косметики и фармацевтической отрасли.

Сказать, что Lotus Organics – первая в Казахстане фабрика подобного рода, мало: в мире всего несколько стран обладают соответствующими технологиями. Обо всех научных и производственных нюансах партнеры проекта не рассказывают, биотехнологии – сфера, в которой в принципе не принято делиться информацией. Говорят лишь, что в производстве будут использоваться ноу-хау и запатентованная технология выращивания микроводорослей – спирулины и хлореллы. Фабрика строится и запускается на средства частных инвесторов, без государственного финансирования.

О том, каково это – заниматься настолько рискованным, но в то же время высокодоходным бизнесом, в интервью «Капитал.kz» рассказал операционный директор Lotus Organics Алиайдар Амалов.

– Алиайдар, производство органических удобрений – сфера, в которой работает не так много предприятий в мире, причем это крупнейшие компании. Не страшно начинать бизнес в такой области?

– Конечно, боязно. Любое предприятие, любое начинание сопровождается огромным количеством рисков, в том числе теми, которые невозможно контролировать, – политическими, экономическими, экологическими и т.д. Производить ту продукцию, которую мы планируем выпускать, – рисковая «затея» с точки зрения технологий, во всем мире это так. Получится или нет – большой вопрос. Почему все же рискнули? Можно банально ответить: я хочу, чтобы Казахстан вошел в узкий круг стран (их, может быть, порядка десяти – двенадцати в мире), обладающих подобными технологиями. Да, этот мотив присутствует. Ни одно государство на территории СНГ, за исключением разве что России, где этой темой занимаются некоторые НИИ, работы в этой области не ведут. Но в то же время любой риск для инвестора ассоциируется не только с потерями, но и с потенциальными дивидендами. Биотехнологии – высокодоходный сектор, где к тому же важен человеческий капитал, поэтому мы и вошли в проект.

– Как вы узнали о том, что можно заниматься таким производством?

– У моих акционеров есть друзья – выпускники Стэнфордского университета. Как-то между ними зашел разговор о том, во что можно вложиться так, чтобы это были высокодоходные проекты, но не такие банальные, как добыча полезных ископаемых, например. Друзья сказали: есть ученый, который специализируется в сфере промышленной биотехнологии и ищет возможности для воплощения своих научно-практических разработок.

Не секрет, в СССР на базе нескольких академических институтов разрабатывалась программа «БИОСОЛАР», направленная на развитие технологий практического использования потенциала микроводорослей для применения в космосе. В первую очередь как источника белка, витаминов и биологического кислорода. Аналогичная программа стартовала тогда в США. Программы начинались в начале 1970-х годов, а свернули их в конце 1980-х, когда поняли, что межзвездных перелетов не будет. Советский Союз распался, а США ввиду достаточно серьезных вложений коммерциализировали свои изыскания, передав своим компаниям наработки для дальнейшей работы. Помимо этого, серьезный вклад в становлении промышленных биотехнологий сыграли Япония, Франция и позднее Израиль. Так в конце 1980-х – начале 1990-х появилась очень востребованная в наше время биотехнологическая отрасль.

В мировых медиа стали часто фигурировать названия объектов (продуцентов) микроводорослей – хлорелла, спирулина, дуналиелла, гематококкус. Специалисты заговорили о возможностях промышленного производства из микроводорослей широкого спектра ценных биопрепаратов, таких как провитамин А (бета-каротин, фикоцианин, гамма-линолевая кислота, Омега 3, и, наконец, лидер рынка – астаксантин). В настоящее время промышленная биотехнология специализируется в использовании как натуральных (нативных, природных штаммов микроорганизмов), так и целенаправленно генетически измененных форм – ГМО. Конечно же, мы считаем наиболее востребованным и правильным использовать чистые природные продуценты. Это природные органические микроводоросли. И, соответственно, то, чем занимаемся мы, не ГМО, а чистая органика.

– Тот ученый, которого вы упомянули, стал вашим партнером по проекту?

– Это Фархад Омаров, мы с ним встретились, пообщались и я ему поверил. Тем более у него был практический опыт работы в этой отрасли – в Азербайджане. В силу ряда причин он был вынужден переехать из этой страны в Турцию, где принимал участие в разработке новых технологий производства биоудобрений. Он разработал технологические основы промышленного производства биомассы микроводорослей для применения в производстве белково-витаминных кормовых добавок (премиксов), а также производства органических удобрений для сельского хозяйства.

На определенном этапе появились потенциальные турецкие партнеры, которые предложили нам построить фабрику в Измире. Но мы отказались, сказав им, что если будем что-то делать, то только в Казахстане, чтобы страна обладала этой технологией. Поэтому с турецкой компанией мы не договорились, а Фархад Омаров согласился сотрудничать с нами.

– И вы решили строить биотехнологическую фабрику на юге Казахстана?

– Сначала мы планировали создавать биофабрику в Актау, представлялось так: водоросли, значит, море. Но Фархад объяснил: нужна чистая пресная вода (желательно талая), нужен солнечный свет не менее 280 дней в году, и желательно, чтобы фабрика располагалась на высоте не менее 500 метров над уровнем моря. Алматы по ряду причин под эти параметры не подошел. Идеальной оказалась территория Казыгуртского района Южно-Казахстанской области: это горная местность, там есть река Келес – естественный источник талых вод, которые для такого производства подходят наилучшим образом, солнца больше 300 дней в году. Мы провели тесты, получили положительный результат: наши первые водоросли уже культивируются. Поэтому мы решили стартовать с первой биофабрики.

– Это же был риск, особенно с учетом того, на каком уровне развития находится у нас сельское хозяйство.

– Это все еще рискованное предприятие. Но, с другой стороны, что мы потеряем? Ничего, потому что если не купят казахстанские сельхозпроизводители, то мы поставим за рубеж: вся наша продукция востребована в других странах.

Органика – это достаточно дорогое удовольствие и к тому же, повторю, мало стран, которые обладают такими технологиями. Ближайшая к нам фабрика, которая может производить подобную продукцию – сертифицированную, запатентованную, – бельгийская Nutrix. Но везти из Бельгии к нам предельно дорого. Плюс к этому себестоимость производства там высока. Например, вода (один из основных компонентов), бельгийцы покупают ее по цене 6 евро за кубометр, это очень дорого.

– Вы могли бы подробнее рассказать о технологии?

– В мире она идентична, но на каждом предприятии свои технологические процессы, и оно не имеет права их раскрывать. Для того чтобы производить данную биомассу, нужно обладать депонированными штаммами этих микроводорослей и бактерий. Ближайшие к нам депозитарии микроорганизмов расположены в Германии и Испании, наши штаммы депонированы в Испании. В настоящее время они уже культивируются (растут) в нашей биотехнологической лаборатории. Проводится тестирование разных питательных сред. В результате мы получаем биомассу с высоким содержанием ценных органических продуктов, которая может быть высушена (получена водорослевая мука), но это не совсем желательный процесс, потому что это приводит к уменьшению ценности биомассы (из-за сушки). Мы идем по пути производства живой(!) биомассы и готовимся производить водные живые концентраты в растительном масле (это известные технологии сохранения бета-каротина). Есть еще вторая технология, мы ее не раскрываем. Но вот что интересно, продукт возможной доставки и хранения этих микроводорослей, оказывается, производится в Казахстане, и мы эту технологию можем применить, она не только значительно снизит себестоимость нашей продукции, но и повысит ее биоорганические качества.

Важный момент: многие считают, что микроорганизмы и бактерии – это опасно. Но эти микроорганизмы и бактерии бывают двух типов, в организме каждого человека живут триллионы бактерий и большинство из них полезны для нас.

– Биофабрика сначала будет выпускать только удобрения?

– Не только… На старте планируем специализироваться и в производстве органических премиксов. У них сфера применения широкая, сельское хозяйство – самый простой вариант «отбить» инвестиции, и мы начали именно с него. Премиксы, то есть витаминные добавки для птиц и животных, наиболее просты в применении и наиболее высокодоходны.

В Казахстане – я точно не знаю, но предполагаю – производится несколько десятков тысяч тонн мяса. Это можно сравнить по объему с одной фермой в Китае – представьте! Поэтому конкурировать на внешнем рынке «обычных» мясных продуктов достаточно проблематично. Но в мире производится очень мало органического мяса – крайне дорогого. И здесь Казахстан мог бы занять свою нишу, но это органика, поэтому на первом этапе мы не сможем сделать очень много, биопродукция очень ограничена в своем производстве. Нашу продукцию нужно вырастить, первую партию мы получим через три месяца после запуска фабрики. И ее хватит максимум для двух птицефабрик со средним количеством птиц 800 тыс. голов.

– Всего две птицефабрики – стоит ли из-за этого открывать такое производство?

– С точки зрения масштаба страны, может быть, и не стоит. Но что получит Казахстан от этого? Вхождение в «клуб» стран, обладающих подобными технологиями. Среди наших соседей таких стран немного (за исключением России, но там производство не промышленное, и Китая). Ближайший производитель – Бельгия, дальше – Швейцария, Германия, Голландия, но их продукция стоит порядка 55-60 евро за литр премикса. И то они могут и не продать: объемы производства в органике не те. Смотрите, в США есть компания «Тайсон Фудс», которая забивает 60 млн голов птицы в неделю. О какой органике может идти речь? Там чистая химия. Органики, которую мы предлагаем, может быть, хватит только на 3-4 фермы, производителям органики тяжело конкурировать с химией. Для производства химического аналога комплекса витаминных премиксов достаточно определенной площади, реактивов и «машины» – подключили к электричеству, и вы ни о чем не заботитесь, она будет производить. В органике все не так. Микроводоросли и бактерии нужно вырастить в определенных условиях, затем вы делаете концентрат, который опять расщепляется, когда нужно его добавить в корм, и опять вы должны бактерии дать жизнь, чтобы она работала уже в организме, куда она доставляется.

Конечно, нам сложно конкурировать с химическими корпорациями, но у всех производителей в мировом масштабе, у тех же AGFA, Novo Nordisk, La Roche, имеются подразделения, которые занимаются органическими удобрениями, и это их самые засекреченные и самые дорогие в плане работ подразделения. Понятно, накормить 7 млрд человек они не смогут. Но для них лучше накормить, условно говоря, 100 млн богатейших людей, которые готовы платить столько, сколько 7 млрд вместе взятые.

Наша фабрика, даже если выйдет на свою проектную мощность, не сможет обеспечить весь Казахстан органической продукцией, это невозможно. У нас не такая «зеленая» страна, очень много непригодных для культивирования органической продукции мест. И, самое главное, нет специалистов: почвоведов, биологов, биохимиков-технологов, нет даже простых специалистов по аквакультуре. Мы, к слову, сейчас думаем о том, чтобы готовить для себя биотехнологов новой формации. Мы ведем переговоры со швейцарским университетом Saint Gallen, чтобы он прислал сюда двух соискателей PhD в этой области, и они готовы приехать на юг Казахстана и работать, потому что им это интересно. Студентам из Алматы ехать к нам, к сожалению, неинтересно.

Вернемся к производству, количество запросов увеличится – мы, конечно, начнем строительство второй очереди, у нас уже есть договоренность с акиматом ЮКО, который готов предоставить земельные участки. Если же мы захотим выйти на промышленный масштаб, нужно будет строить не второй-третий-четвертый тестовый завод, а производство другого масштаба. Это уже совсем другой стандарт, другие производители оборудования, другие лабораторные комплексы, другие инвестиции.

– Те птицефабрики и животноводческие фермы, которые проявили интерес к вашей продукции, – казахстанские?

– Нет. К сожалению, весь объем, который может выпускать наша компания, мы уже сейчас можем законтрактовать для западных производителей. Турецкие рыбные фермы готовы его у нас покупать. Турция – номер один в мире по производству морского окуня в промышленном масштабе, для них органические премиксы с омега-3, являются основным компонентом корма. Со стороны голландских компаний есть интерес к солевым лизунцам с группой витаминных комплексов, которые состоят из наших микроводорослей и бактерий. Эти две страны готовы забирать всю нашу продукцию на корню. Но мы живем в Казахстане, а не в Турции или Голландии, мы хотим есть мясо и яйца – органику, а не химию. Очень плотно мы работаем с казахстанской компанией Alsad (производитель яиц), они помогают нам в разработке наших премиксов.

– Если птицы и животные будут потреблять эти премиксы, получится органическое мясо?

– Премикс не является основной едой для птиц и животных, это группа витаминных добавок, без которых они не смогут жить вне естественных условий, на фабриках и фермах. Чтобы продукция птицефабрики или животноводческой фермы считалась органической, они должны соблюдать множество условий – вплоть до содержания. Мы можем давать птицефабрикам и фермам необходимый премикс, но если они будут поить птицу водой, в которой присутствуют химические элементы, то продукция уже не будет считаться органической. Существует органический стандарт. Если птицефабрики и животноводческие фермы будут его соблюдать, то это будет уже другая продукция, по другой цене.

– То есть органические премиксы сделают продукцию более дорогой?

– В Казахстане – нет. Мы пока, условно говоря, не платим за воду, поскольку пользуемся талой водой, за землю (спасибо главе государства за такие условия для бизнеса). Поэтому, я считаю, мы сможем конкурировать даже с производителями химических премиксов, причем не думаю, что это как-либо скажется на конечной цене для потребителя.

– Вы же говорили, что крупным международным компаниям лучше производить для 100 млн человек…

– Это правильно, я согласен. Но есть одно «но»: не менее 70% себестоимости подобного рода органического препарата – это патенты и ноу-хау. И они у нас есть. Мы могли бы выставить нашим потенциальным покупателям огромную цену, мы ее и поставим, когда будем экспортировать, поверьте мне. Но наживаться на своих согражданах мы не хотим.

– И все же вы ожидаете интерес казахстанских компаний к тому объему, который будете первоначально выпускать?

– На птицефабриках и, скажем, в промышленном животноводстве, порядка 10-30% кормов составляют именно витаминные премиксы. Не секрет, именно на корма приходятся основные затраты в современном животноводстве. На птицефабриках 70% затрат при производстве мяса – это стоимость кормов. Птицефабрики только премиксы приобретают десятками тонн. Когда наш завод выйдет на свою проектную мощность, мы сможем обеспечить не более двух птицефабрик. Увеличить наши производственные мощности, развернуть новые линии для нас реально. В течение одного квартала (трех месяцев) мы сможем удвоить, утроить объемы, если будут заказы.

– Какие-то из казахстанских агроиндустриальных производителей сейчас закупают органические удобрения, премиксы?

– Точно скажу: нет. Просто потому что очень дорого. Его закупают домохозяйства: у вас дворик, пять кур и вы хотите, чтобы они несли хорошие яйца. Для понимания: 80 мг продукта, который мы собираемся производить, – спирулина, при производстве для человека, а не для флоры и фауны, стоит порядка 9 тыс. тенге. Это очень дорого.

Птицефабрика не может работать так, что 10% времени кур будут кормить кормом с органическими премиксами, а в остальные 90% времени будут давать химию. Фабрика должна быть либо полностью органической, либо полностью химической. И даже мировые лидеры, тот же La Roche, не смогут обеспечить все фабрики и фермы Казахстана, потому что производство ограничено.

– Какова общая мощность производства на вашей фабрике?

– На текущем этапе – 60 тонн концентрата в год.

– А себестоимость?

– На текущий момент себестоимость производства 1 кг концентрата спирулины в чистом виде составляет, по предварительным расчетам, от $3,5 до $4,2. Но эта цифра не включает стоимость масла и некоторые другие вещи. Китайские производители делают по $7.

– В Китае, наверное, производства нелегальные…

– Не в курсе. Любое производство нелегально, если у вас штамм бактерий не депонирован (не имеет международного паспорта) или вы не купили депонированные бактерии с официальным контрактом у его реального производителя, или нет патента. Точно знаю, китайцы купили определенные штаммы у немецких производителей. Но, судя по количеству и ценам многочисленных поставщиков, есть определенные сомнения в лицензионной основе китайской продукции. В китайских сертификатах отсутствует лицензионная информация и не указываются ни номера штаммов, ни коллекции, где они депонированы. Вообще же, все индустриальные биотехнологические компании имеют свои ноу-хау, имеют и корпоративные наработки. Здесь работают жесткие требования о сохранении рецептов. Я вам тоже не расскажу, потому что это и есть мой капитал.

– Сколько средств вы потратили на проект?

– Скажу так. Меньше, чем необходимо на разведочное бурение скважины нефти. Но вы должны понять, что основное наше вложение – технологии. Основные затраты – это исследования, разработки и внедрение в промышленное производство. Этот этап мы прошли.

– Государственное финансирование пытались привлечь?

– Нет, просто потому что акционеры хотят посмотреть, как будет развиваться производство. Если пойдет, то оно пойдет и без государственных средств.

– Какая часть инвестиций использовалась для покупки штаммов?

– Мы не использовали средства компании на покупку штаммов. Штаммы, которыми мы обладаем, это вклад, нашего акционера – их разработчика. Их владельцем являлся Фархад Омаров, теперь Lotus Organics. Он их придумал, запатентовал, депонировал и передал в уставный капитал компании. В собственности компании сейчас два штамма: цианобактерии – спирулина и микроводоросли хлорелла. Сейчас в стадии подготовки также ряд патентов. Ими также будет владеть Lotus Organics.

– По рентабельности конкретную цифру назвать можете?

– Не менее 50%. Это очень высокодоходный бизнес. К концу года мы «отобьем» все свои инвестиции, если будем двигаться по разработанному бизнес-плану.

– Когда ожидаете выйти на точку безубыточности?

– Очень скоро, скажем так. В этом проекте все просто – либо купят казахстанские птицефабрики и животноводческие фермы, либо мы поставим на экспорт. Если нам будут чинить препоны, мы просто свернем производство и уйдем в другую страну. Это не скважина или месторождение, все, что забирает с такого производства инвестор, – это знание. Даже если оставить завод, водоросли/бактерии погибнут буквально через месяц и вы ничего не сможете сделать, потому что у вас нет технологии. Производство каждого штамма – это научное «искусство». А инвестор уйдет в другую страну и сделает все там. Поверьте, очень много стран в мире готовы предоставить свои площадки под технологии такого рода.

– То есть вы готовы в непредвиденном случае свернуть производство?

– Если будут оказывать серьезное давление – в жизни же разные моменты бывают, – мы не то что готовы, мы так и сделаем. Пока все, что нам нужно, – просто чтобы не мешали.

– На какой стадии сейчас находится завод?

– Из 22 промышленных альгокультиваторов уже 18 готовы, остальные в процессе завершения. Сейчас готовятся специальные теплицы для комплексов, лаборатория практически развернута. Скажем, процентов на 55 работы уже завершены. Я думаю, скорее всего, в июне сделаем пробный пуск.

– Вы говорили, что сельское хозяйство – самый простой вариант производства органики. Какую еще продукцию вы планируете выпускать?

– Вторым пунктом у нас стоит продукция косметического характера. Спирулина и хлорелла – составляющие многих лекарственных препаратов и биокосметики. Но мы будем производить не конечный продукт – для этого у нас нет ни возможностей, ни желания. Есть предварительные запросы от европейских косметических компаний на пробные тесты наших микроводорослевых бактерий. К сожалению, ни в Казахстане, ни в одной из близлежащих стран нет предприятий, выпускающих косметику с таким уровнем органического содержания.

Третий этап – медицина. Там совсем другой стандарт. Хотелось бы, если получится, производить астаксантин. Уже ведем разработки в лабораторных условиях. В мире всего две страны, где астаксантин производят в промышленных масштабах – США, Израиль. Китай строит свой фабрику в Тибете по его производству. Также планируем выпускать природные биокомплексы омега-3. Производитель №1 омега-3, или рыбьего жира, в мире – Норвегия, где его получают из лосося. Но ареал и популяция лосося ограничены, а население Земли растет и есть большая потребность в этом продукте.

К сожалению, промышленное производство и астаксантина, и омега-3 из водорослей крайне нестабильно. Это достаточно дорогие продукты с очень высокой долей добавленной стоимости. К примеру, стоимость 1 литра концентрата астаксантина доходит до $12 тыс. Этот продукт – вершина, к которой мы стремимся.

Казахстан > Агропром. Медицина > kapital.kz, 28 апреля 2016 > № 1735205 Алиайдар Амалов


Украина. ЦФО > Электроэнергетика. Медицина > newizv.ru, 26 апреля 2016 > № 1735212 Павел Воробьев

«26 апреля я писал сценарий фильма про пожар на АЭС»

В день 30-летия с момента аварии на Чернобыльской атомной электростанции «НИ» собрали истории тех, кто хорошо помнит день катастрофы

Записала Диана ЕВДОКИМОВА

Академик РАМН, профессор Московской медицинской академии имени Сеченова Павел ВОРОБЬЕВ:

– В день самой катастрофы я отмечал свой день рождения в Москве. Как и все – ничего не знал. Потом новость стали передавать по телевидению. А уже через пару дней я дежурил в больнице №7. Как раз тогда к нам вначале стали поступать иностранные туристы, а вскоре и первые жители Припяти. В Киеве были туристы в тот день. Их на автобусах перевозили в Москву и здесь проводили дезактивацию перед отправкой на родину.

С жителями Припяти все интереснее. Их эвакуировали в Киев, а они уже сами ехали на поездах, в основном к родственникам. Их отлавливали на вокзалах и привозили к нам. Людей помещали в специальный отдельный корпус больницы и лечили там.

Поступивших мы в первую очередь мыли, тщательно проверяли на излучение. Отбирали все вещи, но какие-то ценные, например драгоценности, люди мыли сами. Мы, врачи, делали анализы крови, осматривали, разговаривали, узнавали, кто где был, куда ходил, какие симптомы. Если появлялись симптомы лучевой болезни – переправляли в больницу №6. Тех, у кого обнаруживались симптомы лучевой болезни, было мало, может, человек десять. Но дозы были у всех, просто не очень большие. В основном были пострадавшие от бета-излучения: ожоги химические, покраснения.

Специалистов в те годы по лечению болезней, связанных с радиацией, фактически не было. Так получилось, что мой отец руководил клиникой лучевой болезни в больнице №6 (Андрей Воробьев – академик РАМН и РАН, специалист по онкогематологии и радиационной медицине, первым дал полноценное описание патогенеза лучевой болезни. – «НИ»). Я был тоже специалистом, но теоретическим. Стал практическим. А так в патологиях разбирались человек 10–15 в стране. В основном они работали в шестой больнице с тяжелыми пациентами. К нам двое специалистов просто приехали, провели занятие, показали, как и что делать. Что касается катастрофы – я все знал с первых дней, разговаривал с инженерами АЭС. Поэтому было понимание, что лучевой болезни быть не должно у прибывающих к нам людей, а надо лечить ожоги от радиоактивной пыли. В целом наша задача была – помыть, дезактивировать, очистить и отпустить домой.

Позже, когда я обработал кривые крови, увидел, что даже малые дозы облучения отражаются на уровне лейкоцитов в крови, но за ночь все доказательства исчезли с моего рабочего стола. Очень тогда меня это удивило.

Также в те первые недели после катастрофы я впервые столкнулся с благотворительностью и зарекся к ней иметь отношение. При раздаче одежды люди требовали себе хороших костюмов, писали, что они были разодеты в пух и прах, искали выгоду. Осуждать мне никого сейчас не хочется.

Один из ликвидаторов аварии Николай ВОЛКОВ:

– Я в те дни, когда произошла катастрофа, жил в Ярославле, работал на заводе. О том, что произошло, через два дня только увидел заметку в газете, очень краткую. Писали: был взрыв, погибли два человека. Уже потом меня отправили через военкомат на ликвидацию аварии. Работал там в 50 метрах от взорвавшегося реактора. Все видел своими глазами. Нашей задачей было убирать зараженную землю и очищать охладительные бассейны. Техники не было, работали вручную, лопатами. Все потом собиралось в контейнеры, которые затем увозили и где-то закапывали. Я был командиром отряда, следил, чтобы люди вовремя сменялись, каждые несколько минут, и не получили больше установленной дозы облучения. Многих, работавших со мной, уже нет в живых.

Писатель, один из первых журналистов, оказавшихся на месте чернобыльской аварии, Владимир ГУБАРЕВ:

– Тогда я был редактором газеты «Правда» по науке. В этот день, 26 апреля, я сидел и писал сценарий будущего фильма про пожар на атомной станции. Меня как редактора по науке «Правды» очень волновала ситуация, связанная с атомной энергетикой. Я изучал эту область, был на многих атомных станциях. В тот день, 26 апреля, в субботу, я был на 72-й странице сценария. Мне казалось, что я выдумываю самые страшные вещи. Приблизительно в 12 часов дня я узнал, что случилась авария. Конечно, я сразу позвонил в Киев, специалистам, сделал все, чтобы поехать на место катастрофы. Впервые я попал в Чернобыль 28 мая. Далее я побывал везде – и на станции, и в зоне, и много где еще. Там я понял: все, что мне в сценарии казалось очень страшным, оказалось полной ерундой по сравнению с действительностью. Этот сценарий я выбросил и забыл навсегда.

Наталия ТАЛАЛОВА, жила в день аварии в городе Сумы на северо-востоке Украины:

– Я в 1986 году училась в Сумах в десятом классе. Людям тогда ничего не говорили. Отец тогда преподавал в артиллерийском училище и примерно знал, о чем идет речь. Однако никто не сказал, что нужно делать, есть. Все майские праздники мы проходили на парады и пикники с одноклассниками. А вот мой муж из Швейцарии помнит – им сразу сказали, что есть и как себя вести. Последствия стали ясны потом: в областной детской больнице у нас сначала открыли отделение гематологии на 10 коек, потом на 40, а когда я там работала, места были всегда заняты детьми с лейкемией.

Украина. ЦФО > Электроэнергетика. Медицина > newizv.ru, 26 апреля 2016 > № 1735212 Павел Воробьев


Россия > Медицина > vestikavkaza.ru, 24 апреля 2016 > № 1737127 Владимир Круглый

Владимир Круглый: "Идея благотворительности компрометируется сбором денег на лечение"

Беседовал Владимир Нестеров

Гость программы "Трибуна" член Комитета Совета Федерации по социальной политике, представитель от исполнительного органа государственной власти Орловской области Владимир Круглый.

Продолжение. Начало см. Владимир Круглый: "Качество российских препаратов растет, и среди населения, и среди врачей отношение к ним меняется"

- Процесс от создания препарата до внедрения его в аптечную сеть долгий. Нужны многолетние эксперименты, клинические испытания, чтобы доказать эффективность этого препарата. Существует ли проблема доказанности медицинского использования?

- Такая проблема существует во всем мире, и Россия в этом смысле не является исключением. Сложность в оценке эффективности того или иного препарата. Существуют разные уровни доказательств. Чем больше стран, центров участвуют в каком-то исследовании, тем более достоверными будут результаты.

В 1980-е весь мир захлестнули западные публикации об эффективности препаратов, которые делали сами фирмы-производители. И результаты были не совсем очевидными, не совсем достоверными. Поэтому в те годы было создано Кокрейновское сотрудничество — международная некоммерческая организация, изучающая эффективность медицинских средств и методик путем проведения рандомизированных контролируемых исследований. Это добровольная ассоциация исследователей и врачей, которая проводит анализ самих исследований - каким образом проведено исследование, какой уровень доказательств, как выбраны цели исследования, как оно организовано, можно ли верить результатам этого исследования. Медицина должна основываться на принципах доказательности.

Наша страна тоже семимильными шагами движется в направлении доказательной медицины, но еще все-таки отстает от европейской медицины и американской. Самый покупаемый в России лекарственный препарат "Эссенциале форте", на втором месте "Кагоцел". Но это препараты, эффективность которых не доказана многоцентровыми хорошо организованными исследованиями. Еще один часто покупаемый препарат с недоказанной эффективностью "Актовегин". Поэтому эта проблема существует, безусловно, и ее решение не такое простое.

- Мельдоний, о котором сейчас говорят, был разработан в Риге, в Советском союзе. У него есть доказанная эффективность или доказанный вред? Или то, что его вписали в список запрещенных препаратов, это исключительно ревность?

- Если его так широко применяли, может быть какой-то эффект и был. Исследования проводились, его просто применяли у спортсменов для восстановления после нагрузки. Но на улучшение результатов он точно не влияет.

- Владимир Игоревич, давайте вот поговорим о детской онкологии. Насколько доступно сегодня лечение в России?

- Детская онкология была отделена от взрослой только в 1997 году. У детей совершенно другой прогноз. Результаты лечения детской онкологии существенно отличаются от лечения взрослой. Многие дети выздоравливают. Одно из самых частых заболеваний лимфобластный лейкоз. При условии ранней диагностики и правильном лечении - 90% выздоровление. Если брать такие частные заболевания как лимфома почки, то выздоровление в более 95-97%, разные виды саркомы, при II стадии - выздоровление должно быть 100%. Есть заболевания с более благоприятным и менее благоприятным прогнозом, но большинство детей с онкологическими заболеваниями должны выздоравливать.

В 1990-е годы мы стали применять современные эффективные методы лечения детей – химеотерапию, и результаты были просто удивительные. Эффект применения химеотерапии при лимфоме можно сравнить с эффектом применения антибиотиков в 1940-1950 годы. Просто за 5-7 дней ребенок из умирающего, тяжелейшего на глазах превращался в практически здорового. И у меня много пациентов, которые сейчас живы, здоровы, у них свои дети. Это красивые, умные состоявшиеся люди в жизни, и это очень приятно. Онкологическое заболевание это всегда очень тяжело, и надо пройти какой-то тяжелый путь лечения, но это стоит делать. Ни в коем случае нельзя опускать руки. Конечно, у всех результаты разные, но в основном все-таки хорошие.

- Какова доступность этого лечения?

- Оно доступно. Сказать, что у нас все проблемы решены, это будет неправильно. Но сейчас высокий уровень диагностики, и многие заболевания особенно лечатся, в том числе с помощью трансплантации костного мозга. Это все входит в высокотехнологичную помощь, но квота, которая выделяется на лечение, к сожалению не достаточна. Скажу не точно, но квота около 2,3 млн, а необходимо 6-7 млн на то, чтобы покрыть затраты, которое несет медучреждение. Мы сегодня живем в условиях бюджетного ограничения, поэтому не все возможно. Раздел лечения детей с онкологическими заболеваниями должен поддерживаться государством максимально. Все-таки подавляющее большинство пациентов стандартной группы риска лечатся в областных больницах детских или федеральных центрах, и это лечение абсолютно доступно. Оно покрывается системой ОМС.

- Почему, если у нас все бесплатно, в соцсетях и на телевидении все время появляются объявления о сборе денег?

- У нас в стране декларирована бесплатная медицинская помощь в рамках программы госгарантий, в которую для детей входит практически все. Когда выходят известные люди, знаменитые актеры, прост помочь ребенку, у каждого человека тянется рука набрать смску. Но большинство этих детей могут лечиться бесплатно в России. Любой человек, который заболевает любым заболеванием, в том числе и насморком, может захотеть поехать лечиться в Германию. Но почему это должно оплачивать население? У нас в стране заболевания стандартного риска лечатся в региональных центрах, и уровень там очень высокий. У нас есть Федеральный центр детской онкологии и гематологии имени Дмитрия Рогачева европейского уровня, в котором работают немецкие профессора, кстати, на постоянной основе. Приезжают регулярно, раз в две недели, проводят консультации. Мне не понятно, почему, если заболевание можно излечить в России, собираются деньги, чтобы этот пациент поехал в Германию. Кроме того, собирают деньги, чтобы провести лечение в российском частном центре. Я видел такое объявление: "У моего ребенка, 8 лет, мальчик, косолапость, и ему нужно лечение по методу Понсети…." Это простейший метод, он делается во всех государственных клиниках.

- Недавно собирали деньги известным актерам в социальных сетях. А потом прошло объявление от имени актеров, что неизвестные люди прикрываются известными именами, пытаются таким образом незаконно обогатиться.

- Это явное мошенничество.

- Может быть, играет роль стереотип, что за границей лучше?

- Может быть, это. Но деньги же собирают чаще всего фонды, какие-то организации. Идея благотворительной помощи этими сборами компрометируется. Безусловно, фонды могут помочь. Например, Центру Дмитрия Рогачёва очень помогает благотворительный Фонд "Подари жизнь". Они восполняют недостаток средств, который есть у ОМС. Это какие-то эксклюзивные случаи. Например, у нас была пациентка с тяжелым лейкозом, она стала инвалидом, и этот Фонд подарил ей коляску за 300 тыс. с электроприводом. Конечно, никакая семья то не купит, у людей нет возможности. Для таких вещей благотворительность необходима. А так у людей происходит когнитивный диссонанс, когда выступает министр здравоохранения, рассказывает, что все лечение бесплатное, и тут детям начинают собирать деньги на лечение. Очень много случаев, когда сбор денег получается ради денег.

Россия > Медицина > vestikavkaza.ru, 24 апреля 2016 > № 1737127 Владимир Круглый


Россия > Медицина > trud.ru, 22 апреля 2016 > № 1729951 Михаил Давыдов

Город, которого нет

Директор Российского онкологического научного центра имени Н.Н. Блохина, академик РАН Михаил Давыдов отвечает на трудные вопросы

Для тысяч и тысяч россиян диагноз «рак» по-прежнему звучит как приговор. Между тем в онкохирургии Россия занимает лидирующие позиции в мире. Парадокс? За ответом обозреватель «Труда» отправился к директору знаменитого онкологического центра имени Блохина. В течение 40 лет большой ученый и хирург экстра-класса, академик РАН Михаил ДАВЫДОВ с коллегами оперирует тяжелейших больных. На его счету более 17 тысяч труднейших операций. В том числе и таких, какие в мире пока не делал никто.

Но наш разговор с академиком сразу начинается не с уникальных операций, а с болезненного для многих россиян вопроса. Итак...

— Михаил Иванович, в нашем здравоохранении широко используются так называемые квоты на бесплатную для пациентов дорогостоящую высокотехнологичную медицинскую помощь. Иными словами, кто-то получает возможность сделать жизненно важную операцию, а кто-то — нет. На ваш взгляд, это справедливо?

— Нет, не справедливо. Почему у одного человека есть право на жизнь, а другому отказывают в «квоте»? Такого подхода в современном мире не должно быть в принципе. Нужно стремиться к тому, чтобы каждому больному, в каком бы уголке России он ни жил, было бы доступно в полном объеме все необходимое лечение. Речь, понятно, не только о состоятельных гражданах, но и о малоимущих, которым государство в первую очередь должно помогать. К сожалению, пока квотирование в России укоренилось прочно. И прежде всего потому, что денег на здравоохранение выделяется явно недостаточно.

Академик Давыдов хорошо знаком и с отечественной, и с зарубежной медицинской практикой. Бывал во многих мировых центрах. Он не скрывает, что в области онкологии Россия обречена на отставание до тех пор, пока в стране не появятся развитая фармацевтическая отрасль и конкурентоспособная медицинская промышленность. Пока мы сами не будем в состоянии создавать современные лекарственные препараты, а также диагностические и лечебные комплексы. Серьезные различия также наблюдаются и в уровне финансирования медицины. Во многих европейских странах доля расходов на здравоохранение превышает 9-12% ВВП, а в России в прошлом году, по предварительным оценкам, этот показатель составил 3,6%. Если же перевести похудевшие рубли в евро, то разрыв, к примеру, с Германией и Францией вообще зашкаливает — 14 раз!

Масштабы финансовой блокады, в которой оказалась отечественная медицина, отчетливо видны на примере Российского онкологического научного центра. Крупнейшая клиника данного профиля в России и Европе, одна из самых больших в мире. Здесь пять НИИ и 37 лабораторий, работает свыше 3500 человек, в числе которых пять академиков и семь членов-корреспондентов. И вот этот главный онкологический форпост России финансируется государством лишь на треть от реальных потребностей. Для сравнения: бюджет Национального противоракового центра США NCI составляет 17 млрд долларов — при том, что у американцев там 400 коек, а в российском центре — 1500. Ожидается, что в нынешнем году ситуация у нас ухудшится — из-за инфляции и подорожания препаратов.

Очевидно, что ассигнования на здравоохранение необходимо существенно увеличивать. Но вместо этого Минфин действует ровно в противоположном направлении. И если эта тенденция продолжится, острейшие проблемы в отечественной медицине могут превратиться в бедствие. Академик старается обойтись без столь эмоциональных оценок, но приведенные им цифры сами по себе красноречивы.

— Сегодняшнюю ситуацию с обеспечением пациентов лекарствами в онкологии я бы охарактеризовал как крайне сложную, — формулирует Михаил Давыдов. — О доступности многих эффективных препаратов можно говорить лишь с большой долей условности. Возьмем, скажем, современный класс лекарственных средств — таргетные препараты. Они действуют строго целенаправленно, бьют по конкретным мишеням, присущим опухолевым клеткам.

Но эти препараты доступны в некоторых регионах России только 2-5% онкологических больных. Это же капля в море!

Обратимся к статистике. В России ежегодно регистрируется более полумиллиона случаев заболевания раком. Почти у половины пациентов болезнь выявляется в очень запущенной, 3-й или 4-й стадии. Каждый год рак убивает 300 тысяч человек — целый крупный город. Город, которого нет... Причем около 100 тысяч умирают в первые же 12 месяцев после постановки диагноза. Такая предельная степень запущенности говорит о состоянии наших диагностических и лечебных возможностей при выявлении злокачественных образований. Но даже при несвоевременной постановке диагноза жертв могло быть меньше, если бы повсеместно использовались новейшие лекарства. Увы, тысячи и тысячи россиян, нуждающихся в этих дорогостоящих препаратах, их не получают.

А между тем таргетные препараты имеют, по мнению специалистов, фантастические перспективы. Уже создана микрочиповая технология, позволяющая проводить специальные исследования процессов, происходящих в организме больного человека, на молекулярном уровне, в том числе поведения десятков тысяч генов. Это помогает выбрать таргетные противоопухолевые препараты для каждого конкретного пациента. Мы вступили в эпоху персонализированной медицины, о которой еще не так давно мечтали разве что фантасты. Впрочем, кто это «мы»? Чтобы нашей стране идти в ногу со временем, широко использовать современные методы лечения, выявлять грозные болезни на ранней стадии, необходимо не только существенно увеличить финансирование, но также провести структурно-организационную перестройку, считает академик Давыдов.

— Когда медики меня спрашивают, куда мы идем, отвечаю откровенно: никуда не идем, топчемся на месте, — не скрывает озабоченности Михаил Иванович. — Сегодня де-юре у нас принята государственная модель здравоохранения. Но де-факто она в значительной мере изуродована. Прежде всего чужеродным внедрением страховой медицины, которой в принципе не должно быть в государственной системе. Такой модели финансирования здравоохранения нет ни в одной стране мира. Даже в былые советские времена при всей бедности и нехватке всего на свете мы имели четкую модель профилактической, диагностической, лечебной и восстановительной медицины. Это была стройная система, которую копировали во всем мире. Да и сейчас многие копируют. А страховые компании пусть работают с частной медициной...

По мнению академика, серьезнейший просчет был допущен, когда приняли решение о размывании ответственности за здравоохранение, перекладывая ее на регионы. В стране нет единой федеральной противораковой службы — наподобие той, что была во времена СССР. Тогда в структуре советского Минздрава существовал специальный департамент онкологической помощи, курировавший все регионы страны, ведающий вопросами организации онкослужбы в территориях и следивший за результатами ее работы. Сегодня же ответственность за здравоохранение возложена на регионы. Получается, где-то в России уровень онкопомощи на приемлемом уровне, а где-то ее и вовсе нет. Но люди ведь и там живут, болеют. И умирают.

Давыдов уверен, что многие сегодняшние проблемы можно куда эффективнее решать при централизованном управлении отраслью, для чего необходимо воссоздать единую противораковую службу. А также разработать государственную программу скрининга, в рамках которой активно обследовать людей, особенно из зоны риска развития онкозаболеваний. Чтобы выявить не просто ранние и бессимптомные, но и доклинические формы рака и своевременно начать их лечить. Скрининговые программы давно и успешно применяются за рубежом.

Серьезные изменения требуются, как считает директор онкологического центра, и в организации лечения раковых больных. Например, сегодня с таким диагнозом можно лечь в любую многопрофильную больницу, если там есть хирургическое отделение. Давыдов убежден: так быть не должно! Только профильные клиники могут обеспечить полноценное лечение онкологических пациентов. А пока российская онкология переживает тяжелые времена. Лекарства медучреждения должны покупать по тендеру, в котором побеждают не самые эффективные, а самые дешевые препараты. Нередко лимит финансирования в клиниках заканчивается, и больные должны срочно где-то искать сотни тысяч рублей, чтобы продолжить лечение.

В онкохирургии Россия до сих пор занимает лидирующие позиции в мире. Но по многим другим направлениям, говорит Михаил Давыдов, мы сильно отстали — и в фармацевтической промышленности, и в науке, и в производстве современной техники. И разрыв увеличивается. Медлить дальше нельзя, государству пора заняться этой жизненно важной сферой самым серьезным образом. Ибо цена промедления — сотни тысяч умирающих ежегодно россиян, которых можно было спасти...

Виталий Головачев, обозреватель «Труда»

Россия > Медицина > trud.ru, 22 апреля 2016 > № 1729951 Михаил Давыдов


Россия > Медицина. Образование, наука > snob.ru, 19 апреля 2016 > № 1728585 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Источник жизни

По итогам прямой линии Владимира Путина моя подруга Катерина Гордеева написала прекрасную статью о детях, живущих на аппарате искусственной вентиляции легких. Артист Хабенский спросил президента Путина о детях в реанимации, Путин ответил, что у государства нету денег покупать каждому такому ребенку личный аппарат ИВЛ, а журналистка Гордеева написала про то, как этим детям живется.

Только у статьи очень странный заголовок: «Как президент России пытался помочь тяжело больным людям. И почему у него не получилось». Простейший школьный разбор предложения показывает нам, что подлежащее тут — «президент». То есть заголовок выглядит так, как будто это статья про президента, а не про детей на ИВЛ.

То есть автор полагает, что здоровье детей может быть интересно читателю лишь постольку, поскольку оно заинтересует президента. И боюсь, что у автора есть основания так полагать.

Другая моя подруга, режиссер Авдотья Смирнова на той же самой прямой линии задала президенту вопрос об инклюзивном образовании детей с аутизмом. Президент ответил какие-то глупости, но вопрос, насколько я понимаю, был задан не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы ввести тему инклюзивного образования детей с расстройствами аутистического спектра в официальную повестку дня. Много лет Авдотья пытается изменить систему помощи этим детям, но никто: ни чиновники, ни граждане — особо не слушает ее. Теперь, возможно, будут слушать чуть лучше. Потому что образование наших детей интересует нас лишь в той степени, в которой им заинтересуется президент.

У нас президент Путин — это источник жизни какой-то. Про что он скажет хоть слово, то начинает существовать в общественном сознании. Про что не говорил, то никому не интересно.

А все должно же быть наоборот. Наши дети, наши старики, наша земля, наша наука, наша культура должны быть интересны нам не постольку, поскольку о них сказал что-то Владимир Путин, а сами по себе. Наоборот, Путин должен удостаиваться нашего внимания лишь постольку, поскольку заботится о наших детях, стариках, земле, культуре и науке. Но мы путаем начала и концы, причины и следствия. И это очень прискорбно.

Если мы думаем не о детях, а о том, что Путин про них сказал, то Путин у нас будет, а детей не будет. Если мы думаем не об образовании, а о президенте, который про образование что-то там сказал или не сказал, то президент у нас будет, а образование — нет.

Но мы думаем именно так — переворачиваем с ног на голову. Наша повестка дня диктуется не насущными проблемами нашей жизни, а тем обстоятельством, что Путин упомянул или не упомянул об этих проблемах.

Черт побери! Так не должно быть! Если у меня разыграется вдруг острый аппендицит, то вырезать его надо вне зависимости от того, высказывался ли президент Путин на прямой линии о моем остром аппендиците. Удалять надо, потому что болит, потому что лопнет и я помру.

Проблемы, которые мы считаем важными, темы для наших дискуссий, задачи, которые мы считаем первостепенными, не могут быть продиктованы обществу президентом. Наоборот, это люди должны диктовать президенту повестку дня, потому что мы тут источник жизни, а не президент. Но так в России не устроено.

Сидим, смотрим прямую линию, ждем указаний: лечить ли детей, учить ли, пахать ли землю, приласкать ли жену… Если президент не скажет, то мы сами не догадаемся, что нам тут на этой земле делать. И власть от оппозиции у нас отличается только тем, что власти указания президента нравятся, а оппозиции не нравятся. Разногласия у них только по повестке дня, продиктованной Путиным. А про детей на ИВЛ и инклюзивное образование никто ничего не слышал и слушать не хотел, пока артист Хабенский и режиссер Смирнова не попросили президента внести в повестку.

Россия > Медицина. Образование, наука > snob.ru, 19 апреля 2016 > № 1728585 Валерий Панюшкин


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > ria.ru, 19 апреля 2016 > № 1728149 Валерий Спиридонов

Бытующее выражение "я без этого как без рук" показывает, насколько трудно приходится человеку, волею случая лишенному верхней конечности. О том, насколько можно облегчить и улучшить качество жизни таких людей с помощью новых технологий, я расскажу сегодня.

Моя ежедневная работа связана с производством программного обеспечения и трехмерным моделированием. Именно поэтому я с большим воодушевлением слежу за развитием 3D-принтеров, которые позволяют воплотить в пластмассе почти любой созданный мной объект.

Благодаря снижающейся стоимости и совершенствованию устройств для печати из различных типов материалов ведутся разработки, напрямую связанные с медициной (например, уже испытан принтер, который может "распечатывать" уши и хрящи. Замечательное свойство такого подхода к производству состоит в том, что создавать действительно полезные предметы и применять их в реальной жизни, помогая людям уже сегодня, может не только врач или ученый, но и фактически любой компьютерный энтузиаст.

С момента изобретения протезы рук претерпели удивительное число преобразований, начиная от примитивных неподвижных штампованных или даже деревянных предметов, призванных лишь косметически скрыть дефект, до современных компьютеризованных устройств, управляемых силой мысли и стоящих не один миллион рублей, позволяющих делать широкий спектр движений и захватов.

Конечно, каждый случай применения индивидуален, но, выражаясь языком текущей экономической реальности, в сегменте массового спроса лидирующий тип таких средств реабилитации — те, которые можно буквально распечатать на обычном бытовом 3D-принтере, сравнимом по стоимости с домашним компьютером. И такие протезы уже умеют брать и удерживать предметы.

Почему это работает?

Из-за применения свободного программного и аппаратного обеспечения технология давно вышла за пределы лабораторий и попала в руки к любителям всего нового и прогрессивного: дизайнерам, конструкторам, биоинженерам. Многие из них объединяются в сообщества (зачастую их поддерживают технологические гиганты вроде Google) и бесплатно распространяют готовые к печати файлы с моделями подвижных протезов кистей рук и предплечий, а также подробные инструкции.

Человеку в любой точке мира остается только найти знакомого, у которого есть 3D-принтер, либо с помощью волонтера одного из таких сообществ, как E-Nable Group, распечатать и собрать готовый протез.

Ощутимым преимуществом такого подхода является конечная стоимость устройства для пользователя. В среднем затраты на компоненты для печати и сборки протеза с тяговым механизмом без сервоприводов и электроники, управляемым действующими мышцами кисти или предплечья, могут составить от 3000 до 8000 рублей.

Сюда входит стоимость специального пластика, набора крепежных элементов и эластичных нитей, обеспечивающих гибкость и возможность сжимать и разжимать искусственные пальцы. Сборку таких конструкций можно произвести без профессиональных навыков по видеоинструкции с сайтов сообществ бионических "фабрикаторов", как себя называют энтузиасты 3D-печатного протезирования.

Низкая цена, по сравнению с устройствами такого класса, изготавливаемыми специализированным компаниями, актуальна в первую очередь при использовании протезов детьми. Они быстро растут, поэтому заказывать и подгонять дорогие многофункциональные устройства для них чаще всего нецелесообразно: слишком короткий срок применения. При поломках отдельных частей протеза нет нужды в сложном ремонте — можно лишь распечатать и заменить поврежденную деталь.

Еще одним плюсом напечатанных искусственных рук является возможность их полностью модифицировать, самостоятельно выбрать цвета пластика и даже дизайн.

Представьте, что ребенок с отсутствующей частью руки чувствует себя не обделенным судьбой больным человеком, а, например, Железным Человеком из комиксов, с красивым, ярким и, главное, функциональным устройством, неотличимым от детали костюма знаменитого героя. И сверстники вместо того, чтобы проявлять жалость, так надоевшую этому ребенку, еще и завидовать будут.

Конечно, спектр действий такого протеза ограничен одним простым хватательным движением, но даже это уже позволяет держать бутылку с водой, брать и кидать мяч, удерживать баланс при езде на велосипеде. На самом деле такие протезы помогают облегчить значительную часть повседневной деятельности и, главное, дают его обладателю чувство уверенности в себе, причастности к высоким технологиям, напрямую влияющим на жизнь и улучшающим общее настроение.

Юристы от медицины могут заволноваться и спросить: насколько безопасны такие устройства, находящиеся в столь легкой доступности? Ответ простой — они безопасны так же, как и обычные пластмассовые игрушки, если следовать объективным, описанным на сайтах сообществ советам, вроде того, что не следует опираться на эти конструкции или пытаться залезть с их помощью на дерево. Хотя, конечно, консультация врача настоятельно рекомендована. Но уже при разработке моделей этих протезов принимают участие врачи — хирурги, ортопеды, терапевты, и они являются активными участниками этих сообществ.

Развитие технологий 3D-печати и робототехники помогает делать доступными протезы и более высокого уровня. Такие делает, например, российская компания MaxBionic. Их устройства снабжены электромиографическими сенсорами, позволяющими управлять протезом без усилий, и сочетают в себе все преимущества дорогих импортных аналогов при гуманной цене. Специалисты компании проводят самостоятельные исследования и разработку этих устройств и планируют выпустить первую партию уже летом. В будущем они намерены сотрудничать с Фондом социального страхования для бесплатного снабжения протезами нуждающихся людей.

Сообщества бионических инженеров открыты для всех, и каждый может внести свой вклад в их развитие, будь то предоставление своего 3D-принтера, сборка или моделирование новых, ярких и интересных устройств.

Валерий Спиридонов, для МИА "Россия сегодня"

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > ria.ru, 19 апреля 2016 > № 1728149 Валерий Спиридонов


Россия > Медицина > vestikavkaza.ru, 12 апреля 2016 > № 1719077 Владимир Круглый

Владимир Круглый: "Качество российских препаратов растет, и среди населения, и среди врачей отношение к ним меняется"

Владимир Нестеров

Гость программы "Трибуна" член Комитета Совета Федерации по социальной политике, представитель от исполнительного органа государственной власти Орловской области Владимир Круглый.

- Сегодня мы с вами обсуждаем качество лекарственных препаратов. Что собой представляет стандарт GMP?

- Это международный стандарт производства лекарственных препаратов — Good Management Practice - целый ряд производственных условий, необходимых для того, чтобы те лекарственные препараты, которые производит предприятие, были качественными. Это международные условия производства. На самом деле, есть небольшое отличие между европейским GMP и российским GMP, американским, и так далее. Но это очень несущественные вещи.

Если препарат производится в соответствии с этим стандартом, то он соответствует по качеству тем необходимым требованиям, которые предъявляются к данному лекарственному препарату. Если же лекарственный препарат производится не по стандарту GMP, то возникает много вопросов к его качеству.

- Российские препараты соответствуют GMP?

- Да, но надо понимать, что такое российский лекарственный препарат. Например, в Орловской области есть очень крупный завод фирмы Sanofi, который производит инсулин в ампулах под брендом фирмы Sanafi. Он российский или он французский? Конечно, он российский! То есть, если лекарственный препарат выпускается на территории РФ, то он, по нашему законодательству, является российским. Это очень важный момент. Причем субстанция в настоящее время завозится из Германии, но практически полный курс производства делается в Орле. А это рабочая сила, это налоги, и так далее. Поэтому препарат считается произведенным в России. Даже если это фасовка, то на сегодняшний день считается, что препарат российского производства. Хотя сейчас идут процессы ужесточения - то есть, должно быть именно производство.

Было постановление правительства 1289, которое говорило о том, чтобы иностранные препараты не могли участвовать в государственных закупках. Прошло четыре месяца, как это постановление действует, но никакого изменения рынка не произошло. Много было опасений, что россиян лишают качественных импортных товаров. На самом деле, это не так. Цель этого постановления - стимулировать локализацию производства в России. Российский рынок привлекателен для крупных фармпроизводителей. И это постановление в народе называют «третий лишний», то есть, если есть два российских аналога, то третий, импортного производства не допускается. Это дополнительная мотивация, стимул для того, чтобы крупные фармкомпании локализовали производства на нашей территории.

- Могут ли наши отечественные лекарства продаваться за рубежом?

- Не только могут, но и продаются. То есть, этот же инсулин, во-первых, имеет и российский GMP-сертификат, и европейский GMP-сертификат, и продаются в страны Европы. Препарат европейского качества.

Но в соответствии с законодательством РФ все фармпроизводители с 1 января 2014 должны были полностью перейти на стандарт производства в соответствии с GMP. В реальности на сегодняшний день лишь 98 предприятий имеют такой сертификат, который выдает специальный отдел Росздравнадзора, и Росздравнадзор должен контролировать соответствие этому стандарту в течение времени. Причем не только получение конкретного сертификата, но само производство, чтобы оно проходило в соответствии с этим стандартом.

В Европе ежегодно достаточно много предприятий лишаются этого сертификата. Есть специальные GMP-инспекторы, которые следят, чтобы все соблюдалось. В России такого опыта нет. У нас если получил сертификат, считает, что все это производство соответствует. Это вопрос уровня контроля.

- А 98 производителей имеют право поставлять свою продукцию на зарубежный рынок?

- Некоторые реально поставляют. Например, фирма BIOCAD поставляет препараты в Европу. Процесс этот медленный, поскольку ситуация не способствует проникновению, распространению российских препаратов на европейский рынок. Но кроме европейского рынка есть другие. И их российские предприятия осваивают. Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но процесс идет.

В целом изменения в российской фармацевтической отрасли происходят с очень большой интенсивностью. С тех пор, как я работал врачом, качество российских препаратов улучшалось ощутимо. Их эффективность не отличался от зарубежных. Это и колониестимулирующие препараты, и антибиотики. Качество российских препаратов растет, и среди населения, и среди врачей отношение к ним меняется. Раньше было твердое убеждение, что если это препарат швейцарский, то он по определению будет существенно лучше российского. За последние годы такое убеждение исчезло. Программа "Фарма-2020", которая сейчас выполняется Минпромторге, очень существенно стимулирует не только производство дженериков, но и производство и регистрацию совершенно новых российских инновационных препаратов. На днях у нас была встреча с представителем Фонда Сколково, и ученые предлагали проекты создания новых препаратов - разговор проходил на высоком уровне. Я даже не думал, что у нас в стране сейчас разрабатываются препараты против онкологических заболеваний на таком уровне. Причем Фонд Сколково работает по международным стандартам. Там производится внешняя экспертиза, где работают независимые европейские и российские эксперты абсолютно на равных условиях. Недавно на нашем комитете выступал руководитель биологического кластера Фонда Сколкова - потрясающий уровень исследований научных и прикладных.

Россия > Медицина > vestikavkaza.ru, 12 апреля 2016 > № 1719077 Владимир Круглый


Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 7 апреля 2016 > № 1721608 Сергей Цыб

«Фарма-2020»: госпрограмма, которая работает.

О том, как государство поддерживает фармацевтическую и медицинскую промышленность, в интервью РБК+ рассказал замминистра промышленности и торговли Сергей Цыб.

— Завершился первый этап госпрограммы «Фарма-2020» – основного инструмента поддержки фармацевтической и медицинской отраслей. Каковы результаты? Помешали ли западные санкции ее выполнению?

— Напротив, ряд последних событий говорит об обратном: все больше известных компаний выбирают партнеров по локализации среди отечественных производителей. Сегодня фармпромышленность показывает один из самых высоких темпов роста. С 2000 года в России было построено 36 предприятий, в том числе с 2009 года, начала реализации программы «Фарма-2020», – 25 новых заводов. Только с 2013 года открыто 19 производственных площадок, из которых семь построены иностранными фармпредприятиями. Это говорит о высокой стабильности российского рынка лекарственных средств и о том, что иностранные партнеры выстраивают стратегию развития на российском рынке вне зависимости от политической конъюнктуры в странах, где располагаются их штаб-квартиры. В целом среди российских производителей модернизировано более 30 производственных площадок, созданы принципиально новые компетенции в различных технологических направлениях.

— То есть в фармотрасли действительно инвестбум?

— Да, «бум» действительно наблюдается. Иностранные компании активно размещают свои производства, локализуются на территории страны – и таким образом начинают приравниваться к российским производителям и получать те же меры господдержки, что и «аборигены». За последние десять лет, по разным оценкам, иностранными компаниями вложено на нашем рынке порядка 2 млрд долларов.

Иностранцы вынуждены последовательно осуществлять локализацию, начиная с упаковки и готовой формы. Российские компании осваивают полный технологический цикл. За последние три-четыре года отечественные фармкомпании научились производить такие высокотехнологичные препараты, как лекарства на основе моноклональных антител, инсулины и их аналоги, цитокины и факторы роста, рекомбинантные факторы свертывания крови, рекомбинантные ферменты, рекомбинантные вакцины; появляются препараты клеточной терапии и другие современные технологии. Самый важный итог этого «бума» – в России появилась сильная фармацевтическая и медицинская промышленность.

— Сколько проектов получили господдержку? Каков объем финансирования со времени старта госпрограммы?

— На сегодняшний день в рамках программы поддержано более 130 проектов по линии импортозамещения в фармацевтике, около 400 проектов по поддержке инновационных лекарственных средств, 120 проектов по разработке импортозамещающих медицинских изделий, 40 проектов по разработке новых медизделий, включая новые материалы для их производства. Объем поддержки фармацевтической промышленности составил 19,5 млрд рублей, из которых три четверти направлено на инновационные проекты. В медицинской промышленности общий объем господдержки – 15 млрд рублей, в том числе 6 млрд рублей – инновационные проекты.

Госпрограмма стала ключевым инструментом, объединяющим усилия большого числа научно-исследовательских, производственных и образовательных организаций. Сегодня в разработку лекарственных средств вовлечены около 20 вузов и институтов, более 25 учреждений РАН и РАМН, порядка 250 частных и государственных организаций-производителей и разработчиков. И это без учета организаций, которые получили поддержку в рамках таких фондов и институтов развития, как «Роснано», «Сколково», РВК, Фонд Бортника, Фонд перспективных исследований и т.д. Всего на 35 млрд рублей бюджетных средств, выделенных за пять лет, пришлось около 120 млрд рублей частных инвестиций в фармацевтическую отрасль и около 50 млрд рублей – в медицинские изделия.

Таким образом, госпрограмма стала не просто источником финансирования инноваций, но и мотиватором для многих инвесторов. За весь период ее реализации на рынок выведено уже 28 лекарственных препаратов и более 40 видов медицинских изделий, материалов и компонентов.

— Как дефицит бюджета и снижение госрасходов повлияли на финансирование проектов? Какой объем финансирования запланирован на этот год?

— Если говорить о программе «Фарма-2020», то мы провели перераспределение средств, чтобы сфокусировать их на наиболее приоритетных направлениях. В целом на 2016 год в рамках программы планируется профинансировать проекты на сумму около 10 млрд рублей, в 2015-м объем финансирования составил 11 млрд рублей.

— А идеологическая составляющая программы корректировалась?

— Идеологически основная цель госпрограммы по переходу промышленности на инновационный путь развития сохраняется. В этом году мы сделали акцент на поддержку проведения клинических исследований, организацию производства субстанций и разработку инновационных лекарственных средств, так называемых проектах next-in-class. Иными словами, те перспективные молекулы, которые сегодня разрабатываются в мире, могут служить ориентиром для нас с точки зрения разработки собственных лекарств. Вскоре аналогичный механизм может появиться для разработки «импортоопережающих» медицинских изделий. Также мы расширяем применение действующих субсидий: появится возможность финансировать клинические исследования аналогов лекарственных средств и организовывать не просто производство конкретных субстанций, а технологических линий, на которых можно выпускать целую линейку субстанций.

Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 7 апреля 2016 > № 1721608 Сергей Цыб


Россия > Медицина > forbes.ru, 1 апреля 2016 > № 1709772 Авдотья Смирнова

Авдотья Смирнова: 'Просить деньги - ужасное занятие'

Ольга Проскурнина

заместитель шеф-редактора Forbes.ru

Единственное украшение офиса Фонда содействия решению проблем аутизма «Выход» — это художественные работы, выполненные людьми с расстройства аутического спектра: смешные рисунки или графические композиции на основе двустиший поэта Германа Лукомникова (мне, например, очень понравилось «К нам идет цунами//Оставайтесь с нами»). Президент фонда Авдотья Смирнова, известный сценарист и кинорежиссер, против того, чтобы к аутистам относились как-то по-особому, со скорбью или умилением. В проблемы людей с этим ментальным расстройством она погрузилась после того, как ее подруга Любовь Аркус сняла документальный фильм «Антон тут рядом» и создала свой одноименный центр. Текущие расходы фонда «Выход» финансирует муж Авдотьи — реформатор российской экономики 1990х, а ныне председатель правления «Роснано» Анатолий Чубайс, а среди доноров фонда немало его друзей и знакомых.

— По сути, то, чем вы занимаетесь, в Америке и Европе делает государство и большие некоммерческие организации. В России проблемами аутизма занимаетесь разве что вы, центр «Антон тут рядом» и фонд Натальи Водяновой «Обнаженные сердца». Как такому малому количеству людей переломить запущенную ситуацию с аутизмом в целой стране? Это же просто капля в море – то, что вы можете сделать.

— Помимо наших фондов есть еще и родительские организации, которые давно работают в этой области. Есть, в конце концов, коммерческие центры. Но вы абсолютно правы в том, что во всем мире проблемами аутизма занимается государство. Притом наше государство, как ни странно звучит, может себе это позволить.

Порядка 400 000 родителей в России сегодня не знают, что у их ребенка аутизм.

— Сколько семей знают?

— В России нет общей статистики. У нас же этот диагноз совсем недавно начали ставить. По мировой статистике, в детской популяции 1% аутистов. При этом количество детей с аутизмом растет. Но 85% из них, по мировой статистике, поддаются полной социальной адаптации – при правильной коррекции эти люди могут совершенно самостоятельно жить в обществе. И лишь 15% будут постоянно нуждаться в сопровождении. Опять же, в сопровождении, а не в психоневрологическом интернате.

Если государство не создает систему помощи для включения в общую жизнь этих детей, а потом и взрослых людей, то оно инвалидизирует не только самого человека с аутизмом, но фактически и его родственников. Потому что родители заперты в четырех стенах – с ребенком нужно все время быть. А дальше, в случае смерти родителей, человек с аутизмом неизбежно попадает в интернат и становится вечным иждивенцем государства.

Мы не занимаемся адресной помощью, только проектной. Наша задача – получить деньги у доноров и распределить их на проекты, которые и есть прообраз будущей системы, – проекты, в которых просматривается помощь государства, участие сильной родительской организации, используются только проверенные практики и т. п. Фактически наши доноры из-за нежелания государства с этой проблемой работать начинают заниматься бюджетозамещением. В проект зашиты зарплаты тьюторов, учителей, психологов, логопедов. Как мы знаем, 40% зарплатного фонда уходит государству в виде налогов. Получается, донор свои личные деньги дает на то, чтобы выполнить работу за государство – и еще приплачивает ему за это! Ситуация абсолютно абсурдная.

В Воронежской области, благодаря тому что там есть губернатор Алексей Васильевич Гордеев, доноры не платят ничего — все уже зашито в бюджет области: и классы для детей с аутизмом, и переобучение специалистов в Воронежском институте развития образования. Вот с Департаментом образования города Москвы в этом году получилось, а в следующем, насколько мне известно, они бюджет сокращают, а не увеличивают.

— Значит, проблемы людей с аутизмом можно решать силами региональных бюджетов?

— Как показывает практика, можно. Мы, например, для воронежцев перевели самый главный тест на аутизм – M-CHAT-R, который теперь находится в открытом доступе, нужно только набрать в поисковой строке аутизм-тест.рф. Этот тест по распознаванию ранних рисков развития аутизма родители могут пройти онлайн, анонимно. Когда мы только заходили в Воронежскую область и этого теста у них не было, под подозрением было порядка 190 детей. Теперь, когда у них есть этот инструмент, там 508 детей с подтвержденным диагнозом. При этом по структуре населения там детей с аутизмом должно быть около 2000. То есть в Воронежской области поняли: вот они, эти дети, – и завтра их нужно куда-то девать! Их нужно вести в детские сады, школы, с ними нужно что-то делать.

Как говорит Алексей Васильевич Гордеев, деньги в стране есть – нет людей и идей для их воплощения. Такая у него концепция. В Москве наши проекты идут труднее, чем в Воронеже. Вот сегодняшний день начался с такого непростого обсуждения нашего проекта с правительством Москвы.

— Что самое сложное в ваших контактах с чиновниками? Вот раньше государство относилось ко всем инвалидам по-сталински – убрать бы их подальше с глаз долой, да и делу конец.

— Да, абсолютно так.

— А что теперь? Чиновникам не нравится, что частные лица с инициативой лезут на их поле?

— Нет-нет, этой проблемы у нас нет, мы довольно успешно научились разговаривать с государством. Больше двух лет жизни пришлось потратить просто на то, чтобы понять логику, в которой принимаются государственные решения, и как вообще работает государственная машина. Но дело в том, что у нас есть закон об образовании. По этому закону каждый ребенок должен иметь доступ к образовательным услугам, в том числе и ребенок с аутизмом. Дальше, в стране объявлена инклюзия. Но инклюзивному образованию нигде и никто не учит. Поэтому директора школ и учителя первыми говорят: ой, нет-нет-нет, мы не знаем, как работать с этими детьми — пожалуйста, в коррекционную школу или на домашнее обучение.

Фактически, первое, что нужно делать, – это начать переобучение кадров. Причем дело это невероятно перспективное, потому что оно касается не только аутизма.

При коррекции аутизма золотым стандартом является терапия, или терапия на основе прикладного анализа поведения. Так вот, его первичные компетенции нужны абсолютно всем педагогам.

Если в 5-м «Б» Вася Иванов бьет всех вокруг и крушит мебель, терапия на основе прикладного анализа поведения просто необходима, чтобы выстроить с ним коммуникацию. И это не бином Ньютона – всего два-три образовательных модуля внутри стандартного психологического или педагогического образования. У нас же в стране нет ни одного государственного вуза, в котором была бы кафедра прикладного поведенческого анализа.

Соответственно, мы объясняем нашим донорам, что нужно перевести учебники для государственных вузов (в других у нас педагогике-то не учат) — на эту вполне серьезную работу нужен коллектив специалистов. И многие отзываются. У нас вообще так сложилось, что жертвуют нам те, кому интересна стратегия.

И вот мы все перевели, издали всю линейку учебников, а дальше что? Это я просто вам рассказываю, как устроена государственная логика. Оказывается, для того, чтобы завести кафедру прикладного поведенческого анализа в учебном заведении, нужно ответить на вопрос: а что будут писать в дипломах выпускников этой кафедры? «Поведенческий аналитик». Но для того, чтобы писать это в дипломах, такая профессия должна появиться в государственном реестре профессий, который утверждает Министерство труда и соцобеспечения. А для того, чтобы это появилось в госреестре профессий, нужно написать профстандарт. А кто его напишет, если у нас нет специалистов? (Смеется.) А кто профинансирует написание этого профстандарта? Или его будут писать те же люди, которые совершенно не вздрагивают от слов «олигофренопедагогика и дефектология»? Этим людям не слышится в этих словах ничего стигматизирующего. То есть когда маме в школе говорят «обратитесь к олигофренопедагогу»…Ну вы понимаете, что она при этом чувствует.

Чтобы все это изменить, нужно заниматься лоббистской деятельностью. Мы и занимаемся. Вот от этой деятельности иногда отчаяние и наступает. Потому что эмоциональной отдачи от GR нет никакой.

—Значит, вам нужен профессиональный джиарщик?

— Да нет таких. Мы все сами себе джиарщики: Нюта Федермессер – для фонда «Вера», Катя Чистякова и Чулпан Хаматова – для фонда «Подари жизнь», Наташа Водянова – для «Обнаженных сердец». Вот все мы ходим и ходим по кабинетам. Но это пока еще все сдвинется с места – а у людей сейчас дети растут. И этим детям нужна терапия. Им нужно не нейролептики выписывать, от которых эффект как по голове утюгом, а заниматься поведенческой коррекцией. Этим детям нужно, вообще-то, ходить в кино и театр, откуда их не выгоняли бы. Пойти в музей, где смотрительница зала не наорет за то, что ребенок слишком близко подошел к картине или бегает. А его маме, вообще-то, хочется иногда в кафе с подружками сходить и чтобы ребенок был рядом и его оттуда не поперли. Еще этого ребенка иногда надо постричь, а он вертится и не дает до себя дотрагиваться. И всего два или три стоматолога на всю Москву, которые знают, как лечить зубы этим детям.

Даже по самой пессимистичной психиатрической статистике (а психиатры – самые мрачные люди в оценке аутизма), у 60% людей с аутизмом полностью сохранный интеллект. Они не глупее нас с вами — у них коммуникация затруднена, а в остальном они такие же.

— И чем раньше это нарушение развития обнаруживается, тем больше шансов на социализацию?

— Да! Страны, в которых меньше всего взрослых аутистов, – это страны, в которых очень рано диагностируют риск аутизма: Таиланд и Куба. В Таиланде вообще начиная с пяти месяцев диагностируют риск просто потому, что ребенок недостаточно активно следит за игрушкой, — и начинают его компенсировать. Но общемировой стандарт – это 18 месяцев. А у нас детский психиатр с трех лет принимает. А когда мама с трехлетним неречевым ребенком приходит к психиатру, ей говорят: «Где вы были раньше? У него глубокая умственная отсталость, до свидания».

— Сколько денег вам удалось собрать за те три года, что существует фонд?

— В первый год – 20 млн рублей, во второй – порядка 35 млн рублей, в прошлом году – около 50 млн. Но запрос у нас растет и растет – потому что растет диагностика. Со всей страны к нам идут запросы о финансировании ресурсных классов – это классы в обычной школе, в которых учатся дети с аутизмом перед тем, как переходить к инклюзивному образованию. Уже подтянулись Кострома, Уфа, Саратов, Казань, только что вот пришло письмо из Красноярска с просьбой дать им все наши наработки и прислать специалистов.

Социальная инклюзия в ресурсных классах получается с самого начала, потому что все дети на переменах находятся вместе с нейротипичными детьми, они участвуют в общешкольных мероприятиях. Что же касается обучения, кто-то из них выйдет в полную инклюзию, а кто-то не выйдет никогда. Но для детей с аутизмом инклюзия является методом терапии, потому что они учатся у других детей. В Америке, например, крайне эффективной оказалась методика, по которой к нейротипичному ребенку прикрепляют аутичного, причем эффективно это для обоих.

Но ведь один фонд не потянет профинансировать столько ресурсных классов, сколько нужно в России. Муж мой финансирует существование офиса. Из денег доноров мы ни одной копейки на себя не тратим вообще — пожертвования идут только на проекты. Или можно сказать, что жизнедеятельность фонда финансирует только один донор.

— А на проекты «Выхода» этот донор делает пожертвования?

— Бывает, что в аварийной ситуации, когда никто больше денег на какой-то проект не дает, Анатолий Борисович помогает. Я, естественно, все свои заработки перечисляю в фонд.

— Сколько денег требуется на построение всей системы решения проблем аутизма в России?

— Это невозможно сейчас подсчитать. У нас есть четыре направления деятельности: диагностика, ранняя помощь, образование и жизнь в обществе после 18 лет. Мы пытаемся выстроить модель всей этой линейки, чтобы потом передать ее государству.

В тех странах, в которых это все подсчитано, получается, что потратить деньги на раннюю диагностику и ту самую поведенческую терапию – это государству в долгосрочной перспективе значительно выгоднее, чем всегда держать несоциализированного иждивенца в спецучреждении.

Но в России секвестр бюджета происходит сейчас, а не через восемь лет.

Нужно вывести аутизм из медицинской сферы в образовательную. Потому что как нет медицинских инструментов диагностики аутизма (вы не можете сдать лабораторные анализы на аутизм, он диагностируется только в результате наблюдений), точно так же и коррекция аутизма полностью происходит в сфере поведения. Таблетки от аутизма нет. Есть лекарства от бессонницы и судорог, которые иногда сопровождают ранний детский аутизм. А от него самого – нет.

Нужно переучить врачей – неврологов, психиатров. Сегодня многие психиатры говорят: «Да бросьте вы, нет никакого аутизма, это просто модный диагноз – а есть олигофрения и детская шизофрения». Но это детской шизофрении на самом деле нет – крайне редко встречаются ранние манифестации шизофрении.

Дальше, надо переучивать педагогов и психологов. Нужно информирование общества, чтобы родители нейротипичных детей не писали письма в прокуратуру, как они это любят делать, – «уберите этих дебилов из нашей школы, пусть идут в коррекционку». Нужно приспособить систему высшего образования к тому, чтобы люди с аутизмом могли его получать – дистанционно или очно. Нужно дать возможность этим людям работать. И в конце концов, нужно создавать альтернативу психоневрологическим интернатам – так называемые квартиры с поддержанным проживанием, социальные или агродеревни для тех, у кого аутизм сочетается с другими синдромами. Дайте родителям землю на льготных условиях и социального педагога, пусть они там с детьми разводят кур и индюков, сами себя содержат – и при этом никакого ПНИ не нужно.

Кажется, что все это – большие деньги. На самом же деле, как показывает региональная практика, — абсолютно возможная вещь. Для этого нужна только воля и понимание того, что это такое. Потому что не все люди с аутизмом гении. Нет, они не все будут считать в уме, как «Человек дождя». И нет, они не все «солнечные аутята», как их любят называть. Они такие же, как мы: есть умные, есть глупые, есть вредные, есть симпатичные и т. д.

— Такое впечатление складывается, что для того, чтобы в России что-то изменилось в этой сфере, должен родиться ребенок-аутист в семье кого-то из фигурантов списка Forbes, например.

— Дело в том, что в расширенном списке Forbes есть бизнесмены с детьми-аутистами. Но они их увозят из России, потому что здесь для таких детей сейчас почти ничего нет. А в Израиле, Америке, Скандинавии, Великобритании есть. Нужно, чтобы это случилось в семье у кого-то из людей, которые государством управляют.

Таким образом дело сдвинулось с мертвой точки, например, в Малайзии – довольно немаленьком авторитарном государстве, похожем на наше. Там у одного из крупных федеральных министров племянник-аутист.

Мой старший коллега и наставник Энди Ши, руководитель Autism speaks (это самая большая в мире организация по проблеме аутизма), много ездит по миру и рассказывает, что в тех странах, где эта проблема затронула кого-то во власти, все очень быстро меняется.

Поскольку аутизма в мире диагностируется все больше, так будет и у нас. Более того, я уверена, что это уже происходит. Просто эти люди с детьми-аутистами – будь то сенаторы, депутаты или чиновники – молчат и пытаются как-то решать свои проблемы самостоятельно, не думая, что это можно сделать глобально. Мечтаю, чтобы кто-то мне сделал закрытый research, чтобы понять, в какой именно кабинет стучаться (улыбается).

— Кто ваши крупнейшие доноры?

— Из тех, кого можно называть, нам помогал Петр Олегович Авен. Очень серьезно помогает Леонид Адольфович Меламед. Андрей Натанович и Ирина Эдуардовна Раппопорт очень прониклись этой историей. Андрей Леонидович Костин, Вадим Беляев. Борис Иосифович Минц вообще взял на себя целый проект в Иваново, откуда он родом.

Вообще, честно вам скажу: просить деньги – ужасное занятие. Просто ужасное. Я чувствую себя глубоко виноватой перед всеми вышеперечисленными людьми. При этом часть из них меня вполне резонно спрашивает: «Тебе не кажется безумием, что мы даем тебе деньги, а ты 40% из них возвращаешь государству?» Да, отвечаю, кажется – и я совершенно не считаю это правильным. Но я не понимаю, как действовать иначе сейчас, когда растут эти дети.

— Может быть, благотворительные фонды могли бы вместе пролоббировать отмену такого налогообложения?

— Ой, да что вы. Вы же видите, куда все движется. Вообще у меня есть одна идея. Существует форма частно-государственного партнерства, доказавшая свою эффективность. Нечто подобное должно быть создано в социальной сфере. Вот есть у фонда «Выход» совместный проект с правительством Воронежской области. Нам бы, по уму, создать проектный офис, куда вошли бы представители фонда, областного правительства, организаций, где будет реализовываться программа, и менеджмент, который ей бы управлял. А когда эта программа закончится, эти же менеджеры могут заниматься следующим региональным социальным проектом. И это было бы эффективно.

— И что же вы теперь – жизнь готовы положить на это все? А как же кино?

— Кино никуда не девается, я его собираюсь снимать. Но, безусловно, буду заниматься фондом «до самыя смерти, Марковна», пока я в здравом уме и не стала подопечной фонда по проблемам болезни Альцгеймера (улыбается). Да и вообще имеет смысл заниматься тем, что будет жить после тебя.

— Ну а с кино-то что? После «Кококо» ведь ничего не было.

— Я сняла короткометражку для фонда, короткометражку для альманаха «Петербург селфи», который Сельянов продюсирует. Еще мы написали вместе с Аней Пармас сценарий восьмисерийного фильма про Вертинского для Первого канала. Сценарий принят, но проект отложен до лучших времен – дорогой проект, нет денег на него. И сейчас дорабатываем с Павлом Басинским и той же Аней Пармас еще один новый сценарий, который я надеюсь в этом году запустить.

В кино мне очень хорошо, но в какой-то момент, когда я долго сижу взаперти со сценарием, начинаю скучать по фонду. Или на съемках – а я обожаю съемочный процесс, — вдруг начинается повышенная тревожность: что тут у нас происходит? А когда я занимаюсь фондом, то вою, стенаю, царапаю стены – «скорей-скорей в кино» (улыбается). Это нормально. Так на самом деле и выглядит гармоничная жизнь.

Россия > Медицина > forbes.ru, 1 апреля 2016 > № 1709772 Авдотья Смирнова


Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 27 марта 2016 > № 1701973 Сергей Собянин

Сергей Собянин: Возможности санитарной авиации увеличились в два раза

Два новых медицинских вертолёта для доставки пострадавших в больницы поступило в 2015 году в распоряжение санитарной авиации Москвы. Об их оснащении и в целом о модернизации службы скорой помощи в интервью программе «Вести-Москва» телеканала «Россия-1» рассказал Сергей Собянин.

Михаил Зеленский: Сергей Семёнович, как Вам новые машины?

Сергей Собянин: Замечательные новые машины. Безопасные, с двумя двигателями. Можно не бояться каких-то аварийных ситуаций. Оснащены самым необходимым оборудованием. Думаю, оснащение одно из самых лучших в мире. Это, по сути дела, реанимация на вертолёте, которая может оказать все необходимые медицинские услуги пострадавшим. Эти машины как раз обеспечат необходимую скорость доставки, и не только сюда, но и в ту клинику, которая требуется. Это очень важно, чтобы мы доставляли не в один пункт (а потом начинали развозить по городу), а у бригад скорой помощи была возможность доставить именно в ту специализированную клинику, которая требуется для этого конкретного пострадавшего. И это даёт, конечно, колоссальный эффект. По сути дела, в этом году возможности санитарной авиации увеличились в два раза. Даже за первые два месяца количество вылетов по сравнению с прошлогодним увеличилось в два раза. Не потому, что стало больше ДТП или чрезвычайных ситуаций. Возможностей стало больше, больше стало таких вызовов и быстрее реагирование на них.

Михаил Зеленский: То есть практически все, наверное, московские медицинские учреждения нуждаются в такой технике?

Сергей Собянин: 10 клиник, куда летает санитарная авиация и которые оснащены соответствующими вертолётными площадками, также оборудованы на мировом уровне. Благодаря этому, конечно, уровень оказания помощи, уровень спасения людей стал совсем другим. Конечно, над оснащённостью современным оборудованием надо постоянно работать. Даже в клинике, где мы сегодня находимся, казалось бы, современная клиника, построена не так давно, в 2007 году. Тем не менее сегодня проходит уже второй этап модернизации оборудования. То есть постоянно оснащается клиника самым лучшим в мире оборудованием.

Михаил Зеленский: Что Вам сегодня сказал Леонид Михайлович Рошаль, когда встретил Вас и когда увидел эту машину?

Сергей Собянин: С Леонидом Михайловичем мы встречаемся не первый раз. Как я уже сказал, мы постоянно следим, как эта клиника работает. Она имеет очень важное значение: это травмы детей, это детская хирургия. Поэтому мы уделяем большое внимание этому центру. Выделяем необходимые средства, деньги, для того чтобы поддерживать в хорошем состоянии и оборудование, и всю материальную базу. Для него, конечно, важно, чтобы и вертолётная техника работала на современном уровне, своевременно доставляя детишек в эту клинику.

Михаил Зеленский: Так или иначе, Вы затронули тему, которая поднималась в Ярославле на Госсовете: безопасность дорожного движения и ДТП.

Сергей Собянин: То, о чём мы говорили, — это самые серьёзные элементы оказания помощи пострадавшим на дорогах. Конечно, самое главное, чтобы поменьше ДТП происходило. Это очень важно, и поэтому мы уделяем огромное внимание безопасности на дорогах: это и фото-, видеофиксация, это и работа ГИБДД, и профилактическая работа, и обучение детей безопасной ходьбе, переходу через улицы, и так далее. Всё это, конечно, даёт колоссальный эффект. Мы видим, как резко снижается количество ДТП на дорогах, в том числе и ДТП со смертельным исходом. Но очень важно, что если уж случилось ДТП, надо вовремя доставить пострадавших. Это и работа скорой помощи и санитарной авиации. А после того как оказали первую медицинскую помощь и доставили — надо оказать достойную помощь тем, кого доставили в клиники.

Михаил Зеленский: Насколько я знаю, в Москве растёт скорость прибытия не только летающих скорых, но и наземных?

Сергей Собянин: За последние годы скорость подъезда скорой помощи увеличилась практически в два раза.

Михаил Зеленский: За счёт чего, самое главное?

Сергей Собянин: Сегодня среднее время — это около восьми минут. За счёт чего? За счёт того, что мы распределили равномерно по городу станции скорой помощи и машины, которые в любой момент готовы подъехать к месту аварии. Только на одном МКАД у нас 20 постов находится, которые своевременно подъезжают, в достаточно короткие сроки. Ну и сама скорая помощь неплохо оснащена. Плюс к тому выделенные полосы, которые в своё время достаточно серьёзно критиковали, но, помимо общественного транспорта, это и ускорение проезда скорой помощи, машин МЧС и других аварийных машин. Это очень важно. Ну и в целом транспортная ситуация в Москве стала лучше, скорость на дорогах стала лучше, соответственно, это не может не повлиять и на подъезд машин скорой помощи, аварийных бригад.

Михаил Зеленский: Спасибо большое.

Сергей Собянин: Спасибо.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 27 марта 2016 > № 1701973 Сергей Собянин


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 24 марта 2016 > № 1704892 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой газете "Аргументы недели"

-Вероника Игоревна, знаю, что, еще будучи врачом, вы предложили программу, которую Минздрав РФ включил в Национальный приоритетный проект "Здоровье". Как это произошло?

- Отчасти положительное стечение обстоятельств. В правительстве как раз всерьез размышляли над созданием прорывных национальных проектов в сфере здравоохранения. А тут и я, как говорится, удачно зашла. Объясняю. Дело в том, что тогда я работала директором Научно-исследовательского института инсульта Российского государственного медицинского университета, совмещая свою деятельность с международной: была избрана исполнительным директором Всемирной федерации инсульта и руководила Международной экспертной группой по организации медицинской помощи при инсульте. Нашей группой была разработана система наиболее эффективной помощи, основанная прежде всего на максимально быстрой госпитализации в специально созданные инсультные центры (stroke units) двух уровней - первичные, имеющие все необходимые базовые элементы, и высокотехнологичные (или региональные), не только содержащие дополнительные высокотехнологичные методы лечения, но и контролирующие соподчиненные первичные центры через телемедицинскую связь. Словом, была создана уникальная модель тщательно выстроенной сетевой структуры инсультных отделений с учетом времени перевоза больных, каких-то особенностей регионов. Эта наша разработка получила 1-й приз Всемирной федерации инсульта. Обидно было, что признанная лучшей в мире наша российская программа сразу начала внедряться в большинстве стран Европы, также американо-канадским консорциумом по инсульту, но в России она казалась нереализуемой и более того - фантастичной. Я решила попробовать убедить Минздрав в необходимости перехода к современной и эффективной системе помощи при инсульте. Записалась на прием к директору профильного департамента Руслану Альбертовичу Хальфину. Руслан Альбертович, психиатр по образованию, услышал меня и поддержал. На следующий день он уже докладывал программу Михаилу Юрьевичу Зурабову, тогдашнему министру, а тот - дальше и выше. Все начало сдвигаться! Но когда я настойчиво доказывала, что инсульт - не приговор, что нам нужно лишь в течение так называемого "золотого часа" довезти больного до клиники, а затем в течение 15-20 минут от ее порога сделать томографию, чтобы определить характер заболевания и оперативно начать правильное лечение, то меня называли фантазеркой. Что ж, понятно. Ведь на всю страну в 2007 году было четыре круглосуточно работающих компьютерных томографа. Но ведь сбылось! Начиная с 2008 года нам удалось снизить смертность от инсульта в два раза. Такого рывка история еще не знала!

- Что ж, еще советский классик Юрий Герман в романе о враче "Дорогой мой человек" призывал служить избранному делу, бороться за него - самозабвенно и бесстрашно.

- Все правильно. И книгой Германа я зачитывалась в юности. Я много лет проработала в клинике неврологии, руководимой моим учителем академиком Евгением Ивановичем Гусевым, в 1-й Градской больнице, где возглавляла службу нейрореанимации - одну из первых в стране. Это был колоссальный опыт, увы, зачастую печальный. Когда в 1980-х годах я пришла в неврологию, хуже и страшнее отделения не было. Тяжелый запах. Кровати огорожены досками, удерживающими парализованных больных от падения.

В общем, полное ощущение безнадежности. Летальность (частота смертей) - высочайшая: при ишемическом инсульте - до 35-40%, при геморрагическом - до 80-90%. С этим нельзя было мириться. И мы начали свою работу, еще не слишком веря в успех. Но, забегая вперед, скажу: сегодня летальность при ишемическом инсульте составляет до 10%, а при геморрагическом (в лучших клиниках) - примерно 30-35%. Сравните - есть разница?

- Действительно, Вероника Игоревна, цифры поражают воображение. Но расскажите, как вы пришли к формированию вашей программы?

- С 1997 года я заведовала кафедрой фундаментальной и клинической неврологии в Российском государственном медицинском университете. Занимались не только клиникой, но и фундаментальными нейронауками, биофизикой, биохимией, кибернетикой. Вначале моя кафедра работала на базе 20-й московской больницы, а с 2001 года меня пригласили в клинику №31, чтобы открыть там специализированное инсультное неврологическое отделение. К слову, это был первый в стране так называемый "stroke unit" - инсультное отделение, созданное нами по собственной, тщательно продуманной модели. Замечу, что наша модель и разработанный четкий алгоритм действий позволили лишь за первый год работы снизить летальность на... На сколько, как вы думаете?

- Ну, положим, процентов на 30. Угадал? - В три раза! И это при всех формах инсульта. Резко, просто обвально... Разумеется, мы тщательно проанализировали и систематизировали полученные результаты. Меня пригласили возглавить группу во Всемирной федерации инсульта. Наш проект - по организации и структуре инсультных отделений в мире был признан наиболее эффективно работающим. А мы с коллегами решили пойти дальше. Смоделировали сетевую структуру из 2-уровневых инсультных отделений. Как я уже говорила, основу составляют так называемые первичные (или межрайонные, межмуниципальные) отделения. На целый их куст (как правило, от 3 до 6 первичных отделений) формируется один региональный центр, у которого те же функции, однако вдобавок он еще оснащен нейрохирургическими, эндоваскулярными, сосудистыми технологиями, позволяющими делать сложнейшие операции. Словом, один центр как бы держит на себе куст первичных отделений, оказывая им помощь - по телемедицинским каналам связи и выездными бригадами. Такова в общих чертах разработанная структура. Собственно, с этим я и пришла в Минздрав. И к моему удивлению, вскоре мне было предложено стать заместителем министра здравоохранения и социального развития - куратором медицинского направления.

- Но, по слову поэта: "И невозможное - возможно..." Ведь так?

- Спорить не стану... Сегодня межмуниципальные и межрайонные первичные центры созданы и еще создаются на базе либо сильных городских, либо центральных районных больниц. Самое важное - идет стратегически верное их размещение, чтобы из любой точки региона в течение того самого "золотого часа" больного можно было бы доставить туда, где ему окажут своевременную и квалифицированную помощь. Тут учитывается все: и наличие дорог, и их состояние, и тому подобное. Сейчас сосудистых центров в России - уже более 540. Это, по сути, технопарки, обеспеченные подготовленными медицинскими кадрами. Мы в министерстве успели привыкнуть, что каждый регион ежемесячно отчитывается - по количеству проведенных стентирований коронарных сосудов, тромболизисов при остром коронарном синдроме и ишемическом инсульте, по другим видам помощи. И все это делается - и успешно - в глубинке, вдали от столичных клиник. Буднично и спокойно. Обычная практика - вот что самое главное.

- Мне кажется, еще лет десять назад мало кто верил, что такое возможно в нашей стране, переживающей непростой период. С тревогой говорили о сокращении населения, повышении уровня смертности, невозможности получить в глубинке квалифицированную медицинскую помощь. Наверное, проблем и сегодня хватает. Минздрав РФ то и дело критикуют. Заслуженно?

- Когда - да, когда - и нет. Честно говоря, мы дорожим конструктивной критикой. Сигналы с мест позволяют устранять недоработки, усовершенствовать всю эту сложную систему. Но не забывайте, мы не компактные Латвия или Швеция, мы - огромная страна. У нас каждый из 85 регионов имеет своеобразие - как географическое, климатическое, экономическое, так и демографическое, культурное. Сейчас ведется большая работа - по созданию единых для всей страны "правил игры" - единых порядков и критериев качества оказания медицинской помощи, критериев ее доступности, единых перечней гарантированных лекарств и имплантов, единых аккредитационных требований к подготовке медицинских работников. Мы поддерживаем все форматы открытого общения с нашими коллегами - через горячие линии, сайты, встречи и т.д. Мы рассчитываем вместе с населением "зачистить" наше здравоохранение от тех несовершенств, которые накопились за долгие годы и, увы, не все еще изжиты, а также от тех нарушений, которые встречаются на местах. К примеру, выяснилось, что в 20 регионах нет должного количества тромболитиков - жизнеспасающих препаратов, растворяющих тромбы в сосудах. Как бороться с инфарктами миокарда и ишемическими инсультами без них? При этом системой ОМС были выделены необходимые средства. В чем дело? Ответ прост: халатность на местах. Просто беда. И нужно снова дергать за ниточки, переходить на ручное управление...

Не знаю точно, сколько лет потребуется, чтобы заставить систему действовать бесперебойно, по разработанным нормативам, но для себя я поставила временную планку - до 2020 года.

- Когда-то в юности вы задумали, что станете врачом. И все сбылось. Что оказалось решающим в выборе профессионального пути? Запомнившаяся книга, советы бабушки или дедушки, наставления родителей?

- Мои родители после мединститута по распределению попали в подмосковный поселок Красный Строитель. Они поженились рано, когда еще учились, и я все прекрасно помню: и нашу однокомнатную квартирку, и то, как зимой машина довозила маму до больших сугробов, а дальше она шла к больному по глубоким снегам. Нередко в стужу, в метель, а зимы были суровые. И возможно, именно тогда я впервые начала осознавать важность этой профессии.

Родители впоследствии защитили диссертации, стали известными детскими неврологами. Отец - ученик знаменитого академика Левона Оганесовича Бадаляна, основателя детской неврологии в нашей стране.

- Известно, что вы - врач в пятом поколении. Четыре поколения врачей трудилось до вас, создавая династию. И все это не случайно и не напрасно...

- Думаю, не напрасно. Мой прапрадед Петр Георгиевич Аврамов стал профессором Военно-медицинской академии в 1896-м, в год коронации Николая II. Еще он был главным врачом Казанской железной дороги, основателем и первым деканом медицинского факультета Нижегородского университета. Писал книги, по которым училось не одно поколение студентов. Умер достаточно рано - в 64 года, от инсульта. От болезни, которой я занимаюсь много лет. Мне кажется, я могла бы ему помочь... И еще удивительное совпадение: его дочь Ксения Петровна, моя прабабушка, была выпускницей Высших женских курсов, где получила медицинское образование. А из этих курсов со временем и возник наш 2-й Московский государственный мединститут имени Пирогова, знаменитая Пироговка, которую я и окончила в 1983 году и с которой была связана моя врачебная и научная деятельность.

-Что вы делаете, когда нелегко, когда наваливается усталость?

- Слушаю музыку. Я окончила две школы: математическую - с золотой медалью и музыкальную. Всегда любила учиться. В какой-то момент хотела стать аранжировщиком или дирижером, управлять оркестром. Но выбор был сделан все-таки в сторону медицины. А музыка и так всегда со мной. Люблю Рахманинова, особенно его 3-й концерт. Но в моей жизни все стремительно меняется, и мне порой кажется, что его музыка излишне эмоциональна. И когда нужно что-то решать - жестко, бескомпромиссно - требуется другая музыка, алгебраическая, левополушарная. И приходят Моцарт, Вивальди. За инструментом сидеть некогда. Слушаю в машине. Но могу просто закрыть глаза, и мой мозг способен воспроизвести мелодию - в точной партитуре, разложенную по партиям...

- Вот вы произнесли: мозг. Ваше многолетнее направление - неврология. Директор НИИ инсульта РГМУ, вице-президент Национальной ассоциации по борьбе с инсультом, директор Всемирной федерации инсульта, генеральный секретарь Европейского совета по проблемам инсульта - это все о вас. Кроме того, вы - автор более 400 научных работ, обладатель десятка патентов на изобретение. Что же такое человеческий мозг? Все ли науке о нем известно?

- Наш мозг - это целый мир, это космос. Да, за последние 20-30 лет мы многое узнали о нем. И все же основные тайны мозга остаются непостижимыми. Прекрасно, что созданы самые современные компьютеры, основанные на концентрации огромного объема памяти в очень малом пространстве. Но все это позволяет лишь отдаленно представлять, как сложно устроен мозг, состоящий из миллиардов клеток. Причем каждая малая часть мозга устроена по-своему, на всех уровнях - молекулярном, биохимическом, нейрофизиологическом. Человечество радуется, что может воспроизводить малые фрагменты мозга. Думаю, что надеяться на то, что удастся полностью расшифровать структуру мозга, - это большая самоуверенность. Не уверена, что людям вообще когда-нибудь будет дано познать мозг в полной мере. Более того, в последние годы были открыты таинственные зоны мозга, в которые отсылается определенная информация, воспринятая из окружающей среды, для ее погашения и не-осознания: мозг сам защищает человека от "излишних", возможно, травматичных сигналов.

- Но почему вдруг внезапно приходит беда, и мозг взрывается катастрофой: инсульт?

- Насчет катастрофы - кровоизлияния в мозг (геморрагического инсульта), инфаркта мозга (ишемического инсульта)... Причины возникновения этих страшных поражений - самые разные. В основе - атеросклероз и гипертоническая болезнь. Только ишемического инсульта существует более 100 форм. У каждой - свое сочетание причин. Но во многом влияют на развитие сосудистых заболеваний социальные факторы. К примеру, образ жизни - это более 60%. Такие вредные привычки, как курение, злоупотребление алкоголем, недостаточная физическая активность, избыточное потребление соли, сахара, животных жиров, так же как и хронический стресс, уныние и пониженное настроение - во много раз увеличивают риск инсульта и дополнительно осложняют его течение.

Тем не менее в лечении этих тяжелых недугов мы продвинулись, и существенно. Больные не только выживают, но и сохраняют свои функции, уходят из стационара на своих ногах. Новые технологии диагностики, лечения и ранняя комплексная реабилитация, начинающаяся с первого дня в реанимационном отделении, - важнейшие смысловые компоненты нашей сосудистой программы, которые внедряются так же активно, как и организационная структура отделений и центров.

- Понимаю, Вероника Игоревна, вы прежде всего профессор невролог. Само собой, это направление вам ближе. А как же с другими заболеваниями?

- Разумеется, и они не забыты. Работает множество программ развития - по снижению смертности от острого коронарного синдрома и инфаркта миокарда, тяжелых комбинированных травм, в том числе связанных с ДТП, онкологических заболеваний, пневмоний, туберкулеза, ВИЧ и других недугов. Эти программы тоже являлись частями Национального приоритетного проекта "Здоровье". По сути, заложена новая матрица в сознании современной российской медицины.

Да, трудностей и сбоев хватает, но многое изменилось, меняется до неузнаваемости. Если обратили внимание, то президент Российской Федерации в своем Послании отметил: когда запустили программу поддержки высокотехнологичной медпомощи, то в год делали всего 60 тысяч таких операций - на всю страну. А в 2015 году - более 800 тысяч. Сам перечень этих операций многократно расширился. И то, что считалось высокими технологиями в 2006 году, - сегодня просто растиражированная специализированная медицинская помощь, включенная в базовую программу обязательного медицинского страхования. А жизнь идет, и в России уже проводят- ся сложнейшие операции по комплексной трансплантации сердце-легкие. А 80% операций по пересадке почек делают в региональных клиниках, а не в столичных центрах.

- Признайтесь, бывают дни, когда вы жалеете, что оставили науку, практическую медицину и ушли в министерство?

- Я очень любила и люблю то, чем занималась до прихода в министерство. Но если раньше могла помочь тысячам человек в год, то сегодня появилась возможность помочь миллионам. Благодаря моим предшественникам был создан фундамент, на основе которого представилась возможность строить "здание" современной медицины. Это очень важная и творческая работа, требующая полного посвящения и самоотдачи. Все медицинские, научные и организационные навыки прежней профессиональной жизни здесь полностью востребованы и более того - являются необходимыми для понимания путей развития.

- Один мудрый человек советовал судить о своем здоровье по тому, как мы радуемся утру и весне. Неплохой совет, правда?

- Очень верное высказывание. Весну я люблю. А каждому утру радуюсь, потому что оно всегда обещает день, наполненный интересными открытиями, встречами и делами. Ведь медицина - это действие, а не ожидание.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 24 марта 2016 > № 1704892 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > newizv.ru, 24 марта 2016 > № 1701445 Евгений Ачкасов

«Невозможно установить, когда мельдоний попал в организм»

Профессор Первого МГМУ имени Сеченова Евгений Ачкасов

Оксана Тонкачеева

Беспрецедентный по своим масштабам скандал вокруг противоправного употребления мельдония, запрещенного к применению в спорте с 1 января 2016 года, в той или иной степени затронул интересы уже свыше 40 российских атлетов. Высшие спортивные руководители страны не скрывают, что количество положительных допинг-проб у наших атлетов будет только расти. Чтобы понять особенности воздействия мельдония на организм, а также прояснить текущее состояние дел в российском цехе спортивных врачей, «НИ» поговорили с заведующим кафедрой спортивной медицины и медицинской реабилитации Первого МГМУ имени Сеченова, доктором медицинских наук, профессором Евгением АЧКАСОВЫМ.

– Евгений Евгеньевич, так является ли допингом этот злосчастный мельдоний или все-таки нет?

– Я беседовал со многими специалистами, в том числе и с иностранными коллегами, но мне не удалось получить на руки исследование, доказывающее, что мельдоний улучшает спортивные показатели. Есть много данных, что вещество повышает толерантность к нагрузке у людей, имеющих кардиологические проблемы. Не надо путать это со спортивной работоспособностью. Еще год назад нужно было провести собственное исследование, чтобы представить его международному экспертному сообществу. Возможно, это стало бы основанием для исключения данного препарата из списка запрещенных. Однако ничего не потеряно и сейчас. Если удастся доказать, что мельдоний не влияет на рост спортивных показателей, появятся веские причины для его «реабилитации». Такие прецеденты уже имели место в 2010 году.

– Вы являетесь мастером спорта России по конькам. Как восприняли новость о положительной допинг-пробе Павла Кулижникова?

– Действительно, все связанное с конькобежным спортом не оставляет меня равнодушным. Мне очень больно и обидно за Павла, потому что он от природы очень одаренный спортсмен, обладает практически безукоризненной техникой. Возьмем антропометрические данные: строение тела Кулижникова идеально для конькобежца. На сегодняшний день Павел номер один в мире, у меня по-прежнему нет в этом никаких сомнений.

– Можно ли по концентрации мельдония в организме установить, когда именно он туда попал?

– Увы, нет. Этому аспекту просто никогда не уделяли внимания. Милдронат применялся в клинике и не рассматривался как препарат, изучающий спортивную работоспособность. А для обычных пациентов не столь важно, как долго он сохраняется в организме и какова скорость его выведения. Мельдоний – средство быстрого и короткого действия. Максимальная концентрация достигается в крови через один-два часа после приема. Через шесть–восемь часов уменьшается вдвое. А дальше – он может выводиться из организма в течение месяца, полугода и даже года. Иными словами, сегодня никто не скажет наверняка, когда вещество попало в организм: еще в декабре или уже в январе.

– Еще один насущный вопрос касается профессионализма спортивных врачей. Нынешний скандал ведь стал следствием и их ужасающей халатности, не так ли?

– Стоит признать: дефицит докторов такого профиля действительно существует. Спортивный врач – это особый врач. В спорте высших достижений нельзя работать с поверхностными знаниями. Важно ведь не просто наличие медиков в командах, а уровень их квалификации. Почему его часто не хватает? На мой взгляд, мы сейчас пожинаем плоды тех времен, когда наш спорт находился в упадке. В 1990-е мы потеряли множество хороших не только тренерских кадров, но и медицинских тоже. Многие из тех, кто работает сегодня со спортсменами, не имели возможности целенаправленно учиться, повышать квалификацию. Или приходили из других специальностей, перепрофилировались. Сейчас уровень внимания к спорту и физической культуре в России совсем другой, но спортивная медицина пока еще отстает.

– Что нужно сделать для того, чтобы наши медицинские вузы готовили высококлассных специалистов?

– Очень важно, чтобы врачи получали знания о своей будущей специальности со студенческой скамьи. У нас же студенты изучают хирургию, терапию, неврологию… А такой специальности, как спортивная медицина, в вузах, к сожалению, нет. То есть люди приходят в ординатуру и даже не знают, что могли бы и раньше обучиться на спортивного врача. Все шесть лет им об этом никто не рассказывал! Единственный вуз, где эта дисциплина решением ректора была введена еще на преддипломном этапе, – наш университет. Студенты изучают ее на шестом курсе. И могу сказать, что за последние пять лет количество ординаторов, выбравших в качестве специализации спортивную медицину, выросло в десять раз. Раньше было три человека, сейчас около 30. Жаль, что нашу инициативу больше никто пока не поддержал. И еще – есть такое понятие, как переподготовка кадров. Это можно только приветствовать. Но некоторые моменты меня, честно говоря, удивляют. Например, на спортивного врача может переучиться даже специалист с образованием стоматолога. Не очень-то представляю, как такой медик сможет справиться с проблемами. С другой стороны, налицо и положительная динамика роста профессионализма кадров. Видно, как сильно вырос уровень научных статей и конференций на эту тему, а главное – спортивной медициной интересуются все больше и больше молодых людей.

– Какие-то знания по антидопингу студенты сегодня получают?

– Конечно. Это обязательная составляющая программы. При этом считаю, с соответствующей информацией должны быть знакомы врачи всех специальностей. У нас этого нет. Возможно, в том числе и поэтому мы сталкиваемся с теми проблемами, которые возникли сегодня.

Россия > Медицина > newizv.ru, 24 марта 2016 > № 1701445 Евгений Ачкасов


Россия. Весь мир. ЦФО > Медицина > mid.ru, 23 марта 2016 > № 1697460 Геннадий Гатилов

Выступление заместителя Министра иностранных дел России Г.М.Гатилова на открытии пятой международной Конференции по вопросам ВИЧ/СПИД в Восточной Европе и Центральной Азии, Москва

Уважаемые сопредседатели Конференции,

Уважаемые делегаты,

Дамы и господа,

От имени Министерства иностранных дел Российской Федерации рад приветствовать всех участников пятой международной Конференции по вопросам ВИЧ/СПИД в Восточной Европе и Центральной Азии.

Поддержка международного сотрудничества в области охраны здоровья, включая многосторонние усилия по борьбе с опасными инфекционными заболеваниями, является важным направлением российской внешней политики. Рассматриваем противодействие пандемии СПИД в качестве неотъемлемого компонента обеспечения устойчивого развития на глобальном, региональном и национальном уровнях. Хотел бы особенно подчеркнуть значение пятой Конференции по вопросам ВИЧ/СПИД в Восточной Европе и Центральной Азии в контексте реализации Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, а также подготовки к предстоящему в июне в Нью-Йорке Заседанию высокого уровня Генассамблеи ООН по ВИЧ/СПИД.

По оценкам профильных организаций системы ООН, глобальная ситуация по ВИЧ/СПИД в целом характеризуется позитивными тенденциями, что свидетельствует об эффективности предпринимаемых международным сообществом мер в этой сфере. Сокращается число новых случаев заражения ВИЧ, расширяется доступ к основным лечебно-профилактическим услугам, внедряются передовые методы антиретровирусной терапии. Благодаря распространению добровольного тестирования на ВИЧ, увеличилась доля инфицированных, знающих о своем статусе. За счет предпринятых мер в области предотвращения вертикальной передачи ВИЧ-инфекции, за последние десятилетия значительно сократилось количество зараженных детей. Отмечаются улучшения в области совершенствования систем оценки и мониторинга, а также снижения т.н. «рискованного поведения».

При этом, несмотря на общую положительную динамику, эпидемиологическая обстановка по-прежнему вызывает тревогу. Достигнутый прогресс неравномерен и явно недостаточен. Особенно нас беспокоит тенденция к увеличению числа новых случаев инфицирования в странах Восточной Европе и Центральной Азии.

Убеждены, что для успешной борьбы с пандемией ВИЧ/СПИД необходимы скоординированные усилия всего мирового сообщества на основе комплексного подхода к вопросам здравоохранения в сочетании с мерами, направленными на решение актуальных социально-экономических проблем. Ключевой задачей, безусловно, остается наращивание и повышение эффективности многостороннего взаимодействия в целях борьбы с оборотом и употреблением наркотиков.

Россия последовательно наращивает свой вклад в противодействие ВИЧ/СПИД как на двусторонней основе, так и по линии международных механизмов. Только за последние три года в качестве целевых взносов в бюджет Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИД (ЮНЭЙДС) было выделено более 20 млн. долл. США. В 2016-2018 гг. ЮНЭЙДС будет перечислено 11,4 млн. долларов.

Основными реципиентами российского содействия являются как раз государства Восточной Европы и Центральной Азии, в первую очередь участники СНГ. Помощь странам региона в укреплении национальных систем здравоохранения и социальной защиты является одним из приоритетных направлений государственной политики Российской Федерации в сфере содействия международному развитию.

В качестве страны-донора Россия активно сотрудничает с организациями системы ООН, включая ЮНЭЙДС, которая на протяжении многих лет остается нашим надежным партнером в борьбе с пандемией. Мы признательны Программе и ее руководству за поддержку в реализации совместных проектов по профилактике и лечению заболевания на пространстве СНГ, где распространение инфекционных болезней наносит значительный экономической ущерб и препятствует достижению устойчивого развития. Настроены на продолжение конструктивного взаимодействия с ЮНЭЙДС в интересах укрепления глобального, регионального и национального потенциалов в сфере противодействия пандемии ВИЧ/СПИД с учетом российских приоритетов.

Уважаемые участники Конференции,

Наш опыт сотрудничества в рамках СНГ свидетельствует о том, что важнейшую роль в борьбе с ВИЧ/СПИД играет взаимодействие именно на региональном и субрегиональном уровнях. Уверен, что пятая Конференция по вопросам ВИЧ/СПИД в Восточной Европе и Центральной Азии будет способствовать выработке эффективных подходов к решению проблемы ВИЧ/СПИД, а по итогам форума будут приняты практические рекомендации, востребованые как в странах региона, так и за его пределами.

Желаю всем нам плодотворной работы и всего самого доброго.

Россия. Весь мир. ЦФО > Медицина > mid.ru, 23 марта 2016 > № 1697460 Геннадий Гатилов


Россия > Медицина > snob.ru, 22 марта 2016 > № 1695716 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Как животные

Я хорошо помню, когда у меня отключился мозг. Вернее, кора головного мозга. Я хорошо помню ту ночь, когда высшей нервной деятельности у меня не стало, и я принялся вести себя как животное, повинуясь гормонально обусловленным биологическим программам выживания.

Это было шестнадцать лет назад. На развалинах взорванного дома на улице Гурьянова. Казалось бы, очередное журналистское задание. Очередная катастрофа, которую надо быстро и грамотно описать для свежего номера газеты. Но как-то это было чересчур — лазать в свете прожекторов по куче бетонных плит, которые недавно были домом, вдыхать трупный запах, перемешанный с запахом бетонной пыли, смотреть, как поднимают краном бетонную плиту, а под нею лежит на диване, обнявшись, мертвая семья — мама, папа и двое детей. Вот тут мозг и отключился.

Нет, внешне я вел себя как адекватный человек. Написал все какие надо статьи, и про первый взорванный дом, и про второй, взял все какие надо комментарии, управлял автомобилем, мыл посуду после ужина. Но на самом деле у меня включилась звериная совершенно программа «бей/беги», и поскольку бить мне было некого, то я побежал.

После этих взорванных домов в Москве я схватил семью и перевез жить на дачу. Возможно, там и было безопаснее, поскольку я точно знал, что в подвале нету никакого гексогена, но на самом деле легче мне стало не тогда, когда семья поселилась в дачном домике, а тогда, когда я их в дачный домик вез, то есть бежал. Из начала 2000-х годов я вообще помню себя всегда за рулем или в самолете, или идущим быстрыми шагами.

Если совсем упростить знания современной медицинской науки о стрессе, то у нас на стресс есть четыре основные реакции. Не рациональные совершенно, гормонально обусловленные, животные.

Попав в ситуацию стресса, будучи испуганным и травмированным, человек может реагировать по программе «бей/беги». Вот перед тобой опасность: если есть зубы и когти, замочи того, кто эту опасность несет, а если нету когтей, то беги от него. И если вы оглянетесь вокруг, то увидите, что огромное множество людей именно так и поступает. В этом смысле ругань на телевизионных ток-шоу, холивары в социальных сетях и крики «пора валить» — одной и той же природы, адреналиновой. Просто, реагируя на стресс, организм выбрасывает в кровь много адреналина, мозги отключаются, и тело само принимается производить активные действия — нападать или бежать.

Вторая реакция на стресс, которую описывают психологи, называется «заботься/люби». Это тоже нерациональная реакция, тоже животная, только работают другие гормоны. Этой заботливо-любовной реакцией на стресс объясняются все наши расцветшие в последнее время благотворительные фонды, интернетные кампании по спасению умирающего ребенка, программы «благотворительность вместо сувениров». Я и сам из возможных звериных программ выживания стараюсь придерживаться этой, она кажется мне конструктивнее, чем агрессия. Но надо все же отдавать себе отчет в том, что это нерациональная звериная реакция на стресс. При всем благородстве наших благотворительных порывов меня не оставляет чувство, что на самом деле они — биологические программы выживания и мы ими защищаемся от чего-то невыносимо страшного.

Психологи описывают еще «замирание» — другая группа гормонов. Напуганный зверек сидит, не шелохнувшись. Не шелохнувшись, сидит перед телевизором и ждет, когда опасность пройдет сама собою.

А можно еще имитировать смерть. Многие животные, особенно простые, в момент опасности притворяются мертвыми, потому что хищник, как правило, не ест того, кого не убил сам. Это неосознанная реакция. Не то чтобы зверек решает «дай-ка я притворюсь мертвым, авось меня и не тронут», а просто немеют лапы, цепенеют легкие, падаешь и лежишь не в силах пошевелиться — чистая биохимия, мозги ни при чем. Наверняка вокруг вас есть люди, у которых онемели лапы и оцепенели легкие, которые лежат, не в силах пошевелиться.

Со времен тех взорванных домов мы так и продолжаем жить в состоянии стресса. Новых поводов для стресса достаточно. Я не говорю, что мы культурно как-то или генетически не способны соображать. Соображали же когда-то. Но с некоторых пор, подвергнувшись стрессу, не можем, реагируем как животные, и эти наши реакции создают новый стресс.

И я не знаю, что делать. Я только осторожно верю, что должны же быть какие-то специалисты на свете, которые умеют вылечить от стресса полтораста миллионов человек.

Россия > Медицина > snob.ru, 22 марта 2016 > № 1695716 Валерий Панюшкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter