Всего новостей: 2223028, выбрано 445 за 0.100 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (73)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (19)Рошаль Леонид (18)Панюшкин Валерий (16)Бузиашвили Юрий (15)Онищенко Геннадий (15)Цыб Сергей (14)Алленова Ольга (13)Чернова Наталья (13)Андронова Анна (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10)Медведев Дмитрий (10)Морозов Дмитрий (10) далее...по алфавиту
Россия. Латвия > Медицина > mirnov.ru, 17 марта 2016 > № 1687927 Иварс Кальвинш

Иварс Калвиньш, он изобрел мельдоний

«Мельдоний» - одно из главных слов последних дней. На запрещенном препарате уже попались сотни спортсменов, включая суперзвезду мирового спорта теннисистку Марию Шарапову. Пока все шумят о мельдонии (милдронате), «Мир новостей» рассказывает вам о человеке, который его изобрел, - латыше Иварсе Калвиньше.

ВОЙНА ФАРМАКОЛОГОВ

Почему все горят на мельдонии? Это просто. Еще 31 декабря 2015 года был разрешен этот препарат, необходимый для защиты сердечной мышцы, а не для развития скорости или выносливости. А вот 1 января 2016 года милдронат угодил под запрет, о чем Всемирное антидопинговое агентство (ВАДА) заранее разослало циркуляры.

Но никто точно не знает, сколько времени выводится из организма мельдоний. Волейболист Александр Маркин признается, что запрещенный препарат принимал еще в декабре. Врачи уверяли: организм очистится совсем скоро. Но в январе спортсмен зафонил. С Марией Шараповой могло произойти то же самое.

Сроки «от трех до шести часов» есть в описании милдроната. Но речь идет о периоде полувыведения, когда из организма уходит половина действующего вещества. Остальное оседает во внутренних органах на более длительный срок. И чтобы организм целиком очистился от лекарства, бывает нужно до полугода.

«Сперва концентрация повышается, затем падает. А потом очень медленно снижается», - рассказывает автор - разработчик препарата Иварс Калвиньш.

Он призывает к тому, чтобы с ВАДА судились, ведь его препарат безвреден. С какой стати считать его допингом? Идет фармакологическая война. Лекарство из Восточной Европы вносится под запрет, а американские аналоги доступны для спортсменов. Но получился обратный эффект - после скандала с Шараповой продажи мельдония выросли в 20 раз! И если атлетам его употреблять уже нельзя, то обычные люди теперь трескают лекарство как семечки. Все хотят иметь здоровое сердце.

ПЛЮС ХИМИЗАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ

Иварс Янович Калвиньш родился 2 июня 1947 года в Риге. Вообще он мечтал стать музыкантом и в детстве был одаренным мальчиком. Когда старший брат учил азбуку, наш герой сидел напротив и читал учебник справа налево. В школе было скучно, любой предмет давался очень легко. Тогда Иварс начал осваивать игру на кларнете. Одно смущало: пьесы надо заучивать наизусть, а он этого не любил.

Появилась мысль посвятить свою жизнь атомам и молекулам. Калвиньш поступил на химфак, который окончил с отличием и вошел в тройку лучших выпускников. Это дало возможность самостоятельно выбрать место работы. «А куда податься бедному органику? - шутит Иварс. - Только в Институт оргсинтеза».

Надо упомянуть, что выдающийся ученый Соломон Гиллер хотел сделать Латвию столицей фармацевтики Союза. Это происходило на волне одержимости химизацией всей страны тогдашнего руководителя СССР Никиты Хрущева. Так Гиллер затеял создание Института органического синтеза (ИОС) - конгломерата полного цикла по созданию лекарственных препаратов, который был построен и заработал в Риге.

«Соломон Аронович учил нас думать, что нужно обществу и государству. И предлагать продукты, которые наверняка заинтересуют. Новые лекарства, средства химизации сельского хозяйства, топливо, взрывчатку и антидоты к боевым ядам, средства защиты от биооружия... Партия не успевала сказать «надо!», как у нас уже было дельное предложение. В итоге институт процветал», - вспоминает Калвиньш.

СЕМЬЯ В ЗАЛОЖНИКАХ

В 20 лет будущий академик Калвиньш чуть не стал... террористом. Шутки ради соединив магний и перманганат калия, студенты устроили взрыв, который вынес окна не только на химфаке, но и в стоящем рядом Доме Майкапара, где на тот момент находилась служебная гостиница ЦК компартии.

Тот взрыв в молодости стоил Иварсу комсомольского билета, но не помешал вскоре получить премию Ленинского комсомола за первую же научную работу, которую он сделал под руководством профессуры Института оргсинтеза. Это открытие мирового уровня впоследствии использовали во благо военно-промышленного комплекса СССР.

Однажды в институт пожаловала компания генералов и давай сетовать: «Американцы уже на Луну высадились. А у нас есть ракета «Союз», но нет топлива. На носу съезд партии, надо запустить ракету».

«Мы создали для военных ракетное топливо. А они за это построили корпуса молекулярной биологии, которые нам были нужны для развития науки», - продолжает Калвиньш. В итоге каждый четвертый медикамент советского производства создавался в ИОС.

В те же годы Иварс женился, стал отцом двоих детей. Его пригласил на стажировку в Германию ведущий ученый Европы профессор Хюйзган.

СССР выпустил Калвиньша, но взять с собой семью ему не разрешили. За год работы в Германии он совершил много теоретических открытий в сфере органической химии. Немецкая сторона уже была готова оставить латышского гения у себя, но Иварс не мог бросить родных.

РАЗГАДКА РАКОВОЙ КЛЕТКИ

Калвиньш погрузился в изучение биохимических процессов при различных заболеваниях, в том числе раке. За время работы латвийский ученый понял, почему пока никто не победил эту страшную болезнь. Скорее всего, раковая клетка похожа на эмбриональную и имеет свойство бесконечного деления. Поэтому организм старается ее защитить.

«Из моей гипотезы вытекало, что можно создать лекарство, которое будет метить опухолевые клетки селективно и уничтожать их иммунную защиту. Сделал! И назвал в честь покойной жены Леакадии - леакадин, - говорит Калвиньш. - У нее был рак груди. Благодаря тому, что я изобрел это лекарство, моя супруга прожила на 18 лет больше отпущенного ей врачами срока».

АФГАНСКИЙ СИНДРОМ

На мысль о создании милдроната Калвиньша натолкнули военные. В то время шла вой­на в Афганистане. От стресса и нехватки кислорода в горных районах у солдат иссякали жизненные силы. Надо было чем-то их восполнять.

«Я стал думать, чего не хватает военным, - рассказывает Иварс. - Ответ нашел в работах немецких физиологов, которые в 1920-е годы изучали физиологию пыток. Они обнаружили, что у собак, подвергавшихся истязаниям - удару током, палкой, шоку от холода, воздействию яда, - в моче появляется одно и то же вещество. Я предположил: это и есть то, что истощается у организма.

В крупнейшем научном журнале Nature американские ученые писали, что это вещество токсично - оно останавливает сердце. Однако, по моим предположениям, оно никак не могло быть ядом. Я его синтезировал и сам проверил. Ввел мышке лошадиную дозу - жива-здорова. Оказалось, именитые ученые ошиблись.

И вскоре советские солдаты успешно адаптировались к высокогорью, спортсмены ставили олимпийские рекорды, космонавты покоряли пространство, а студенты успешно сдавали экзамены. Мои дочки, да и я сам его принимали для повышения умственной и физической работоспособности.

В итоге милдронат вошел в первую десятку самых продаваемых лекарств в России, на Украине был третьим, в Белоруссии - первым.

По иронии судьбы сырьем для его производства стало... топливо для ракет ПВО, которого в Союзе были горы. Оно имело ограниченный срок годности, а утилизировать его было непросто - токсично, легко воспламеняется, взрывается. Зато из него получалось совершенно нетоксичное лекарство.

Я предложил кормить милдронатом и скот, который подвергался стрессу каждый день. Четыре года мы проводили успешные полевые исследования. И тут Союз рухнул, а с ним и сельское хозяйство...

Мне еле удалось спасти патент на милдронат. Когда же срок закончился, многие фирмы попытались воспроизвести лекарство. Сегодня дженериков десятки, но я не вижу, чтобы хоть один приблизился к исходнику. Наша технология проста до смешного (мы даже называли ее «дураком»), но неочевидна.

Недавно мы еще и улучшили формулу. Создали молекулу в 40 раз эффективнее. Провели доклинические исследования и передали заказчику. Однако, чтобы довести препарат до прилавка, надо вложить немаленькую сумму в клинические исследования, а с этим пока задержка...»

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

Сейчас на счету профессора Калвиньша более 600 патентов и около 250 изобретений: «Я горжусь каждым «ребеночком». Сейчас регистрируем в Америке противоопухолевый препарат. План на будущее - разработать лекарство от ожирения».

С такой светлой головой и 250 открытиями, которые спасли жизни миллионам людей, Калвиньш мог бы стать миллиардером. Входил бы в списки «Форбс» как олигарх. И хотя годовые продажи мельдония только в Европу составляют 70 млн евро, сам Иварс имеет весьма скромную зарплату. Он по 16 часов в день просиживает в лаборатории, всматриваясь через микроскоп в атомы и молекулы, забывая о еде и сне. Фанатик и трудоголик советской закалки. Таких в мире очень мало.

«Все заинтересованы, чтобы спортсмены именно их страны выигрывали на соревнованиях, - размышляет Калвиньш. - Наш милдронат стал разменной монетой в этих политических играх».

Степан Строев

Россия. Латвия > Медицина > mirnov.ru, 17 марта 2016 > № 1687927 Иварс Кальвинш


Россия > Медицина > kremlin.ru, 10 марта 2016 > № 1685419 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Накануне поздно вечером Президент провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

В.Путин: Вероника Игоревна, мы договаривались, что Вы мне расскажете о текущей ситуации, по результатам ещё прошлого года и по результатам работы за первый квартал, фактически два месяца.

В.Скворцова: Спасибо, Владимир Владимирович.

Мы сегодня можем подвести предварительные итоги 2015 года, по результатам 12 месяцев, и результаты января.

Хотелось бы отметить, что, несмотря на известные финансово-экономические колебания, нам удалось удержать те позитивные тенденции, которые до этого в течение ряда лет развивались.

Важным положительным результатом явилось дальнейшее и очень существенное снижение младенческой и материнской смертности. Младенческая смертность снизилась на 12 процентов, даже больше за 2015 год, достигнув 6,5 на тысячу родившихся живыми, а в январе снизилась еще на 4,6 процента – до 6,2. Это абсолютный исторический минимум.

В.Путин: А в 2014 году было…

В.Скворцова: 7,4.

Важно при этом сказать, что более чем в половине регионов – в 44 из 85 – показатели младенческой смертности ниже средней по России, и есть показатели лучшие в мире. Скажем, в Томской области – 1,7, в Тамбовской и в Тульской – 2,3, в Кабардино-Балкарии – 2,9. То есть у нас около 20 регионов имеют показатели ниже 3,5–4. Это действительно очень хорошие показатели.

Материнская смертность тоже снизилась более чем на 11 процентов и достигла тоже исторического минимума.

Конечно, мы надеемся, что в 2016 году мы выстроим 32 перинатальных центра в 30 регионах, мы за этим следим очень строго и в постоянном режиме. Мы надеемся, что к декабрю все строительства будут готовы. Это даст дополнительный мощный импульс дальнейшему развитию, и, в общем, сейчас нет сомнений, что мы можем выйти на лучшие в мире показатели и по материнской, и по младенческой смертности.

Хотелось бы также отметить, что продолжительность жизни россиян увеличилась – до 71 и двух с небольшим десятых года, причем в большей степени увеличилась у мужчин – на полгода за 2015 год. И таким образом, хотя у нас пока сохраняется большое различие в продолжительности жизни мужчин и женщин, но оно сократилось. И если [раньше оно] превышало 11 лет, было 11,2, то сейчас стало 10,8.

Прежде всего сокращение этого различия и увеличение продолжительности жизни возникло в связи со снижением смертности…

В.Путин: Пить стали меньше?

В.Скворцова: Отчасти да, потому что смертность трудоспособного населения существенно снизилась – в среднем на 4,5 процента. Это больше 21 200 человек, и прежде всего это мужчины в возрасте от 35 до 60 лет. Это огромный потенциал для дальнейшего снижения смертности, мы над этим работаем. Прежде всего это формирование здорового образа жизни, снижение курения и бытового пьянства и ряд других факторов.

В.Путин: Курение, бытовое пьянство, условия труда, очень важна безопасность на дорогах, своевременное оказание медицинской помощи и профилактика, конечно.

В.Скворцова: Да. К счастью, сейчас, в общем, положительная динамика всех показателей, о которых Вы говорили. Мы в этом направлении дальше работаем.

Хотелось бы отметить, что у нас по–прежнему проявляется тенденция к старению населения, и 24 процента нашего населения – это уже лица старше 60 лет. Вклад в смертность старших возрастных групп составляет 74,5 процента. И я специально принесла карту распределения смертности. Те регионы, которые имеют максимальную, выделены [на карте] красным цветом. И практически идентичная карта – это карта с населением старше 60 лет, существенно превышающим, соответственно, другие регионы.

Таким образом, основным фактором, влияющим сейчас на показатели общей смертности, является фактор старения населения. И в этой связи мы провели очень жёсткий анализ, каким образом увеличить шаг в снижении смертности, с тем чтобы старение не явилось препятствием к снижению смертности, а мы могли эти два процесса – увеличение продолжительности жизни и снижение смертности – ускорить оба. У нас есть большой ресурс, в этом направлении мы работаем.

В целом по году у нас снизилось число умерших на 2200 человек, это не очень много, это в связи с тем, что нам пришлось достаточно с большим трудом нивелировать тот подъём, который был в первом квартале в прошлую гриппозную эпидемию.

Но в этом году мы прошли благополучно через эпидемию, с минимальными потерями. Уже за январь у нас снижение умерших – на более чем 5000 человек. Поэтому есть надежда, что в этом году мы без каких бы то дополнительных препятствий будем достаточно твёрдо идти в правильном направлении снижения смертности.

Хотелось бы также, Владимир Владимирович, сказать, что мы особое внимание уделяли повышению доступности медицинской помощи разных видов.

В.Путин: Здесь очень важно и лекарственное обеспечение, мы ещё поговорим об этом сегодня. Особенно в сложные периоды, гриппозные. Вы мне уже об этом докладывали, прошу Вас потом вернуться к этому.

В.Скворцова: Да, обязательно.

По высокотехнологичной помощи нам удалось достаточно резко увеличить объём. Поручение Вы нам давали в 2014 году. В 2013 году у нас объём был 505 тысяч человек. Сейчас уже больше 816 тысяч. То есть мы не просто в полтора раза увеличили, мы увеличили больше чем в полтора раза. При этом хотелось бы отметить, что более разнообразной стала высокотехнологичная помощь, она пополняется действительно высокими технологиями, самыми современными.

Кроме того, это не только фокус федеральных учреждений, но достаточно широко в субъектах Федерации высокотехнологичная помощь оказывается.

Хотелось бы сказать, что в этом году мы впервые вышли на более чем 120 тысяч стентирований, причём уже более 20 процентов больных с острым коронарным синдромом без всяких очередей, в экстренном порядке в течение первых трёх часов с момента госпитализации стентируются.

В.Путин: Хорошо, что сейчас в регионах это появилось.

В.Скворцова: И если брать, скажем, такие плановые виды помощи, как трансплантация, то более 80 процентов трансплантаций почек проходит уже в региональных клиниках, не федеральных.

Наряду с высокотехнологичной помощью мы большое внимание уделяли повышению доступности первичной и скорой медицинской помощи. Это была достаточно серьёзная проблема, особенно в регионах с низкой плотностью населения и плохой транспортной инфраструктурой. Поэтому, во–первых, мы полностью пересмотрели те советские нормативы, которые до 2015 года работали, сделали все требования к доступности более гибкими.

Они основываются теперь не только на численности проживающего населения в том или ином населённом пункте, но и предельном времени ожидания медицинской помощи, на возможностях транспортной инфраструктуры – ближайшее расстояние до медицинской организации. То есть фактически это комплексный подход, который позволил нам создать геоинформационную карту для всей страны, для каждого региона.

Нанеся на эту карту все населённые пункты с численностью, всю транспортную инфраструктуру, мы в интерактивном режиме нанесли по слоям всю медицинскую инфраструктуру. Это позволяет нам на примере каждого региона анализировать доступность медицинской помощи, самой разнообразной, и проводить работу над ошибками, устраняя те нюансы, которые есть, и, кроме того, там, где нужно, развивать точечную выездную форму работы.

В.Путин: А что делается для увеличения доступности на селе?

В.Скворцова: Хотела бы сказать, что, во–первых, несколько модульных производств за последние два года открыто в стране. Это достаточно дешёвые, но очень качественные ФАПы и фельдшерские пункты разного метража с учётом проживания или непроживания фельдшера. Мы строим достаточно много, около 500 ФАПов в год, причём это есть практически во всех регионах.

Конечно, трудно компенсировать тот износ, который накопился за десятилетия по старой инфраструктуре. Но именно поэтому мы сейчас фактически точечно для каждого региона определяем, где нам нужно обновить инфраструктуру, а где обойтись мобильными передвижными комплексами, если они будут приходить регулярно – не реже двух раз в год – для тотального профилактического обследования населения.

Кроме того, конечно, особое внимание экстренной медицинской помощи, чтобы независимо от того, где бы человек ни проживал, он мог менее чем за 20 минут вызвать и получить скорую помощь.

Наши геоинформационные ресурсы позволяют как раз прежде всего для сельской местности спланировать развитие инфраструктуры и активностей на местах.

Кроме того, мы в 2015 году впервые начали прикреплять наше население не к конкретным медицинским организациям, а к конкретным врачам или фельдшерам, если речь идёт о сельской местности. И более 97 процентов, сейчас уже 144 миллиона человек, уже приписаны к конкретным медицинским работникам.

Это позволило нам начиная с марта 2015 года мониторировать работу каждого из 60 тысяч участков и анализировать работу каждого участка по числу смертей за неделю, количеству вызовов скорой помощи, в том числе необоснованных, количеству экстренных госпитализаций. И в ближайшее время мы опубликуем рейтинг качества работы терапевтических участков. Это позволяет нам точечно «дотягивать» определённые районы и принимать меры вместе с регионами, для того чтобы повысить качество и доступность медицинской помощи.

На наш взгляд, здесь есть достаточно серьёзные подвижки, хотя, конечно, и на сегодняшний день система совсем не совершенна, и можно привести массу негативных примеров, которые ещё в регионах есть. Постараемся системно, шаг за шагом их поправить.

В отношении доступности лекарственных препаратов. За январь и февраль цены на жизненно важные препараты повысились на 0,4 процента. В несколько большей степени повысились на дешёвый сегмент, лекарства до 50 рублей за упаковку – 0,7 процента.

В.Путин: Это же в основном отечественные препараты.

В.Скворцова: В основном отечественные препараты.

В.Путин: А почему же на отечественные идёт повышение?

В.Скворцова: Если вспоминать первые два месяца прошлого года – там повышение было 5,5 процента, то есть больше чем в 10 раз. В принципе, если опять–таки сравнивать это с рыночным сегментом, – там повышение существенно превышающее. То есть 0,4 процента – это достаточно стабильная цена, которая на потребительской возможности населения никак не сказывается.

Мы отдельно, очень внимательно контролируем ассортиментную доступность, потому что были сигналы, что в конце года были перебои с определёнными лекарствами именно из дешёвого сегмента.

На сегодняшний день из отечественных дешёвых препаратов у нас выпадения с точки зрения международных непатентованных наименований нет вообще и ассортимент стабильный. Но на 2,5 процента снизилось количество торговых форм.

С точки зрения медицинской помощи это не только не критично – это никак не снижает качество помощи, потому что достаточно большое количество аналогов по всем МНН, которыми легко заменить отсутствующие препараты.

Если говорить об импортных препаратах дешёвого сегмента – там выпадение более существенное, снижение на 18 процентов и в ассортиментном, и в ценовом выражении. Имеется в виду в целом рынок дешёвых препаратов. Но поскольку мы держим весь спектр МНН стабильным, то, по сути, речь идёт о перераспределении рынка дешёвых препаратов с акцентом на отечественные препараты.

По данным маркетинговых компаний, которым мы специально заказывали исследования, какого–то сокращения коммерческого рынка препаратов нет.

В.Путин: Мы несколько лет назад создали целую программу развития отечественной медицинской и фармацевтической промышленности. Сколько мы выделили? 156 или 186 миллиардов? Помните? Значительные средства. Как эта программа работает? Результаты–то какие?

В.Скворцова: Это программа Министерства промышленности и торговли, но мы при этом очень тесно общаемся.

В.Путин: Вы же потребители результатов работы.

В.Скворцова: Владимир Владимирович, хотелось бы сказать, что на первых этапах, в первые годы реализации программы, в основном речь шла о локализации производств, причём поверхностной локализации.

В.Путин: Там были цели и свои формулы иметь, и развивать на собственной базе – в общем, создавать основу фармацевтики, именно промышленности.

В.Скворцова: За последние три года около 70 отечественных производств было развито. Сейчас уже речь идёт о полноцикловом производстве, о глубокой локализации и об оригинальных препаратах тоже. Поэтому положительная динамика налицо.

Я докладывала Вам по перечню жизненно важных препаратов – их 23,5 тысячи торговых наименований, 646 международных непатентованных наименований. Если взять весь спектр торговых препаратов – 81 процент уже в том или ином виде производится на территории Российской Федерации. Из них по полному циклу, имею в виду производство субстанции или изменение субстанции, – где–то 67 процентов. Пока ещё достаточно большая доля, так скажем, поверхностно локализованных производств.

В.Путин: По субстанциям – 67 процентов. А было сколько, скажем, лет пять назад?

В.Скворцова: Было совсем ничего: какие–то копейки. Могу здесь ошибиться, но менее 10 процентов.

В.Путин: То есть существенно выросло отечественное производство.

В.Скворцова: Да.

Нас волнует одна проблема, которая сводится к тому, что население сейчас меньше тратит собственных ресурсов для получения лекарств в амбулаторном сегменте: по данным социологических опросов, примерно на 11 процентов. И в этой связи падает приверженность к лечению, в том числе пациентов из тех групп, которые должны принимать постоянную терапию в течение года – двух лет: после операций на сосудах самых разнообразных, в том числе аортокоронарного шунтирования, стентирования или после инфарктов и инсультов, чтобы они не повторялись.

В этой связи мы разработали программу и провели пилотный проект по частичному государственному возмещению стоимости этих лекарств.

В.Путин: Правильно. В современных условиях, когда реальные доходы снижаются, а стоимость препаратов, хоть и незначительно в этом году, а в прошлом году было значительно, всё–таки растёт, ничего удивительного здесь нет, людям просто тяжело.

В.Скворцова: Да. Хотелось бы помогать. Тем более что экономия будет очень большая, просто отсутствие повторных таких тяжёлых заболеваний, на которые мы тратим несколько сот тысяч рублей на одного пациента. Поэтому здесь и прямая будет экономия, и непрямая.

В.Путин: Так, ещё раз: в чём предложение заключается?

В.Скворцова: Предложение заключается в том, чтобы предусмотреть уже в бюджете 2017 года, в общем, небольшую сумму денег в Фонде обязательного медицинского страхования, для того чтобы дифференцированно, в зависимости от собственной мотивации человека на постоянное лечение, компенсировать часть стоимости лекарств.

В.Путин: Сколько это примерно?

В.Скворцова: Если говорить о тех 120 тысячах, которые прошли стентирование, 100 процентов лечения на один год стоит 4,7 миллиарда. Если исходить из того, что мы хотя бы 50 процентов будем компенсировать, это для страны в целом не очень, так скажем, большая сумма денег, но она решает проблему: мы на 50 процентов как минимум уменьшим повторные сосудистые события.

В.Путин: Это 2 миллиарда с небольшим, да?

В.Скворцова: Да. Если это будет возможно, мы бы просто отдельно доложили по этому проекту.

В.Путин: Подготовьте это предложение. Но уже сейчас нужно обсуждать, имею в виду, что работа над бюджетом 2017 года уже практически начинается.

В.Скворцова: Спасибо большое.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 10 марта 2016 > № 1685419 Вероника Скворцова


Россия. Армения. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 1 марта 2016 > № 1669171 Вероника Скворцова

Выступление Министра здравоохранения Российской Федерации Вероники Скворцовой на международной министерской конференции «Общественное здоровье: новые вызовы» в г. Ереван (Республика Армения).

От лица Министерства здравоохранения Российской Федерации и от себя лично хотела бы поприветствовать участников и гостей международной конференции, посвященной новым вызовам в сфере охраны общественного здоровья.

Прежде всего, хотела бы поблагодарить Министерство здравоохранения Республики Армения за организацию этого замечательного мероприятия, которое демонстрирует не только гостеприимство наших армянских друзей, но и особое внимание Правительства Республики к такой важной проблематике, как общественное здоровье. Не могу также не отметить, что в сентябре прошлого года мы с нашими армянскими коллегами подписали меморандум о сотрудничестве в сфере общественного здоровья, ставший важным вкладом в развитие двустороннего сотрудничества по этому направлению.

Отмечаемые в последние десятилетия снижение преждевременной смертности и рост продолжительности жизни связаны, прежде всего, с успешной реализацией программ общественного здоровья. Согласно экспертным оценкам, по меньшей мере 2/3 от срока, на который увеличилась средняя продолжительность жизни в ХХ веке, обусловлено успешной реализацией программ общественного здоровья, среди которых обеспечение безопасности дорожного движения и труда, борьба с инфекционными и неинфекционными заболеваниями, сокращение потребления алкоголя и табака, а также снижение потребления соли и сахара.

Сохраняющийся высокий потенциал мер, направленных на охрану общественного здоровья, делает особенно актуальным поиск новых доказательно эффективных практик с целью их последующего применения как на страновом, так и на международном уровнях.

Уверена, что сегодняшняя конференция станет важным шагом на этом пути.

Важнейший импульс развитию программ общественного здоровья на международном уровне был придан Первой Глобальной министерской конференцией по здоровому образу жизни и неинфекционным заболеваниям, прошедшей в 2011 году в Москве. Положения Московской декларации, принятой по результатам указанной конференции, нашли отражение в целом ряде политических и организационных документов ВОЗ и ООН. Общий рост интереса к вопросам охраны общественного здоровья привел к тому, что решением 70-ой сессии Генассамблеи ООН в число Целей устойчивого развития ООН была включена цель по обеспечению условий для здоровой жизни и укрепления благополучия для всех.

Основным руководящим документом для практической реализации политических решений стал разработанный ВОЗ и принятый Всемирной ассамблеей здравоохранения «Глобальный план действий по профилактике и контролю неинфекционных заболеваний на 2013 – 2020 годы».

Всемирная ассамблея здравоохранения также приняла комплексную глобальную систему мониторинга, включающую 9 добровольных глобальных целей, которые предстоит достичь к 2025 году, и 25 показателей, которые можно применять во всех условиях на региональном и страновом уровнях в целях мониторинга тенденций и оценки прогресса, достигнутого в реализации национальных стратегий и планов по неинфекционным заболеваниям.

В 2015 году ВОЗ утвердила глобальный координационный механизм, чем фактически завершила создание практических документов по борьбе с неинфекционными заболеваниями.

Таким образом, мы можем констатировать, что все необходимые идеологические и политические документы, связанные с проблемой неинфекционных заболеваний, созданы, и наступило время реальных действий.

Сегодня в борьбе с неинфекционными заболеваниями можно выделить два принципиальных направления. Первое - это формирование здорового образа жизни населения. Второе - адекватный ответ системы здравоохранения в плане своевременного выявления факторов риска и развивающихся неинфекционных заболеваний, взятие под контроль течения этих болезней с помощью эффективных лекарств и технологий.

Эффективная работа по формированию здорового образа жизни предполагает направление усилий на борьбу с основными факторами риска неинфекционных заболеваний, среди которых лидирующее место занимают потребление табака, алкоголя, неправильное питание.

По оценкам экспертов, курение табака связано примерно с 20 % всей смертности у взрослых в мире. В глобальном измерении отказ от курения прибавил бы около 2,5 лет к ожидаемой продолжительности жизни, а в некоторых странах - до 5 лет.

По данным ВОЗ, потребление алкоголя ассоциировано примерно с 6 % всей смертности в мире и около 5 % всего бремени болезней. Для сосудистых катастроф этот процент еще выше – до 25%.

Если говорить о здоровом питании, то одно лишь сокращение количества потребляемой соли до рекомендованных 5 г/сутки позволило бы в глобальном изменении сохранять около 2,5 млн. жизней ежегодно.

Работа по указанным направлениям требует межсекторального подхода, объединения усилий государственных и общественных институтов, а также отдельных индивидов. Оптимальной организационной формой обеспечения такого межсекторального взаимодействия является принятие национальной стратегии по борьбе с неинфекционными заболеваниями и соответствующего национального плана.

Основой действий по борьбе с неинфекционными заболеваниями в России является Государственная программа развития здравоохранения, которая стартовала в 2011 году. Аналогичные программы созданы и работают во всех регионах страны. Координация действий по формированию здорового образа жизни на федеральном уровне осуществляется Правительственной комиссией, куда входят все министры кабинета, а также представители общественных организаций, всех религиозных конфессий.

Межсекторальные меры, предпринятые в нашей стране, позволили не только снизить потребление алкоголя и табака на 17% за последние четыре года, но и сократить объем болезней и смертей, ассоциированных с их потреблением.

В Российской Федерации в течение последних десяти лет продолжительность жизни увеличилась более чем на пять лет. Общая смертность при этом снизилась на 13,5%, инвалидность – в 2,5 раза.

За 10 лет в нашей стране смертность от сердечно-сосудистых заболеваний снизилась на 27%, за последние 5 лет - на 16%, инвалидность от сердечно-сосудистых заболеваний уменьшилась в 4 раза. Российская Федерация выполнила 4 и 5 цели развития тысячелетия, достигнув исторического минимума по показателям младенческой смертности. Показатель смертности по стране в среднем составляет 6,3 промилле, но хотелось бы отметить, что в половине регионов страны он составляет от 3 до 4,5 промилле.

Несомненно, важной является и работа с общественным мнением, формирование установок на ведение здорового образа жизни. Сегодня в России на федеральных и региональных каналах демонстрируются тысячи видеороликов о здоровом образе жизни, функционирует федеральный интернет-портал takzdorovo.ru, который только за прошлый год посетило около 3,5 млн. человек. Работает горячая линия по здоровому образу жизни, номер которой мы планируем наносить на пачки сигарет. Новым успешным средством решения задачи по привлечению внимания к здоровому образу жизни стал краундсорсинговый Интернет-проект «Фабрика здоровья», запущенный в 2015 году в сети Интернет. На нем люди сами делились своими советами по сохранению здоровья, могли выбирать лучшие из них путем открытого голосования. Более 10 млн. человек посетили сайт проекта в 2015 году. Это работа активно продолжается.

Хотелось бы отметить, что наряду с формированием здорового образа жизни в России действует широкомасштабная программа диспансеризации, которую уже прошли более 117 млн. человек.

Наша программа построена на принципах социального равенства, на едином подушевом нормативе независимо от того где человек живет. Важно отметить, что мы в России создали национальную систему здравоохранения без различий для медицинский организаций разных форм собственности. И уже сейчас 22 % медицинских организаций работающих в рамках программы государственных гарантий – это частные медицинские организации. Наша задача построить национальную систему здравоохранения независимую от форм собственности, основанную на принципах качества медицинской помощи, а также аккредитационных требований для медицинских работников.

Прогресс в области общественного здравоохранения, как правило, оказывает воздействие на людей во всем мире.

Поэтому наша страна приняла на себя ответственность по выдвижению проблематики общественного здоровья в контексте профилактики неинфекционных заболеваний в число ключевых международных вопросов, рассматриваемых сегодня не только в ВОЗ, но и в ООН. Россия взяла на себя большую долю финансирования этого направления в ООН. Сегодня на базе ведущих российских научных и практических центров создан ряд сотрудничающих центров ВОЗ, что играет особую роль в обмене опытом между врачами разных стран, особенно с врачами из стран с переходной экономикой.

В 2015 году в Москве открыт географический удаленный офис ВОЗ по борьбе с НИЗ, благодаря чему мы можем консолидировать передовой мировой опыт в области борьбы с неинфекционными заболеваниями, передавая обновленные методические наработки зарубежным коллегам.

В заключение, разрешите еще раз поблагодарить Министерство здравоохранения Республики Армения за теплый прием, пожелать нам всем продуктивной работы и открытия новых перспектив в решении актуальных вопросов охраны общественного здоровья!

Россия. Армения. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 1 марта 2016 > № 1669171 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > mirnov.ru, 21 февраля 2016 > № 1657933 Сергей Агапкин

Сергей Агапкин: «Чем меньше двигаемся, тем больше проблем»

Это вам не приснопамятные Кашпировский с Чумаком, не Геннадий Малахов и даже не Малышева. Главврач «России» Сергей Агапкин не стремится удивить, шокировать. Он в телевизоре не эпатажа ради - лечит страну с чувством, с толком, с расстановкой. Может, как раз оттого в недавнем опросе «Кому из телевизионных врачей вы более всего доверяете?» занял почетное первое место.

- Сергей, как же обстоят дела со здоровьем у наших сограждан?

- Я бы сказал, что несколько лучше, чем, например, в 90-е, и несколько хуже, чем могло быть. Но радует тенденция: люди наконец-то начали понимать, что невозможно перекладывать всю ответственность за свое здоровье на плечи медицины. Не потому что для нее это какой-то неподъемный груз, а просто потому, что это неправильно. Скажем, человека, который курит по пачке в день, постоянно предупреждают: дорогой, это может привести к раку легких. Он говорит: ага, и продолжает курить. И потом, через 30 лет, когда заболевает, начинает жаловаться: какая плохая медицина, я пошел к врачу, а он меня не лечит - чем вообще они заняты?

- Сейчас обязательно кто-то скажет: ну вот опять медики с себя ответственность снимают.

- У Высоцкого была хорошая фраза: «Слышу упрек: «Он покойников славит!» Нет, я в обиде на злую судьбу». Это я к тому, что смысл не в том, чтобы объяснить, что здравоохранение у нас неэффективно, смысл в том, чтобы люди поняли: существенная часть их проблем со здоровьем - следствие того, что они сознательно или бессознательно делают каждый день.

- Но сигареты - не единственное зло, можно еще помянуть недобрым словом экологию, продукты питания...

- Вклад экологии на самом деле очень сильно переоценен. Реально сейчас основные факторы смертности - это сердечнососудистые заболевания, которые как минимум на 50 процентов связаны конкретно с питанием, и онкологические заболевания, которые тоже процентов на 50 связаны с образом жизни. Есть такое понятие в медицине, как модифицированные факторы риска и немодифицированные. Например, фактором риска сердечнососудистых заболеваний является принадлежность к мужскому полу: то есть если ты мужчина, значит, у тебя с большей вероятностью, чем у женщины, будет инфаркт. Это немодифицированный фактор риска - ты не можешь перестать быть мужчиной. Но помимо этого имеются еще десять факторов риска, которые ты вполне можешь модифицировать. Например, ты не можешь изменить возраст, но можешь изменить уровень физической активности. Не можешь изменить наследственность, но можешь изменить характер питания. То есть надо сделать хотя бы то, что в твоих силах.

ОТ ИНФАРКТА ВСЕ-ТАКИ МОЖНО УБЕЖАТЬ

- А мы не наблюдаем здесь некую подмену понятий? Ведь многие сейчас хотят не быть здоровыми, а выглядеть. Худыми, спортивными, загорелыми...

- Людей пытаются убедить в том, что они должны быть худыми и спортивными, потому что исследования, которые провели еще в 60-70-е годы, показали, что лишний вес, снижение мышечной массы - это все факторы, приводящие к ранней смертности и большому количеству заболеваний. Поэтому в ряде стран еще с 1970-х годов существовали государственные инициативы, направленные на популяризацию здорового образа жизни. Но когда человеку говорят: бегай - и ты не умрешь от инфаркта, он отвечает: ой, слушайте, не умру от инфаркта - умру от инсульта. Когда человеку говорят: бегай, потому что тот, кто бегает, - секси, он говорит: да-а-а! - и начинает бегать.

- Бегать от инфаркта было модно еще в конце 1980-х. Но мода прошла, когда многие, что называется, добегались до того же инфаркта.

- Они бегали, будучи на пенсии, им всем было по 70-80 лет, и это когда средняя продолжительность жизни у нас еще была 64 года. А некоторые и продолжают бегать, к слову сказать. Потом надо понимать, что те, кто тогда от инфаркта умер, - это в основном люди, которые прошли войну, вели не слишком здоровый образ жизни. Где-то в 50 лет они задумались, начали бегать. И в 70 умерли от инфаркта. В принципе у них был шанс и в 50 от инфаркта умереть, но они добегали до 70.

- А сейчас увлечение диетами доводит девушек до анорексии, желание быть красивыми заставляет ложиться под скальпель хирурга...

- Фанатизм есть всегда, он никогда не исчезнет. Что бы ни рекламировали, о чем бы ни рассказывали, у нас всегда найдется определенный процент людей, которые будут это воспринимать чересчур. Вообще, для того чтобы человек умер от анорексии, он должен иметь не просто какие-то психологические отклонения, а уже определенную степень психопатии. Вопрос - что на нее наложится? То есть в одинаковой степени на нестабильную психику может наложиться идея о худом теле, идея о свободном владении огнестрельным оружием, идея о борьбе за права пингвинов и так далее. Психопат всегда найдет, в чем свою психопатию проявить. А поскольку количество психопатов в обществе - величина относительно постоянная, то мы никогда не сможем сделать так, чтобы какие-то призывы не были извращены и доведены до абсурда.

- Само определение «здоровый образ жизни» трактуется по-разному. Есть различные методики, иногда противоречащие друг другу. Есть бизнес, которому выгодно вкладывать в это понятие какие-то свои смыслы...

- Все достаточно просто, примитивно. Существуют три основных направления здорового образа жизни. Есть здоровое питание, есть физические нагрузки и есть психогигиена.

- Если из личного опыта - есть продукты, которые категорически не употребляете?

- Да, есть ряд продуктов. Например, я стараюсь не пить сладкие газированные напитки. Потому что сахара там много, всасывается он быстро - это плохо. С другой стороны, я не могу сказать, что это плохие продукты. Потому что если, например, их пьет человек, пробегающий марафонскую дистанцию, то для него это как раз нормально. То есть такого не может быть, чтобы была некая универсальная схема питания, которая подходила бы всем и на протяжении всей жизни.

УНИВЕРСАЛЬНЫХ ДИЕТ НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

- Знаете, а в интернете гуляют диеты от доктора Агапкина?

- Сразу предупреждаю: никаких диет от меня не было и нет. На сайте телеканала «Россия» уже несколько лет висит мною написанное заявление, что никакие диеты, распространяемые от моего имени, ко мне не имеют никакого отношения. Универсальных диет, как и неких общих рекомендаций, попросту не бывает.

- И если диетолог, а такое случается сплошь и рядом, предлагает зрительской и читательской аудитории рацион на каждый день, это шарлатанство?

- Нет, не шарлатанство. Вот представьте, что вы пришли в аптеку, даете денежки и говорите: дайте мне, пожалуйста, лекарство. И вам дают лекарство, не спросив, что у вас болит. Как вы это оцените? Как шарлатанство? Наверное, нет - что вы попросили, то вам и дали. Так же можно оценить и общие рекомендации по соблюдению диет. Хотя вопросов тут должно возникать огромное количество.

- По второму направлению ЗОЖ, то есть физическим нагрузкам, тоже общие рекомендации пусты?

- Да нет, какие-то можно дать. Вообще, для того чтобы понять, насколько важна активность, надо просто заглянуть на несколько десятков тысяч лет назад.

Человеческий организм развивался и формировался в условиях, когда физическая активность была единственным средством выживания. То есть ты не мог сесть и восемь часов просидеть на одном месте: либо умер бы с голоду, либо тебя кто-то бы съел. Соответственно весь человеческий организм сформирован в расчете на то, что он будет эксплуатироваться 16 часов в сутки. В принципе так и было до XX века. Потом произошел технологический скачок, который резко снизил объем физического труда.

Академик Аршавский проводил исследование: за 80 лет XX века доля физического труда в масштабах планеты упала в 200 раз. А за последние 20 лет технологии еще более резко скакнули. Вообще, чем меньше человек двигается, тем больше у него будет возникать проблем. Да, понятно, что у нашего организма есть определенный запас прочности: если он подвигается восемь часов вместо шестнадцати, это тоже нормально. Но проблема в том, что он не двигается в течение не то что восьми, а даже двух часов в сутки.

В то время как есть рекомендации Всемирной организации здравоохранения по минимальному количеству физических нагрузок. Должно быть 150 минут аэробных физических нагрузок в неделю, то есть человек каждый день должен бегать по полчаса. И помимо этого еще два часа в неделю высокоинтенсивных нагрузок с отягощением. А чем грозит невыполнение этих рекомендаций? Отсутствие кардиоаэробных нагрузок приводит к тому, что у человека увеличивается риск сердечнососудистых заболеваний и сахарного диабета 2-го типа. Отсутствие силовых упражнений - это фактор риска развития остеопороза в пожилом возрасте, то есть повышенная хрупкость костной ткани.

- Знание, конечно, сила. Но человек слаб априори. Неужели за вами не водится никаких грешков по части здорового образа жизни?

- Я не делаю себе двух отпусков в году. Надо бы. А во всем остальном моя совесть чиста.

Дмитрий Мельман

Россия > Медицина > mirnov.ru, 21 февраля 2016 > № 1657933 Сергей Агапкин


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 февраля 2016 > № 1657946 Ольга Богомолец

Ольга Богомолец: Моя позиция: внутри парламента нет кандидатуры на должность министра здравоохранения

Вопрос: Будет ли комитет Верховной Рады по здравоохранению инициировать отставку министра здравоохранения Александра Квиташвили?

Ответ: Мы не меняем своей позиции и считаем, что работа, которая была проведена Минздравом, неудовлетворительна. Безусловно, в системе есть какие-то изменения к лучшему, но эти изменения должны были быть более мощными. Мы понимаем, что есть преграды, которые и нужно преодолевать, но нужно делать это настойчиво и интенсивно.

Одно из наших замечаний касается международных закупок лекарств, которые Минздрав преподносит как одно из наибольших своих достижений. Но эти международные закупки были осуществлены только на 2 млрд, хотя в целом на закупки было предусмотрено 4 млрд грн из госбюджета. Поэтому Минздраву нужно говорить, что им не удалось провести международные закупки на 2 млрд грн. Минздрав должен был все 4 млрд направить на международные закупки, но они решили пустить 2 млрд грн по старым схемам. И когда премьер-министр акцентирует, что на международных закупках сэкономили 60% денег, общество должно знать, куда были направлены сэкономленные средства, что произошло на национальных закупках, какая там экономия и была ли она.

Думаю, что правоохранительные органы, НАБУ, АМКУ должны были бы очень четко ответить, кто эти компании, которые выиграли национальные тендеры, кто является их владельцами, какие цены закупок и насколько они бы отличались от тех цен, которые были бы получены на закупках этих же препаратов через международные организации.

Вопрос: Комитет обращался к Минздраву за такой информацией?

Ответ: Запрос Минздраву уже написан, но ответ мы пока не получили.

Я считаю: то, что передали международным организациям только половину закупок, это очень большая недоработка Минздрава, кто-то должен за это ответить. Мы открыли Минздраву все двери, были готовы сотрудничать, но Минздрав готовил процедуру международных закупок почти год. Было понятно, что международные организации не успевают закупить препараты, так как только в декабре им перечислили средства.

Но еще в мае прошлого года Минздрав не направлял запрос о потребностях в лекарствах в регионы. Тогда мы впервые признали работу Минздрава неудовлетворительной. И тогда Минздрав начал предпринимать активные действия. Если бы мы их не подгоняли, если бы не было этого постоянного конфликта, я не уверена, что даже 50% средств были бы переданы международным организациям.

Вопрос: Что будет дальше? Конфликт будет развиваться?

Ответ: У нас есть идеологические расхождения по поводу концепции развития системы здравоохранения. Мы настаивали, чтобы эта концепция была утверждена Кабмином официально как базовый документ, чтобы реформа не зависела от личности министра и продолжалась. Но этот документ не был утвержден.

Кроме того, так и не был создан Центр реформ, отделенный от Минздрава.

Вопрос: Зачем он нужен?

Ответ: Любой входящий в министерство человек становится заложником процессов, которые происходят в ведомстве. Минздрав – это коррупционный орган, который создавался для легализации процессов коррупции.

Больших глобальных некоррупционных функций у Минздрава нет. Он, по сути, занимается проведением тендеров, назначением главных специалистов, определением перечня закупаемых препаратов. Все эти функции должны быть изменены, но Минздрав не может изменить свою структуру изнутри. Если вы посмотрите стратегию "25 шагов", которую утвердил комитет, там четко прописано создание Центра реформ, который бы работал над реформированием отрасли вне Минздрава и не зависел от этого ведомства.

Вопрос: Этому Центру нужно было выделять помещение, штат, платить сотрудникам зарплату?

Ответ: Территориально он может располагаться и в здании Минздрава, но быть неподконтрольным его внутренней системе. Он может располагаться хоть в комитете парламента – можем предоставить помещение. Сотрудникам Центра нужно было бы платить зарплату, но есть много проектов международных организаций, которые могли бы это финансировать.

Функция Центра должна была заключаться в том, чтобы создать модель нового Минздрава с новой формой закупок не через международные организации, а внутренние, возможно, на базе системы ProZorro - мы не должны постоянно находиться на международных закупках.

Кроме того, нужно провести инвентаризацию всей отрасли. Минздрав сегодня контролирует только 60% лечебных учреждений, но есть еще 40% с не меньшим бюджетом, которые Минздрав не контролирует. В Украине лечебные учреждения находятся в 20 вертикалях финансового подчинения – шесть военных и 14 гражданских. Они не подчинены Минздраву, они не входят в 4 млрд грн, выделенных на госзакупки лекарств. У них свой бюджет и свои схемы на тендерах.

Поэтому нужно инвентаризировать всю систему здравоохранения и создать новую систему управления. Затем, думаю, через 1,5-2 года, нужно полностью заменить функциональные задачи Минздрава. Он должен стать другим. Изнутри эти процессы выполнить невозможно, они будут наталкиваться на неимоверное сопротивление. Никто в Минздраве не готов оторваться от "вкусной соски", таких там нет, а других туда не допускали.

Но такой Центр реформ так и не был создан. Вместо этого был разработан законопроект об автономизации – читай "приватизацию" учреждений здравоохранения, т.е. банкротство отрасли.

Нам было важно выстоять и отстоять государственную систему. Если бы мы не выстояли, у нас бы не осталось государственных учреждений здравоохранения. Для Украины это невозможно. Это возможно, например, в Швейцарии, которая окружена горами и на которую невозможно напасть.

Если министерство готово принять наше видение, изложенное в согласованных в комитете и поданных на рассмотрение парламента законопроектах относительно автономизации, то мы готовы к этому процессу. Более того, мы готовы предоставить большие полномочия не только подчиненным Минздраву лечебным учреждениям, но и всем другим учреждениям здравоохранения, но мы не готовы обанкротить государственную систему здравоохранения. Мы настаиваем, что государственная система должна остаться, она должна быть эффективной.

Вопрос: Когда законопроект об автономизации, который поддержал комитет, будет вынесен в зал?

Ответ: Депутаты поддержали законопроект, разработанный членами нашего комитета. Мы предлагали Минздраву присоединиться к нему, но Минздрав не присоединился – это их позиция. Наш законопроект ожидает вынесения в зал. С декабря 2015 года я подаю его Владимиру Гройсману и Юрию Луценко вместе с целым пакетом из 14 законопроектов, которые подготовлены комитетом по здравоохранению. Каждый понедельник на согласительном совете я вношу эти законопроекты в письменной и устной форме для включения в повестку дня. Мне обещают, что рассмотрят.

Вопрос: Чем законопроект министерства отличался от законопроекта комитета?

Ответ: Законопроект от комитета разрешает учреждениям здравоохранения автономизироваться, развиваться, самостоятельно определять, какие отделения им нужны, но не разрешает им распоряжаться своим имуществом. Закон от Минздрава разрешал им это, разрешал переводить клинику в статус акционерного общества, освобождал от аудита.

Я - за развитие частной системы здравоохранения. Но такая страна, как Украина, которая находится под постоянной угрозой, в том числе военной агрессии и терактов, обязана иметь опорную государственную систему здравоохранения.

Вопрос: Будет ли "БПП" инициировать отставку Квиташвили?

Ответ: Мы говорим, что есть политика, которая создает волны. Сейчас возникла небезопасная ситуация, когда все коррумпированные силы и те министры, осознающие, что уйдут, будут делать максимально, чтобы все подчистить и уйти не с пустыми руками. Важно - не допустить такой ситуации, когда последние деньги списываются в последний перед увольнением день.

Вопрос: То есть вы не будете настаивать на отставке Квиташвили? И что вы думаете о кандидатуре на должность министра Алексея Гончаренко, о которой говорят СМИ?

Ответ: Я считаю, что кандидатура министра должна быть подобрана правильно. Кандидатура независимого, самостоятельного министра, который не будет попадать под влияние. Внутри Верховной Рады я такой кандидатуры не вижу. В частности, в формате действующего Кабмина я не рассматриваю свою кандидатуру на эту должность, мне не на кого будет оставить комитет по здравоохранению. Здесь ситуация тоже очень разбалансирована: заседание комитета может быть сорвано. Я уверена, что если бы меня здесь не было, нам бы не удалось сдержать ситуацию с банкротством отрасли.

У меня есть мнение, кого бы хотелось видеть на этой должности. Но я пока не имею согласия этого человека озвучить его кандидатуру.

Я лично кандидатуру на должность министра изнутри парламента не вижу, это моя личная позиция.

Вопрос: То есть, пока какой-то конкретной кандидатуры на должность министра нет, говорить о немедленной отставке действующего не совсем правильно?

Ответ: Я считаю, что так. Нужно постараться заставить Минздрав работать максимально эффективно. Понятно, что кто бы ни пришел, сейчас благодарности не будет. При всем том, что я очень критикую Минздрав, я понимаю, что они очень тяжело работают. Другой вопрос, что они воспринимают нас не как партнеров, а как противников. Они не понимают, что депутаты общаются с людьми, а Минздрав – с чиновниками, но чиновники никогда правду не скажут.

Приведу недавний пример с гриппом. Минздрав заявил, что получил гуманитарную помощь и передал препараты в области. Это хорошо? Хорошо. Но на пике заболеваемости в Верховной Раде каждый день ко мне обращались депутаты и говорили, что им звонили из округа, где пациент с гриппом и осложнениями - в реанимации, а препаратов нет. Я звонила в Минздрав профильному заместителю и говорила, что в такой-то области в такой-то больнице лежит такой-то пациент и ему нужен препарат. Замминистра звонил начальнику областного управления, начальник управления искал, где именно находятся эти препараты, и их передавали в больницу. Этот пример показывает, что полностью нарушена вертикаль управления системой здравоохранения, что человек не может получить помощь, не обращаясь к депутатам-мажоритарщикам, чтобы депутат не шел к главе комитета, глава комитета звонил замминистра, замминстра звонил начальнику управления…

Полностью нарушена вертикаль управления. Если ты - главный врач и видишь, что в реанимации умирает пациент с осложнениями гриппа, почему не звонишь своему начальнику управления и не спрашиваешь, где взять препарат? И это был не единственный случай, это было ежедневано. Я за этот Минздрав не критикую. Задача Минздрава заключалась в том получении гуманитарной помощи и передаче ее в области. Но в областях, в районах не включились в процесс. То есть какая-то работа Минздравом осуществляесяя. В то же время если результаты этой работы не ощущает конечный потребитель, пациент, то эта работа неэффективна. Ведь по сегодняшней ситуации: если депутата Богомолец в Верховной Раде нет, то человеку приходится умирать.

Происходят еще более интересные цепочки. Например, ко мне обратился консул одной из стран, которая граничит с Украиной, и сказал, что в консульство обратились люди из Западной Украины с просьбой передать из этой страны вакцину от бешенства - бешеная лисица покусала кота, а тот покусал мать и ее трех детей, а в районе вакцина от бешенства отсутствует. И вот консул этой страны предлагает мне передать вакцину по дипломатическим каналам.

Опять пришлось включиться - звонить в Минздрав, Минздрав - в областное управление, те – в районное. Выяснилось, что вакцина есть, ее перераспределили и вакциинировали этих детей.

Эти примеры демонстрируют о том, что не все можно изменить законами. Каждый человек должен понимать: для того, чтобы в стране произошли изменения, он не должен быть равнодушным. Он должен встать с кресла и выполнить свою работу и немного больше, чем входит в круг его обязанностей.

Главврач, который не обязан звонить в управление и спрашивать о вакцине, все-таки должен сделать это.

Вопрос: Но если вернуться к Минздраву, будет ли продолжаться конфликт или все-таки начнется сотрудничество?

Ответ: Мы держим руку на пульсе. Если Минздрав будет готов нас услышать и сотрудничать, мы тоже готовы. Но мы свои позиции будем отстаивать – нам отступать некуда. Я не позволю приватизировать систему здравоохранения страны, хотя давление на меня было весьма сильное: собирали подписи за то, что бы снять меня с главы комитета, и другие вещи.

Вопрос: Это предпринимал министр, Минздрав?

Ответ: Нет. Это делали лоббисты, которые были заинтересованы в получении имущественных комплексов, территории больниц, которые в основном расположены в центральной части населенных пунктов. Это - взгляд инвестора. Взгляд премьер-министра похож – меньше больниц, меньше нагрузка на бюджет.

Мы понимаем, что пациентов меньше становиться не будет, но должны измениться условия лечения. Если мы вынудим Минздрав принять европейские протоколы лечения, у нас сократится срок пребывания в стационаре. Но мы не согласны категорически в необходимости сокращения количества стационаров.

Мы считаем, что нужно провести реконструкцию лечебных учреждений, чтобы, например, у нас был не один стационар, в котором одна большая палата на 20 человек и один туалет на этаже, а нормальные палаты на двух лиц с отдельными туалетами. То есть площадь клиники остается, но на этом же этаже, где было отделение на 100 коек, останется отделение на 30 коек с нормальными палатами.

На излишках территорий, не используемых клиниками, нужно открывать хосписы, отделения паллиативной помощи, дома престарелых для лиц с болезнью Альцгеймера. В областных клиниках нужно сделать как минимум одно тюремное отделение, где врачи смогут консультировать заключенных пациентов. После выздоровления такие пациенты будут возвращаться в места отбывание наказания.

Это все сейчас не в поле зрения реформы, а должно войти в идеологию реформирования.

Я отстаиваю в политике принципы ответственного государства, экономического гуманизма и социальной справедливости. Я категорически против полной либерализации, когда деньги становятся главной и единственной ценностью. Во главе интересов государства должен быть человек - его здоровье, образование, самореализация, безопасность и счастье. Поэтому экономика и бизнес должны развиваться, но государство обязано гарантировать гражданам безопасность, образование и охрану здоровья. Если государство не берет на себя такой ответственности - для меня оно теряет свою ценность. Именно поэтому я боролась против грузинской модели реформы здравоохранения, где все больницы и их имущество были проданы за гроши олигархам. Кое-кто выиграл, кто-то получил хорошую собственность в руки, кто-то стал зарабатывать больше, но люди в целом не стали здоровее и счастливее. Моя цель - дать людям доступную, профессиональную помощь, гарантированную государством, поэтому наш путь будет другим. Украина - не Россия и не Грузия. У нас свой путь и мы его пройдем.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 февраля 2016 > № 1657946 Ольга Богомолец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 15 февраля 2016 > № 1650595 Константин Ефименко

Глава совета директоров "Биофармы": В отношении госзакупок главное - понимать условия рынка и неважно, кто закупает

Эксклюзивное интервью председателя совета директоров фармкомпании "Биофарма" Константина Ефименко

Вопрос: Каковы итоги работы «Биофармы» в 2015 году?

Ответ: Прежде всего, нужно понимать, что "Биофарма" работает в тех же крайне тяжелых условиях, что и вся экономика. Кроме того, из-за отсутствия поставок в Крым и на неподконтрольные территории востока, компания потеряла около 15% точек продаж – прежде всего это больницы и аптеки, где мы продавали свои препараты.

Тем не менее, результаты работы компании в 2015 году были успешными, доходы выросли на 45%.

Основные продукты, которые привели к значительному росту доходов, это: препараты крови, а именно наша гордость «Биоклот» - комплекс фактора сворачивания крови для больных гемофилией. Не менее важным препаратом является «Биовен» - внутривенный иммуноглобулин, который в первую очередь необходим для больных страдающих иммунодефицитами. Аналоги данным препаратам не производятся ни в Украине, ни в странах СНГ.

Рекомбинантные препараты, из которых наибольшую долю занимает «Лаферобион» - противовирусный препарат, который в настоящее время представлен во всех формах: инъекции, суппозитории, капли, свечи. Пробиотики – «Бифидумактерин», «Субалин», «Биоспорин», производимые из собственного высококачественного сырья.

И это не полный перечень тех продуктов, которые являются нашими собственными разработками и которые уже больше 20 лет продает «Биофарма», постоянно усовершенствуя качество производства.

Именно поэтому в 2015 году был запущен новый завод, с современным европейским оборудованием цеха рекомбинантных препаратов и цеха гормонов. Также в 2015 году мы закончили вторую очередь строительства "Биофармы" – цех по производству пробиотиков.

Таким образом, в 2015 году, за счет инвестирования собственных средств, мы закончили строительство первой очереди предприятия, где создали около 300 новых рабочих мест.

Кроме того в 2015 году мы начали строительство фракционатора плазмы крови, проектной мощностью 400 тонн. На сегодняшний день уже полностью готовы проектные решения, и начато строительство первой очереди с объемом переработки 200 тонн плазмы. В апреле мы планируем заключать контракты на поставку оборудования в Украину.

Для обеспечения завода-фракционатора достаточным количеством высококачественного сырья, мы инвестировали в Сумской областной центр службы крови. Реконструкция Сумской станцию переливания крови (СПК) реализуется "Биофармой" в партнерстве с Сумской областью - Мы полностью модернизировали областную СПК - фактически, снесли все старое и построили новую станцию переливания крови, которая сейчас собирает 3 тонны плазмы в месяц и способна увеличить этот объем до 5 тонн плазмы в месяц.

Чтобы реализовать этот план, нам нужно провести большую информационную работу, собрать кадровых доноров, восстановить культуру донорства, которая на многих станциях переливания крови была утеряна. Наша задача – привлекать максимально большое количество кадровых доноров, в которых мы уверены. Мы – единственная станция переливания крови в Украине, которая оборудована по последнему слову техники. Наша лаборатория оснащена анализаторами компаний Roche и Abbott. Это единственная станция переливания крови, которая может пройти любую сертификацию по стандартам GMP любой страны. В ходе реализации проекта реконструкции было построено морозильное хранилище на 50 тонн плазмы. У нас есть шоковая заморозка плазмы, которая необходима, в том числе для производства фактора 8 (антигемофильный глобулин). Эту технологию, увы, не обеспечивают украинские станции переливания крови, поэтому мы не можем у них покупать плазму, и покупаем плазму в Словакии, Польше, Евросоюзе.

Станция переливания крови – это один из немногих примеров удачного государственно-частного партнерства. Доля государства составляет 25%, доля "Биофармы" - 75%. "Биофрама" уже проинвестировала около $ 3 млн и является единственным инвестором.

Вопрос: В чем заключалась роль государства в этом проекте?

Ответ: Государство помогало нам с разрешительной документацией, с лицензированием, с проведением разного рода мероприятий по пропаганде активного донорского движения. Очень позитивно к нам отнеслось руководство Сумской области, есть полная поддержка. На этом предприятии у нас сформировано около 100 новых рабочих мест. Но, самое главное – это безопасный сервис как для донора, который сдает кровь или плазму, так и для пациента, который получает в лечебных учреждениях как компоненты крови (эритроциты, тромбоциты, плазму), так и препараты крови.

При этом мы обеспечиваем препаратами крови и ее компонентами всю Сумскую область, по некоторым программа мы бесплатно отпускали в 2015 году компоненты крови Киевскому военному госпиталю, для реабилитации раненых, а также в зону АТО на сумму около 200 тыс. грн.

Вопрос: Вы говорите о реанимации института кадровых доноров. Как это будет выглядеть?

Ответ: Мы хотим вернуть престиж донорства, донести населению информацию о пользе донорства для здоровья. Ведь мало кто знает, что плазмаферез – это лечебная процедура, предназначенная для очистки крови и оздоровления всего организма. Дополнительно донор бесплатно обследуется на предмет наличия гемотрансмиссивных инфекций и вирусов.

Донору также полагается выплата – 169 грн за литр сданной крови или плазмы и 39 грн компенсации за питание. Дополнительно Сумская область предусмотрела определенные льготы для тех, кто сдает кровь, например, скидку на коммунальные услуги.

Сегодня мы формируем институт кадровых доноров, работая в первую очередь с молодежью, проводим активную работу в учебных заведениях Сумской области, а также с коллективами крупных предприятий Сумской машиностроительный завод им. Фрунзе, "Химпром", проводим рекламу на местном телевидении, газетах. Активно вовлекаем Сумскую полицию и общественные организации, Красный крест.

Вопрос: Но сдавать кровь литрами достаточно опасно для здоровья…

Ответ: Во всем мире быть донором не только почетно (потому что став донором ты спасаешь жизни многих людей), но еще и безопасно, полезно. Забор крови или плазмы производиться в рамках предусмотренных Европейскими нормами и нормативными документами МОЗ.

Естественно, нельзя сдавать кровь каждый день, для этого нами внедрена компьютерная программа, которая не позволяет проводить донации чаще, чем установлено процедурами. К тому же перед процедурой донору бесплатно делают полный клинический анализ крови, на основании которого терапевт допускает донора к донации, в случае если все показания соответствуют норме. Также делается биохимический анализ крови каждого донора на наличие ВИЧ, сифилис, гепатит В, гепатит С.

Зачем нам нужны кадровые доноры? Главным образом потому, что нам нужно получить качественные компоненты крови для больниц и плазму для завода фракционатора. Не секрет, что в Украине очень большой процент вирусных заболеваний таких как ВИЧ-инфекция, гепатиты, включая С, туберкулез.

По нашей технологии, плазма для препаратов должна пройти карантин, и должным образом обследована двумя разными методами ИХЛА и ПЦР на наличие ВИЧ, сифилис и гепатитов С, В. Для этого у нас установлено современное диагностическое оборудование в лаборатории фирмы Roche, Abbot и построено специальное хранилище на 50 тонн.

Вопрос: Этот опыт будет реализован только в Сумской области или он будет распространяться на всю Украину?

Ответ: Сегодня этот проект пока реализован только в Сумской области, и он реально показывает насколько сотрудничество частного бизнеса и государства открывает взаимные возможности, когда государство, не вкладывая ни копейки денег, получает качественный, безопасный, дешевый продукт, а частный бизнес – качественное сырье для производства. Именно поэтому мы открыты к диалогу и сотрудничеству с государством, в части развития данного проекта в других областях. Инвестиционным комитетом акционеров "Биофарма" принято решение о инвестировании на протяжении 2016-2018 годах еще $10 млн в построение еще трех таких станций. Имея опыт общения с местными органами власти, видим, что другие области заинтересованы в таких проектах.

На примере Сумского центра крови мы покажем сильные стороны такого проекта. Поэтому уже в ближайшее время мы хотим пригласить представителей МОЗ, главных областных трансфузиологов, гематологов, общественные организации на Сумскую станцию для обмена опытом. Также мы проведем конференцию на базе сумской СПК, куда пригласим наших иностранных консультантов их Германии и Польши. Сумская СПК - это наша гордость, аналогов которой в Украине нет, ни по качеству, ни по количеству собранных компонентов.

Нас устраивает государственно-частное партнерство в этом проекте, поэтому мы и строим новый завод для переработки плазмы крови. Безусловно, такие заводы могут быть построены только в том случае, если имеешь свою систему сбора плазмы крови, как это работает во всем мире. Например, корпорация Baxter, которая имеет два завода по переработке плазмы крови в Вене, плазму привозит из США и работает исключительно на своей плазме, собранной исключительно по их стандартам и технологиям.

Вопрос: Удалось ли вам в 2015 году реализовать ваши планы, и каков был объем инвестиций в 2015 году?

Ответ: Это был самый сложный год в истории компании, но мы реализовали все свои планы.

В 2015 году в строительство цеха пробиотиков инвестировали $5 млн, в Сумскую СПК - $3 млн, в разработку новых препаратов - $2 млн. В целом в 2015 году наши инвестиции составили $12 млн. На 2016 год планируем не меньшую сумму.

В 2015 году мы полностью обновили службу маркетинга и сбыта. У нас сегодня в руководстве присутствуют лица с опытом работы в известных международных корпорациях. Сегодня это важно, так как в 2015 году мы вывели на рынок целый ряд новых препаратов и готовим новые формы уже известных наших продуктов, в том числе назальные спреи, глазные капли и свечи. В активную промоцию запущены пробиотики.

Тем не менее, препараты крови являются приоритетным направлением для компании. В денежном выражении доход от их реализации составляет 40%.

Вопрос: Не возникает ли дисбаланса в выборе направления развития между препаратами крови и остальными 60% бизнеса?

Ответ: Мы хотим выстроить долгосрочную стратегию развития компании на следующие 50 лет. Для себя мы определили тезисы, которые являются ключевыми в формировании политики предприятия. Первое: "Биофарма" - это высокотехнологическая биофармацевтическая компания. Это компания, которая в равной мере вкладывается как в технологию производства, так и в научные исследования. "Биофарма" также решает сложнейшие терапевтические задачи. Аналогичных биофармацевтических комплексов в странах СНГ не существует.

Препараты, производство которых связано с биологией - препараты крови, пробиотики, гормональные препараты - являются приоритетными. По основным нашим препаратам мы имеем полный цикл производства от производства субстанций, до получения готовой продукции. И это и отличает нас от многих конкурентов, которые покупают субстанции в Китае, Индии, Европе.

Вопрос: Кто ваш основной покупатель?

Ответ: Государственные тендеры в нашей структуре закупок составляют не более 20%. У нас много продаж на экспорт – около 30-35%, все наши основные препараты – это аптечные продажи, розничный рынок.

Вопрос: Вы не планируете увеличить долю госзакупок?

Ответ: Мы производим некоторые препараты, которые нельзя продать иначе, как через тендер государству, так же и в США и в Европе, во всех странах мира. Это, к примеру, препараты для лечения гемофилии. В Украине гемофилией болеют около 2,5-3 тыс. человек. В чем разница между Украиной и США? В США человек с гемофилией живет абсолютно полноценной жизнью, но постоянно принимает препараты, у нас больной гемофилией не имеет доступа к повседневной терапии. Так происходит потому, что в Украине недостаточен объем препаратов, а профилактики, ежедневного приема нет вообще. Во всем мире эти препараты закупает государство. Тут вопрос не в том, что мы боремся за государственные поставки в принципе, мы, например, не поставляем государству наш "Лаферобион" или наши пробиотики "Субалин", "Биоспорин". Нам это не нужно, и для инвесторов "Биофармы" это не интересно, но если для препаратов от гемофилии другой схемы продажи нет, то "Биофарме" приходится участвовать в государственных тендерах. При этом мы являемся одной из немногих компаний, которая участвует в торгах самостоятельно, мы не работаем с посредниками. "Биофарма" сама подает документы, сама поставляет продукт, сама несет за него ответственность, и напрямую получает деньги.

Вопрос: Вас не смущают закупки через международные организации?

Ответ: Было много разговоров, но мы пока не понимаем, как будет работать этот механизм. Мы за то чтобы эта процедура была простая и прозрачная. Если закупка международными организациями будет проводиться открыто, будет отдаваться приоритет отечественным производителям, то мы, безусловно, за. Но если международные организации станут посредниками, а "любимые" дистрибьюторы просто сменятся "любимыми" благотворительными организациями и фондами, то мы против.

Мы считаем, что в госзакупках нужно учитывать перспективы развития отечественного производства. Например, ЮНИСЕФ закупает вакцины, а вакцины - это биофармацевтика, наша специализация. Нам потенциально интересен этот рынок. Мы как национальный производитель, хотим вкладываться в развитие этого сегмента в будущем, но мы должны понимать, как он будет функционировать, чтобы украинские деньги шли на развитие украинского производства. Если деньги будут идти на развитие фарминдустрии других стран, то мы с этим не согласны.

Возьмем пример наших соседей поляков, у них закупка препаратов крови осуществляется государством - либо МОЗ, либо медучреждениями напрямую.

Вопрос: То есть, если вы будете понимать, что есть рынок госзакупок вакцин, вы будете налаживать производство?

Ответ: Вакцины по-другому нельзя продать, как только через государство, очень маленький процент людей покупает вакцины в аптеке самостоятельно.

Мы планируем выпускать новые современные препараты, которые пользуются спросом. Будут это вакцины или другой биологический препарат, зависит от многих факторов. Кроме финансовой целесообразности, мы ставим задачи нашей научной лаборатории и технологам для анализа возможности производства высокоэффективного и безопасного продукта. Все наши препараты не уступают в качестве зарубежным аналогам, поэтому и каждый новый продукт должен быть соответствующим.

Что касается закупок, нам главное понимать условия рынка, и неважно кто закупает - министерство, лично министр, западные организации или благотворительные фонды. Нам главное, чтобы эта процедура была честной, а выбор осуществлялся на основании качества и цены.

Сегодня в госзакупках много посредников. С 2010-го по 2015 год включительно, практически никто из заводов-производителей не поставлял свои продукты напрямую Минздраву, ни одна компания. Крупнейшие мировые производители, и те не поставляют напрямую свои продукты, только через каких-то посредников.

Если в международных закупках будут честные и прозрачные условия, то мы их поддерживаем. И, конечно, если будет приоритет для отечественных производителя, то мы только скажем спасибо.

Вопрос: Если вам нужно будет пройти преквалификацию ВОЗ, вы не будете возражать?

Ответ: Мы за то, чтобы для всех были равные условия. Но еще раз подчеркну, что если тут наша страна даст преференции отечественным производителям, особенно в новых продуктах, то это будет правильно и грамотно.

Если нас поддержать, мы начнем и производство вакцин, и тест-систем, и других очень важных продуктов. Не может быть богатой страна, которая существует за счет добычи природных ресурсов, мы должны перерабатывать и получать готовый продукт. "Биофарма" – это пример наукоемкого производства с высокотехнологичным уровнем переработки.

А что касается преквалификации ВОЗ, то нам и сейчас ни кто не запрещает ее проходить, для того что бы поставлять в другие страны, и мы, конечно, будем это делать, если это будет экономически выгодно для компании. Так как не секрет, что это не дешевое удовольствие.

Вопрос: Кто ваши конкуренты?

Ответ: По крови мы конкурируем с мировыми производителями, такими как Baxter, Octapharma, Kedrion, Grifols. По остальным продуктам у нас нишевая конкуренция и тут мы конкурируем как с отечественными ("Фармак"), так и с иностранными (Teva, Pfizeer, Sanofi-Aventis).

Вопрос: Откуда привлекаете ресурсы для развития и реализации проектов?

Ответ: На протяжении уже более семи лет акционеры не получают дивиденды, а всю прибыль направляют в развитие компании. Кроме того, дополнительно акционеры привлекают и используют иные механизмы. Например, мы используем экспортное финансирование, которое дают страны своим производителям оборудования под гарантии своего банка. Это кредитный ресурс, который называется "экспортное финансирование". То есть, мы получаем оборудование и платим за него пять лет по ставке 2,5%. Такие контракты у нас есть, например, с итальянским Юникредитбанком. Такие соглашения очень комфортные, там все четко, ритмично, перебоев с финансированием нет – европейцы так поддерживают своих производителей. Это хороший пример того, как нужно поддерживать отечественное производство.

К сожалению, мы сейчас не видим государственной позиции в этом направлении. Это не значит, что нужно дать преференции каким-то своим производителям – это неправильно. Наверное, правильнее было бы делать так, как делают в Польше, Беларуси, России, Казахстане – создавать индустриальные парки, инфраструктуру, которую производитель получает бесплатно, давать кредиты на 10 лет, гранты правительства. Как нам конкурировать сегодня с новыми предприятиями, которые появляются в Беларуси, России, Казахстане, когда у них есть такие условия, а у нас нет?

Тем не менее, наш набор тактических действий предусматривает развитие и рост компании в любых условиях. Будут помогать – спасибо, не будут – будем дальше развиваться не стоять на месте. На государственном уровне Украине нужно решить, куда не идти, а бежать. Если мы строим сырьевую экономику, развиваем сельское хозяйство, то все делается правильно. Для этого 25 миллионов населения достаточно, чтобы стоять с сапой и добывать пшеницу и кукурузу. Я настаиваю на этом слове – именно "добывать" пшеницу, не выращивать. А если мы хотим стать богатой страной, то мы должны вводить инновации, развивать индустрию, переработку, производство. Если этого не будет, наша страна будет иметь очень печальное будущее.

Быть патриотом – это строить заводы и созидать на благо процветания Украины, именно поэтому нашей командой единомышленников принято решение направить все свои силы и ресурсы на развитие отечественной биофармацевтики и науки.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 15 февраля 2016 > № 1650595 Константин Ефименко


Бразилия. Россия > Медицина > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646261 Сергей Акопов

Власти Бразилии придают особое внимание борьбе с тропическими лихорадками. По последним данным, очаг распространения вируса Зика приходится только на северную часть страны. О мерах защиты против комаров-переносчиков, планах по созданию совместных предприятий России и Бразилии, а также о том, почему Бразилию называют тропической Россией, рассказал в интервью РИА Новости посол России в этой южноамериканской стране Сергей Акопов.

— Были ли случаи заражения вирусом Зика среди сотрудников посольства или россиян, находящихся в стране? Какие дополнительные меры планирует предпринимать дипмиссия в преддверии карнавала в Рио и Олимпийских игр? Поступали ли просьбы от властей Бразилии по практическому сотрудничеству в области борьбы с распространением этого вируса?

— К счастью, случаев заражения вирусом Зика среди сотрудников наших загранучреждений в Бразилии пока не было. Что касается проживающих в стране россиян, то таких сведений нам тоже не поступало. Ведь наибольшее число случаев заболевания этой лихорадкой отмечено на севере и северо-востоке Бразилии. Пока гораздо большую опасность представляет лихорадка денге. От нее тоже нет вакцины, и она стремительно распространяется. Случаи заболевания денге уже есть и среди сотрудников посольства, к счастью, в легкой форме. Защита здесь одна – борьба с комаром-переносчиком и меры индивидуальной защиты от укусов насекомых: применение репеллентов и соответствующей одежды, оставляющей как можно меньше открытых участков тела. Важно при появлении первых симптомов заболевания не заниматься самолечением (это очень опасно), а сразу обращаться к медикам. При денге, например, нельзя принимать никакие другие медикаменты, кроме парацетамола. Соответствующие разъяснения и памятки мы размещаем на сайте посольства и наших генконсульств в Рио и Сан-Паулу. Надо сказать, что бразильские власти придают борьбе с этими заболеваниями самое серьезное внимание. Правительство развернуло общенациональную кампанию по борьбе с переносчиками этих опасных заболеваний вплоть до задействования вооруженных сил. У них большой опыт. Активизированы усилия по разработке соответствующих вакцин.

— В конце прошлого года внутриполитическая ситуация в Бразилии резко обострилась, президент страны оказалась на грани импичмента, каковы сейчас настроения в обществе и среди политической элиты? Не считает ли Москва, что политический кризис в Бразилии был спровоцирован извне?

— В дипломатии не принято давать оценки или комментировать внутриполитическое положение страны аккредитации. Что могу сказать. Бразилия — это страна зрелой демократии, с устоявшимися демократическими институтами и традициями. Это наш добрый друг и стратегический партнер. Убежден, что бразильский народ не позволит никому, тем более извне, манипулировать своей судьбой. Желаем нашим бразильским друзьям как можно скорее преодолеть непростые времена, которые они переживают.

— В связи с экономическими проблемами как в Бразилии, так и в России, некоторые западные аналитики высказывают мнение, что Бразилия и РФ будут в скором будущем тянуть вниз развивающиеся экономики в рамках БРИКС и его существование станет нецелесообразным. Какова ваша позиция по данному вопросу? Какой прогноз относительно экономической ситуации в Бразилии вы можете дать?

Экономическое пространство России и других стран БРИКС: взаимное присутствие

Экономика БРИКС: взаимное присутствие

— Эти аналитики пытаются выдавать желаемое за действительное. Факты свидетельствуют об обратном. БРИКС, как новый полюс в мировых делах, состоялся. И это произошло во многом благодаря усилиям, часто совместным, России и Бразилии. Сотрудничество в рамках БРИКС, укрепление этого объединения, повышение его роли в мировых делах, в национальных интересах наших двух стран, так же как и всех других наших партнеров по "пятерке". Что же до экономических трудностей, так не надо забывать, что одно из важнейших направлений сотрудничества в рамках объединения заключается в поиске совместных решений таких проблем. Думаю, что нынешние экономические трудности лишь послужат дополнительным стимулом к дальнейшему углублению и расширению взаимодействия наших стран в рамках БРИКС. Что касается перспектив, то я оптимист. Нет в мире двух других таких богатых и самодостаточных стран, как Россия и Бразилия. Не зря говорят, что Бразилия — это тропическая Россия. Как не раз бывало в прошлом, она преодолеет и нынешний кризис.

— Ранее в Москве выдвигали идеи о создании совместных предприятий по переработке сельхозпродукции, насколько, на ваш взгляд, осуществимы такие планы? Есть ли предпосылки для появления первых таких предприятий?

— Считаю, что за созданием таких СП — будущее. Понимание того, что просто торговля сельхозпродукцией имеет свои пределы, постепенно приходит к предпринимателям и Бразилии, и России. Уже появляются реальные проекты создания таких комплексов. Например, группа бразильских бизнесменов из штата Парана при поддержке властей прорабатывает проект создания крупного мясопроизводящего и перерабатывающего комплекса в Крыму и на юге России. Бразилия — один из крупнейших в мире производителей и поставщиков, в том числе и на российский рынок, сельхозпродукции (мясо, соя, сахар, табак, молочная продукция и др.). Здесь накоплен большой опыт в этой сфере, передовые технологии, научные разработки. Убежден, что у наших стран огромные перспективы взаимовыгодного сотрудничества в области сельскохозяйственного производства.

— Эксперты стран БРИКС вели консультации по созданию рейтингового агентства, на какой стадии сейчас находятся переговоры? Насколько реально создание такого института в ближайшем будущем?

— Мы активно поддерживаем выдвигаемую многими партнерами по БРИКС идею создания общего рейтингового агентства или сети агентств, работающих по согласованным методикам. Ведь не секрет, что рейтинговые оценки, даваемые западными агентствами, зачастую политизированы. Такая работа в рамках БРИКС началась. Думаю, что это вполне реально.

— Был ли выбор профессии для вас случайным или вы стремились на дипломатическую службу?

— Вопрос о выборе профессии для меня не стоял. Я родился и вырос в семье дипломата, арабиста. Мои замечательные родители всегда были и есть для меня пример для подражания, идеал, к которому стремлюсь всю сознательную жизнь. Естественно, всегда хотел стать таким же, как мой отец. С детства впитывал премудрости нашей замечательной профессии, соединяющей в себе целый спектр качеств. Это и широкие знания по самым разным направлениям, и умение собирать и анализировать информацию, делать правильные выводы, грамотно излагать свои мысли, это и хорошее знание иностранных языков, по меньшей мере двух, это и умение убеждать, договариваться, выступать перед самой разной аудиторией, умение общаться с людьми и т.д. Иными словами, дипломат — это не просто профессия, это еще и образ жизни. Дипломаты — не просто глаза, уши и голос родины за ее пределами, по ним в значительной степени судят и о России в целом. Все это не только накладывает огромную ответственность, но и порождает ни с чем не сравнимое чувство гордости за свою страну и народ. Вот уже сорок лет я на дипломатической службе и безмерно счастлив, что мечте моей суждено было осуществиться.

— Какой самый запоминающийся, необычный случай из дипломатической практики у вас был?

— За годы службы разных интересных и курьезных случаев было немало. Трудно выделить какой-то из них как особо запомнившийся. Ну, например, трудно забыть, как во время официального визита в Венесуэлу в 2008 году президента Российской Федерации почетный караул венесуэльских гвардейцев спел полностью наш государственный гимн на русском языке. Можете себе представить чувства, которые охватили всех присутствовавших. Это, безусловно, способствовало дружественной и благожелательной обстановке, в которой прошел тот визит.

Сергей Акопов.

Бразилия. Россия > Медицина > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646261 Сергей Акопов


Россия > Медицина > snob.ru, 9 февраля 2016 > № 1642983 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Homo subnixus

Некоторое время назад я обнаружил в своей голове вопиющее противоречие. С одной стороны, я — сторонник абортов. Ну, то есть признаю безусловное право женщины прервать беременность без всяких даже медицинских показаний, а просто по желанию. Потому что это ее тело, и никто не имеет права распоряжаться ее телом, кроме самой хозяйки.

С другой стороны, я довольно лютой ненавистью ненавижу акушеров-гинекологов, которые склоняют беременных женщин прервать беременность по весьма серьезным медицинским показаниям, таким, например, как обнаруженная на УЗИ у двадцатинедельного плода грыжа спинного мозга. А уж когда журналист Никонов предложил «постнатальный аборт», то есть убивать тихо и безболезненно рожденных уже, но нежизнеспособных детей, тут я и вовсе захлебнулся публичным гневом, вообще-то мало свойственным мне.

Противоречие налицо. Довольно долго я вглядывался в глубины своего подсознания и не мог понять, почему здоровую оплодотворенную яйцеклетку и даже здорового рыбоподобного зародыша я не считаю человеком, а пятисотграммового недоношенного младенца, не умеющего самостоятельно дышать и ослепленного ретинопатией, человеком считаю.

На разрешение этого противоречия натолкнули меня те самые дети с диагнозом spina bifida, грыжа спинного мозга. Этот диагноз ставят плоду по УЗИ на двадцатой неделе беременности. Таких детей довольно много — примерно один на тысячу. Они обязательно должны рождаться кесаревым сечением, чтобы, по возможности, вытарчивающий из позвоночника спинной мозг не повредить. Сразу после рождения им делают нейрохирургическую операцию, костный мозг вправляют, корешки раскладывают правильно и зашивают дырку на спине. В большинстве случаев эти дети остаются тем не менее парализованными и имеют серьезные проблемы с кишечником и мочевым пузырем. В Америке и Европе применяют также операции in utero, то есть оперируют этих детей внутриутробно. И, согласно рандомизированным мультиклиническим исследованиям, внутриутробные операции эффективнее. Но речь сейчас не о том, как следует правильно оперировать детей с грыжей спинного мозга.

Речь о том, что до того, как плоду установлен диагноз spina bifida, я называю его плодом, а как только диагноз установлен, я, повинуясь какому-то смутному чувству, начинаю называть его ребенком.

Поймите, я не настаиваю сейчас на своей правоте. Я рассказываю о своих чувствах. И они таковы: я начинаю считать плод ребенком не с момента зачатия и не с момента рождения, а с того момента, когда ребенку можно помочь.

Способность принимать помощь я считаю, следовательно, базовым свойством современного человека. Я даже придумал термин — homo subnixus, человек поддерживаемый. И все в моей голове стало на свои места.

Насколько я понимаю, гуманизм в современном его изводе (видимо, вести историю этого современного гуманизма нужно от Швейцера) распространяется вовсе не на человека разумного, не на homo sapiens, а на homo subnixus, человека, способного принять помощь. Люди со множественными нарушениями ментального развития, например, бывают ведь совершенно неразумны, неразумнее животных. Однако же мы безусловно считаем их людьми, или, во всяком случае, не считать их людьми кажется мне варварством.

Более того, на мой взгляд, человек становится человеком в тот момент, когда обретает способность принять помощь, и остается человеком до тех пор, пока ему можно помочь. Поэтому здоровый плод я считаю всего лишь плодом, а не родившегося еще ребенка, которого уже принялись лечить, считаю ребенком.

Исходя из этой логики, безнадежно больной, умирающий в хосписе человек — это человек, потому что ему можно помочь. И даже умерший человек — это человек, потому что помочь ему все еще можно, например, уладив его юридические дела.

Этой же логикой объясняется и часто наблюдаемый нами феномен расчеловечивания. Тираны, например, расчеловечиваются. Вы же не можете помочь тирану. Не можете же вы себе представить, чтобы тиран вдруг сказал: «Помогите мне встать, пожалуйста» или «Я запутался, помогите мне разобраться в международном конфликте».

К числу людей мы десятилетиями причисляем тиранов условно. В надежде (впрочем, весьма обоснованной), что однажды и тиран проявит базовое свойство современного homo subnixus, сможет принять помощь, например, от врача, вырезающего опухоль, или от адвоката, защищающего в суде.

Или хотя бы от гробокопателя.

Россия > Медицина > snob.ru, 9 февраля 2016 > № 1642983 Валерий Панюшкин


Россия > Медицина > ria.ru, 8 февраля 2016 > № 1642243 Виктор Малеев

Лихорадки Эбола и Зика, свиной и птичий грипп – все новые имена страшных вирусов всплывают и множатся с пугающей быстротой, а сотни людей умирают от действий этих вирусов. Почему инфекционистам и вирусологам не удается опережать и своевременно погашать вспышки смертельно опасных болезней? С этим и другими вопросами обозреватель МИА "Россия сегодня" Владимир Ардаев обратился к заместителю директора Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора академику Виктору Малееву.

— Вирусы – не надуманная угроза. В патологии людей значительное место занимают инфекции, а среди них большинство — вирусные. Просто не все они еще открыты, и периодически открываются новые. Тут важно понять: вирусы – порождение природы, и все изменения в природе и в человеке вызывают изменения в них, а они, в свою очередь, меняют окружающую их среду. Мой коллега профессор Эдуард Карамов пришел к выводу, что изменения природы вирусов связаны с изменением структуры океанов, коралловых островов и многими другими глобальными природными метаморфозами.

Постоянно появляются новые вирусы, многие из них – болезнетворные, патогенные, кроме того, мутируют уже известные. И то, что наука не всегда оказывается в состоянии не только предугадать эти изменения, но и отследить их, говорит лишь о том, как мало изучена нами природа, в которой неизученного неизмеримо больше, чем изученного. А вирусы, повторяю, составная часть природных факторов.

— Периодически появляются сообщения о том, что очередной вирус был разработан в секретных лабораториях как биологическое оружие, и вот по чьей-то злой воле он вырвался наружу…

— Я недавно тоже услышал по телевидению, что вирусом Зика, якобы, Рокфеллер торгует. Вот только не могу взять в толк, зачем ему это надо – что, ему торговать больше нечем?

Если серьезно, то в мире множество лабораторий, изучающих и культивирующих вирусные культуры – в исследовательских, медицинских целях. Медики между собой постоянно обмениваются штаммами вирусов, вот и сейчас мы, наверное, будем просить у ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) штаммы вируса лихорадки Зика, чтобы посмотреть, что это такое, испытать на подопытных организмах. Не изучая те или иные опасные инфекции, мы не сможем разрабатывать вакцины против них.

— Вирусная опасность в последние годы действительно усилилась, или это какое-то субъективное ощущение, вызванное массой сообщений в СМИ?

— Кто-то говорит, что нас погубит астероид… Есть много версий наступающего конца света, и вирусы – одна из них. Информация, конечно, играет свою роль. Тем не менее, она, информация, ведь не на пустом месте. Масштабы распространения заболеваний, смертельные случаи от тех или иных инфекций — все это, к сожалению, как правило, происходит на самом деле.

— Вы говорите, что мы до сих пор мало знаем про вирусы – но почему? Ведь иные вирусные культуры существуют уже миллионы лет…

— Повторяю: мы природу плохо знаем. И пытаемся воздействовать на нее, в большинстве случаев не представляя себе последствий. Когда я учился в школе, то у нас в классе на стене висел плакат с портретом Ивана Владимировича Мичурина и его цитатой: "Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее – наша задача". На протяжении всей своей истории человечество вторгается в природу, меняя ее. Меняется окружающая нас среда, меняется сам человек. Мы научились быстро перемещаться по планете – вместе с нами быстрее стали перемещаться инфекции. Распространение наркомании привело к распространению СПИДа. Сексуальная раскрепощенность – к распространению болезней, передающихся половым путем. Мода на тату и пирсинг — к увеличению числа перекрестных заражений, включая вирусный гепатит.

Наука не стоит на месте, но изучение природы – объективно не такой быстрый процесс, как ее "покорение". Из всех возбудителей болезней человека до сих пор известны только около 5%, не говоря уже о возбудителях заболеваний других представителей фауны – животных, птиц.

— Тем не менее, человечеству удалось победить многие страшные болезни прошлых лет – эпидемии оспы, чумы, холеры больше не случаются, а если и случаются где-то, то не получают фатальное распространение.

— С какими-то инфекционными болезнями действительно удается справляться. Некоторые инфекции удается победить с помощью вакцинации. Противовирусные же вакцины удается разработать далеко не всегда. До сих пор нет вакцины от СПИДа, хотя в ее разработку вкладываются огромные деньги. В США я посещал огромный комплекс, напичканный самим дорогим оборудованием, где разрабатывают вакцину от СПИДа, а ее до сих пор нет, хотя известен этот вирус уже не одно десятилетие. До сих пор нет вакцин от гепатита C, от малярии.

Причин тому множество. Вирусы быстро мутируют, изучать их структуры трудно, были случаи, когда вакцины только ухудшали ситуацию – как случилось, например, с вакциной от полиомелита, некоторые вакцины вызывают зависимость.

Дело в том, что критерии, разработанные Луи Пастером для бактериальных инфекций, для вирусов не подходят. Но и в отношении бактериальных инфекций нельзя говорить о полной победе над ними. До сих пор удалось полностью ликвидировать только натуральную оспу, а больше ничего не удается, однако и с оспой еще могут возникнуть сложности. Ее место в природе заняла оспа обезьян, которую обнаружили в Африке. Слава Богу, она пока никуда не вырывается, в отличие от вируса лихорадки Зика, который прежде тоже никак не давал о себе знать.

Но кто знает, что может случиться завтра? Почему очаговые инфекции вдруг вырываются из своей эндемичной зоны и начинают распространяться по планете? Кто-то связывает это с экологией, кто-то с урбанизацией, кто-то с изменением климата… Связывают с феноменом Эль-Ниньо (колебания температуры поверхностного слоя воды в экваториальной части Тихого океана). Но достоверно, разумеется, не знает никто. Хотя для инфекций, думаю, климат все же имеет большое значение. Простой пример: метеорологам далеко не всегда удается правильно предсказывать погоду. А ведь вспышки гриппа как раз от погоды зависят, носят сезонный характер. Летом эпидемий гриппа, как правило, не бывает.

— Корректно ли считать, что вирусы мутируют, изменяются быстрее, чем наука может успеть разработать эффективные средства борьбы с ними?

— Для того чтобы разработать новую вакцину на основе полученного штамма вируса, надо не менее полугода. А вирус может измениться буквально за считанные дни – даже просто пройдя через организм человека, например, с нарушенным иммунитетом, с ВИЧ-инфекцией.

В природе меняется все. Меняется человек – наши предки, к примеру, были куда более поджарыми. Меняются наши привычки, образ жизни. Люди практически неконтролируемо принимают множество лекарств, пищевых добавок – фармацевтическая промышленность работает на полную мощность. И все это заставляет вирусы и бактерии меняться вместе с нами.

Россия > Медицина > ria.ru, 8 февраля 2016 > № 1642243 Виктор Малеев


Россия. ЦФО > Медицина > ria.ru, 8 февраля 2016 > № 1642239 Лео Бокерия

Ситуация с сердечно-сосудистыми заболеваниями в России улучшается, что связано в том числе и с повышением диагностических возможностей, рассказал директор научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева Лео Бокерия. В интервью корреспонденту РИА Новости Маргарите Коржук он рассказал о возможностях российской кардиохирургии и важности профилактических мероприятий.

- Сердечно-сосудистые заболевания в нашей стране являются основной причиной смертности. С чем это связано и как бороться?

— Сердечно-сосудистые заболевания – основная причина смертности во всем мире. Разумеется, она не обошла и нас. Эта история тянется с того времени, когда начали регистрировать смертность, примерно с середины прошлого века. У нас она действительно была существенно выше, чем в ведущих странах мира, таких как США, скандинавские страны, Германия, а также страны Средиземного моря, где считается оптимальной диета. В реальности летальность в нашей стране действительно снижается. Я веду статистику с 1995 года и вижу, что этот процесс идет очень уверенно.

У нас действительно увеличилась и продолжительность жизни. Вот мне дали информацию, в том числе и наши зарубежные коллеги, что у нас людей старше 80 лет сейчас больше 3 миллионов. На своей практике могу сказать, что каждый день из четырех-пяти больных, которых оперирую, как правило, один-два человека старше 75 или 80 лет. И это тоже показатель: продолжительность жизни увеличивается, в том числе и через изменения в ситуации с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Что касается причин сердечно-сосудистых заболеваний, то это атеросклероз. Он имеет разные проявления. Преимущественно атеросклероз поражает коронарные сосуды, и от этого у нас умирает 36% людей. От атеросклероза сосудов, питающих головной мозг, или гипертонической болезни, когда возникает инсульт, умирает еще 28% людей.

Для решения проблемы делается многое. Мы 20 лет назад по всей стране выполняли только 6 тысяч операций на открытом сердце, а сейчас делаем более 50 тысяч. Нужно выйти на тысячи операций на каждый миллион населения.

Во-вторых, у нас стремительно развивается интервенционная кардиология с использованием катетерных методов лечения. Они применяются и для лечения ишемической болезни сердца, они применяются и для лечения жизнеугрожающих аритмий сердца.

Но, конечно, очень многое зависит от каждого из нас. Профилактика это не игра в одни ворота. Тут от врачей и от государства, конечно, есть зависимость, но все-таки человек должен осознавать, что он сам хозяин своей судьбы, и должен придерживаться определенных норм режима, определенных норм питания, заниматься физической культурой, обследоваться и так далее. Один из вопросов, который мы будем обсуждать на предстоящем форуме "Здоровье нации", как раз так и звучит: ответственность государства, здравоохранения и гражданина Российской Федерации за свое здоровье.

- Можно ли говорить, что сердечно-сосудистые болезни сегодня молодеют?

— Нет, нельзя этого говорить. У нас, да и во всем мире, благодаря внедрению современных методов диагностики, в том числе и в режиме 3D и 4D, а речь идет о компьютерной томографии, магнитно-резонансной томографии, о современных аппаратах эхокардиографии, просто невероятно улучшились диагностические пособия. Отсюда и впечатления об омоложении болезней сердца. Это коснулось всех. И поэтому сегодня мы уже на 16-й неделе беременности, например, определяем, каким здоровьем будет обладать новорожденный, что уж говорить о взрослых людях. Поэтому я считаю, что все-таки это улучшение диагностики, а также то, что стало до многих людей доходить понимание того, что нужно обследоваться и знать, что будет завтра.

- Кто был вашим самым маленьким пациентом?

— Самым маленьким был ребеночек, которому было два часа жизни. Там ситуация, что нельзя было откладывать операцию. Это был ребенок с огромной дисплазией левого сердца – есть такой порок, от которого дети умирают очень быстро, очень рано. У нас большая группа пациентов, которым диагноз поставлен внутриутробно. Мамы, как правило, рожают в центре имени В. И. Кулакова, и новорожденные переводятся к нам на лечение практически сразу. Но есть больные, которые поступают из других стационаров, не только из Москвы, но и из Подмосковья и ближайших областей.

- Какая была самая сложная операция, которую вы проводили?

— У нас в институте делаются все самые сложные операции, которые существуют в мировой практике. Есть такое понятие, как критические пороки периода новорожденности. Это дети, которые могут не прожить и нескольких дней или в течение первого месяца могут умереть.

По статистике 36% новорожденных, у которых есть порок сердца, умирают в течение первого месяца жизни. Еще 35,5% умрут в течение последующих 11 месяцев. Таким образом, фактически из 100 детей, которые родились с пороком сердца, в течение первого года почти 72% нуждаются в операции.

- Как не стать пациентом кардиохирурга? Насколько здоровье сердца определяется наследственностью, насколько – образом жизни?

— Мы знаем, что тяжелая инфекция в первом триместре беременности может быть причиной аномального развития органов, не обязательно сердца, но и его в том числе. Если у матери у самой есть порок сердца, то у них чаще бывают дети с пороком сердца, чаще, но не намного и не обязательно.

Во всех странах мира на тысячу новорожденных у восьми-десяти детей может быть врожденный порок сердца, но он не обязательно будет критическим.

- То есть предсказать заранее, будет ли у ребенка порок сердца, нельзя?

— Нет, точно нельзя. Но можно сказать на 16-й неделе беременности уже с высокой долей вероятности, а на 21-22-й неделе мы в 100% случаев говорим, какой порок.

- Сколько операций вы проводите в день и сколько вы их провели за все время работы?

— Сколько я провел, я не знаю, я никогда не считал и не буду даже считать. Я на той неделе сделал 21 операцию за пять дней. Один день было три операции, другой день – пять операций, но самое главное, что это очень сложные операции. Причем половину я делаю врожденных пороков, половину у взрослых пациентов.

- Сколько времени занимают операции?

— Надо иметь в виду, что я делаю основной этап операции – подключение искусственного кровообращения, остановка сердца, коррекция пороков, восстановление сердечной деятельности, потом я ухожу в другую операционную. Это может занимать у меня от двух до четырех часов. Поэтому у меня по-разному складываются эти дни, я ухожу в операционную в восемь, прихожу я обычно часа в четыре, в пять, в шесть, иногда бывает в семь, иногда бывает и в восемь. Иногда бывает и так, что вдруг донорское сердце попадется, тогда рабочий день продолжается до утра.

- Опасен ли грипп для пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями?

— В принципе, грипп все-таки вирусная инфекция. У пациента с сердечно-сосудистым заболеванием, конечно, и иммунитет определённым образом снижен. Если у человека есть какое-то сопутствующее хроническое заболевание, то для любого заболевания присоединение вирусной инфекции это очень неприятная вещь. Поэтому обязательно надо надевать маску, и даже если вы в окружении здоровых людей, не обращать на это внимания. Защищайте себя и тем самым защищайте свою семью и всех, с кем вы общаетесь.

Россия. ЦФО > Медицина > ria.ru, 8 февраля 2016 > № 1642239 Лео Бокерия


Россия > Медицина > regnum.ru, 7 февраля 2016 > № 1641367 Сергей Середенин

Интервью директора НИИ фармакологии им. В.В. Закусова академика РАН Сергея Борисовича Середенина о создании новых лекарств в России. Специально для ИА REGNUM. Журнал «В мире науки», №12, 2015

Какие проблемы стоят сейчас перед фармакологией? И какую роль здесь играет академическая наука?

С самого начала я должен подчеркнуть разницу между производством так называемых дженериков и созданием новых лекарств. Под дженериками понимаются лекарства, на которые закончилось действие патентов, и теперь любая компания, имеющая соответствующую лицензию, может производить их самостоятельно. Здесь науки нет, это чистая технология, которая должна привести к более дешевому, но такому же по качеству препарату. Поэтому вопрос дженериков — не академическая задача.

Задача академических ученых состоит в создании принципиально новых лекарств. Их первая, главная проблема — в поиске новых подходов, решений, идеологии фармакологической регуляции. Вторая проблема состоит в поиске химически или биотехнологически синтезированных веществ, которые эту идеологию могут превратить в реальный прообраз нового лекарственного препарата.

Создав идеологию, вы затем создаете библиотеку соединений, необходимых для ее реализации, а уже из них отбираете лучшие, причем основное содержание понятия «лучшее» в данном случае — эффективность, избирательность и безвредность нового препарата.

Здесь и возникает крупная проблема, которую я называю этической. Она возникает потому, что наука о создании лекарств в отличие от других наук может приносить деньги, причем крупные. И это, к сожалению, особенно в наших новых социально-экономических условиях, становится доминантой в головах у предпринимателей. А этическая проблема здесь заключается в том, что, если ты создаешь оригинальное лекарство, ты в первую очередь должен доказать, что оно обладает конкретными преимуществами по сравнению с существующими на сегодня. На данном этапе развития преобладание коммерческих интересов оказалось серьезной проблемой. Это было заметно при отборе проектов в программу «Фарма 2020» (разработанная в 2008 г. стратегия развития российской фармацевтической промышленности на период до 2020 г. — Примеч. ред.). Работая экспертом в этой программе, я увидел, что многие авторы, не имеющие достаточного образования, всерьез считают, что, если проект коммерчески выгодный, его следует поддерживать, а вопрос эффективности уходит при этом на второй план. Проблема очень серьезная, и подобные примеры показывают: главное условие для ее решения состоит в том, что именно академическое сообщество должно определять идеологию лекарственных разработок.

И как же ее решать академическому сообществу? Создавать специальные протоколы?

Протоколы здесь не помогут, да они и невозможны при создании нового. Они необходимы для производства дженериков, для соблюдения технологий, обеспечивающих их качество. Создавая новое лекарство, вы идете непроторенным путем, вы не знаете, что будет за следующим поворотом, и никаких общих протоколов здесь по определению быть не может. Единственное, что здесь может и должно быть, — библия, моральный кодекс строителя коммунизма, если хотите, иначе говоря, кодекс поведения ученого, кодекс совести! Там, где речь идет о жизни и здоровье людей, он особенно важен. Ученый должен понимать, что ни научный успех, ни какие-то мотивации, связанные с карьерным ростом, финансами, не должны быть на первом месте. На первом месте должно быть доказательство эффективности и безвредности нового препарата, а также его преимуществ по сравнению с тем, что уже существует. Если это есть в голове у ученого, он идет по правильному пути. Если этого нет, я бы такого исследователя не называл ученым. К сожалению, в действующих системах регистрации эти позиции недостаточно четко обозначены.

Сегодня фармакология, а именно тот ее раздел, который называется по-заграничному драг-дизайном, то есть разработкой лекарств, и которым целенаправленно занимается Ваш институт, во всем мире переживает подъем. В чем конкретно этот подъем заключается?

Для начала немного истории. Фармакология возникла одновременно с человечеством, людей всегда занимали два главных для нее вопроса — откуда берутся лекарства и как их искать.

Источником для лекарств были новые знания. Человек сорвал листочек, съел, понял, что это лекарство, — это было его новое знание. База новых знаний пополнялась, были обнаружены растения, обладавшие стимулирующим эффектом, наркотическим действием и пр. Потом появились методы выделения и очистки, получались новые вещества. то же было и с физиологией. Скажем, открыли адреналин или кортикостероиды — и у человека появилось новое знание, на базе этих вновь открытых структур создавались лекарства. Вся фармакология, существующая сегодня, так или иначе привязана к физиологическим открытиям.

А сейчас наступил качественно новый момент, еще более интересный с точки зрения фундаментальности. Раскрываются клеточные механизмы регуляции, механизмы формирования клеточного ответа на всевозможные внешние воздействия. Раскрываются новые механизмы проведения сигнала. В результате возник совершенно новый аспект возможностей фармакологии, мы идем уже не от какого-то известного регуляторного соединения, а от молекулы, от белка, про который известно, что он участвует в той или иной физиологической реакции. Его повреждение — генетическое или другое — привело к патологии, потому что нарушается регуляторная функция. Мы хотим воздействовать на этот белок, восстановить регуляцию. Используя различные методы, можно определить связывающий участок этого белка и отсюда искать лиганд (в биохимии и фармакологии лиганд — это химическое соединение, которое образует комплекс с той или иной биомолекулой и производит те или иные биохимические, физиологические или фармакологические эффекты — Примеч. ред.), с ним взаимодействующий.

Зная структуру участка связывания, мы можем при помощи компьютерного дизайна создавать структуру предполагаемого лиганда. Таким образом, если до конца XX в. фармакология строилась исключительно на подобии, то сейчас возникает возможность осмысленного воздействия на мишень.

А что это означает в реальности?

В реальности это означает расширение области поиска регуляторов. Например, в дополнение к воздействию на рецепторы поверхности клетки теперь, с выявлением новых внутриклеточных процессов, мы получили возможность влиять и на внутриклеточные структуры. Ученые довольно активно используют эту возможность, есть удачные примеры внутриклеточной регуляции. Например, в нашем институте выполнена разработка, связанная с шапероном. Шаперон — своеобразный «белок-телохранитель», белковое образование, которое при конформационных нарушениях (конформация — определенная трехмерная форма полипептидной цепи — Примеч. ред.) в другом белке способно взаимодействовать с ним и выправлять это нарушение. Таким путем мы первыми создали анксилиотик (транквилизатор — Примеч. ред) с принципиально новым механизмом действия — первый лигандный активатор шаперона, внедренный в медицинскую практику в 2006 году.

Новые знания, новые мощности компьютеров, стремительное развитие геномики — все это дало импульс развитию драг-дизайна. Чем отличаются новые задачи по созданию лекарств от того, что было, скажем, в начале века?

Мой ответ, возможно, вас удивит: ничем! Задачи остаются прежними: эффективность, избирательность, безвредность. Однако расширились возможности конструирования. Вместе с тем новые методы дополняют, не отвергая их, традиционные. У нас многие, особенно чиновники, любят лозунги. Сейчас, например, настаивают на постгеномных технологиях. Когда меня спросили, может ли это обеспечить прорыв в фармакологии, я не смог ответить, но задал оппоненту контрвопрос: «А если я создам лекарство, используя догеномные технологии, — это хорошо или плохо?» Он тоже не смог ответить. На самом деле ответ дан уже хотя бы последней Нобелевской премией — ее, как известно, получила китаянка Юю Ту, создавшая лекарство против малярии на основе анализа структуры веществ, содержащихся в растении! Этот метод известен очень давно, просто появились новые технологии, новые методы скрининга подобных соединений, но идеология-то не изменилась. Если говорить о качественных скачках, они произошли, как я уже говорил, в методических возможностях, а идеология осталась прежней: это использование и модификация структуры уже известных регуляторов, поиск новых. Она не изменилась, да и в принципе измениться не может, поскольку фармакология неразрывно связана с физиологией человека и иной цели создания лекарств не существует.

Неужели ничего не изменилось? Что, например, происходит сейчас с разработкой персонифицированных лекарств?

Активные разговоры о персонифицированных лекарствах начались, как только удалось прочитать геном человека. Все говорили о скором приходе новой медицины, когда, разобравшись, какие гены за что отвечают, какие гены у данного конкретного человека нарушены, ученые придумают способ починить эти гены — и все сразу выздоровеют. Говорили все, молчали только генетики и фармакологи. Молчали они потому, что хорошо знали, насколько велика дистанция от гена до фенотипа, неизвестно, какие модификации вносит природа у человека при измененном гене. На сегодня многочисленные клинические исследования не дали оснований утверждать, что даже полногеномный анализ определяет с достаточной вероятностью прогноз болезни и эффективность фармакотерапии. Тем не менее когда удается проследить механизмы генетического контроля, успешные решения имеются, например, при применении антикоагулянтов, при учете интенсивности биотрансформации лекарств.

На основе данных геномики мы определили целесообразность создания лекарств со сходным фармакологическим действием, но работающих по разным механизмам. Скажем, мы создаем противотревожные препараты, которые действуют на разные механизмы тревоги, и таким образом даем врачу возможность подобрать препарат, к которому его пациент будет чувствителен. Каждая группа лекарств, особенно в психофармакологии, находит свою группу пациентов. Это новая концепция в фармакологии, разрабатываемая нами в последние годы.

Возглавляемый вами институт имеет необычную структуру. Такое впечатление, что все его лаборатории представляют собой звенья единого целого, каждая тесно связана с остальными, имеет свою задачу, посвященную главному предмету — созданию нового лекарства.

Действительно, это так. И это отличает наш институт от многих других, потому что с самого начала был заложен принцип программно-целевых исследований. И почти все время, которое мы существуем, нас пытаются сверху учить всякой чепухе, диктуют, что и как нам делать, но мы до сих пор умудряемся сохранить свои принципы организации работы. Для каждой задачи, которую мы перед собой ставим, создается программа, охватывающая все лаборатории. Например, возникает идея нового нейропротектора. Теоретики обкатывают эту идею, потом мы создаем химические соединения, их затем изучают фармакологи, нейрохимики показывают, как это действует, фармакокинетики смотрят, как вещество распределяется, выводится из организма, токсикологи определяют токсичность и т.д. Под каждую идею у нас есть такая программа, которая предусматривает все аспекты, связанные с разработкой нового препарата, — от идеи до клинических исследований. Мы могли бы проводить и стартовые клинические исследования, у нас существует клиническая лаборатория, которая проводила первый этап оценки нового препарата с большим успехом, но по ФЗ-61 это делать нельзя.

Что такое ФЗ-61?

Это закон, регулирующий обращение лекарственных средств. Он разрешает разработчику спонсировать проведение клинических исследований, но сам он участвовать в них не может. Для новых оригинальных препаратов это большое ограничение. Вообще, одна из бед нашей фармакологии заключается в несогласованности регуляторных норм. Скажем, в развитых странах стандартный период прохождения нового лекарства от идеи до аптеки составляет 10−12 лет, а у нас все это происходит намного дольше, потому что на каждом этапе возникают неоправданные задержки. Например, при закупке необходимых реактивов. На западе такие проблемы решаются в один-два дня, у нас же законы устроены так, что раньше, чем через полгода, нужного реактива вы не получите. Он нужен вам сейчас, через полгода проблема уйдет. А сейчас от нас еще требуют, чтобы мы предоставляли план закупок на три года вперед. И это — от ведущих поисковые работы научных учреждений!

Особенно проблема задержек заметна на этапе клинических исследований. Новые лекарства у нас создаются в основном в академических учреждениях. Там есть люди, способные их создавать, у них есть знания, мотивация, в большинстве своем они руководствуются кодексом совести, о котором я говорил вначале. Но у них нет денег на оплату клинических исследований вновь созданных препаратов. Вместе с тем в России проведение клинических исследований поставлено хорошо, но они проводятся преимущественно для зарубежных фирм, академические ученые не в состоянии составить им финансовую конкуренцию, а механизмы для изучения в клинике отечественных препаратов не отработаны.

И все же вы продолжаете делать лекарства, которые затем можно купить в аптеке. Много ли на вашем счету популярных препаратов?

Вот наш продукт, смотрите сами.

(Сергей Борисович указывает на полку, уставленную примерно десятком лекарственных упаковок, среди которых даже не завсегдатай поликлиник может увидеть знакомые названия — афобазол, феназепам, мексидол…)

В России к отечественным лекарствам относятся с недоверием, предпочитая зарубежную продукцию. Как вы думаете, что нужно для того, чтобы победить это недоверие?

Я вам скажу, откуда это недоверие пошло. Советский Союз обеспечивал себя собственными лекарствами из собственных субстанций на 70%. Была фармацевтическая промышленность, работали солидные отраслевые институты. Проблема возникла из системы спецобслуживания, использовавшей импортные препараты. Это и породило ажиотаж: если начальство лечится западными лекарствами, значит наши лекарства хуже. Недоверие пошло оттуда, а потом доверию уже просто неоткуда было возникнуть, потому что в 1990-е годы вся наша фармацевтическая промышленность в одночасье была уничтожена. Рынок быстро заняли зарубежные компании.

А насчет того, как вернуть доверие… Просто надо делать эффективные препараты, и люди, я вас уверяю, будут их активно и с удовольствием покупать, а врачи — назначать. Например, два наших препарата — мексидол и феназепам — включены в список жизненно необходимых лекарств, и нет даже намека на недоверие к ним.

Владимир Покровский

Россия > Медицина > regnum.ru, 7 февраля 2016 > № 1641367 Сергей Середенин


Россия > Медицина > newizv.ru, 5 февраля 2016 > № 1666680 Алексей Масчан

«Цель любого детского онколога – излечить всех своих пациентов»

Профессор Алексей Масчан

Беседовала Наталья ТИМАШОВА

Вчера, 4 февраля, в разных странах мира отмечался Всемирный день борьбы с раком. Не стала исключением и Россия. В последние годы отечественная медицина добивается впечатляющих успехов в лечении онкологических заболеваний, и писать о них обязательно надо, чтобы у сотен тысяч больных и их родных крепла надежда на излечение. Одно из самых передовых направлений – детская онкогематология. Именно здесь за последние годы были сделаны открытия, с которыми врачи связывают большие надежды на полную победу не только над раком крови, но и над другими формами тяжелого недуга. О трудовых буднях детских онкологов, о новейших препаратах для лечения лейкемии и об ожидаемых прорывах в области биомедицины рассказал «Новым Известиям» заместитель генерального директора по научной работе ФНКЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева, директор Института гематологии, иммунологии и клеточных технологий (ИГИКТ), доктор медицинских наук, профессор Алексей МАСЧАН.

– Алексей Александрович, на одной из пресс-конференций вы озвучили впечатляющую цифру: 80% детей, заболевших острым лейкозом, врачи полностью вылечивают. Это просто удивительная статистика...

– Да, удивительная. И реальная. Для каких-то форм лейкозов число вылеченных составляет 90%, для каких-то и 100%, но в среднем это 80%. В этой области Россия не очень отстает от других стран, считающихся передовыми по уровню развития медицины и системы здравоохранения, потому что мы вовремя внедрили то, что уже было разработано на Западе в отношении детских лейкозов. Это позволило российским врачам добиться серьезного прогресса на рубеже 90-х годов прошлого века – практически десятикратно увеличить выживаемость пациентов. Российская группа по исследованию острых лимфобластных лейкозов внесла существенный вклад в улучшение общих результатов лечения, и это признано мировым медицинским сообществом. И сейчас мы вплотную подошли к решению главной задачи, стоящей перед нами: да, мы можем вылечить большинство больных, но большинство – это не все, а наша цель – вылечить всех. Цель любого детского гематолога-онколога – излечить всех своих пациентов. Очевидно, что мы к этой цели пока даже не приблизились, потому что для лечения тех 10–20% больных детей, которых мы спасти пока не можем, нужны принципиально новые подходы. И они уже не лежат в области обычной химиотерапии, какой бы интенсивной она ни была. Мы не можем бесконечно увеличивать дозы химио­препаратов.

– Какой же выход? Я знаю, что врачи связывают большие надежды с биотехнологиями и развитием нового направления – иммуноонкологии...

– Биотехнологии в области онкогематологии – это прежде всего реализация новаторских идей и подходов к лечению, которые раньше не могли воплотиться в силу того, что мировая наука еще была не на том уровне развития, еще не свершился ряд открытий, которые сегодня позволяют использовать собственную иммунную систему пациента для лечения лейкоза, что давно являлось мечтой врачей. Одно время казалось, что к реализации этой мечты мы подошли достаточно близко, когда обнаружили эффект лимфоцитов, которые окружают опухоль и могут работать против нее. Но потом стало ясно, что если эта идея вообще работает, то далеко не для всех, а если и работает, то вылечивает не полностью, а лишь отодвигает прогрессию опухоли. И вот только сейчас, когда теоретическая иммунология шагнула на новый уровень, когда появились знания о том, как взаимодействует иммунная система человека с опухолями, идея применения иммунотерапии для лечения лейкозов стала реализовываться.

– Когда начались первые разработки и исследования в этой области?

– Если говорить о тех препаратах, которые уже применяются для лечения детей и взрослых, то эти исследования начались лет десять назад в США и странах Европы. А вообще история с иммунотерапией лейкозов началась 40–50 лет назад. Тогда французский гематолог Жорж Мате впервые разработал методику иммунотерапии лейкозов. В России последователем Мате стал мой патрон, учитель и старший друг – Александр Григорьевич Румянцев (генеральный директор ФНКЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева, академик РАН, доктор медицинских наук, профессор. – «НИ»). Он еще 30 лет назад защитил докторскую диссертацию по острому лимфобластному лейкозу, в которой большая часть посвящена иммунотерапии острых лейкозов.

– Почему же об иммунотерапии рака крови вспомнили лишь спустя почти полвека?

– Проблема заключалась в том, что параллельно с иммунотерапией развивалась химиотерапия, которая оказалась успешнее, чем доступная на тот момент иммунотерапия. И поэтому об иммунотерапии забыли примерно на 25 лет, а потом, когда стандартная химиотерапия достигла своего максимума, когда резервы этого направления полностью исчерпались (что мы сейчас наблюдаем), стало ясно, что какой бы интенсивной химиотерапия ни была, всех больных мы не вылечим. Химиотерапия – очень жестокое лечение, которое потенциально затрагивает все органы и системы, и весь процесс лечения опухоли и особенно лейкозов – это непрестанная борьба с осложнениями химиотерапии, из-за которых часть больных погибают. Поэтому снова возродился интерес к иммунотерапии, но уже совершенно на другом этапе. Второй важный момент: то, как мы лечим опухоли сейчас, – врагу не пожелаешь. Тяжелая химиотерапия, два года непрерывного лечения, множество пункций, наркозов, постоянное медицинское наблюдение – это очень большая нагрузка для пациента и для докторов. Если есть способы облегчить такое лечение, добиться тех же результатов меньшими усилиями, пусть и за большие деньги, надо стремиться к этому. Новые иммунологические препараты дают надежду на то, что в ближайшие 10 лет мы коренным образом изменим вообще весь подход к лечению лейкозов. Они помогают включать резервы организма и переключать их на борьбу с опухолью, выводить их из спящего состояния, в котором они пребывают. И, конечно, все мы мечтаем о том времени, когда агрессивная химиотерапия отойдет в прошлое.

– Речь идет о синтетических препаратах?

– Нет. Речь идет о копировании природных молекул, но придании им совершенно новых свойств. Это генная инженерия, молекулярно-биологический гений.

– То, что сейчас принято называть нанотехнологиями?

– К нанотехнологиям это не имеет никакого отношения. И вообще, на мой взгляд, нанотехнологии – больше лозунг, нежели реальность. Примеров использования сверхмалых конструктов с какими-то уникальными свойствами в медицине пока нет. Первым серьезным прорывом в иммунотерапии лейкозов стал препарат, в котором использован оригинальный принцип: соединены две части активных молекул. Одна часть связывается с самой опухолью, а вторая – с иммунными клетками, с лимфоцитами. Создается так называемый иммунологический синапс – когда две клетки соединяются, и лимфоцит уничтожает опухолевую клетку. Все это звучит просто, красиво и легко, но для создания таких молекул понадобилось много лет исследований и самых разных технологий – генно-инженерных, клеточных и других. Это огромная, тончайшая и вызывающая восхищение наука – биомедицина. Во время клинических испытаний этого препарата у детей и взрослых с острым лимфобластным лейкозом выяснилось: тогда, когда любая химиотерапия уже неэффективна и шансов на излечение нет, 70% пациентов достигают ремиссии – исчезновения опухолевых клеток и восстановления процесса нормального кроветворения. Кто-то из этих пациентов выздоровел окончательно после курса лечения, кто-то получил спасительный мостик к пересадке костного мозга. Эти результаты послужили поводом для ускоренной регистрации препарата в Америке и Европе, и мы надеемся, что в феврале 2016 года он будет и в России. В настоящее время его получают четыре пациента (самому маленькому 4 года, самой старшей на момент лечения было 23 года). Они получают препарат по программе индивидуального доступа – крупные фармкомпании предоставляют такую возможность после того, как закончены клинические испытания, и до того, как новое лекарство станет доступно коммерчески.

– Как подбирались пациенты для лечения?

– Исключительно по показаниям. Никакой квоты от компании-производителя или Минздрава нет, никаких привилегий, очереди. Если у человека есть показания, штаб-квартира фармкомпании одобряет применение и сама поставляет препарат. Необходимы только медицинское заключение, согласие родителей на лечение, если пациент несовершеннолетний, и разрешение на ввоз незарегистрированного препарата. Росздравнадзор делает его в течение трех дней – есть соответствующий закон, регулирующий данную сферу. Этот препарат – первая ласточка, за ней будут такого же рода препараты в отношении других форм лейкозов и других опухолей. Уже сейчас разрабатываются совсем иные технологии – когда в наши собственные иммунные клетки внедряют генетический конструкт, который делает их профессиональными убийцами, киллерами по отношению к опухолевым клеткам, их называют CART-клетками. Но об этом мы с вами поговорим года через полтора.

– Какие специалисты задействованы в исследованиях и создании инновационных препаратов?

– Биологи, иммунологи, химики, врачи. Но медики здесь – не более чем потребители, которые должны грамотно выполнять клинические исследования, обеспечивать абсолютно четкое выполнение протоколов, чтобы больные переносили новое лечение. На плечах врачей – регистрация всех побочных эффектов.

– Врачи всегда очень осторожны в прогнозах, но все-таки: что даст развитие иммуноонкологии пациентам?

– Поверить в то, что пациент, устойчивый ко всем видам химиотерапии, может вылечиться без трансплантации костного мозга, с помощью иммунотерапии, довольно тяжело. Хотя такие случаи уже есть, но самое главное ведь не в этом. Если иммунотерапия так эффективна при устойчивых, рецидивных случаях лейкоза, то при вновь диагностированных, свежих случаях она будет в 10 раз более эффективной. И место новым препаратам – прежде всего в первой линии терапии, чтобы снизить химиотерапевтическую нагрузку. В этом направлении мы и будем двигаться.

– Можно ли спрогнозировать риск развития лейкоза у ребенка?

– К сожалению, нет. Это вопрос несчастливого стечения обстоятельств. У детей самая бурно развивающаяся система – иммунная, и сбой в ее работе у кого-то приводит к развитию лейкоза. Каких-либо факторов риска развития лейкоза нет, 99% лейкозов – абсолютно случайные события, которые происходят именно потому, что так устроен наш генетический аппарат. Каждый год на 100 тысяч детей регистрируется четыре случая острого лейкоза. Лейкозы и родственные им злокачественные заболевания крови составляют примерно треть всех онкологических заболеваний у детей.

– Если у ребенка диагностирован острый лейкоз, ему сообщают его диагноз? Дети сразу понимают, в какую клинику они попали?

– Дети понимают все очень быстро, потому что их интеллект и способность к пониманию очень и очень развиты, и мы, взрослые, недооцениваем их способность понимать. Дети всегда должны знать свой диагноз, потому что, во-первых, это позволяет в дальнейшем избежать всех ужасов и недомолвок, когда они вдруг узнают, что больны лейкозом – такое сплошь и рядом встречалось раньше, когда им не говорили правду о болезни. Во-вторых, ребенок должен с самого начала знать свой диагноз для того, чтобы понимать, зачем он лечится, почему это лечение такое неприятное и почему он должен быть надолго вырван из привычной обстановки. И дети очень легко переносят всю информацию, для них лейкоз – это диагноз, а не приговор. Дети демонстрируют, как нужно относиться к своему диагнозу: они знают, что серьезно больны, что надо лечиться, и знают, что должны выздороветь.

– У вас в Центре есть психологи?

– Да, у нас есть психологи, но в онкологии главный психолог для ребенка и родителей – это врач. Без психологических приемов, без четкого понимания того, что происходит с ребенком, как он будет лечиться, и без надежды на выздоровление, которая дается врачами, психологу невозможно работать с родителями, для которых он порой важнее, чем для их сына или дочери. Нам удалось создать психологическую службу, которая работает в тесном контакте с врачами, наши психологи знают детали лечения, ориентируются в нем и поэтому хорошо знают, на каком этапе и с какими семьями как работать и как их вести.

– Но давайте скажем читателям о том, что лейкемия у детей очень хорошо лечится...

– Детские опухоли простые, так как в них нет такого большого количества генетических мутаций, как у взрослых. А коль они довольно просты, то, как правило, чувствительны к химиотерапии. Взрослому онкологу практически невозможно представить, что опухоль может быть полностью вылечена химиотерапией. В гематологии же есть опухоли, которые окончательно вылечиваются только химиотерапией. Это хорошая новость. Но химиотерапия дает серьезные осложнения и отдаленные последствия, а мы, детские врачи, должны думать о том, что у нашего пациента впереди еще целая жизнь и эта жизнь должна быть, как у здоровых людей. Человек должен получить образование, профессию, иметь возможность для индивидуального развития, создать семью – словом, жить полноценной жизнью. Поэтому мы должны двигаться в сторону более щадящих методов лечения, которые может обеспечить иммуноонкология, о которой мы уже говорили. Но главный сдерживающий нас фактор – стоимость всех новейших зарубежных препаратов. Лечение стоит очень дорого плюс затраты на стационар, переливание крови, антибиотики. Некоторые российские фармпроизводители работают сейчас над созданием подобных биоконструктов, но силы и возможности отечественной индустрии куда меньше западной.

– Не могу не задать вопрос, которым задаются многие россияне: зачем западным фармкомпаниям лечить российских детей?

– Я понимаю, о чем вы: наших граждан любят убеждать в том, что «коварные» фармкомпании на нас испытывают новые лекарства. Это большая проблема, и этот обывательский стереотип надо разрушить. Да, западные фармацевтические компании с большой охотой проводят клинические исследования в России, и вот почему: наши врачи очень мотивированы проводить исследования, у них есть научный интерес, они могут обеспечить высокое качество заполнения учетных форм и умеют общаться со своими пациентами так, чтобы те не считали себя подопытными кроликами. Клинические исследования – огромное благо, потому что пациент получает наилучшее лечение, которое есть на сегодняшний день. Для человека с тяжелым, редким заболеванием самое лучшее – попасть в клиническое исследование: это значит, что он будет вовремя и бесплатно обследован, застрахован. И в том случае, если исследуемое лекарство будет неэффективно, ему будет предоставлена наилучшая альтернатива из уже применяемых препаратов. Клинические исследования проходят в десятках странах, и Россия в них далеко не первая. Наибольшее число пациентов включается в них в самих западных странах, где создаются высокотехнологичные препараты. Но то, что западные фармацевты работают с нашими врачами, – это признание того, что медицина и здравоохранение в России находятся на неплохом счету в мире, по крайней мере, на организационном уровне.

Россия > Медицина > newizv.ru, 5 февраля 2016 > № 1666680 Алексей Масчан


Россия > Медицина > newizv.ru, 4 февраля 2016 > № 1666673 Павел Воробьев

«От гриппа нет эффективных препаратов»

Академик РАМН Павел Воробьев

Елена Ромашова

В пик заболеваемости гриппом Минздрав опубликовал памятку, в которой подробно описал, как обезопасить себя от болезни. На сайте ведомства есть и перечень препаратов, которые чиновники рекомендуют врачам для лечения гриппа. У многих медиков этот перечень, состоящий исключительно из лекарств отечественного производства, вызвал много вопросов: в него попало множество медикаментов с неподтвержденной эффективностью. О том, как в России испытывают лекарственные препараты, как регулируется эта сфера и есть ли действительно эффективное лекарство от гриппа, «НИ» рассказал профессор Московской медицинской академии имени Сеченова, академик РАМН Павел ВОРОБЬЕВ.

– Павел Андреевич, Минзрав рекомендовал медикам использовать при лечении гриппа определенные препараты, анонсируя их как очень эффективные. Почему именно на них делается упор?

– Этот вопрос уместнее задать авторам этих рекомендаций. Но если говорить о вирусно-респираторных инфекциях, к которым относится грипп, то по-настоящему эффективных противовирусных препаратов нет. Если же говорить вообще о вирусных инфекциях, то от некоторых из них лекарства есть. Например, есть эффективные препараты, именно воздействующие на вирус, для лечения гепатита, герпеса.

– А вообще насколько активно ведутся исследования таких препаратов в России?

– Например, много лет ведутся исследования того же «Арбидола». Другое дело, что данных о его эффективности не очень много. Поэтому говорить о высокой степени убедительности таких исследований невозможно. Есть препараты, которые практически не исследованы. Или исследования проводились, но в каких-то очень странных экспериментах, которые сложно признать доказательными.

– Кто проводит такие исследования?

– Вообще, все исследования ведутся частными фармкомпаниями.

– А государство это как-то контролирует?

– Государство ничего не контролирует. Оно может только выдать разрешение, если у него спросят. Но ведь могут и не спросить, а просто провести исследование – и все.

– Как сфера исследований лекарств тогда регулируется?

– Она очень плохо регулируется. Если речь идет об официальных клинических испытаниях, то на них необходимо получить рекомендации Минздрава. А если это просто исследование, например, в рамках чьей-то диссертационной работы, то рекомендации Минздрава не требуется.

– То есть какого-то закона о клинических испытаниях нет?

– Закона о клинических испытаниях, конечно, нет. Есть закон об обращении лекарственных средств, в котором есть раздел, посвященный таким испытаниям. Но слово «испытание» трактуется неоднозначно. Потому что любое исследование нельзя признать испытанием.

– И фармкомпании пользуются тем, что нет четкого понятия?

– Надо понимать, что исследования могут выполнять кто угодно. Любая кафедра в институте.

– Нас больше интересуют исследования лекарств, которые попадают на рынок.

– Все лекарства попадают на рынок.

– Даже те, которые исследуются неконтролируемо?

– Конечно. Мы же и говорим о том, что есть неконтролируемые, низкого качества исследования. Большинство отечественных препаратов именно так и выпускаются. Тем не менее они на рынке продаются, приносят миллиарды рублей прибыли.

– Как это возможно?

– А кто этому мешает? У нас нигде не прописано, что только препараты, прошедшие хорошего качества исследования, доказавшие свою эффективность, могут продаваться. У нас любые препараты могут продаваться, и все они зарегистрированы.

– Я правильно пониманию, что среди такого рода препаратов много сомнительного качества?

– Они все в плане своей эффективности находятся в группе сомнительных. К ним ко всем есть вопросы. Причем это касается не только российских, но и импортных.

– На что надо обращать внимание пациентам, чтобы не наткнуться на лекарство низкого качества?

– Если говорить о лекарствах в целом, то они, на мой взгляд, должны продаваться исключительно по рецепту врача, и не дело пациента разбираться в их наименованиях и свойствах.

– А что делать, если врачам официально рекомендуется выписывать определенные лекарства?

– Врачам никто не рекомендует использовать таблетки российского производства. Это другая система регуляции. Просто препараты российского производства преимущественно закупаются. Или же они преимущественно оплачиваются при получении льготных рецептов. А врач в принципе может выписывать любые лекарства. Просто их невозможно будет достать, а выписать он может все что угодно.

Россия > Медицина > newizv.ru, 4 февраля 2016 > № 1666673 Павел Воробьев


Россия > Медицина > regnum.ru, 30 января 2016 > № 1631156 Александр Чучалин

Как регулируются отношения между медициной и обществом? Какими правами обладают пациенты? На ком лежит ответственность за качество медицинских препаратов? Как проводятся клинические испытания препаратов на пациентах? Ведь всеми этими вопросами занимается Совет по этике при Министерстве здравоохранения РФ, который возглавляет директор НИИ пульмонологии академик РАН Александр Григорьевич Чучалин. Наш разговор — о медицинской этике и спорных вопросах, которые с ее помощью пытаются разрешить. Александр Григорьевич Чучалин — академик РАН, директор Московского НИИ пульмонологии. Главный терапевт Министерства здравоохранения РФ, председатель Совета по этике Минздрава РФ. Научный руководитель и президент ежегодного Общероссийского национального конгресса «Человек и лекарство». Президент Общества православных врачей. С 2005 года — председатель правления Российского респираторного общества. Научный руководитель государственной научно-технической программы «Здоровье населения России» и президент одноименного фонда. В 2006 году под руководством А.Г. Чучалина была проведена первая в России успешная двусторонняя трансплантация легких, признанная во всем мире вершиной современных медицинских технологий. В 1997 году несколько международных научных центров назвали академика Чучалина человеком года; в 2003 году стал первым в России лауреатом международной премии «Золотой Гиппократ»; награжден орденами «За заслуги перед Отечеством», «Знак Почета» и медалями, трижды лауреат Государственной премии Правительства РФ, лауреат премии Минздрава РФ «Признание».

Александр Григорьевич, два года назад вы стали председателем Совета по этике при Минздраве РФ. Чего удалось достичь за это время?

Мы всегда сравниваем свою работу с тем, что происходит в мире. И когда я погрузился в эту тему, выяснилось, что многие развитые страны, допустим, Франция, меняют кодекс профессиональной этики врачей каждые два года. Казалось бы, что может измениться в этике? Медицинские исследования не стоят на месте, а поэтому и этические аспекты так же динамичны, как другие формы человеческого знания. С сожалением вынужден констатировать: мы проиграли динамическое развитие этических форм врачебного сообщества.

Россия в прошлом веке пережила много этических кризисов. С царской семьей был расстрелян доктор Е.С. Боткин, лейб-медик семьи Николая II, сын знаменитого русского врача С.П. Боткина. Или очень тяжелый этический кризис конца 30-х годов, когда, скажем, был репрессирован выдающийся врач Д.Д. Плетнев. Особенно болезненной стала эта тема в последний период жизни Сталина — я имею в виду так называемое дело врачей.

Наш Совет по этике исходит из двух очень важных принципов. Вся работа, которая там проводится, направлена на обеспечение интересов человека. Поэтому в первую очередь мы беспокоимся о безопасности человека, который будет вовлечен в клинические исследования, человека, который начнет регулярно принимать те или иные лекарственные препараты. И второй принцип, который заложен в фундамент нашей работы, — необходимость эффективности лекарственного препарата. Ведь лекарство может быть безопасно, но при этом малоэффективно, поэтому как ученые мы обязательно оцениваем этот параметр.

Большой общественный резонанс сейчас вызывают публикации об эффективности гомеопатических препаратов, в то время как бесполезность гомеопатии давно признана научными сообществом.

Такого рода вопросы также должен решать наш совет. Мы не имеем права обманывать ожидания больного человека, давая ему пустышку. Ведь он может упустить время и не использовать свой шанс получить другое, более адекватное лечение. Два раза в месяц мы собираемся, обсуждаем накопившиеся за это время дела, и все они проходят через Совет по этике. Должен сказать, целый ряд приходящих к нам заявок мы вынуждены заворачивать. К сожалению, в основном это заявки, которые идут из российских медицинских центров. Наши ученые плохо пишут документы, плохо обосновывают, особенно хромает та часть, где человек должен дать письменное согласие на участие в исследовании того или иного препарата.

То есть к вам поступают заявки на препараты, уже прошедшие ряд доклинических исследований, и ваш совет принимает решение, состоятся ли клинические исследования — иначе говоря, испытания препарата на людях?

Да, мы имеем дело с уже готовыми молекулами, которые, как правило, испытаны на живой клетке и лабораторных животных. Это стадия, когда вот-вот должны появиться лекарственные препараты. И эта стадия самая важная и ответственная. Она делится на фазы. Первая фаза — это здоровые люди, добровольцы, и они должны быть четко информированы, что им предлагают пройти исследование, что это за исследование и какие могут быть риски. Именно на таких пациентах отрабатываются дозы и безопасность препарата. Следующая фаза — когда лекарство применяется у больных с теми или другими показаниями. Здесь шлифуется то, что придет в клиническую практику. И на этом этапе у нас пока много ошибок и брака. Хотя есть и очень неплохие, обнадеживающие результаты.

Сколько сегодня в мире проводится таких исследований?

Цифра огромная: 250 тыс. клинических исследований в 180 странах мира. Россия активно участвует в клинических исследованиях, и наши ученые здесь хорошо себя зарекомендовали. Мы доказали, что можем вести исследования на высоком уровне. При этом, к сожалению, отечественных инновационных препаратов, входящих в программы таких международных исследований, раз-два и обчелся. Мы стараемся изменить эту ситуацию. Сейчас мы разместили наши исследования на сайте международной организации ClinicalTrials — это наше предложение миру. Глобальный мир открыт, это мир онлайн. И если говорить об этической стороне вопроса, каждый человек в этом мире должен знать, что ему предлагают, чем тот или иной препарат ценен или, наоборот, вреден. Клинические исследования не должны быть пустой формальностью — ведь речь идет о жизни и здоровье многих людей.

Скажем, сахарный диабет, при котором необходима терапия инсулином. В мире проводится 9 тысяч исследований — только вдумайтесь в эту цифру. Идет принципиально новое поколение инсулина: это сверхпролонгированные препараты, ингаляционный инсулин и инсулин, который можно назначить в виде таблеток. Сейчас сконцентрирован колоссальнейший мировой интеллект для того, чтобы провести клинические исследования по новой генерации инсулина.

Нашего препарата среди них, насколько я понимаю, нет. Как вы думаете, почему? Ведь в нашей стране огромный теоретический задел, море талантов, а лекарства приходится закупать за рубежом.

Да, это так. Все самые важные, глобальные медицинские идеи прошлого столетия связаны с Россией. Скажем, идея трансплантации органов и тканей, разработанная и внедренная В.П. Демиховым. Вторая область — иммунитет. Здесь многие ученые сыграли немалую роль, но все признают значение И.И. Мечникова, который открыл миру сложную и многогранную иммунную систему, и мы по сей день ее исследуем, пытаясь лучше понять принципы ее работы. Или Н.Н. Аничков, который впервые описал специализированные миогистиоцитарные клетки миокарда, в мировой специальной литературе называемые «клетками Аничкова». Он открыл ведущее значение липидов, главным образом холестерина, в патогенезе атеросклероза, и это достижение признано в США одним из десяти важнейших открытий в медицине. Известный американский ученый Уильям Док сравнивал значение классических работ Аничкова по теории атеросклероза со значением открытия Робертом Кохом возбудителя туберкулеза. Крупный биохимик Дэниел Стейнберг писал: «Если бы истинное значение его находок было своевременно оценено, мы сэкономили бы более 30 лет усилий по улаживанию полемики о холестерине, а сам Аничков мог бы быть удостоен Нобелевской премии».

У меня был ряд встреч с Нобелевским комитетом, когда я был вице-президентом Академии медицинских наук СССР. Мне это наследие передал Н.Н. Блохин. Во время этих встреч всегда ощущалось, что на Западе глубокое, искреннее чувство вины перед нами, — ведь такие выдающиеся ученые, как Демихов, Аничков и целый ряд других, не стали нобелевскими лауреатами. Это большое упущение.

Кстати, начиная с 2007 года Европейское общество по изучению атеросклероза ежегодно вручает престижную Аничковскую премию за самые выдающиеся исследования в области этого заболевания.

Не могу понять, почему, будучи вооруженными такой теорией, мы остаемся аутсайдерами в создании самих препаратов.

Это очень непростой вопрос. Я изучил тенденции в образовании и науке, которые направлены на создание инновационных лекарственных препаратов. Это своеобразный конгломерат, но большую роль здесь играют академии и университетские профессора, которые понимают суть болезни, их природу, они и формируют эти теории. Серьезную роль, безусловно, играют фарминдустрия и исследовательские лаборатории. И, конечно, рынок. И все эти звенья должны быть выстроены в одну четко работающую цепь: создание теории — воплощение — рынок. У нас такой цепи никогда не было. Она у нас рвалась в самом начале, на уровне теории. Никогда это не приобретало характера коммерции. Но сейчас, когда появились наши новые компании, думаю, кризис будет преодолен.

Иначе говоря, тенденция к созданию отечественных инновационных препаратов сейчас появилась?

В качестве примера хочу привести нашу инновационную компанию «Генериум», которая находится в маленьком российском городе Покрове. Там на базе старого предприятия микробиологической промышленности создали наукоград, где работает великолепная международная команда ученых. Они получают достойные зарплаты, которые платит, конечно, не государство. Но самое главное, что у них есть все условия для работы: лаборатории, реактивы, приборы. Сегодня это один из лучших центров мирового уровня. Там действует такая модель: идея следует в лабораторию, находит там свое практическое воплощение, а затем начинается производство — современное, тихое, экологичное, которое может разместиться на небольших площадях, тем более речь идет об инновационных препаратах, белковых антителах, или моноклональных антителах.

Что это за препараты?

Моноклональные антитела — это целевые, или таргетные (от англ. target — «цель») лекарственные препараты, которые влияют на различные аспекты, скажем, онкологических заболеваний. Например, рак молочной железы в разных стадиях. При начальных формах рака надо назначать одни моноклональные антитела, на далеко зашедших стадиях — другие. Или рак предстательной железы, колоректальный рак. В онкологии моноклональные антитела изменили возможные прогнозы этих грозных недугов. Мы не можем сказать, что полностью победили диабет или рак, но мы можем значительно повысить качество жизни людей с этими диагнозами.

Но, если вернуться к нашему вопросу об этике, важно вот что. То, что сделали в Курчатовском институте, в отдельных научных центрах, — это здорово. Но надо, чтобы это было доступно не только одному-двум нашим пациентам, а всем нуждающимся.

Помню, как мы впервые сделали пересадку донорской трахеи. Это был шофер из Екатеринбурга, он попал в тяжелую аварию, получил разрыв трахеи. Человек был обречен на гибель. И тогда профессор В.С. Паршин вместе с сосудистым хирургом академиком Н.О. Милановым сделал успешную трансплантацию — первую в мире. Потом такие операции были поставлены на поток, мы спасли тысячи жизней. Так же должно быть и со стволовыми технологиями.

Года два назад мы с вами говорили о том, что в мире ведутся эксперименты по выращиванию из стволовых клеток ваших любимых легких. Как у нас с этим в стране?

Эта проблема называется неоальвеологенез, то есть образование новых альвеол. Это действительно очень интересное направление, оно разрабатывается, ведутся теоретические работы и лабораторные исследования, но к человеку пока мы это не применяем. Все говорят о биоинженерии новых альвеол, но достичь этого уровня еще никому не удалось. Хотя потенциал у нас для этого есть: я имею в виду группу, которая собралась в Курчатовском институте.

Вы сказали, что у нас, к сожалению, очень мало инновационных препаратов, которыми можно гордиться. Однако они существуют. О каких препаратах речь?

Начну с Санкт-Петербурга, с НИИ особо чистых биопрепаратов, директор которого — А.С. Симбирцев. Там созданы инновационные препараты из группы интерлейкинов. Это тоже моноклональные антитела, которые регулируют и модифицируют действия важных цитокинов в аутовоспалительном процессе. Это целая группа заболеваний, с которыми врачи раньше не знали, как справляться. Сегодня всю палитру моноклональных антител такого рода делает этот институт.

Я был близок с М.Д. Машковским, основателем российской фармакологии. У него были определенные задумки, которые он обсуждал со мной. Михаил Давыдович ушел из жизни, но остались идеи, которые я стараюсь реализовать. И вот в Санкт-Петербурге на фармакологической фабрике идет третья фаза испытаний комбинированного препарата для лечения больных, страдающих эмфиземами, тяжелыми бронхитами и бронхиальной астмой. Думаю, в следующем году этот инновационный препарат будет готов.

А что за история с созданием ингавирина?

Идея этого препарата принадлежит академику Р.П. Евстигнеевой. Она ушла из жизни лет 20 тому назад. Узнал я ее, еще когда был аспирантом. Уже тогда, в 60-е годы, она мечтала создать эффективный препарат для лечения аллергии. Для решения этой проблемы она работала с калифорнийским моллюском, уж не знаю, как она умудрилась его достать. Этот моллюск, нанося удар по коже человека, впрыскивает в него огромное количество гистамина. Высокотоксичные, убийственные дозы. Она задалась вопросом: а почему сам моллюск не погибает? Какая антисистема работает в этом моллюске? И она нашла баланс, выделив вещество, которое защищает это существо. Это потрясающе!

Римма Порфирьевна, а потом ее ученики, в частности В.Е. Небольсин, продолжили исследования и синтезировали новое поколение низкомолекулярных лекарственных препаратов, которые имеют мощное антигистаминное действие. Это и был ингавирин.

Но ведь ингавирин — это противовирусный препарат?

Совершенно верно. Потом выяснилось, что этот препарат работает по двум направлениям. Дело в том, что он действует на рецепторы интерферона, а слабость этих рецепторов — предпосылка к развитию как аллергических, так и вирусных заболеваний. Когда возникла проблема атипичной пневмонии, я предложил испытать ингавирин в моделях против коронавируса. Прошло три недели, и выяснилось, что он работает. Так мы победили атипичную пневмонию. Ни одна страна мира сегодня не имеет препарата такого уровня, как наш ингавирин.

Знаю, что «Генериум», о котором мы сегодня уже говорили, ведет пионерские работы в области гемофилии…

Совершенно верно. Мы создаем лекарство, которое поможет успешно лечить пациентов с врожденным ангионевротическим отеком. Это молекула, которая позволит более успешно справляться с геморрагическим шоком при тяжелых осложнениях различных инфекций. Происходит массивная потеря электролитов, и человек погибает. Мы создаем лекарства, которые решат эти проблемы.

Ведется интенсивная работа по созданию российского препарата для лечения тяжелых форм эмфиземы легких. Это ингибитор альфа-1-антитрипсина. Он имеет прямое отношение к формированию биопленки, а биопленка — это колоссальнейшая проблема резистентности антибактериальных препаратов. Вместе с группой из «Генериума» мы ведем очень интересное генноинженерное исследование по ферменту, разрушающему ДНК. Это нужно в случаях, когда образуется вязкий секрет в урогенитальной, в билиарной области или в дыхательных путях. Это актуально, например, для лечения больных муковисцидозом.

В наших аптеках немало отечественных препаратов, но некоторые врачи, выписывая рецепт, подчеркивают: покупайте только импортные, потому что на российские возможна сильная аллергическая реакция. Как с этим быть?

Я воспринимаю это как вызов. Простой командой эту ситуацию не исправишь. Мы должны целенаправленно и аргументированно возвращать престиж отечественной фармакологии.

Александр Григорьевич, хотелось бы затронуть такую важную тему, как антибиотики. Правда ли, что сегодня растет число людей, на которых они не действуют?

Это моя тема — тяжелые больные, которые переносят сепсис, пневмонии, инфекции другой локализации, и мы никогда не имеем уверенности, что антибиотики обладают нужной эффективностью. Это очень серьезная проблема. Вопрос фундаментальный: что с момента открытия антибиотиков произошло не только с микробами, но и с человеком? За эти годы изменился его иммунитет, реактивность. Мы впервые в истории сталкиваемся с возбудителями, которые на 100% резистентны к антибактериальным препаратам.

К любым?

Абсолютно. Даже к тем, которые появляются в лаборатории сегодня и еще никогда не применялись, определенные возбудители резистентны. Я занимаюсь такой проблемой, как муковисцидоз. Детишки, которые с ним родились, сразу стали получать антибиотики. Так вот, среди всего разнообразия муковисцидоза есть такой возбудитель Burkholderia cepacia, вызывающий синдром сепации, при котором у этих больных наблюдается стопроцентная резистентность к антибиотикам.

И что же вы делаете?

Мы пытаемся искать подходы, связанные с регулированием иммунного ответа, как при раке. Например, иммуноглобулины. Вместе с НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Гамалеи, группой академика А.Л. Гинзбурга разрабатываем новые подходы к воздействию на биопленку.

А что за исследования, связанные с микробиотой?

Микробиота — это микроорганизмы, которые не высеваются обычным путем, а мы можем о них судить с помощью молекулярно-биологических методов. Оказывается, в желудочно-кишечном тракте живут миллиарды микроорганизмов, и если их перевести в весовую категорию, это более 5 килограмм! Микробиота играет очень важную роль в пищеварении, в формировании иммунной защиты не только желудочно-кишечного тракта, но и всего организма — и кожных покровов, и даже дыхательных путей. У нас такие исследования тоже ведутся. Мы стоим на пороге совершенно новых знаний, и, по всей видимости, придут новые научные разработки.

Когда мы сможем лечить все эти заболевания?

Я оптимист и живу конкретными сроками. В следующем году должны выйти два новых лекарственных препарата, в испытаниях которых я участвую. Появятся наши моноклональные антитела для лечения аллергических заболеваний. Через год, в 2017 году, мы должны получить препарат ДНКазу, ингибитор альфа-1-антитрипсина. Мы ждем появления нового поколения вакцины, особенно направленного на такого возбудителя, как синегнойная палочка. Это отечественная вакцина, которая разрабатывается НИИ вакцин и сывороток им. И.И. Мечникова, и эту работу ведет профессор Н.А. Михайлова.

Думаю, с мозгами в России все нормально, но надо организоваться. И роль академии и университетов как генератора идей в этом отношении очень важна. Но фарминдустрия не должна эгоистично вести себя по отношению к ученым. У нас пока в большинстве случаев только деньги, только прибыль, а вкладывать в развитие, в разработки мало кто хочет. А если вернуться к нашей главной теме, к этике, то взаимное уважение и этичное отношение друг к другу и в конечном счете к пациенту должны стать той путеводной нитью, которая выведет нашу фармацевтику из нынешней непростой ситуации.

Наталия Лескова

Россия > Медицина > regnum.ru, 30 января 2016 > № 1631156 Александр Чучалин


Россия > Медицина > ria.ru, 29 января 2016 > № 1630014 Геннадий Онищенко

Сообщения в выпусках новостей теле- и радиоканалов, в лентах новостных агентств и на страницах газет все больше напоминают сводки с фронтов: болезнь распространяется по всем регионам, в восьми крупных городах превышен эпидпорог, в стране готовы закрыться 300 школ. Оглашаются и цифры потерь — по состоянию на 27 января, по словам главы Минздрава Вероники Скворцовой, от последствий гриппа скончались 107 человек. Ощущение наступающего апокалипсиса укрепляют утверждения медиков о том, что нынешнее зимнее наступление болезни особенно опасно, поскольку в большинстве случаев речь идет о печально известном штамме вируса гриппа А(H1N1) — так называемом свином гриппе.

На самом ли деле грипп-2016 — явление из ряда вон выходящее, требующее каких-то чрезвычайных экстраординарных мер, или же мы имеем дело с обычным сезонным явлением, вся особость которого — лишь результат поднятого в СМИ информационного шума? Об этом РИА Новости спросили признанного специалиста — академика РАН, в прошлом главного санитарного врача России и главу Роспотребнадзора Геннадия Онищенко.

— Начнем с того, что грипп — явление регулярное и глобальное. Это сезонное заболевание, которое посещает разные регионы планеты в осенне-зимний период. Что мы, собственно, сейчас и наблюдаем.

Для борьбы с распространением гриппа существует целая система мер. На глобальном, наднациональном уровне она сложилась лет десять назад. Это глобальный мониторинг, который осуществляет Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и в котором Россия активно участвует. Суть ее состоит в том, что информация, которую ВОЗ собирает сейчас через национальные центры, послужит для борьбы с гриппом в Южном полушарии, где сейчас лето и куда болезнь придет через несколько месяцев. Точно так же результаты наблюдения за распространением гриппа в Южном полушарии будут использованы в Северном — в следующем цикле.

Специалисты выявляют штаммы действующих вирусов, определяют их особенности, после чего рассылают их образцы по разным странам. Где — уже на национальном уровне — на их основе готовятся вакцины для предупреждения болезней. Последние 10-15 лет мы практически стопроцентно попадаем именно в актуальные штаммы.

— Сколько же сегодня всего известно штаммов вируса гриппа?

— В дикой природе уже изучен и описан штамм H16. Нас же пока посетили лишь некоторые из них — H1N1, H3N2, H7N9 и H9N9. То есть весь ассортимент, заготовленный природой, мы еще далеко не исчерпали. А ведь существует еще много штаммов, не изученных и не описанных, — в основном в Юго-Восточной Азии, распространяемых водоплавающей птицей. Но сегодня мы прививаем людей тремя основными вакцинами, изготовленными на основе наиболее активных у нас штаммов гриппа.

— То есть успешно бороться с гриппом человечество научилось сравнительно недавно. А давно ли известна сама болезнь?

— Испокон веку. Она была уже тысячелетия назад, вот только распространяться по планете начала тогда, когда люди научились быстро перемещаться по ней — сначала изобрели железную дорогу, потом самолеты. Эпидемия испанки в 1914-1917 годах была связана именно с развитием технического прогресса. И сегодня грипп — самое опасное заболевание, распространенное на земле. Описанные в древних рукописях страшные болезни — такие, как оспа, чума, холера, сегодня уже не так опасны, потому что их распространение остановлено, а оспу, к примеру, сумели полностью уничтожить.

Что касается гриппа, то Москва — наиболее уязвимый город в России с учетом того, как много людей ежедневно прилетает сюда и улетает отсюда. Кстати, на эпидемиологическую ситуацию этого года в положительном плане повлияло то, что минувшим летом намного меньше россиян отправилось на курорты Египта и Турции.

— То есть вы хотите сказать, что политика пришла на помощь здравоохранению?

— Нет, конечно. И вообще — давайте не будем смешивать политику с медико-биологическими проблемами.

— Вы подробно рассказали о глобальном мониторинге распространения гриппа. А что еще делается у нас на национальном уровне?

— Прежде всего вакцинация, роль которой надо всемерно повышать. Тем более что мы, как я уже сказал, научились попадать в "десятку", несмотря на то что сам по себе грипп очень лабильный, он каждый год меняется, мутирует.

Кроме того, на основе рекомендаций ВОЗ каждый год составляется подробный план мероприятий в преддверии каждой очередной эпидемии — национальный мониторинг, производство актуальных вакцин, определение контингентов риска, составление национального календаря прививок, в который государство недавно включило и вакцину против гриппа. Учитывается все — необходимое число койко-мест в больницах, объемы неснижаемых запасов медикаментов и медицинского оборудования.

Такие планы составляются для каждого региона с учетом его особенностей. И скрупулезно реализуются. То есть все делается с глубоко профессиональным, продуманным, актуализированным подходом, а не по божьей воле и не по принципу "туши пожар!".

— Но если все так, если из года в год ведется тщательное планирование, осуществляется подготовка к каждой предстоящей возможной эпидемии, то почему возникают ситуации, подобные нынешней? Когда вся пресса шумит о том, что распространение гриппа в стране чуть ли не приобретает неконтролируемый характер, что растет число заболевших и умерших, что закрываются школы, что во множестве мест превышен эпидемический порог…

— Вот если бы вы меня спросили, что наносит больше вреда — сам вирус H1N1 образца 2009 года или то нагнетание тревоги, которое мы видим сегодня, я, безусловно, проголосовал бы за второе. Потому что ажиотаж, часто совершенно не обоснованный, нередко создается не в интересах общества, а, прямо скажем, в интересах бизнеса фармацевтических структур. Ну, и в интересах рейтингов самих СМИ, разумеется.

— В чем же вред?

— Старшее поколение по-прежнему хранит стойкую веру в печатное слово и в то, что все произнесенное с экрана телевизора априори является чистой правдой. В результате люди теряют веру в медицину, в здравоохранение, в государство вообще. Они перестают доверять врачам. Ничего, кроме вреда, это принести не может.

— Но как же обстоит ситуация с гриппом на самом деле? Все эти цифры — они что, придуманы?

— Процитирую ВОЗ: в мире идет умеренный сезонный подъем заболеваемости гриппом и острыми респираторными болезнями. Это — в мире. У нас же в России распространение их находится на уровне сезонного эпидемического подъема. Признаки умеренности — во-первых, статистика, во-вторых, позднее начало подъема заболеваемости. Окончание прошлого года не привело ни к какому серьезному подъему, а начался он после окончания зимних школьных каникул — в точности, как мы и прогнозировали.

В 2009 году, когда произошла первая вспышка свиного гриппа, им переболели около 3 миллионов, а другими видами острых респираторных инфекций — порядка 30 миллионов человек. И столько же болеют с тех пор ежегодно — именно гриппом и острыми респираторными заболеваниями. По меньшей мере шесть сезонов подряд. И каждый год мы прививаем штаммом H1N1 не менее 40 миллионов человек.

Я лишь хочу еще раз подчеркнуть, что ничего из ряда вон выходящего в этом году в ситуации с гриппом у нас в стране не происходит. При этом не могу не заметить: да, такие сезонные периоды развития заболеваний наносят здоровью населения самый серьезный вред. И грипп, как болезнь, ни в коем случае недооценивать нельзя.

— А 107 человек, погибших от последствий гриппа? Не припомню, чтобы раньше звучали такие удручающие цифры…

— Во-первых — а должны ли они звучать? Да, медики должны обладать всей полнотой информации, в том числе точно знать, сколько людей погибло от той или иной болезни, чтобы использовать эти данные в своей работе. Что же касается широкого распространения таких сведений, то тут, я убежден, право общества на информацию вступает в некое противоречие с принципами врачебной этики, главный из которых — "не навреди". Я уверен, что для полноценной защиты каждого из нас и всех нас вместе эти знания должны быть отнесены к врачебной тайне и врачебной этике. Для журналистов — к области их профессиональной этики. Общество нуждается не в "страшилках", они не принесут ему пользы, и от них будет только хуже, в том числе и для здоровья людей. Сами люди нуждаются прежде всего в информации о том, как им правильно вести себя, что предпринимать, чтобы уберечься от недуга.

Вопрос медицинской этики вообще очень сложный и в разных странах, у разных народов, в разное время решался и решается по-разному. Например, на Западе принято сообщать больному всю информацию о его здоровье, в том числе и сколько ему жить осталось — чтобы мог успеть завершить свой бизнес, доделать все дела земные. В СССР в прежние годы неизлечимо больным наоборот не сообщали об их участи, чтобы не убивать в людях надежду и не ускорить тем самым их уход из этого мира. И что на самом деле гуманнее — однозначно ответить просто невозможно. Для меня, повторю, ясно одно: информация не должна наносить вред.

Во-вторых, это вопрос статистики. Проще говоря — как считать. Коварство вируса в том, что он истощает жизненные силы организма, разрушает иммунитет, открывает дорогу другим болезням. В США, к примеру, если человек, переболевший гриппом, через месяц умирает от пневмонии или сердечного приступа, то в статистику этот случай все равно попадает как смерть от последствий гриппа. У нас традиционно учет велся по-иному — фиксировалась конкретная причина смерти. Между тем большинство сердечно-сосудистых заболеваний провоцируется как раз перенесенными болезнями — гриппом, ОРВИ, последующими осложнениями. Даже поверье есть у врачей: после эпидемии гриппа, жди эпидемию сердечно-сосудистых болезней… Могу сказать, что сейчас наша медицинская статистика старается приближаться в этом плане к общемировым стандартам.

— В таком случае грех не спросить: что надо делать сегодня, чтобы уберечься от гриппа и не "заработать" осложнения?

— Прежде всего прививки. Прививаться надо в обязательном порядке. Избегать по мере возможности скоплений людей. Не стесняться носить медицинскую маску, в том числе дома. Следить за здоровьем детей. Всей семьей в обязательном порядке принимать витамины. Чаще делать влажную уборку с применением дезинфицирующих средств. Тщательнее, чем обычно, мыть посуду.

Если заболели — сидите дома. Даже если вы в отличной физической форме — пожалейте свой организм, от инфекции бицепсы вас не спасут, не говоря уже о том, что сами становитесь разносчиком болезни. Ни в коем случае не занимайтесь самолечением — лекарства вам должен прописать только врач. Обильное питье. И — особое внимание заболевшим детям, а также близким людям с системными заболеваниями.

Владимир Ардаев, обозреватель МИА "Россия сегодня"

Россия > Медицина > ria.ru, 29 января 2016 > № 1630014 Геннадий Онищенко


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 27 января 2016 > № 1632841 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова выступила на совещании с членами Правительства

Уважаемые коллеги!

К эпидемической ситуации этого года мы начали очень серьёзно готовиться с лета прошлого года, и впервые за всю историю наблюдений мы привили более 45 миллионов россиян – это треть населения страны, – причём вакцинами, которые содержат актуальные для данной эпидемии штаммы.

По результатам наших исследований на ноябрь, у нас до начала эпидемии популяционный иммунитет против свиного гриппа составлял более 61 процента, а для всех других штаммов гриппа – более 77–85 процентов.

Поэтому в целом население готово к тому, чтобы либо не болеть гриппом, тем, кто привит, либо, соответственно, переносить в стёртой и нетяжёлой форме.

Грипп, повышение эпидемического порога, пришёл в страну со второй недели текущего года, причём несколько непривычно – из южных районов страны, это Ростовская, Волгоградская области, Ставропольский край, обычно входными воротами являлась наша азиатская сторона, но в этот раз из эпидемически неблагополучных регионов Восточной Европы, в том числе c Украины.

В настоящее время превышен эпидпорог в 47 регионах всех федеральных округов, кроме Крымского. По всем критериям эпидемию на сегодняшний день можно считать средней интенсивности. Превышение порога в целом по стране – на 31,5 процента.

Если говорить о распространённости штаммов, то преимущественно это свиной грипп H1N1, от 75 до 95 процентов, другие штаммы существенно меньше представлены. Тяжесть эпидемии не превышает аналогичных в предыдущие годы, тяжело болеют не привитые, особенно из групп риска: дети до двух лет, беременные женщины и взрослые из страдающих хроническими заболеваниями, а также поздно обратившиеся к врачу.

Хотела бы отметить, что ситуация полностью держится под контролем, система готова и в плане мониторинга ситуации по гриппу, и оказания медицинской помощи.

Прежде всего, благодаря контактам с производителями и закупщиками лекарственных препаратов мы увеличили рынок противовирусных препаратов в этом году в 1,5–2 раза по сравнению с предыдущими годами. И препараты есть во всех регионах с «несгораемым» запасом до двух недель. Ситуацию в аптечной сети можно считать стабильной. В тех регионах, где превышен эпидемический порог, бывает периодический ажиотажный спрос, но, как правило, это временные логистические трудности, которые очень быстро уходят с учётом перераспределения препаратов с региональных складов по аптечной сети.

В этом году три противогриппозных препарата являются компонентом минимального аптечного ассортимента, поэтому они просто постоянно в обязательном порядке должны быть в каждой аптеке, как правило, их больше, исходя из восьми базовых препаратов. И нет никаких перебоев со средствами индивидуальной защиты: маски, антисептические растворы.

Полностью приведена в готовность сеть инфекционных больниц, развёрнуто 100 тысяч инфекционных коек и 15 тысяч инфекционных реанимационных коек, полностью оснащённых в том числе дыхательным оборудованием, на случай тяжёлых форм гриппа и развития вирусных пневмоний.

С населением сейчас проводится серьёзная, широкая кампания. Самое главное – профилактика, обращение к врачу при первых признаках гриппа. Необходимо, безусловно, в эпидемию избегать мест массовых скоплений людей, и хотелось бы отметить, что отдельная работа проводится с медицинскими работниками в плане мониторинга людей, которые лечатся дома, даже в том случае, если больничный выписывается на пять дней, включая современные коммуникационные технологии, СМС и другие возможности, телефонные звонки.

В целом ситуацию мы держим под контролем, она не выходит за пределы обычной сезонной ситуации, и мы надеемся, что и не выйдет.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 27 января 2016 > № 1632841 Вероника Скворцова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 января 2016 > № 1626914 Александр Квиташвили

Александр Квиташивли: "Для сегодняшних условий бюджет – оптимален"

Эксклюзивное интервью министра здравоохранения Александра Квиташвили агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Размер субвенции из госбюджета на систему здравоохранения в 2016 году сокращается на 2,5 млрд грн. За счет чего будет происходить сокращение финансирования?

Ответ: Сокращение субвенции скоординировано с сокращением койко-мест в лечебных учреждениях. Не нужно пугаться. Мы говорим не о сокращении всех койко-мест и закрытии больниц, а об оптимизации системы и отказе от содержания пустующих коек. Мы говорим о сокращении нормативов, которые предусматривали, что на 10 тыс. человек населения должно быть 80 коек. Теперь на 10 тыс. человек будет предусмотрено 60 коек.

Кроме того, хочу отметить, что мы не говорим о повальном сокращении коек во всех отделениях. Минздрав в ближайшее время представит специальную методику, как это нужно делать, некое "пособие" по сокращению". Мы понимаем и учитываем, что есть койки, например, хирургические, которые нужны и которые сокращать мы не будем, но есть и койки в нозологиях, которые давно перешли на амбулаторное лечение или где используется модель "дневного стационара". Например, в дерматовенерологии пациенты уже давно лечатся амбулаторно, но дерматоловенерологические койки все равно есть в больницах и нуждаются в содержании и финансировании. Также в больницах есть очень много терапевтических коек, которые также не нужны. Тут много расписывать не нужно, некоторые койки перейдут в амбулаторные услуги или в дневной стационар. Поэтому мы готовим технологию, чтобы клиники могли рассчитать оптимальное количество. Вскоре больницы получает ее – тут не нужно много расписывать.

Вопрос: Как отразится на системе здравоохранения сокращение субвенции?

Ответ: Нужно понимать, что субвенция, какой бы она ни была, при существующей системе финансирования здравоохранения не будет иметь эффекта. Даже если мы утроим размер субвенции, но будем раздавать ее по сегодняшнему принципу, то никто не почувствует никакого улучшения. Я много раз об этом говорил, потому что сегодня деньги идут не на охрану здоровья и лечение, а на сохранение той инфраструктуры, которая есть, но которая устарела и не нужна.

Если у нас будут базовые законы, меняющие принцип финансирования, законы относительно автономизации клиник – для меня не важно, кто будет подписываться под ними, но важно, чтобы был в руках какой-то законодательный акт, мы будем переходить от финансирования койки на оплату медицинских услуг, т.е. самого лечения.

Я не согласен с заявлениями, что сначала нужно разработать протоколы лечения – это параллельные процессы. Сегодня существуют протоколы лечения, ведь иначе система бы не работала вообще. Нам просто нужно систематизировать и рассчитать эти протоколы. Грубо говоря, "приклеить ценники" к каждой медицинской услуге. Очень многие клиники это уже сделали, особенно в сегменте частной медицины и в клиниках, где существуют платные услуги. Поэтому когда мы будем переходить на изменение системы финансирования, тогда можно будет и увеличивать субвенцию и затраты на здравоохранение.

Вопрос: Что именно будет происходить в этом направлении в 2016 году?

Ответ: Этот год будет переходным именно в изменении модели финансирования. При этом мы будем ориентироваться больше на первичную медицинскую помощь, которая, если говорить откровенно, по всей стране фактически развалена. Мы будем ориентироваться на местных, сельских врачей, на сельские амбулатории, уделять им больше внимания и средств, создавать им лучшие условия работы, выделять капитальные инвестиции в инфраструктуру.

В 2016 году постараемся, чтобы во всех областях эти работы начались. С нами в этом направлении будет работать команда и деньги Всемирного банка, который выделил $215 млн на реформирование системы здравоохранения. Конечно, не все $215 млн пойдут на первичку, но часть будет направлена именно на это.

Вопрос: Вы упомянули капитальные инвестиции. Что имеется в виду? Строительство?

Ответ: Мы начинаем разрабатывать типовые проекты лечебных учреждений. В частности, мы уже получили задание от премьер-министра разработать типовую модель сельской амбулатории. Я сторонник того, чтобы не использовать для лечебных учреждений старые советские здания. Они очень энергоемкие, на них нужно тратить много ресурсов, чтобы обогревать, обеспечить работу инженерных систем. Лучше строить современные здания.

Но это пока проект. Скоро мы будем его презентовать. В целом мы будем идти в направлении изменения системы финансирования и автономизации медучреждений, но наша цель в 2016 году будет именно первичка.

Вопрос: Как вы прокомментируете объем финансирования, выделенного из госбюджета-2016 на закупки лекарств? Хватит ли?

Ответ: Во-первых, в 2016 году на эти цели предусмотрено больше денег, чем было в 2015-м – 4,149 млрд грн, что на 100 млн грн больше, чем в 2015 году. В 2015 году, когда был скачок гривни, мы дополнительно скорректировали госбюджет и дополнительно получили 400 млн грн к концу первой половины года.

Кроме того, в бюджете у нас еще есть резерв – это деньги, которые предназначены для финансирования работ по восстановлению Донбасса после деокупации. Эти деньги в бюджете предусмотрены, в частности, на восстановление лечебных учреждений, расположенных в зоне АТО и прилегающих районах, и мы можем их привлечь. Это резерв, который у нас есть и если деокупации в этом периоде не произойдет, мы сможем этот резерв перенести в здравоохранение. Мы так делали в 2015 году.

Кроме того, мы намерены передать все госзакупки международным организациям. В ближайшее время мы хотим получить их отчет – они все уже провели торги, и мы узнаем, насколько они смогли сэкономить. Предварительно в целом получилась экономия, и мы ожидаем итоговую информацию. Это означает, что в 2016 году через международные организации мы сможем закупить больше, отдача от денег будет выше. Если, конечно, не изменится курс гривни, потому что он очень существенно влияет на закупки.

И президент, и премьер уже сделали акцент на том, что 2016 год будет годом медицины и образования. Но нужно понимать: страна находится в состоянии войны, поэтому в Украине существует глобальный кризис. Но у нас есть уверенность, что если здравоохранению понадобятся деньги, мы сможем их привлечь. Я думаю, что в сегодняшних условиях этот бюджет оптимален, и хочу отметить, что нам никогда не отказывали в дополнительных деньгах.

Кроме того, хочу отметить, что в 2016 году предусмотрены большие капитальные инвестиции – реконструкция "Охматдета", реконструкция с расширением Института рака. Это будет большой значимый проект, потому что мы хотим выстроить правильную систему онкологической помощи по Украине, которая в принципе сегодня не в лучшем состоянии. Поэтому мы хотим создать на базе Института рака в Киеве учреждение третьего уровня, головное учреждение этого профиля, т.е. у института будет повышаться статус.

Вопрос: Сегодня на выходе новые ДБН относительно планировки и застройки городов, которые учитывают старые нормы (80 койко-мест на 10 тыс. населения). Т. е. строительство и планировка будут идти исходя из уже неактуальных нормативов (60 койкосмест на 10 тыс. населения). Есть ли у Минздрава диалог с Минрегионом в отношении синхронизации действий?

Ответ: На прошлой неделе я поднимал этот вопрос. Например, для строительства "Охматдета" нужно было получить разрешения почти на 70 отклонений от существующих нормативов. Сегодня ни одна больница в Украине не построена по современным технологиям. Я говорю не только об оснащении операционных, но и о энергоэффективности зданий, коммунальных услугах.

Потому что стандарты, которые у нас были, – это стандарты 70-х годов, они устарели и не дают возможности построить в стране современные медицинские здания. И я попросил премьера помочь. На мой взгляд, ничего не нужно придумывать, все уже придумано в Европе, нужно в одностороннем режиме принимать все стандарты стран ЕС, и это будет нормальное решение проблемы. Нужно просто принимать стандарты других стран, той же Чехии или Германии. Это делалось в Грузии, где подчитали, что чешский стандарт стоит столько-то, немецкий – столько-то. В любом случае, все эти стандарты выше, чем советские. Насколько я знаю, было отдельное поручение Минрегиону от премьера, чтобы они это сделали. Диалог в этом направлении идет.

Вопрос: Какие планы на 2016 год есть по законотворческой деятельности?

Ответ: О законопроектах об автономизации клиник, которые мы подготовили в 2015 году, нужно спросить депутатов. Мы будем просить парламентариев, спикера, чтобы эти законопроекты были в перечне приоритетных, которые должны быть приняты в первом квартале.

В целом хотелось бы, чтобы законодательная работа в 2016 году вышла на новый уровень, и мы не готовили законопроекты "в стол". Я, например, не могут понять, почему нельзя было договориться по закону о трансплантации. Ежегодно из Украины уходят миллионы долларов государственных денег, которые идут на развитие трансплантологии в Беларуси, где эта отрасль уже поднялась к европейскому уровню, из-за того, что у нас нет закона. Закон о транспланталогии должен быть приоритетом.

Вопрос: Состоится ли в 2016 году назначение главы Гослекслужбы? Операторы рынка говорят, что отсутствие руководителя этого ведомства очень негативно отражается на фармотрасли.

Ответ: Назначение главы Гослекслужбы состоится. К сожалению, проведенные конкурсы не дали результата, но кандидаты у нас есть.

Но я хочу подчеркнуть: проблемы рынка из-за отсутствия начальника Гослекслужбы преувеличены. В ведомстве есть исполняющие обязанности, есть ответственные лица, которые могут подписывать документы. Ведомство работает, процессы не останавливаются.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 января 2016 > № 1626914 Александр Квиташвили


Россия > Медицина > vz.ru, 27 января 2016 > № 1625944 Вадим Тюльпанов

«Тогда нам удастся купировать эпидемии»

Текст: Иван Чернов

«Если у человека диагностировано инфекционное заболевание, то ему должен выдаваться бюллетень для 100-процентной оплаты пропущенного на работе времени. И я предлагаю период для такой оплаты ограничить десятью днями в году», – заявил газете ВЗГЛЯД сенатор Вадим Тюльпанов, предложивший принять соответствующий законопроект. По его мнению, это будет не только справедливо, но и выгодно.

Сенатор Вадим Тюльпанов обратился к вице-премьеру Ольге Голодец с предложением пересмотреть порядок начисления выплат при получении больничных листов по временной нетрудоспособности. В связи с усиливающейся по всей стране эпидемией гриппа парламентарий предложил уравнять все категории застрахованных вне зависимости от страхового стажа в праве на 100% оплату «больничных» дней.

О своей инициативе сенатор подробно рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД.

ВЗГЛЯД: Вадим Альбертович, вы предлагает уравнять все категории застрахованных вне зависимости от страхового стажа, и чтобы всем на 100% оплачивались больничные. Как это происходит сейчас? И насколько поднять выплаты хотите вы?

Вадим Тюльпанов: Сейчас все зависит от стажа. Если стаж до пяти лет, то больной получает 60%, при стаже от шести до восьми лет – 80% и если больше восьми лет – то уже 100%. И те люди, кто получает только 60–80%, к сожалению, зачастую выходят на работу, будучи больными. Они просто не хотят потерять в заработке. Их можно понять, сейчас непростое время и т.д. Но, во-первых, они рискуют при этом своим здоровьем, и, во-вторых, здоровьем окружающих. В результате заболевание очень сильно расходится.

Поэтому, мне кажется, что если бы государство оплачивало больничные на 100% всем инфекционным больным, ситуацию можно было бы улучшить. Если у человека диагностировано инфекционное заболевание, то ему должен выдаваться бюллетень для 100-процентной оплаты пропущенного на работе времени. И я предлагаю период для такой оплаты ограничить десятью днями в году, то есть чтобы не было злоупотреблений. Тогда нам удастся купировать эпидемии.

ВЗГЛЯД: Получается, что сейчас многим работающим людям невыгодно болеть, поэтому даже при плохом самочувствии они все равно выходят на работу и заражают других?

В. Т.: К сожалению, это так. Если говорить простым, грубым языком, то больной должен болеть либо дома, либо в стационаре. Он не должен ходить на работу и ездить в общественном транспорте.

ВЗГЛЯД: Вы предлагаете также повысить максимальный размер дневного пособия. Насколько?

В. Т.: Сейчас максимальное пособие составляет чуть больше 1700 рублей. А я просто предложил вице-премьеру Ольге Голодец подумать над тем, чтобы его повысить. В новых условиях, учитывая девальвацию рубля, конечно, нынешний размер пособия нельзя назвать высоким. При этом пока я не предлагал никакой конкретной цифры, нужно просто подумать, что можно сделать.

ВЗГЛЯД: Откуда взять деньги на увеличение выплат по больничным?

В. Т.: Я предполагаю, что какие-то большие дополнительные расходы не потребуются. У нас выплатой по больничным занимается Фонд социального страхования, куда все работающие граждане перечисляют налоги. А уже потом из денег Фонда перечисляют средства на оплату бюллетеней о временной нетрудоспособности. Сегодня, во время эпидемии, Фонд, наверное, просто разрывается от количества запросов. Но в случае, если будет упорядочение, о котором я говорю, больных станет меньше, а значит, и расходов Фонда тоже станет меньше.

ВЗГЛЯД: Связана ли ваша инициатива с нынешней эпидемией гриппа, или вы готовили свое предложение давно?

В. Т.: Я вынашивал инициативу давно. Но так получилось, что она пришлась именно на пик эпидемии гриппа. Во многом поэтому она получила большое распространение. Возможно, Минздрав и Минтруда теперь задумаются о том, насколько серьезна проблема, которую я поднимаю, и какое большое количество граждан страны она волнует.

ВЗГЛЯД: Известно ли что-то о реакции ваших коллег на инициативу?

В. Т.: О реакции правительства говорить рано. Письмо туда ушло только вчера. Но мои коллеги по Совету Федерации, с которыми я сегодня разговаривал, все поддержали меня. А в Государственной думе меня официально поддержали заместитель руководителя комитета по здравоохранению и заместитель руководителя комитета по налогам. В правительстве Москвы сказали, что также прислушаются к подобным рекомендациям. Они отметили, что и так стараются на 100% оплачивать больничные инфекционным больным. Там тоже понимают, что, приезжая на работу, такие больные могут заразить в 10 раз больше людей.

Россия > Медицина > vz.ru, 27 января 2016 > № 1625944 Вадим Тюльпанов


Россия. Весь мир > Медицина > gazeta.ru, 15 января 2016 > № 1611558 Джим Костанцо

«Медицинская помощь везде одинакова»

О мировом опыте оптимизации медицины — партнер EY Джим Костанцо

Елена Малышева

Россию ожидают сокращения больниц и врачей. Но мировой опыт говорит, что начинать оптимизацию надо не с федерального уровня, а с регионов, а прежде чем сокращать врачей — повысить эффективность их работы. Об этом и о том, почему в Африке не закрывали окна во время операций, а Бразилия завозила медиков с Кубы, «Газете.Ru» рассказал Джим Костанцо, руководитель глобальной практики по консультационным услугам в области здравоохранения, партнер EY.

— Главный вопрос в российском здравоохранении на сегодня — это оптимизация, которая становится синонимом сокращения числа больниц, больничных коек и врачей. В ряде случаев о повышении эффективности работы говорить не приходится, и медики бьют тревогу в связи с нехваткой кадров и ресурсов. Вы как международный эксперт можете оценить ситуацию и сказать, как вообще должна проходить оптимизация сферы здравоохранения, какой опыт есть в мире?

— Оптимизировать здравоохранение означает сделать его таким эффективным, как это только возможно, за счет имеющихся ресурсов. И когда я думаю об оптимизации, я не всегда подразумеваю под этим сокращение врачей или больниц — это может стать ее частью, но необязательно. Иногда оптимизация подразумевает даже привлечение новых врачей, которые могут делать работу более эффективно, перемещение докторов из региона в регион. Оптимизацию надо проводить очень аккуратно, учитывая все аспекты. Нельзя оптимизировать в общем, надо смотреть на детали, изучать специфику территорий, например изучать снабжение лекарствами и управление кадрами, проверять, достаточно ли врачей по всей цепочке — от терапии до операционных.

Интересный пример дала Бразилия, когда правительство этой страны попросило EY изучить ситуацию с кадрами, и мы посоветовали им привлечь 2 тыс. врачей с Кубы, потому что у них местами не хватало докторов. Они сделали это и получили хороший результат, хотя в целом в стране у них было достаточно врачей — даже более чем достаточно. Вот только не во всех регионах: врачи неравномерно распределялись по территории. У них было много докторов в Амазонасе (крупнейший штат) и не хватало в других регионах.

— У нас в России та же проблема.

— Конечно, я полагаю, да. Оптимизация системы здравоохранения в Бразилии потребовала где-то сократить больницы, а где-то, наоборот, нарастить количество врачей. Поэтому оптимизация в целом необязательно дает сокращение общего числа докторов в стране. Нужно смотреть специфику каждого региона — это большая сложная работа.

— Когда чиновники аргументируют сокращение коек и врачей, они упоминают о европейском опыте, где на 1 тыс. человек населения приходится значительно меньше коек, чем в России, но другие эксперты отмечают, что и заболеваемость, например, в Европе ниже. Как найти баланс и удачные примеры для нашей страны?

— Я, к сожалению, не изучал глубоко российскую систему здравоохранения, но я бы предположил, что количество коек, время пребывания пациента на койке, качество помощи, например, в Великобритании, соответственно, гораздо меньше, выше и эффективнее, чем в России. Я не могу утверждать, лишь предполагаю. Соединенное Королевство, для примера, с одной стороны, маленькая страна, и они долгие годы работали над оптимизацией каждого аспекта большой системы. В ходе этой оптимизации им удалось сократить число коек и врачей, когда каждый доктор, каждая койка в больнице стали работать с максимальной эффективностью и отдачей.

Не знаю, как это обстоит в России, но я бы предположил, что, если ваша страна будет работать над сокращением времени пребывания пациента на койке, над программами контроля над заболеваниями, повышением продолжительности жизни и другими аспектами, тогда вы сможете сократить число коек, врачей и получить лучшую систему здравоохранения, чем сейчас.

Но Россия гораздо больше, чем многие европейские страны, будь то Великобритания, Германия, а они провели много времени над повышением эффективности. Возможно, в России стоило бы начать с одного региона, с какого-то географического центра, и модернизировать тестовые больницы — пять или семь, после чего распространить позитивный опыт.

Но я слышал от министра здравоохранения сегодня на Гайдаровском форуме, что вы это делаете, и если так, то это правильно. Тем не менее даже в странах меньшего размера, чем Россия, это занимало много времени.

— С чего именно, по вашему мнению, следует начинать, чтобы обеспечить эффективное расходование ресурсов, все же с сокращения, чтобы затем улучшать, или с улучшения всей неповоротливой системы, как она есть?

— Я бы начал с аналитики, выявления заболеваний, которые влекут наибольшую смертность: сердечно-сосудистые или онкология, другие болезни. В регионах надо внимательно смотреть количество пациентов, время пребывания на койке, число врачей и больниц — это можно сделать довольно быстро, за несколько недель. Затем делаются выводы, на чем следует сфокусироваться, на лечении каких заболеваний в первую очередь, потому что в разных регионах может быть разная ситуация.

--Может ли сама система здравоохранения отличаться в регионах: можно ли в Москве выстраивать ее одним образом, на Дальнем Востоке — совершенно иначе? Надо ли, на ваш взгляд, финансировать здравоохранение больше через регионы или распределять средства из федерального центра?

— Системы могут быть разные от региона к региону, это точно. Например, если мы возьмем Южную Африку — Йоханнесбург, Кейптаун, там фантастическое качество медицины, отличные врачи. Но по мере того, как мы будем продвигаться вверх по континенту, смотреть Центральную и Северную Африку, мы увидим, что там доступность здравоохранения гораздо ниже, вероятно, на востоке России тоже есть эта проблема.

В Африке возникали локальные проблемы, которые долго не удавалось преодолеть. Например, я посещал больницу, где был высокий процент послеоперационных осложнений из-за инфекций. Наша первая рекомендация была закрывать окна во время операций, потому что мы заметили, что они держат их открытыми из-за жары. Но, увы, оказалось, что это невозможно.

— Хорошо, что у нас в операционных не открывают окна, по крайней мере зимой.

— Конечно, это просто пример. Это то, чего не может быть, например, в Йоханнесбурге и Кейптауне — вот простая разница между регионами. Каждая территория имеет свои особенные проблемы, которые должны получить локальные решения. Где-то сердечно-сосудистых заболеваний много, где-то диабет, где-то не хватает койко-мест, где-то пациенты лежат в больнице подолгу. А что касается финансирования, то в США, например, у каждой территории свой бюджет и своя система управления здравоохранением — разное законодательство, страховые компании. В каждом конкретном случае используется определенная модель финансирования.

— У нас сейчас, с одной стороны, новая система финансирования достроена, одноканальная, через Федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФФОМС). Деньги собираются с регионов в ФФОМС, затем распределяются обратно по территориям, при этом есть еще федеральная бюджетная часть для федеральных клиник. Но сейчас мы сталкиваемся с недостаточным контролем за качеством медицины, который возложен на страховые компании. Как, на ваш взгляд, можно решить проблему контроля и, с другой стороны, распределить деньги справедливо, потому что некоторые регионы жалуются, что дают больше, чем получают обратно?

— В некоторых странах здравоохранением управляет правительство, в других — независимые организации, аккредитованные властями. Не знаю, есть ли такие в России, но в США есть федеральная система контроля за страховыми компаниями, и, если они не работают как положено, их ожидают санкции. Такая проблема возникает часто в разных странах. Как правило, на федеральном уровне разрабатываются общие принципы, процедуры, порядок сдачи отчетности и штрафы. В развитых странах существует определенная плата за определенные процедуры, и они более или менее унифицированы.

Системы разнятся от страны к стране. В Латинской Америке до сих пор каждый визит к врачу оплачивается, а дальше клиент решает свои отношения со страховой компанией. Доктор получает плату каждый раз.

— В США, как известно, по большей части медицина частная, у нас, наоборот, в большей степени государственная, частный сегмент пока не занял большой ниши. Есть ли, на ваш взгляд, какой-то разумный баланс, какая система лучше?

— Это сложный вопрос. Думаю, вы удивитесь, но в США федеральное правительство тратит на здравоохранение больше денег, чем вы думаете. Люди всегда говорят о главной роли страховых компаний и частного сектора, однако главным плательщиком в стране и в мире остаются Medicare и Medicaid (две государственные программы в США, обеспечивающие здравоохранение и медицинскую помощь. — «Газета.Ru»). Они огромные.

Мы близки к соотношению 50 на 50% (между государственным и частным сектором) в США, просто вы больше слышите о частном секторе, потому что компании стараются быть заметнее, развивать медицинский туризм и так далее. Что касается России, ей также, вероятно, нужны обе системы, ведь в страну приезжают люди из других мест, им нужны частные услуги.

Другой пример — Бразилия. У них есть и частный, и государственный сектор, обязательная страховка. Есть первый уровень услуг, доступный всем по государственной страховке, есть медицина другого уровня, которую вы можете оплатить за свой счет. Но если у человека возникает какое-то очень серьезное заболевание вроде онкологии, то он снова вправе рассчитывать на свою обязательную страховку.

И причина, по которой это хорошо работает, — законодательное требование, что качество услуг, и частных, и государственных, не должно отличаться, это должна быть одинаковая медицинская помощь.

Полагаю, что надо искать разумный баланс, точных ответов нет для каждой конкретной страны. В Бразилии смешанная модель, не знаю точный процент, возможно, тоже 50 на 50% или 40 на 60%. Медицинская помощь везде одинакова: могут быть новые технологии, но если у человека сердечный приступ, его, по идее, должны лечить одинаково и в Китае, и в Бразилии. А вот система, обеспечивающая эту работу врачей, очень разная в зависимости от региона — везде своя.

— То есть оптимизация медицины в крупных странах, таких как Россия, должна идти снизу вверх, от регионов к федеральному центру?

— Полагаю, что так. И я думаю, что надо вести эту работу постепенно, от больницы к больнице, не все сразу. Это непростая работа, которая занимает годы и годы. Надо сделать пациентов более ответственными за свое здоровье, научить врачей соблюдать все процедуры, научить чиновников экономить деньги и ресурсы. Это большие перемены. Начинать следует с одной больницы, одного региона, одной группы людей за раз. Даже в США с нашей устоявшейся за долгие годы системой вдруг появляется Obamacare (реформа здравоохранения 2010–2014 годов), и мы продолжаем совершенствоваться.

Россия. Весь мир > Медицина > gazeta.ru, 15 января 2016 > № 1611558 Джим Костанцо


Россия > Медицина > gazeta.ru, 5 января 2016 > № 1607926 Ольга Тиунова

«Спорт — это человеческий «космос»

Почему спорт — неестественное для человека занятие

Марина Киселева

Наступивший 2016 год богат на спортивные события: Олимпиада, чемпионат Европы по футболу... Почему спорт — неестественное для человека занятие, как психологи готовят спортсменов к серьезным состязаниям, почему употребление допинга психологически невыгодно, а также в чем заключаются особенности современной диагностики атлетов, отделу науки «Газеты.Ru» рассказала спортивный психолог, руководитель Лаборатории физической культуры и практической психологии, кандидат педагогических наук Ольга Тиунова.

— Недавно разразился допинговый скандал с российскими легкоатлетами. Как это может отразиться на психологическом состоянии спортсменов?

— Вряд ли спортсмен, даже если он принимает допинг, будет говорить об этом психологу… Фармакологическое обеспечение в спорте правомерно, так как спортсмены живут в непривычном, неестественном для человека режиме. Я бы сказала, что спорт эволюционно противоестественен, ведь мы «запрограммированы» природой на то, чтобы найти условную «дичь», наесться и прилечь, чтобы сэкономить энергию, не тратить ее попусту.

Колоссальные тренировочные усилия и соответствующие физиологические изменения в организме спортсмена требуют компенсации. Определенные фармакологические препараты, пищевые добавки, витамины используются для ускорения восстановления и сохранения спортивного долголетия. Плохо, если такие вещества приносят вред здоровью или отнесены к разряду допинга. Запреты, связанные с допингом, как раз и появились, чтобы сохранить здоровье спортсмену, чтобы победа не достигалась любой ценой. При этом для спортсмена высокой квалификации принимать какой-либо запрещенный препарат означает все время находиться под дамокловым мечом. В любой момент его могут проверить, аннулировать результат, дисквалифицировать. Постоянно жить с этим риском — психологически очень невыгодное состояние.

— Каким образом спортивный психолог помогает спортсменам восстановиться после поражений?

— Важно понимать общую ситуацию: во-первых, не в каждой (даже сборной) команде есть спортивный психолог, часто эту роль играет тренер, что проблемы психологического плана не снимает. Во-вторых, бывает, что психологи, которые пытаются реализовать себя в спорте, не имеют соответствующей подготовки, что также плохо заканчивается.

Есть опасная тенденция в сборных и клубных командах, когда тренер после неудачного матча или турнира из уважения к спортсменам, из лучших побуждений предлагает забыть проигрыш и начать подготовку с чистого листа. Однако важнее вынести урок и на основе полученного опыта поражения скорректировать тренировочный процесс, а также технико-тактический план борьбы на очередном турнире. Если эта работа не выполняется, психологические «внушения оптимизма» могут и не подействовать.

Спад результатов в команде (как и неуклонный подъем) — процесс закономерный, имеющий причины, предысторию, динамику.

А вот «кризисом» можно назвать возникающее после серии поражений или критического объема травм недоверие команды к тренерскому составу. Оно, это недоверие, начинает быть заметным к середине сезона. Важно «мониторить» состояние команды, обсуждать причины каждой полученной травмы, каждого неудачного выступления и принимать «методические» решения. Таким образом снимается напряжение и взаимное недоверие в спортивном коллективе.

— Какие еще случаи, связанные с переживанием спортсменом сложных ситуаций, были в вашей практике?

— У меня 15-летний опыт работы в статусе спортивного психолога, поэтому случаев могу привести много. Сейчас стоит остановиться на «синдроме запасного игрока» в клубных командах. Важно, чтобы игрок запаса не чувствовал себя второсортным игроком.

Во время матча он практически не играет, но стоит у площадки, у поля, целиком погружаясь в игру… Дальновидным тренером такие игроки должны быть использованы в качестве «экспертов», которые после игры могут поделиться с ним своими наблюдениями. А вообще «запасные» — это, по сути, «стратегический резерв главного командования». Но как редко такая логика присутствует в командной жизни!

Или вот пример: начинаем работать со спортсменом в ситуации очевидного спада его результативности. Не обязательно причина этого — в особенностях психики или неправильных поведенческих реакциях на происходящее. Возможная причина — в слабой технико-тактической подготовке, взаимно завышенных ожиданиях тренера и спортсмена. Да, можно работать с предстартовым состоянием спортсмена, но если тренер, выпуская его на поле, ринг, ковер, не снабжает своего воспитанника «планом» борьбы, это приводит к тактической беспомощности спортсмена, что и выясняется в ходе наших консультаций. Такие ситуации характерны в основном для детско-юношеского спорта. Но есть интересные случаи и в сборных. Так, например, сдавая в 2014 году свои полномочия президента Союза биатлонистов России, Михаил Прохоров сказал, что накануне Олимпиады в Сочи психологи тестировали сборную команду, и оказалось, что «многие просто не понимают, для чего выполняют тот или иной объем нагрузок».

Но по сути, если нет такого понимания, значит, и «не работают» эти выполненные объемы, а уверенность в собственных силах тоже не будет высокой…

— Известны случаи, когда молодые спортсмены «выстреливают», а потом пропадают. Как это объясняют психологи?

— Тут может быть много причин, начиная от «звездной болезни» и чрезмерной юношеской самонадеянности, которые рано или поздно подводят, и заканчивая ослаблением усилий в тренировочном процессе или эмоциональным выгоранием. С одной стороны, от успеха тоже надо отдыхать. С другой — наоборот. После удачного выступления ставятся новые ориентиры, видоизменяется планирование нагрузок, разрабатывается новая программа подготовки. А у молодого спортсмена, кстати, могут меняться и жизненные приоритеты, снижаться мотивация. Нужно разбираться в каждом отдельном случае.

— Как готовят спортсменов сборных к серьезным соревнованиям? Как им помогают справиться со стрессом? Есть ли какие-то психологические техники?

— У нас не во всех сборных есть психологи, которые полноценно и системно работают. Например, футбол в плане психологического обеспечения — вообще закрытая зона. Начиная с Олимпийских игр в Ванкувере (с 2010 года), полномочия по обеспечению сборных команд психологами и организации их работы были переданы Федеральному медико-биологическому агентству. В их ведомстве создан соответствующий отдел, который эту работу должен обеспечивать. Периодически на конференциях мы встречаемся с руководителями этого отдела, но из их докладов становится ясно, что пока осуществляется только психофизиологическое тестирование отдельных команд.

На мой взгляд, пора наконец организовать полноценную систему психолого-педагогического обеспечения сборных. Она должна быть комплексной, относительно универсальной (модульной), алгоритмизированной (гибкой) и доступной для контроля. Методики и техники снятия чрезмерного стресса, повышения концентрации, мобилизации и так далее, безусловно, существуют. К счастью, в наш просвещенный век любой желающий может найти эту информацию в интернете и специальной литературе. Этим психологическое «усиление» часто и ограничивается. Но в сложной, почти «космической» системе спортивной подготовки такого фрагмента явно недостаточно.

— Как выстраиваются программы подготовки к серьезным соревнованиям?

— Соревнования — это проверка достигнутого на тренировках уровня подготовленности, и после такой проверки корректируется дальнейшая тренировочная работа. На соревнования нужно идти не как на экзамен с непредсказуемым финалом, а как на праздник — «праздник моей готовности». Но часто спортсмен думает либо о том, как было бы хорошо выиграть, либо как бы не проиграть. Оба подхода чреваты поражением, так как спортивный успех зависит не только от самого спортсмена, но и от соперников, партнеров по команде, судейства, погоды, технического оснащения. Думать о конечном результате неконструктивно! Задача спортсмена на соревнованиях — выполнить заранее подготовленный план, особые технико-тактические задачи, реализовать в сложных условиях то, что было наработано в предшествующем тренировочном цикле. Мы часто говорим:

зная цель своего пути, смотрите не на горизонт, а под ноги! Очень полезно переводить соревновательную ответственность в определенный кураж типа «Сейчас у меня есть прекрасная возможность проверить себя и узнать что-то новое!».

Психологическую программу подготовки к соревнованиям мы разрабатываем индивидуально под каждого спортсмена. И она включает 5–10 пунктов. Но одна из задач этого этапа — сформулировать и научиться «включать» то состояние, которое нужно для максимальной соревновательной эффективности. Например, я заранее прошу спортсмена подобрать 10 слов, описывающих его «оптимальное боевое состояние». Дальше список сокращается до пяти, затем — до трех слов. К этим определениям мы подбираем простые физические действия: если оказывается, что особенно важно быть сосредоточенным, то состояние это может, например, «включаться» за счет нахмуренных бровей. Нужна «злость»? Договариваемся, что «включателем» станет медленное сжимание кулаков. Но решить — мало, нужны тренировки. В результате спортсмен выходит на старт и уже точно знает, каким он должен быть и как он может достичь или восстановить нужное ему состояние.

— В вашей лаборатории проводится диагностика личности спортсменов. Расскажите, для каких видов спорта какие личностные качества считаются значимыми?

— Непростой вопрос. Был период в работе спортивных психологов, когда искали так называемые модельные характеристики идеального спортсмена. Например, модельными могли считаться средние показатели какой-либо сборной команды. Чем не модель? Причем это касалось не только психологических качеств, но и показателей физической подготовленности. Считалось, что в ближайшем резерве (в детско-юношеском спорте) нужно развивать именно эти качества. Для игровых видов спорта важна подвижность нервных процессов, умение быстро перестраиваться в сложных ситуациях. Для циклических видов спорта (например, бег на длинные дистанции, лыжные гонки) больше подошел бы спортсмен с уравновешенной нервной системой, рассудительный, спокойный, умеющий собраться, сконцентрироваться, выдерживать напряжение, ничего не замечая вокруг. Игровик, «ничего не замечающий вокруг», не сможет читать игру, правильно оценивать ситуацию, взаимодействовать с партнерами и соперниками.

Но такая логика верна лишь отчасти. Мне нравится подход, использующий уникальность каждого. В индивидуальной работе со спортсменом мы прежде всего опираемся на те его сильные качества, которые уже есть, и рекомендуем использовать специально подобранные для него способы психологического настроя, коррекции состояния.

Все остальное рассматриваем в качестве «психологического ресурса» и стараемся развивать. Безусловно, есть качества, которые должны быть у всех спортсменов, независимо от того, шахматист он или футболист. Это целеустремленность, воля, «соревновательность», умение быстро восстанавливаться после поражения, делать правильные выводы и упорно трудиться.

— Какие научные журналы, конференции востребованы в спортивной психологии? Какое место занимают российские специалисты в мире?

— У нас в стране есть рецензируемые журналы «Спортивный психолог», «Вестник спортивной науки», «Спортивная медицина: наука и практика», «Экстремальная деятельность человека» и другие, где публикуются материалы по спортивной психологии. За рубежом — International Journal of Sport and Exercise Psychology, Journal of Applied Psychology, Journal of Sport Administration and Supervision, Journal of Personality and Social Psychology. Из конференций — ежегодно на базе РГУФКСиТ проводятся «Рудиковские чтения», в Санкт-Петербурге — «Ананьевские чтения», где успешно работает секция спортивной психологии. Вопросы психологической подготовки спортсменов рассматриваются практически на каждой научно-практической конференции, организуемой Минспортом России.

Но боюсь, что известность наших специалистов в мире сейчас не очень высока.

Назову три проблемы. Во-первых, подготовка кадров. В МГУ и РГУФКе, где готовят спортивных психологов, конечно, дают определeнные базовые знания. А спортивной науке и практике сейчас интереснее технологии, системы, полноценный комплекс научно-методического обеспечения. Во-вторых, знание английского языка. Не многие спортивные психологи старшего поколения им свободно владеют. И получается, что молодым специалистам, знающим язык, недостает системности в подготовке, а старшему поколению — легкости в коммуникации с зарубежными коллегами или командами. Третье и самое главное — у нас в сфере спортивной психологии, как и вообще в науке, до сих пор очень скудное финансирование. Большинство специалистов только за свой счет могут ездить даже на российские конференции. Официальная публикация в рецензируемом российском журнале стоит от шести до восьми тысяч, а заведующий отделом Федерального научного центра получает примерно 14 тыс. руб. в месяц с учетом всех надбавок. Да, искать спонсоров, грантовую поддержку можно и нужно, но о мировом «звучании» говорить всe сложнее. Тем не менее работа идeт, есть и технологии, и результаты, и надежда.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 5 января 2016 > № 1607926 Ольга Тиунова


Россия > Медицина > rosbalt.ru, 28 декабря 2015 > № 1597899 Сергей Тихонков

В канун новогодних праздников Региональное общественное движение по представлению прав и интересов курящих граждан "Табачный союз" презентовало результаты собственного социологического исследования, посвященного восприятию россиянами некоторых социально значимых аспектов антитабачного законодательства. Опрос проводился среди потребителей табачной продукции и представителей бизнеса, связанного со сферой торговли и услуг. Данные, полученные специалистами движения, во многом выглядят сенсационными. О том, какие вопросы задавались в рамках соцопроса и какие ответы на них были получены, рассказал председатель совета регионального общественного движения "Табачный союз" Сергей Тихонков.

— За время действия антитабачного законодательства табачная тема постоянно находится в поле зрения различных социологических служб. Почему "Табачный союз" решил провести свое исследование проблемы?

— Действительно, данные тех или иных социологических опросов по табачной теме регулярно публикуются в СМИ. Многие из этих исследований интересны и объективны, но не всегда в полной мере отражают ряд важных аспектов. Поэтому специалисты "Табачного союза" при поддержке профессиональной команды социологов и решили восполнить существующие пробелы. Тем более, что темами нашего исследования стали такие социально значимые вопросы, как оценка потребителями и бизнесом экономической составляющей антитабачного законодательства, оценка курильщиками качества табачной продукции, а также оценка гражданами влияния антитабачных мер на здоровье россиян.

— Тогда давайте начнем с экономической части вашего исследования. Что показало общение с предпринимателями?

— Продавцам табачной продукции был задан вопрос: что, по их мнению, важнее — интересы бизнеса или забота о здоровье граждан? Казалось бы, коммерсантов прежде всего заботит прибыль. Тем более, что торговля табачными изделиями хоть и ограничена законодательными поправками, но не запрещена. Но представители отечественной торговли продемонстрировали социальную ответственность и гражданскую позицию. 48,8% опрошенных ответили, что являются сторонниками грамотного сочетания интересов табачного рынка и механизмов государственной пропаганды здорового образа жизни. Еще 26% однозначно высказались за приоритетность заботы о здоровье граждан. Такие результаты опроса свидетельствуют о том, что бизнес поддерживает заданный российскими властями курс на оздоровление нации. При этом табачный бизнес дает понять, что готов сочетать свои интересы с задачами государственной политики в сфере борьбы с вредными привычками граждан. Такой прагматичный подход создает возможность консенсуса, при котором отраслевой бизнес развивается, не только не создавая помех, но и способствуя продвижению антитабачной политики.

— Но ведь запрет на открытую выкладку табачной продукции на витринах магазинов, запрет на курение в ресторанах и аэропортах и другие запретительные меры антитабачного законодательства явно бьют по интересам предпринимателей и снижают их и без того упавшие из-за кризиса прибыли. Как бизнес отвечает на эти вопросы?

— Одной из задач нашего исследования как раз было выяснение того, как изменилась прибыль розничного и ресторанного бизнеса с введением в действие и ужесточением антитабачного законодательства. Ведь понятно, что прибыль – это основной показатель положения дел в сфере предпринимательства. Оказалось, что в большинстве ресторанов, баров, кафе и магазинов прибыль хоть и снизилась, но ситуация совсем не катастрофическая. Среди представителей торговых сетей о незначительном влиянии антитабачных мер на получаемую прибыль заявили 52,3% опрошенных, среди представителей ресторанного бизнеса – 82,8%. Безусловно, это не может не радовать, поскольку чем успешнее бизнес, тем больше надежд на восстановление экономики в целом.

Однако среди непосредственных продавцов табачной продукции снижение прибыли отметила ровно четверть опрошенных. Аналогичный показатель среди рестораторов – 8%. Это вызывает определенное беспокойство и свидетельствует о недочетах и перегибах в антитабачном законодательстве. Ведь это законодательство принималось для оздоровления нации, а вовсе не для ущемления бизнеса. Конечно, с одной стороны такие показатели свидетельствуют о снижении спроса на табачные изделия. Но есть основания полагать, что эта арифметика отражает переход курящих граждан на более дешевые и менее качественные марки и сорта сигарет. А зачастую – и вообще на контрафактную и подпольную продукцию. Справедливости ради стоит сказать, что этот процесс происходит под влиянием многих факторов и имеет отношение к кризисным явлениям в экономике.

— А как курящие россияне оценивают качество производимой и реализуемой в России табачной продукции? Ведь не зря среди курильщиков распространено мнение о том, что здоровью больше вредит не сам процесс курения, а плохой табак с опасными добавками.

— В этом смысле исследование общественного мнения среди потребителей табачной продукции, проведенное РОД "Табачный союз", продемонстрировало очень тревожные результаты. Так, мы задали вопрос курящим гражданам о том, изменилось ли, по их мнению, качество табачной продукции после принятия антитабачного законодательства. Большинство респондентов – 44,7% – отметили, что качество продукции резко снизилось. Кроме того, из ответов курильщиков следует, что на рынке появилось большое количество контрафактной продукции. Этот факт подтверждается и множеством сообщений СМИ о поступлении крупных партий табачного контрафакта из Украины и Молдавии. При этом 26,9% опрошенных курильщиков утверждают, что качество табачных изделий, продаваемых в РФ, не изменилось, так как оно и ранее было на низком уровне. Пожалуй, этот ответ заслуживает особого внимания, причем как со стороны производителей, так и со стороны органов надзора.

— Несколько месяцев назад в одном из интервью вы говорили, что "если будет организован общественный экспертный совет потребителей табака, который займется оценкой качества сигарет, "Табачный союз" охотно окажет ему поддержку". Такой совет пока не создан, отсюда вопрос: как потребителю добиваться улучшения качества табачной продукции?

— В стране серьезно обострилась ситуация с качеством продуктов питания. Недавно общественная организация "Роскачество" заявила о том, что до 80% производимого майонеза не соответствует требованиям ГОСТа. А РСПП считает фальсификатом 67% консервированной мясной продукции и десятую часть молочной продукции. Звучали заявления о значительной доле некачественного масла и сыров. Заметьте: вся эта продукция сертифицируется ГОСТом. А табачные изделия в России производятся в соответствии с техническими условиями, что само по себе допускает значительные отклонения по качеству. Раз уж вразнос пошли производители "ГОСТовых" продуктов, то что мешает распространению негативной тенденции снижения качества на "ТУшников"?

Эту тенденцию давно замечают потребители сигарет отечественного производства. Об использовании вредных добавок в табачных изделиях и об отказе от натурального табачного сырья при изготовлении сигарет громко заявляет и ряд экспертов, включая представителей медицины и самих производителей табачной продукции. Но почему-то те общественные организации и ведомства, которые предметно занялись проблемами качества продуктов питания, упорно обходят стороной те же проблемы табачных изделий. А ведь курильщиков в РФ по-прежнему десятки миллионов! Это значит, что данная категория граждан имеет полное право на защиту своих потребительских интересов.

Конечно, легче всего сказать: мол, бросьте курить – и проблема качества сигарет исчезнет сама собой. Но сорок миллионов курящих россиян в одночасье курить не бросят, поэтому к проблеме требуется не лозунговый, а прагматичный, государственный подход. "Табачный союз" готов оказывать организационное и юридическое содействие всем заинтересованным в проведении экспертиз качества табачной продукции. Стимулирование табачных компаний к повышению качества сигарет и отказу от низкосортного сырья и вредных добавок будет способствовать уменьшению вреда для здоровья курильщиков.

— Напрашивается вопрос о необходимости усиления ведомственного надзора и общественного контроля за работой производителей табачной продукции. В Москве, например, на следующий год закрывается последняя табачная фабрика, которая, по многочисленным сигналам пользователей социальных сетей, на прощание не только "радует" горожан вредными выбросами, но и гонит заведомо низкокачественную продукцию. Что этому можно противопоставить?

— "Табачный союз" внимательно следит за деятельностью табачных компаний, работающих в России. Действительно, из разных регионов подчас поступают тревожные сигналы о том, что соответствующие производства наносят вред экологии, используют химические ингредиенты, приносят в жертву прибыли качество выпускаемой продукции. Такие факты проверяются и систематизируются. Наиболее вопиющие из них не останутся без внимания и реакции.

— А какие данные получены "Табачным союзом" в ходе декабрьского социологического исследования об оценках влияния антитабачных мер на здоровье россиян?

— Известно, что основная задача антитабачного законодательства – снизить число курильщиков в стране. В рамках социологического исследования курящим гражданам был задан такой вопрос: как антитабачный закон повлиял на уровень потребления вами табачной продукции? 52,1% респондентов ответили, что они никак не изменили свои привычки и курят с той же регулярностью, что и прежде. 17,9% опрошенных сказали, что стали курить больше прежнего, так как с введением большого количества ограничений у них появилась привычка "курить заранее", то есть впрок.

Если говорить о влиянии антитабачного закона на здоровье граждан, то необходимо отметить такие немаловажные данные: 52,7% респондентов считают, что закон никак не повлиял на состояние их здоровья. А 13,1% опрошенных и вовсе заявили, что их здоровье ухудшилось, поскольку снятие стресса посредством курения оказалось затруднено. При этом непростая ситуация в стране, связанная с экономическими неурядицами, провоцирует все новые стрессы. Впрочем, 13,7% опрошенных ответили, что бросили курить под влиянием антитабачного законодательства. Наверное, это самые прагматичные люди. Но реалии таковы, что необходимо считаться и с мнением тех, кто пока что делает иной выбор.

— Разные социологические опросы представляют различные, а порой и диаметрально противоположные данные об отношении курящих и некурящих граждан к возможности возврата курительных помещений в общественные места, включая аэропорты и рестораны. Какие результаты получены по итогам вашего исследования?

— Мы решили выяснить, как представители бизнеса и потребители представляют себе наиболее эффективный путь достижения заявленных социальных целей антитабачного законодательства. Респондентам был задан вопрос о том, как, по их мнению, в идеале должен быть выстроен механизм ограничения курения в общественных местах. Среди потребителей доминирует вариант разрешения курения в общественных местах в специальных изолированных помещениях, где табачный дым не мешал бы окружающим. За такой вариант проголосовали 57,7% опрошенных. Что касается представителей бизнеса, то 66,9% высказались за компромиссное сосуществование курящих и некурящих граждан, то есть за разрешение оборудованных курилок в аэропортах, ресторанах, офисах и прочих общественных местах.

Многие участники опроса высказали уверенность, что одними запретительными мерами ситуацию с курением в стране не переломить, а вот дополнительные проблемы как курящим, так и некурящим гражданам создать элементарно. К сожалению, так и происходит. Введенные жесткие ограничения зачастую лишь провоцируют нарушения. Для того, чтобы антитабачная политика дала настоящий результат, необходимо сосредоточить усилия не на запретах, а на пропаганде здорового образа жизни, прежде всего – среди молодежи.

— Что пожелаете курящим и некурящим соотечественникам в новом году?

— Здоровья, терпения, удачи. Сейчас непростой для страны период, поэтому как никогда важна консолидация в обществе. Нельзя ущемлять права курильщиков, потому что это такие же граждане. Но нельзя забывать и о правах некурящих. Впрочем, о них напоминает антитабачный закон. Однако важно не допустить перегибов и растабачивания, под которым сейчас понимают дальнейшее закручивание гаек в отношении курящих и тех, кто имеет отношение к табачному бизнесу. В общем, сейчас точно не время для выяснения отношений внутри нации о том, кто больше патриот – тот, кто с сигаретой, или тот, кто не курит.

Беседовал Олег Молодин

Россия > Медицина > rosbalt.ru, 28 декабря 2015 > № 1597899 Сергей Тихонков


Россия > Медицина > customs.ru, 21 декабря 2015 > № 1608216 Татьяна Зыкова

Статья Татьяны Зыковой "ФТС развивает ведомственную медицину" в газете "Российская газета" от 21.12.2015 г. Комментарии заместителя начальника Главного управления тылового обеспечения - начальника медицинской службы ФТС России Константина Круглова, начальника Центрального клинического госпиталя ФТС России Николая Дасаева.

Федеральная таможенная служба активно развивает ведомственную медицину. Теперь и рядовым гражданам "вход в нее" разрешен. Об этом "РГ" сообщил заместитель начальника Главного управления тылового обеспечения - начальник медицинской службы ФТС России Константин Круглов.

Переход российского здравоохранения к одноканальному финансированию по принципу обязательного медицинского страхования уравнял в финансовом плане все медучреждения. Это ударило по ведомственной или, как ее еще называют, "автономной", "закрытой" медицине. Сеть амбулаторий, медицинских пунктов при органах исполнительной власти, министерствах и ведомствах, научных организациях, имевших свои поликлиники и стационары, начинает резко сокращаться. Исключение составляют силовые и правоохранительные органы, крупные госкорпорации.

По словам начальника госпиталя Николая Дасаева, нужно поднимать уровень российского здравоохранения до лучших образцов ведомственной медицины. Для этого понадобится смена существующей модели здравоохранения. Например, в замкнутой системе ведомственного лечения: поликлиника - стационар - санаторий, действует обратная связь, это значит, что медики досконально знают о здоровье своих пациентов, принимают при необходимости оперативные решения.

По мнению Дасаева, многие элементы такой системы можно уже сегодня внедрять в здравоохранение в крупных российских городах.

Перспективным он считает объединение в единые больничные комплексы амбулаторной и стационарных видов помощи. Приведение их к одному стандарту. "Большой объем современного диагностического оборудования, на которое государство не жалеет денег, наличие квалифицированных врачей разных специальностей, владеющих сложной медицинской техникой, - все это позволяет своевременно, в полном объеме и в одном месте обследовать больных", - говорит Дасаев.

И поясняет, что "правильно организованная амбулаторная помощь сама по себе позволила бы сократить лишние койки, на которых сейчас старается экономить бюджет". Реформировать надо не только систему организации медпомощи, но и отдельные нормы законодательства. В том числе, по госзакупкам, с учетом специфики медицины. Сейчас, чтобы закупить необходимое лекарство, главным врачам приходится переквалифицироваться в финансистов и хозяйственников.

"Знаете, какой основной мотив высокой производительности труда у большинства японских граждан трудоспособного возраста? То, что, работая не покладая рук на свои компании, они знают, те берут на себя всю заботу об их здоровье", - говорит Николай Дасаев.

Ведомственным казенным медучреждениям в России дано право развивать платную медицину, при этом все заработанные средства уходят в казну. Например, наравне с таможенниками, в госпитале ФТС России обследуются и лечатся по договорам и полисам добровольного медстрахования. Госпиталь сотрудничает с 30 страховыми компаниями. Недавно Центральный клинический госпиталь ФТС провел для журналистов пресс-тур "Ведомственная медицина открыта обществу". Конечно, здесь многое не так, как в обычных клиниках. Например, время ожидания плановой госпитализации - не более 9 дней. По нормативам Минздрава - до 30 суток. Более 90 процентов полостных операций - эндоскопические, то есть через прокол, не такие травматичные.

Помогает "своя медицина" следить и за здоровьем сотрудников. Без обязательной ежегодной диспансеризации - никуда, иначе руководство ставит под вопрос возможность прохождения службы по состоянию здоровья должностных лиц. Это еще и дополнительный социальный бонус сотрудникам таможни и членам их семей. Доступное, бесплатное, высококачественное медицинское сопровождение - это и государственная необходимость поддерживать личный состав в отличной форме, говорят в ФТС.

В госпитале 19 лечебно-диагностических отделений, в которых ежегодно лечатся более 4 тысяч пациентов. Все отделения и операционные компьютеризированы и связаны с единой информационной сетью госпиталя. Не нужны бумажные карты больных и снимки - все в он-лайн. В сложных случаях есть возможность обратиться к телемедицине, она позволяет транслировать происходящее в операционной в любую точку России и мира, а хирург получать помощь и консультацию.

В системе таможенных органов есть два санатория и пансионат. В 2016 году построят еще один санаторий, где будет реабилитационное отделение. А недавно правительство передало ФТС крымский санаторий "Ясная поляна". В июле планируется приезд первых отдыхающих. Шесть процентов мест каждый заезд санаторий вправе продавать всем желающим. В капремонт здравницы уже вложено около 70 миллионов рублей, а в следующем году планируется потратить еще 150 миллионов.

Россия > Медицина > customs.ru, 21 декабря 2015 > № 1608216 Татьяна Зыкова


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 17 декабря 2015 > № 1584717 Алексей Белокобылов

Возвращая радость движения

Великолепный доктор и человек – таково общее мнение пациентов о заведующем отделением ортопедии №4 НИИ травматологии и ортопедии, кандидате медицинских наук Алексее Белокобылове. Он награжден нагрудным знаком «Қазақстан Республикасы денсаулық сақтау ісінің үздігіне», Почетной грамотой Президента РК. Многократно проходил обучение и стажировался в клиниках Германии, Италии, Голландии, Испании, Австрии, Бельгии, Польши, России.

Азамат Сулейменов

В этом году Алексей Белокобылов в составе группы коллег стал лауреатом Государственной премии Республики Казахстан в области науки и техники имени аль-Фараби. Тема представленной работы– «Разработка и внедрение инновационных технологий в хирургии тазобедренного сустава с применением эндопротезирования». Это событие послужило поводом для интервью с известным хирургом.

– Алексей Александрович, расскажите о своей работе.

– Основное направление нашей лечебной и научной деятельности в настоящее время – эндопротезирование при заболеваниях и повреждениях крупных суставов. Начали этим заниматься с конца 90-х годов прошлого столетия, и сегодня нами накоплен огромный опыт в данной области хирургии. В работе используем продукцию ведущих мировых компаний-производителей, таких как De Pyu, Stryker (США), Implant Cast, Arge implant, Aesculap (Германия), Mathys (Швейцария ). В последние годы значительно увеличилось количество сложных многоэтапных операций эндопротезирования, ревизионных операций, имплантаций при онкопатологии. Однако как не существует в медицине панацеи, так нет и идеальных имплантатов, которые были бы универсальны во всех случаях. Поэтому, имея большие наработки в этой области, в НИИТО группой специалистов, под руководством директора, профессора Батпенова Н.Д., был разработан и внедрен в практику эндопротез тазобедренного сустава «КазНИИТО». Это изобретение прошло путь от идеи до промышленного производства. Использование этого эндопротеза позволяет в значительном ряде случаев, а именно при дисплазиях тазобедренного сустава, оптимально выполнить оперативные вмешательства и получать хороший функциональный результат, в то время когда известные модели эндопротезов не отвечали этим требованиям. Это является одним их фрагментов работы, представленной на соискание Государственной премии.

– Сегодня в Казахстане с успехом проводят операцию по замене больных и поврежденных суставов на искусственные. Расскажите об этом перспективном направлении медицины.

– В медицине очень много аспектов. Один из них – повреждение или заболевание суставов человека. Болезнь сустава – это постоянная боль, хромота, деформация конечности. У человека возникают значительные проблемы в личной, социальной жизни, нередко даже трагические. Зачастую наступает инвалидизация.. Достижения современной медицины позволяют решать эти задачи. Чуть более 20 лет назад в мире начато широкое внедрение в практику операций эндопротезирования с использованем современных биосовместимых моделей имплантатов. После такой операции пациенты возвращаются в профессии, адаптируются социально и в личном плане. Нередко можно услышать отзывы, что человек после многолетних страданий как будто заново родился. Современные модели эндопротезов рассчитаны на многолетнюю функцию, до 15-20 лет. В последующем, если возникает необходимость, выполняются так называемые ревизионные операции по исправлению возникших ситуаций.

Нельзя не отметить, что эндопротезирование является очень ответственным и сложным оперативным вмешательством. И если предстоит такая операция, необходимо делать выбор в пользу хирурга высокой квалификации, имеющего значительный опыт в этой области.

– Какова загруженность этого направления хирургии?

– Сегодня в нашей стране в эндопротезировании нуждается большое количество граждан. Согласно статистике, чаще всего подвержены заболеваниям именно крупные суставы человека – тазобедренный и коленный. Поэтому чаще всего выполняется замена именно их. Цифры говорят сами за себя – замена тазобедренного и коленного сустава – 97 процентов от общего количества операций, и только 3 процента – все остальные. Востребованность операций по эндопротезированию согласно мировой статистике – не менее одного человека на 1000 населения в год. Несложно подсчитать общую потребность в таких операциях у нас в республике. В целом количество первичных эндопротезирований у нас в стране растет с каждым годом. Операции осваиваются многими клиниками.Кроме того, как я говорил, все, даже новейшие эндопротезы имеют определенный сроки эксплуатации, и требуют в разные сроки замены. Поэтому таких больных будет все больше и больше, и это мировая тенденция.

Еще хочется затронуть один момент. Это так называемый медицинский туризм. Сегодня многие наши граждане выезжают на лечение за рубеж. Это достаточно затратно во всех отношениях. И достаточно случаев, когда нам приходится корректировать работу наших зарубежных коллег. А исправлять это всегда непросто. То есть лечение за рубежом и качественная медицинская помощь – это не всегда равнозначно. Мы активно сотрудничаем со многими клиниками зарубежья по нашему профилю и владеем общей ситуацией. И следует сказать, что если возникает вопрос о проведении эндопротезирования, не следует отправляться за пределы страны. В условиях нашей клиники эти операции выполняются на уровне не ниже, а во многих случаях выше многих клиник зарубежья.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 17 декабря 2015 > № 1584717 Алексей Белокобылов


Россия. ЦФО > Медицина > rosbalt.ru, 15 декабря 2015 > № 1583022 Сергей Лесков

Сгорел психоневрологический интернат в Воронежской области. Погибли 23 человека, более 20 госпитализированы в тяжелом состоянии. В сгоревшем корпусе находились лежачие больные и дряхлые старики. Сами спастись не могли, прятались под кроватями.

Ночью в корпусе на 70 человек дежурили лишь две медсестры, санитарка и санитар, из них двое – тоже пенсионеры. Вытащить из огня людей им было трудно. Это последствия реформы здравоохранения. На фоне роста инвалидности по психическим заболеваниям персонал в профильных интернатах сокращен почти на 10 процентов.

В сводках о происшествии делается упор на то, что пожарные и полиция действовали профессионально. Прибыли быстро, едва получили сигнал. В тушении пожара приняли участие полтысячи человек, около ста единиц техники. Очевидно, силовые структуры не испытывают проблем с финансированием.

После пожарных на место трагедии прибыли многие высокие чиновники. Вице-премьер Ольга Голодец, министр труда Максим Топилин, руководство МЧС. Зачем приехали? Что хотят увидеть? Непонятно. Напоминает героический десант высоких чиновников в Крым, когда на полуострове началась энергетическая блокада.

Та же история. Чиновники демонстрируют активность и заботу, когда трагедия случилась. Губернатор сказал, что виновные будут вычислены и привлечены к строгой ответственности. Но чтобы трагедии не случилось, нужны другие качества, которыми наши чиновники, очевидно, обделены. И, видимо, эти качества в их работе не востребованы.

Пожары в психоневрологических интернатах стали дежурным явлением. В последние годы сгорели интернаты в Ленинградской и Вологодской областях, в Подмосковье — даже дважды, наркологическая больница в Москве, дома престарелых в Тульской области, в Краснодарском крае, в республике Коми. Часто – десятки жертв.

В сентябре 2013 года в пожаре под Новгородом сгорели 36 пациентов психоневрологического интерната. Погибла медсестра, которая спасала больных людей. У нее осталось четверо детей. Президент посмертно наградил ее орденом Мужества. Премьер-министр сказал, что этот случай – последний сигнал для всех регионов. Очевидно, сигнал не был услышан. Напротив, за последние два года произошло заметное сокращение бюджета социальной сферы. По официальным данным, треть психоневрологических диспансеров находится в аварийном состоянии и нуждается в капитальном ремонте. Но денег на эти обременительные мероприятия нет. Есть более выгодные направления для вложения.

Статистика пожаров в богоугодных заведениях в России значительно выше, чем в европейских странах. И главная причина пожаров — в состоянии общества. Мы не желаем признавать в инвалиде человека. Мы инвалидов не любим, лучше бы на глаза не попадались. Особенно с психическими отклонениями. Условия содержания в психиатрических клиниках далеки от человеческих норм. Пациенты живут в бараках без элементарных удобств. Многие больницы построены в XIX веке, и даже самыми робкими комиссиями признаются неприспособленными к проживанию.

Кстати, в Новгородской области сгоревший интернат восстановлен. 100 миллионов рублей на современный двухэтажный корпус для 80 пациентов дал меценат Вячеслав Кантор. Это беспрецедентный для российского здравоохранения случай. В бюджете денег не нашлось. Ушли по другим каналам, хотя губернатор Сергей Митин расточал обещания. В Воронежской области, так мне кажется, интернат сгорел не только дотла, но и навсегда.

По данным Союза психиатров России, в стране происходит резкое сокращение числа психиатрических учреждений. Это касается и амбулаторных, и стационарных заведений. За 10 лет диспансеров в России стало меньше почти в два раза, число психиатрических больниц уменьшилось на четверть. Мониторинг в 42 регионах показал, что реальные расходы на психиатрическую помощь в России вдвое выше, чем обеспечивает бюджет. В целом по России на оказание психиатрической помощи требуется 100 миллионов рублей. На фоне громких федеральных проектов – это жалкие слезы.

Специалисты считают, что недавний жуткий случай в Новгородской области, где стоявший на учете шизофреник зарезал шестерых своих детей, беременную жену и тещу – свидетельство развала психиатрической службы в России. Четверть аварийных интернатов – из того же ряда.

Почему из всех областей здравоохранения, которым обрезают бюджет, более всего страдает именно психиатрия? Это наша общая беда. Мы стараемся не замечать умственно неполноценных людей, словно отказывая им в праве считаться людьми. Социальная адаптация в нашем обществе крайне затруднена. Найти работу почти невозможно. Между тем, в Германии во многих магазинах в качестве кассиров можно увидеть людей с синдромом Дауна. Ошибок не делают, вежливы и приветливы. Вспомним гуманные фильмы о людях с особенностями развития и неизлечимо больных, которые получили мировую известность: "Форрест Гамп", "Человек дождя", "Человек-слон", "1+1 ".

Мы стыдливо опускаем глаза. И лечим вполсилы, опекаем, как придется. И к старикам у нас пренебрежительное отношение. Нищенская пенсия обрекает одинокого пожилого человека на убогое существование, хоть милостыню проси. Дом престарелых – это оскорбление человеческого достоинства. И горят они, наверное, от стыда.

Как ни печально, пожары в психоневрологических интернатах и домах престарелых будут продолжаться. Дело не в сигарете и не в электропроводке, а в нашем равнодушии.

Сергей Лесков

Россия. ЦФО > Медицина > rosbalt.ru, 15 декабря 2015 > № 1583022 Сергей Лесков


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 11 декабря 2015 > № 1591027 Елена Бойко

Интервью директора департамента Елены Бойко интернет-изданию CNews

Информатизация здравоохранения – один из крупнейших и наиболее заметных государственных проектов в сфере ИТ. Каких результатов удалось достичь на сегодняшний день? Как будет развиваться «электронное здравоохранение» в России в ближайшие годы? Об этом в интервью CNews рассказала Елена Бойко, директор департамента информационных технологий и связи Минздрава России

CNews: Программу информатизации здравоохранения в России обсуждают довольно часто на разных площадках, акцентируя внимание на сроках и миллиардных бюджетах. Расскажите, на какой стадии сейчас находится проект?

Елена Бойко: ИТ, медицинские информационные системы должны существенно повысить эффективность процессов отечественного здравоохранения. Начиная с 2011 года в стране реализуется масштабный государственный проект по внедрению Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), другими словами, происходит поэтапное создание современного «электронного здравоохранения». Основные цели и принципы изложены в Концепции создания ЕГИСЗ, в их числе повышение доступности, качества медицинской помощи для пациентов, предоставление гражданам электронных услуг, а также улучшение процессов управления за счет создания единого информационного пространства в сфере здравоохранения. Особое значение имеет внедрение медицинских информационных систем, автоматизирующих процессы медицинских организаций и обеспечивающих информационную поддержку работы врачей. Стартом для «электронного здравоохранения» послужила программа модернизации здравоохранения Российской Федерации, проводившаяся в 2011–2013 годах, в рамках которой на закупку компьютеров, сетей, серверов и специализированных информационных систем для медицинских организаций, участвующих в системе обязательного медицинского страхования, было потрачено почти p29 млрд. В первую очередь были оснащены крупные государственные медицинские организации – около 7,3 тыс. учреждений.

CNews: Каков текущий уровень информатизации здравоохранения в регионах?

Елена Бойко: В тех субъектах, которые концентрировались на получении эффекта от внедрения информационных технологий в виде оптимизации процессов, управления ресурсами и глубокой проработки подходов к автоматизации, получены очень хорошие результаты. В ряде регионов работают достаточно зрелые медицинские информационные системы, модули которых интегрированы с лабораторными системами, развита медицинская аналитика. Например, врач может быстро получить результаты диагностики, посмотреть динамику медицинских показателей пациента. В прошлом году во всех федеральных округах прошли совещания, на которых представители субъектов выступали с докладами о ситуации в области информатизации здравоохранения. Мы обсудили сервисы, которые уже удалось реализовать, существующие проблемы и подходы к дальнейшему развитию проектов. Проанализировав полученную информацию, мы разработали дорожную карту развития ЕГИСЗ, и в этом году весной утвердили ее на правительственной подкомиссии по развитию электронного здравоохранения. Она рассчитана на 3 года и содержит основные показатели, которые должны быть достигнуты к 2018 году, и план мероприятий для их реализации.

CNews: Какая часть региональных систем интегрирована с федеральными сервисами? Есть ли какие-то цифры, характеризующие объем и полноту передаваемых данных?

Елена Бойко: Вопрос интеграции медицинских информационных систем с федеральными компонентами ЕГИСЗ уже не настолько актуален. В настоящее время практически все разработчики медицинских информационных систем (МИС), используемых в субъектах, реализовали функционал, необходимый для взаимодействия с сервисами «Интегрированная электронная медицинская карта», «Федеральная электронная регистратура», «Федеральный регистр медицинских работников», «Реестр медицинских организаций». Следующей задачей является подключение к МИС всех структурных подразделений медицинских организаций на уровне субъекта для ведения врачами медицинских документов в электронном виде и передачи данных в федеральные компоненты. Если говорить про сервисы, обеспечивающие учет ресурсов, то они содержат данные о всех врачах, медицинских организациях. Пользователями транзакционных сервисов являются не более четверти всех государственных учреждений страны. Таким образом, если граждане не видят информацию о себе на ЕПГУ, это значит, что та медицинская организация, в которой они обсуживаются, еще не выгружает данные в федеральную систему в необходимом формате.

CNews: Насколько серьезная доработка потребуется региональным МИС после того, как на федеральном уровне будут окончательно сформулированы единые требования к передаваемой информации?

Елена Бойко: При развитии федеральных сервисов Минздрав России обеспечивает преемственность, обратную совместимость интеграционных сервисов. Фактически, разработчики медицинских информационных систем проходят процесс интеграции единожды. Дорабатывать региональные решения, конечно, придется, но это будет происходить поэтапно, в той части, которая необходима для реализации нового функционала сервисов для граждан, врачей и руководителей. Одна из центральных систем в архитектуре ЕГИСЗ – система ведения нормативно-справочной информации – будет существенно дополняться новыми справочниками. Для того, чтобы разработчики своевременно получали информацию о планах развития федеральных сервисов, мы планируем создать Технический совет, куда смогут войти представители компаний-разработчиков, чьи продукты используются в регионах. Соответственно, у них будет достаточно времени для планирования и реализации доработок систем и возможность принять участие в формировании планов развития ЕГИСЗ.

CNews: Кроме упомянутого вами Техсовета в Минздраве существует Проектный офис по развитию Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения Российской Федерации (ЕГИСЗ). Расскажите о нем подробнее.

Елена Бойко: Идея создания Проектного офиса появилась после того, как мы пообщались с коллегами из всех субъектов на окружных совещаниях. Основные задачи Проектного офиса – это обеспечение оперативного взаимодействия с нашими коллегами, которые реализуют региональную часть ЕГИСЗ, координация мероприятий, методологическая поддержка. Очевидно, что федеральные сервисы будут развиваться настолько успешно, насколько быстро и качественно будет реализован функционал региональных медицинских информационных систем. Также успех их развития зависит и от принятия необходимых федеральных нормативных и методических документов, единой нормативно-справочной информации. Таким образом, вместе с региональными коллегами мы совместно решаем общие задачи.

CNews: Какие преимущества электронной медкарты доступны гражданам уже сегодня?

Елена Бойко: Граждане должны почувствовать преимущества не от того, что данные ведутся в электронной медицинской карте, а от сервисов, предоставляемых региональными медицинскими информационными системами. Им должно быть удобно получать информацию о врачах, медицинских организациях, доступных медицинских услугах, порядке оказания медицинской помощи. Важно быть уверенным, что лечащий врач обладает необходимой информацией о здоровье пациента, которую он может оперативно получить из информационных систем других медицинских организаций (например, результаты исследований, анализов). Во многих субъектах в настоящее время гражданам доступна услуга дистанционной записи на прием к врачу, и популярность ее растет. Сейчас в государственные поликлиники дистанционно записывается около 5 млн. человек в месяц (не считая Москву и Санкт-Петербург). Наша цель – обеспечить такой бесперебойный сервис для граждан во всех субъектах. Также во многих городах реализуется сервис по выписке электронных рецептов и связанные с ним электронные приложения, когда на мобильном телефоне можно посмотреть местонахождение аптеки, в которой есть выписанный лекарственный препарат по минимальной цене. Эти и другие сервисы становятся доступны при условии создания единого информационного пространства. Поэтому одна из задач, зафиксированных в плане развития, – создание региональных медицинских информационных систем, которые обеспечивают интероперабельность МИС различных медицинских организаций на территории субъекта.

CNews: Будут ли подключены к единой федеральной системе частные медицинские учреждения?

Елена Бойко: Концепцией ЕГИСЗ предусмотрено создание единого информационного пространства между медицинскими организациями всех форм собственности. Граждане должны обладать равной возможностью в получении информационных сервисов. Сейчас Минздрав России разрабатывает законопроект, нормами которого закреплена возможность подключения частных медицинских организаций к ЕГИСЗ.

CNews: Все мероприятия, о которых вы говорили, реализуются на средства регионов. Готовы ли они к таким затратам, особенно в сегодняшней непростой ситуации?

Елена Бойко: В любом проекте финансы – это всегда ограничивающий фактор. Те субъекты, которые видят реальную отдачу от внедрения информационных систем, в том числе и экономию средств за счет оптимизации процессов, эффективного расходования ресурсов, готовы в них инвестировать, понимая, что эти инвестиции оправданы. Финансирование сопровождения и развития созданных медицинских информационных систем и инфраструктуры медицинских организаций в настоящее время производится за счет тарифа ОМС и не всегда очевидно, какой процент тарифа из раздела «прочее» целесообразно расходовать именно на ИКТ. Вместе с тем, определение единого фиксированного размера не решает задачу, так как субъекты различаются, инфраструктура медицинских организаций также различна. Поэтому в настоящее время мы с коллегами разрабатываем единые подходы для определения необходимой суммы затрат на ИКТ-обеспечение медицинской организации. Важно отметить, что в соответствии с Концепцией региональной информатизации, такие ИКТ-компоненты как единый ЦОД, каналы связи, базовое программное обеспечение целесообразно обеспечивать за счет регионального бюджета централизованно.

CNews: Значительную часть времени врачи тратят не на общение с пациентом, а на заполнение всевозможных отчетных форм. Как решается эта проблема?

Елена Бойко: Одной из ключевых целей создания медицинских информационных систем является однократный ввод и многократное использование информации. Зрелые медицинские информационные системы обеспечивают этот принцип – не нужно каждый раз заполнять повторяющиеся поля утвержденных форм различных медицинских документов, справочники позволяют в разы ускорить введение нужного набора данных, нет необходимости содержать целые статистические группы для того, чтобы заполнять счета. Основной «прорыв» в применении внедренных систем будет после принятия нормативно-правовых документов, легитимизирующих электронные медицинские документы. Их принятие – задача Минздрава в 2016 году.

CNews: Еще один важная тема – развитие телемедицины. Какова позиция Минздрава по этому вопросу?

Елена Бойко: Концепция развития телемедицины была разработана Минздравом еще в 2001 году. Но если в те времена на первом месте стоял вопрос обеспечения устойчивой и доступной по стоимости связи, то сегодня задачей телемедицины в первую очередь является клиническая диагностика. В настоящее время в 64 субъектах РФ проводятся дистанционные медицинские консультации. В этом году мы начали реализацию первой очереди единой телемедицинской системы. Она позволит проводить обучение врачей региональных медицинских организаций специалистами ФГБУ Минздрава России, организовать научные исследования, дистанционные консультации и диагностику. В первую очередь к единой телемедицинской сети, интегрированной с компонентами ЕГИСЗ, будет подключено 21 федеральное учреждение, специалисты которых смогут консультировать врачей по разным профилям одновременно. Кроме организационно-технологической организации проекта, для его реализации необходим закон, в котором нормативно закреплено определение телемедицины, порядки оказания телемедицинских консультаций, номенклатура услуг. Соответствующие поправки в закон об охране здоровья граждан разрабатываются.

CNews: За рубежом все более популярной становится мобильная медицина. Как это направление развивается в России?

Елена Бойко: Применение мобильных устройств – это общемировой тренд, и российская медицина не является исключением. В первую очередь технологии передачи данных с медицинских мобильных устройств востребованы для удаленной диагностики. Мы видим, что в последние годы здоровый образ жизни стал гораздо популярнее, в том числе благодаря распространению различных гаджетов, фитнес-браслетов, с помощью которых люди следят за своим организмом. Вместе с тем, такие устройства не являются медицинскими приборами, а врачи при оказании медицинской помощи должны использовать устройства, сертифицированные соответствующими органами. Тем не менее, существуют медицинские приборы для диагностики на расстоянии, позволяющие снимать ЭКГ, контролировать артериальное давление, температуру тела, частоту пульса и дыхания, отслеживать насыщение крови кислородом. Эти и другие показатели жизненно важны для пациентов, проходящих реабилитацию или страдающих хроническими заболеваниями. Для того чтобы эти технологии стали массовыми, необходимо проработать вопросы безопасности их использования в части защиты информации, программного обеспечения, в том числе от вредоносных программ, ответственности на всех этапах передачи, приема, обработки информации. Сегодня Минздрав России совместно с некоторыми федеральными учреждениями и заинтересованными органами проводит подготовку пилотных проектов. Безусловно, впоследствии потребуется соответствующее изменение нормативно-правовых документов. Тем не менее, я уверена, что использование мобильных устройств – перспективное направление в медицине, которое поможет многим пациентам.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 11 декабря 2015 > № 1591027 Елена Бойко


Россия > Медицина > customs.ru, 7 декабря 2015 > № 1608211 Марина Брутян

Статья Марины Брутян "Все для пациента" в журнале "Таможня" (выпуск № 23, декабрь 2015 года) о Цетральном клиническом госпитале Федеральной таможенной службы.

Достаточно провести несколько часов в Центральном клиническом госпитале ФТС России чтобы понять: здесь работают специалисты высокого класса, готовые в любую минуту помочь людям.

По последнему слову техники

Центральный клинический госпиталь ФТС России, созданный в 2002 году, является единственным лечебно-диагностическим учреждением стационарного типа в составе ФТС. Сегодня в составе действуют 19 хорошо оснащенных лечебно-диагностических отделений, в которых ежегодно проходят обследование и лечение более 4000 пациентов, выполняется свыше 2000 операций.

«Вместимость» госпиталя – 184 койко-места. Медицинские услуги предоставляются высококвалифицированными кадрами, среди которых три заслуженных врача Российской Федерации, два доктора и 23 кандидата медицинских наук. Более 85 процентов персонала имеют высшую квалификационную медицинскую категорию.

Мое знакомство с госпиталем началось с приемного отделения. Главным экскурсоводом выступил сам начальник Центрального клинического госпиталя ФТС России Николай Дасаев. По его словам, в приемном отделении сотрудники учреждения постарались создать почти домашнюю атмосферу. Внимание к пациенту в этом госпитале присутствует с первых мгновений его поступления в ЦКГ. Ведь главным тут является не медперсонал, а пациент.

Уже в приемном отделении при необходимости пациенту производят рентгенографию. При этом сделанный здесь снимок можно будет при необходимости открыть на любом компьютере в любом отделении.

– Снимки распечатываются на пленке лишь в случае, если это нужно самому пациенту, – поясняет Николай Дасаев. – Качество цифрового изображения выше. Вероятность погрещности на пленке больше. К тому же цифровое изображение можно увеличить нажатием кнопки.

По словам Константина Дасаева госпиталь соответствует стандартам тех медучреждений, где нет бумажных носителей. Единственное чего не хватает – это электронной цифровой подписи. Но это проблема, которая не решена пока во всей России. В госпитале такую подпись сегодня имеют всего два человека. Что касается технической оснащенности госпиталя, то ей могут позавидовать многие медучреждения не только в России. Здесь установлено самое современное оборудование.

– Каждый аппарат имеет свой срок эксплуатации, – сообщил заместитель начальника госпиталя по медицинскому снабжению Сергей Банин. – Пока этот срок не истек, оборудование замене не подлежит. Но даже завершение сроков эксплуатации не является основанием для замены оборудования. Все зависит от сроков износа и от качества техники.

В отделении лучевой диагностики установлен современный аппарат для исследования печени. Он позволяет без пункции поставить диагноз вирусного гепатита и определить степень его тяжести. В отделении есть возможность проводить полипроекционную рентгенографию, магнито-резонансную томографию и мультислайсовую компьютерную томографию. По последнему слову техники оснащены и кабинеты ангиографии и маммографии. Здесь есть аппарат магнитно-резонансной томографии, который считается наиболее безопасным, поскольку в нем нет рентгеновского облучения. Он дает возможность проводить стандартные исследования головного и спинного мозга, позвоночника, а также специализированные исследования молочной железы брюшной полости, малого таза.

И еще один современный аппарат, очень востребованный в процедурных кабинетах любых медучреждений. Это устройство, позволяющее обнаружить на теле пациента наиболее пригодную для забора крови вену.

Новое – телемедицина

За операцией по протезированию тазобедренного сустава можно наблюдать из кабинета начальника через установленный специальный монитор. Эта система – телемедицина, поставленная фирмой SONY. Она позволяет транслировать происходящее на операционном столе в любую точку мира.

Система дает возможность отслеживать ситуацию в операционной на удалении тысячи километров и при необходимости вмешиваться в процесс. Хирург может в любое время получить помощь и консультацию. Запись операций хранится неделю. Это позволяет проверить обоснованность возможных претензий со стороны пациентов.

Операционный блок госпиталя состоит из четырех операционных залов, каждый из которых оборудован климатизированным, стерильным модулем, выполненным из экологически чистых и прочных материалов. Здесь провоядтся эндоскопические, гинекологические, урологические, травматолого-ортопедические и хирургические операции.

Палаты интенсивной терапии оснащены современной аппаратурой и оборудованием, позволяющими решать самые сложные задачи контроля и поддержания жизнедеятельности у пациентов с тяжелыми заболеваниями сердечно-сосудистой и дыхательной систем, почечной недостаточностью и других критических состояниях. С помощью специальных мониторов осуществляется постоянное наблюдение за пациентами. Функциональные кровати позволяют динамически изменять положение больных. Лежачие места оснащены противопролежневыми матрасами и термоодеялами, здесь контролируют вес пациентов в течение суток.

Эндоскопическое отделение также оснащено современным оборудованием, которое позволяет осмотреть ткани в многократном увеличении. Это помогает распознавать заболевания на ранних этапах, в частности – опухоли на начальных стадиях.

Заведующий отделением, врач-кардиолог высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук Ваган Мкртчян уточнил возможности вверенного ему отделения. В частности, он рассказал об отслеживании состояния больного, даже когда тот находится за пределами палаты. Датчики, установленные на теле пациента, позволяют своевременно вмешаться в случае необходимости. К тому же все абсолютно палаты оснащены тревожными устройствами с функцией вызова медперсонала. Они установлены в палате, душевой кабине и даже в туалете.

Заместитель начальника Главного управления тылового обеспечения – начальник медицинской службы ФТС России Константин Круглов подчеркнул, что ФТС уделяет достаточно большое внимание социальным вопросам. Немаловажным является и медицинское обеспечение должностных лиц таможенный органов.

– Для этого мы содержим госпиталь в таком виде, – сказал он. – Работает центральная поликлиника ФТС в Москве и ряде регионов, мы продолжаем строительство новых поликлиник. У нас более 30 здравпунктов. На сегодняшний день уже есть неплохая база. Но я считаю, что этого недостаточно.

Константин Круглов особо отметил существование «замкнутого круга» лечения, заключающегося в преемственности стадий: это профилактика заболевания, выявление его на ранних стадиях, ведение больного, при необходимости лечение в стационаре на базе Центрального клинического госпиталя.

– У нас здесь лечатся должностные лица не только из Москвы и Московской области, но и со всей Российской Федерации, – отметил Константин Круглов. – Ведомственная медицина существует для того, чтобы обеспечить в полном объеме охват должностных лиц таможенных органов комплексным обслуживанием в рамках оказания медицинской помощи.

Существует обязательная ежегодная диспансеризация должностных лиц. На сегодня охват диспансеризации составляет более 90 процентов. Если должностное лицо не прошло диспансеризацию в течение года, руководители структурных подразделений ставят под вопрос возможность прохождения службы по состоянию здоровья.

– Мы не ставим перед собой цель развития безграничного развития платной, договорной медицины, – сказал он. – Мы содержим все учреждения, а они казенные. Сроки плановой госпитализации сегодня составляют три-пять дней, а если речь идет о Москве и Московском регионе, то госпитализация и вовсе происходит день в день. Поэтому развитие платной медицины нас не лимитирует и не является для нас самоцелью. Мы имеем право развивать платную медицину, но суммы эти должны вернуть государству в качестве компенсации за затраты. Так ведомственное казенное учреждение финансируется из госбюджета, мы не зарабатываем денег.

Тем не менее, центральный клинический госпиталь осуществляет работу в системе ДМС со страховыми компаниями, сотрудничает с другими медицинскими учреждениями, а также оказывает платную медицинскую помощь частным лицам по договорам.

У подножья Ай-Петри

В системе таможенных органов Российской Федерации есть два санатория – «Победа», «Электроника» и пансионат с лечением – «Белое солнце». Также действуют их филиалы. Общая коечная мощность санаторно-курортной базы ФТС России составляет 506 мест. Ежегодно получать санаторно-курортное лечение могут более девяти тысяч человек. В 2014 году санаторно-курортным лечением воспользовались 9202 человека.

В 2016 году планируется завершить строительство еще одного санатория вместимостью в 300 коек – «Пестово», расположенного в городе Руза Московской области. Как сообщил начальник медицинской службы ФТС Росси, в этом санатории планируется основать реабилитационное отделение. Восстановительное лечение будет промежуточным этапом между стационарным и санаторным лечением.

Санаторная база ФТС России продолжает расширятся. Недавно ведомству был передан крымский санаторий матери и ребенка «Ясная поляна». На сегодня там проводятся работы по приведению санатория в соответствием с санитарными нормами.

– В нынешнем году вложения в капитальный ремонт составят около 70 миллионов рублей, а в следующем – до 150 миллионов, – сказал Константин Круглов. – Нам предоставлено право осуществлять в том числе и внебюджетную деятельность. До шести процентов мест каждый заезд мы можем предоставлять иным лицам, не связанным с таможенными органами.

Санаторий «Ясная поляна» находится на Южном берегу Крыма в поселке Гаспра у подножья горы Ай-Петри. Административные и лечебные корпуса здравницы находятся на высоте 180 метров над уровнем моря на территории бывшего имения Александрия министра просвещения России Александра Голицына. В планах медучреждения реконструкция четвертой очереди госпиталя, что позволило бы развернуть реабилитационно-восстановительное отделение гнойной хирургии и довести количество коек до плановой мощности – 200 коек.

Несмотря на некоторые ограниченные возможности, Центральный клинический госпиталь может похвастаться достижениями. Это отображается в числах. Согласно справке пресс-службы ФТС общее количество пролеченных пациентов в 2014 году составило 4473 человека (при запланированных 4420), что превысило запланированный показатель на 273 пациента.

В 2013 году этот показатель составил 4368 человек. Увеличение числа пролеченных произошло за счет внедрения новых методов и методик лечения. В первом полугодии 2015 года число пролеченных в госпитале составило 2360 пациентов. Процент пациентов, выписанных из госпиталя с выздоровлением и улучшением, составил 95 процентов в 2014 году, а в 2013 году – 93 процента.

Руководство госпиталя активно ведет работу по привлечению к работе специалистов клинических кафедр по профилю деятельности госпиталя медицинских вузов Москвы для оказания консультативной помощи пациентам и участия в обучении медицинского персонала. Ежегодно план профессиональной учебы медицинского персонала выполняется на 100 процентов.

Остается пожелать руководству и медперсоналу ЦКГ ФТС России плодотворной работы. Не каждое современное медучреждение ставит во главу угла интересы пациента и делает все для того, чтобы минимизировать неудобства, связанные с обстоятельствами, заставившими человека обратиться к врачам.

Россия > Медицина > customs.ru, 7 декабря 2015 > № 1608211 Марина Брутян


Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 7 декабря 2015 > № 1580094 Владимир Зеленский

Глава Московского фонда ОМС: Я могу подтвердить, что денег в системе обязательного страхования достаточно

Москвичи обнаружили, что им приписывают медицинские услуги — начиная от вакцинации до, подчас, полной диспансеризации. Только с сентября было получено 8 500 сообщений от граждан

Москвичи обнаружили, что в 2015 году «прошли» вакцинацию и диспансеризацию, более того, оказалось, что такая система функционирует не первый год. Как выяснила Business FM, при этом многие граждане даже не заходили в свои поликлиники. Подобные сведения заинтересовали Минздрав: он попросил Фонд обязательного медицинского страхования провести проверку в связи с ситуацией с врачебными приписками.

Каждый человек, застрахованный по ОМС, имеет право обратиться в страховую компанию и запросить выписку об оказанных услугах. В сентябре жители столицы получили доступ к базе фонда. Обозреватель Business FM Михаил Баженов встретился с директором Московского городского фонда обязательного медицинского страхования Владимиром Зеленским, чтобы прояснить ситуацию.

Владимир Анатольевич, в сентябре этого года Московский городской фонд обязательного медицинского страхования сделал сервис, который позволяет москвичам проверить те медицинские услуги, которые были им оказаны за текущий год. С сентября как много сообщений получил фонд о том, что эти услуги не были оказаны?

Владимир Зеленский: По состоянию на текущую дату мы получили порядка 8,5 тысячи сообщений о неуказанных услугах.

Есть ли среди них те, которые уже подтвердились?

Владимир Зеленский: Мы проверяем каждый случай. Мы пока разбираемся с сентябрем, уже есть несколько сотен случаев, по которым подтвержден факт отсутствия в медицинской документации в медорганизацих.

Это явление, которое эксперты называют припиской, я так понимаю, существует не первый год, и Московский городской фонд ОМС делал определенные шаги, чтобы это явление убрать. Расскажите об этих шагах и о том, почему это явление существовало раньше и может продолжать существовать сейчас.

Владимир Зеленский: В первую очередь, личный кабинет застрахованного человека открывался не с целью вылавливания приписок. Это часть политики по информированию застрахованных о том, как вообще работает система обязательного медицинского страхования. У нас по закону об ОМС на страховые компании возложена обязанность представлять интересы застрахованных, контролировать, следить, проводить экспертизы, информировать граждан, осуществлять индивидуальное информирование. Этот личный кабинет создавался, в сентябре был открыт именно для того, чтобы дать возможность гражданам проверить те записи, которые есть о них в наших информационных системах. Это не только записи об оказанных услугах. Это и паспортные данные, и информация о прикреплении к медицинским организациями. Много разной информации в этом личном кабинете, но все-таки мы преследовали цель народного контроля за расходованием средств обязательного медицинского страхования.

Почему понадобился этот народный контроль? Насколько я понимаю, страховые компании в постоянном режиме сами осуществляют контроль за теми услугами и за качеством тех услуг, которые оказывают лечебные учреждения.

Владимир Зеленский: Нормативы тех экспертных мероприятий, которые сейчас предусмотрены для страховых компаний на федеральном уровне, например, для амбулаторно-поликлинической помощи 0,8% оказанных услуг, у нас услуг оказывается поликлинических в ОМС порядка 400 млн, и обязательной экспертизе подвергаются только 3 млн. И у нас есть достаточно серьезные вопросы, в том числе к качеству этих экспертных мероприятий, проводимых страховыми компаниями, и мы все равно предположили, что лучше, чем сами застрахованные граждане, нам никто не сможет подтвердить или опровергнуть факты оказания тех или иных услуг.

То есть качество экспертизы страховых компаний оставляет желать лучшего?

Владимир Зеленский: И мы это выявляем периодически при проверках страховых компаний.

Вы сами тоже проверяете страховые компании?

Владимир Зеленский: Одной из основных функций фонда является как раз именно контроль за деятельностью страховых компаний, потому что большая часть ресурсов системы ОМС тратится именно через страховые компании, это подавляющее большинство всей оказанной медицинской помощи и всех услуг. Но если сравнить два показателя, мы получаем от федерального фонда субвенцию в 141 млрд рублей, из которых 134 млрд рублей медицинские организации получают именно через страховые компании.

Зависят ли доходы страховых компаний от качества их работы в системе ОМС?

Владимир Зеленский: Доходы страховых компаний являются фиксированными, это так называемые расходы на ведение дел. В текущем году это 1,3% от суммы средств, которая проходит через страховые компании. В следующем году это будет 1% от средств, идущих через страховые компании.

То есть, по большому счету, страховым компаниям можно почивать себе на лаврах за счет тех денег в системе ОМС и не особенно шевелиться в плане проверок, экспертиз и прочего?

Владимир Зеленский: По закону страховые компании имеют право получать себе в доход 30% от стоимости услуг, которые они признали дефектными, остальные 70% возвращаются в доход бюджетам фонда ОМС территориального, в нашем случае Московского городского фонда обязательного медицинского страхования. И наша ключевая задача, которую мы постоянно решаем со страховыми компаниями, для того чтобы те деньги, которые получают страховые от экспертиз, были бы использованы на улучшение качества самих экспертиз, а не просто были бы чистой прибылью страховых компаний.

Но даже получая часть прибыли от того, что они находят нарушения, страховые компании, как выясняется, находят эти нарушения не совсем качественными. В чем здесь подвох может быть?

Владимир Зеленский: Трудно сказать, в чем здесь подвох. Я думаю, отчасти это вызвано тем, что система все равно формируется относительно недавно такого рода штрафов. Поскольку вся эта система штрафных санкций была введена с новым законом об обязательном медицинском страховании, по сути, с 2011 года, и сейчас все равно еще определенным образом происходит setup этой системы. Но самое главное начнется, когда мы будем проверять те сообщения, которые наши застрахованные оставляют через сервисы, через личный кабинет застрахованного, мы будем еще смотреть, проверяла или не проверяла страховая компания этот случай ранее. Если выяснится, что страховая компания проверяла этот случай и когда-то признала его правомерным, но при этом человек нам сейчас сообщает о том, что он не обращался, то мы будем наказывать страховую компанию.

А насколько серьезное наказание для страховых компаний?

Владимир Зеленский: Существует тоже целая система штрафов и санкций для страховых компаний. Как правило, за нарушение экспертной работы это штраф в размере 10% от месячных расходов на ведение дел.

В этом году какие штрафы страховые компании получили?

Владимир Зеленский: Порядка 170 млн рублей.

Если сравнить эту цифру с их доходами...

Владимир Зеленский: На ведение дел в этом году страховые компании получат в общей сложности порядка 1,6 млрд.

10% от доходов страховые компании заплатили в виде штрафов?

Владимир Зеленский: Да, или заплатят.

Давайте вернемся на более территориальный уровень — в поликлиники. Все-таки несколько случаев, как вы уже сказали, подтвердились, приписки были. С какой целью это делается? К примеру, в Facebook говорится, что эти приписки позволяют медицинским учреждениям сохранять объемы и тем самым защищают их от возможного закрытия, от возможной реструктуризации. Насколько объективно и соответствует действительности это мнение?

Владимир Зеленский: Главная задача вообще системы обязательного медицинского страхования — это оказание медицинской помощи гражданам и оплата этой медицинской помощи, организация оказания медицинской помощи и оплата этой помощи — это самое ключевое. И в системе ОМС участвует огромное количество учреждений — порядка 400. И система ОМС — это не про врачей и не про медицинскую организацию. Поэтому очень сложно мне сказать, зачем. Я могу только прокомментировать одно: у нас поликлиники — и городские, и часть не городских поликлиник — в этом году уже получают деньги по принципу подушевого финансирования. Это означает, что их бюджет годовой зависит от количества прикрепленных граждан, написавших заявление в первую очередь или прикрепленных по территориальному признаку, а также подушевого норматива. И вне зависимости от того, обращался человек в поликлинику или не обращался в поликлинику, если он прикреплен, то поликлиника все равно получает этот фиксированный бюджет. И не означает абсолютно, что если человек ходил в поликлинику много и свой «подушевик», скажем так, исчерпал, то поликлинике кто-то заплатит сверх или не заплатит, ровно так же, как и не вычтет финансирование, если кто-то не ходит. То есть зависимости финансирования поликлиник от объема оказанных услуг сейчас нет, самое ключевое — это выбор гражданина на прикрепление.

Кстати, вы говорили о том, что у нас еще не все граждане прикрепились к своим поликлиникам, и отсюда возникают вопросы, когда человек заходит в систему и видит, что он оказывается к другой поликлинике прикреплен. Сколько у нас таких граждан осталось, неприкрепленных?

Владимир Зеленский: Порядка 6 млн человек. По сути, единственная обязанность застрахованного, которая есть у нас в законодательстве, это информировать страховую компанию об изменениях паспорта, фамилии, имени, отчества и изменении места жительства в течение месяца после того, как эти изменения произошли. У нас граждане зачастую не знают, что такая обязанность есть, поэтому в информационных системах страховых компаний в информационной системе фонда хранятся те данные о гражданах, которые были ими оставлены при получении полиса ОМС 10-15 лет назад. Естественно эти данные устаревают, нам застрахованные не сообщают, что у них эти изменения произошли. Поэтому возникают вопросы о том, почему человек прикреплен к поликлинике, а он на самом деле не живет уже несколько лет в этом районе. Потому что просто система ОМС не знает о том, что застрахованный уже несколько лет не живет в этом районе. Наша задача, и мы начали в сентябре 2014 года информационную кампанию, чтобы граждане все-таки прикреплялись по заявлению, а не по территориальному признаку. Нужно прийти в свою поликлинику и написать заявление о прикреплении. Потому что для нас заявление о прикреплении — это некий формат доверенности, что человек абсолютно осознанно пришел в поликлинику и нам, системе обязательного медицинского страхования, сообщил, что да, я хочу, чтобы сюда вы переводили свои деньги, а не мы сами догадывались бы, куда их переводить.

Что человеку необходимо сделать, чтобы посмотреть список оказанных ему услуг? Как я понимаю, для начала нужно пойти на сайт Московского городского фонда ОМС. Что дальше?

Владимир Зеленский: Можно прийти на сайт городского Фонда обязательного медицинского страхования и пройти в свой личный кабинет, если есть доступ к федеральному порталу государственных услуг. Причем этот доступ должен быть проверенным и подтвержденным. Почему мы выбрали такую систему авторизации — потому что мы открываем, по сути, медицинские данные, и мы должны быть на 100 процентов уверены, что мы открыли данные именно тому человеку, именно те данные, за которыми он пришел. Абсолютно не сложная процедура получения доступа на федеральный портал госуслуг, она несколько минут занимает — регистрация на сайте — и должен быть осуществлен визит в отделение «Почты России». Визит в отделение «Почты России» означает, что специальное лицо смотрит на паспорт, смотрит на человека и убеждается, что это действительно он. Это очень важный этап именно для получения такого доступа, он правда не занимает абсолютно много времени, я сам проходил эту процедуру, она у меня заняла буквально три минуты в отделении почты. То есть ключевое — живой человек должен посмотреть, что это действительно живой человек обращается за доступом.

Вы в свое время наблюдали за опытом других стран и видели то, что приписки — это не наше, отечественное, российское явление, что оно существует везде. Это так?

Владимир Зеленский: Да, и очень многие страны, действительно, пытаются разными способами бороться с приписками или с фиксакцией неоказанных услуг. Например, в части стационарной помощи во многих странах Европы приписки приобретают несколько другой оттенок. То есть это фиксация не факта услуги, когда гражданин не обращался, а это искусственное утяжеление диагнозов, то есть это еще один фактор искажения медицинской документации. Все с этим сталкиваются, и все с этим борются.

Это то, что у нас происходит в основном в частных клиниках.

Владимир Зеленский: Не могу комментировать частные клиники.

Человек приходит с головной болью, а ему говорят: у вас скоро будет инфаркт, давайте полечим еще ваши почки.

Владимир Зеленский: Не совсем так. Наверное, другой пример приведу: это может быть госпитализация с вывихом, а поставлен перелом. В мире очень распространена такого рода практика, поэтому страховые компании, фонды ОМС, которые существуют в других странах, всегда очень пристально смотрят именно за этим.

Можете ли вы дать оценку количеству этих виртуальных, неоказанных услуг и объему их в денежном эквиваленте за прошлые годы? В этом году, наверное, статистику подбивать еще рано, а за 2012-2014 годы есть какие-то данные?

Владимир Зеленский: Нет, таких данных у нас нет по так называемым виртуальным или неоказанным услугам. Я хочу просто еще раз подчеркнуть, что каждый случай требует индивидуального разбирательства, и говорить о том, что у нас 8,5 тысячи сообщений, из которых 8,5 тысячи — это будут подтвержденные неоказанные услуги, некорректно. Каждый случай требует расследования, детального изучения медицинской документации и, при необходимости, общения с самим застрахованным. И в этом плане очень хорошо, когда застрахованные тут же оставляют нам свои контакты для обратной связи, чтобы мы могли с ними оперативно поговорить, если вдруг у нас возникают какие-то вопросы. Хотел сказать огромное спасибо всем, кто обратился в свой личный кабинет, кто хочет в него обратиться или будет обращаться, за активную позицию. Действительно, правительство Москвы уделяет огромное внимание здравоохранению, постоянно вливаются дополнительные деньги, и нам то отношение граждан и та обратная связь, которую мы получаем через личные кабинеты, очень важны, потому что экономическая обстановка сложная и нам важен каждый рубль, чтобы он был использован максимально эффективно, с максимальным результатом. Поэтому спасибо всем огромное за активную гражданскую позицию.

Не один раз я слышал о том, что деньги в системе обязательного медицинского страхования есть, и их там достаточно. Вы можете подтвердить, что они там действительно есть и их там на самом деле достаточно?

Владимир Зеленский: Подтвердить выпиской со счетов казначейства Московского фонда обязательного медицинского страхования? Да, деньги в системе есть. Сейчас в системе ОМС больше полутора триллионов рублей — это огромная сумма. Денег достаточно. Ну, как сказать, во всех странах мира денег недостаточно. Пример тех же самых США, где 15-17% ВВП уходят на здравоохранение, и цифра нарастает, говорит о многом. Тем не менее, чтобы обеспечивать тот уровень помощи, который у нас есть, денег действительно достаточно. Вопрос в том, что мы должны правильно распоряжаться этими деньгами.

Михаил Баженов

Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 7 декабря 2015 > № 1580094 Владимир Зеленский


Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 3 декабря 2015 > № 1641417 Наталия Королева

Легкие полвека

Наталья МАКАРОВА

55 лет в медицине, из них сорок — за операционным столом. Сотни спасенных жизней — она до сих пор получает письма с благодарностью от своих пациентов. Наталия Сергеевна Королева, дочь выдающегося ракетного конструктора не обижена вниманием прессы, да только все разговоры — «про папу». А ведь она и сама человек заметный — доктор медицинских наук, профессор, хирург и педагог, лауреат Государственной премии СССР.

У нашего интервью есть предыстория.

Звонок в редакцию:

— Здравствуйте, я ветеран Службы внешней разведки, Панин Леонид Николаевич. Прочитал у вас в газете беседу с военным хирургом Брюсовым о выдающихся достижениях советских медиков. У меня есть для вас интересная информация: ровно 50 лет назад моему брату была проведена уникальная для того времени операция на легком. Я сейчас в Москве, привез от него привет врачу, которая его оперировала. Замечательная женщина, могу познакомить...

Королева: Помню этого пациента, Петра Панина, — симпатичный парень, на момент операции ему было 27 лет. Врожденная киста в легком, необходимо было оперировать. Все прошло успешно. После выписки Петр долгое время присылал мне письма, очень интересные — о жизни, учебе, работе. Они у меня до сих пор хранятся.

культура: Хирург — профессия нелегкая. Почему именно такой выбор?

Королева: Передо мной всю жизнь был потрясающий пример — мама, Ксения Максимилиановна Винцентини, у нее итальянские корни. Уникальный врач, травматолог-ортопед, она 60 лет отдала медицине, 45 лет проработала в Городской клинической больнице им. С.П. Боткина. Однажды, когда я была еще школьницей, мама взяла меня на обход. Меня потрясло, как больные ее воспринимали. Она входила в палату — все сразу улыбались, бросались к ней, ее обожали. А как ею восхищался актер Зиновий Гердт — она же спасла ему ногу во время войны. Летчика-испытателя Георгия Мосолова она буквально по частям собирала. Он часто звонит до сих пор. Так что у меня не было сомнений: только медицина. Папа мое решение поддерживал. Школу я окончила с золотой медалью, собралась подавать документы в Первый мед, но мама сказала: «Только через мой труп!»

культура: Но ведь она любила свою работу?

Королева: Не то слово! Однако ей пришлось очень тяжело, ведь когда папу в 1938 году арестовали по подозрению во вредительстве, никто не знал, что с нами будет. Мама трудилась на трех работах, мы жили впроголодь. Она говорила: ты будешь нищая, врачи мало получают, к тому же времени на семью не останется. И отправила меня на химический факультет. Тут уже я сказала: для меня это скучно. Тогда мама отвела меня на биофак. Спрашиваю женщину-профессора: «Если бы вы начинали жизнь сначала, вы бы куда пошли учиться?» Она говорит: в медицину. Не передать, как я хотела стать врачом, но очень любила маму и без ее согласия не могла делать выбор. Сидела дома и плакала. Спасли положение две бабушки — Мария Николаевна и Софья Федоровна. Они сказали маме: «Оставь ее в покое, если она не пойдет в медицину, будет всю жизнь тебя проклинать». Тогда мама смирилась. Я тут же побежала сдавать документы, прошла собеседование, и меня приняли — как медалистку без экзаменов.

культура: Вы считаетесь новатором в медицине — у Вас три авторских свидетельства на изобретения. Как попали на «передний край»?

Королева: Хорошо училась (смеется). Окончила институт с отличием. Потом три года в неотложке Боткинской больницы — хотела иметь хирургическую практику. А затем профессор Михаил Перельман взял меня во Всесоюзный научно-исследовательский институт клинической и экспериментальной хирургии Минздрава СССР. Дал тему кандидатской — хирургия трахеи. Это была совершенно новая область в медицине, я не представляла, где найти таких больных. Но Перельман сказал: ищи. Стала ездить по больницам, раздавать объявления, что наше отделение занимается хирургией трахеи. Поясню. Если удалить легкое, пациент будет дышать другим. А трахея — одна, если она закупоривается, то человек — как рыба на берегу. Оказалось, что таких больных немало. Оперировать приходилось и в праздники, и выходные, даже в Новый год, под бой курантов. На основе полученного опыта Петровский, Перельман и я написали книгу по хирургии трахеи и бронхов, за что получили премию имени Н.И. Пирогова Академии медицинских наук СССР. Было столько работы, что не то что по телефону позвонить, в туалет, извините, некогда было сходить. Но я Перельману очень благодарна, он сделал из меня специалиста. Ни капли не жалею о своем выборе, хирургия — самая интересная область медицины. Сразу видишь результат своего труда: больной задыхается, а потом с твоей помощью начинает дышать и радоваться жизни.

культура: Какая операция запомнилась больше всего?

Королева: Это было в 1975-м. У трехлетней девочки нашли опухоль между легкими. Когда направлялась в операционную, подошла женщина со словами: «Наталия Сергеевна, дочь — единственное, что у меня есть в жизни. Сделайте, пожалуйста, все возможное!» Конечно, сказала я, мы все сделаем. Но случай оказался тяжелым. Во время операции обнаруживаем, что ножка опухоли уходит в спинно-мозговой канал. Удалила часть новообразования между легкими, затем срочно вызываем нейрохирургов. Ребенка перевернули на живот, и они удалили другую часть опухоли. А у девочки то давление падает, то пульс неровный. У меня под маской слезы текут. Представляла, как за дверью стоит ее мать. Слава Богу, все закончилось благополучно. Слушайте дальше. Проходит несколько лет, сижу в поликлинике на амбулаторном приеме, вдруг заходит девочка с огромным букетом цветов: «Вы меня не узнаете? Я Таня, вы меня оперировали четыре года назад. Сегодня я пошла в школу». Вот ради таких моментов стоит жить. Это огромное счастье! Конечно, бывали и неудачи, и смертельные случаи. Всегда есть риск. Когда человек берет в руки нож, это уже опасно, а тут скальпель...

культура: Чем занимаетесь сейчас?

Королева: Два года назад вышла на пенсию. К столетнему юбилею папы выпустила книгу о нем в трех томах. Перелопатила множество документов, в том числе архив НКВД, уголовное дело отца читала прямо в бывшем кабинете Берии, окна которого выходят на Лубянку. Объездила все места, где побывал Сергей Павлович. Была даже на золотом прииске Мальдяк на Колыме, куда его отправили на десять лет в лагерь после Бутырки, где заставляли признаться во вредительстве, избивали, сломали ему челюсти. В ночь, когда произошел арест, моя мама, ослепительно красивая женщина, резко поседела. Такой и осталась — молодое прекрасное лицо и совершенно седые волосы. На Колыме папа чуть не погиб, заболел цингой, у него стали выпадать зубы. Мама моего отца Мария Николаевна боролась за его освобождение, ей удалось добиться пересмотра дела. Прислали в лагерь на Колыму извещение, и папу повезли на грузовике до порта, откуда отплывал последний перед закрытием навигации пароход до Владивостока. По пути во время одной из остановок отец, голодный и обессиленный, увидел буханку хлеба на колодце — видимо, местные жители знали, что здесь пролегает путь заключенных, и оставляли для них еду. Позднее отец говорил, что этот хлеб спас ему жизнь. Прибыв в порт, отец узнал, что на пароходе не осталось мест, его не взяли. А имя этому пароходу «Индигирка», он затонул — все заключенные, кто были на нем, погибли... Так судьба снова спасла моего отца.

культура: Каким Вам запомнился отец?

Королева: Когда его арестовали, мне было всего три года, поэтому до заключения я его не помню. Мне и не рассказывали, где он, говорили, что папа летчик, поэтому с нами не живет. Потом, когда отец вернулся с Колымы, начал работать в «туполевской шараге», мама сказала, что папа прилетел, можно с ним увидеться. И мы пошли. Помню небольшой дворик, затем нас провели в маленькую комнату, посреди которой стол и по два стула по обеим сторонам. И охранник. Я спрашиваю отца: как ты смог сесть на самолете в таком маленьком дворе? Он не успел ответить, как вступил охранник: сесть, говорит, легко, а вот выйти сложно.

Потом, когда папа занимался ракетостроением, запустил первый искусственный спутник Земли, собаку Лайку, а затем и Юрия Гагарина, и других космонавтов, он оставался засекречен. Даже свои статьи в «Правде» он подписывал «профессор К. Сергеев». Ему два раза хотели вручить Нобелевскую премию — за запуск спутника и за первый полет человека в космос. Но когда Хрущеву позвонили из Нобелевского комитета, чтобы выяснить имя человека, он сказал: это заслуга всего советского народа. Только после того как отца не стало, его имя рассекретили, многие люди начали приходить к нам, приносить вещи, связанные с ним, — так родилась идея создать музей памяти отца прямо дома. Есть тут карандашница, которую папа сделал из корпуса гранаты, его кепка, бинокль, запонки, часы, логарифмическая линейка, портсигар, подаренный Тухачевским в 1933 году. Внутрь мама положила отрывок письма, которое отец написал ей, когда я родилась, и передал вместе с цветами. Там такие строки: «Солнечным светом своим освети эти цветы. Пусть они никогда не увянут». А вот и елочная игрушка, которую подарили сотрудники космодрома, когда родился мой старший сын. Спустя три года Сергей Павлович умер. Сейчас у меня большая семья: трое детей, пятеро внуков и правнучка. Старший сын Андрей — доктор медицинских наук, профессор, директор Европейской клиники спортивной травматологии и ортопедии. Дочь Маша тоже врач. Младший сын Сергей окончил Бауманку, как и мой отец.

культура: Прекрасно выглядите. Не поделитесь секретом?

Королева: Спасибо. Я в апреле отпраздновала 80-летний юбилей. Но очень много двигаюсь, постоянно чем-то занята. Не бывает такого, чтобы просто сидела перед телевизором. Много лет каталась на горных лыжах, люблю путешествовать, объездила почти всю Европу, недавно открыла для себя Индию. В этом году совершила уже шесть поездок. И главное, я убеждена, что жизнь прожита не зря.

Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 3 декабря 2015 > № 1641417 Наталия Королева


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 декабря 2015 > № 1591036 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой "Российской газете" о лекарственном обеспечении в России

Вероника Игоревна, я вас удивлю. Я вас не буду спрашивать про реформу здравоохранения. Потому что все планы уже оглашены, работа идет. Знаю, что вас полностью поддержал президент. Поэтому есть надежда, что все состоится. А поговорить я хочу о другом. Известна зависимость нашей страны от импортных лекарств. Это 70 процентов. Это чистый импорт. Но и та часть, которая изготавливается в нашей стране, в большинстве случаев содержит импортную составляющую - фармсубстанцию, или действующее вещество. Изменяется курс валют, повышаются цены, а лекарства нужны всем, даже здоровым. Как вы собираетесь с этим справляться?

Вероника Скворцова: Взят курс на импортозамещение, многое уже сделано. Мы работаем в тесном контакте с министерством промышленности и торговли. Министерство здравоохранения фактически составляет перечни лекарств, которые являются первоочередными и наиболее значимыми для населения, а минпромторг составляет планы по локализации производства и передаче необходимых технологий, тех, которых нет в нашей стране. И, соответственно, организует развитие тех технологий, которые у нас имеются.

Для нас первоочередная задача - создание полной нашей независимости и самодостаточности по иммунобиологическим препаратам: вакцинам, анатоксинам, тем препаратам, которые получают наши дети в рамках национального календаря прививок, а также тем, которые получает все население страны перед сезонными эпидемиями - гриппа и острых респираторных вирусных инфекций, чтобы максимально смягчить этот "удар".

У меня много друзей, и я от них часто слышу, что вот такое-то рекламируемое лекарство является фейком, такое-то лекарство, которое преподносится чуть ли не как панацея, тоже ни о чем. Вы, как минздрав, не считаете для себя важным реагировать на рекламу лекарств, которые на самом деле не дают того эффекта? Понятно, что это чьи-то бизнес-интересы.

Вероника Скворцова: Безусловно. Именно поэтому сейчас вместе с минэкономразвития, с другими федеральными ведомствами мы готовим поправки в Федеральный закон "О рекламе", для того чтобы реклама тех продуктов, которые непосредственно связаны с жизнью и здоровьем населения, подвергалась экспертизе. И только в том случае, если эта реклама соответствует всем необходимым критериям и не искажает действительность, она сможет появляться в СМИ.

Маркировку на упаковке лекарства можно будет прочитать с помощью мобильного телефона

Я думаю, что это разумно, потому что, понимаете, куча анекдотов существует по поводу "минздрав рекомендует", но на самом деле не существует на практике того, что минздрав рекомендует. Мне кажется, антимонопольная служба, которая ответственна за Закон "О рекламе" и за добросовестную конкуренцию, могла бы вам поспособствовать.

Вероника Скворцова: И минэкономразвития, и ФАС вместе с нами работают над разумными ограничения на рекламу лекарств. Но это не будет искусственный фильтр. Это будет независимая экспертиза, проведенная фармакологами и специалистами по тому или иному профилю медицины. Это не просто должно быть отсутствие каких-то искажений. Важно, чтобы информация была достаточно детализирована, чтобы те или иные лекарства не применялись не по назначению.

Дело в том, что любое лекарство должно использоваться только тогда, когда это необходимо.Даже очень хороший препарат может дать совсем неожиданный эффект, если он применяется одновременно с другими бездумно. Препараты в комплексе могут иногда усиливать лечебный эффект друг друга или, наоборот, его погашать или искажать действие лекарства в случае их несочетаемости. Здесь очень много нюансов. Мы радуемся тому, что уровень самолечения сейчас в стране у нас снизился. Конечно, рецептурные препараты нужно использовать только тогда, когда их назначает врач. Пациент не имеет медицинского образования, и ему очень трудно разобраться в особенностях действия того или иного препарата.

Кстати, есть и другая проблема, с моей точки зрения - вопиющая. Это проблема фальсификата. Все знают, что бывают лекарства с недовложением активного вещества, другими нарушениями. Многие даже выбирают "свои" аптеки, что на самом деле не гарантирует от покупки подделок. Поправьте меня, если я не прав, но я не вижу никакой работы минздрава с точки зрения контроля аптек. Уголовную статью за фальсификат ввели. Но на деле по этой статье еще никто не ответил.

Вероника Скворцова: На самом деле, это не так. Выборочный контроль серий лекарственных препаратов не просто сохранился, он существенно вырос. За последние 2-3 года объем проверок увеличился более чем в 2,5 раза. Более того, в федеральных округах мы создали сеть лабораторий по оценке качества лекарств с учетом возможности сопоставления с эталонным препаратом. При каждой есть мобильные комплексы, что позволяет с выездом на склад, в аптеку проверить ту или иную партию. Используются современные неразрушающие лекарство технологии, в частности, методы спектроскопии. Это позволяет существенно повысить качество проверок.

Кроме того, совместно с МВД России и центральным бюро Интерпола в 2015 году мы участвовали в Международной операции Pangea, направленной на пресечение продажи фальсифицированной медицинской продукции, в том числе через Интернет. Операция включила более 300 контрольных мероприятий.

Сегодня доля изымаемых из обращения недоброкачественных препаратов составляет около 0,5%-0,6%. При этом случаи фальсификации лекарств крайне редки - это менее одной сотой процента от общего количества серий, поступающих в обращение. Примерно такая же доля лекарств, поступающих на рынок с нарушением прав патентообладателя, то есть контрафактных препаратов. И это достоверные проверенные данные.

Действительно, мы ввели уголовную ответственность за производство и сбыт фальсифицированных, недоброкачественных и контрафактных лекарств с января 2015 года. Возбуждено два уголовных дела за фальсификацию. Для того чтобы полностью решить проблему фальсификата и контрафакта, мы разработали поправку в Федеральный закон "Об обращении лекарственных средств", вводящую обязательную маркировку лекарств. Эту маркировку можно будет "прочитать" даже с помощью специальной программы на мобильном телефоне. Человек покупает упаковку, тут же прикладывает телефон, сканирует метку и читает номер партии, серию, название препарата и так далее. Таким образом, можно вообще исключить возможность любой фальсификации. Эту систему мы начнем внедрять в следующем году.

Начнем с дорогих препаратов, связанных с программой "семь нозологий", затем расширим маркировку на лекарства из перечня жизненно необходимых и важнейших. В итоге, охватим все препараты, независимо от того, гарантирует их государство или они просто поступают на рынок.

Полгода назад разные СМИ сообщали разные данные об уровне смертности. Кто-то говорил, что он у нас уменьшается, а продолжительность жизни увеличивается. Кто-то говорил - наоборот. У меня сложилось такое ощущение, что шла какая-то информационная война. Поясните, пожалуйста: что же все-таки у нас происходит с уровнем смертности за последние пять лет?

Вероника Скворцова: Прежде всего хочу сказать, что у нас последовательно увеличивается продолжительность жизни и меняется возрастная структура населения. У нас действительно увеличивается доля лиц старше 60-летнего возраста. Происходит это неравномерно по территории страны. Скажем, в Центральном ФО, ряде регионов Северо-Западного ФО это более выражено. В то же время, в Северо-Кавказском округе самое молодое население. У лиц старше 60-летнего возраста, естественно, смертность в несколько раз выше, чем у лиц трудоспособного возраста. И получается так, что если посмотреть каждую возрастную группу, то смертность снижается в каждой возрастной группе, но за счет того, что доля людей пожилого возраста становится больше, в целом по стране темпы снижения смертности несколько снижаются. Это первый момент.

Второй момент - с декабря 2014 года по апрель 2015 года в России, также как на территории еще 14 европейских стран, существенно повысилась смертность от гриппа и связанных с ним осложнений - пневмонии, обострений сердечно-сосудистых, эндокринных заболеваний, которые часто возникают "на хвосте" тяжелых вирусных инфекций.

Мы можем говорить о сезонной смертности?

Вероника Скворцова: Нет, это не сезонная смертность. В прошлом эпидемическом сезоне произошла ошибка в составлении вакцинного штамма против сезонного гриппа: Всемирная организация здравоохранения не учла дрейфа одного из штаммов этого вируса, который был распространен в северном полушарии, в том числе на нашей территории и в Европе. В начале года у нас отмечалось повышение смертности на 5,4% именно по этой причине - от сопряженных с гриппом заболеваний. Для того чтобы нивелировать этот подъем, нам пришлось удесятерить усилия в текущем году. Мы ввели жесткую систему мониторинга в регионах по основным критериям качества оказания медицинской помощи по основным классам заболеваний, которые, собственно, и дают основную смертность. Были выбраны те критерии, которые в рамках международных мультицентровых исследований доказали прямое свое влияние на показатели смертности. Таких показателей несколько десятков, но главных, ключевых - 19. Благодаря им, мы фактически видим, в чем недоработки каждого региона и помогаем в ручном режиме справиться с теми проблемами, которые у них существуют. Это один блок нашей работы, очень значимый. Второй момент: ясно, что все заболевания, как и, собственно, состояние здоровья людей, первым делом фиксируются в первичном звене здравоохранения. То есть, если поликлиника не дорабатывает, то нет нормальной помощи больным с хроническими заболеваниями, что приводит к увеличению катастрофических состояний - инсультов, инфарктов миокарда. Кроме того, пропускаются ранние стадии онкозаболеваний, увеличивая количество запущенных случаев. Поэтому мы особо занимаемся совершенствованием работы первичного звена. Ведем мониторинг работы каждого терапевтического участка, их у нас в стране более 60 тысяч. Еженедельный контроль ведется за числом смертей на участке, за числом вызовов скорой медицинской помощи. Мы анализируем причины вызовов. Например, нонсенс, когда две трети вызовов связаны с гипертоническими кризами. Это, по сути, означает, что гипертонией никто не занимается в первичном звене, не подбирает терапию людям, которые проживают на прикрепленной территории. Сейчас мы уже получили хорошие результаты от такого контроля. Скажем, за последний год у нас резко выросла активная выявляемость онкозаболеваний. В том числе увеличилась доля опухолей, которые выявляются на ранней, первой-второй стадии, когда больному можно оказать помощь наиболее эффективно. При проведении диспансеризации выявляемость раков на ранних стадиях превысила 70%. Это существенный качественный скачок. А в целом по популяции, независимо от того, прошел человек диспансеризацию или не прошел, выявление онкозаболеваний на ранних стадиях превысило уже 52%, что также является шагом вперед.

Поменяем тему. Есть поговорка: каков поп, таков и приход. И должен сказать, что за время моей работы в правительстве я убедился в правильности этого тезиса, применительно к министрам уж точно. Давайте о попе. То есть о вас. Довольно интересный факт из вашей биографии, что вы окончили две школы - музыкальную и математическую. Причем математическую с золотой медалью. Казалось бы, ни та, ни другая школа никакого отношения к медицине не имеют. Но тем не менее поступили во Второй мед и окончили его. Почему все-таки пошли учиться на врача?

Вероника Скворцова: На мой взгляд, математика и музыка - это то, что должен получить каждый ребенок в детстве. Математика - это стиль и строй мышления. Это формирование логических связей между всем, что человек наблюдает вокруг себя и внутри себя. Музыка формирует тонкость восприятия, чувствительность, если хотите, умение понимать и прощать мир и окружающих людей. Поэтому, мне кажется, что это хороший базис для любого человека, независимо от профессии, которую он выбирает. Если говорить о выборе медицины, на самом деле, я на подкорковом уровне всегда знала, что это мое, и не только потому, что Второй мед (РНИМУ им. Н.И. Пирогова. - Прим. ред.) окончили мои родители. Здесь же училась еще моя прабабушка. Она выпускница Высших женских курсов, которые, собственно, как раз затем и трансформировались во Второй мед.

Вы врач в пятом поколении?

Вероника Скворцова: Да, в пятом поколении, и все мои близкие оканчивали именно Второй мед, за исключением моего прапрадеда, который окончил Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге и стал там профессором в 1896 году. Потом семья переехала в Москву, где вся наша династия связана с Высшими женскими курсами и Вторым медом. Я с юности очень увлеклась строением и функционированием мозга. В тот период были сделаны открытия Пенфилдом, другими учеными в отношении создания нейрональных ансамблей. Собственно, впервые появилось понимание, как формируется ответ мозга на любую информацию, окружающую человека. Я хотела посвятить свою жизнь именно этому.

Тогда возникает вопрос. Вы - врач-невролог с огромным опытом, насколько я знаю, самый молодой доктор наук - женщина в мире, автор свыше 400 научных работ, член-корреспондент Академии наук, один из инициаторов создания Национальной ассоциации по борьбе с инсультом. У вас несколько патентов на изобретения. То есть вы - врач-практик, чего вас вдруг, мягко говоря, понесло на руководящую работу?

Вероника Скворцова: Никогда таких планов у меня не было. Так получилось, что, действительно, жизнь меня ввела в поле научных исследований по сосудистой патологии мозга, и в течение ряда лет я была исполнительным директором Всемирной федерации инсульта, возглавляла экспертную группу по защите мозга от поражения, или нейропротекции. В начале 2000-х годов я написала национальную программу по борьбе с сосудистой патологией, в том числе с сосудистой патологией мозга, которая стала частью национального приоритетного проекта "Здоровье". Собственно говоря, приглашение на работу в министерство здравоохранения, которое я получила от Татьяны Алексеевны Голиковой, было связано с тем, что в тот момент я возглавляла это направление в стране. Поскольку сосудистая программа стала одной из отраслеобразующих, то человеку, который вел эту программу, проще было руководить развитием этого направления из министерства. Поэтому мой приход в ведомство случился независимо от каких-то моих желаний или амбиций - это было логичное продолжение моего профессионального развития.

Как вы относитесь к недоброжелателям, которых у вас немало? Игнорируете, раздражаетесь, расстраиваетесь, пытаетесь объясниться?

Вероника Скворцова: Пожалуй, ничто из перечисленного не отражает моего отношения. Я отношусь к наличию недоброжелателей, как к условиям очень сложной задачи развития здравоохранения в нашей стране. Я стараюсь анализировать все те комментарии и замечания, которые высказывают, и брать их на вооружение, используя для улучшения системы в дальнейшем. Это первое. Второй момент: если я вижу алогизм в том, что они говорят, несправедливость их суждений, я просто их прощаю. Я их прощаю.

Я знаю, что у вас прекрасная семья. Тем не менее вы никогда не говорите на эту тему. Почему?

Вероника Скворцова: Мне кажется, у каждого человека должно быть что-то сокровенное, что не является предметом обсуждений.

Тогда в завершение интервью попрошу вас рассказать ваш любимый медицинский анекдот.

Вероника Скворцова: Пожалуй, мой любимый анекдот о том, как Бог спускается на землю и хочет посмотреть, каким образом проходит прием в поликлинике. Он вызывает первого пациента из коридора, который въезжает на коляске. Бог говорит: встань и иди! Пациент встает и выходит из кабинета на своих ногах. Больные в коридоре спрашивают его, как понравился ему новый врач. А он в ответ: да что это за врач, как он может понравиться? Он даже давление не померил...

Я так думаю, что в этой шутке большая доля жизненной правды.

Я вам могу подарить еще один медицинский анекдот: ветеринар приходит на прием к терапевту. Терапевт: на что жалуетесь? Ветеринар: Ну-у, так каждый может!

Вероника Скворцова: Это замечательно. Спасибо.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 декабря 2015 > № 1591036 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > inform.kz, 3 декабря 2015 > № 1569606 Торегельды Шарманов

Как нужно питаться, чтобы дожить до 100 лет, какие продукты нужно употреблять в пищу, а в каких себя ограничить - об этом рассказал в интервью «Казинформу» президент Казахской академии питания, доктор медицинских наук, академик Торегельды Шарманов.

- Торегельды Шарманович, Вы часто выступаете с лекциями о здоровом питании. И сегодня многие придерживаются правильного питания, посещают тренажерный зал... Смогут ли казахстанцы похвастаться крепким здоровьем через 20-30 лет?

- К долголетию и здоровью надо стремиться с первых дней жизни, даже можно начать в утробе матери. Надо уменьшать употребление жирной пищи, белковых носителей, есть больше овощей и фруктов, волокносодержащих веществ. Надо избегать белого хлеба, быстроусвояемых сахаров. Люди думают, что к ожирению приводит жирная пища - ничего подобного. Надо меньше употреблять углеводы сахаров, жидкости сахаросодержащие. Кока-кола, пепси - очень опасные, сегодня молодежь увлекается фаст-фудами, хот-догами. Эта еда приводит к заболеваниям сердечно-сосудистой системы, вплоть до рака. Сейчас надо есть в день не меньше 400 граммов овощей и фруктов. А у нас, в Казахстане на душу населения приходится 150-200 граммов. Это очень мало. Надо знать соотношение здоровой пищи: это 25-30% жиров, 11-13% белков, 55% углеводов при 100% энергообеспечении. В этом и есть рецепт здорового питания. Но нельзя забывать, что такие факторы, как постоянный стресс, неустойчивость, непростые перипетии бизнеса - все это отражается на здоровье.

- Как Вы относитесь к биологически активным добавкам?

- Отношусь нормально. За многие годы состав продуктов в результате техногенных процессов утерял свои необходимые вещества: меньше стало витаминов, микроэлементов. И БАДы, и витамины сегодня не только можно, но и нужно употреблять. Какие именно, зависит от потребностей вашего организма, также необходимо проконсультироваться с врачом.

- Как известно, на наших рынках продают много экзотических фруктов, некоторые из них генно-модифицированные. Что Вы об этом думаете?

- На эту тему много говорят, но, к сожалению, много домыслов. Нужно понять, что генно-модифицированные продукты прочно вошли в нашу жизнь. В свое время мы также боялись селекции. Теперь это происходит с генно-модифицированными продуктами. ГМО не может повлиять на человеческий организм.

- Расскажите о своем рационе. Что Вы едите?

- Я аскет по природе и придерживаюсь строгих правил. Мне идет 86 год, и мне надо особенно следить за своим здоровьем. С утра я делаю физзарядку, хожу, а если зима - занимаюсь у себя в тренажерном зале, потом принимаю контрастный душ. Завтракаю причудливо, многие меня не понимают. Один помидор, один огурец, один перец болгарский или яблоко, и чай с растительным молоком - сливки. Ни хлеба, ни масла, ни колбасы, ничего не ем. В обед - суп с птичьим или конским мясом. Баранину не ем, вообще не ем красное мясо. Надо отметить, что конина - тоже красное мясо, но это другое мясо по усвояемости, по полезности не сравнить. Также и с молоком. Кобылье и коровье молоко очень отличаются между собой. Кобылье молоко нельзя стерилизовать, кипятить. Если все прокипятишь, простерилизуешь, то потеряются качества, содержание витаминов и микроэлементов, и белок изменится, потому как он нежный. Белок один к одному с женским молоком. И много витаминов С. А коровье молоко не кипятишь, не стерилизуешь - портиться, если кипятишь, оно теряет огромное количество полезных свойств. Я не употребляю коровье молоко, и не ем из него сыр.

- Кстати о молоке, летом этого года Вы презентовали продукцию на основе кобыльего молока...

- Да, мы создали продукты на базе кобыльего молока. Это торты, мороженое, шоколад, печенье, йогурт. В этих продуктах 0% сахара, нет транс-жирных кислот, потребление которых приводит к диабету, раку, ожирению. Сейчас мы приобретаем новое оборудование для того, чтобы производить широкомасштабно. А пока у нас есть кафе по ул.Толе би, 127, где мы предлагаем посетителям попробовать наше мороженое, пока в малом объеме, потому что наше оборудование не позволяет производить его в большом количестве. Кто питался, тот в восторге. Мы хотим пустить его не только по Казахстану, но и на экспорт тоже. Продукция стоит несколько дорого, особенно шоколад, его цена дороже той, что предлагают сегодня на рынке. Но качество изумительное, особенно мороженое - у него необыкновенный вкус. Те, кто знают толк в здоровом питании, понимают, о чем я говорю.

- Скоро Новый год, а значит, столы казахстанцев будут ломиться от изобилия пищи. Как избежать переедания за праздничным столом?

- Несмотря на большое искушение, надо постараться воздержаться от жирной и калорийной пищи. Надо помнить, что праздники пройдут, и могут возникнуть серьезные проблемы со здоровьем. Маленькая поджелудочная железа не сможет справиться с большим объемом пищи. Советую запастись так называемыми таблетками, содержащими ферменты. Приготовьте побольше овощных салатов, на горячее можно запечь рыбу или потушить мясо птицы. И, конечно, надо поберечь свою печень - не злоупотреблять алкоголем.

- Вы медик с огромным стажем: дайте, пожалуйста, оценку нынешней системе отечественного здравоохранения.

- После распада Советского Союза отечественное здравоохранение многие годы было на распутье, но, наконец, нашло свой путь. Государство выделяет большие деньги, это очень хорошо. Однако по-прежнему остается высокой младенческая и материнская смертность, заболевания сердечно-сосудистые, патологии. Но впервые мы сделали поворот в сторону первичной медико-санитарной помощи. В этой сфере отечественное здравоохранение занимает центральное место, раньше было позади. А сейчас здравоохранение сделало акцент на предупреждение болезни. Предупреждение болезни - дешевле обходится, предупредить легче. В этом заслуга Министерства здравоохранения и социального развития. Нынешний министр отлично понимает социальное направление. Она вроде не врач, но прекрасно разбирается в медицине и в социальных вопросах, она уловила суть социального развития, и сейчас в этом направлении успешно работает, руководит в этой сложной сфере.

Автор: Динара Балымбетова

Казахстан > Медицина > inform.kz, 3 декабря 2015 > № 1569606 Торегельды Шарманов


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 30 ноября 2015 > № 1565853 Тулеген Аскаров

Дешевая нефть требует денег работодателей

Тулеген АСКАРОВ

Прошлогоднее поручение главы государства, данное им в послании народу Казахстана, изучить вопрос о введении обязательного медицинского страхования с переходом к солидарной ответственности государства, работодателя и работника за его здоровье, приобрело свой юридически оформленный вид в соответствующем законе, подписанном в Акорде на днях.

Вторая попытка была неизбежной

Напомним, что весной этого года в материале «ФОМС-2 или стоит ли Казахстану дважды входить в одну и ту же реку?» говорилось о том, что в отечественных реалиях очередная попытка создания такой системы является весьма рискованным проектом с высокой вероятностью его финансового банкротства. Основные причины, препятствующие деятельности ОМС, известны давно. В первую очередь это нежелание работодателей платить дополнительные взносы в эту систему, после того, как государство обязало их перечислять еще и 5% за работников в условно-накопительную систему, а также огромное количество так называемых самозанятых граждан, работающих в «теневой» экономике и не делающих никаких отчислений в накопительную пенсионную систему, не говоря уже об уплате налогов.

Кроме того, мы рассказывали весной читателям со ссылкой на выступление в Алматы Анны Вольт, генерального директора компании «WP German Med CARE», о значительных трудностях, с которыми столкнулась сейчас уникальная и высокоэффективная система ОМС Германии. Там из-за старения населения снижается число плательщиков страховых взносов при росте стоимости лечения, что грозит в итоге превышением затрат на функционирование этой системы над поступлениями в нее и последующим банкротством.

Напомним и о неудачной попытке запуска системы ОМС в нашей стране в 90-х годах прошлого века, завершившейся ее крахом. Тогда аккумулированные в фонде ОМС средства исчезли с банковских счетов, а руководитель этой организации – Талапкер Иманбаев – подался в бега, оказавшись в итоге в США. Казахстанское правосудие признало его заочно в хищении крупных средств ФОМСа, приговорив к 9-ти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с конфискацией имущества, а ФОМС был упразднен. В прошлом году после долгого молчания г-н Иманбаев дал интервью интернет-порталу Forbes.kz, обвинив в развале ФОМС покойного зятя президента Рахата Алиева.

По мнению г-на Иманбаева, тогдашняя система ОМС функционировала успешно, хищений в ней не было, финансовый механизм был прозрачным и понятным как для застрахованных в ней работников, так и врачам, работодателям и контрольным органам.

Сам он утверждает, что тогдашняя реформа была наиболее социально ориентированной и защитила право граждан на качественное медицинское обслуживание «без вытягивания денег из карманов населения». После краха ФОМС произошел возврат к распределительной системе. Почему спустя много лет власти Казахстана вновь решили попытаться внедрить систему ОМС, гадать не приходится, - как и в «лихих» 90-х, цены на нефть низки, а казна не может нести прежние расходы на здравоохранение.

Знакомая схема

Как бы то ни было, 16 ноября президент Казахстана поставил свою подпись под законом «Об обязательном социальном медицинском страховании» за номером № 405-V ЗРК, вступающим в действие с 1 марта следующего года. Исключение составили три его статьи - 5, 6 и 7-я, которые приобретут юридическую силу с 1 июля 2017 года. Статья 5 называется «Право на медицинскую помощь в системе обязательного социального медицинского страхования», 6-я – «Право выбора организации здравоохранения в системе обязательного социального медицинского страхования», а 7-я – «Медицинская помощь в системе обязательного социального медицинского страхования». Из этого легко понять, что в полном объеме система ОМС, точнее, ОСМС согласно новому закону, начнет работать не ранее, чем через полтора года.

Схема новой системы не особо отличается от механизма ФОМС, использовавшегося в 90-х годах. Плательщики отчислений и взносов в фонд социального медицинского страхования ФСМС должны переводить за счет собственных средств деньги в эту некоммерческую организацию. Далее ФСМС за счет аккумулированных отчислений осуществляет закуп и оплату услуг субъектов здравоохранения, которые оказывают затем населению медицинскую помощь в объемах и на условиях, предусмотренных договором. Кстати, такими субъектами могут выступать не только организации здравоохранения, но и физические лица, занимающиеся частной медицинской практикой и фармацевтической деятельностью.

Под стажем участия в этой системе понимается период, за который осуществлялась уплата отчислений и (или) взносов. Срок страхования определен как период, в течение которого сохраняется право на получение медицинской помощи в системе ОСМС при перерыве стажа участия. Гражданам, за которых не поступили отчисления и (или) взносы в ФСМС, либо которые не уплатили взносы в фонд, предоставляется гарантированный объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с Кодексом «О здоровье народа и системе здравоохранения».

Статус ФСМС определен как акционерное общество, единственным учредителем и акционером которого является правительство. Активы фонда, помимо оплаты расходов и мероприятий по оказанию медицинской помощи в системе ОСМС, могут размещаться в финансовые инструменты по перечню, определяемому правительством. Примечательно, что по закону активы фонда не могут быть предметом залога, взысканы по требованию кредиторов, предметом ареста или иного обременения имущества, взысканы инкассовым распоряжением по обязательствам фонда и третьих лиц, переданы в доверительное управление (исключение составляет только Нацбанк) и выступать предметом обеспечения исполнения не выполненного в срок налогового обязательства.

Зарабатывать ФСМС будет за счет комиссионного вознаграждения, получаемого от активов фонда. Предельная величина процентной ставки этого вознаграждения по закону ежегодно устанавливается правительством. Инвестиционная деятельность ФСМС осуществляется на основании договора доверительного управления с Нацбанком. При этом на последний возлагается обязанность вести учет всех операций по аккумулированию и размещению активов ФСМС, получению инвестиционного дохода и ежеквартальному предоставлению отчета о состоянии счетов и инвестиционной деятельности в соответствии с заключенным договором доверительного управления. А так как примерно такой же схеме Нацбанк управляет инвестиционным портфелем «ЕНПФ», то получается, что на фондовый рынок выйдет еще один солидный институциональный инвестор.

Право на медицинскую помощь в системе ОСМС предоставляется далеко не всем. По закону, оно охватывает граждан, за которых осуществлялась уплата отчислений и (или) взносов не менее двух месяцев за последние 12 календарных месяцев, предшествующих обращению за медицинской помощью в этой системе. Но при этом в статье 40 «Переходные положения» устанавливается, что с 1 января 2018 года срок уплаты отчислений и (или) взносов определен не менее 6 месяцев.

Следующая группа – те, кто обучался по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также организациях послевузовского образования в форме резидентуры до истечения 12 календарных месяцев, следующих за годом, в котором завершено обучение.

Третья группа - граждане, освобожденные от уплаты взносов в ФСМС в соответствии с пунктом 4 статьи 28. А таковых гораздо больше, чем работающих соотечественников, так как сюда отнесены дети, многодетные матери, награжденные подвесками "Алтын алқа", "Күміс алқа" или получившие ранее звание "Мать-героиня", а также награжденные орденами "Материнская слава" I и II степени, участники и инвалиды Великой Отечественной войны, инвалиды, лица, зарегистрированные в качестве безработных, лица, обучающиеся и воспитывающиеся в интернатных организациях, лица, обучающиеся по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также послевузовского образования в форме резидентуры, лица, находящиеся в отпусках в связи с рождением ребенка (детей), усыновлением (удочерением) новорожденного ребенка (детей), по уходу за ребенком (детьми) до достижения им (ими) возраста трех лет, неработающие беременные женщины, а также неработающие лица, фактически воспитывающие ребенка (детей) до достижения им (ими) возраста трех лет, пенсионеры, военнослужащие, сотрудники специальных государственных органов, сотрудники правоохранительных органов, лица, отбывающие наказание по приговору суда в учреждениях уголовно-исполнительной (пенитенциарной) системы (за исключением учреждений минимальной безопасности), и лица, содержащиеся в изоляторах временного содержания и следственных изоляторах.

Кстати, иностранцы и лица без гражданства, постоянно проживающие на территории Казахстана, а также оралманы, пользуются правами и несут обязанности в системе ОСМС наравне с гражданами нашей страны.

На кону – сотни миллиардов

Перейдем теперь к финансовому механизму ОСМС. В статье 14 в качестве плательщиков отчислений определены работодатели, включая иностранные юридические лица, осуществляющие деятельность в Казахстане через постоянное учреждение, а также филиалы, представительства иностранных юридических лиц. Плательщиками взносов являются государство, работники, индивидуальные предприниматели, частные нотариусы, частные судебные исполнители, адвокаты, профессиональные медиаторы и физические лица, получающие доходы по договорам гражданско-правового характера. При этом иностранцы и лица без гражданства, за исключением лиц, постоянно проживающих на территории Казахстана, и оралманы не являются плательщиками взносов.

Работодатели и налоговые агенты обязаны уведомлять работников и физических лиц, получающих доходы по договорам гражданско-правового характера, о произведенных ежемесячных отчислениях, а также удержанных и перечисленных взносах. Учет отчисления и взносов на базе индивидуальных идентификационных номеров будет вести недавно созданная Государственная корпорация «Правительство для граждан», она же обязана в течение трех банковских дней перечислить эти средства в ФСМС.

Взносы государства в систему ОСМС определены в виде процентной ставки от среднемесячной заработной платы, предшествующей двум годам текущего финансового года, которую определяет официальная статистика. С 1 июля 2017 года эта ставка составит 4%, с 1 января 2018 года поднимется до 5%, с 1 января 2023 года – до 6%, а с 1 января 2024 года – до 7%.

Отчисления работодателей, подлежащие уплате в ФСМС, привязаны к их расходам, выплачиваемым работникам в виде доходов. Здесь ставка с 1 января 2017 года определена законом в 2%, с 1 января 2018 года – 3%, с 1 января 2019 года – 4%, а с 1 января 2020 года – в 5%. Если исходить в качестве ориентира из размеров фонда заработной платы, составившего в целом по стране по итогам прошлого года 5 трлн. 191,1 млрд. тенге, то получаются весьма солидные поступления в ФСМС уже в 2017 году. Ведь 2% от указанной величины дают почти 104 млрд. тенге, а 5% дают 260 млрд. тенге! Между тем, размер фонда заработной платы не стоит на месте – в этом году согласно подсчетам статистиков, прирост составил за 9 месяцев 5,7% до 4 трлн. 4,1 млрд. тенге.

Взносы работников с 1 января 2019 года установлены в размере 1% от объекта исчисления взносов, с 1 января 2020 года – 2%. Индивидуальным предпринимателям, частным нотариусам, частным судебным исполнителям, адвокатам, профессиональным медиаторам и физическим лицам, получающим доходы по договорам гражданско-правового характера, платить в ФСМС придется сначала 2% от доходов с 1 января 2017 года. Через год эта ставка поднимется до 3%, с 1 января 2019 года – до 5%, а с 1 января 2020 года – до 7%.

Ежемесячный доход, принимаемый для исчисления отчислений и (или) взносов, не должен превышать 15-кратный размер минимальной заработной платы, установленной на соответствующий финансовый год законом о республиканском бюджете. В случае, если объект исчисления отчислений и (или) взносов за календарный месяц окажется менее МРП, то за основу берется один МРП.

На работодателей возлагается ответственность за предоставление декларации по индивидуальному подоходному налогу и социальному налогу, в которой отражаются сведения по начисленным отчислениям и (или) взносам. Кроме того, они обязаны ежемесячно не позднее 15 числа месяца, следующего за отчетным, предоставлять своим работникам сведения об исчисленных (удержанных) и перечисленных отчислениях и (или) взносах.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 30 ноября 2015 > № 1565853 Тулеген Аскаров


Узбекистан > Медицина > podrobno.uz, 26 ноября 2015 > № 1567265 Дилдора Мустафаева

На протяжении трех-четырех лет в Узбекистане ежегодно выявляется не более 4 тыс. новых пациентов с ВИЧ-инфекцией. А в этом году наметилась тенденция к снижению выявляемых случаев. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года их стало меньше почти на 100 человек, пишет газета Uzbekistan Today.

Как утверждает заместитель директора Республиканского центра по борьбе со СПИДом Дилдора Мустафаева, специалисты намерены обеспечить устойчивое снижение этого показателя.

– Что стало основой для улучшения эпидемиологической ситуации в стране?

– Повышение доступности квалифицированных медицинских услуг и эффективная работа по профилактике. В стране создан Республиканский центр по борьбе со СПИДом, который имеет филиалы во всех областях Узбекистана. Эти учреждения оснащены современным оборудованием, обеспечивающим высочайшую точность диагностики. Для удобства населения создано 59 межрайонных лабораторий. Децентрализовано обеспечение ВИЧ-инфицированных препаратами ретровирусной терапии. Раньше им приходилось ехать за лекарствами в областной центр, а теперь они получают препараты у врача инфекциониста по месту жительства. Стараемся внедрять в практику все инновации, которые позволяют улучшить качество жизни пациентов. К примеру, в 2006 году, когда в республике только начиналось внедрение ретровирусной терапии, больной должен был за сутки принять 12 капсул препарата, сегодня достаточно одной перед сном. В наших больницах есть несколько видов препаратов, и в случае их индивидуальной непереносимости, врачи могут подобрать лечение каждому пациенту.

Нам удалось добиться широкого охвата населения профилактическими мероприятиями, медицинское обследование на ВИЧ- инфекцию. Ее обязательно проходят трудовые мигранты, лица, вступающие в брак, доноров и беременные женщины. Это способствует выявлению заболевания на ранних стадиях и оказанию квалифицированной медицинской помощи, повышающей качество и продлевающей продолжительность жизни.

– Каким образом планируете обеспечить дальнейшее снижение новых случаев заболеваемости?

– Средняя продолжительность жизни ВИЧ-инфицированного – около 20 лет. антиретровирусная терапия позволяет продлить жизнь на 30-50 лет. Не менее важно и то, что антиретровирусная терапия способствует снижению риска передачи инфекции от больного к здоровому.

Уже на протяжении нескольких лет в Узбекистане используется методика, благодаря которой 99,8% детей, появившихся от ВИЧ-инфицированных матерей, рождаются здоровыми.

Есть проблема браков, которые создаются осознанно молодыми людьми, один из которых ВИЧ-инфицирован. Недавно из ВОЗ мы получили информацию о том, что разработаны методики, которые позволяют таким семьям прожить долгую и счастливую жизнь с минимальным риском заражения здорового супруга и рождением здоровых детей. В ближайшей перспективе они будут использоваться и в Узбекистане.

Более того, рассматривается вариант назначения антиретровирусной терапии всем ВИЧ-инфицированным. Сейчас основанием для ее назначения являются случаи, когда число СD-4 клеток в организме меньше 500.

– Почему же нас продолжают пугать СПИДом?

– В ВИЧ-инфекции действительно нет ничего хорошего. Она не излечима, а после 4-5 лет после заболевания у пациента появляются другие заболевания, чем дальше – тем чаще. Для повышения эффективности борьбы с заболеванием очень важно предоставлять людям информацию с учетом последних достижений медицины. Поэтому на сегодняшний день Республиканский центр по борьбе со СПИДом и его региональные филиалы ведут активную работу по повышению уровня знаний тех, кто принимает участие в просвещении населения. Большую часть наших помощников составляют учителя школ, лицеев, колледжей и вузов, а также врачи по формированию здорового образа жизни.

Темир Исаев

Узбекистан > Медицина > podrobno.uz, 26 ноября 2015 > № 1567265 Дилдора Мустафаева


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 26 ноября 2015 > № 1564274 Ижи Урбанец

Мы привносим новые стандарты

Как отечественным компаниям выйти на внешние рынки рассказал Ижи Урбанец

Поддержка фармацевтической индустрии сегодня воспринимается не только как традиционное инвестирование, но и вложения в национальную экономику страны. Ключевым фактором развития отрасли остается приверженность государства к политике инноваций: поддержка отечественных компаний на всех этапах производства, инвестирование в науку и развитие медицины. Молодые фармрынки, в число которых входит и Казахстан, могут занять свою нишу не только в странах ЕАЭС, но и в мире. Деловое издание «Капитал.kz» в беседе с Ижи Урбанцом, генеральным директором АО «Химфарм» (торговая марка SANTO Member of Polpharma Group), выяснило, как отечественным компаниям выйти на внешние рынки, а также скорректировать свои бизнес-процессы в условиях колебания курса.

- Ижи, пожалуйста, расскажите о себе.

- С 1 октября 2015 года я являюсь генеральным директором компании SANTO. Горжусь тем, что стал частью крупнейшей компании на фармацевтическом рынке Казахстана. Восхищен впечатляющими результатами, достигнутыми компанией, ее ценностями и сильной командой профессионалов. Кроме этого, я рад возможности жить и работать в Казахстане, так как это страна больших возможностей и хорошее место для жизни, особенно Алматы.

- Не так давно вы стали генеральным директором АО «Химфарм». Скажите, ждут ли компанию изменения в связи с вашим приходом? Планируете ли вы что-то менять в компании или ее стратегии на рынке?

- По итогам 9 месяцев 2015 года, по данным IMS Health, SANTO стала лидером фармацевтического рынка в денежном выражении, и я приложу все усилия, чтобы укрепить лидирующую позицию. Кроме этого, компания будет продолжать развитие крупнейшей долгосрочной инвестиционной программы в фармацевтической индустрии и расширять присутствие в других странах путем увеличения экспорта продукции, производимой в Южном Казахстане. В частности, сейчас мы расширяем свое присутствие на рынках Кыргызстана и Туркменистана. По итогам 9 месяцев 2015 года мы экспортировали 4,4 млн упаковок наших препаратов за рубеж.

- С какими проблемами сталкиваются на казахстанском рынке производители лекарств?

- Фармацевтический рынок Казахстана ничем не отличается от любых других рынков. На мой взгляд, местный рынок характеризуется множеством вызовов, которые диктует современная социально-экономическая ситуация. В частности, сейчас происходит интеграция и гармонизация законодательств в рамках ЕАЭС и рынок находится на стадии активного становления. Скоро на нем появятся новые игроки, поскольку общий рынок будет охватывать сразу несколько стран. Все это приведет к тому, что компании должны будут повышать конкурентоспособность своей продукции. Результатом станет внедрение международных стандартов производства и повышение качества препаратов, от чего в конечном итоге выиграют и наши потребители, и отечественная индустрия, и система здравоохранения в целом.

Говоря о мерах государственной поддержки казахстанского производителя, хотелось бы подчеркнуть, что вопрос обеспечения населения доступными и качественными лекарственными препаратами является вопросом национальной безопасности. Государство нас сильно поддерживает долгосрочными договорами на приобретение лекарственных средств в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи. На следующий год сумма закупки должна вырасти, что, на мой взгляд, показывает всю значимость и понимание государством местного производства лекарственных средств. Хотелось бы еще отметить, что мы, как компания, ответственны не только за производство и поставку лекарств, но и за развитие и поддержку молодых специалистов, докторов и студентов. Несколько лет назад мы запустили образовательный проект с целью повышения качества образования студентов и квалификации медицинских работников. И ежегодно более 500 человек участвуют в нашем образовательном проекте.

- Каковы основные тенденции развития фармрынка, на ваш взгляд? Как рынок будет развиваться дальше?

- Сложившаяся в стране экономическая ситуация, безусловно, оказывает влияние на все без исключения отрасли экономики Казахстана. В то же время необходимо отметить, что фармацевтические товары не только в Казахстане, но и в мире относят к товарам первой необходимости. В фармацевтической индустрии страны сегодня происходят значительные изменения в связи с интеграционными процессами в рамках ЕАЭС и гармонизацией законодательной базы. Считаю важным отметить, что Казахстан раньше других стран – участниц ЕАЭС запустил полномасштабную кампанию по переходу на стандарт GMP среди фармпроизводителей. Таким образом, мы получили конкурентное преимущество, имея уже готовые стандартизированные производства.

Ижи Урбанец по праву считается новатором в фармацевтическом мире. За его успешную профессиональную деятельность произошло немало значимых процессов. Так, в 1999 году в компании IVAX Russian Operations господин Урбанец расширил представительства компании в Таллине, Киеве, Риге, Загребе, Софии, Бухаресте, Вильнюсе, Ташкенте и Алматы. Ему удалось увеличить прибыль компании в пять раз за четыре года и расширить штат с 40 до 250 человек. В 2011 году в Чехии за рекордно короткое время под руководством Ижи Урбанца было осуществлено строительство и запуск одного из самых крупных заводов в мире Mega Plant на 12 млрд таблеток, предназначенных для рынка США. Его опыт работы на производстве и коммерции уникален для фармацевтического рынка. Профессиональный опыт Ижи Урбанца – это долгое и волнующее путешествие, полное вызовов, устремлений и достижений. За свой профессионализм и самоотверженное отношение к работе в 2010 году господин Урбанец получил Кубок лучшего менеджера в Чехии, на который претендовало 200 кандидатов.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 26 ноября 2015 > № 1564274 Ижи Урбанец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 23 ноября 2015 > № 1559954 Петр Багрия

Президент АПЛУ: "Преквалификация ВОЗ – это требование не международных организаций, а нашего Минздрава"

Интервью президента ассоциации "Производители лекарств Украины" Петра Багрия агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как украинские фармпроизводители оценивают введение системы закупок через международные организации?

Ответ: Вначале мы не увидели рисков, но в настоящее время мы не высказываем восторга, так как не имеем ответов на целый ряд важных вопросов. Фарминдустрия Украины, которая заплатила в бюджет больше всех налогов в расчете на одного работающего сотрудника, сегодня оказалась отстранена от участия в закупках, которые передаются международным организациям.

Вопрос: Вы ожидаете, что при международных закупках тендеры будут проведены хуже, чем в прошлые годы?

Ответ: Мы не говорим, что будет плохо, мы говорим о том, что процедура должна быть понятной и прозрачной, без ограничений. Самое главное, о чем говорит отечественная фармотрасль, и что ее тревожит: мы хотим принимать участие в прозрачном конкурсе и в прозрачных тендерах. Но вместо того, чтобы дать нам такую возможность, нам говорят, что мы должны пройти процедуру преквалификации ВОЗ, а ведь ни одно отечественное предприятие не преквалифицировано ВОЗ, а значит, отечественные компании автоматически исключаются из процесса.

Вопрос: Приходилось слышать оценки, что отечественные предприятия не хотели проходить преквалификацию ВОЗ, что им это было не интересно…

Ответ: Что значит – не хотели? Прежде всего, нужно понимать, что украинские фармпроизводители сегодня имеют более высокую оценку, чем преквалификация ВОЗ – они имеют сертификаты GMP. А правила GMP у нас полностью гармонизированы с Евросоюзом. Я не думаю, что у нас в стране найдется много примеров, где целые отрасли производят свою продукцию по стандартам ЕС. Фармпромышленность именно такой прекрасный пример. Кстати сказать, именно наша ассоциация сыграла ключевую роль в том, чтобы пациенты нашей страны имели доступ к качественным лекарствам, поскольку именно мы сделали все возможное и не возможное для того, чтобы правила GMP ЕС стали стандартами в нашей стране. Во всем мире этого сертификата достаточно, чтобы продавать свою продукцию где угодно. И подтверждением тому является тот факт, что украинские препараты поставляются в 62 страны мира, почти 20% украинских лекарств идет на экспорт и этот экспорт растет с каждым годом на 15%. Разве это не доказательство качества, эффективности и безопасности наших лекарств. Повторяю: их сегодня выбирают пациенты 62 стран мира. Это с одной стороны. А с другой стороны - нет сегодня в Украине другой такой отрасли, которая демонстрирует такой прогресс в развитии, в приросте экспорта и платит налоги в среднем 116 тыс. грн с каждого рабочего места. Задача страны - делать все возможное для успешного развития собственной фармацевтической промышленности! Что касается процедур преквалификации ВОЗ, то они были внедрены для стран третьего мира. Как правило, эту процедуру проходят производители из стран юго-восточной Азии для поставок в Африку. При таких поставках тоже предъявляется требование к качеству препаратов, и ВОЗ с помощью своей процедуры преквалификации гарантирует качество препаратов, которые ВОЗ поставляет в рамках своих гуманитарных миссий в страны третьего мира. Формально, в Украине этой процедуры нет, она не предусмотрена украинским законодательством, поэтому украинские компании не проходили преквалификацию.

Я уверен, что украинские фармзаводы прошли бы такую процедуру, если бы у них было на это время. Отечественная фармпромышленность попала в ситуацию, когда у нее есть препараты, которые она успешно продает как у себя в стране, так и на других рынках, в том числе Евросоюза, а теперь нам говорят: хотите дальше продавать свои продукты своему государству - пройдите процедуру преквалификации ВОЗ, потратьте на это огромные деньги и время. Мы говорим, что наши продукты продаются в Европе и мы, и вы это знаете. Нет! У нас процедуры, мы заботимся о пациентах. Может, мы и хлеб у себя будем покупать только преквалифицированый ВОЗ, ведь правильное питание это залог здоровья пациентов!?

Вопрос: А кто должен был сделать такое исключение?

Ответ: Требования к производителям разрабатывал Минздрав. На днях мы встречались с миссией ВОЗ, представители которой сказали, что они не выдвигали требований преквалификации, что они понимают наши обстоятельства и наши аргументы. Миссия ВОЗ подтвердила, что требования преквалификации – это требование нашего Минздрава, которое было заложено в перечне лекарств, которые Минздрав передавал международным организациям для закупки, и к которым прописывал требования.

Вопрос: В законе о международных закупках закреплено, что эти закупки должны проводиться по процедурам международных организаций...

Ответ: Процедура закупки и требования к участникам это разные понятия. Мы готовы следовать процедуре закупки международной организации. Позвольте нам это сделать, исключив дискриминационные требования.

Вопрос: Кому-то официально отказали?

Ответ: В настоящее время торгов еще не было, поэтому пока говорить об официальном отказе рано, но во время рабочих встреч нам сказали, что у нас нет преквалификации ВОЗ, поэтому ничего нельзя сделать.

Вопрос: На одной из последних публичных встреч представителей международных организаций с представителями фармобщественности в Минздраве, международные организации говорили, что готовы идти на какие-то уступки и просят подавать заявки, что для них главное цена. На что представитель одной из отечественных фармкомпаний, хотя они официально этого не подтвердили, сказал, что эта компания три года назад пыталась получить преквалификацию ВОЗ, но ВОЗ не ответил на заявку. В результате, по словам представителя отечественной фармкомпании, противотуберкулезные препараты, которые Минздрав всегда закупал у этой компании, при закупках через международные организации обойдутся бюджету в разы дороже.

Ответ: Согласно процедурам международных организаций, прежде всего, проводится преквалификация участников, и потом сравнение цены. Если следовать тому, что говорили на встрече, то получается, что они должны нарушить собственные правила, а это уже элемент коррупции, и на них подадут в суд компании, прошедшие преквалификацию.

Мне трудно комментировать цены на отдельные препараты от отдельных поставщиков. Реальные цены закупок покажут только реальные торги. Практика показывает, что в предыдущие годы цены у международных организаций, мягко говоря, не всегда были ниже, чем у МОЗ. Хочется верить, что в 2015 году международные организации купят дешевле.

Вопрос: Почему отечественные фармпроизводители говорят об этом только сейчас, почему не предупреждали о такой опасности в начале процесса, когда еще готовились подзаконные акты?

Ответ: Мы дискутировали, и мы не возражали против того, что к закупкам будут привлечены серьезные международные институции с опытом. Но когда мы увидели, что в требованиях к участникам торгов жестко выписано наличие преквалификациии ВОЗ для отечественных препаратов, мы заговорили об этом открыто и громко. Особенно, когда стало понятно, что требование преквалификации выдвинули не международные организации, а наш украинский Минздрав, мы сразу отреагировали - есть обращение к президенту, премьер-министру. С точки зрения бизнеса, международные организации, возможно, смогут через госзакупки завести в Украину некоторые очень дешевые препараты, чтобы забрать этот рынок, как это произошло с вакцинами - сегодня вакцин украинского производства просто нет, а импортные становятся все дороже.

Вопрос: Но ведь это произошло не сейчас, а несколько лет назад….

Ответ: Началось несколько лет назад и продолжает разрушаться и сегодня. Поэтому нельзя разрушать дальше то, что осталось и развивается. Фактически, вместо господдержки нас, производителей обвиняют, в том, что препараты дорогие, что мы получаем сверхдоходы и все время ссылаются на цивилизованные страны. При этом никто не говорит, что во всем цивилизованном мире государство стимулирует развитие фармотрасли через реимбурсацию, страховую медицину, другие механизмы. Такая уважаемая во всем мире организация как Мировой банк, проводя торги в рамках своих проектов по всему миру, среди прочих цивилизованных требований к участникам торгов, также требует стимулирования развития собственных экономик стран, где эти торги проводятся. Другими словами, предусмотрены преференции для локальных производителей. Эти преференции составляют до 15% стоимости. И именно, эти преференции служат, в том числе, фактором, стимулирующим развитие локального производства, притоку инвестиций в страну, доступу к новым технологиям, созданию рабочих мест, увеличению налоговых поступлений, и потом уже увеличению средств на финансирование, в том числе, и здравоохранения. А в данном случае Минздрав пишет дискриминационные требования к собственным производителям! Скажите, кто после этого придет к нам с инвестициями, с новыми технологиями, откуда возьмутся рабочие места? Как в таких условиях реализовывать политику импортозамещения, улучшать внешнеторговое сальдо? А ведь лекарственные препараты это вторая по величине (после газа) статья импорта для нашей страны. Уверен, что отечественная фармотрасль готова существенно уменьшить эту зависимость!

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию вокруг реимбурсации инсулинов, которая должна быть внедрена с 2016 года. Диабетические пациентские организации говорят, что в нормативных актах, которые будут сопровождать реимбурсацию, закреплено, что впервые выявленному пациенту будут назначать только отечественный инсулин, независимо от того, подойдет он ему или нет. Пациентские организации считают, что это нарушает права пациентов и лоббирует отечественную фарминдустрию.

Ответ: Фактически, нет отечественного и неотечественного инсулина. Например, одна международная компания производит инсулин на украинском заводе. Это отечественный инсулин или импортный? Если в нормативном документе Минздрава записано, что при выписке рецептов нужно отдавать предпочтение отечественным препаратам, на мой взгляд, это правильно. Если препарат некачественный, то государство просто не должно его регистрировать.

Я, например, когда прихожу в аптеку, отдают предпочтение отечественному препарату. Во- первых он дешевле, во-вторых, я точно знаю, что все наши фармацевтические лидеры делают качественные препараты. Один из наших отечественных производителей сегодня продает свой рентген-контрастный препарат в Европе, и его там покупают, в отличие от, наших, государственных больниц, где отдают предпочтению немецкому препарату, который дороже в разы.

Если речь идет о государственных деньгах, то нужно помнить, какими средствами может располагать государство, и какой уровень помощи оно способно обеспечить своим гражданам? Сначала государство должно дать необходимый уровень помощи всем без исключения гражданам, и только потом, говорить о каких-то экстра-услугах. Но сначала всем равный минимально необходимый доступ! Например, если говорить об инсулине, то нужно понимать, что только 5% пациентов используют очень дорогой аналоговый инсулин, но из 600 млн грн, которые выделяются на инсулины вообще, на аналоговый тратится 35% бюджета. При этом в стране есть люди, которые не получают даже самый простой инсулин! Это нормально?

Вопрос: Но аналоговый инсулин пациенты оценивают выше. Говорят, что, принимая его, они лучше себя чувствуют...

Ответ: Возможно, именно поэтому нам нужна система реимбурсации, которая развита в цивилизованных странах, предусматривающая возможность доплаты пациентом за препарат, который больше нравится, из своего кармана. Но пациенты должны понимать, что если государство дает им за счет госбюджета препараты, пациенты также обязаны выполнять требования государства. В той же Германии, если человек с избыточным весом и получающий бесплатный инсулин не выполнит предписание врача за месяц снизить вес, он теряет право на бесплатный инсулин, потому, что инсулин для него оплачивают налогоплательщики.

Вопрос: Если вернуться к преквалификации: почему отечественные фармпроизводители не сказали, что готовы пройти преквалификацию своих продуктов, если эти продукты действительно качественные?

Ответ: Украинские фармпроизводители достаточно открыто заявили о том что они готовы инвестировать временные и финансовые ресурсы для того чтобы получить преквалификацию ВОЗ. Они это сделают, и их не пугают какие-то дополнительные требования. Единственное, о чем они заявляют достаточно категорически, это о том, что для этого им нужно время – до закупок 2015 года они не успеют в любом случае, даже по процедуре. Если бы мы знали об этом, то подготовились бы заранее.

Мы считаем, что требования преквалификации ВОЗ к отечественному производителю - это давление и дискриминация, и что правительство и Минздрав не должны были этого допускать. Никто не ожидал, что передача закупок международным организациям и выведение их из сферы Минздрава на деле обернется такими последствиями для отечественной фармотрасли.

Вопрос: Когда приняли закон о международных закупках, почему отечественная фарма не дискутировала и не говорила об этих проблемах?

Ответ: Мы пытались высказать свои мнения, но нас не услышали. В Минздраве вам расскажут, что мы – фарммафия, и что фарммафия выступает против международных закупок.

Еще раз повторяю, мы не возражали против передачи закупок, мы выступаем за прозрачные процессы. Опять-таки, не понятен вопрос оплаты стоимости услуг международных организаций, которые будут закупать.

К примеру, препараты украинского производства Минздрав мог вообще закупить напрямую вообще без всяких наценок. Точно также, без наценок Минздрав мог бы купить инновационные или оригинальные препараты напрямую у их производителей, проведя с ними переговоры и добившись приемлемой цены. Доля таких препаратов в закупках Минздрава составляет не менее 1 млрд грн, и закупка напрямую у производителей позволила б сэкономить на комиссии для международных компаний, а в этом случае это минимум 50 млн грн. Разве это не повод задуматься?!

Вопрос: Как вы оцениваете национальные закупки, которые в 2015 году проводил Минздрав без участия международных организаций?

Ответ: Я не увидел в этих торгах никаких проблем. Эти закупки четко показали, что внутри Минздрава нет никаких кулуарных договоренностей, что сегодня все прозрачно и открыто: выиграл - выиграл, проиграл - проиграл. И что самое главное по результатам этих торгов пациенты страны уже начали получать препараты!

На наш взгляд, если хотели сделать процесс госзакупок более прозрачным, даже с участием международных организаций, нужно было просто дать им возможность участвовать в открытом конкурсе, упростить систему, ограничить перечень документов единственным – банковской гарантией. Сегодня мы видим, что для участия в закупках нужно предоставить много документов, и что нужно соблюдать формальные признаки, по которым, фактически, уберут много игроков.

Вопрос: Сегодня очень широко обсуждается тема дефицита препаратов для лечения гемофилии. Они закупаются централизовано. Почему, например, АПЛУ не может добиться, чтобы препараты, которых не хватает при госзакупках, присутствовали на розничном рынке, и их можно было купить в рознице?

Ответ: В настоящее время препараты для лечения гемофилии производятся в Украине, и украинский производитель, конечно, захочет принимать участие в госзакупках, и это также дополнительная гарантия того, что эти препараты появятся и в аптечной сети. Тем более, что украинские пациенты прекрасно понимают, что в Украине очень хорошая цена на гемофильные препараты. В нынешних кризисных условиях тем более не логично платить 5% комиссии международным организациям, если можно было бы получать препарат напрямую от производителей.

Вопрос: Вы все-таки скептически настроены в отношении международных закупок?

Ответ: Я не настроен скептически, у нас просто есть ряд вопросов. Во-первых, мы не видели публичной процедуры отбора международных организаций. Во-вторых, мы не понимаем размер их комиссии, не знаем, сколько препаратов можно будет закупить на выделенные деньги, хотя при этом некоторые международные организации уже получили предоплату.

Есть вопросы по номенклатуре закупок и опасения, что и в 2015 году в этом направлении ничего не поменялось, даже более того стало значительно хуже! Если раньше перечень препаратов определяли главные специалисты Минздрава, и по каждой программе была своя рабочая группа, и была хоть какая то ответственность, то сегодня есть одна рабочая группа, которая состоит из людей, которые вообще не понимают, что они покупают – один врач не может специалистом и в туберкулезе, и в онкологии и в СПИДе.

Вопрос: Почему АПЛУ не выступит с заявлениями о том, что номенклатура сформирована некорректно?

Ответ: Мы выступаем и открыто говорим обо всех проблемах. И наша ассоциация уже несколько лет выступает и говорит о немедленном введении в действие стандартов лечения и формуляров и что самое важное неукоснительное их соблюдение. Тогда и номенклатуры закупок на всех уровнях будут формироваться правильно и прозрачно, и пациенты будут получать качественное лечение, и врачи будут защищены от необоснованных обвинений в свой адрес. Кстати интересы производителей будут тоже учтены, так как они четко будут видеть перспективы рынка лекарственных препаратов и строить долгосрочные производственные программы. Но самое главное - выиграет система здравоохранения и пациент. А сегодня номенклатура, правила игры меняются постоянно, мы тоже не молчим!

И когда нас из-за требования преквалификации начали исключать из торгов, мы решили, что будем и об этом говорить. Мы хотим принять участие в закупках за средства бюджета, ведь мы этот бюджет наполняем. Только пять предприятий ассоциации, на которых работает почти 6400 человек, платят более 740 млн грн налогов. Я считаю, что мы достойны того, чтобы иметь равные возможности в госзакупках, не говоря о том, что многие страны делают преференции для своих производителей. Поэтому мы планируем провести совещание фармпроизводителей, и обратиться к руководителям страны с требованиями обеспечить отечественной фарминдустрии возможность участия в госзакупках.

Нужно понимать, что украинская фарма борется не за 5% рынка, именно такова доля государственных закупок в общем рынке лекарственных препаратов в Украине, а за шесть тысячработающих в отрасли человек и их семьи. Госзакупки, с точки зрения развития и перспектив здравоохранения, ничего не решают, но с точки зрения перспективы развития отечественного фармпроизводства – это ключевой момент. Они должны служить, в том числе, и сигналом потенциальным инвесторам идти в нашу страну, внедрять здесь новые технологии, создавать рабочие места, потому что в Украине это выгодно и для Украины это выгодно. Более того мы должны добиваться того, чтобы локальные фармкомпании должны иметь преференции, и это нормальная практика. Мы просим встречи с премьер-министром, мы скажем, что хотим на равных участвовать в торгах, и просим внести соответствующие изменения в законодательство.

Вопрос: Что будет, если к моменту такой встречи с руководством страны уже будут проведены торги?

Ответ: Мы живем в цивилизованном государстве и надеемся на то, что нас услышат. Мы категорически против того, чтобы пострадали пациенты. Поэтому сегодня мы поставляем много препаратов в качестве гуманитарной помощи, в частности, обеспечиваем население страны препаратами, которые сами не производим. Например, препараты для лечения гемофилии, в том числе у детей. Понимаем, что страна переживает не лучшие времена. Но с другой стороны на счетах Минздрава есть средства, почему должны умирать наши граждане?!

Вопрос: А если препараты, которые закупят международные организации, все-таки окажутся дешевле?

Ответ: Дешевле каких? Отечественных? Все может быть. Допустите сначала участие украинских фармацевтов в торгах, а потом посмотрим, что дешевле, и что дороже. Мы не возражаем против прозрачных закупок лекарств по низким ценам, тем более что международные организации заявляют о высоких требованиях к качеству. Таких высоких, что поставили вне игры целую отрасль страны, кстати, лучшую в Украине.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 23 ноября 2015 > № 1559954 Петр Багрия


Россия. ПФО > Медицина > agronews.ru, 21 ноября 2015 > № 1557418 Анатолий Ершов

Комментарий. Когда «болеет» …больница

Нижегородская городская клиническая больница №3, в народе больше известная как бывшая «обкомовская», специализируется на лечении пожилых людей. Соответственно ей присвоен статус геронтологического центра, где в плановом порядке принимают пациентов со всей области. Все годы геронтологический центр неизменно пользовался у населения доброй репутацией, здесь созданы необходимые условия для лечения «возрастного контингента», медперсонал опытный, грамотный.

Однако недавно поползли слухи, а потом появилась в СМИ информация, что в этой больнице отказываются лечить по полису обязательного медицинского страхования, рекомендуют пациентам оформляться в платные палаты (а какие у наших стариков доходы, всем хорошо известно!). Либо предлагается неопределенный вариант — «подождать с госпитализацией», причем, сколько на это понадобится больным людям времени, неизвестно. Как и следовало ожидать, с учетом областного масштаба деятельности этого медучреждения сразу разразился громкий скандал на всю Нижегородчину.

Сейчас по поручению министерства здравоохранения РФ специалистами Росздравнадзора и федерального Фонда обязательного медицинского страхования проводится проверка в больнице №3.

Как выясняется, план по госпитализации в этом медицинском учреждении сохранен на том же уровне, что и в прошлом году. При этом средства медикам возмещаются Фондом обязательного медицинского страхования не за койкоместа, а по объему госпитализации. Вышло так, что годовой план в 5098 госпитализаций здесь оказался выполненным досрочно (только за 9 месяцев прошли через стационар 4625 человек).

Как подтверждается, в клинике одно время госпитализация велась не в тех объемах, в каких требуется. Случаи отказа больным действительно имели место, но были единичными, поскольку в больнице пришлось придерживать госпитализацию. Некоторое время назад здесь обратились с просьбой увеличить годовой план, что и было сделано — клиника получила 300 госпитализаций дополнительно.

Не лишним будет сказать, что навязывание пенсионерам платного лечения в стационаре выглядит не столь уж безобидно. Так, за десятидневное пребывание в двухместной палате неврологического отделения надо заплатить 13 тысяч рублей, а двухнедельное лечение в терапевтическом отделении «потянет» более двадцати тысяч рублей.

В разгар скандала вокруг больницы №3 обязанности главного врача исполнял Алексей Волков, поскольку руководитель клиники Владимир Артемин находится на больничном. Решением регионального Минздрава А.Волков освобожден от прежних дополнительных обязанностей в связи с несоблюдением порядка госпитализации пациентов, он, как и прежде, остается в должности зам. глав врача по медицинской части. С 10 ноября обязанности главврача больницы №3 возложены на заведующую неврологическим отделением Дину Шакурову. Чем завершится эта неприглядная история, станет известно после окончания проверки работы этой клиники специалистами.

А вот еще одна, не менее резонансная история, связанная с недавним увольнением главврача роддома №4 в областном центре. Поводом для столь сурового решения послужили результаты служебной проверки работы в нынешнем году этого учреждения, когда были «выявлены дефекты планирования финансово-хозяйственной деятельности из-за отсутствия контроля за ситуацией со стороны руководства роддома №4».

Дело в том, что здесь рожениц обязали приобретать за собственные деньги «акушерские наборы»: медицинские принадлежности, предметы одежды и гигиены. Причем, делалось это совершенно открыто — в приемном покое для рожениц было вывешено даже соответствующее объявление, хотя все это является противозаконным.

Вмешалась областная прокуратура, которая провела проверку появившейся информации в СМИ о дополнительных требованиях к госпитализации рожениц в роддоме №4. «В связи с выявленными нарушениями министру региона внесено представление об устранении нарушений федерального законодательства и о привлечении к дисциплинарной ответственности виновных должностных лиц. Кроме того, поставлен вопрос о пресечении возможной незаконной практики в иных подведомственных министерству учреждениях здравоохранения», — отмечает областная прокуратура.

Сейчас обязанности главврача роддома №4 исполняет главный акушер-гинеколог Нижегородской области Ольга Мануйленко. Как сообщают в областном Минздраве, в настоящее время это учреждение работает в обычном режиме, помощь оказывается бесплатно в рамках программы госгарантий.

Настоящим криминалом обернулись скандальные события в поликлинике Ленинского района, где недавно был осужден один из медиков за мошенничество. В конце 2012 года, используя свои служебные полномочия, он не внес в кассу медицинского учреждения 112 тысяч рублей, полученных от пациентки за оказание платных стоматологических услуг. Только после того, как женщина обратилась в суд с жалобой на качество оказанных услуг, факт мошенничества вскрылся. Горе-эскулапу суд назначил наказание в виде двух с половиной лет лишения свободы условно.

Автор: Анатолий ЕРШОВ, «Крестьянские ведомости» Нижегородская область

Россия. ПФО > Медицина > agronews.ru, 21 ноября 2015 > № 1557418 Анатолий Ершов


Россия. СКФО > Медицина > premier.gov.ru, 13 ноября 2015 > № 1549571 Дмитрий Медведев

Заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа.

О развитии здравоохранения на Северном Кавказе.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день! У нас сегодня заседание нашей комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского округа. Встречаемся в Махачкале. Мы только что посетили древний Дербент, посмотрели, как праздновали годовщину. Собственно, это только начало очень большой работы по восстановлению. Но хочу сказать: там есть жизнь, есть уже результаты, выглядит всё достойно, и памятники древности, и улицы многие привели в порядок. Будем рассчитывать на то, что совместными усилиями и республики, и федерального центра и этот самый древний город нашей страны будет приведён в порядок.

Сегодня мы рассмотрим некоторые другие вопросы. В частности, наше сегодняшнее заседание посвящено развитию здравоохранения на Северном Кавказе. Участвуют губернаторы, руководители республик, члены Правительства, которые непосредственно занимаются развитием этой сферы. Вы все хорошо знаете, какая работа здесь была сделана. Далеко не всё пока удалось, есть и проблемы, и результаты. Обсудим, какие меры необходимо принять.

Если говорить в целом по округу, по основным показателям в сфере здравоохранения, то цифры в общем-то неплохие, прежде всего те, которые касаются демографической ситуации. Северный Кавказ остаётся у нас признанным лидером по долголетию, тому есть и естественные причины. Средняя продолжительность жизни по цифрам здесь составляет больше, чем в других местах. Но есть и некоторые проблемы. Младенческая смертность хотя и снизилась почти на 14%, однако остаётся самой высокой среди федеральных округов – в полтора раза выше, чем в стране в целом. У нас показатели по Российской Федерации 6,6, а здесь, в Северо-Кавказском округе, почти 10%. Где-то лучше, где-то хуже, но в целом показатели пока не очень хорошие.

О чём это говорит? Очевидно, что просто наблюдения детей медицинскими работниками недостаточно, необходимо принять все меры по коренному улучшению этой ситуации. Обсудим, что можно ещё сделать дополнительно, с учётом того, что в округе пока не хватает специалистов: педиатров, детских онкологов, психиатров, фтизиатров, кардиологов. И в целом надо признаться, что обеспеченность Северного Кавказа врачами – а здесь эта цифра 34,5 на 10 тыс. населения – ниже, чем среднероссийский показатель, который составляет около 40, и наименьшая среди остальных федеральных округов. Такая же ситуация наблюдается и со средним медицинским персоналом, здесь где-то 81,5 на 10 тыс. населения коэффициент (88 – в среднем по Российской Федерации).

Конечно, нужно думать и о лучшем мотивировании выпускников медицинских учебных заведений, чтобы у них были основания оставаться и стараться работать именно на Кавказе, и о привлечении специалистов сторонних в той мере, в какой это возможно.

Ещё одна проблема – ситуация с обеспечением пациентов некоторыми видами препаратов, в том числе обезболивающими лекарственными препаратами. Это прежде всего касается онкологии, но не только. По данным за девять месяцев этого года, в целом по Северному Кавказу только 18% от числа нуждающихся в обезболивании пациентов такие препараты получали. Это цифра на самом деле плохая, это цифра абсолютно недостаточная. Понятно, что мы находимся в жёстких финансовых условиях – я имею в виду и регионы тоже, и республики Северного Кавказа, денег даже на такие программы нам не хватает, но обеспечение лекарственными препаратами является одной из главных задач.

По этому показателю необходимо будет оценивать и профессиональную пригодность, и служебное соответствие конкретных должностных лиц в системах регионального здравоохранения. Просил бы на это обратить внимание Министерства здравоохранения, потому что эти показатели на самом деле тяжёлые и здесь необходимы кардинальные решения, кардинальные усилия. Нужно заранее подумать о тех, кто особенно остро нуждается в помощи, и это нужно делать, несмотря ни на какие финансовые трудности, потому что действительно это ключевые факторы здравоохранения.

По понятным причинам финансовые трудности всё равно влияют, имеется дефицит финансового обеспечения территориальных программ государственных гарантий бесплатного оказания людям медицинской помощи. Причём дефицит этот формируется из-за недостатка средств, которые перечисляются региональными бюджетами на реализацию программы. Текущий год тоже не стал в этом смысле исключением. Минздрав предлагает определённые меры по улучшению ситуации. Обсудим эти предложения после доклада Министра здравоохранения.

Также обсудим целый ряд других вопросов, как мы с вами обычно и делаем в рамках заседания правительственной комиссии.

Давайте сначала выслушаем сообщение Министра здравоохранения, а потом попрошу высказаться руководителей республик и Ставропольского края. Пожалуйста, Вероника Игоревна.

В.Скворцова: Спасибо большое. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Прошло практически ровно три года с момента, когда мы в Махачкале обсуждали вопросы здравоохранения в Северо-Кавказском округе.

Д.Медведев: Так получается, что мы вопросы здравоохранения всё время в Махачкале обсуждаем. Но, может, это и хорошо. Тогда встречались в медицинском вузе.

В.Скворцова: И тогда мы определили первоочередные задачи, пути их решения. Сегодня мы можем подвести определённые итоги трёхгодичной работы и сказать о том, что многое изменилось к лучшему и в состоянии здоровья населения Северо-Кавказского федерального округа, и в организации здравоохранения. Вместе с тем, Дмитрий Анатольевич, как Вы уже отметили, сохраняется ряд проблем, на которых я хотела бы отдельно остановиться.

Прежде всего необходимо подчеркнуть особенности возрастной структуры населения Северо-Кавказского федерального округа. Это более молодое население по сравнению с Российской Федерацией в целом. Удельный вес детей в структуре составляет 24%, а доля пожилого населения – лишь 16%, тогда как в целом по стране обратная ситуация – 17 и 23,5% соответственно.

Этим во многом объясняется сложившаяся в СКФО демографическая ситуация – более высокая рождаемость и более низкие показатели общей смертности. Нужно сказать, что относительное исключение составляет лишь Ставропольский край, где возрастной состав и демографические показатели приближены к среднероссийским.

За три года младенческая смертность в округе снизилась на 19,2% (на конец 2014 года с 14,6 до 11,8 на тысячу родившихся живыми детей), за девять месяцев текущего года – ещё на 14% (до 9,9 промилле). Материнская смертность за три года снизилась на 9,4% (фактически с 14 до 12,6 на 100 тыс. родов).

Вместе с тем, как Вы отметили, Дмитрий Анатольевич, в целом в стране эти показатели существенно ниже, поэтому, конечно, нам нужно продолжать активную работу, механизмы все отработаны и мы, в общем, на пути к лучшим результатам.

В Северо-Кавказском федеральном округе до сих пор продолжается формирование трёхуровневой системы оказания медицинской помощи. Совместно с регионами проведена работа по анализу территориального планирования медицинской инфраструктуры, и на сегодняшний день дефицит медицинских организаций первичного звена – ФАПов, фельдшерских пунктов, врачебных сельских амбулаторий – составляет около 300 единиц. Дефицита нет в Кабардино-Балкарской Республике, Ингушетии и Карачаево-Черкесии. Самая сложная ситуация в Ставропольском крае, где фактически сосредоточен дефицит – две трети от общего дефицита по округу. Очевидно, что в этом случае страдает амбулаторная помощь населению и число амбулаторных посещений на одного жителя в год в Северо-Кавказском округе пока остаётся сниженным по сравнению со среднероссийским – 7,6 против 9,1.

В то же время число профилактических посещений существенно выросло, особенно за 2014–2015 годы, и дошло фактически до среднероссийской нормы. Охват диспансеризацией населения округа составляет 82%. Еженедельный мониторинг эффективности работы участковой службы, который Минздрав проводит с апреля текущего года, показал, что средняя численность прикреплённого населения на терапевтическом участке составляет по округу 1991 человек. Самая высокая – в Дагестане, примерно 2300, в Ставропольском крае – 2230, при расчётном нормативе 1800. Результаты данного мониторинга свидетельствуют о повышенной интенсивности работы скорой медицинской помощи. При среднем по стране показателе 6,5 вызова в неделю на один терапевтический участок в округе этот показатель существенно выше, что свидетельствует о недостаточном диспансерном наблюдении лиц с хроническими заболеваниями и, по сути, замещении работы первичного звена дорогостоящей скорой помощью по любому, в том числе неэкстренному, поводу.

Обеспеченность населения округа койками приближена к оптимальной. Среднее число дней занятости койки в году – 327, длительность лечения пациента соответствует среднероссийским показателям. При этом есть исключения. Исключением является Республика Ингушетия, где обеспеченность койками низкая и составляет 49 на 10 тыс. населения, то есть практически в 2 раза ниже, чем по России, а также Кабардино-Балкария, где обратная ситуация: необоснованно завышенная обеспеченность койками – более 83 на 10 тыс. населения.

Для оказания медицинской помощи пациентам с острыми сердечно-сосудистыми заболеваниями и пострадавшим от дорожно-транспортных происшествий за последние три года в округе были созданы 22 сосудистых центра, 16 первичных и 6 региональных, и 56 травмоцентров разного уровня. Хотя формально создана необходимая инфраструктура, маршрутизация пациентов до сих пор часто нарушается. 34% больных с острым коронарным синдромом, 9% больных с инсультами, 22% пострадавших при ДТП госпитализируются в непрофильные учреждения. Конечно, я хотела бы обратить внимание глав всех субъектов Российской Федерации на необходимость выполнения обязательных для всей страны порядков оказания медицинской помощи.Для этого эта инфраструктура создавалась.

В соответствии с поручением Правительства Минздравом совместно с главными внештатными специалистами разработана и внедрена система ежемесячного мониторинга ключевых индикаторов качества медицинской помощи, непосредственно влияющих на смертность от основных причин. Уже за короткий период (с мая по сентябрь 2015 года) выявлены существенные положительные тенденции в оказании медицинской помощи населению. На 27% увеличилась доля больных с острым коронарным синдромом, которым выполнен своевременно тромболизис – это почти 700 дополнительно спасённых жизней. На 15% вырос объём стентирований и ангиопластик, которые относятся к высокотехнологичной медицинской помощи, – практически на тысячу человек. В пять раз увеличилась доля больных с ишемическим инсультом, которым проводится системный тромболизис. Тем не менее этот показатель в несколько раз ниже, чем средний по Российской Федерации, и здесь нужно работать дальше.

Увеличилась и доля пострадавших в результате ДТП, госпитализированных по адресу в травмоцентры первого и второго уровня, – на 1,5 тыс. человек. Однако если увеличение по округу составило 2,4%, то по стране – на 12%. И хотелось бы поблагодарить Ставропольский край за то, что вы достигли максимального в стране роста – на 33%.

В 2014 году в округе высокотехнологичную помощь получили 25 тыс. человек, что почти на 3% больше, чем в 2013 году. За девять месяцев текущего года – 19 тыс. человек, и прогноз до конца года – почти 28 тыс. человек. Вместе с тем по подушевому нормативу это на 22% ниже среднероссийского уровня, что свидетельствует о недостаточном направлении всех нуждающихся на высокотехнологичное лечение.

Важно отметить, что в пределах самого округа высокотехнологичную помощь получили всего 20%, 80% получили помощь в других регионах страны. При этом в Ингушетии – всего 1%, в Кабардино-Балкарии – 2%, в Карачаево-Черкесии и Чеченской Республике – 4%.

В целом обеспеченность врачами в Северо-Кавказском федеральном округе несколько ниже, чем в стране, – 34,5 на 10 тыс. населения, но с учётом того, что 80% объёмов высокотехнологичной медицинской помощи жителям округа оказывается вне пределов округа, это количество при правильной сбалансированности достаточно для оказания медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий. Хотелось бы только отметить, что в Чеченской Республике обеспеченность врачами остаётся низкой – 25,3 на 10 тыс. населения, но при этом за девять месяцев этого года динамика положительная в Чеченской Республике, чрезвычайно высока, это седьмое рейтинговое место среди всех регионов нашей страны. В Республике Северная Осетия (Алания) избыточное количество врачей – в 1,5 раза превышает среднероссийский показатель и в 1,8 раза – средний показатель по округу.

Обеспеченность сельского населения врачами выше, чем в стране. Положительно отразилась на кадровой ситуации реализация программы «Земский доктор». За период реализации с 2012 по 2014 год практически 2 тыс. молодых специалистов пришли работать в сельские населённые пункты и рабочие посёлки.

Хотелось бы поблагодарить глав регионов Северная Осетия (Алания) и Ставропольский край за то, что эти два региона полностью обеспечили реализацию программы «Земский доктор» в соответствии с запланированными объёмами и решили проблему с сельскими врачами на своих территориях.

В то же время в 2015 году существенно замедлилась реализация программы «Земский доктор», и на 1 ноября заключены договоры только в Чеченской Республике и Ставропольском крае, что составляет 10% от общей численности запланированного объёма по округу.

Обеспеченность населения средним персоналом ниже среднероссийского показателя. Как Вы и сказали, Дмитрий Анатольевич, особый дефицит отмечается в Чеченской Республике и в Ставропольском крае. Хотелось бы напомнить всем, что подготовка среднего медицинского персонала относится к исключительной компетенции регионов и в Северо-Кавказском федеральном округе работает 17 медицинских колледжей и училищ. На сегодняшний день только Чеченская Республика и Ставропольский край предусмотрели увеличение приёма на 2016–2017 годы на 12% и 10% соответственно. Необходимо это сделать и в других регионах.

Вузовская подготовка медицинских и фармацевтических кадров для системы здравоохранения осуществляется в каждом регионе округа в четырёх вузах Минздрава (это Ставропольский медицинский университет, Дагестанская и Северо-Осетинская медицинские академии, Пятигорский филиал Волгоградского университета), и в год обучается 16 тыс. студентов. Кроме того, в шести медицинских факультетах Министерства образования – 2450 студентов в год и двух негосударственных вузах – 360 человек в год. Кроме того, представители Северо-Кавказского федерального округа учатся ещё в 22 вузах страны в других регионах.

С учётом кадровой потребности регионов Минздрав ежегодно выделяет бюджетные целевые места, они указаны в слайде, я не буду перегружать цифрами. В отличие от других регионов востребованность этих мест, к сожалению, по округу не превышает 60%.

Особенно это странно, когда речь идёт о тех регионах, где не хватает тех или иных специалистов.

Эффективность целевого приёма по Северо-Кавказскому округу самая низкая в стране. 48% окончивших обучение по целевым программам интернатуры, ординатуры возвращаются в республики на рабочие места, а в стране этот показатель – 86%. Безусловно, над этим надо работать, и работать над тем, чтобы договоры, которые вы заключаете с вузами и, соответственно, с абитуриентами, с их родителями, абсолютно соответствовали типовому юридически выверенному финансовому договору.

Для обеспечения качества подготовки врачей Минздравом создан научно-образовательный медицинский кластер округа, ядром которого является Ставропольский государственный медицинский университет. Мы надеемся, что использование перекрёстных образовательных технологий, перекрёстного контроля позволит выровнять уровень подготовки специалистов и подготовить за 2016 год специалистов государственной аккредитации, которая поэтапно вводится с 2016 года. На это я хотела бы обратить особое внимание.

В части показателей заработной платы по итогам первого полугодия 2015 года в пяти субъектах округа по всем категориям работников уже достигнуты целевые показатели, установленные региональными «дорожными картами». Несколько отстают показатели в республиках Ингушетия и Северная Осетия – Алания, но по итогам года целевые показатели будут выполнены.

Для устранения необоснованной дифференциации зарплат с 2014 года со всеми регионами страны проводится работа по оптимизации структуры заработной платы. На сегодня полностью нормализована структура зарплаты с увеличением доли выплат по окладам только в Ставропольском крае. Система введена с 1 июля 2015 года. В Республике Дагестан система также разработана и уже утверждена, в остальных пяти регионах системы разработаны, но не утверждены и планируются сроки введения только на начало 2016 года.

Анализ реализации льготного лекарственного обеспечения отдельных категорий граждан за счёт средств федерального бюджета за трёхлетний период показывает, что значительно повысилась доступность лекарств и улучшилось управление товарными запасами лекарственными. Ситуация с отсроченными рецептами существенно улучшилась, в настоящее время стабильная.

Однако необходимо обратить внимание, что средняя стоимость одного выписанного рецепта в Северо-Кавказском федеральном округе значительно превышает среднюю стоимость рецепта в целом по Российской Федерации, в некоторых регионах в шесть-семь раз, и, безусловно, это требует очень серьёзного анализа. В целях экономии бюджетных средств всех уровней и выравнивания цен на лекарства следует обеспечить переход на централизованные закупки лекарственных препаратов, на которые в настоящее время полностью перешли только Кабардино-Балкария и Ставропольский край. Необходимо также провести мероприятия по рациональному назначению лекарств только по международным непатентованным наименованиям и особое внимание уделить закупке дженериков.

Следует также отметить неравномерность ситуации в округе с обеспечением пациентов со злокачественными образованиями обезболивающими, о чём сказал Дмитрий Анатольевич, – это и наркотики, и другие неинвазивные анальгетические препараты центрального действия. В среднем по округу обеспеченность соответствует среднероссийской, но есть регионы, где она существенно ниже – в шесть-десять раз. Я не буду их называть, но срочно нужно исправлять ситуацию. Для того чтобы легче было её исправлять, Министерство здравоохранения, Росздравнадзор и каждый регион открыли горячую линию, и в течение суток мы обязаны разбираться с каждым случаем. Но если кто-то переносил сильную боль, вы представляете, что такое даже сутки её терпеть. Поэтому я ещё отдельно прошу внимание на это обратить. И хотела бы, Дмитрий Анатольевич, сказать, что это совсем не дорого, это не то, что требует больших ресурсов, это просто требует человеческого внимания и хорошей организации дела.

Выявлены также нарушения с использованием дорогостоящего медицинского оборудования, примерно в половине регионов округа. Простой компьютерных томографов, магнитно-резонансных томографов, ангиографов – конечно, это абсолютно непозволительное дело. Как правило, когда мы разбираемся с ситуацией, выясняется недостаток кадрового состава диагностических служб. И я ещё раз хочу подчеркнуть, вы не используете те возможности, которые федеральные органы вам предлагают, по целевому приёму, пожалуйста, обратите на это внимание.

Финансовое обеспечение ОМС в регионах Северо-Кавказского федерального округа отличается от других регионов тем, что регионы меньше собирают взносов, чем получают денег из федерального ОМС. Вот эта разница в целом по округу составляет 12 млрд рублей. И я хотела бы отметить, что особенно она выражена в Республике Дагестан, которая получает больше на 4,4 млрд по сравнению с собранными взносами, и в Ставропольском крае – на 2,6 млрд. Как Вы уже сказали, Дмитрий Анатольевич, нас очень беспокоит то, что за 2014–2015 годы сформировался значительный дефицит собственных обязательств регионов по тем обязательствам, которые не перекрываются ОМС: это туберкулёз, психиатрия, наркология, это амбулаторное обеспечение лекарственными препаратами. И на 2016 год в проектах вы уже запланировали дефицит 63%, а четыре региона округа – более чем 60%.

Хотелось бы ещё раз, во-первых, указать на риск невыполнения прямых обязательств и повторить прямое поручение Президента Российской Федерации, которое на этой неделе прозвучало по результатам совещания ОНФ, о том, что все главы субъектов Российской Федерации должны обеспечить бюджет по здравоохранению не ниже уровня 2015 года. Строительство объектов системы здравоохранения в субъектах округа осуществляется в рамках двух программ – «Модернизация здравоохранения» (это перинатальные центры) и «Развитие Северо-Кавказского федерального округа».

По перинатальным центрам. У нас все главы дали гарантии, Дмитрий Анатольевич, что центры будут введены в конце 2016 года. Есть специальный слайд в презентации в отношении того, как идут дела, и мы следим за этим. В отношении всех остальных инвестиционных проектов. 23-й слайд обозначает те 10 приоритетных, которые были отобраны на федеральном уровне, с учётом не только особенностей трёхуровневой системы, но и медико-демографических показателей и показателей эффективности деятельности системы в целом.

На этом я хотела бы закончить, сказав о том, что действительно ситуация меняется в лучшую сторону, но я просто призываю всех и к правильному планированию, и к контролю за организацией и непосредственным оказанием качественной медицинской помощи. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Вероника Игоревна. Вот такая картинка, она в чём-то лучше, чем мы с вами, коллеги, обсуждали здесь же, в Махачкале, несколько лет назад. В чём-то остаются проблемы, о которых министр только что доложила. Мы встретились для того, чтобы обсудить, как их решать, где есть ресурсы, которые мы могли бы использовать. И есть кричащие проблемы, о которых сказала министр, имеются в виду обезболивающие. Потому что это, собственно, святая обязанность – снабжать всех, кто лечится, такого рода препаратами. Как справедливо сказано, они не фантастических денег стоят, несмотря на то, что их оборот ограничен – специальное регулирование со стороны государства применяется, потому что речь идёт о сильнодействующих или наркотических средствах, – тем не менее это не огромные деньги, обращаю на это внимание руководителей. Хочу, чтобы вы посмотрели по своим бюджетам здравоохранения и решение приняли.

Теперь попросил бы вкратце высказаться – если есть, конечно, что специально подчеркнуть, – руководителей территорий, которые входят в Северо-Кавказский округ. Рамазан Гаджимурадович, с вас начнём. Мы у вас в гостях.

Пожалуйста.

Р.Абдулатипов: Спасибо, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Уважаемые коллеги! Спасибо за приезд в Дагестан! Это означает, что Правительство Российской Федерации продолжает уделять огромное внимание республике, для нас это очень ценно, очень важно. Правительство провело огромную работу по восстановлению Дербента, и сегодня нам было приятно, что Председатель Правительства дал позитивную оценку той работе, которая проведена, и мы эту работу продолжаем на ближайшие два года. Мы уже отработали фактически программу, и в ближайшее время представим Минкавказу и Правительству Российской Федерации. Одновременно хочу поблагодарить, Дмитрий Анатольевич, Вас за то, что Вы выпустили целый ряд важных документов по Дагестану. Если даже за этими документами не будет большого финансирования, для нас важна была такая политическая поддержка – и постановление Правительства, и программа развития Республики Дагестан до 2025 года.

Для нас очень важно, что сегодня в Дагестане проходит обсуждение проблем здравоохранения. Я хочу поблагодарить Веронику Игоревну, которая уделяет республике действительно очень большое внимание. За последние три года она несколько раз побывала в Дагестане и обратила наше внимание на целый ряд недостатков. И то, что сегодня в докладе прозвучало, это сделано совместно с Министерством здравоохранения Российской Федерации.

В Республике Дагестан достаточно позитивная динамика развития по целому ряду направлений, но вместе с тем, конечно, для нас очень большое значение имеет состояние здравоохранения.

Вообще, когда я изучал эту проблему, я столкнулся с тем, что дело даже не столько в количестве коек, количестве врачей на 10 тыс. человек и так далее. Качество работы врачей существенно снизилось за эти годы после развала Советского Союза. Многие уезжают за медицинской помощью в другие регионы именно из-за такого отношения докторов. Поэтому мы достаточно большое количество главных врачей поменяли. Мы пригласили специалистов из Москвы и Санкт-Петербурга и таким образом налаживаем работу целого ряда лечебных учреждений. За последние три года мы сдали 55 объектов здравоохранения. Я думаю, что в перспективе мы это можем и должны сделать. Особенно из программы «Юг России», Дмитрий Анатольевич, у нас немного выпадает и онкологический центр, и детская республиканская клиническая больница. Нам обязательно нужен республиканский противотуберкулёзный диспансер, потому что это заболевание достаточно активно развивается в Республике Дагестан, к сожалению, и мы в этом нуждаемся. Сегодня я разговаривал с Александром Геннадьевичем (А.Хлопониным), он сказал, что эти вопросы будут решены, в программу они включены и в ближайшие годы эти вопросы будут решаться.

Следующий момент. Нам удалось обозначить динамику снижения общей смертности населения за девять месяцев 2015 года. Нам удалось снизить существенным образом детскую смертность, хотя общий показатель выше, чем в среднем по России. Мы большую работу за этот период провели и сегодня в истории здравоохранения Дагестана самый низкий уровень детской смертности.

Вы знаете, что у нас достаточно высокий уровень рождаемости в республике: ежегодно 52 тыс. – естественный прирост населения. При этом по средней продолжительности жизни мы на первых местах в Российской Федерации. Вместе с тем мы уделяем внимание прежде всего доступности и качеству медицинской помощи. Здесь говорили (мы и с Вероникой Игоревной обсуждали этот вопрос) о том, что не хватает средних медицинских работников. Я как бывший средний медицинский работник должен сказать, что у нас есть традиции, которых нет в других системах. У нас обязательно около любого врача закреплена медицинская сестра, которая целый день находится около него, и неизвестно, зачем она там находится. Если процедуры – для этого есть процедурный кабинет, если надо выписать рецепт – для этого врач нужен. Мы об этом говорили. Мне кажется, если мы освободим медицинских сестёр от закрепления к врачам, у нас дефицита средних медицинских работников не будет.

Очень важно, что мы в Дагестане с помощью Министерства здравоохранения Российской Федерации наладили высокотехнологичную медицинскую помощь. В настоящее время такую помощь оказывают девять медицинских организаций, и хочу отметить, что пять медицинских учреждений получили лицензию на этот вид деятельности в 2014–2015 годах.

Несмотря на низкую бюджетную обеспеченность Республики Дагестан – мы исторически лет 20 занимаем последние места в Российской Федерации, – мы всё-таки повысили уровень заработной платы и выполнили все индикативные значения и по врачам, и по средним медицинским работникам, и по младшему медицинскому персоналу. В этом плане указ Президента выполняется.

Увеличиваются дополнительные расходы, о чём здесь было сказано: 4,4 млрд по медицинскому страхованию. Здесь тоже, когда мы начали разбираться, у нас получается 1,6 млн неработающих. На самом деле, если уточнить эти цифры… Почему такие цифры возникали – эти цифры возникли тогда, когда мы полностью получали средства из федерального бюджета. И чем больше мы показывали число неработающих, тем больше оттуда денег. А когда нам пришлось финансировать, эти цифры уже работают против нас, и, соответственно, это всё надо уточнять.

И вообще, мне кажется, что страховая медицина где-то себя оправдывает, но во многих моментах надо ещё раз уточнить, насколько эффективна страховая медицина в стране. Я сейчас не буду говорить о материальной базе, это наша общая проблема, но вместе с тем мне хотелось бы сказать, что (мы тоже обсуждали с Вероникой Игоревной, она нас поддержала тоже) есть очень много поликлиник, в которых можно открыть дневной стационар. У нас статистика о том, сколько коек на 10 тыс. населения, по-моему, давным-давно устарела, потому что дневной стационар может обслужить огромное количество людей, и необязательно, чтобы люди круглые сутки находились в больнице. Эту задачу мы тоже решаем: у нас на 20–30 коек есть дневные стационары в целом ряде поликлиник.

Хочу ещё раз поблагодарить Министерство здравоохранения Российской Федерации, Веронику Игоревну, особенно за помощь с бесплатным лекарственным обеспечением граждан из числа больных орфанными заболеваниями, и мы просили бы сохранить это положение в 2016 году, исходя из дотационности нашего бюджета.

В целом в системе здравоохранения есть существенные подвижки, но мне кажется, что мы чрезмерно много заслушиваем отчётов Министра здравоохранения. Я в последнее время смотрю: и перед «Народным фронтом» отчитывается, и в парламенте, и в партиях отчитывается, а теперь ещё на Северном Кавказе. Как бы её не замучили! Действительно, она работает, на наш взгляд, очень эффективно, очень доступный человек, и нам легко работать с Вероникой Игоревной. И спасибо вам, что сегодня такое важное заседание проводите в городе Махачкале. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Рамазан Гаджимурадович. Будем стараться Веронику Игоревну не замучить, это правильно. Что касается обилия отчётов, это объяснимо: нет ничего более близкого любому человеку, чем здравоохранение, поэтому, к сожалению, эта участь Министра здравоохранения всегда ожидает. Но нужно делать выводы.

Пожалуйста, давайте продолжим обсуждение. Юрий Александрович, пожалуйста.

Ю.Коков: В целом здесь Вероника Игоревна уже сказала, основные моменты, акценты сделаны, я скажу коротко, Дмитрий Анатольевич, что нам удалось за эти последние полтора-два года. Мы акцент всё-таки сместили на первичное звено. У нас здесь была серьёзная проблема, и нам удалось общими усилиями за это время открыть 54 объекта сельского здравоохранения (это ФАПы), обновить парк карет скорой помощи – около 70%, это 65 автомашин, это и федеральные программы, и министерство, и местный республиканский бюджет.

Что касается проблемы, о которой коллега сказал, мы сейчас уделяем большое внимание профессионализму врачей, и в связи с этим у нас несколько совместных мероприятий с Министерством здравоохранения. Допустим, последняя у нас практика: мы во главе с академиком Владимиром Викторовичем Крыловым, главным нейрохирургом страны, проводим мастер-классы, которые дают очень большой положительный эффект – и региональные врачи подтягиваются, и наши. Поэтому будем наращивать усилия. Ну а всё остальное у нас принципе так же, как у коллег, здесь озвучено, я бы не стал повторять. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, Юнус-Бек Баматгиреевич, прошу вас.

Ю.-Б.Евкуров: Дмитрий Анатольевич, всё тоже понятно. Спасибо хочу сказать Министерству здравоохранения. В целом все недостатки и плюсы-минусы понятны, задачи есть, планы составлены, будем устранять. Спасибо.

Д.Медведев: Будем надеяться, что краткость доклада означает глубину погружения в проблему. Хорошо. Проблемы свои вы все, коллеги, знаете, я просто лишний раз хочу на них акцентировать внимание.

Рамзан Ахматович, пожалуйста.

Р.Кадыров: Дмитрий Анатольевич, мы рады Вас приветствовать, и действительно спасибо, что Вы провели в Дагестане, на Кавказе… Мы все свои вопросы обговорили. Вероника Игоревна в ручном режиме управляет Министерством здравоохранения, благодаря ей у нас есть результаты и идёт работа над замечаниями. Я думаю, что мы постараемся оправдать доверие и наши больные и здоровые – все будут довольны. Спасибо Вам большое.

Д.Медведев: Здоровые точно будут довольны, а больным наша с вами общая задача помочь. Спасибо, Рамзан Ахматович. Пожалуйста, Рашид Бориспиевич.

Р.Темрезов: Спасибо, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Мы тоже знаем все замечания, мы работаем в ручном режиме с Министерством здравоохранения. Я хотел бы с одной просьбой обратиться (мы с Вероникой Игоревной общались на эту тему), поддержать и Веронику Игоревну, и все субъекты СКФО по поводу переоснащения машин скорой помощи. У нас для всех субъектов Российской Федерации проблема одинакова – большой износ у 70% автопарка.

Д.Медведев: Да, эта проблема есть. Она есть, собственно, вообще в стране, но на Кавказе особенно острая, будем ей заниматься. Особенно в горной части, где маленькие селения, но большие расстояния на самом деле. Здесь ещё, кстати, нужно правильно выбирать саму модель. Раньше у нас была только одна модель – какую дают, такую и берёшь, а сейчас их много. Прежде всего это упор на нашу технику. Сегодня мы много хороших автомобилей выпускаем, но и там тоже есть разница. Задача выбрать лежит на Минздраве и руководителях субъектов Федерации. Договорились.

Пожалуйста, Тамерлан Кимович.

Т.Агузаров: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я думаю, что Вероника Игоревна очень подробно рассказала о ситуации в Северо-Кавказском федеральном округе. Мы как субъект СКФО абсолютно согласны со всей той критикой, которая прозвучала. Мы стараемся уделять вопросам здравоохранения особое внимание. У нас в республике более 60% расходной части бюджета направляется на здравоохранение.

Вместе с тем у нас есть два проблемных направления, над которыми мы будем работать, – это материнская и младенческая смертность, к сожалению. И хочу вас заверить, что мы исправим эту ситуацию.

В целом хочется поблагодарить министерство за постоянную помощь, которая оказывается в том числе и Северной Осетии – Алании. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Тамерлан Кимович. Пожалуйста, Владимир Владимирович, вам слово.

В.Владимиров: Добрый день, уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я присоединяюсь ко всему, что сказали мои коллеги. По всем вопросам, которые связаны с дефицитом амбулаторного лечения на сельских территориях, дефицитом среднего медицинского персонала, программы на Ставрополье разработаны. Не могу сказать, что за год мы эти дефициты преодолеем, потому что у нас более 78 ФАПов не хватает, нам надо ещё 22% догнать по среднему медицинскому персоналу. Работа, Дмитрий Анатольевич, я точно знаю, идёт, динамика положительная. В ближайшие пять лет мы будем это догонять.

Я хотел остановиться на болезненных вопросах в части Фонда обязательного медицинского страхования. Нам необходимо всё-таки по Северному Кавказу… У нас много долгожителей, тех людей, которые в пенсионном возрасте находятся и приезжают к нам на территорию. Поэтому, я думаю, затраты ОМС у нас очень большие. Но, Вероника Игоревна, я очень прошу: проанализируйте, пожалуйста (я готов свою площадку экспериментально дать), по расчёту содержания одного койко-места в системе обязательного медицинского страхования и в системе регионального обеспечения государственных профилактических учреждений. Для информации скажу цифры. Если мы человека содержим за счёт ОМС, мы платим за койку в сутки 2296 рублей, а если мы содержим на койке краевой, то 1351 рубль. Я, может быть, не специалист, но мы проанализировали: у нас разница в питании, у нас разница в медикаментах почти что в три раза и в прочих расходах почти что в три раза.

Д.Медведев: Это важная информация на самом деле, существенная. А за счёт чего эта разница, на ваш взгляд, возникает?

В.Владимиров: У нас пять своих государственных лечебно-профилактических учреждений – наркология, туберкулёз… Мы анализируем. Может быть, я ошибаюсь, но первое, что на ум приходит: перекрёстно мы субсидируем через ОМС привлечение врачей. Зарплаты и там и там одни и те же, премиальный фонд один и тот же. Но если я обеспечиваю питанием за 133 рубля, по ОМС – 340 рублей, я на медикаменты трачу 263 рубля на койку, по ОМС – 620 рублей. Из прочих расходов – на охрану, уборщицу, содержание каких-то подсобных помещений я трачу 101 рубль, а по ОМС 276 рублей. Я, ещё раз, не специалист, но как бывший или настоящий экономист, я всё-таки проанализировал свой тариф и проанализировал тариф ОМС. И у меня вызывает какие-то сомнения…Тут мне, конечно, нужна будет помощь Вероники Игоревны. Я готов всё открыть, всё показать, чтобы в этом разобраться.

Д.Медведев: Давайте проанализируем. Посмотрите, потому что здесь, как всегда, у палки два конца. Хорошо, когда в стоимости тарифа меньшую часть составляют те или иные затраты, но вот когда в стоимости тарифа меньшую часть составляют лекарства, то уже возникает вопрос, хорошо ли это. Но есть и отдельная тема стоимости лекарств, это нужно глубже копнуть.

В.Владимиров: Мы централизовали в этом году, я могу сказать, Дмитрий Анатольевич. Спасибо Веронике Игоревне, что она нас «добила», что мы централизовали закупку лекарств. Вы не поверите, по отдельным конкурсам снижение 93%. Я в начале года думал, что мы мел начали покупать. Честно, у меня было ощущение, что мы начали покупать мел. Но после централизации мы начали экономить на конкурсах – 93% от начальной стоимости, при этом не потеряв в качестве. Спасибо, Вероника Игоревна, что вы нас заставили это сделать, я думаю, это хорошая была работа, и мы очень много смогли сэкономить.

И ещё одно предложение (хотел бы, чтобы мы к ОМС вернулись). У нас в этом году и в следующем году роста тарифа не будет. Вероника Игоревна, я очень прошу посмотреть на настоящую экономическую ситуацию в регионах, и, может быть, 2017 год… По крайней мере пересмотреть решение о росте тарифа по ОМС и перенести его, может, на более поздний период. И по нашим уже, соответственно, обязательствам после проверки стоимости лечения, или содержания койко-места, посмотреть на нормативы.

Д.Медведев: Спасибо, Владимир Владимирович. Я думаю, нет смысла комментировать сию секунду. В этом точно нужно разбираться – в том, что говорит руководитель Ставропольского края. Есть, наверное, причины и обоснования того, почему такая разница. Давайте мы сейчас это обсудим, а потом ещё окончательно проработаем и решим.

Россия. СКФО > Медицина > premier.gov.ru, 13 ноября 2015 > № 1549571 Дмитрий Медведев


Украина. Франция > Медицина > interfax.com.ua, 12 ноября 2015 > № 1547767 Жан-Поль Шоер

Гендиректор Санофи в Украине и Беларуси: "На наш аналоговый инсулин врачи рецепты не выписывают"

Эксклюзивное интервью генерального директора Санофи в Украине и Беларуси Жан-Поля Шоера агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы оцениваете ситуацию на фармрынке Украины по состоянию на конец 2015 года?

Ответ: Ситуация на фармацевтическом рынке не отличается от происходящего на других рынках. Это рынок, на который очень сильно повлиял кризис последних 18 месяцев и, прежде всего, военный конфликт на Донбассе и аннексия Крыма. В настоящее время мы не поставляем продукцию, как в Крым, так и на оккупированную территорию востока Украины. Только с точки зрения территории, рынок уменьшился на 15-20%,что существенно повлияло на объем продаж.

В то же время ощущается влияние общеэкономического кризиса, который очень сильно ударил по всем жителям Украины, и от которого за последние полтора года значительно пострадал и фармрынок. В результате сегодня мы глобально наблюдаем значительный рост цен на продукцию.

Вопрос: Это для фармкопаний хорошо?

Ответ: Нет. В конце концов, это плохо для людей, поэтому это нехорошо и для нас. Если говорить о рынке в целом, то повышение цен в гривне было значительным.

В условиях такой нестабильной ситуации в стране, от которой в первую очередь страдают пациенты, Санофи приняла важное решений, чтобы поддержать украинцев на их пути борьбы с болезнями: компания зафиксировала цены на ряд жизненно необходимых лекарственных средств, таких как инсулины, препараты для лечения ряда кардиологических и онкологических заболеваний на уровне декабря 2013 года.

С точки зрения финансовых объемов продаж такой шаг действительно имел большое значение, поскольку мы, как компания, в марже потеряли довольно много. Но выбор был сделан – нельзя работать в стране и не учитывать того, что в ней происходит. Если цены, например, на инсулин повысить на 200%, как этого требует экономика, пациент не сможет получать лекарство, без которого он не может жить.

Вопрос: Благодаря такой стратегии вы сохранили объемы продажи в натуральном выражении?

Ответ: В натуральном выражении мы также потеряли, потому что для всех международных компаний рынок очень сильно обвалился – международные компании потеряли где-то 25% только на сокращении территории рынка. Но Санофи потеряла меньше, чем некоторые другие международные компании. У всех компаний разные стратегии на рынке. Некоторые фармкомпании пошли путем значительного увеличения цен в 2014 году, в результате чего, их объемы в натуральном выражении очень сильно упали даже в гривне. Другие компании решили незначительно повышать цены, пытаясь таким образом сохранить объемы.

Также разные стратегии принимали и локальные компании. В результате некоторые международные компании в денежном выражении очень сильно увеличили свою долю на рынке, но некоторые, такие как наша, приняли решение не увеличивать цены, что привело к потери доли в 2014 году. То есть, Санофи действительно потеряла в деньгах, но это был осознанный выбор, и это было правильно с социальной точки зрения. Нельзя увеличивать цены на жизненно необходимые препараты, когда страна переживает серьезный кризис. К тому же, мы приняли такое решение, потому что мы в Украине не на один год - мы здесь надолго, и моя цель как менеджера здесь - обеспечить стабильную деятельность компании на длительное время. Если вы жертвуете объемом в краткосрочном периоде, сохраняя финансовую сторону, то в долгосрочной перспективе будут проблемы. Мы стремимся сохранить не только объемы продаж, но и сохранить рабочие места. Таким образом, мы продолжаем набирать новых работников, мы никого не сократили, а в прошлом году даже наняли 60 человек, продолжаем предлагать возможности карьерного роста для наших сотрудников.

Вопрос: Вы говорите о расширении штата специалистов по продажам?

Ответ: Не только, это специалисты по финансам, и сотрудники других отделов – мы везде усиливаем свою деятельность. Сегодня я могу сказать, что у нас очень успешная стратегия, потому что мы помогаем людям. Для компании, которая работает в сфере здравоохранения, не делая этого, нет смысла существовать вообще. Мы сохранили рабочие места, увеличили зарплаты, усилили структуру компании – это означает, что мы стали еще сильнее, чем раньше, и мы восстановили свою часть на рынке. Да, мы пожертвовали одним годом, но это была сознательная стратегия, направленная на дальнейшее развитие. Санофи - это настоящая команда профессионалов, которая, демонстрируя максимальную вовлеченность и искренний интерес к своей работе, достигла высоких результатов в этом году.

Вопрос: То есть в 2015 году Санофи в Украине показала рост?

Ответ: Да, в гривнях.

Вопрос: А если говорить о показателях продаж в валюте. Нет ли нареканий к вам со стороны главного офиса?

Ответ: Мне очень посчастливилось получить поддержку компании относительно решений, принимаемых на локальном уровне. Я очень горжусь, что работаю в такой компании, которая мне доверилась настолько. Конечно, был риск, ведь нам нужно, в конце концов, показывать акционерам результаты. Но мы действительно успешно реализовали задуманную стратегию, достигнув на розничном рынке 22% роста продаж по сравнению с началом 2014 года - став одним из лидеров среди международных компаний по скорости роста и единственной компанией, которая восстанавливает долю на рынке. Среди международных компаний в конце декабря 2013 года наша доля на рынке была меньше, чем та, которая есть сейчас. Считаю, это фантастический успех: мы смогли все сохранить для наших сотрудников и поддержать пациентов, а также восстановить и нарастить долю на рынке.

Вопрос: Если говорить о конкурентной среде, ощущаете ли вы, что украинские производители стали для вас серьезным конкурентом по основным продуктам?

Ответ: На самом деле, на всех рынках локальные фармпроизводители продолжительное время являются серьезным конкурентами. Но у фармацевтической продукции есть своя специфика: одному пациенту подходит один препарат, другому - другой. В таком случае нельзя однозначно говорить о конкуренции. В частности, если речь идет о кардиопрепаратах или инсулине, то у нас, и у украинских фармпроизводителей - это разные препараты, поэтому сложно определить, являемся ли мы конкурентами.

Вопрос: Украинские фармпроизводители (в частности, "Фармак") говорят, что являетесь конкурентами и даже иногда перекрываете им дорогу…

Ответ: Мы рады такой оценке. Но на самом деле от конкуренции должны выигрывать пациенты, ведь так они получают лучшие лекарства. Например, сегодня и "Фармак" и мы производим человеческий инсулин. Но Санофи кроме него производит также аналоговый инсулин, "Лантус". Это инсулин №1 в мире и его нельзя сравнивать с остальными инсулинами. Один из них существует десятки лет. Аналоговый инсулин – это уже новое поколение. Но и тот, и другой нужны для того, чтобы у пациента появилась возможность выбора препарата, который подходит ему лучше.

Вопрос: Ваши препараты принимают участие в госзакупках? Какая доля ваших инсулинов идет в госзакупки?

Ответ: Конечно, мы участвуем в госзакупках, но наша доля в этом сегменте пока очень низкая. И не потому, что в этих лекарствах не нуждаются или они ненадлежащего качества, а потому, что рецепты для этих препаратов блокируются административными барьерами. Мне такой метод конкурентной борьбы не очень понятен.

Вопрос: Вы хотите сказать, что на ваши препараты не выписываются рецепты?

Ответ: Да, на наш аналоговый инсулин рецепты не выписывают. Чтобы объяснить, что это за барьер, нужно понимать, что когда врач хочет выписать такой инсулин, ему нужно, чтобы это рассмотрела комиссия. Как правило, в результате рассмотрения такой комиссией остается очень мало шансов на то, что пациент получит этот инсулин. Таким образом, искусственно создаются барьеры, ограничивающие доступ пациентов к современному лечению.

Вопрос: Аналоговый инсулин намного дороже?

Ответ: Он не существенно дороже обычных инсулинов, но при этом значительно эффективнее. В Украине лечение аналоговыми инсулинами получает около 10% пациентов, тогда как в странах Западной Европы - 70-80%. Для детей в Украине такие инсулины составляют 30%, а в развитых странах доля таких инсулинов составляет 90-100%. Впрочем, в данном случае нужно учитывать не только прямую стоимость препарата, но и на непрямую стоимость. Этим препаратом мы существенно снижаем расходы, связанные с риском осложнений и их последующего лечения, случаев госпитализации и, таким образом, улучшаем качество жизни пациентов с диабетом.

Мы приложили максимум усилий для стабилизации цен на наши препараты. И нам хотелось бы, чтобы государство также предоставило возможность доступа пациентов к лучшим препаратам. Впрочем, пока наши ожидания остаются ожиданиями.

Вопрос: Государство обещало ввести реимбурсацию на инсулин. Как вы оцениваете такой механизм?

Ответ: Я полностью поддерживаю систему реимбурсации. Но только в том случае, если одновременно будут устранены все административные барьеры, о которых я уже ранее упоминал. Иначе, даже при существовании системы возмещения стоимости, пациентам все равно будет сложно получить доступ к инновационным препаратам. Сравнивая цены на аналоговый инсулин в Украине и в других европейских странах, становиться очевидным, что наши усилия по удержанию цен на препараты, не были напрасны.

Вопрос: Этот препарат есть в розничной продаже?

Ответ: В рознице представлено небольшое количество, пациенты получают препарат, главным образом, через больницы. Мы внедрили специальную программу поддержки пациентов, направленную не только на улучшение доступа к лечению, но и на повышения уровня осведомленности пациентов с сахарным диабетом о заболевании и их обучение самостоятельному управлению инсулинотерапией. Многие международные исследования подтверждают: чем больше знаний у пациентов, тем лучше они могут контролировать свое заболевание. В рамках программы мы обеспечиваем поддержку пациентов, например, некоторые анализы крови, напоминаем, что нужно обращаться к врачам и др. Это подход, направленный не только на лечение, но и на заботу о пациенте. На сегодняшний день в этой программе принимает участие более 1400 пациентов.

Вопрос: В настоящее время в Украине меняется система госзакупок лекарств. Есть разные мнения. Украинские производители не очень довольны, поскольку многие из них не переквалифицированы в международных организациях. Как Санофи видит свое место в госзакупках после введения новой системы?

Ответ: Я не вижу причин для беспокойства для украинских производителей, так как в тендерах могут принимать участие все компании, которые имеют соответствующий опыт, наличие квалифицированного персонала и выполняют все требования тендерной документации. Наверное, могут быть другие причины недовольства. Все компании квалифицированы достаточно, чтобы принимать участие в этих тендерах. Мы тоже являемся украинской компанией, также как "Фармак" и другие, и мы будем участвовать в тендерах. Почему другие компании не смогут?

Вопрос: То есть вас не пугает новая система?

Ответ: Пока сложно говорить, как новая система государственных закупок будет реализована на практике, но со временем мы это увидим. Меня больше беспокоит тот факт, что сейчас уже ноябрь, а решения относительно объявления закупки большинства лекарств только принимаются. На данный момент нам не известно о ситуации с запасом медицинских препаратов в больницах. Но надеюсь, что у пациентов есть доступ к жизненно важным лекарствам, особенно, в направлении онкологии. В любом случае, мы будем существенно ограничены в сроках, чтобы подать заявку на тендер и доставить необходимые препараты в срок. Производство онкологических препаратов, также как и других высокотехнологичных лекарств, требует длительного времени и больших ресурсов. Каждый год мы ожидаем начала тендеров, готовимся быстро осуществить поставку. Обычно эти закупки проходят между июнем и сентябрем, и именно на этот период мы ориентировались и в этом году. Сейчас же наши препараты уже довольно долго лежат на складе готовые к поставкам, но согласно правилам тендеров, препараты должны иметь запас две трети срока годности. Я не знаю, какой срок останется к тому моменту, когда объявят тендеры, но если он будет недостаточен, возникает вопрос: что делать дальше с этими препаратами? Просто уничтожать? Поэтому, на мой взгляд, именно сильное опоздание тендеров является гораздо большей проблемой.

Вопрос: У Санофи имеется опыт работы с международными организациями, с теми же ПРООН или ЮНИСЕФ по централизованным закупкам?

Ответ: У Санофи есть такой опыт работы в других странах. Но я не могу комментировать ее недостатки и преимущества в других странах, я жду возможности посмотреть, как это будет происходить в Украине. Я буду поддерживать любую систему, которая будет способствовать прозрачности торгов. Думаю, –такую же цель преследуют и Минздрав, и министр здравоохранения. Но почему возникает столько сложностей с ее внедрением, я, если чесно, не понимаю.

Вопрос: Минздрав говорит, что промедление с тендерами было связано, в том числе, с изменением номенклатуры закупок. Вы уже изучили новую номенклатуру? Как вы ее оцениваете?

Ответ: Давать оценки номенклатуре не в моей компетенции. Но от имени компании и с точки зрения пациентов могу сказать, что затягивание тендеров может иметь весьма плохие последствия. В целом я оптимист и рассчитываю, что новая организация тендеров создаст все условия для прозрачного участия.

Вопрос: Возникала ли такая ситуация, что какой-то из ваших препаратов раньше был в номенклатуре закупок, а сейчас его нет?

Ответ: Нет. Но если окажется, что государству не нужен какой-то наш препарат, то оно не обязано его закупать. Некоторые наши продукты – это жизненно необходимые препараты, например, для лечения онкологических, сердечнососудистых заболеваний - и, конечно же, важно, чтобы такие препараты оставались в номенклатуре закупок Минздрава. И неважно кто производитель, главное, чтобы этот препарат был лучшим и обеспечил доступ пациентов к качественному и эффективному лечению.

Вопрос: Как вы оцениваете процесс местных закупок? По закупкам за местные бюджеты очень много жалоб в АМКУ…

Ответ: О ситуации в местных тендерах я получаю информацию в основном из СМИ. С одной стороны, большое количество жалоб свидетельствует о том, что процесс не совсем прозрачный, с другой стороны, хорошо, что некоторые компании открыто выступают против нарушений. От наших сотрудников в регионах мы тоже иногда получаем информацию о нарушениях, но я не могу назвать эти нарушения системными. В то же время если что-либо происходит не так, мы заявляем об этом, и это нормально, поскольку только таким образом можно улучшить систему.

Вопрос: Как вам представляется ситуация на фармрынке в ближайшей перспективе? Какие планы Санофи были реализованы в 2015 году, какие нет, что вы планируете в 2016-м?

Ответ: Если мы говорим о 2015-м, то это очень успешный год. Могу только добавить, что слово "кризис" недостаточно сильное, чтобы точно определить происходящее в стране. Нынешняя ситуация очень сложная, но я горжусь тем, что несмотря на все нам удалось продолжить все социальные инициативы, которые были запущены ранее. В частности, эти мероприятия включают ряд проектов для улучшения качества жизни детей и взрослых с диабетом, онкологическими заболеваниями (в 2015 году в рамках скрининговых кампаний, поддерживаемых Санофи, было обследовано на рак более 7 тыс. украинцев), эпилепсией и другими серьезными болезнями, а также информационно-образовательные программы компании в этих направлениях.

В 2015 году мы увеличили инвестиции в эти программы и охватили больше регионов. В 2016 году мы также намерены воплощать все социальные проекты. В частности, мы планируем продолжать сотрудничество в сфере улучшения профессионального развития специалистов здравоохранения. В июле этого года мы подписали Меморандум о взаимопонимании с Национальным медуниверситетом, в рамках которого студенты университета смогут проходить практику в Санофи.

Вопрос: Можно ли сказать, что украинский фармацевтический рынок все еще инвестиционно привлекателен?

Ответ: Конечно. Я уверен: Украина будет становиться все более привлекательной для инвесторов. В частности, мы начали инвестировать в страну, локализировав производство четырех наших препаратов. Несмотря на то, что за последние полтора года мы немного придержали эти проекты, мы планируем вернуться к ним.

Вопрос: Когда?

Ответ: Надеемся, что уже в 2016 году. Нужно понимать, что во время сложного периода мы должны сконцентрироваться на некоторых приоритетах, и надеюсь, эти решения будут в правильном направлении. Я надеюсь, что в следующем году Украина начнет возрождаться, это вернет приток инвестиций, в том числе и дополнительные инвестиции Санофи.

Вопрос: Каким вы видите место Санофи на рынке вакцин Украины?

Ответ: Санофи Пастер – один из лидирующих и признанных производителей вакцин в мире. Что касается места компании на рынке вакцин Украины, я не уполномочен комментировать данный вопрос, но, как и в любой другой стране, оно зависит от многих факторов, в том числе от представленности в том или ином сегменте вакцин, участия компании в тендерах и пр.

Вопрос: Вы с оптимизмом смотрите в будущее Украины?

Ответ: Я всегда оптимист, но здесь я уверен, что это не просто слова. Оптимизм в меня вселяют жители Украины, особенно молодое поколение: оно просто фантастическое. Думаю, что у Украины большое будущее. Для того, чтобы решить все проблемы и ответить на все вызовы, понадобится какое-то время. Но люди, с которыми я работаю, придают мне уверенность. Поэтому я верю в эту страну с такими прекрасными людьми.

Украина. Франция > Медицина > interfax.com.ua, 12 ноября 2015 > № 1547767 Жан-Поль Шоер


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 10 ноября 2015 > № 1545419 Дарига Назарбаева

В сферу здравоохранения необходимо привлечь частные инвестиции

Об этом сказала заместитель премьер-министра РК Дарига Назарбаева

Задача по привлечению в сферу отечественного здравоохранения частных инвестиций на основе государственно-частного партнерства становится одной из приоритетных для развития отрасли, сказала сегодня на встрече в столичном акимате заместитель премьер-министра РК Дарига Назарбаева, передает сайт премьер-министра.

«Самая главная задача - максимальное привлечение частных инвестиций в здравоохранение для поддержания устойчивого развития отрасли», - отметила Дарига Назарбаева.

Вице-премьер отметила роль ГЧП в развитии социальной инфраструктуры.

«Поэтому мы говорим о разгосударствлении социальной инфраструктуры, мы говорим о механизме государственно- частного партнерства. Сегодня принят закон о ГЧП, новый закон, который дает огромное количество инструментов для этого. Самые разные формы партнерства возможны для того, чтобы развивать данную сферу», - пояснила Дарига Назарбаева.

Также она добавила, что государственные клиники наряду с частными будут находиться в непростой конкурентной борьбе.

Дарига Назарбаева отметила и то, что повышение качества медицинских услуг и удовлетворение запросов населения – это основная задача здравоохранения страны.

«Государство очень много средств вложило в медицину и здравоохранение. И поэтому ближайшие наши регионы, возьмите Россию и Китай, тоже для нас есть огромные возможности для дальнейшего развития, поднять сегодня качество медицинского обслуживания. Прежде всего, получить положительную оценку казахстанцев - это главная сегодня приоритетная задача для каждого из нас», - отметила Дарига Назарбаева.

«Мы постоянно сталкиваемся с жалобами на качество медицинской службы, на степень доступности медицинской помощи. В целом наблюдается высокий уровень недовольства. Причем недовольны обе стороны – и врачи и граждане. В итоге граждане голосуют ногами. Вы знаете, что всё больше количество людей, которые предпочитают получать медицинское обслуживание за рубежом. Получают финансирование, стоят в очередях, любым путем», - такое мнение высказала заместитель премьер-министра.

При этом, вице-премьер уверена, что создаваемый Фонд обязательного медстрахования будет стимулировать медучреждения и врачей бороться за рейтинги, добиваться получения международной аккредитации и в целом повышение качества оказываемых услуг.

Также она акцентировала внимание на создании правильного психологического климата в учреждениях здравоохранения.

«Зачастую несмотря на то что вроде бы и медицинское обслуживание оказано профессионально и приняли вроде бы хорошо, но проблемы еще и в психологическом климате, который существует в медицинских учреждениях. Зачастую люди жалуются на плохое, хамское отношение со стороны медицинского персонала. Я думаю, ни для кого на секрет, что доброе слово, сочувствие врача - половина успеха в лечебном процессе», - констатировала Дарига Назарбаева.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 10 ноября 2015 > № 1545419 Дарига Назарбаева


Россия > Медицина > portal-kultura.ru, 4 ноября 2015 > № 1641418 Сергей Терещенко

А вместо сердца новенький «дублер»

Александр РЫЛОВ

Главные недуги, последние двадцать лет обрывавшие жизнь граждан развитых государств, — инфаркт, инсульт и рак, потеснил другой коварный диагноз. Руководитель Отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности Российского кардиологического научно-производственного комплекса, председатель Национального общества специалистов по изучению сердечной недостаточности и заболеваний миокарда, профессор, заслуженный деятель науки РФ Сергей ТЕРЕЩЕНКО предлагает срочно создать в нашей стране специализированную службу по борьбе с новой напастью.

культура: Что происходит с человеком, пораженным сердечной недостаточностью?

Терещенко: Сердечная мышца ослабевает и все хуже выполняет насосную функцию. Поэтому нарушается снабжение организма кислородом и питательными веществами. Правда, это не самостоятельный недуг, а осложнение гипертонии, ишемической болезни сердца (ИБС), аритмии, инфаркта миокарда, пороков сердца, диабета, анемии и так далее. Поэтому договоримся называть это нарушение болезнью только условно. Таких больных можно часто встретить на улицах. Обычно это пожилой человек, тяжело дышащий, часто останавливающийся, чтобы прислониться к стене или отдохнуть, опираясь на палку, с отеками ног, бледным лицом, синюшными губами. Мой первый совет: если вы обнаружите у себя ключевые симптомы — одышку, усталость, слабость, учащенное сердцебиение, отеки, безотлагательно обратитесь к врачу.

культура: Вы как-то сказали, будто именно врачи изменили типичный портрет кардиологического больного и тем самым создали проблему сердечной недостаточности. Что имеется в виду?

Терещенко: Число страдающих этой напастью растет вместе со средней продолжительностью жизни. Оно быстро увеличивается, поскольку мы, кардиологи, все лучше лечим болезни, которые становятся причиной сердечной недостаточности (СН). Среди них сегодня лидирует артериальная гипертония. Она встречается примерно у 70–80 процентов сердечников. Затем следуют ИБС, инфаркт миокарда, сахарный диабет, различные аритмии. Зато клапанные пороки сердца, бывшие четверть века назад лидером этого списка, нынче его замыкают. И вот за счет того, что все успешней становится наша борьба с болезнями-предшественниками СН, мы надолго отодвигаем наступление самого этого расстройства. Тогда как раньше, например, инфарктники просто не доживали до наступления сердечной недостаточности.

Сейчас средний возраст больного СН в западных странах — 76 лет, в России около 65. Относительно раннее развитие недуга связано с тем, что у нас гораздо чаще, нежели в США и Евросоюзе, ИБС и гипертонию лечат плохо или с опозданием. В результате западные люди проживают намного дольше с этими заболеваниями до начала развития СН.

Теперь о том, что я имел в виду, когда говорил об изменении типичного портрета кардиологического пациента. Раньше это был прежде всего «коронарный больной», у которого атеросклеротические бляшки закупоривали артерии, питающие сердце, что и приводило к ишемической болезни и инфаркту. Сегодня же на первое место при развитии СН вышла артериальная гипертония.

культура: И это подтверждают статистические данные?

Терещенко: Безусловно. В России сейчас приблизительно 10 миллионов больных с СН, зато число пациентов, переживающих так называемый крупноочаговый инфаркт, составило в прошлом году всего лишь около 180 000 человек. В России, как и в остальных развитых странах, смертность от СН уже в несколько раз выше, чем от инфаркта. Например, в Израиле это соотношение составляет 10 и 4 процента. Свыше чем для сорока процентов российских больных, которые попадают в терапевтические стационары, повод один — декомпенсация СН, то есть переход ее в острую форму — и эта цифра показывает колоссальный масштаб проблемы.

культура: А насколько опасна сердечная недостаточность?

Терещенко: Средняя продолжительность жизни от постановки диагноза составляет около пяти лет, что хуже, чем даже при ряде онкологических заболеваний. Но эта болезнь может протекать быстрее или медленнее. СН подразделяется на лево- и правожелудочковую, в зависимости от того, какой из разделов сердца больше страдает. И если поражен правый, то симптомы появляются быстро. Дело в том, что левый желудочек является самым мощным отделом сердца, и обычно проходит много времени, прежде чем он «сдает» свои позиции. Но когда это все-таки происходит, то окончательное «обессиливание насоса» происходит с катастрофической скоростью. Если же говорить о больных с наиболее тяжелой стадией СН, то половина погибает уже в первый год после постановки диагноза. Вот почему самый эффективный на сегодня способ борьбы с сердечной недостаточностью — не допустить ее развития за счет упорного и тщательного лечения ИБС, гипертонии и других болезней–предшественников.

культура: Когда на Западе главной причиной смерти вместо инфаркта стала сердечная недостаточность, какие меры были приняты?

Терещенко: В рамках кардиологических служб создавались специализированные подразделения. Это понадобилось потому, что в профилактике и лечении тут есть свои особенности по сравнению с другими заболеваниями сердца и сосудов, связанные, например, с тем, что пациент с сердечной недостаточностью — это чаще всего пожилой человек, страдающий целом букетом проблем. Была введена отдельная специальность — врач по лечению СН, которой учатся два года и получают особый диплом. В больницах открылись стационарные отделения специально для пациентов с СН. В общенациональные программы по профилактике сердечно-сосудистых заболеваний и пропаганде здорового образа жизни были внесены коррективы, связанные с особенностями питания, дозированием физических нагрузок, иных правил, необходимых больному. Были выделены огромные средства на изобретение особых лекарств против самой болезни, как и на фундаментальные перспективные исследования, нацеленные, скажем, на выращивание из стволовых клеток пациента нового сердца или на создание вживляемых устройств искусственного сердца. Страдающих СН так много, что для них просто не хватает доноров.

культура: Что из этих мер посильно для нашей страны?

Терещенко: Прежде всего, образование специализированной службы по борьбе с СН. Я и мои коллеги создали проект такой структуры в рамках российской кардиологической службы. Нашу инициативу поддержала главный кардиолог Минздрава России, член-корреспондент РАН Ирина Чазова. Очень важно, чтобы и у нас появились специально подготовленные для лечения этой болезни кардиологи, и чтобы были созданы необходимые условия для их работы. По нашему плану крупные отделения в областных больницах должны стать центрами дополнительного обучения врачей. Кроме того, что им пока не хватает опыта в работе с сердечниками, участковый терапевт, на чьи плечи сегодня и ложится лечение таких больных, по правилам имеет всего 12 минут на прием. Но, позвольте: только чтобы подобрать дозу лекарства страдающему СН, надо дважды с часовым интервалом измерить ему давление крови и записать электрокардиограмму.

культура: Если такая служба появится, россияне будут эффективнее лечиться и дольше жить?

Терещенко: Работа врачей, конечно, станет более успешной, но прочие проблемы останутся. Еще очень низка доступность современных препаратов для лечения болезней — предшественников сердечной недостаточности. Больной должен оплачивать практически весь этот список сам, государство почти не помогает. Например, пациент после инфаркта бесплатно получает статины только полгода, хотя должен быть обеспечен ими пожизненно. Несмотря на старания ведущих отечественных кардиологов, уходят многие годы, пока чиновники включат в «бесплатный список» новый препарат, причем его цена в первые годы после начала продаж в России всегда высока. И меня очень тревожит ситуация, которая сложится, начиная со следующего года, когда в нашей стране будет разрешено к использованию зарубежное лекарство, известное под шифром LCZ696 и ставшее первой ласточкой в новом классе препаратов для прицельного лечения СН. Средство улучшает сократительную функцию сердца и снимает сосудистый спазм. Но оно будет дорогим. Думается, что высокая стоимость станет общей чертой и других новых препаратов, которые, как мы надеемся, совершат переворот в лечении сердечной недостаточности.

культура: Для многих соотечественников недоступны из-за подскочивших цен даже бабушкины средства, а путь к инновационным препаратам для них и вовсе закрыт...

Терещенко: В том числе и ради того, чтобы этого не случилось, минувшей весной ведущие профильные медики вместе с коллегами, представляющими другие отрасли здравоохранения, объединились в Национальное общество специалистов по изучению сердечной недостаточности и заболеваний миокарда. Помимо дополнительного образования врачей, нашей главной целью будет взаимодействие с Минздравом, благодаря чему мы надеемся расширить список бесплатно получаемых лекарств.

культура: Нашим ученым-медикам остается только завидовать западным коллегам, создающим новые способы борьбы с СН?

Терещенко: Вы ошибаетесь. Например, в Центре трансплантологии и искусственных органов имени В.И. Шумакова пациенту успешно имплантировали здесь же созданный «дублер» сердца. В основе устройства перекачивающего кровь — электродвигатель. У прибора есть вход и выход — две трубки, одна из них во время операции на открытом сердце вживлялась в левый желудочек, вторая — в аорту. С помощью такого «дублера» усиливается кровообращение. Сам же насос питается от аккумулятора, с которым он соединен гибким кабелем, проходящим через кожу пациента наружу. Каждый месяц мы направляем в Центр трансплантологии несколько больных сердечной недостаточностью для пересадок им донорских органов, и хорошо знаем, насколько важно сейчас нашим коллегам получить поддержку государства, чтобы довести блестящий экспериментальный образец до серийного производства. Но финансирования пока нет. Что же касается отечественных препаратов для лечения СН, то в нашем комплексе создано новое лекарство. Этот пептид под названием апелин — короткая цепочка из аминокислот, уже прошел опыты на животных, и мы готовимся к испытаниям с участием людей. Но сможем ли мы довести до конца работу — это тоже будет зависеть от финансирования.

культура: Что бы Вы хотели сказать нашим читателям?

Терещенко: Приведу цитату из книги, изданной много лет назад Техасским институтом сердца: «Сердечная недостаточность является достаточно серьезным и даже опасным заболеванием, но этот диагноз не обязательно звучит как смертельный приговор. Чем скорее будет поставлен диагноз и начато лечение, тем более вероятно, что вы восстановите свои силы и здоровье, а ваша старость не будет омрачена видом на улицу из больничного окна».

Россия > Медицина > portal-kultura.ru, 4 ноября 2015 > № 1641418 Сергей Терещенко


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2015 > № 1538784 Анатолий Редер

Гендиректор фармкомпании "Интерхим": В Украине только 2-5% паллиативных пациентов обеспечены обезболиванием, 95% больных умирают в муках

Эксклюзивное интервью генерального директора ОДО "Интерхим" Анатолия Редера

Насколько актуальной для Украины является проблема паллиативной помощи?

В Украине около 86 тыс. паллиативных больных и людей, которые умирают вследствие тяжелых заболеваний. По исследованиям Human Rights Watch, 99% из них умирает в мучениях. В частности, при онкологических заболеваниях, ВИЧ/СПИДе или серьезных травмах люди уходят из жизни, испытывая ужасные муки, хотя согласно требованиям ВООЗ обезболивание для таких людей должно быть доступно без ограничений.

Как только мы зарегистрировали таблетированный морфин и он начал попадать к пациентам, я собственными глазами увидел людей, которые могут прожить по-человечески, без мук оставшийся короткий отрезок времени. Тем не менее, проблема доступности обезболивания остается актуальной. В настоящее время мы являемся одним из двух источников морфина, но только 2-5% паллиативных пациентов обеспечены обезболиванием, 95% больных продолжают умирать в муках.

Мы продолжаем производство таблетированного морфина, хотя в настоящее время для компании оно абсолютно бесприбыльно. По большому счету, это сфера социальной ответственности. Мы производим морфин очень высокого качества из самой качественной шотландской субстанции, но при этом мы раз в полгода-год вынуждены уничтожать невыкупленный препарат, когда истекает срок его годности. Т.е. даже то небольшое количество препарата, которое есть, остается невостребованным.

Почему?

Потому, что такова система его реализации и оборота на рынке. Все участники процесса запуганы, поэтому паллиативному пациенту получить обезболивание реально довольно сложно.

Есть ограничения на выписку рецепта. Пациенту или тому, кто за ним ухаживает, нужно пройти три-четыре кабинета, чтобы получить такой рецепт, потом нужно найти одну из немногочисленных аптек, где есть обезболивающее. И пока этот выписанный рецепт не отоварен, новый рецепт на этого больного не выпишут. Это система, которая достаточно сложная и вызывает множество сложностей. По нашим данным, мы не можем назвать их официальными, но они достаточно точны, только 25% врачей имеют право выписать рецепт на обезболивание для паллиативного пациента, например, онкобольного на последней стадии заболевания. Разрешение выписывать рецепт дает руководство лечебного учреждения. И даже эти 25% врачей тысячу раз задумаются, прежде чем выписывать рецепт, ведь такие препараты – это самая благодатная тема для проверок на предмет, не выписывают ли они эти рецепты для наркоманов.

Насколько оправданы опасения, что обезболивающий препарат, тот же таблетированный морфин, может быть использован не по назначению?

Вообще не оправданы. Это фантазии. Согласно международной статистике, морфин, опиоидная терапия используется в большинстве стран мира, но "неправильное использование" составляет менее 2%. 98% препарата используется по назначению, для обезболивания. И даже при таком невысоком уровне "неправильного использования" опиоидную зависимость получили только 0,4% пациентов. Это цифры, которые стремятся к нулю, особенно на фоне того количества людей, которые невыносимо страдают и нуждаются в этом обезболивании. Таким образом, на одной чаше весов тысячи людей, которые мучаются от боли, а на другой, возможно, десяток человек, которые в силу разных не очень объективных причин могут использовать препарат не по назначению.

И все-таки, почему препарат приходится уничтожать? Почему он не попадает к пациентам? Существует ли какой-то госзаказ, заявки на выпуск препарата? Вы учитываете количество больных, нуждающихся в нем?

Естественно, какие-то маркетинговые расчеты мы делаем, но со стороны государства не существует никаких заявок – у нас открытый рынок. Единственное, чего удалось добиться здравоохранению за последнее время, это то, что сегодня больные могут купить обезболивающий препарат в аптеке в виде таблетки, а не ждать, пока приедет "скорая" и сделает инъекцию. Чтобы лучше понять, о чем речь, представьте себе, что раньше для того, чтобы сделать обезболивание, нужно было вызывать "скорую помощь". Но "скорая" за один приезд могла сделать одну инъекцию, а для человека на 3-4 стадии заболевания может потребоваться до 26 инъекций в сутки, т.е., согласно этим нормам, "скорая" должна была приехать 26 раз.

Раньше "скорая", которая делала инъекции, должна была сдавать ампулы от введенного препарата. Зачем, не понятно, но контроль был очень жесткий. Правда, сейчас этого делать не нужно, но врачи, которые запуганы старой системой, опасаются и спрашивают, а что нужно делать с блистерами от таблетированного морфина, которые остаются после приема таблеток, нужно ли их куда-то сдавать. Мы говорим: ничего с ними делать не нужно, их можно просто выбросить, но врачи все равно сомневаются, ведь это нигде не написано. Медики хотят, чтобы где-то в подзаконных актах Минздрава было четко прописано, что блистеры от таблеток сдавать никуда не нужно, что их можно выкинуть. Иначе врачи по-прежнему будут опасаться, что к ним придет проверка и правоохранительные органы запросят подтверждение того, что онкологические пациенты сами принимают обезболивающие препарата, а не продают их наркоманам.

Если, как вы говорите, система все-таки несколько изменилась, что может послужить поводом к проверке?

Многие моменты по-прежнему остаются неурегулированными, и ими можно спекулировать не только в отношении медиков и провизоров. Например, человек пошел в аптеку и купил для своего умирающего родственника морфин, а по дороге домой его остановил милиционер и нашел препарат. В этом случае возникает риск, что человека задержат за незаконное хранение наркотиков. Рецепт, который бы объяснял, для чего нужен препарат, остался в аптеке, а у человека, по сути, ничего кроме "наркотика" нет. Вместе с тем доступность обезболивания непосредственно влияет на качество жизни человека. Мы видели множество тяжело больных людей на западе, которые получая обезболивание, вели абсолютно адекватную жизнь, и последнюю ее часть проводили без мучений. Отдельная история – это паллиативная помощь детям.

Не так давно "Интерхим" передал Одесской детской областной клинической больнице препарат для лечения детской гемофилии. Эти препараты должны закупаться за счет госбюджета. Почему бизнес взял на себя функции по обеспечению этим препаратом?

Я случайно услышал о проблеме от матери, которая в отчаянии пыталась найти препараты для своего ребенка. Женщина семь месяцев не выпускала ребенка на улицу, ведь из-за отсутствия препарата и терапии в любой момент могло произойти непоправимое. Это заболевание грозит летальным исходом в самых простых бытовых ситуациях, если не использовать специальные препараты - т.н. "факторы крови" в виде инъекций. В большинстве стран пациенты проходят постоянную терапию и в течение жизни получают такие препараты от государства, забывая о своем заболевании. Дело в том, что гемофилия – это т.н. "орфанное" заболевание, достаточно редкое, человек самостоятельно, без терапии не в состоянии справится. Но благодаря терапии человек в других странах живет обычной жизнью, хотя когда-то этот диагноз был приговором. В Украине все остановилось именно на этом уровне.

Гемофилия у детей лечится по госпрограмме, препараты закупаются централизовано, закупки проводит Минздрав. В Одесской области в программе принимают участие 24 таких ребенка, но несмотря на госпрограмму, в областной детской клинической больнице не было ни одного флакона – закупленные в 2014 году препараты закончились, новых поступлений по закупкам 2015 года нет.

Мы закупили и передали препарат - т.н. "фактор 8", на сумму 1,3 млн грн. Я разговаривал с главврачом клиники, он сказал, что этого количества, в принципе, хватило бы на 3-4 месяца для проведения стандартной терапии для всех 24-х детей, когда больной принимает препарат постоянно, предупреждая критические ситуации. Но при этом главврач сказал, что они смогут перевести на стандартную терапию максимум одного пациента, так как не уверены, что будут следующие поставки по госзакупкам, поэтому вынужденно оставят препарат для экстренных случаев.

Почему они не уверены, что будут поставки, ведь из бюджета выделены средства?

Средства на закупку были выделены еще в начале 2015 года, но закупок до сих пор нет.

Есть еще нюанс: мы закупили препарат у компании, которую обвиняют в завышении цен при госзакупках и в некорректном поведении на рынке. Я проверил: цена закупки была объективная. Но если я со своими коллегами в состоянии закупить препарат по нормальной цене, то почему государство не может этого сделать в течение десяти месяцев? Это возмутительно!

МОЗ объясняет затягивание процесса, в частности, пересмотром номенклатуры закупок…

Пересмотр номенклатуры не может являться оправданием того, что может угрожать жизни даже одного ребенка. Мы как коммерческая структура стараемся помогать, когда нас об этом просят, и почти никогда не говорим об этом публично, но в данном случае я впервые захотел, чтобы гуманитарная помощь была оказана публично. Меня возмущает то, что происходит, и я хочу, чтобы это прекратилось. Это абсурд, когда жизни детей зависят от чиновника.

Я понимаю ситуации, когда в один момент в государстве произошли изменения, и, например, только волонтерское движение могло поддержать армию. Но со временем государство начало выполнять свои функции и занялось обеспечением армии, а в здравоохранении и обеспечении лекарствами за почти два года ничего не изменилось.

Кроме того, лекарства от гемофилии нельзя купить в аптеке. Даже если родители больных детей где-то найдут деньги, а это очень дорогие препараты, они не смогут их купить – этих лекарств нет в рознице. Это ставит людей в безвыходное положение. Но есть и другие вопиющие случаи. Например, когда в Борисполе двух детей покусали бешеные собаки, пришлось везти детей в Гомель (Беларусь) и там делать прививку, потому что сыворотки против бешенства в Украине не было и нет. Отсутствие лекарства для детей - это то, что находится за чертой допустимого.

Кроме того, мы сейчас активно занимаемся попытками купить вакцину БЦЖ для Одесской области, где уже десятый месяц не прививают новорожденных. В Одесской области нет вакцины БЦЖ, как и много того, что должно было бы быть закуплено по централизованным закупкам через Минздрав - дети не прививаются от туберкулеза. В результате, как говорят специалисты, до вспышки туберкулеза не 4-5 лет, а гораздо меньше. Даже если БЦЖ будут закупать через международные организации, очень большой риск, что процесс затянется.

В чем проблема с вакциной БЦЖ?

Действующая регистрация сегодня только у российской вакцины, с которой в прошлом были проблемы. Вакцина производства Дании находится в процессе регистрации на стадии проверки качества. Цикл проверки длится 54 дня. Если вакцина пройдет эту проверку, то только после этого мы сможем даже не купить, а только забронировать вакцину. После того, как вакцина будет произведена и поставлена по предзаказу, нужно будет ждать еще 54 дня карантина для контроля качества. Т.е. в лучшем случае вакцина поступит через 3-4 месяца.

Вакцины будут закупать через международные организации семьи ЮНИСЕФ. По вашему мнению, закупки через международные организации – это правильное решение?

Закупка через международные организации – это очень правильно. Но при этом, на мой взгляд, не нужно отказываться от существующей системы. Важный вопрос: когда вакцина может поступить по международным закупкам? Международные организации смогут размещать заказы только после раскрытия тендерных предложений. Т.е., по моим оценкам, поставки могут быть только через 7-8 месяцев.

Как вы оцениваете перспективы участия отечественных производителей в закупках 2015 года и в закупках через международные организации?

Это еще один важный вопрос. Около 25% в номенклатуре препаратов по госпрограммам, закупки по которым будут проводить международные организации, производятся в Украине. Но сегодня для того, чтобы международные организации закупали эти препараты, они должны быть переквалифицированы в международных организациях. Получается, что отечественный препарат, произведенный по международным стандартам, должен еще пройти процедуру преквалификации, затем вывезен за рубеж, потом международные организации купят его за пределами Украины, потом ввезут в Украину, где его и произвели.

Это не сложный, но абсолютно деструктивный путь. Привлекать международные организации можно и нужно к закупке препаратов, которые в Украине не производят. Бессмысленной выглядит ситуация, когда отечественные препараты, достаточно недорогие, но произведенные по всем международным стандартам качества, для участия в закупках должны еще проходить преквалификации, проверки и подтверждения.

Есть еще один непонятный нюанс: то, что закупается через международные организации, будет поставляться без НДС, а то, что закупают не через международные организации, - с НДС. Тот же госбюджет, те же закупки, но если ввозить будет международная организация, то препарат будет дешевле, а если кто-то другой, по обычной процедуре, то с НДС, а значит, дороже. В чем логика?

На мой взгляд, чтобы облегчить ситуацию, нужно было просто открыть для международных организаций возможность учувствовать в закупках. И это был бы суперправильный процесс. Не нужно никого идеализировать - международные организации принесут много позитива, но все, что они делают, будет что-то стоить.

С другой стороны, бизнес не должен за свои деньги закупать препараты, которые должно закупить государство за бюджетные средства. В частности, "Интерхим" не должен отвлекать на это свои средства, ведь мы исправно платим налоги. Но я опасаюсь, что ситуация с закупками дойдет до абсурда и начнется третья волна волонтерского движения, уже не в сфере обеспечения армии, а в сфере закупок лекарств. К этому существует много предпосылок. Например, просто катастрофическая ситуация с антиретровирусной терапией (ВИЧ/СПИД - ИФ). Схема лечения такова, что если нет нужного препарата, то пациенту нужно принимать более сильный препарат, но это сокращает пациенту жизнь. Поэтому если централизованная закупка не прошла вовремя, и препарат, который человек применяет, отсутствует, пациент вынужден сокращать свою жизнь. Проблема с закупкой сывороток закончится тем, что если завтра кто-то съест старые консервы, опять будет летальный исход, ведь у нас до сих пор нет сыворотки ботулизма. А если кого-то укусит собака, то опять придется везти в Гомель.

Как вы считаете, мог бы изменить ситуацию свободный оборот вакцин и сывороток?

Теоретически в Украине в свободном обращении есть вакцины, и люди могут покупать их себе сами. Но тогда возникает вопрос, для чего мы платим налоги и куда идут эти деньги? В прошлом году мы заплатили 60 млн грн налогов. А сегодня, помогая родителям больных детей, покупаем за свои средства лекарства для областной больницы для обеспечения госпрограммы. И это при том, что закон о госбюджете был подписан вовремя, и он даже исполняется – деньги на госзакупки лекарств есть, но сами закупки не производятся. Почему? Некоторые чиновники считают, что реформа важнее, чем жизнь людей. В результате безнадежно разрушается система, которая была, да, несовершенна, да, с дефектами, но она как-то работала. Взамен нее нового эффективного механизма не запущено, весь процесс, называемый реформой, мягко говоря, пробуксовывает. Весь ужас в том, что результат ошибок и непродуманной политики в данной сфере не экономические показатели, а человеческие жизни.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2015 > № 1538784 Анатолий Редер


Россия > Медицина. Образование, наука > regnum.ru, 29 октября 2015 > № 1535953 Михаил Дмитриев

Не так давно Минздрав объявил о стартующей в стране реформе российской системы высшего медицинского образования. Как утверждают в министерстве, эта реформа позволит приблизить российскую систему медицинского образования к западным стандартам.

Инициаторы реформ предлагают упразднить первый обязательный этап постдипломного образования — интернатуру. Углубить специализацию выпускники смогут только в ординатуре, сроки обучения в которой значительно увеличатся. Кроме того, вводится новая система допуска к медицинской деятельности — аккредитация специалистов. Вводятся также единая система лицензирования и регистр медицинских кадров.

Утверждается, что в результате подобных нововведений в выигрыше окажутся пациенты — мол, качество медицинской помощи должно возрасти. Впрочем, с таким оптимизмом министерских чиновников согласны далеко не все преподаватели и врачи. И вот почему.

В советское время существовала единая государственная система медицинского дипломного и постдипломного образования. Для того чтобы стать полноценным профессионалом, выпускнику медицинского вуза необходимо было пройти две ступени постдипломного медицинского образования: интернатуру (1 год) и ординатуру (2 года). Именно там выпускник углубленно осваивал выбранную специальность. Участвовал в обследовании и лечении пациентов крупных стационаров. Учился под постоянным контролем опытных врачей, способных подстраховать его от ошибок. А затем на протяжении всей профессиональной деятельности совершенствовал свое мастерство как на практике, так и регулярно обучаясь на курсах повышения квалификации врачей.

Подчеркну, советская система медицинского образования отвечала принципам советской системы здравоохранения (государственный характер; бесплатность и общедоступность; профилактическая направленность, единство науки и практики). Подчеркну также, что эта система медицинского образования до последнего времени применялась в нашей стране.

Однако за последние 20 с лишним лет были разрушены базовые принципы советской системы здравоохранения — был взят курс на децентрализацию и коммерциализацию здравоохранения.

Конечно же, нужно такое медицинское образование, которое не будет находиться в антагонистическом противоречии с новой системой здравоохранения. А существующее, по сути, советское медицинское образование, как мы только что убедились, находится именно в таком противоречии с новой системой здравоохранения. Да и с новой криминально-буржуазной системой в целом.

К этому решающему обстоятельству, действительно требующему какого-то изменения — либо системы здравоохранения и всей системы в целом, либо системы медицинского образования — необходимо добавить и другие, несколько более масштабные обстоятельства, требующие того же самого.

Одно из них — технологическая революция, коснувшаяся всех сфер медицины. Безусловно, она стала серьезным фактором, требующим нового подхода к подготовке будущих врачей. Спору нет, медицинское образование должно учитывать новые реальности современной, специализированной, высокотехнологичной медицины.

Другое обстоятельство аналогичного свойства — обязательства, взятые на себя РФ во всем, что касается образования вообще и медицинского в частности.

Реформировать отечественное медицинское образование начали еще в 2003 году, когда Россия присоединилась к Болонской декларации. Цели и методы внедрения Болонской системы в России подробно разобраны в статье П. Расинского «Болонская химера». Здесь лишь подчеркну, что, подписав Болонскую декларацию, Россия приняла на себя вполне определенные обязательства по реформированию высшей медицинской школы в соответствии с европейскими стандартами.

С 2011 года в медицинских вузах страны преподавание идет по обновленной программе. Эта программа подразумевает в том числе сокращение (и так недостаточного) количества часов практических и лекционных занятий по медицинским специальностям. Зато около 40% объема обучения передано студенту на самоподготовку, а также на дистанционное обучение. Однако что такое студенческая самоподготовка? Преподаватели ряда региональных медицинских вузов подчеркивают, что этим нововведением был разорван взаимосвязанный процесс медицинского обучения, что в результате «качество медицинских знаний студентов снизилось чудовищно».

Одновременно в образовательный процесс была введена так называемая симуляционная методика обучения. О чем идет речь?

Студенты советских медицинских вузов получали знания, что называется, из первых рук — от педагогов, являющихся по совместительству опытными практикующими врачами. Кроме того, для многих студентов, которые большую часть учебного времени проводили у постели больного, учителями становились сами пациенты «со стажем» (с длительно текущими хроническими заболеваниями), которые с большим удовольствием, почти с отеческой заботой помогали студентам разбираться в конкретном клиническом случае. Наконец, в советском медицинском вузе поощрялась работа студента в свободное от учебы время в качестве медсестры или медбрата в отделениях институтских клиник.

С введением Болонской системы в российских медицинских вузах общение с пациентами сведено к минимуму. Свои навыки студенты сегодня отрабатывают на фантомах и муляжах, якобы моделирующих любую клиническую ситуацию. Однако — и об этом говорят практически всё врачи — «сердечные тоны» или «ритмы перепела» студент сможет запомнить на всю жизнь только тогда, когда он прослушает живого человека, а не кусок пластмассы, пусть и нашпигованной электроникой. Да простит читатель мне мою аналогию, но любить живого человека или удовлетворять свои физиологические потребности с куклой — две абсолютно разные вещи.

Так вот, с окончательным введением в 2016 году симуляционного обучения молодые врачи смогут апробировать свои навыки на живом человеке, только обучаясь в ординатуре.

И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали. К тем нововведениям, которые ожидают российское медицинское образование в 2016 году. Нам обещают, что с упразднением интернатур увеличится срок обучения в ординатуре. В зависимости от выбранной специальности предлагается обучение в течение 2−5 лет. Почти как на Западе!

Однако, по новым правилам, все выпускники медицинских вузов попробовать поступить в ординатуру смогут, только (внимание!) отработав три года терапевтами в поликлинике. И эти правила действуют для всех выпускников лечебных факультетов. То есть выпускники 2016−2017 гг. сразу же, минуя постдипломное образование, получат допуск к аккредитации, а соответственно — право на работу с пациентами. Не доучившись! Не имея опыта ни в профессии, ни в общении с пациентами!

«Более неадекватное решение мне сложно припомнить», — комментирует ситуацию профессор кафедры поликлинической терапии Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н. И. Пирогова, заслуженный врач РФ Б. Барт.

Б. Барт уверен, что за всеми этими реформами стоит одна единственная цель — «залатать» дыры в первичном звене здравоохранения. Игнорируется при этом тот факт, что престиж участкового врача, фактически выполняющего функции диспетчера по распасовке пациентов по узким специалистам, стремительно падает. Игнорируется и то, что растущие нагрузки по приему больных, куча бумажной работы, отсутствие возможности самообразования и развития приводят к быстрому «выгоранию» специалистов. И в конечном счете к уходу специалистов из поликлиники, а часто и из врачебной профессии.

Однако чиновников Минздрава эти обстоятельства не смущают. Как не смущает и то, что недоученный выпускник медицинского вуза, оказавшись в поликлинике на роли диспетчера, очень быстро разочаруется в профессии. Утверждается, что таким образом создаются условия естественного отбора, в ходе которого можно будет «выявить способных и удалить из медицины случайных людей». Расчет делается на то, что к поступлению в ординатуру подойдут не более 65% выпускников.

Но продолжим. Минздрав в качестве одной из важных составляющих реформ медицинского образования называет создание университетских клиник. Речь идет о создании научно-практической базы для подготовки молодых специалистов.

Что ж, медицинское образование России всегда отличалось тем, что студенты, учащиеся интернатуры или ординатуры имели возможность приобретать профессиональные умения уже в процессе обучения. Такая возможность у учащихся была на базе институтских клиник. Кроме того, этому способствовала тесная связь практического здравоохранения с медицинскими вузами, оптимальная как для больниц, которые могли привлекать для консультирования больных высококлассных академических специалистов (докторов наук, доцентов, профессоров), так и для вузов, которые обучают своих студентов на «клинической базе».

Однако, уверяют эксперты, «таперича не то, что давеча». Сегодня создание научно-практической базы, отвечающей современным требованиям медицины, может оказаться непосильным бременем для медицинских университетов, прежде всего по экономическим соображениям.

Кроме того, и об этом мы не раз говорили, «оптимизация» здравоохранения оборачивается массовым закрытием больниц и клиник. А ведь многие из них являются «клиническими базами» медицинских университетов. А те больницы, которые после «оптимизации» оказались в другой ведомственной подчиненности или в другой форме собственности, всё чаще отказывают вузовским работникам в допуске к участию в лечении их пациентов. У вузов, говорят эксперты, реально появились проблемы с практической подготовкой студентов.

Эксперты объясняют это явление просто. Сегодня руководители клиник и лечащие врачи несут полную юридическую ответственность перед пациентом и страховой компанией. Спросить с лица, которое не является штатным сотрудником медицинского учреждения, практически невозможно. И, добавлю, накладно. Если что-то пойдет не так, затаскают по судам или оштрафуют.

Поэтому сегодня не исключена ситуация, когда выпускник медицинского вуза, выдержавший три года работы в качестве «диспетчера» в поликлинике, решившись всё же поступить в ординатуру (а только после ее окончания он может считаться полноценным специалистом), получит постдипломное образование не в клинике у постели больного под руководством опытного наставника, а в одном из многочисленных симуляционных центров, по непонятным, но стандартным, спущенным «сверху» программам.

Однако это устраивает российских чиновников. Поскольку цель проводимого ими реформирования — в выращивании квалифицированных работников, действующих в строгом соответствии с международными стандартами. Добавим: которых легко будет менять или… затыкать ими образовавшиеся «дыры». Специалисты, способные по-настоящему клинически мыслить, индивидуально подходить к каждому пациенту, чем всегда славилась отечественная медицинская образовательная школа, не нужны новой системе.

«Такие реформы, — говорит Б. Барт, — аукнутся в ближайшем будущем в виде неверных диагнозов и, как следствие, неправильным лечением больных со всеми вытекающими последствиями».

И вместо заключения.

Когда, например, в британские клиники приходит очередная волна выпускников английских медицинских школ, смертность в стране возрастает на 8%.

Вопрос: какой процент смертности будет в России? И на что тогда спишет эту возросшую смертность Минздрав? На кризис? Демографию? Очередную эпидемию гриппа? Но ведь спишут! Обязательно спишут! Так было и не раз! А затем… опять начнут что-то оптимизировать?

Михаил Дмитриев

Россия > Медицина. Образование, наука > regnum.ru, 29 октября 2015 > № 1535953 Михаил Дмитриев


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535633 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания Правительства.

Стенограмма:

В.Скворцова: Уважаемые коллеги! На сегодняшнем заседании Правительства рассматривался очень важный вопрос – о механизме развития добросовестной конкуренции в сфере здравоохранения для повышения доступности и качества медицинской помощи и улучшения обеспечения нашего населения лекарствами и медицинскими изделиями.

По сути, сегодня мы подводили итог работы за последние два с половиной года (2013-й, 2014-й и, соответственно, половину 2015 года) по исполнению тех мероприятий, которые были намечены «дорожной картой» по развитию конкуренции в Российской Федерации, в том числе в сфере здравоохранения. Результаты действительно очень серьёзные, которые позитивно сказываются в целом на атмосфере конкуренции в сфере здравоохранения. Прежде всего развивается участие негосударственных медицинских организаций в оказании медицинской помощи.

Цифры я приводила в сегодняшнем докладе: в три раза увеличилось количество организаций, которые участвуют в реализации территориальных базовых программ ОМС и территориальных программ государственных гарантий. Объём помощи, которую осуществляют частные организации, пока не очень велик – всего 4% в среднем от общего объёма помощи. Тем не менее, скажем, в дневных стационарах это уже более 15%. Естественно, скорая помощь – практически 0%, это государственная система, экстренная помощь в стационарах – это тоже государственная система. Поэтому там это существенно меньше.

Важно отметить, что существенно расширился спектр тех медицинских услуг, которые оказывают частные медицинские организации в рамках оказания бесплатной помощи населению, в программе государственных гарантий. И за последние два года это действительно создание и негосударственных поликлиник, и офисов врачей общей практики. У нас есть такие примеры в Санкт-Петербурге, в Московской области, в других регионах. Сейчас в Ульяновской области планируется создание вот таких сетей. Скажем, в Санкт-Петербурге более 85 тыс. населения новых микрорайонов обслуживается за счёт сети негосударственных поликлиник и офисов врачей общей практики, и население довольно, удовлетворено качеством медицинской помощи.

Безусловно, мы продвинулись в формировании службы гемодиализа и перитонеального диализа. В большинстве регионов – это негосударственные подразделения, но которые работают полностью по тарифам ОМС, и эти тарифы оказались не просто достаточными, а весьма привлекательными с точки зрения экономической.

Более того, в Центральном, Приволжском федеральном округах развили сети позитронно-эмиссионных центров и компьютерной магнитно-резонансной диагностики, что тоже хорошо. И тарифы используются соответствующие тарифам обязательного медицинского страхования, и они достаточные. Более того, частные организации иногда как бы видят возможность формирования прибыли и спрашивают, соответственно, федеральные органы, Министерство здравоохранения, как показывать прибыль, которую они имеют с федеральных тарифов ОМС за счёт оптимизации организационных процедур.

Таким образом, направление это развивается, здесь есть над чем работать, потому что реальная конкуренция будет тогда, когда каждый гражданин будет абсолютно реализовывать своё право на выбор медицинской организации и врача. Законодательно это прописано, есть нормативные акты Министерства здравоохранения, приказы, которые тоже прописывают порядок этого выбора – и в регионе, где человек проживает, и в других регионах. Специальные приказы выпущены по правилам, порядкам информирования населения об их правах в сфере здравоохранения. Тем не менее мы проводим системные проверки во всех субъектах Российской Федерации – Росздравнадзор я имею в виду как специализированная служба Министерства здравоохранения. И Росздравнадзор видит, что во многих регионах нарушается право граждан на свободный выбор, в том числе потому, что медицинские организации не информируют население о существовании такого права. Для того чтобы взять это под отдельный жёсткий контроль, мы подготовили приказ, который в ближайшее время будет выпущен, о порядке информирования в регистратуре поликлиники: как это должно происходить, чтобы каждый гражданин понимал, что он имеет право на выбор. Эту ситуацию мы контролируем с Росздравнадзором и с Федеральным фондом ОМС.

Если говорить про лекарственный рынок, он стал существенно более мощным. Мы действительно вышли на седьмое место в мире – это 22 млрд долларов, или почти 1 трлн рублей в год. Увеличился сегмент отечественных препаратов, в ассортиментном выражении это уже 58%, но при этом меньше в стоимостном выражении – 25%. Уровень государственных закупок – это 26% всего объёма, чтобы мы представили себе ситуацию.

Сделано очень много за последние 2,5 года. Прежде всего внесены изменения в системные законодательные акты в отношении изменения подходов к регистрации лекарственных препаратов и повышения уровня и комфортности экспертных мероприятий по подтверждению качества, безопасности и эффективности лекарственных препаратов. Это позволило нам за этот период снизить число отказов в регистрации, необоснованных отказов в регистрации лекарственных препаратов более чем в два раза, с 53 до 26%. Сейчас, уже за 2014 год и можно какие-то предварительные данные по 2015 году приводить, у нас почти 400 новых препаратов регистрируется в год.

По числу наименований препаратов мы на одном из первых мест в мире. Я могу здесь ошибиться, естественно, все цифры эти… Где-то (эту цифру я приводила в докладе) 79 тыс. наименований с учётом разных форм и дозировок лекарственных препаратов, а по числу упаковок – 5,5 млрд упаковок лекарств в год в Российской Федерации. Это много. Для того чтобы систематизировать весь этот свод лекарств, были обновлены принципы и правила формирования так называемых ограничительных перечней жизненно важных, необходимых лекарственных препаратов, и препаратов по программе «Семь нозологий», и препаратов для обеспечения льготных категорий граждан, и минимального аптечного ассортимента. Впервые был положен в основу понятный алгоритм, оценивающий как эффективность препаратов, так и доказательность тех клинических исследований, которые это показали. И самое главное, впервые в анализ были включены клинико-экономический анализ и некоторые другие критерии.

Впервые в 2014–2015 годах все обсуждения шли в прямом эфире в интернете, и любой гражданин мог войти и участвовать, по сути дела, в режиме реального времени в этой процедуре, это прозрачная процедура. Это позволило нам полностью обновить эти перечни, не буду подробно на этом останавливаться, но они обновлены все.

И по тому, что мы видим сейчас, они оказались абсолютно целесообразными, потому что в сложный период колебаний валютного рынка мы сумели благодаря государственному контролю за ценами на эти лекарства, контролируемые государством, удержать цены и их стабилизировать (в отличие от препаратов, которые являются просто рыночными и не входят в эти ограничительные перечни – там были такие же рыночные колебания, как в других отраслях, с продуктами питания и другими продуктами). Это тоже важно.

Кроме того, конечно, 2015 год, с конца 2014 года – это был особый период, потому что мы внесли особые изменения в законодательство, вводящие термин «взаимозаменяемые лекарственные препараты», которые позволяют бесстрашно формировать линейку аналогов препаратов, понимая, что это действительно взаимозаменяемые препараты по качеству, по безопасности, по эффективности и так далее. По сути, вот эта взаимозаменяемость должна быть уже при регистрации препарата отражена в досье – это очень важно. Но с учётом огромного рынка, о котором я говорила (соответственно, в год только 400 новых препаратов), для того чтобы пересмотреть всё, что у нас есть на рынке, у нас уйдёт два года тяжелейшей работы (2016–2017 год), и мы должны завершить эту работу к 1 января 2018 года.

Почему ещё эта работа очень важна? Когда-то, когда мы принимали три года назад стратегию лекарственного обеспечения, мы написали о том, что те препараты, которые вошли к нам на рынок в 1990-е годы и в начале 2000-х годов до введения нормальной прозрачной регистрации лекарственных препаратов, к сожалению, имеют достаточно большое количество рисков и сложнодоказанных, скажем, их эффектов. Так вот введение процедуры определения взаимозаменяемости, которая прописана постановлением Правительства, уже подзаконным актом, которое вчера подписал Дмитрий Анатольевич, вот эта процедура позволяет в том числе очистить рынок от того, в чём мы по каким-то причинам не уверены. Вот это тоже очень важно, и в этом направлении мы будем обязательно вместе с Федеральной антимонопольной службой работать. Есть и другие моменты, о которых я говорила в докладе.

Последний блок, которого мы касались, – это медицинские изделия. Это сложный блок, потому что в нём мы существенно более зависимы от импорта, чем в области лекарственных препаратов, здесь были подвижки за последние годы сделаны. По сути дела, развитие конкуренции в плане медицинских изделий сводится к тому, чтобы не препятствовать попаданию на рынок. И процедуры попадания на рынок должны быть абсолютно прозрачными, логичными, понятными для каждого. И второй момент – это процедуры абсолютно как бы нормативной справедливости государственных закупок. Это два момента очень важных, потому что 72% объёма всех медизделий, которые есть на рынке, закупаются государством. Такая особенность.

Здесь фактически с нуля выстроена система за последние три года, потому что только в конце 2011 года впервые появилась статья в законе о том, что есть медицинские изделия, на какие группы они делятся. Очень и очень, так скажем, абстрактно. Вся нормативная база была выстроена начиная с 2013 года, это 17 нормативных актов. Впервые появилась национальная классификация медицинских изделий по видам, которой сейчас пользуются все федеральные ведомства. Впервые появился перечень гарантированных государством имплантов, которого никогда не было. Мы ввели изменения в закон, по которому вводим государственное регулирование цены (точно так же, как на жизненно важные препараты) на эти жизненно важные импланты. Сейчас, соответственно, уже закончена проработка проекта постановления Правительства по определению цены, точно так же, как в лекарствах на ЖНВЛП, точно так же цены на импланты. Здесь уже ценообразование по более продвинутому механизму будет реализовываться – по механизму референтного ценообразования, который по лекарствам предстоит в виде пилотных проектов внедрить только на будущий год.

Поэтому я могу твёрдо сказать, что проведена очень большая работа, есть совершенно независимые индикаторы, которые позволяют говорить о её эффективности. Но с другой стороны, мы в начале очень большого, длительного пути, и заложены сейчас только основные блоки, которые позволят нам действительно формировать справедливую и честную конкуренцию не в ущерб качеству лекарств, медизделий и медицинских услуг.

Получилось, наверное, многоречиво, но основное вам рассказала.

Вопрос: «Интерфакс». Вероника Игоревна, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к предложению ФАС, которое прозвучало сегодня на заседании Правительства, о том, чтобы упростить вход на рынок медицинских лекарств, которые уже прошли регистрацию в Европе и США?

В.Скворцова: Этот вопрос мы обсуждаем на самом деле не первый год с Федеральной антимонопольной службой. У нас заложены механизмы упрощения входа зарегистрированных лекарств за рубежом в том случае, если они проводили свои международные многоцентровые исследования, включив туда клинические исследовательские центры Российской Федерации. В том случае, если это делается – а я хочу отметить, что наши клинические центры считаются лучшими в мире и работают просто безукоризненно с точки зрения и дисциплины, и качества работы, – такие клинические исследования зачитываются и не требуют повтора.

Второй механизм, который возможен, – это межгосударственные договоры о взаимопризнании результатов клинических исследований. Такие договоры у нас заключаются и со странами Евросоюза, и с Советом Европы, и с американской фармакопеей. Но нужно сказать, что подобного опыта в этих странах нет, и на их территории локальные клинические исследования являются обязательными – вот это я хочу подчеркнуть.

С этих позиций я хочу повторить, что российской фармакопее исполняется в этом году 250 лет, она старейшая в мире. Нами сейчас закончен огромный блок работы по формированию 13-го издания российской фармакопеи. Это труд всего нашего экспертного сообщества. Мы с уважением относимся к нашим специалистам, экспертам. Отношение у нас внутри страны к этой проблеме должно быть такое же, как в Америке и Европе. Спасибо.

Вопрос: Галина Кривцова, газета «Персона». Скажите, пожалуйста, насколько охотно негосударственные медицинские компании уходят из городов-миллионников и идут на село, в деревни? Потому что в таких районах, где всего одно государственное медицинское учреждение на район, говорить о развитии конкуренции… Соответственно, ещё хотелось бы узнать ваше мнение по поводу заявления Артемьева (И.Артемьев, руководитель Федеральной антимонопольной службы) по поводу того, что, наоборот, в регионах негосударственные медицинские компании встречают препятствия.

В.Скворцова: Если начинать со второго вопроса, то, безусловно, такие примеры есть. Более того, некоторые регионы обращаются в Министерство здравоохранения – ввести дополнительные возможности и критерии отбора региональными властями учреждений, которые могут быть включены в территориальную программу государственных гарантий. Поэтому мы работаем вместе с антимонопольной службой над тем, чтобы упростить вхождение в систему тех учреждений, которые лицензированы к оказанию профильной медицинской деятельности и подлежат постоянному лицензионному контролю и статистическому учёту. Это очень важно сказать, потому что, по данным проверок, которые по моему прямому поручению были осуществлены в регионах, оказалось, что больше половины частных организаций избегают подачи информации о том, что происходит на их территориях. И если это так, мы сейчас рассматриваем меры воздействия. Это должна быть обязанность каждой частной организации, как и государственной, – результаты медицинской деятельности предоставлять в виде статистических отчётов и в Минздрав, и в Росстат и так далее. Это важно. Определённые проблемы иногда возникают, но преодолимые с учётом, скажем, формирования единой и понятной нормативной базы.

Что касается первого вашего вопроса. На самом деле это самая большая проблема, как мы уже говорили, – огромные просторы страны, неравномерная плотность населения и, скажем так, процесс ускоренной урбанизации, который происходит на нашей территории. По переписи 2010 года у нас более 19 тыс. населённых пунктов, обозначенных на карте, уже имели ноль жителей, 85 тыс. – менее 100 человек, 35 тыс. – менее 10 человек. Более того, сейчас уже пять лет прошло, мы видим, что ситуация в этом направлении, к сожалению, продолжает развиваться. Поэтому, для того чтобы создать систему первичной помощи, подстраивающейся под изменение расселения населения, мы проводим сейчас работу под руководством Министерства здравоохранения – создание интерактивных карт по каждому региону с абсолютным как бы видением и всех населённых пунктов, и всех дорог (и регионального, и федерального значения), и численности населения, и того, как формируется медицинская инфраструктура там. Мы обновили все нормативные документы, регламентирующие наличие медицинской инфраструктуры.

Конечно, вы правы, что когда речь идёт о том, чтобы на большом пространстве – 10 км в диаметре – сформировать один медицинский пункт, для того чтобы население (а там может всего 30 человек жить), соответственно, обеспечить медицинской помощью, о какой конкуренции можно говорить? В труднодоступных регионах и районах с низкой плотностью населения – конечно, вы правы, там не до этого. Там необходимо формирование правильных концентрированных выездных форм работы, формирование в том числе современной телемедицины, кроме того, в некоторых случаях развитие стационарной инфраструктуры независимо от того, что там мало населения.

В то же время в другие районы, где плотность населения не такая низкая, с удовольствием приходят частники и формируют сети ФАПов (фельдшерско-акушерских пунктов), или фельдшерских пунктов, или сельских амбулаторий. Такие примеры есть в Чувашии, в Мордовии, в некоторых других регионах. И мы их поддерживаем. Надо сказать, что государству очень выгодно их поддерживать, потому что всё чистенько, опрятно, по стандарту, который мы установили. По оснащению у нас не болит голова: там ремонт, всё покрашено, ничего не разваливается. Эта частная инфраструктура – снятие большого бремени с государственных медицинских структур. Соответственно, наши ресурсы могут быть уже направлены на увеличение объёмов медпомощи.

Вопрос: Как поддерживаете?

В.Скворцова: Прежде всего контролем за отсутствием препятствий по включению их в базовые программы ОМС и программы госгарантий. Всё остальное они сами делают.

Вопрос: Канал «Россия 1», «Вести». Вероника Игоревна, можно вопрос по актуальной новости? Российские онкологи обратились в Минздрав с требованием запретить лечение рака у детей дженериками. По мнению специалистов, они более токсичны, чаще вызывают побочные эффекты. Как министерство будет реагировать на это обращение? Спасибо.

В.Скворцова: Спасибо большое.

Я хочу сказать, что мы видели эту новость, которая прошла, по-моему, вчера. Безусловно, нам, в общем, и не пришлось реагировать, потому что очень бурно и активно прореагировало экспертное сообщество. Это не соответствует действительности. Не соответствует действительности – если говорить о тех препаратах, которые в последние годы вошли к нам на рынок, отечественные, зарегистрированные по самым жёстким международным нормативам, без разрешения использования каких-то западных наработок, несмотря на то, что это, как правило, биоаналоговые препараты, то есть воспроизведённые, но с повторением всех исследований, начиная от токсичности, от структуры молекулы, от воздействия на доклиническом уровне и в клинике – всё проведено от и до по полному циклу проверки. Поэтому эти препараты как раз по нашей современной терминологии будут взаимозаменяемыми, обладать тем же эффектом, биоэквивалентностью, терапевтической эквивалентностью и так далее.

Поэтому, скорее всего, к сожалению, сохраняется ещё у ряда наших, скажем, специалистов разного профиля аффилированность с крупными западными фармацевтическими компаниями, которая, наверное, даёт о себе знать. Если, скажем, были бы какие-то конкретные примеры, однозначно мы бы с этим разобрались. Потому что есть ещё один аспект, о котором я не говорила, но за три года мы создали стационарные лабораторные службы не просто в каждом федеральном округе, а мы сделали при них выездные лаборатории, введя современную методику с неразрушающим чипом, который на основе спектрального анализа в аптеке может оценить качество, соответственно, каждой таблетки, ампулы и так далее. То есть у нас есть возможность сопоставительного анализа с эталоном. Поэтому мы разобрались.

Кроме того, если говорить о конкретном интервью, очень много было позволено некорректных заявлений касательно и процессов регистрации. Это связано с тем, что, по всей видимости, человек, который делал эти заявления, вообще незнаком с нормативной базой, не понимает, что, собственно, то, что он говорит, вообще никаким образом не соответствует действительности, так скажем. Ляпы просто очевидные. То же самое и про некоторую контрольную деятельность он тоже какие-то позволял себе высказывания, которые свидетельствуют о том, что просто человек не разбирается элементарно в простых вещах, он не подготовился к данному интервью.

С позиции министерства, мы не принимаем никаких, естественно, мер, потому что каждый человек волен излагать свои взгляды. Ну а с другой стороны, на наш взгляд, стыдно хорошим специалистам позволять себя каким-то образом вовлекать в такие явно срежиссированные какие-то дискуссии. В этом случае, уж если вовлекаешься, подготовься, почитай, чтобы понимал, о чём ты говоришь. Вот это единственное.

Вопрос: Простите, а дженерики остаются, получается?

В.Скворцова: Дженерики – это воспроизведённая форма химсинтетических препаратов. Конечно, они остаются. Единственное, что нового мы ввели в той методике ценообразования, которая была утверждена в сентябре 2015 года, мы установили, как это во всех цивилизованных странах, цены на дженерики ниже, чем на оригинальные препараты. Причём, первый дженерик стоит меньше, чем оригинальный, а второй и третий – уже меньше, чем первый. Такую нормальную линейку стоимостную ввели впервые в нашей стране.

Вопрос: Вы говорили о том, что сейчас в России одна аптека на 800 человек, в странах ЕС…

В.Скворцова: 3,8–3,9, в Америке – 4,5, насколько я помню.

Вопрос: Поясните, пожалуйста, каков процент людей из этих 800 и 4,5, которые пользуются аптеками, то есть являются постоянными клиентами, и в связи с этим, какова абсолютная проходимость этих аптек, справляются ли наши аптеки с проходимостью?

В.Скворцова: Сейчас количество аптек уже избыточно. Мы об этом говорили уже год и полтора назад. Избыточное количество. Они, безусловно, справляются. У нас, если посмотреть (это не только в Москве, мы с вами живём в Москве): на каждом шагу, вы идёте от дома к дому и видите подряд две аптеки, а ещё заходите в какой-то супермаркет и там видите аптечный киоск и так далее. У нас огромное количество объектов.

В результате произошло то, что прогнозировалось полтора года назад, когда увеличивалось количество очень мелких аптечных киосков, аптечных пунктов и аптек, которые становятся нерентабельными, потому что они, наоборот, недозагружены. И получается так: мы обязали все аптеки и аптечные киоски иметь препараты из перечня минимального ассортимента, только в этом случае они вообще лицензируются. А при этом они недозагружены, потому что на каждом шагу аптека. И произошло, что они стали между собой кооперироваться в аптечные сети. Получается так, что не всегда много – это значит хорошо.

Если говорить об антимонопольной политике, есть какой-то золотой рубеж, а если его перейти, то дальше формируется вторичная монополизация, формируется, концентрируется этими сетями продукция: одна сеть – 30 аптек, другая – 60 аптек, где-то там – 400 аптек. Речь идёт об огромных количествах. По сути, хочешь, чтобы ты преуспевал, – плати за входной билет в эту сеть. И когда эти взносы для вхождения в эти вторичные сети увеличиваются, то это сказывается потом вторично на ценах. Получается, против чего боролись, на то и напоролись.

Поэтому мы попросили – это уже не может быть функцией Министерства здравоохранения, как вы понимаете, это вообще другой функционал, это функционал Федеральной антимонопольной службы – мы попросили сегодня Дмитрия Анатольевича оформить поручение ФАС подготовить комплекс мер по профилактике этой вторичной сетевой монополизации аптек.

Спасибо.

Вопрос: Анастасия Демидова, газета «Ведомости». Я хотела уточнить: какие планируются изменения в регулировании дистанционной продажи лекарств? Есть такой документ, но текст, к сожалению, ещё не опубликован.

В.Скворцова: Вы знаете, он не случайно не опубликован, потому что ещё формируется концепция этого документа, и достаточно большой круг федеральных ведомств и региональных служб в этом принимают участие. Дело в том, что, скажем, в последнее время мы разрешаем аптекам выезжать к определённым льготным категориям больных (ветеранам, инвалидам) на дом, чтобы упростить доставку лекарств и так далее. Это что значит? Это значит, что эта лицензированная к фармацевтической деятельности структура, ответственная, имеет такую возможность, потому что они соблюдают условия хранения, транспортировки лекарственных препаратов и так далее. На мой взгляд, это основной камертон. Если это позволительно, значит, если идти дальше, то в принципе выездные формы доставки возможны, возникает только вопрос кем. Это не могут быть анонимы, за которых мы с вами не ручаемся: где они накопали те таблетки, которые распространяют, какой там срок годности, указан ли он вообще и так далее.

Со следующего года (мы об этом уже говорили) мы начинаем вводить обязательную маркировку упаковок – это механизм, по которому живут многие страны мира, – для того чтобы мы могли мониторить каждую упаковку от производителя до получателя. Тогда вообще система станет прозрачной и вы сможете, скажем, по дорогим препаратам, приложив к упаковке в аптеке мобильный телефон, увидеть подтверждение серии, названия и так далее. У вас не будет сомнений в том, что это не подделка. Эти дополнительные механизмы мы введём.

Я не совсем прямо отвечаю на этот вопрос просто для того, чтобы сказать, что мы очень дифференцировано отнесёмся. Огульно что-то запрещать или разрешать не будем. Мы просто должны продумать те условия, при которых дистанционная доставка возможна.

Вопрос: ИТАР-ТАСС, Евгения Пикулева. Вероника Игоревна, 13-го числа в Петербурге были задержаны двое жителей Таджикистана с пятимесячным ребёнком на руках, которого у них отобрали, и стало известно, что на следующий день ребёнок скончался в больнице. Проводилась ли, будет ли проводиться проверка этого случая?

В.Скворцова: Насколько мне известно, следственными органами в Санкт-Петербурге такие проверки проводились. Но я дала поручение Росздравнадзору, чтобы Росздравнадзор, его территориальное санкт-петербургское подразделение провели отдельную проверку по всем случаям уже с точки зрения медицинского ухода, медицинского сопровождения этого ребёнка, что там произошло и насколько соблюдалась или не соблюдалась нормативная база. Если правда то, что пишут сейчас в прессе, то это полное безобразие и беззаконие. И, конечно, очень жёстко должны быть наказаны виновные. Здесь всё, что могу сказать.

Вопрос: Вероника Игоревна, завтра состоится встреча министров здравоохранения стран БРИКС. Скажите, что вы ожидаете от этой встречи?

В.Скворцова: Эти встречи проходят регулярно. В последний раз мы встречались в Женеве, и у нас сложились очень хорошие партнёрские контакты со всеми министрами. У нас очень много общих программ, они идут в усиление друг друга, так скажем. В чём абсолютным лидером является Российская Федерация – это прежде всего в развитии борьбы с неинфекционными заболеваниями. Это действительно бренд нашей страны. Мы услышаны в мире. Основные политические документы на эту тему разработаны Российской Федерацией и при участии Российской Федерации. Для наших пяти стран, как и для других стран мира, неинфекционные заболевания – большая проблема. Это более 60% смертей, которые происходят в наших обществах. По этому направлению у нас есть общие задумки.

Кроме того, мы вместе занимаемся борьбой с социально значимыми инфекциями – это ВИЧ и туберкулёз. И на эту тему будут отдельные, очень серьёзные обсуждения.

Кроме того, к первой теме близко формирование здорового образа жизни. Я хотела бы отметить, что в каждой стране есть очень интересный опыт. Россия сейчас признана одной из ведущих стран мира по борьбе с табакокурением, у нас есть и опыт борьбы с вредным воздействием алкоголя – он накоплен уже, его надо просто эффективно использовать. Скажем, в Бразилии – прекрасный опыт по здоровому питанию и мотивированию населения отказываться от избыточного количества соли, сахара, животных жиров и так далее. Это вещи, которые мы в своей политике в этом направлении обязательно тоже будем учитывать. И других направлений много, в том числе инновационное развитие и развитие медицинской науки. Российские позиции очень сильны, особенно с точки зрения оригинальных идей, создания оригинальных препаратов, медицинских изделий. Другие страны пока сильнее нас в плане быстрого и эффективного копирования и реализации. Понятно, соответственно, о ком я говорю. Поэтому наши встречи всегда полезны, и реально они выходят на совместные мероприятия, которые для всех стран в общем имеют позитив по исполнению.

Спасибо.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535633 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535630 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о развитии конкуренции в сфере здравоохранения.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! Несколько слов по повестке дня. Первый вопрос касается развития конкуренции в здравоохранении. Мы обращаемся к этому вопросу уже второй раз. Это неслучайно.

Только наличие развитой конкурентной среды позволяет повышать качество медицинской помощи, её доступность, качество лекарственного обеспечения, медицинских изделий. Конкуренция должна стимулировать бизнес-проекты, государственно-частное партнёрство в этой сфере. Оно в принципе существует здесь, может быть, даже более активно развивается, чем в других отраслях. Благодаря этому в отрасль приходят инвестиции, создаются условия для внедрения современных технологий. От этого должно выиграть и здравоохранение в целом, и, самое главное, люди, которые пользуются услугами медицины.

Сейчас объём рынка негосударственной медицины в России увеличивается с учётом того, что у пациента должно быть право на выбор того врача и того медицинского учреждения, которые ему нравятся. Есть немало хороших примеров в регионах, где открываются современные негосударственные поликлиники, появляются и частные больницы, санатории (правда, это реже происходит). Они, конечно, особенно востребованы там, где не хватает специалистов и оборудования – сложного оборудования: для компьютерной томографии, гемодиализа и так далее.

Число частных клиник, которые включены в реализацию территориальных систем обязательного медицинского страхования, также растёт. Их доля сейчас даже больше, чем мы планировали. Такие клиники и страховые компании должны быть по-особенному активны, чтобы конкурировать за застрахованных граждан. Число негосударственных медицинских организаций в 2010 году составляло 618 штук, или около 8% от общего числа медицинских организаций, а в 2015 году их уже почти 2 тыс., или 22%. Это даже превышает некий целевой показатель, который был установлен в «дорожной карте». Это достаточно серьёзный рост.

Отдельный и крайне важный вопрос – конкуренция на рынке лекарств и медицинских изделий, поскольку отсутствие конкуренции в этой сфере ведёт к снижению качества соответствующих товаров, лекарств и, конечно, ведёт к необоснованному росту цен. Наш медицинский рынок, рынок лекарств довольно большой, даже, скажем так, непропорционально большой применительно к количеству населения. Он занимает седьмое место в мире. Причём, по данным Минздрава, общее число аптек составляет сейчас 55 тыс., а количество государственных аптек за последние годы выросло на 40%, притом что количество муниципальных аптек сокращается.

Правительство за последнее время прилагало усилия, чтобы остановить повышение цен на жизненно необходимые лекарства. Сейчас в большинстве регионов цены стабилизировались, хотя проблемы есть и их нужно видеть, ими нужно заниматься. Важно систематически контролировать ситуацию и, конечно, продолжать совершенствовать механизмы ценообразования.

Хочу, кстати, проинформировать, что подписал постановление, которым утверждены правила определения взаимозаменяемости лекарственных препаратов для медицинского применения. Это тоже должно способствовать развитию конкуренции в данном сегменте рынка и, что немаловажно, должно позволить регионам при госзакупках выбирать менее затратные препараты. Более подробно об этих вопросах доложат Министр здравоохранения и руководитель Федеральной антимонопольной службы.

Ещё одна тема, которую хотел бы обозначить, касается законопроекта, который будет способствовать повышению доступности жилья. Это остаётся одной из ключевых социальных задач Правительства, успех здесь во многом зависит от развития рынка ипотечного кредитования, в том числе и от того, насколько комфортные условия будут созданы для банков, которые выдают людям займы на покупку квартир и домов.

Законопроект был подготовлен Минэкономразвития, предполагает серьёзное упрощение процедуры эмиссии жилищных облигаций с ипотечным покрытием. Это должно сократить сроки выпуска ипотечных ценных бумаг и снизить стоимость самой эмиссии, в результате позитивно должно отразиться на ликвидности этих облигаций и укрепить к ним интерес на фондовом рынке, что благоприятно скажется на стоимости ресурсов, которые привлекаются в сферу ипотечного кредитования.

Вот, собственно, и все вопросы, которые я хотел поднять вначале. Пользуясь случаем, с учётом того, что сегодня день рождения у Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной, мы нашу коллегу сердечно поздравляем. Эльвира Сахипзадовна, здоровья вам и успехов!

Теперь первый вопрос по конкуренции доложит Министр здравоохранения. Вероника Игоревна, пожалуйста.

В.Скворцова: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Развитие конкуренции в здравоохранении является важнейшим механизмом улучшения доступности и качества медицинской помощи. В соответствии с планом мероприятий («дорожной картой») «Развитие конкуренции и совершенствование антимонопольной политики», поручениями Правительства, стратегией лекарственного обеспечения населения Минздравом реализован комплекс мер, направленных на создание благоприятной конкурентной среды в отрасли.

Существенно облегчён доступ частных медицинских организаций к участию в территориальных программах государственных гарантий. Как уже Дмитрий Анатольевич отметил, в три раза увеличилось количество частных медицинских организаций, участвующих в реализации базовой программы ОМС. Такому росту способствует экономическая привлекательность тарифов ОМС при сохранении уведомительного порядка включения медицинских организаций в программу государственных гарантий. Наибольший интерес у негосударственных организаций вызывает амбулаторная медицинская помощь, доля которой в их деятельности составляет 75%.

Вместе с тем спектр услуг частных организаций значительно расширился. Наряду со стоматологическими и диагностическими кабинетами эффективно встроены в территориальные программы ОМС поликлиники и офисы врачей общей практики, частные отделения гемодиализа, ЭКО, ПЭТ-КТ-диагностики, медицинской реабилитации.

Следует отметить, что при равных условиях вхождения в программу ОМС количество частных медицинских организаций значительно варьирует в разных субъектах Российской Федерации – от 2,8% в Кировской области до 37,6% в Оренбургской области.

Как правило, негосударственные медицинские организации восполняют нехватку мощностей государственных структур здравоохранения. Положительные примеры отражены в справке.

Законодательством об ОМС установлены единые критерии распределения объёмов медицинской помощи между всеми медицинскими организациями независимо от формы собственности. В субъектах под руководством вице-губернаторов по социальным вопросам функционируют комиссии по разработке территориальных программ ОМС, в которые включены и представители негосударственных медицинских организаций. Вместе с тем встречаются факты приоритетного установления объёмов медицинской помощи для организаций, находящихся в собственности субъектов.

Для устранения указанных нарушений по поручению Минздрава Фонд ОМС и Росздравнадзор осуществляют контроль за деятельностью комиссий. В настоящее время рассматривается вопрос о закреплении мер ответственности комиссий и руководства субъектов за выявленные нарушения.

Развитию конкуренции на рынке медицинских услуг в значительной мере должен способствовать информированный выбор пациентами медицинской организации и врача. Приказами Минздрава установлены порядки выбора медицинской организации и врача как в пределах, так и за пределами территории, на которой проживает гражданин, а также обязательность информирования граждан об их правах в сфере охраны здоровья.

Однако в связи с выявляемыми Росздравнадзором нарушениями реализации права граждан на выбор врача Минздравом завершается разработка дополнительного приказа по отдельному порядку информирования пациентов о выборе врача, который будет обязателен для любой медицинской организации.

Российский рынок лекарств занимает, как уже было сказано, седьмое место среди ведущих зарубежных фармрынков. В 2014 году его объём составил более 919,5 млрд рублей. Доля государственных закупок составляет 26%, доля отечественных лекарств в денежном выражении – 25%, в натуральном выражении – 58%. С начала 2014 года наблюдается рост количества регистрируемых лекарственных препаратов – до 400 в год. Число лекарственных препаратов, которые уже сейчас существуют в государственном реестре Российской Федерации, превысило 79 тыс. торговых наименований, это 5,5 млрд упаковок.

С целью создания условий для конкуренции на рынке лекарственных препаратов внесены изменения в Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», которые позволили оптимизировать экспертные процедуры и сократить число отказов в государственной регистрации за два года в два раза – с 53 до 26%.

В целях стандартизации требований к качеству лекарственных средств за 2014 и 2015 годы подготовлено и утверждено 13-е издание государственной фармакопеи Российской Федерации. Важным фактором развития конкуренции явилось введение в регуляторную практику законом, принятым в 2014 году, понятия «взаимозаменяемый лекарственный препарат». Постановлением Правительства утверждены правила определения взаимозаменяемости лекарственных препаратов. Информация о взаимозаменяемости подлежит поэтапному включению в государственный реестр лекарственных средств до 1 января 2018 года.

В рамках данной работы формируется реестр типовых инструкций по медицинскому применению для всех аналогов с единым МНН (международное непатентованное название) и унифицированный перечень наименований лекарственных форм. В соответствии с Договором о Евразийском экономическом союзе в настоящее время ведётся работа по формированию единых принципов и правил обращения лекарственных средств во всех пяти странах на основе развития благоприятной конкурентной среды.

В августе 2014 года постановлением Правительства утверждены разработанные Минздравом правила формирования перечня лекарственных препаратов на основе интегральной оценки данных о препарате, включая клинико-экономическое обоснование. Прозрачность процедуры формирования перечней достигается в том числе путём прямой трансляции хода рассмотрения заявок в сети Интернет.

В соответствии с новыми критериями обновлены перечни жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, препаратов для обеспечения льготных категорий граждан по семи высокозатратным нозологиям, а также минимального аптечного ассортимента.

В сентябре 2015 года постановлением Правительства утверждена новая методика расчёта устанавливаемых производителями предельных отпускных цен на лекарственные препараты, включённые в жизненно важные на основе баланса интересов потребителей и производителей.

ФАС России совместно с Минздравом прорабатывает вопрос формирования единой информационной платформы по оптовым и розничным ценам на лекарства в России и зарубежных странах, которая должна использоваться при проверке достоверности данных, поданных при регистрации цены. К концу 2015 года Минздравом будет завершена работа по моделированию пилотных проектов по внедрению наиболее рациональной и перспективной модели референтного ценообразования. Реализация этих проектов начнётся в 15–16 субъектах Российской Федерации в 2016 году.

В Российской Федерации обеспечен один из самых высоких показателей физической доступности лекарственных препаратов. Число жителей на одну аптеку – 800, в то время как в Германии – 3900, в Великобритании – 3800, в США – 4500. Общее число объектов, осуществляющих фармацевтическую деятельность, составляет на сентябрь 2015 года более 115 тыс.

За последние три года более чем в два с половиной раза выросло и количество государственных аптечных организаций. Увеличение числа мелких аптечных организаций привело к вторичному росту на рынке доли крупнейших аптечных сетей – с 19 до 24%. По данным ФАС России, высокий уровень концентрации рынка выявлен в 83% проанализированных муниципальных образований. В связи с этим просим поручить ФАС разработать меры профилактики вторичной сетевой монополизации аптечных организаций.

В целях создания равных условий и повышения ценовой доступности приказом Минздрава введено требование выписывания лекарств по международным непатентованным наименованиям, а также подготовлен проект приказа, предусматривающий обязанность специалистов аптек предлагать лекарственный препарат начиная с минимального по стоимости, показывая при этом всю линейку аналогов.

Российский рынок медицинских изделий характеризуется особо высокой степенью импортозависимости – 86%. Главным фактором его развития являются государственные закупки, их объём составляет 72%. В связи с этим основные меры развития конкуренции на этом рынке затрагивают процедуры обоснованного снижения барьеров выхода на рынок и совершенствования системы государственных закупок медицинских изделий.

За последние три года Минздравом совместно с Росздравнадзором разработано и принято 17 нормативно-правовых актов, регулирующих сферу обращения медицинских изделий, в том числе номенклатурный классификатор медицинских изделий по видам, который в настоящее время используется Минэкономразвития, Минпромторгом и Росстандартом при составлении каталога товаров для закупок, а также перечень гарантируемых государством имплантов.

Внесены изменения в правила регистрации медицинских изделий, упрощающие регистрационные процедуры на группы изделий низкого потенциального риска. В федеральное законодательство внесена норма и подготовлен проект постановления Правительства об утверждении методики определения предельных отпускных цен производителей на медицинские изделия, имплантируемые в организм человека, где уже реализован принцип референтного ценообразования.

Минздравом утверждён приказ об утверждении типового контракта на поставку медицинских изделий, требующих технического обслуживания. В настоящее время совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти завершается разработка проекта федерального закона об обращении медицинских изделий, которым в том числе предусматриваются определение и процедура установления их взаимозаменяемости.

Таким образом, благодаря реализации мероприятий «дорожной карты» сделаны важные шаги по развитию конкурентной среды в сфере здравоохранения. Заложенные блоки являются основой для дальнейшей межведомственной работы в этом направлении и формирования добросовестной конкуренции, повышающей доступность и качество медицинской помощи.

Спасибо большое.

Д.Медведев: Спасибо.

Игорь Юрьевич, пожалуйста.

И.Артемьев: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Во-первых, хотел сказать большое спасибо за то, что вопросы конкуренции в отраслевом разрезе заслушиваются на заседании Правительства, это очень важно. Вероника Игоревна, хочу сказать вам большое спасибо за доклад, и письменный доклад мы изучили полностью.

В пределах этих трёх минут я, конечно, мало что смогу сказать о хорошем, буду говорить, как обычно, о проблемах. Но хочу сказать, что действительно в последний год началось реальное движение в сторону конкуренции. Как правильно сказала Вероника Игоревна, это только закладка основ. До этого мы 20 лет двигались в противоположную сторону.

Хочу сказать, что продолжается дискриминация частных медицинских компаний. Когда речь идёт о росте цифровых показателей, это рост мёртвых или полумёртвых уже частных компаний. Это продолжается не на федеральном уровне (на федеральном уровне, наоборот, произошёл разворот в этой политике), это продолжается на уровне регионов, где частные компании дискредитируются по всем возможным вариантам. Если нужно, я могу представить отдельный доклад на эту тему.

В вопросах экономической политики у нас отсутствует, к сожалению, в здравоохранении такая тема, как концессии. Наиболее успешные мировые практики или одни из самых успешных практик, которые мы анализировали, были связаны именно с концессионными схемами с привлечением частного капитала при сохранении государственной собственности на учреждения здравоохранения. У нас, если бы не усилия мэра Москвы, который сделал один большой проект на всю Россию, в принципе это не применяется и как идеология не выстраивается пока, к сожалению, в отличие от других отраслей.

«Золотое звено» конкуренции в здравоохранении, и особенно в лекарственном обеспечении, – это взаимозаменяемость. Дмитрий Анатольевич, спасибо за подписанное постановление. Эти усилия начались также примерно год назад. 10 лет мы боролись за то, чтобы это произошло. Однако в определении взаимозаменяемости есть одна или две серьёзные опасности, о которых я хочу сказать.

Первое. Помимо того что мы собираемся анализировать на взаимозаменяемость активные вещества, которые вызывают лечебный эффект, мы почему-то решили исследовать взаимозаменяемость инертных веществ, то есть мела, крахмала – наполнителей. Понятно, что, скажем, пермский крахмал будет отличаться от краснодарского и так далее. Они потому и называются инертными, эти наполнители, что никак не влияют (и давно это доказано) ни на взаимозаменяемость, ни на лекарственный эффект – ни на что. А это может создавать определённые условия для произвола. Хотим обратить на это внимание.

Кроме того, если написано, например, «профилактика заболевания» в одном из регистрационных досье, а в другом написано «предупреждение заболевания», то это не считается одним и тем же. Это два разных препарата, которые не конкурируют между собой.

Между прочим, подобные документы оформляются самими производителями, что приводит к тому, что если они хотят стать монополистами – они могут стать. Это пока не предупреждено в законодательстве никаким образом.

Далее. В результате по всем этим позициям мы имеем, конечно, одни из самых высоких цен в мире. То, что представляют сегодня импортные препараты, мы не умеем проверять с точки зрения бенчмаркинга, и те усилия, о которых говорила Вероника Игоревна, – это начало пути, для того чтобы это делать и сравнивать по референтным ценам. Мы этого делать пока не умеем.

Ещё одна тема, на которую хотел бы обратить особое внимание. В нашем законодательстве уже много лет (последние лет семь) установлено, что если даже ведущие фармацевтические юрисдикции зарегистрировали новый препарат, который может спасти в России тысячи человеческих жизней, то (мы нашим законом об обращении лекарственных средств установили это) он должен проходить новые клинические испытания ещё 10 лет. Мы на 10 лет лишаем людей возможности получить современные лекарства и подталкиваем их, по сути, к лечению за рубежом.

Предложение следующее здесь. Необходимо, естественно, проверять досье. Система регистрации новых лекарств не должна быть автоматической. Мы должны это проверять, но если это зарегистрировано, скажем, в США и Европе, должен быть упрощённый порядок внедрения этих лекарств на территории.

И в финале я хотел бы предложить следующее. Надо, чтобы появился новый раздел в программе развития конкуренции. Этот раздел должен быть посвящён мерам по развитию конкуренции в здравоохранении примерно на пять лет, туда следует включить вышесказанное, то, что уже заложены основы. Я бы ещё туда добавил всё-таки распространение лекарств через торговые сети. Я бы туда добавил, что с взаимозаменяемостью надо не к 2018 году решать, а к 2017 году. Всё это вместе существенно скажется на ценах и улучшит конкуренцию в здравоохранении.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Игорь Юрьевич.

Пожалуйста, коллеги, есть какие-то комментарии к тому, что прозвучало, дополнения?

Прошу, Владимир Евгеньевич.

В.Фортов: Большое спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хочу сделать одну реплику. В этой проблеме, конечно (и это прозвучало в докладе), большое значение имеет экспертиза лекарственных средств и медицинской техники. Академия наук вполне могла бы взять на себя часть этой работы, тем более что у нас определённый опыт есть и у нас есть специалисты. Мы готовы в этой части поработать.

Доклад, по-моему, очень хороший получился.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Ещё комментарии? Нет больше комментариев?

Да, это тема, понятно, не одного дня. Но очевидно, что даже с точки зрения предложения медицинских услуг ситуация в сфере здравоохранения меняется. Мы все, естественно, говорим о качестве этих услуг, об их стоимости, но то, что они становятся более разнообразными, совершенно очевидно. Поэтому конкуренция должна развиваться в этой сфере, как, собственно, и в смежной сфере по лекарственному обеспечению, потому что это напрямую также связано и с качеством лекарств и с их стоимостью.

Надеюсь, что совместные усилия Министерства здравоохранения и антимонопольной службы вместе с другими коллегами принесут свои плоды.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535630 Дмитрий Медведев


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 26 октября 2015 > № 1529873 Манас Рамазанов

Несколько недель назад мажилис парламента РК одобрил проект закона «О социальном медицинском страховании». Эта законодательная новация по определенным причинам – мы это уже проходили и отказались – вызывает ряд вопросов, которые были нами высказаны в материале «Медицинское страхование: за себя родного, но в общую кассу». Ответить на часть из них, а также рассказать о том, чем отличается современная модель от прежней, мы попросили руководителя департамента комитета оплаты медицинских услуг министерства здравоохранения и социального развития по городу Алматы Манаса Рамазанова.(Алматы. 26 октября. КазТАГ – Владимир Радионов.)

Манас Ембергенович, мы проходили медстрахование в середине 1990-х годов. Опыт оказался неприятным. Спустя почти 20 лет мы возвращаемся к теме. Какова вероятность того, что история не повторится? Есть принципиальные отличия той системы и нынешнего проекта?

В 1996 году не были полностью созданы условия для формирования и развития института страховой медицины. Сегодня стартовые позиции для внедрения медстрахования абсолютно иные.

Во-первых, в настоящее время имеется единый плательщик за услуги здравоохранения – комитет по оплате медицинских услуг при МЗСР РК, и большая часть денег аккумулирована в этом комитете. Головной комитет через территориальные департаменты оплачивает услуги медицинским организациям за обслуживание населения в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП).

Во-вторых, сегодня сформирована единая система тарифов на медуслуги: каждое заболевание, каждый пролеченный случай имеет свою цену. В тариф входит все: сама услуга (лечение, операция, манипуляция – КазТАГ), зарплата медработников, стоимость медикаментов и изделий медицинского назначения, коммунальные услуги, питание. Причем в них заложены географические, экологические, прочие коэффициенты.

Допустим, в Шымкенте отопительный сезон – 5-6 месяцев, в Северном Казахстане или Костанае – 7-8, и эти различия в тарифах учитываются. Есть особенности в тарифах при обслуживании населения Приаралья или проживающих на территориях, примыкающих к бывшему Семипалатинскому полигону.

Министерством была проведена громадная работа по формированию медико-экономических тарифов и так называемых клинико-затратных групп на основе разработки современных стандартов и протоколов диагностики и лечения заболеваний. Насколько они адекватны затратам медорганизаций – это вопрос другой, но работа по совершенствованию тарифов и протоколов идет постоянно.

В-третьих, определена структура всех медучреждений, сформирована сеть медицинских организаций, в том числе врачебная амбулатория, фельдшерско-акушерский пункт, поликлиника, родовспомогательные учреждения, сельская больница, районная, городская, областная больницы, республиканская медорганизация, национальный медицинский холдинг, и в связи с этим определены уровни оказания медицинской помощи, ее формы и виды (квалифицированная, специализированная, высокоспециализированная, стационарная и стационарозамещающая – КазТАГ).

В-четвертых, введен электронный документооборот, созданы информационные системы и электронные порталы, позволяющие вести регистрацию пациентов с различными заболеваниями, это – регистры стационарных больных, онкобольных и учет движения лекарственных средств. Создан портал «Бюро госпитализации», позволяющий регулировать порядок и очередность госпитализации пациентов из любого региона республики в любое медицинское учреждение страны, согласно профилю заболевания, посредством возможности свободного выбора пациентом медорганизации.

В-пятых, создана здоровая конкурентная среда среди медицинских организаций. Для оказания услуг в рамках ГОБМП сегодня, наряду с государственными, широко вовлечены частные и ведомственные медицинские организации. Например, в Алматы из 96 поставщиков медуслуг в рамках ГОБМП 29 (33,5%) составляют частные и ведомственные медицинские организации. Таким образом, все эти предпосылки и проведенные в рамках Единой национальной системы здравоохранения подготовительные мероприятия и являются благоприятной средой для внедрения медицинского страхования, что отсутствовало в 1996 году.

Когда человека обязывают платить за то, что вчера было бесплатно, возникает ощущение, что у государства просто не хватает денег. Врачи в кулуарах говорят, что выделяемых средств на лечение в стационарах хронически не хватает и мы скатываемся к ситуации 1990-х годов, когда больным приходилось покупать не только лекарства, но и бинты, вату, физраствор… Действительно ли государство решило сократить госфинансирование и покрыть это за счет самих больных?

Сразу скажу, что никакого сокращения финансирования сферы здравоохранения за счет внедрения медицинского страхования не намечается и не будет. Наоборот, если эта система заработает, то предполагается, что сумма, направляемая на оплату медуслуг в рамках ГОБМП (сегодня это около 1 трлн тенге), увеличится на 30-40%. Это позволит улучшить качество оказания медпомощи, ввезти в Казахстан более эффективные лекарства и изделия медназначения, более современное оборудование и аппаратуру, улучшить материально-техническую базу медорганизаций, увеличить зарплату медперсоналу и т.д.

И ничего подобного, что вам рассказали некоторые врачи, быть не должно. Конечно, надо сказать, что на сегодняшний день все зависит от менеджмента медицинской организации, который, к сожалению, может хромать. Сейчас руководители клиник должны быть не просто хорошими врачами, они должны быть финансистами и юристами, хорошими управленцами, знать вопросы планирования, логистики, государственных закупок, подготовки кадров и др. Выделяемые в рамках ГОБМП финансовые средства позволяют в полной мере, чтобы больной ни одной таблетки, бинтика, ваты или шприца не покупал.

Сегодня с каждой медицинской организацией, желающей и получившей право оказывать медпомощь в рамках ГОБМП, в конце года заключается договор на ее финансирование в следующем году, согласно поданной заявке. Утвержденная сумма по договору распределяется по месяцам и разделяется по видам и профилям оказания помощи, имеющимся в клинике. Есть утвержденная форма структуры расходов на лечение, медикаменты, зарплату, коммуналку, соцотчисления.

При правильном планировании и соблюдении условий договора, отсутствии штрафных санкций за качество лечения средств на все хватает. Мы не говорим, что все идеально, но минздравсоцразвития, со своей стороны, все обязательства выполняет, задержек с перечислением финансовых средств медорганизациям нет.

Что касается финансирования отрасли здравоохранения в общем по республике, то в этом году сумма составляет 2,8% от ВВП. За счет этих средств в настоящий момент финансируется медицинское обслуживание всего населения.

По новому проекту, за счет имеющегося на сегодня объема финансирования ГОБМП, предполагается оплачивать лечение экономически неактивного населения. Также сюда будет входить обслуживание всего населения, нуждающегося в экстренной медпомощи, в том числе оплата услуг скорой помощи и санитарной авиации, лечение от социально значимых заболеваний: онкозаболеваний, туберкулеза, сахарного диабета, инфекционных заболеваний.

А на что может рассчитывать основное население?

Это в рамках системы медстрахования будет так называемым первым пакетом, на который могут рассчитывать все граждане Казахстана. Но такое стопроцентное обеспечение ГОБМП порождает некоторые иждивенческие настроения, особенно у работающей категории граждан: и работающий гражданин, и неработающий, и пенсионер, и инвалид уравнены в правах. С введением же страхования появляется еще дополнительный пакет финансирования медицинской помощи.

Для того чтобы увеличить ответственность гражданина за свое здоровье, вводится второй пакет финансирования в рамках медстрахования: работодатель из своих средств будет отчислять определенный процент в фонд социального медстрахования за каждого работника (начиная с 1% в 2017 году до 7% в будущем, процент будет расти постепенно), и работник – от своей зарплаты соответственно (с 2019 года – 1-2%) будет отчислять средства в данный фонд. Таким образом, поступления в фонд будут на уровне 8-9% на каждого работающего.

Что касается самозанятой категории граждан, в основном занимающихся в сфере торговли и оказания услуг, мы не всегда знаем реальные доходы этих граждан. Чтобы вывести финансовые доходы этой категории граждан из тени, предполагается два варианта пополнения ими фонда медстрахования. Можно легализовать свои доходы и платить 1-2% от них, как и все работающие граждане. Если он не выходит из тени, будет платить, допустим, 7% от прожиточного минимума, что может быть гораздо больше.

Третий пакет финансирования медуслуг в рамках медстрахования будет осуществляться за счет добровольного медицинского страхования – посредством договоров со страховыми компаниями, где каждое физическое или юридическое лицо может заключать договор самостоятельно и на любую сумму, и при страховом случае получать помощь по страховому полису страховой компании.

И все же не оставляет мысль, что выделяемого триллиона тенге на что-то, да не хватает…

Отчасти соглашусь с вами. Денег никогда много не бывает и их всегда на что-то не хватает. Есть ряд медицинских услуг и технологий, которые нам надо развивать, для чего необходимо дополнительное финансирование. Допустим, нам надо усиливать профиль реабилитации после операций по эндопротезированию суставов, увеличивать количество реабилитационных коек в неврологических стационарах, открывать отделения реабилитации для больных после перенесенных инфарктов и инсультов, после пересадки органов, детям с ДЦП… С увеличением продолжительности жизни возникают новые проблемы. Необходимо развивать помощь людям пожилого и старческого возраста по профилю «геронтология». Этой помощи действительно недостаточно.

Допустим, инфаркт перенесет самозанятый, который в системе страхования никак не участвует. И ему в рамках ГОБМП острую боль снимут, но на реабилитацию он может не рассчитывать?

Почему? ГОБМП эти расходы предусматривает, и любой гражданин всю полагающуюся помощь будет получать, градации не будет. Деление здесь, скорее, условное. Работа, скорее, направлена на стимулирование человека к ответственности за свое здоровье.

Извините, но со стимулированием что-то не «срастается». Допустим, я здоров, не курю, спортом занимаюсь. А мой коллега курит, спиртным злоупотребляет, по нескольку месяцев в год на больничном сидит. Но при этом и за меня, и за него в фонд медстрахования поступает одинаковая сумма. И если отбросить постулат, что лучше быть здоровым, то экономического стимула не наблюдается…

Действительно, прямой зависимости нет. Но тут может появиться дополнительный рычаг давления на такого не заботящегося о своем здоровье работника у работодателя: работодатель может сказать, что ему не нужен больной работник, потому что он-то за него тоже взнос платит. Человек может просто лишиться своего рабочего места, особенно если он пенсионер. Тем более, что недавно принятый Трудовой кодекс позволяет это сделать. Ну и, во-вторых, сегодня такой нормы в законопроекте нет, но завтра она может появиться: если человек болеет определенное количество дней в году, его взнос в фонд страхования может быть увеличен.

Ну, с кнутом понятно. А пряник для исправных плательщиков в системе имеется?

Если сейчас озвученная модель заработает – качество оказываемых услуг однозначно повысится. Я уже сказал, что в общем сумма финансирования сферы здравоохранения увеличится на 30-40%. А качество услуг при каких условиях может повыситься? Когда врач будет самосовершенствоваться, ездить на учебу, когда у больниц появится возможность приглашать зарубежных специалистов на мастер-классы. Врач за свою квалификацию будет получать доплату, а больной – своевременную и высококвалифицированную помощь.

Если уж говорить о преимуществах конкретного участника системы медстрахования, то у него будет больший выбор, в какой клинике ему обслуживаться. И если вы не хотите лечиться в поликлинике по месту жительства – вольны будете обратиться в любую другую, которая изъявила желание работать в системе страховой медицины. Вас там пролечили, клиника передала данные в фонд, проплата ушла – все довольны.

Кстати сказать, у тех, кто взносы не платит, за исключением социально уязвимых слоев населения, такой свободы выбора не будет. Если он не хочет платить, почему мы должны ему создавать равные условия? Если вы неработающий или самозанятый – для вас будет ограничение: лечение в поликлинике или больнице по территориальности. Но в любом случае никто не останется без медицинской помощи.

Кстати, о неработающих. Каким будет участие в страховой медицине пенсионеров, детей? В законопроекте об этом ничего не говорится.

По проекту закона 15 категорий граждан освобождаются от выплаты страховых взносов: дети, инвалиды, участники Великой Отечественной войны, труженики тыла, матери-одиночки, женщины со статусом «Кумис алка» и «Алтын алка», военнослужащие, работники правоохранительных органов, учащиеся ПТУ, студенты, а также пенсионеры. Но помощь они будут получать на таком же уровне, как и экономически активное население. Ведь тот же пенсионер уже отдал обществу все, что мог. А школьники, студенты завтра пойдут работать – и будут содержать нас с вами, когда мы станем пенсионерами.

Мы все о пациентах. А врачи со страховой медицины что-то будут иметь?

Знаете, ФОМС (фонд обязательного медицинского страхования – КазТАГ) в 1990-е годы просуществовал недолго, но даже тогда медработники эффект от него почувствовали – их зарплата на время действия ФОМС несколько подросла. В стационарном звене материальное состояние медработников улучшится за счет дополнительных выплат, оплата уже осуществляется за конечные результаты работы (дифференцированная оплата), будут улучшены условия для повышения квалификации сотрудников.

Сегодня для увеличения доли амбулаторно-поликлинической помощи, где существует так называемое комплексное подушевое финансирование, мы идем к созданию семейно-врачебных центров в городских микрорайонах и сельских районах, где будут работать врачи общей практики и с каждым врачом – три медсестры: терапевтическая, педиатрическая и акушерка. Есть определенные индикаторы и критерии, по которым финансируются поликлиники и эти центры.

Если на участке нет материнской и младенческой смертности, не выявляются новые формы туберкулеза, тяжелые формы онкологии, не будет пациентов с инфарктами-инсультами и жалоб от населения, медперсонал будет получать так называемый стимулирующий компонент подушевого норматива (СКПН), который может равняться месячной зарплате работника, а то и больше. Эта модель уже существует, а при страховой медицине роль поликлинического звена оказания медпомощи только усилится.

То есть альтернативы страховой медицине Вы не видите?

Нет. Понятно, что идеальной системы финансирования медицины, в том числе и страховой системы, не существует. Например, в США медстрахование отдано страховым компаниям, и это приводит к определенным диспропорциям: более 20% населения США лишены какой бы то ни было медицинской помощи. И это при том, что на нужды здравоохранения там расходуется 14% от ВВП. Там есть недовольные, но страхование продолжает существовать, как и во всем мире.

Мы взяли за основу германскую модель страхования – бюджетно-страховую. Повторюсь – государство в рамках ГОБМП справляется с задачей финансирования отрасли здравоохранения, но это такая сфера, где лишних денег не может быть по определению. Они все равно будут истрачены исключительно по назначению. Для этого создана современная и адекватная нормативно-правовая база.

Спасибо за интервью!

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 26 октября 2015 > № 1529873 Манас Рамазанов


Россия. Весь мир > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530577 Виктор Иванов

Заседание Правительственной комиссии по вопросам охраны здоровья граждан.

Брифинг директора ФСКН Виктора Иванова по завершении заседания.

Стенограмма:

В.Иванов: На заседании комиссии практически все говорили о том, что одной из основных причин распространения ВИЧ-инфекции является инъекционное потребление наркотиков, прежде всего мы говорим об инъекционном потреблении афганского героина. Это один вопрос, а второй вопрос заключается в том, чтобы обеспечить широкий охват этих инъекционных потребителей медицинскими услугами. И в этом заключается суть проблемы.

Хочу пояснить. Практически все вновь выявленные носители ВИЧ/СПИДа являлись инъекционными потребителями наркотиков либо имели половые контакты с инъекционными потребителями наркотиков. Хочу напомнить, что на сегодняшний день в России насчитывается более 1,5 млн героиновых наркоманов, совершающих ежесуточно от двух до восьми инъекций. Это значит, что ежегодно в России эти люди производят свыше 2 млрд инъекций – вы понимаете, какая это активность! И нужно подчеркнуть, что эти люди, наркопотребители, не стремятся излечиться, более того, всячески избегают контактов с медицинскими учреждениями, а также с органами власти. Таким образом, эта армия наркопотребителей, свободно обитая в обществе, сеет, интенсивно распространяет эти инфекции, включая гепатиты разных видов, а также ВИЧ/СПИД.

Именно поэтому, на наш взгляд, ключевым механизмом купирования этой деструктивной активности наркопотребителей и снижения распространения ВИЧ/СПИДа является широкое вовлечение наркопотребителей в долгосрочные программы реабилитации и ресоциализации. Именно таким образом можно обеспечить их целевую и масштабную локализацию в реабилитационных центрах, а тем самым обеспечить доступ к ним медицинского персонала и обеспечить, стало быть, более широкий охват антиретровирусной терапией широкого контингента этих наркопотребителей.

На сегодняшний день охват такого рода носителей ВИЧ/СПИДа среди наркопотребителей составляет – обратите внимание на цифру – 0,9%. В случае полномасштабного стартапа национальной системы комплексной реабилитации и ресоциализации это будет уникальным инструментом снижения ВИЧ/СПИД. То есть это позволит приступить к активной реализации программ и медицинского обеспечения, и антиретровирусной терапии, и других мер применительно к наркопотребителям, заодно освобождая их от наркозависимости и снижая, собственно, и уровень преступности, потому что все наркопотребители либо сами торгуют наркотиками, либо совершают неквалифицированные кражи, разбои и так далее. То есть вот это моё предложение прозвучало сегодня на заседании комиссии.

Вопрос: Сегодня владыка Пантелеимон очень резко выразился против таких мероприятий, как раздача шприцов или метадоновая терапия. Ваше отношение ?

В.Иванов: Владыка Пантелеимон – мы с ним давно знакомы. Более того, с 2010 года мы подписали соглашение с Русской православной церковью и реализуем программы реабилитации, ресоциализации на базе вот этих духовных учреждений. В настоящее время свыше 80 таких центров под патронатом Русской православной церкви работают с наркопотребителями, с этой вот категорией, к слову говоря, обеспечивая 70–80-процентный их возврат к полноценной жизни.

Что касается раздачи шприцев, это проблема известная. В частности, одно время предлагали американские коллеги приступить к такой программе. Я предложил провести эксперимент: в доме, где живут эти инициаторы, устроить пункт раздачи шприцев. Кому это понравится? Решит ли это проблему?

Кроме того, программа метадоновой так называемой заместительной терапии. Вот сегодня приводили данные по Крыму, где до недавнего времени такого рода программа реализовывалась. Там уровень ВИЧ/СПИДа в три раза больше, чем в Российской Федерации, так что само по себе на макроуровне применение такой методики показывает негативный эффект. Это, во-первых.

Во-вторых, просто сугубо с медицинской точки зрения известно, что метадон – это наркотик. Любой приём наркотика понижает иммунную систему, убивает иммунную систему. То есть эффект наблюдается совершенно обратный, поэтому здесь мы занимаем консолидированную позицию и с нашими религиозными конфессиями (причём всеми), и с медициной.

Вопрос: У меня такой вопрос. Госпожа Скворцова упоминала о том, что за рубежом, в Европе и США, удалось снизить долю ВИЧ-инфицированных, которые относятся именно к наркозависимым, при этом именно в тех странах, где действует заместительная терапия долго и вполне успешно. Более того, насколько я понимаю, даже в странах СНГ заместительной терапии нет только в России и Туркменистане. В остальных странах она есть и действует – где-то хуже, где-то лучше. Это ли не доказательство её эффективности?

В.Иванов: С Соединёнными Штатами Америки, до того момента, как они мне запретили въезд в США, мы очень тесно работали, и эта работа самым высоким образом оценивалась, в том числе и Госдепартаментом, и специализированными структурами США. Помимо этой терапии… К слову говоря, она на федеральном уровне у них не принята, а это зависит от воли штатов. Зато по всей территории Соединённых Штатов Америки приняты программы комплексной реабилитации и ресоциализации. Хочу сказать, что у них ежегодно более миллиона человек проходит реабилитацию при поддержке федеральной власти и власти штатов Америки. Поэтому это, пожалуй, основной результат, который даёт снижение ВИЧ/СПИД.

Что касается метадоновой терапии. Она, во-первых, там локально применяется, не во всех штатах. Во-вторых, политика штатов направлена на применение этих программ к безнадёжным, по сути, наркопотребителям, которые уже никак не могут освободиться от этой зависимости.

Что касается Европы. В Европе самым широким образом развёрнуты программы реабилитации, ресоциализации. Могу привести один из прекрасных примеров – это Италия. В Сан-Патриньяно, где выращивается знаменитый сорт винограда Сан-Джовезе, из которого делаются тосканские вина, на одной из ферм трудятся более 3 тыс. наркопотребителей, проходя там годичную реабилитацию. И после этого они возвращаются к абсолютно нормальной, экономически и социально активной жизни. У нас пока, к сожалению, эти программы только локально на территории ряда субъектов Федерации при скромной поддержке бюджетов регионов начинают разворачиваться.

Поэтому мы, конечно, ждём полноценного стартапа – с помощью федерального бюджета тогда это позволит создать уникальный механизм взаимных прав и обязанностей между неправительственными организациями и органами власти регионов, которые будут обязаны принимать на реабилитацию, получив гранты, большой поток наркопотребителей, тем более что этот поток наркопотребителей сейчас уже достиг 100 тыс. человек, которые решением судов в административном судопроизводстве направляются на реабилитацию.

Пока неправительственные организации не обязаны выполнять решения этих судов, а государственных реабилитационных центров всего четыре на страну, и там всего буквально порядка 500 коек, да и лёжа на койке не реабилитируются, не освобождаются от зависимости. Поэтому основной механизм снижения ВИЧ/СПИДа – это как раз реабилитационные программы.

Вопрос: Тем не менее, с ваших же слов, за рубежом, в соседних странах есть варианты у наркозависимых: можно выбрать реабилитацию, можно выбрать «12 шагов», а если тебе, например, это не помогает, можно выбрать ту же заместительную терапию, поддерживать какое-то существование. Вы только что упомянули, что в реабилитационных центрах – 70% (хотя это очень странная цифра), но что делать с теми 30%, которым реабилитация не подходит? Им либо сидеть в тюрьме, либо что-то ещё... Что им предлагается?

В.Иванов: Хочу сказать, что в большинстве европейских стран и в США реализуется программа так называемой альтернативной ответственности. То есть наркоман с пагубной зависимостью – это не только его проблема, это проблема всего общества. Поэтому когда слушается дело человека, который употребляет наркотики, ему предлагается альтернатива: либо пойти в места лишения свободы, либо пройти программу реабилитации. Программы реабилитации самые разные – программа «12 шагов», есть много других. Они самые разные.

Поэтому здесь, по сути, дело выбора за наркоманом: пройти программу реабилитации либо лишиться свободы. Всё, другого здесь нет. Другое дело, что применение метадоновых программ… Это программа так называемого меньшего вреда, harm reduction, она нацелена на то, что – бог с ним, с наркоманом, пусть он и дальше погружается в эту пучину, но главное, чтобы он не покупал наркотики на криминальном рынке. В этом суть метадоновой программы. Поэтому она в известной степени каннибалистская, потому что направлена, по сути, на то, чтобы уничтожать уже дальше наркомана.

Вопрос: Кстати, слышал, действительно ли так, что многие наркоманы выбирают тюрьму, а не реабилитацию?

В.Иванов: Нет, таких случаев природа не знает. Я, например, бываю в Европе, я знаю своих коллег во Франции, у них ежегодно проходит порядка 150 тыс. судебных заседаний, 150 тыс. таким потребителям предлагается пройти программу реабилитации или по их выбору лишиться свободы.

Во Франции такие примеры неизвестны, поэтому, мне кажется, это ответ.

Вопрос: Тем не менее ВОЗ рассматривает наркозависимость как хроническую болезнь, и медики предупреждают, что очень часто степень поражённости так сильна, приводит к такой зависимости, что человек уже не может даже с точки зрения реабилитации от неё избавиться. Это подтверждают и наши медики. Что делать с теми людьми, которые, может, и хотели бы избавиться от этой зависимости, но просто не могут, поскольку организм уже этого не поддерживает? Им выбирать тюрьму, получается?

В.Иванов: Понимаете, вы затронули вопрос с медицинской точки зрения хронической заболеваемости. Алкоголизм тоже хроническое заболевание, есть и ряд других хронических заболеваний. Но это не значит, что мы должны вычёркивать этих людей из общества. То есть эти люди за счёт специальных реабилитационных мер могут перейти в фазу длительной ремиссии. Причём длительность этой ремиссии может продолжаться в течение всей жизни либо в течение пяти, десяти, пятнадцати лет и так далее. Но в любом случае с точки зрения социальной нагрузки на общество, а это огромная нагрузка на общество, потому что это и криминалитет, это и экономические убытки, это и, так сказать, проблема для семей, близких, которые становятся созависимыми, находятся в трудной жизненной ситуации…

Поэтому с точки зрения социальной мы обязаны, должны помогать этим людям, чтобы вернуть их в строй, чтобы они были социально, экономически активными людьми. К слову говоря, среди наркопотребителей тоже есть талантливые люди. Мы можем вспомнить в истории того же Зигмунда Фрейда, ряд других людей, которые этой зависимостью страдали, но тем не менее творили. Поэтому задача как раз не ставить на них клеймо один раз и на всю жизнь, а постараться вернуть их к жизни.

К слову говоря, в США есть мой визави, который является руководителем своего рода американского антинаркотического комитета в администрации президента США Майкл Боттичелли, я его знаю. Он сам бывший наркоман, но сейчас возглавляет управление в администрации Белого дома и руководит стратегией государственной антинаркотической политики. 25 лет назад он освободился от пагубной привычки и работает, приносит пользу государству. Так что мы обязаны помогать и не ставить крест на этих людях.

Вопрос: Сейчас вышел закон об облегчении продажи обезболивающих наркотических веществ тяжелобольным – это и облегчение правил перевозки, и увеличение срока действия. Вам как службе этот закон прибавил головной боли?

В.Иванов: Напротив, мы его инициировали. Мы работали с депутатом Герасименко, мы работали с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Я даже обращался с письмом с просьбой создать комиссию (это было ещё в 2013 году) по разработке мер упрощения оказания помощи онкологическим больным, а также для обезболивания и так далее. Эта комиссия была создана, она разработала приказ Министерства здравоохранения. Этот приказ вышел, и он работает. Плюс ещё закон.

Поэтому мы как раз выступаем за то, чтобы облегчить вот эти нормы. В своё время они были заорганизованы, забюрократизированы. Чего стоит только одна норма, что онкологическому больному, которому сестра делает, допустим, инъекцию обезболивающего вещества, она, во-первых, должна получить все разрешения, получить разрешение у главного врача медицинского учреждения, который этого больного, может быть, в жизни никогда не увидит. Зачем? Потом вопросы, связанные с уничтожением ампул, которые израсходованы и так далее. Конечно, надо упростить и убрать излишнюю заорганизованность. У нас, например, это только отвлекает, наоборот, силы, потому что люди начинают писать, какие-нибудь доброхоты обращаются… Поэтому мы считаем, что это задача сугубо медицинских учреждений.

Другое дело, что незаконный оборот наркотиков мы просто обязаны контролировать по закону.

Вопрос: А вы не опасаетесь облегчения утечки, грубо говоря, из этого канала?

В.Иванов: У нас не было таких дел, чтобы, допустим, у дантистов, которые в микроскопических объёмах применяют обезболивание для лечения зубов, куда-то утекали… У нас нет таких уголовных дел. Поэтому мы этого не опасаемся.

Вопрос: Можно спросить не совсем на тему здравоохранения, но по вашей теме? Борьба с наркотиками и ИГИЛом. Есть какие-нибудь данные по финансированию террористов, ИГИЛ в частности, за счёт наркотрафика?

В.Иванов: Я в выходные улетаю в Тегеран, где мы будем проводить пятистороннее совещание руководителей полицейских структур России, Таджикистана, Афганистана, Пакистана и Ирана. Конечно, проблема массового производства героина в Афганистане достигла своего апогея, тем более уже порядка 15 лет этот вулкан не прекращает свою деятельность. И конечно, в это производство, по сути, вовлечены уже не только крестьяне, которые культивируют опиумный мак, а многие тысячи транснациональных организованных преступных группировок, которые транзитируют эти наркотики, распространяют, перевозят по суше, по морю, потом занимаются дистрибуцией, вовлекается теневой сектор банковской сферы, потому что это большие деньги, они проходят через мировую финансовую систему.

Поэтому получается уникальная ситуация: в Афганистане местный криминалитет ежегодно имеет от производства наркотиков порядка 3 млрд долларов. Это большие деньги для Афганистана. Но транснациональные организованные преступные группировки за пределами Афганистана имеют 100 млрд долларов с этой же самой продукции. То есть идёт эффект мультипликации криминалитета во всём регионе Евразии – и в Центральной Азии, и на Балканском полуострове, и в Европе, к слову говоря, и в Африке тоже. Поэтому эти преступные, криминальные сети имеют доходы в 30 раз больше, чем криминалитет в Афганистане, и они как раз являются заказчиками на дальнейшее производство.

Эти преступные группировки наращивают свои мускулы, они вооружаются, потому что, во-первых, они находятся в режиме постоянной кровавой конкуренции друг с другом, чтобы контролировать как можно больше денег от этих наркотиков. И они же вступают в жёсткое противостояние с властями суверенных государств, по сути, образуют параллельную власти структуру со своим оружием, со своими деньгами, со своими политическими целями и так далее. В этом смысле ИГИЛ – это как раз слепок с этих наркотранзитных преступных группировок, которые набрали силу бесконтрольную, в том числе на афганском наркотрафике, потому что через этот регион идёт огромная перевалка наркотиков, героина, которая приносит, по нашим подсчётам 500–700, а может, и 800 млн долларов чистыми деньгами, чистоганом. То есть вот эта проблема – производство наркотиков – это такой генератор турбулентности, политической дестабилизации всего региона Евразии.

Я мог бы вам привести пример, может быть, из другого полушария, Западного полушария. Это, например, Сальвадор, где я недавно был на заседании Центральноамериканской интеграционной системы. Там трафик кокаина привёл к жизни 9,5 тыс. преступных бандформирований на 6 млн населения, то есть государство, в котором 6 млн человек проживает, – и 9 тыс. с лишним бандформирований. Все они возникли на ниве трафика наркотиков. То есть мы эту проблему на сегодняшний день явно недооцениваем, поэтому мы выступаем за то, чтобы поднять статус производства наркотиков в Афганистане до уровня проблемы ядерного нераспространения, терроризма, пиратства и так далее. К слову говоря, и пиратство тоже возникло не просто так. Мы же помним 90-е годы: о пиратстве тогда только в книжках читали (про мадам Вонг, Стивенсона читали), и вдруг появилось пиратство. Вдруг ничего не бывает.

Просто возникла ситуация с огромным производством наркотиков в Афганистане, которые стали переваливаться особенно через территорию дестабилизированного Ирака, потому что там полицейские службы ослабли, в Аденский залив, и дальше морские наркотрафикёры, вооружённые до зубов, перевозят наркотики на сушу в район Сомали, Эритреи и так далее. Не брезгуют прихватить гражданское судно. По сути, это не пираты, это морские наркотрафикёры. Аналогичная ситуация возникла вдоль западного побережья Африки, когда пошла перевалка колумбийского кокаина в сторону Бразилии, из Бразилии на территорию Африки, где перевозкой стали заниматься на быстроходных судах морские наркотрафикёры. Их тоже поименовали пиратами, но их ключевой, абсолютный заработок – это перевалка кокаина.

Таким образом, мы видим эти два центра, а больше таких центров нет. Потому что и в Колумбии в это вовлечено порядка 4 млн крестьян, которые производят наркотики, культивируют кусты коки, и порядка 4 млн крестьян денно и нощно возделывают опиумный мак, производя гигантское количество наркотиков. А дальше, конечно, это породило огромные криминальные сети, которые этим занимаются. Поэтому в Таджикистане мы недавно видели события с бывшим замминистра обороны Назарзодой (А.Назаровым), за которым стоит также гигантский трафик афганского героина на северном направлении, то есть в нашу с вами сторону, Российскую Федерацию. Это источник дестабилизации.

Спасибо.

Россия. Весь мир > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530577 Виктор Иванов


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530562 Вероника Скворцова

Заседание Правительственной комиссии по вопросам охраны здоровья граждан.

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания комиссии.

Стенограмма:

В.Скворцова: Начну со стратегии противодействия распространению ВИЧ-инфекции. Председатель Правительства дал поручение Минздраву ускорить её принятие. Приоритетные мероприятия нам необходимо запустить уже с 1 января 2016 года. Решение ускорить формирование стратегии борьбы с ВИЧ-инфекцией, СПИДом – это важнейшее решение. Оно потребовало детального финансово-экономического обоснования, поскольку мы планируем расширить охват (раннее выявление и тестирование на ВИЧ, СПИД) примерно на 3 млн исследований. Это очень немало, так скажем. В этом году – 27 млн, на будущий год это должно быть примерно 30 млн обследований.

Кроме того, очень важно существенно повысить охват антиретровирусной терапией больных, ВИЧ-инфицированных. Мы планируем увеличить не менее чем в три раза охват начиная с января 2016 года.

Конечно, это большие финансовые ресурсы. Мы проработали все варианты возможного снижения цены путём импортозамещения, введения наших, отечественных препаратов высокого качества, в том числе, соответственно, развития сейчас новых российских производств по полному циклу антиретровирусных препаратов. Кроме того, централизация закупки ВИЧ-препаратов на федеральном уровне.

Вот эти два мероприятия, по мнению экспертов, позволят нам дополнительно сэкономить около 20% средств. Но даже с учётом этого нам требуются дополнительные ресурсы, и мы очень благодарны Правительству и лично Дмитрию Анатольевичу за принятые решения – несмотря на известные сложности, найти возможность и расширить финансовое обеспечение лечения ВИЧ-инфицированных людей.

Вопрос: А на какую сумму будет расширена программа?

В.Скворцова: Вы знаете, я бы сейчас эту сумму не озвучивала в связи с тем, что есть колебания в цене, во-первых. И если там даже есть схемы лечения, они тоже различаются у разных больных в зависимости от того, был человек на терапии или он, соответственно, первый раз получает терапию. Это большая сумма. Я могу вам сказать, что это минимум 20 млрд рублей. Это очень большая сумма.

Вопрос: Это увеличено на 20 млрд?

В.Скворцова: На 20 млрд увеличено.

Вопрос: Вероника Игоревна, как вы оцениваете реализацию пилотного проекта в Кировской области?

В.Скворцова: Очень позитивно оцениваю. Это проект, который был запущен Министерством здравоохранения Российской Федерации вместе с Кировской областью, мы очень, так скажем, внимательно курировали его прохождение. Фантастической эффективности проект, который сейчас взят за основу для того, чтобы со следующего года его расширить уже на 15–16 регионов.

Хочу просто отдельно подчеркнуть: наш путь в плане улучшения лекарственного обеспечения населения идёт в сторону взятия государством на себя частичных гарантий по возвращению цены на препараты.

Скажем, в Кировской области человек платит 10% – остальное берёт на себя государство, и это потом во много раз окупается, о чём тоже сегодня говорил губернатор Кировской области. Вот по этому пути нам надо идти.

Пилотные проекты мы разрабатываем, и я так думаю, что за 2016 год, или за 2016-й и середину 2017 года, мы уже сделаем определённые выводы, каким образом эти механизмы использовать для всей страны.

Вопрос: Вероника Игоревна, прокомментируйте, пожалуйста, ещё вопрос импортозамещения в сфере обращения лекарственных препаратов и рост цен.

В.Скворцова: Я могла бы сказать, что импортозамещением мы вместе с другими ведомствами, прежде всего с Министерством промышленности и торговли, очень серьёзно занимаемся.

Наша задача – чтобы это не было поверхностное импортозамещение с учётом только вторичной упаковки или розлива заготовленных субстанций, которые как завозились из-за рубежа, так и завозятся.

К сожалению, пока примерно, если брать весь спектр лекарств, в 70% случаев мы импортозависимы, и та задача, которая поставлена, – наладить производство отечественных субстанций. Вчера у нас было замечательное событие – вчера фармакопейный комитет при Министерстве здравоохранения утвердил после очень долгого перерыва российскую государственную фармакопею, 13-е издание. Это событие, которое ещё будет освещаться, я в этом уверена, потому что это очень мощная веха – это нормативы качества на все лекарственные препараты и на их субстанции. И вот эта планка (в советское время наша фармакопея была лучшей в мире), возврат на позиции, когда будет говориться, что российское – это значит качественное, – вот это очень важно. Современные стратегии на этом и построены. Мы надеемся, что те новые препараты, которые в ближайшие годы появятся (я сегодня об этом говорила), будут и качественными, и при этом более доступными для россиян.

Вопрос: По принудительному лицензированию: рассматриваете ли эту возможность для уменьшения импортозависимости?

В.Скворцова: Мы рассматривали такую возможность с другими ведомствами, вместе с Федеральной антимонопольной службой. Если говорить о препаратах ВИЧ/СПИД, то эта проблема вообще не стоит, потому что из десяти препаратов по восьми уже сейчас патенты не работают, и они уже воспроизводятся в России, но только с разной как бы степенью производства. Я сегодня об этом говорила: только четыре с уровнем очистки субстанций, остальные – это просто розлив и упаковка. У нас пока на сегодняшний день нет ни одного, который бы производился по полному циклу. Но в 2017 году по двум оставшимся уходит патент, и уже сейчас по нашему законодательству мы имеем право проводить клинические исследования. Они проводятся, и у нас готовится четыре производства российских, которые будут производить антиретровирусные препараты по полному циклу. Поэтому не стоит вопрос, нет необходимости нарушать законодательство по охране интеллектуальной собственности.

Вопрос: Эти производства в рамках «Нацимбио»?

В.Скворцова: Эти производства, я сегодня об этом говорила, это четыре совершенно разных российских производителя. Они самостоятельные и как бы являются просто частными собственниками.

Вопрос: Вероника Игоревна, вы сказали сегодня, что, к сожалению, большинство больных пока ещё поступают в запущенной стадии.

В.Скворцова: 13% новых случаев.

Вопрос: И после этого вы сказали о принудительной системе выявления ранней диагностики у групп риска.

В.Скворцова: Не совсем так. Уже сейчас у нас нормативно утверждено, что все наркопотребители обязаны быть обследованы на те инфекции, которые передаются через кровь, так называемые трансмиссивные инфекции. Это не только ВИЧ, это и гепатиты «В» и «С», это и некоторые другие заболевания. Это уже сейчас обязаны делать.

Вопрос: И в связи с этим вопрос: нет ли каких-либо программ для ранней диагностики у благополучной группы населения?

В.Скворцова: Такие программы есть, они финансируются из федерального бюджета. Я сказала о том, что в этом году более 27 млн человек были протестированы. Но в этом случае тестирование не может быть обязательным, оно добровольное, и наша задача – предлагать добровольно протестироваться. А в тех регионах, где действительно существенно более высокая распространённость ВИЧ-инфекции, чем в среднем по стране, там каждому человеку должны предлагать. Если человек приходит на профилактический осмотр или диспансеризацию, в стационар попадает, обязательно должно быть предложено.

Вопрос: Вы сказали: в 70% случаев мы импортозависимы. Это означает, что таков удельный вес импортных лекарств на нашем рынке?

В.Скворцова: Да, означает это. Но я не говорю сейчас о жизненно важных препаратах, я говорю в целом о рынке, который у нас чрезвычайно ёмок.

Вопрос: Вероника Игоревна, вы говорите о том, что граждане добровольно должны проходить тестирование. Но понятно, что граждане часто боятся узнавать свой статус из-за последующей стигматизации, особенно в регионах.

В.Скворцова: Оно можно быть анонимным, это прописано нормативно.

Вопрос: Тем не менее понятно, что общество у нас относится негативно к ВИЧ-инфицированным. Даже епископ Пантелеимон заявил, что это безнравственная болезнь.

Есть ли какие-нибудь программы, чтобы объяснить обществу реальное положение дел? И могли бы вы прокомментировать заявление епископа?

В.Скворцова: На сегодняшний день у нас уже более 40% случаев заражения – это гетеросексуальный путь заражения: от мужа к жене, от жены к мужу. К сожалению, это действительно тенденция. Она нарастает, так же как в большинстве стран мира. И если мы будем бороться с наркотиками, то мы выйдем на то, что среди ВИЧ-инфицированных гетеросексуальный путь заражения станет основным. Поэтому никто не застрахован. И абсолютно благополучные люди, благополучные семьи могут быть подвержены этому удару. Это первое, что я хочу сказать.

Второй момент. Именно поэтому мы уделяем особое внимание коммуникационным кампаниям. Люди отвечают за здоровье своё и своих членов семьи. Ясно совершенно, что тестироваться необходимо регулярно всем людям – и мужчинам, и женщинам. И относиться к этому нужно, на мой взгляд, просто с пониманием, как к любым другим проблемам, связанным со здоровьем.

Вопрос: Вероника Игоревна, а если говорить о мониторинге роста цен на лекарственные препараты, есть какие-нибудь новые данные? Может быть, есть даже какие-нибудь дела, которые передаются в правоохранительные органы?

В.Скворцова: Дела, безусловно, есть, более того, мы сейчас вносим изменения в федеральный закон, КоАП – это Кодекс об административных правонарушениях. В том случае, если в аптеке повторно выявляются нарушения, это будет уже не предписание просто со штрафом, а отзыв лицензии на фармацевтическую деятельность. Наказание мы максимально сейчас хотим ужесточить, с тем чтобы не получилось так, что аптека 50 тысячами проблему свою закрывает и продолжает продавать по совершенно не обоснованным ценам. Поэтому на это мы обращаем особое внимание. Что касается цен, мы продолжаем мониторинг постоянный. Я на прошлой неделе докладывала о том, что фактически мы в стабильном состоянии начиная с июня-июля. У нас прирост с 1 января 7,4%. За последние месяцы менее единицы – 1%, чуть выше или чуть ниже, то есть это колебательные движения совершенно стабильной позиции, поэтому пока всё в порядке.

Вопрос: Вероника Игоревна, могли бы сказать, на каком этапе находится разработка вакцины от ВИЧ-инфекции? Когда она может быть разработана и какие есть иные методы лечения этой болезни?

В.Скворцова: На самом деле инновационное направление сейчас развивается, не только в нашей стране, но и во многих странах мира. Пока вакцины ни в одной стране не разработано. Есть экспериментальные препараты вакцинальные. У нас они тоже есть. У нас есть как бы три опытных продукта, которые в настоящее время проходят клинические исследования, но пока результатов окончательных нет, поэтому и комментировать особо здесь тоже нечего.

Что касается пионерских направлений лечения ВИЧ, есть различные и клеточные, и генно-инженерные подходы новые. Они развиваются у нас активно в наших нескольких институтах. Надеемся, что будем вас информировать по ходу тоже.

Вопрос: Вероника Игоревна, сегодня было уделено также внимание сердечно-сосудистым заболеваниям. Был нанесён массовый удар по этим болезням – и пошла вниз смертность… Но в дальнейшем из-за этого начнёт увеличиваться возраст, станет больше пожилых людей, и выйдут на первый план онкологические заболевания. Как-нибудь готовится Минздрав к этому состоянию?

В.Скворцова: Готовимся. На самом деле то, что вы сейчас озвучили, – это тенденция, характерная для всех развитых стран. Скажем, Япония давала свой доклад: за 20 лет они снизили на 15% смертность от болезней сосудистых, и на столько же у них выросла смертность при онкологии. Потому что люди смертны, и, безусловно, они умирают и будут умирать. Но что нам даёт тот комплекс мер, который мы проводим? Увеличение продолжительности жизни примерно на 8–10 лет потенциально.

Так устроен организм человека, что генетический аппарат меняет программу смерти примерно как раз за этот цикл – 8–10 лет. Когда люди умирают в возрасте 50–60 лет, они не доживают до своего онкологического заболевания. Если дать им возможность перейти через эту ступень, выжить и заниматься вторичной профилактикой, с тем чтобы у них сосудистые эпизоды не повторялись, через 8–10 лет у них повышается риск, соответственно, онкологии. Почему? Потому что – я не буду вдаваться в молекулярные механизмы – это суть один и тот же процесс: и онкология, и эндотоксикоз, которым является ишемия, сосудистая патология. Это фактически две стороны одной медали. Вся жизнь человека – это прохождение по ребру между этими двумя механизмами: одни сваливаются в одну сторону, другие – в другую. Наша задача – найти такие механизмы медикаментозного подкрепления, которые бы защищали человека от нарушения этого баланса, баланса жизни. Вот этим занимаются очень серьёзно наши учёные, медики. Это не менее значимая проблема, чем разработка препаратов и вакцинальных, и лечебных при ВИЧ-инфекции. Мы имеем пионерские наработки в этом направлении, признанные во всём мире. Поэтому придёт время, и все об этом узнают.

Спасибо.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530562 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 23 октября 2015 > № 1527033 Адольф Арцишевский

Здоровье мужчин. Тревоги и перспективы

Адольф АРЦИШЕВСКИЙ

Тут впору поставить рубрику SOS, ибо проблемы здоровья сильного пола, проблемы репродуктивности мужской части населения год от года внушают все большую тревогу. И хотя успехи современной андрологии, казалось бы, налицо, но ситуация в сфере демографии не дает поводов к самоуспокоению. Да, программе "Мужское здоровье. Качество жизни. Междисциплинарный подход" исполнилось 10 лет. Да, практически во всех регионах открыты Центры мужского здоровья, открыты не проформы ради, но…

И вот это не дающее покоя "но" было доминантой научно-практической конференции, прошедшей в Научном центре урологии им. Б.У. Джарбусынова.

Она открылась докладом гендиректора этого центра, лауреата Госпремии, членкора НАН, доктора медицины, профессора Мирзакарима Алчинбаева. Доклад был деловит, изобиловал статистическими выкладками и напоминал донесение с поля боя, где наши медики вроде бы и потеснили грозного противника, но потери и угрозы мужскому здоровью столь велики, что это заставляет нас, так сказать, на марше, укреплять редуты, усиливать боевые порядки. Вот уж где никак не уместно смотреть на реалии жизни сквозь розовые очки, что, собственно, и продемонстрировал докладчик.

Тогда считать мы стали раны…

Оно и впрямь, статистика, которую привел в своем докладе Мирзакарим Каримович, обескураживает. Продолжительность жизни мужчин в Казахстане на 8 лет меньше, чем у женщин. Ежегодно более миллиона мужчин умирают от болезней сердечно-сосудистой системы - это в десять раз больше, чем смертность женщин по той же причине. Далее: мужчины страдают ишемической болезнью сердца втрое чаще, чем женщины, в шесть раз чаще - сахарным диабетом. Смертность от рака простаты вдвое выше смертности от рака молочной железы. В возрастной группе 70 лет и выше мужчин у нас в четыре раза меньше, чем женщин. При этом мужчины втрое реже обращаются к врачам.

Десять лет назад стартовала программа "Мужское здоровье", направленная на улучшение андрологической службы. Ее первый этап (2005-2008 гг.) - скрининговые исследования для выявления таких заболеваний, как мужское бесплодие и эректильная дисфункция, а также опухолей предстательной железы. Эти опухоли - страшный бич новейшего времени, одна из причин ранней смертности мужской половины населения.

Второй и третий этапы программы (2009-2015 гг.) - создание центров мужского здоровья с внедрением междисциплинарного подхода к лечению заболеваний репродуктивной системы мужчин. Вообще, мозги большей части врачей и населения пока что недостаточно повернуты в сторону этой проблемы. Женщина знает, что ей периодически надо идти к гинекологу для обследования. Для мужчины поход к андрологу - это что-то неприличное. Его, быть может, и тревожит состояние мочеполовой системы, но об этом как бы не принято говорить. Даже врачу! Между тем проблема эта имеет медико-социальное значение. Ведь это и разлад в семье, депрессия, наплевательское отношение к жизни. Наконец, проблема деторождения, а в нашей республике с колоссальной территорией и низкой плотностью населения это, если уж на то пошло, проблема национальной безопасности. Ситуация усугубляется тем, что андрологические заболевания год от году молодеют. А главное - все мы должны понять: сердечно-сосудистые заболевания, ожирение, сахарный диабет - они ведь не сами по себе, они зачастую следствие проблем, что ниже пояса. Равно как и то, что к проблемам этим могут привести и заболевания, связанные с кардиологией, и тот же сахарный диабет, и ожирение. Тут все взаимосвязано...

Чего хочет женщина?..

Кстати, все мужские проблемы - это и проблемы женские. И тут надо сказать о том, что Мирзакарим Алчинбаев провел интереснейшее и, скажем так, уникальное исследование. Он оценил здоровье мужчин с точки зрения женщин. Он распространил 12400 анкет среди представительниц прекрасного пола. В анкетах значилось 12 вопросов, которые во всей полноте затрагивали все стороны нашего интимного бытия, нашей сексуальной жизни, то, насколько она полноценна, насколько мужчина соответствует своему физио­логическому предназначению в семье. Ведь от того, насколько состоятелен мужчина в сексуальном плане, зависит и здоровье женщины, и здоровье населения в целом.

Беда еще и в том, что психологически мы пока не избавились от груза недавнего советского наследия. Ведь в СССР, как было однажды заявлено в открытом телеэфире, секса нет и быть не может. Но, как выяснилось тогда же по горячим следам, секс был, есть и, благодарение небесам, останется с нами и дальше. Но наши мужики склонны застенчиво помалкивать об этом, беседуя с врачом, а врачи-интернисты (специалисты по внутренним болезням) не проявляют настойчивости в выяснении того, насколько благополучна половая жизнь пациента, нет ли у него жалоб в данном аспекте. Об этом, кстати, и в своих выступлениях, и в кулуарах говорили виднейший наш эндокринолог Михаил Ефимович Зельцер, и наши практики-андрологи - Адильжан Акжигитович Хамзин, к примеру.

Так вот, вследствие психологических несостыковок врача и пациента последний зачастую не получает нужного лечения. И как раз "Центры мужского здоровья" призваны ликвидировать этот дисбаланс, они служат хорошим ликбезом и для врачей, и для пациентов.

- Мы проводили в регионах Дни мужского здоровья, - рассказывает Михаил Ефимович Зельцер. - Консультировали 100 человек в день. Заранее приезжали в область. Предупреждали мужскую часть населения, что будут врачи, которые имеют определенный опыт в андрологии. Кто хочет, идите к ним на прием. Наверное, это был поверхностный осмотр пациентов, но он привлек внимание к значимости проблемы. А проблема, как мы видим, крайне важна. Человек может жаловаться на слабость, на головные боли, на плохое настроение, а причина всему - то, о чем мужчина склонен умалчивать.

Вообще, опыт создания центров мужского здоровья в Казахстане уникален. Не случайно в прошлом году в Алматы благодаря усилиям Мирзакарима Алчинбаева был проведен Всемирный конгресс мужского здоровья, в котором приняли участие крупнейшие урологи и андрологи мира. Они единогласно сошлись во мнении о том, что такой колоссальной работы в этой крайне важной сфере нигде в мире не проводится.

- Необходима государственная программа по мужскому здоровью - этот тезис Мирзакарим Алчинбаев подчеркнул особо. В самом деле, у нас есть госпрограммы для женщин, для детей, для больных туберкулезом, для тех, у кого проблемы с сердечно-сосудистой системой, - государство целена­правленно выделяет на это деньги. По результатам скрининговых исследований было расписано по регионам, где и какие патологии мочеполовой системы превалируют. Имелись в виду прежде всего аденома простаты, эректильная дисфункция и прочие отклонения от нормы, мешающие мужчинам вести социально полноценный образ жизни. Проблема эта, если хотите, стратегическая, потому что у 30 процентов мужчин в Казахстане выявлено бесплодие. Более того, при рождении мальчиков умирает в 2-3 раза больше...

Да, наши энтузиасты во главе с Мирзакаримом Алчинбаевым добились того, что 8 января 2014 года Мин­здрав РК принял "Положение о деятельности медицинских организаций, оказывающих урологическую и андрологическую помощь". Этим документом "Центры мужского здоровья и семейного долголетия" утверждены как штатная единица медицинских организаций.

Для полноты информации скажем о том, что в 2007 году программа была заслушана и одобрена на IV заседании Национальной комиссии по делам семьи и гендерной политики при президенте РК. А в 2008-м она была обсуждена и опять-таки одобрена депутатским корпусом нашего парламента.

К слову сказать, в прошлом году в Астане была выделена территория под строительство Института андрологии, что тоже не может не внушать определенной доли оптимизма.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 23 октября 2015 > № 1527033 Адольф Арцишевский


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 21 октября 2015 > № 1530578 Анна Попова

Встреча Дмитрия Медведева с руководителем Роспотребнадзора Анной Поповой.

А.Попова: «На сегодняшний день план по иммунизации детей выполнен на 70%, план по иммунизации взрослых – на 50. За последние три года мы увеличили удельный вес привитого от гриппа населения с 26 до 30%. Это позволяет нам третий год подряд удерживать один и тот же невысокий уровень заболеваемости».

Стенограмма:

Д.Медведев: Анна Юрьевна, вы возглавляете нашу комплексную надзорную службу, у которой много задач, много ответственности, естественно, и вопросов всегда много. Я только что с экспертами встречался, с представителями бизнеса. Они, конечно, всегда говорят о том, что надзора должно быть меньше, что слишком много вмешательства в их деятельность. А с другой стороны, мы понимаем, что без надзора человеческая жизнь проходить всё-таки не может, потому что есть целый ряд особо опасных видов болезней и опасных видов деятельности, которые не могут развиваться бесконтрольно.

Каковы результаты текущей деятельности? В том числе с особо опасными инфекциями как обстоят дела? И по некоторым другим направлениям проинформируйте меня, пожалуйста.

А.Попова: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, риски летнего периода мы преодолели успешно. Уровни заболеваемости кишечной инфекцией не превышают средних многолетних, вспышечной заболеваемости также. И сегодня на пороге эпидсезона зимнего я хочу Вам доложить, что иммунизация против гриппа проводится достаточно успешно. На сегодняшний день план по иммунизации детей выполнен на 70%, план по иммунизации взрослых – на 50.

Д.Медведев: Это соответствует цифрам предыдущего года или это быстрее, медленнее?

А.Попова: Мы идём с опережением по сравнению с предыдущими годами и за последние три года увеличивали удельный вес привитого населения от гриппа каждый год: с 26 до 30% в этом году, в прошлом году было 29,6% в удельном весе от общего числа жителей Российской Федерации. И это позволяет нам третий год подряд (я надеюсь, что и четвёртый) удерживать один и тот же уровень заболеваемости, невысокий.

Д.Медведев: Среди населения бытует мнение, что прививайся не прививайся от гриппа – всё равно заболеешь. Всё-таки что показывает медицинская статистика: есть смысл заниматься этим? Потому что, я знаю, даже в Правительстве этот вопрос обсуждался, для того чтобы коллег тоже подвергнуть этой процедуре.

А.Попова: Дмитрий Анатольевич, безусловно, смысл есть – и экономический смысл есть, и безусловный смысл для здоровья населения. Есть результаты очень положительные: когда мы прививаем население, уровень заболеваемости, безусловно, снижается и держится на доступных цифрах, мы не теряем людей. Что касается работников Правительства, сотрудников аппарата – конечно, надо прививать. У нас вакцина сегодня отечественная, она содержит три вакцинных штамма, в этом году они актуализированы. Она защищает…

Д.Медведев: Сразу по трём направлениям?

А.Попова: …по трём направлениям – от двух гриппов А (это и свиной грипп, и грипп пандемический 2009 года) и гриппа В, то есть мы закрываем полностью. В этом году новые штаммы введены в вакцину, и мы уверены, что они будут защищать население Российской Федерации полностью от гриппа. Это, безусловно, даёт эффект.

Д.Медведев: Тогда нужно всё это объяснять, рассказывать людям. Что ещё у нас?

А.Попова: У нас ещё есть ситуация с полиомиелитом, который, к сожалению, присутствует сегодня на Украине после долгих лет спокойствия. Я хочу доложить, что на сегодняшний день…

Д.Медведев: А там что, какие-то пороги эпидемиологические превзошёл показатель по полиомиелиту?

А.Попова: Там зарегистрированы два случая полиомиелита у детей, чего не должно было быть ни в коем случае.

Д.Медведев: Если бы им были сделаны прививки от полиомиелита, да?

А.Попова: Да. Связано это с тем, что популяция не привита должным образом. Если ВОЗ говорит, что должно быть привито 95% (в Российской Федерации это 98%), то там сегодня 40% с небольшим, по ряду возрастных групп ещё меньше. Это крайне недостаточно, и инфекция, которую мы не видели долгие годы, сегодня поражает наших соседей.

Для того чтобы не допустить этой ситуации в Российской Федерации, мы двумя путями идём – для всего детского населения Российской Федерации и отдельно для Крыма, потому что там уровни нам достались крайне низкие. На сегодняшний день из 168 тыс. детей до 14 лет, не имевших прививок, 102 тыс. уже в стадии вакцинального процесса, мы их уже прививаем. С остальными мы работаем – это часть детей, которые имеют медицинский отвод, и часть детей, которые отказываются. Здесь мы тоже поставили жёсткие барьеры, уверены, что достигнем результата.

И коронавирус – Вы задали вопрос об особо опасном сегодня коронавирусе за рубежом. Мы с помощью всех мер санитарной охраны территории, санитарно-карантинного контроля, с помощью тех средств, которые по Вашему поручению были установлены по дистанционному измерению температуры во всех пунктах пропуска, не допустили попадания коронавируса в тот период, когда были вспышки.

Д.Медведев: Расскажите, о чём идёт речь, потому что не все понимают, что такое коронавирус, есть другие наименования этого.

А.Попова: Это вирус, который вызывает респираторные заболевания (острое, тяжёлое течение), тяжёлое течение пневмонии и, к сожалению, очень высокую летальность. Он известен с 2012 года, когда перестал быть только вирусом для животных и стал вирусом для человека тоже. Вспышка в Корее в этом году была достаточно большой, очень острой, но мы справились. И сейчас мы справились с коронавирусом в период хаджа – это всегда высокая миграция вирусов, и мы опасаемся завозов.

Д.Медведев: А эти приборы, которые мы покупали тогда, специально деньги выделяли из резервов, они работают, они действительно дистанционно измеряют температуру, позволяют принимать решения оперативные?

А.Попова: Дмитрий Анатольевич, все пункты пропуска всех международных аэропортов (61 аэропорт) сегодня оснащены пультами и приборами, с помощью которых специалисты в ручном режиме отслеживают потоки…

Д.Медведев: А по особенным, так сказать, отдельным рейсам, направлениям, более рисковым, используются именно эти приборы?

А.Попова: Мы смотрели по рисковым рейсам из Европы и Африки весь период, когда это было, потом мы смотрели из Азии и Саудовской Аравии – в период хаджа, и сейчас мы усиливаем надзор за перемещением из Европы в связи с тем, что там высокие риски мы видим сегодня.

Д.Медведев: В связи с миграцией?

А.Попова: В связи с большим количеством мигрантов.

Д.Медведев: Прошу следить за всеми этими процессами, потому что это действительно здоровье наших людей, и ваша служба именно для этого и создана.

А.Попова: Будет исполнено.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 21 октября 2015 > № 1530578 Анна Попова


Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 4 октября 2015 > № 1508273 Карашаш Абауова

Врач: игнорируя проблему донорства, мы не оставляем пациентам шанса выжить

Начальник отдела хронической сердечной недостаточности Национального научного кардиохирургического центра Карашаш Абауова в интервью агентству "Новости-Казахстан" рассказала о проблемах развития донорства сердца в стране.

- Сколько центров в Казахстане на сегодня занимаются пересадкой органов?

— Трансплантационных центров в Казахстане девять. Министерством здравоохранения и социального развития утверждены специальные требования и критерии к трансплантационным клиникам, обязательно должна быть гослицензия, специальное оборудование, команда подготовленных специалистов. Например, в Астане в Национальном центре материнства и детства проводится трансплантация почек детям – от родственников или посмертных доноров. Они сейчас готовятся к пересадке печени детям. Есть также Национальный центр онкологии и трансплантологии – здесь проводится трансплантация печени, почек и костного мозга взрослым. В национальном научном хирургическом центре имени Сызганова в Алматы проводят трансплантацию печени, почек, поджелудочной железы взрослым. Мы занимаемся пересадкой сердца, готовимся к пересадке легкого, комплекса сердце-легкое.

- Как проходит процедура нахождения доноров?

— Есть такое понятие как смерть головного мозга – это особое состояние, когда происходит тотальная гибель клеток мозга и функция мозга полностью утрачивается. Для спасения больного сделать уже ничего невозможно. Деятельность органов, в частности, органов дыхания, кровообращения и сердца поддерживается искусственно. Такие пациенты чаще всего появляются после обширных инсультов или различных травм головного мозга. По нашим законам, в соответствии с международными подходами, смерть мозга приравнивается к смерти человека.

Для определения или констатации смерти мозга в стационаре, где находится донор, собирают врачебную комиссию, проверяют клинически и инструментально в соответствии с определенными правилами. Если смерть мозга не подтверждается, то, естественно, пациента продолжают лечить и выхаживать. Реализация программы трансплантации с другой стороны помогает точно определить степень критичности состояния пациента и улучшить выживаемость. Уже не махнешь рукой: а! травма черепа, не выживет.

Если смерть мозга подтверждается, то трансплантационные координаторы должны получить согласие родственников на донорство органов. По нашему законодательству мы с вами все — потенциальные доноры, так как у нас действует презумпция согласия на изъятие органов. Но программа только начала продвигаться, поэтому беседуют с родственниками, объясняют ситуацию, получают их добровольное письменное согласие.

Координатор в регионе узнает все необходимые медицинские данные о доноре органов — вес, рост, группу крови, как произошла травма или инсульт. Проверяют на инфекции, ВИЧ, СПИД, гепатит – их, конечно, быть не должно. Наш центр занимается сердцем, поэтому мы запрашиваем сведения о состоянии сердца. Для нас нужно, чтобы функция сердца была хорошая, без видимых грубых патологий.

Для того, чтобы привезти из донорского стационара сердце от донора для трансплантации необходимо максимально сократить время ишемии (уменьшение кровоснабжения — ред.), то есть, должно пройти не более четырех часов. Если выше четырех часов – клетки погибают из-за недостатка кислорода, эффективность операции снижается, возникает риск отторжения этого пересаженного сердца. Система у нас отработана – из дальних регионов республики сердце везут в специальном контейнере или аппарате на скорой в сопровождении дорожной полиции, затем на самолете, затем вновь на скорой. В одной трансплантации часто участвует до 300 трехсот специалистов различного профиля, в том числе и МЧС. Все ради спасения одного человека.

- За чей счет осуществляются операции?

— Все операции для пациентов, которые ожидают трансплантации, покрываются полностью бесплатно, за счет государства. Стоимость одной трансплантации в среднем около 20 миллионов тенге – это вместе с транспортировкой.

- Cколько операций по пересадке сердца сделано на сегодняшний день?

— С начала этого года 18. Пересадка сердца была впервые проведена в августе 2012 году, с того момента всего 27 трансплантаций сделано в нашем центре.

- Сколько человек в Казахстане сейчас нуждаются в пересадке сердца?

— На сегодня в нашем листе ожидания состоят 75 человек, из них сердце ожидают 54 человек, 21 – легкое или комплекс сердце-легкие. Этот список ежедневно пересматривается и обновляется. По словам нашего руководителя Юрия Владимировича (Пя — председатель правления Национального научного кардиохирургического центра – ред.), Казахстан покроет свою потребность, когда мы будем делать 200 трансплантаций в год – и это только трансплантаций сердца! А мы провели всего лишь 18 с начала года и радуемся. Это капля в море.

Согласно грубым подсчетам, по республике на сегодня около семи тысяч человек нуждаются в пересадке органов и ткани.

Многих ожидающих по несколько раз вызывают сюда. Смотрят: группа крови, примерно подходит. Из 5-6 человек орган подходит только одному счастливчику. Представьте, по несколько раз они могут сюда прилететь и улететь ни с чем. Чем больше было бы доноров, тем больше шансов выжить у них бы было. Мы не даем им шанса. Средний возраст ожидающих где-то 30-40 лет.

У пациентов, которые дожидаются трансплантации сердца, высока вероятность умереть в первый год, так и не дождавшись сердца. У нас они годами ожидают и не дожидаются. Когда в той же Хорватии время ожидания любого донорского органа – около месяца. У детей еще меньше – до месяца.

После операции пациенты проходят реабилитацию, ее длительность сугубо индивидуальна. Даже выйдя из больницы, они должны наблюдаться у врачей, следить за параметрами здоровья, пить таблетки, соблюдать диету, режим, избегать инфекций.

- По Вашему мнению, что мешает развитию посмертного донорства в стране?

— Основными барьерами в развитии донорства сердца, я считаю, являются сами медработники. Многие руководители не хотят сообщать, или специалисты не умеют констатировать смерть мозга или у них нет специальной аппаратуры. От них требуется лишь один звонок трансплантационному координатору, что есть такой потенциальный донор. Надо обучать медработников, ввести в медицинских вузах норму, согласно с которой анестезиологи, реаниматологи думали не только о том, как спасти человека, но, если он умирает, помнить об очереди людей на донорские органы.

Со стороны министерства здравоохранения должна быть единая политика поддержки этой программы. Есть законодательство, есть кодекс "О здоровье народа и системе здравоохранения", в 2009 году он был принят. Там четко и ясно про трансплантацию расписано. Да, государство выделяет деньги на проведение этих операций, тем не менее, программа трансплантологии не продвигается. Должна быть мощная информационная пропаганда, популяризация. В Хорватии, например, проводятся общенациональные дни донорства. У нас есть общенациональные дни донорства крови. Но кровь – это другое, сдал безболезненно и все. Донорство органов – это больше. Пока лично не коснется человека, он не хочет думать и разговаривать об этом.

Министерство должно поддерживать, проверять клиники – почему, если донор был, не спросили согласия родственников на донорство? Нужно подтверждать смерть мозга или исключить ее независимо от того, будет человек донором или нет. Это должно быть обязательно.

У нас нет правил констатации смерти мозга у детей. Если ребенок стоит у нас в листе ожидания, он не получит сердце и будет обречен. Маленького донора просто не будет, ребенку никто не констатирует смерть мозга. Государство выделяет деньги на операции за рубежом детям, но не все могут туда попасть.

От одного донора можно взять от четырех до восьми органов: две почки, печень, сердце, часть кишечника, поджелудочная, глаза. Все возможности есть – у нас есть специалисты, которые проводят подобные операции, клиники такие, но нет доноров. Потребность огромная, но доноров нет.

Нужно говорить об этом в семье. Если с человеком случается горе — он поступает в реанимацию, все решает семья. Семья садится и говорит: да, его воля была такой, он хотел быть донором, он хотел кому-нибудь помочь, чтобы его сердце или другой орган жил в другом человеке. Он может кого-то спасти, это большое дело.

Если смотреть с религиозной точки зрения, то ни одна религия не противоречит донорству и трансплантации. Духовное управление мусульман давало нам разъяснение касательно донорской трансплантации. Ислам приветствует донорство, если оно происходит добровольно. А в Испании, например, на дверях церкви пишут "Не забирайте свои органы на небеса, они вам там не пригодятся".

- Получают ли родственники вознаграждение за донорские органы?

— Это хороший вопрос, и я считаю, что он тормозит развитие программы. Социально-экономическое положение у некоторых наших граждан не совсем хорошее, некоторые живут за чертой бедности. Часто мы сталкиваемся, когда многие не знают, как похоронить родственника. Элементарно оплатить ритуальные услуги, провести поминки. Мы видим, как люди по два-три дня не забирают тело своего родственника из морга.

Если бы государство оказывало бы соцподдержку родственникам доноров в этом вопросе, я думаю, это бы стимулировало развитие донорства. Нужна поддержка семье, это тоже международный опыт. Например, в Чехии, где государство дает некую сумму на погребение. В Хорватии клиника, которая предоставила потенциального донора, получает единовременное вознаграждение от государства.

Вообще у нас торговля органами запрещена и карается законом, могут дать срок.

- Согласились ли бы вы завещать свои органы другим людям?

— Конечно. Я об этом говорю своей семье, у меня взрослые дети. Говорю: если со мной что-то случится, я, в принципе, не возражаю, потому что мне уже ничего не надо будет. Если органы будут в хорошем состоянии, почему бы не спасти? Все равно они просто сгниют в земле.

Никто ни от чего не застрахован. И завтра никто не может сказать точно, что он или его близкие не будут нуждаться в трансплантации. Поэтому каждый человек должен проявить милосердие, взять на себя ответственность и поговорить об этом в семье. Например, мать утром уходит на работу, с ней случается инсульт, спасти ее невозможно. Дочери потеряны, как разговаривать в этой ситуации? Все было бы проще, если бы в семье заранее поговорили бы об этом.

Донорство органов – это проблема с этически очень тонкой гранью. И разговаривать о ней очень сложно, но жизненно необходимо.

Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 4 октября 2015 > № 1508273 Карашаш Абауова


Россия. ЮФО > Медицина > customs.ru, 1 октября 2015 > № 1508248 Игорь Колясников

Интервью начальника Федерального государственного казенного учреждения «Поликлиника № 1 Федеральной таможенной службы» (г. Ростов-на-Дону) Игоря Колясникова журналу «Таможня» № 19 октябрь 2015 года «На высшем уровне»

Благодаря повышенному вниманию руководства ФТС России к социальным вопросам, и, в частности, к вопросам качественного медицинского обеспечения, в Ростове-на-Дону открылось новое ультрасовременное медицинское учреждение, ориентированное прежде всего на оказание высококвалифицированной медицинской помощи должностным лицам, работникам таможенных органов и учреждений, пенсионерам, а также членам их семей. О первых месяцах работы и перспективных направлениях развития медучреждения рассказал начальник поликлиники Игорь КОЛЯСНИКОВ.

– Игорь Владимирович, три года назад – в середине 2012 года – началось строительство здания поликлиники, а уже в декабре прошлого года сюда пришли первые пациенты. Трудно создавать такую сложную организацию «с нуля»?

– Вы правы, поликлиника действительно создавалась «с нуля». Напомним, что 26 июня 2012 года в основание фундамента поликлиники была заложена капсула с памятной табличкой. Тогда начальник Главного управления тылового обеспечения ФТС России Владимир Горский, принимавший участие в торжественной церемонии, отнес это событие к разряду знаменательных не только для Южного таможенного управления, но и для Федеральной таможенной службы в целом. Ведь по сути это был первый практический шаг по развитию сети лечебно-профилактических учреждений на региональном уровне.

Строительство поликлиники было завершено в 2013 году. Еще около года потребовалось на то, чтобы закупить оборудование, набрать персонал, организовать его работу, получить необходимые лицензии и так далее. Серьезным подспорьем в решении многих вопросов при строительстве и организации работы поликлиники стала поддержка начальника ГУТО Владимира Горского и начальника медицинской службы Константина Круглова. Все это, безусловно, потребовало усилий, но, не скрою, было очень интересно!

– Поговорим поподробнее об этой работе. Начнем с оборудования…

– Такому лечебно-диагностическому оборудованию могут позавидовать самые именитые клиники нашего города. Так, например, отделение лучевой диагностики оснащено всем необходимым оборудованием с цифровой обработкой изображений, возможностью записи и передачи изображений. Кроме того, в отделении работают магнитно-резонансный томограф «Сименс Эспри 1.5 Тл», многосрезовый спиральный компьютерный томограф «Тошиба Аквилион 64», дентальный рентгеновский 3D томограф «Ротограф EVO 3Д».

Диагностическое отделение оснащено ЭКГ-аппаратом, холтеровскими системами мониторирования сердца и артериального давления, велоэргометрическими комплексами ЭКГ, комплексом реографического обследования «Рео-Спектр».

В эндоскопических кабинетах проводятся исследования с помощью аппаратов экспертного класса, которые есть сегодня далеко не в каждой городской поликлинике. Это Olimpus Evis Exctra-II и Pentax-1000 для проведения видеоэзофагогастродуоденоскопии, видеоколоноскопии, ректоскопии, дающие возможность выявить патологию желудочно-кишечного тракта на самых ранних стадиях. Фото- и видеоизображения, полученные при исследовании, переносятся на рабочий стол компьютера врача, и исследуемый орган можно рассмотреть детально. Ультразвуковая диагностика как внутренних органов, так и сердечно-сосудистой системы осуществляется на аппаратах экспертного класса – Philips in-22 и Philips НD-11.

В структуру поликлиники входит и клиническая лаборатория, которая принимает участие в федеральной системе внешней оценки качества и оснащена комплексом новейших анализаторов. Они позволяют минимальное время провести 111 видов гематологических, биохимических, серологических и гормональных исследований.

Реабилитационное лечение является для нас также очень важным видом деятельности. В физиотерапевтических кабинетах пациенты могут получать сеансы магнитотерапии, электротерапии, светолечения, лазеротерапии, водолечения, массажа и лечебной физкультуры. Используется кислородная камера и уникальный комплекс «Vacumed» – единственный в городе и области! В поликлинике работает и свой стоматологический кабинет, оснащенный оборудованием премиум-класса, а также зуботехническая лаборатория.

– В какую сумму обошлось все это оборудование?

– В прошлом году на покупку лечебно-диагностического оборудования была выделена значительная сумма – более 112 миллионов рублей. В этом году на приобретение медоборудования бюджетом предусмотрено более 25 миллионов рублей, а на закупку лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения, в том числе и для бесплатного обеспечения сотрудников и пенсионеров с выслугой 20 лет и более – 29,4 миллиона рублей.

– Все ли оборудование используется, достаточно ли в штате специалистов с соответствующей квалификацией?

– Вы правы, все это новейшее оборудование требует от медицинского персонала специальной подготовки. Поэтому мы постоянно заботимся о повышении квалификации своих сотрудников. Среди врачей поликлиники каждый пятый имеет степень кандидата медицинских наук, более 50 процентов – высшую квалификационную категорию. Три четверти состава средних медицинских работников также имеют высшую квалификационную категорию. И я могу с полной ответственностью заявить: сегодня в поликлинике используется все закупленное оборудование.

– Диспансеризация в новой поликлинике уже проводится?

– Конечно! Скажу больше – ежегодная диспансеризация сотрудников и должностных лиц таможенных органов является одним из основных профилактических направлений деятельности поликлиники, равно как и организация школ здоровья пациентов. Кстати, 2015 год объявлен годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, которые являются основной причиной смертности населения России. Поэтому в этом году в поликлинике очень активно проведена диспансеризация сотрудников. И будет проведена диспансеризация федеральных государственных служащих таможенных органов, для выявления заболеваний на ранней стадии, в первую очередь – сердечно-сосудистых.

Для улучшения качества оказания медицинской профилактической помощи и обучения пациентов правильному образу жизни, при наличии хронических заболеваний, у нас работает «Школа здоровья» для пациентов. Врачами проводятся занятия в обучающих школах «Артериальная гипертония», «Ишемическая болезнь сердца», «Инсульт», «Сахарный диабет» и «Ожирение».

– Скажите, дневной стационар уже работает?

– В структуре терапевтического отделения есть дневной стационар на пять коек. Проводится комплексное лечение и обследование с использованием всех возможностей поликлиники. Пациенты располагаются в одно- и двухместных палатах со всеми удобствами. Во время лечения они бесплатно обеспечиваются необходимыми лекарственными препаратами.

Лечебными отделениями в поликлинике являются терапевтическое и хирургическое. В терапевтическом отделении работают высококвалифицированные врачи. Они ведут прием по таким специальностям, как терапия, кардиология, эндокринология, гастроэнтерология, дерматовенерология, аллергология-иммунология, неврология, психиатрия-наркология. Ведет прием больных и врач-инфекционист. В хирургическом отделении работают хирург, травматолог-ортопед, уролог, оториноларинголог, офтальмолог, гинеколог и онколог. В рамках хирургической помощи выполняется полный спектр амбулаторной хирургии, ортопедии, травматологии и флебологии. В отделении имеется эндовидеокомплекс Karl Storz GmbH, который позволяет проводить эндоскопические малоинвазивные операции в амбулаторных условиях.

– Какова посещаемость поликлиники?

– Когда проект поликлиники СКТУ (до разделения на ЮТУ и СКТУ) только создавали, он предполагал 250 посещений в день со штатной численностью 260 человек. В настоящий момент штатная численность персонала – 134 человека, а план посещаемости остался неизменным. На 2015 год план посещений составляет 40 тысяч, на 2016 год – 60 тысяч, на 2017 – 80 тысяч. Отмечу, что под «посещением» подразумевается именно визит к врачу, а назначенные им анализы, обследования, физиопроцедуры в выполнение плана уже не зачитываются. Так вот, если брать только посещения врачей, то за первый квартал мы выполнили план полностью, за второй немного недовыполнили, поскольку летом люди всегда меньше болеют и разъезжаются по отпускам. В целом же за семь месяцев этого года поликлинику посетило более 16,5 тысячи пациентов.

– С чем чаще всего обращаются? Какие специалисты и процедуры наиболее востребованы?

– Если не считать сезонных болезней типа ОРВИ, чаще всего пациенты обращаются с заболеваниями сердечнососудистой системы, с жалобами на повышенное или пониженное давление, приходят лечить нервную систему... Во многом это обусловлено сегодняшним ритмом жизни и нахождением людей в состоянии хронического стресса.

Кстати, у нас в штате есть психиатр. Я убежден, что этого специалиста необходимо подключать при лечении любых заболеваний, связанных со стрессовыми нагрузками. Более того, без психиатра лечение таких болезней всегда неполное. Назначать лекарства и не убирать ту доминанту, которая является самым сильным негативным вектором сознания человека, – это неэффективно. А вообще самые посещаемые доктора – это терапевт, кардиолог, невропатолог и гинеколог.

– Начат ли прием пациентов по хозрасчету или сейчас обслуживаются только таможенники, пенсионеры и члены их семей?

– Пока платные услуги не предоставляются. Хотя все предварительные работы проведены и, думаю, в скором времени этот вопрос будет решен. Все что необходимо для этого с нашей стороны – сделано: проведены необходимые аукционы и процедуры (у нас будет стоять банковский терминал для оплаты медицинских услуг), прейскурант платных услуг тоже создан. Как только будут завершены все необходимые формальности, поликлиника станет доступной и для тех ростовчан, чья жизнь не связана с таможенной службой.

– Каковы планы на ближайшую перспективу?

– Вот-вот заработает официальный сайт медучреждения. С его помощью можно будет легко найти всю необходимую информацию о поликлинике, узнать о специалистах, процедурах, возможностях провести обследование, записаться на прием... Такое подспорье очень важно. Ведь к нам обращаются не только жители Ростова-на-Дону и Ростовской области, а некоторые наши коллеги из отдаленных уголков Южного и Северо-Кавказского регионов, которые специально берут отпуск, чтобы приехать и пройти необходимые обследования на нашем уникальном оборудовании.

Многие все еще настороженно относятся к ведомственной медицине. Дескать, «будешь болеть – узнают и уволят». Обращаюсь ко всем: врачебную тайну мы свято чтим. О том, что пациент посещал поликлинику, а тем более о диагнозе, не узнает никто! А вот обращаться к врачу вовремя, следит за своим здоровьем – необходимо всем. Раз уж человек служит государству, то и его здоровье является государственным. Поэтому отмахиваться и говорить «само пройдет» – нельзя.

Ольга ШАМРАЕВА

Россия. ЮФО > Медицина > customs.ru, 1 октября 2015 > № 1508248 Игорь Колясников


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter