Всего новостей: 2295542, выбрано 475 за 0.104 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (77)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Рошаль Леонид (20)Печатников Леонид (19)Бузиашвили Юрий (16)Онищенко Геннадий (16)Панюшкин Валерий (16)Цыб Сергей (16)Чернова Наталья (14)Алленова Ольга (13)Андронова Анна (11)Морозов Дмитрий (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Шляхто Евгений (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10) далее...по алфавиту
Россия > Медицина > rosbalt.ru, 28 декабря 2015 > № 1597899 Сергей Тихонков

В канун новогодних праздников Региональное общественное движение по представлению прав и интересов курящих граждан "Табачный союз" презентовало результаты собственного социологического исследования, посвященного восприятию россиянами некоторых социально значимых аспектов антитабачного законодательства. Опрос проводился среди потребителей табачной продукции и представителей бизнеса, связанного со сферой торговли и услуг. Данные, полученные специалистами движения, во многом выглядят сенсационными. О том, какие вопросы задавались в рамках соцопроса и какие ответы на них были получены, рассказал председатель совета регионального общественного движения "Табачный союз" Сергей Тихонков.

— За время действия антитабачного законодательства табачная тема постоянно находится в поле зрения различных социологических служб. Почему "Табачный союз" решил провести свое исследование проблемы?

— Действительно, данные тех или иных социологических опросов по табачной теме регулярно публикуются в СМИ. Многие из этих исследований интересны и объективны, но не всегда в полной мере отражают ряд важных аспектов. Поэтому специалисты "Табачного союза" при поддержке профессиональной команды социологов и решили восполнить существующие пробелы. Тем более, что темами нашего исследования стали такие социально значимые вопросы, как оценка потребителями и бизнесом экономической составляющей антитабачного законодательства, оценка курильщиками качества табачной продукции, а также оценка гражданами влияния антитабачных мер на здоровье россиян.

— Тогда давайте начнем с экономической части вашего исследования. Что показало общение с предпринимателями?

— Продавцам табачной продукции был задан вопрос: что, по их мнению, важнее — интересы бизнеса или забота о здоровье граждан? Казалось бы, коммерсантов прежде всего заботит прибыль. Тем более, что торговля табачными изделиями хоть и ограничена законодательными поправками, но не запрещена. Но представители отечественной торговли продемонстрировали социальную ответственность и гражданскую позицию. 48,8% опрошенных ответили, что являются сторонниками грамотного сочетания интересов табачного рынка и механизмов государственной пропаганды здорового образа жизни. Еще 26% однозначно высказались за приоритетность заботы о здоровье граждан. Такие результаты опроса свидетельствуют о том, что бизнес поддерживает заданный российскими властями курс на оздоровление нации. При этом табачный бизнес дает понять, что готов сочетать свои интересы с задачами государственной политики в сфере борьбы с вредными привычками граждан. Такой прагматичный подход создает возможность консенсуса, при котором отраслевой бизнес развивается, не только не создавая помех, но и способствуя продвижению антитабачной политики.

— Но ведь запрет на открытую выкладку табачной продукции на витринах магазинов, запрет на курение в ресторанах и аэропортах и другие запретительные меры антитабачного законодательства явно бьют по интересам предпринимателей и снижают их и без того упавшие из-за кризиса прибыли. Как бизнес отвечает на эти вопросы?

— Одной из задач нашего исследования как раз было выяснение того, как изменилась прибыль розничного и ресторанного бизнеса с введением в действие и ужесточением антитабачного законодательства. Ведь понятно, что прибыль – это основной показатель положения дел в сфере предпринимательства. Оказалось, что в большинстве ресторанов, баров, кафе и магазинов прибыль хоть и снизилась, но ситуация совсем не катастрофическая. Среди представителей торговых сетей о незначительном влиянии антитабачных мер на получаемую прибыль заявили 52,3% опрошенных, среди представителей ресторанного бизнеса – 82,8%. Безусловно, это не может не радовать, поскольку чем успешнее бизнес, тем больше надежд на восстановление экономики в целом.

Однако среди непосредственных продавцов табачной продукции снижение прибыли отметила ровно четверть опрошенных. Аналогичный показатель среди рестораторов – 8%. Это вызывает определенное беспокойство и свидетельствует о недочетах и перегибах в антитабачном законодательстве. Ведь это законодательство принималось для оздоровления нации, а вовсе не для ущемления бизнеса. Конечно, с одной стороны такие показатели свидетельствуют о снижении спроса на табачные изделия. Но есть основания полагать, что эта арифметика отражает переход курящих граждан на более дешевые и менее качественные марки и сорта сигарет. А зачастую – и вообще на контрафактную и подпольную продукцию. Справедливости ради стоит сказать, что этот процесс происходит под влиянием многих факторов и имеет отношение к кризисным явлениям в экономике.

— А как курящие россияне оценивают качество производимой и реализуемой в России табачной продукции? Ведь не зря среди курильщиков распространено мнение о том, что здоровью больше вредит не сам процесс курения, а плохой табак с опасными добавками.

— В этом смысле исследование общественного мнения среди потребителей табачной продукции, проведенное РОД "Табачный союз", продемонстрировало очень тревожные результаты. Так, мы задали вопрос курящим гражданам о том, изменилось ли, по их мнению, качество табачной продукции после принятия антитабачного законодательства. Большинство респондентов – 44,7% – отметили, что качество продукции резко снизилось. Кроме того, из ответов курильщиков следует, что на рынке появилось большое количество контрафактной продукции. Этот факт подтверждается и множеством сообщений СМИ о поступлении крупных партий табачного контрафакта из Украины и Молдавии. При этом 26,9% опрошенных курильщиков утверждают, что качество табачных изделий, продаваемых в РФ, не изменилось, так как оно и ранее было на низком уровне. Пожалуй, этот ответ заслуживает особого внимания, причем как со стороны производителей, так и со стороны органов надзора.

— Несколько месяцев назад в одном из интервью вы говорили, что "если будет организован общественный экспертный совет потребителей табака, который займется оценкой качества сигарет, "Табачный союз" охотно окажет ему поддержку". Такой совет пока не создан, отсюда вопрос: как потребителю добиваться улучшения качества табачной продукции?

— В стране серьезно обострилась ситуация с качеством продуктов питания. Недавно общественная организация "Роскачество" заявила о том, что до 80% производимого майонеза не соответствует требованиям ГОСТа. А РСПП считает фальсификатом 67% консервированной мясной продукции и десятую часть молочной продукции. Звучали заявления о значительной доле некачественного масла и сыров. Заметьте: вся эта продукция сертифицируется ГОСТом. А табачные изделия в России производятся в соответствии с техническими условиями, что само по себе допускает значительные отклонения по качеству. Раз уж вразнос пошли производители "ГОСТовых" продуктов, то что мешает распространению негативной тенденции снижения качества на "ТУшников"?

Эту тенденцию давно замечают потребители сигарет отечественного производства. Об использовании вредных добавок в табачных изделиях и об отказе от натурального табачного сырья при изготовлении сигарет громко заявляет и ряд экспертов, включая представителей медицины и самих производителей табачной продукции. Но почему-то те общественные организации и ведомства, которые предметно занялись проблемами качества продуктов питания, упорно обходят стороной те же проблемы табачных изделий. А ведь курильщиков в РФ по-прежнему десятки миллионов! Это значит, что данная категория граждан имеет полное право на защиту своих потребительских интересов.

Конечно, легче всего сказать: мол, бросьте курить – и проблема качества сигарет исчезнет сама собой. Но сорок миллионов курящих россиян в одночасье курить не бросят, поэтому к проблеме требуется не лозунговый, а прагматичный, государственный подход. "Табачный союз" готов оказывать организационное и юридическое содействие всем заинтересованным в проведении экспертиз качества табачной продукции. Стимулирование табачных компаний к повышению качества сигарет и отказу от низкосортного сырья и вредных добавок будет способствовать уменьшению вреда для здоровья курильщиков.

— Напрашивается вопрос о необходимости усиления ведомственного надзора и общественного контроля за работой производителей табачной продукции. В Москве, например, на следующий год закрывается последняя табачная фабрика, которая, по многочисленным сигналам пользователей социальных сетей, на прощание не только "радует" горожан вредными выбросами, но и гонит заведомо низкокачественную продукцию. Что этому можно противопоставить?

— "Табачный союз" внимательно следит за деятельностью табачных компаний, работающих в России. Действительно, из разных регионов подчас поступают тревожные сигналы о том, что соответствующие производства наносят вред экологии, используют химические ингредиенты, приносят в жертву прибыли качество выпускаемой продукции. Такие факты проверяются и систематизируются. Наиболее вопиющие из них не останутся без внимания и реакции.

— А какие данные получены "Табачным союзом" в ходе декабрьского социологического исследования об оценках влияния антитабачных мер на здоровье россиян?

— Известно, что основная задача антитабачного законодательства – снизить число курильщиков в стране. В рамках социологического исследования курящим гражданам был задан такой вопрос: как антитабачный закон повлиял на уровень потребления вами табачной продукции? 52,1% респондентов ответили, что они никак не изменили свои привычки и курят с той же регулярностью, что и прежде. 17,9% опрошенных сказали, что стали курить больше прежнего, так как с введением большого количества ограничений у них появилась привычка "курить заранее", то есть впрок.

Если говорить о влиянии антитабачного закона на здоровье граждан, то необходимо отметить такие немаловажные данные: 52,7% респондентов считают, что закон никак не повлиял на состояние их здоровья. А 13,1% опрошенных и вовсе заявили, что их здоровье ухудшилось, поскольку снятие стресса посредством курения оказалось затруднено. При этом непростая ситуация в стране, связанная с экономическими неурядицами, провоцирует все новые стрессы. Впрочем, 13,7% опрошенных ответили, что бросили курить под влиянием антитабачного законодательства. Наверное, это самые прагматичные люди. Но реалии таковы, что необходимо считаться и с мнением тех, кто пока что делает иной выбор.

— Разные социологические опросы представляют различные, а порой и диаметрально противоположные данные об отношении курящих и некурящих граждан к возможности возврата курительных помещений в общественные места, включая аэропорты и рестораны. Какие результаты получены по итогам вашего исследования?

— Мы решили выяснить, как представители бизнеса и потребители представляют себе наиболее эффективный путь достижения заявленных социальных целей антитабачного законодательства. Респондентам был задан вопрос о том, как, по их мнению, в идеале должен быть выстроен механизм ограничения курения в общественных местах. Среди потребителей доминирует вариант разрешения курения в общественных местах в специальных изолированных помещениях, где табачный дым не мешал бы окружающим. За такой вариант проголосовали 57,7% опрошенных. Что касается представителей бизнеса, то 66,9% высказались за компромиссное сосуществование курящих и некурящих граждан, то есть за разрешение оборудованных курилок в аэропортах, ресторанах, офисах и прочих общественных местах.

Многие участники опроса высказали уверенность, что одними запретительными мерами ситуацию с курением в стране не переломить, а вот дополнительные проблемы как курящим, так и некурящим гражданам создать элементарно. К сожалению, так и происходит. Введенные жесткие ограничения зачастую лишь провоцируют нарушения. Для того, чтобы антитабачная политика дала настоящий результат, необходимо сосредоточить усилия не на запретах, а на пропаганде здорового образа жизни, прежде всего – среди молодежи.

— Что пожелаете курящим и некурящим соотечественникам в новом году?

— Здоровья, терпения, удачи. Сейчас непростой для страны период, поэтому как никогда важна консолидация в обществе. Нельзя ущемлять права курильщиков, потому что это такие же граждане. Но нельзя забывать и о правах некурящих. Впрочем, о них напоминает антитабачный закон. Однако важно не допустить перегибов и растабачивания, под которым сейчас понимают дальнейшее закручивание гаек в отношении курящих и тех, кто имеет отношение к табачному бизнесу. В общем, сейчас точно не время для выяснения отношений внутри нации о том, кто больше патриот – тот, кто с сигаретой, или тот, кто не курит.

Беседовал Олег Молодин

Россия > Медицина > rosbalt.ru, 28 декабря 2015 > № 1597899 Сергей Тихонков


Россия > Медицина > customs.ru, 21 декабря 2015 > № 1608216 Татьяна Зыкова

Статья Татьяны Зыковой "ФТС развивает ведомственную медицину" в газете "Российская газета" от 21.12.2015 г. Комментарии заместителя начальника Главного управления тылового обеспечения - начальника медицинской службы ФТС России Константина Круглова, начальника Центрального клинического госпиталя ФТС России Николая Дасаева.

Федеральная таможенная служба активно развивает ведомственную медицину. Теперь и рядовым гражданам "вход в нее" разрешен. Об этом "РГ" сообщил заместитель начальника Главного управления тылового обеспечения - начальник медицинской службы ФТС России Константин Круглов.

Переход российского здравоохранения к одноканальному финансированию по принципу обязательного медицинского страхования уравнял в финансовом плане все медучреждения. Это ударило по ведомственной или, как ее еще называют, "автономной", "закрытой" медицине. Сеть амбулаторий, медицинских пунктов при органах исполнительной власти, министерствах и ведомствах, научных организациях, имевших свои поликлиники и стационары, начинает резко сокращаться. Исключение составляют силовые и правоохранительные органы, крупные госкорпорации.

По словам начальника госпиталя Николая Дасаева, нужно поднимать уровень российского здравоохранения до лучших образцов ведомственной медицины. Для этого понадобится смена существующей модели здравоохранения. Например, в замкнутой системе ведомственного лечения: поликлиника - стационар - санаторий, действует обратная связь, это значит, что медики досконально знают о здоровье своих пациентов, принимают при необходимости оперативные решения.

По мнению Дасаева, многие элементы такой системы можно уже сегодня внедрять в здравоохранение в крупных российских городах.

Перспективным он считает объединение в единые больничные комплексы амбулаторной и стационарных видов помощи. Приведение их к одному стандарту. "Большой объем современного диагностического оборудования, на которое государство не жалеет денег, наличие квалифицированных врачей разных специальностей, владеющих сложной медицинской техникой, - все это позволяет своевременно, в полном объеме и в одном месте обследовать больных", - говорит Дасаев.

И поясняет, что "правильно организованная амбулаторная помощь сама по себе позволила бы сократить лишние койки, на которых сейчас старается экономить бюджет". Реформировать надо не только систему организации медпомощи, но и отдельные нормы законодательства. В том числе, по госзакупкам, с учетом специфики медицины. Сейчас, чтобы закупить необходимое лекарство, главным врачам приходится переквалифицироваться в финансистов и хозяйственников.

"Знаете, какой основной мотив высокой производительности труда у большинства японских граждан трудоспособного возраста? То, что, работая не покладая рук на свои компании, они знают, те берут на себя всю заботу об их здоровье", - говорит Николай Дасаев.

Ведомственным казенным медучреждениям в России дано право развивать платную медицину, при этом все заработанные средства уходят в казну. Например, наравне с таможенниками, в госпитале ФТС России обследуются и лечатся по договорам и полисам добровольного медстрахования. Госпиталь сотрудничает с 30 страховыми компаниями. Недавно Центральный клинический госпиталь ФТС провел для журналистов пресс-тур "Ведомственная медицина открыта обществу". Конечно, здесь многое не так, как в обычных клиниках. Например, время ожидания плановой госпитализации - не более 9 дней. По нормативам Минздрава - до 30 суток. Более 90 процентов полостных операций - эндоскопические, то есть через прокол, не такие травматичные.

Помогает "своя медицина" следить и за здоровьем сотрудников. Без обязательной ежегодной диспансеризации - никуда, иначе руководство ставит под вопрос возможность прохождения службы по состоянию здоровья должностных лиц. Это еще и дополнительный социальный бонус сотрудникам таможни и членам их семей. Доступное, бесплатное, высококачественное медицинское сопровождение - это и государственная необходимость поддерживать личный состав в отличной форме, говорят в ФТС.

В госпитале 19 лечебно-диагностических отделений, в которых ежегодно лечатся более 4 тысяч пациентов. Все отделения и операционные компьютеризированы и связаны с единой информационной сетью госпиталя. Не нужны бумажные карты больных и снимки - все в он-лайн. В сложных случаях есть возможность обратиться к телемедицине, она позволяет транслировать происходящее в операционной в любую точку России и мира, а хирург получать помощь и консультацию.

В системе таможенных органов есть два санатория и пансионат. В 2016 году построят еще один санаторий, где будет реабилитационное отделение. А недавно правительство передало ФТС крымский санаторий "Ясная поляна". В июле планируется приезд первых отдыхающих. Шесть процентов мест каждый заезд санаторий вправе продавать всем желающим. В капремонт здравницы уже вложено около 70 миллионов рублей, а в следующем году планируется потратить еще 150 миллионов.

Россия > Медицина > customs.ru, 21 декабря 2015 > № 1608216 Татьяна Зыкова


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 17 декабря 2015 > № 1584717 Алексей Белокобылов

Возвращая радость движения

Великолепный доктор и человек – таково общее мнение пациентов о заведующем отделением ортопедии №4 НИИ травматологии и ортопедии, кандидате медицинских наук Алексее Белокобылове. Он награжден нагрудным знаком «Қазақстан Республикасы денсаулық сақтау ісінің үздігіне», Почетной грамотой Президента РК. Многократно проходил обучение и стажировался в клиниках Германии, Италии, Голландии, Испании, Австрии, Бельгии, Польши, России.

Азамат Сулейменов

В этом году Алексей Белокобылов в составе группы коллег стал лауреатом Государственной премии Республики Казахстан в области науки и техники имени аль-Фараби. Тема представленной работы– «Разработка и внедрение инновационных технологий в хирургии тазобедренного сустава с применением эндопротезирования». Это событие послужило поводом для интервью с известным хирургом.

– Алексей Александрович, расскажите о своей работе.

– Основное направление нашей лечебной и научной деятельности в настоящее время – эндопротезирование при заболеваниях и повреждениях крупных суставов. Начали этим заниматься с конца 90-х годов прошлого столетия, и сегодня нами накоплен огромный опыт в данной области хирургии. В работе используем продукцию ведущих мировых компаний-производителей, таких как De Pyu, Stryker (США), Implant Cast, Arge implant, Aesculap (Германия), Mathys (Швейцария ). В последние годы значительно увеличилось количество сложных многоэтапных операций эндопротезирования, ревизионных операций, имплантаций при онкопатологии. Однако как не существует в медицине панацеи, так нет и идеальных имплантатов, которые были бы универсальны во всех случаях. Поэтому, имея большие наработки в этой области, в НИИТО группой специалистов, под руководством директора, профессора Батпенова Н.Д., был разработан и внедрен в практику эндопротез тазобедренного сустава «КазНИИТО». Это изобретение прошло путь от идеи до промышленного производства. Использование этого эндопротеза позволяет в значительном ряде случаев, а именно при дисплазиях тазобедренного сустава, оптимально выполнить оперативные вмешательства и получать хороший функциональный результат, в то время когда известные модели эндопротезов не отвечали этим требованиям. Это является одним их фрагментов работы, представленной на соискание Государственной премии.

– Сегодня в Казахстане с успехом проводят операцию по замене больных и поврежденных суставов на искусственные. Расскажите об этом перспективном направлении медицины.

– В медицине очень много аспектов. Один из них – повреждение или заболевание суставов человека. Болезнь сустава – это постоянная боль, хромота, деформация конечности. У человека возникают значительные проблемы в личной, социальной жизни, нередко даже трагические. Зачастую наступает инвалидизация.. Достижения современной медицины позволяют решать эти задачи. Чуть более 20 лет назад в мире начато широкое внедрение в практику операций эндопротезирования с использованем современных биосовместимых моделей имплантатов. После такой операции пациенты возвращаются в профессии, адаптируются социально и в личном плане. Нередко можно услышать отзывы, что человек после многолетних страданий как будто заново родился. Современные модели эндопротезов рассчитаны на многолетнюю функцию, до 15-20 лет. В последующем, если возникает необходимость, выполняются так называемые ревизионные операции по исправлению возникших ситуаций.

Нельзя не отметить, что эндопротезирование является очень ответственным и сложным оперативным вмешательством. И если предстоит такая операция, необходимо делать выбор в пользу хирурга высокой квалификации, имеющего значительный опыт в этой области.

– Какова загруженность этого направления хирургии?

– Сегодня в нашей стране в эндопротезировании нуждается большое количество граждан. Согласно статистике, чаще всего подвержены заболеваниям именно крупные суставы человека – тазобедренный и коленный. Поэтому чаще всего выполняется замена именно их. Цифры говорят сами за себя – замена тазобедренного и коленного сустава – 97 процентов от общего количества операций, и только 3 процента – все остальные. Востребованность операций по эндопротезированию согласно мировой статистике – не менее одного человека на 1000 населения в год. Несложно подсчитать общую потребность в таких операциях у нас в республике. В целом количество первичных эндопротезирований у нас в стране растет с каждым годом. Операции осваиваются многими клиниками.Кроме того, как я говорил, все, даже новейшие эндопротезы имеют определенный сроки эксплуатации, и требуют в разные сроки замены. Поэтому таких больных будет все больше и больше, и это мировая тенденция.

Еще хочется затронуть один момент. Это так называемый медицинский туризм. Сегодня многие наши граждане выезжают на лечение за рубеж. Это достаточно затратно во всех отношениях. И достаточно случаев, когда нам приходится корректировать работу наших зарубежных коллег. А исправлять это всегда непросто. То есть лечение за рубежом и качественная медицинская помощь – это не всегда равнозначно. Мы активно сотрудничаем со многими клиниками зарубежья по нашему профилю и владеем общей ситуацией. И следует сказать, что если возникает вопрос о проведении эндопротезирования, не следует отправляться за пределы страны. В условиях нашей клиники эти операции выполняются на уровне не ниже, а во многих случаях выше многих клиник зарубежья.

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 17 декабря 2015 > № 1584717 Алексей Белокобылов


Россия. ЦФО > Медицина > rosbalt.ru, 15 декабря 2015 > № 1583022 Сергей Лесков

Сгорел психоневрологический интернат в Воронежской области. Погибли 23 человека, более 20 госпитализированы в тяжелом состоянии. В сгоревшем корпусе находились лежачие больные и дряхлые старики. Сами спастись не могли, прятались под кроватями.

Ночью в корпусе на 70 человек дежурили лишь две медсестры, санитарка и санитар, из них двое – тоже пенсионеры. Вытащить из огня людей им было трудно. Это последствия реформы здравоохранения. На фоне роста инвалидности по психическим заболеваниям персонал в профильных интернатах сокращен почти на 10 процентов.

В сводках о происшествии делается упор на то, что пожарные и полиция действовали профессионально. Прибыли быстро, едва получили сигнал. В тушении пожара приняли участие полтысячи человек, около ста единиц техники. Очевидно, силовые структуры не испытывают проблем с финансированием.

После пожарных на место трагедии прибыли многие высокие чиновники. Вице-премьер Ольга Голодец, министр труда Максим Топилин, руководство МЧС. Зачем приехали? Что хотят увидеть? Непонятно. Напоминает героический десант высоких чиновников в Крым, когда на полуострове началась энергетическая блокада.

Та же история. Чиновники демонстрируют активность и заботу, когда трагедия случилась. Губернатор сказал, что виновные будут вычислены и привлечены к строгой ответственности. Но чтобы трагедии не случилось, нужны другие качества, которыми наши чиновники, очевидно, обделены. И, видимо, эти качества в их работе не востребованы.

Пожары в психоневрологических интернатах стали дежурным явлением. В последние годы сгорели интернаты в Ленинградской и Вологодской областях, в Подмосковье — даже дважды, наркологическая больница в Москве, дома престарелых в Тульской области, в Краснодарском крае, в республике Коми. Часто – десятки жертв.

В сентябре 2013 года в пожаре под Новгородом сгорели 36 пациентов психоневрологического интерната. Погибла медсестра, которая спасала больных людей. У нее осталось четверо детей. Президент посмертно наградил ее орденом Мужества. Премьер-министр сказал, что этот случай – последний сигнал для всех регионов. Очевидно, сигнал не был услышан. Напротив, за последние два года произошло заметное сокращение бюджета социальной сферы. По официальным данным, треть психоневрологических диспансеров находится в аварийном состоянии и нуждается в капитальном ремонте. Но денег на эти обременительные мероприятия нет. Есть более выгодные направления для вложения.

Статистика пожаров в богоугодных заведениях в России значительно выше, чем в европейских странах. И главная причина пожаров — в состоянии общества. Мы не желаем признавать в инвалиде человека. Мы инвалидов не любим, лучше бы на глаза не попадались. Особенно с психическими отклонениями. Условия содержания в психиатрических клиниках далеки от человеческих норм. Пациенты живут в бараках без элементарных удобств. Многие больницы построены в XIX веке, и даже самыми робкими комиссиями признаются неприспособленными к проживанию.

Кстати, в Новгородской области сгоревший интернат восстановлен. 100 миллионов рублей на современный двухэтажный корпус для 80 пациентов дал меценат Вячеслав Кантор. Это беспрецедентный для российского здравоохранения случай. В бюджете денег не нашлось. Ушли по другим каналам, хотя губернатор Сергей Митин расточал обещания. В Воронежской области, так мне кажется, интернат сгорел не только дотла, но и навсегда.

По данным Союза психиатров России, в стране происходит резкое сокращение числа психиатрических учреждений. Это касается и амбулаторных, и стационарных заведений. За 10 лет диспансеров в России стало меньше почти в два раза, число психиатрических больниц уменьшилось на четверть. Мониторинг в 42 регионах показал, что реальные расходы на психиатрическую помощь в России вдвое выше, чем обеспечивает бюджет. В целом по России на оказание психиатрической помощи требуется 100 миллионов рублей. На фоне громких федеральных проектов – это жалкие слезы.

Специалисты считают, что недавний жуткий случай в Новгородской области, где стоявший на учете шизофреник зарезал шестерых своих детей, беременную жену и тещу – свидетельство развала психиатрической службы в России. Четверть аварийных интернатов – из того же ряда.

Почему из всех областей здравоохранения, которым обрезают бюджет, более всего страдает именно психиатрия? Это наша общая беда. Мы стараемся не замечать умственно неполноценных людей, словно отказывая им в праве считаться людьми. Социальная адаптация в нашем обществе крайне затруднена. Найти работу почти невозможно. Между тем, в Германии во многих магазинах в качестве кассиров можно увидеть людей с синдромом Дауна. Ошибок не делают, вежливы и приветливы. Вспомним гуманные фильмы о людях с особенностями развития и неизлечимо больных, которые получили мировую известность: "Форрест Гамп", "Человек дождя", "Человек-слон", "1+1 ".

Мы стыдливо опускаем глаза. И лечим вполсилы, опекаем, как придется. И к старикам у нас пренебрежительное отношение. Нищенская пенсия обрекает одинокого пожилого человека на убогое существование, хоть милостыню проси. Дом престарелых – это оскорбление человеческого достоинства. И горят они, наверное, от стыда.

Как ни печально, пожары в психоневрологических интернатах и домах престарелых будут продолжаться. Дело не в сигарете и не в электропроводке, а в нашем равнодушии.

Сергей Лесков

Россия. ЦФО > Медицина > rosbalt.ru, 15 декабря 2015 > № 1583022 Сергей Лесков


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 11 декабря 2015 > № 1591027 Елена Бойко

Интервью директора департамента Елены Бойко интернет-изданию CNews

Информатизация здравоохранения – один из крупнейших и наиболее заметных государственных проектов в сфере ИТ. Каких результатов удалось достичь на сегодняшний день? Как будет развиваться «электронное здравоохранение» в России в ближайшие годы? Об этом в интервью CNews рассказала Елена Бойко, директор департамента информационных технологий и связи Минздрава России

CNews: Программу информатизации здравоохранения в России обсуждают довольно часто на разных площадках, акцентируя внимание на сроках и миллиардных бюджетах. Расскажите, на какой стадии сейчас находится проект?

Елена Бойко: ИТ, медицинские информационные системы должны существенно повысить эффективность процессов отечественного здравоохранения. Начиная с 2011 года в стране реализуется масштабный государственный проект по внедрению Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), другими словами, происходит поэтапное создание современного «электронного здравоохранения». Основные цели и принципы изложены в Концепции создания ЕГИСЗ, в их числе повышение доступности, качества медицинской помощи для пациентов, предоставление гражданам электронных услуг, а также улучшение процессов управления за счет создания единого информационного пространства в сфере здравоохранения. Особое значение имеет внедрение медицинских информационных систем, автоматизирующих процессы медицинских организаций и обеспечивающих информационную поддержку работы врачей. Стартом для «электронного здравоохранения» послужила программа модернизации здравоохранения Российской Федерации, проводившаяся в 2011–2013 годах, в рамках которой на закупку компьютеров, сетей, серверов и специализированных информационных систем для медицинских организаций, участвующих в системе обязательного медицинского страхования, было потрачено почти p29 млрд. В первую очередь были оснащены крупные государственные медицинские организации – около 7,3 тыс. учреждений.

CNews: Каков текущий уровень информатизации здравоохранения в регионах?

Елена Бойко: В тех субъектах, которые концентрировались на получении эффекта от внедрения информационных технологий в виде оптимизации процессов, управления ресурсами и глубокой проработки подходов к автоматизации, получены очень хорошие результаты. В ряде регионов работают достаточно зрелые медицинские информационные системы, модули которых интегрированы с лабораторными системами, развита медицинская аналитика. Например, врач может быстро получить результаты диагностики, посмотреть динамику медицинских показателей пациента. В прошлом году во всех федеральных округах прошли совещания, на которых представители субъектов выступали с докладами о ситуации в области информатизации здравоохранения. Мы обсудили сервисы, которые уже удалось реализовать, существующие проблемы и подходы к дальнейшему развитию проектов. Проанализировав полученную информацию, мы разработали дорожную карту развития ЕГИСЗ, и в этом году весной утвердили ее на правительственной подкомиссии по развитию электронного здравоохранения. Она рассчитана на 3 года и содержит основные показатели, которые должны быть достигнуты к 2018 году, и план мероприятий для их реализации.

CNews: Какая часть региональных систем интегрирована с федеральными сервисами? Есть ли какие-то цифры, характеризующие объем и полноту передаваемых данных?

Елена Бойко: Вопрос интеграции медицинских информационных систем с федеральными компонентами ЕГИСЗ уже не настолько актуален. В настоящее время практически все разработчики медицинских информационных систем (МИС), используемых в субъектах, реализовали функционал, необходимый для взаимодействия с сервисами «Интегрированная электронная медицинская карта», «Федеральная электронная регистратура», «Федеральный регистр медицинских работников», «Реестр медицинских организаций». Следующей задачей является подключение к МИС всех структурных подразделений медицинских организаций на уровне субъекта для ведения врачами медицинских документов в электронном виде и передачи данных в федеральные компоненты. Если говорить про сервисы, обеспечивающие учет ресурсов, то они содержат данные о всех врачах, медицинских организациях. Пользователями транзакционных сервисов являются не более четверти всех государственных учреждений страны. Таким образом, если граждане не видят информацию о себе на ЕПГУ, это значит, что та медицинская организация, в которой они обсуживаются, еще не выгружает данные в федеральную систему в необходимом формате.

CNews: Насколько серьезная доработка потребуется региональным МИС после того, как на федеральном уровне будут окончательно сформулированы единые требования к передаваемой информации?

Елена Бойко: При развитии федеральных сервисов Минздрав России обеспечивает преемственность, обратную совместимость интеграционных сервисов. Фактически, разработчики медицинских информационных систем проходят процесс интеграции единожды. Дорабатывать региональные решения, конечно, придется, но это будет происходить поэтапно, в той части, которая необходима для реализации нового функционала сервисов для граждан, врачей и руководителей. Одна из центральных систем в архитектуре ЕГИСЗ – система ведения нормативно-справочной информации – будет существенно дополняться новыми справочниками. Для того, чтобы разработчики своевременно получали информацию о планах развития федеральных сервисов, мы планируем создать Технический совет, куда смогут войти представители компаний-разработчиков, чьи продукты используются в регионах. Соответственно, у них будет достаточно времени для планирования и реализации доработок систем и возможность принять участие в формировании планов развития ЕГИСЗ.

CNews: Кроме упомянутого вами Техсовета в Минздраве существует Проектный офис по развитию Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения Российской Федерации (ЕГИСЗ). Расскажите о нем подробнее.

Елена Бойко: Идея создания Проектного офиса появилась после того, как мы пообщались с коллегами из всех субъектов на окружных совещаниях. Основные задачи Проектного офиса – это обеспечение оперативного взаимодействия с нашими коллегами, которые реализуют региональную часть ЕГИСЗ, координация мероприятий, методологическая поддержка. Очевидно, что федеральные сервисы будут развиваться настолько успешно, насколько быстро и качественно будет реализован функционал региональных медицинских информационных систем. Также успех их развития зависит и от принятия необходимых федеральных нормативных и методических документов, единой нормативно-справочной информации. Таким образом, вместе с региональными коллегами мы совместно решаем общие задачи.

CNews: Какие преимущества электронной медкарты доступны гражданам уже сегодня?

Елена Бойко: Граждане должны почувствовать преимущества не от того, что данные ведутся в электронной медицинской карте, а от сервисов, предоставляемых региональными медицинскими информационными системами. Им должно быть удобно получать информацию о врачах, медицинских организациях, доступных медицинских услугах, порядке оказания медицинской помощи. Важно быть уверенным, что лечащий врач обладает необходимой информацией о здоровье пациента, которую он может оперативно получить из информационных систем других медицинских организаций (например, результаты исследований, анализов). Во многих субъектах в настоящее время гражданам доступна услуга дистанционной записи на прием к врачу, и популярность ее растет. Сейчас в государственные поликлиники дистанционно записывается около 5 млн. человек в месяц (не считая Москву и Санкт-Петербург). Наша цель – обеспечить такой бесперебойный сервис для граждан во всех субъектах. Также во многих городах реализуется сервис по выписке электронных рецептов и связанные с ним электронные приложения, когда на мобильном телефоне можно посмотреть местонахождение аптеки, в которой есть выписанный лекарственный препарат по минимальной цене. Эти и другие сервисы становятся доступны при условии создания единого информационного пространства. Поэтому одна из задач, зафиксированных в плане развития, – создание региональных медицинских информационных систем, которые обеспечивают интероперабельность МИС различных медицинских организаций на территории субъекта.

CNews: Будут ли подключены к единой федеральной системе частные медицинские учреждения?

Елена Бойко: Концепцией ЕГИСЗ предусмотрено создание единого информационного пространства между медицинскими организациями всех форм собственности. Граждане должны обладать равной возможностью в получении информационных сервисов. Сейчас Минздрав России разрабатывает законопроект, нормами которого закреплена возможность подключения частных медицинских организаций к ЕГИСЗ.

CNews: Все мероприятия, о которых вы говорили, реализуются на средства регионов. Готовы ли они к таким затратам, особенно в сегодняшней непростой ситуации?

Елена Бойко: В любом проекте финансы – это всегда ограничивающий фактор. Те субъекты, которые видят реальную отдачу от внедрения информационных систем, в том числе и экономию средств за счет оптимизации процессов, эффективного расходования ресурсов, готовы в них инвестировать, понимая, что эти инвестиции оправданы. Финансирование сопровождения и развития созданных медицинских информационных систем и инфраструктуры медицинских организаций в настоящее время производится за счет тарифа ОМС и не всегда очевидно, какой процент тарифа из раздела «прочее» целесообразно расходовать именно на ИКТ. Вместе с тем, определение единого фиксированного размера не решает задачу, так как субъекты различаются, инфраструктура медицинских организаций также различна. Поэтому в настоящее время мы с коллегами разрабатываем единые подходы для определения необходимой суммы затрат на ИКТ-обеспечение медицинской организации. Важно отметить, что в соответствии с Концепцией региональной информатизации, такие ИКТ-компоненты как единый ЦОД, каналы связи, базовое программное обеспечение целесообразно обеспечивать за счет регионального бюджета централизованно.

CNews: Значительную часть времени врачи тратят не на общение с пациентом, а на заполнение всевозможных отчетных форм. Как решается эта проблема?

Елена Бойко: Одной из ключевых целей создания медицинских информационных систем является однократный ввод и многократное использование информации. Зрелые медицинские информационные системы обеспечивают этот принцип – не нужно каждый раз заполнять повторяющиеся поля утвержденных форм различных медицинских документов, справочники позволяют в разы ускорить введение нужного набора данных, нет необходимости содержать целые статистические группы для того, чтобы заполнять счета. Основной «прорыв» в применении внедренных систем будет после принятия нормативно-правовых документов, легитимизирующих электронные медицинские документы. Их принятие – задача Минздрава в 2016 году.

CNews: Еще один важная тема – развитие телемедицины. Какова позиция Минздрава по этому вопросу?

Елена Бойко: Концепция развития телемедицины была разработана Минздравом еще в 2001 году. Но если в те времена на первом месте стоял вопрос обеспечения устойчивой и доступной по стоимости связи, то сегодня задачей телемедицины в первую очередь является клиническая диагностика. В настоящее время в 64 субъектах РФ проводятся дистанционные медицинские консультации. В этом году мы начали реализацию первой очереди единой телемедицинской системы. Она позволит проводить обучение врачей региональных медицинских организаций специалистами ФГБУ Минздрава России, организовать научные исследования, дистанционные консультации и диагностику. В первую очередь к единой телемедицинской сети, интегрированной с компонентами ЕГИСЗ, будет подключено 21 федеральное учреждение, специалисты которых смогут консультировать врачей по разным профилям одновременно. Кроме организационно-технологической организации проекта, для его реализации необходим закон, в котором нормативно закреплено определение телемедицины, порядки оказания телемедицинских консультаций, номенклатура услуг. Соответствующие поправки в закон об охране здоровья граждан разрабатываются.

CNews: За рубежом все более популярной становится мобильная медицина. Как это направление развивается в России?

Елена Бойко: Применение мобильных устройств – это общемировой тренд, и российская медицина не является исключением. В первую очередь технологии передачи данных с медицинских мобильных устройств востребованы для удаленной диагностики. Мы видим, что в последние годы здоровый образ жизни стал гораздо популярнее, в том числе благодаря распространению различных гаджетов, фитнес-браслетов, с помощью которых люди следят за своим организмом. Вместе с тем, такие устройства не являются медицинскими приборами, а врачи при оказании медицинской помощи должны использовать устройства, сертифицированные соответствующими органами. Тем не менее, существуют медицинские приборы для диагностики на расстоянии, позволяющие снимать ЭКГ, контролировать артериальное давление, температуру тела, частоту пульса и дыхания, отслеживать насыщение крови кислородом. Эти и другие показатели жизненно важны для пациентов, проходящих реабилитацию или страдающих хроническими заболеваниями. Для того чтобы эти технологии стали массовыми, необходимо проработать вопросы безопасности их использования в части защиты информации, программного обеспечения, в том числе от вредоносных программ, ответственности на всех этапах передачи, приема, обработки информации. Сегодня Минздрав России совместно с некоторыми федеральными учреждениями и заинтересованными органами проводит подготовку пилотных проектов. Безусловно, впоследствии потребуется соответствующее изменение нормативно-правовых документов. Тем не менее, я уверена, что использование мобильных устройств – перспективное направление в медицине, которое поможет многим пациентам.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 11 декабря 2015 > № 1591027 Елена Бойко


Россия > Медицина > customs.ru, 7 декабря 2015 > № 1608211 Марина Брутян

Статья Марины Брутян "Все для пациента" в журнале "Таможня" (выпуск № 23, декабрь 2015 года) о Цетральном клиническом госпитале Федеральной таможенной службы.

Достаточно провести несколько часов в Центральном клиническом госпитале ФТС России чтобы понять: здесь работают специалисты высокого класса, готовые в любую минуту помочь людям.

По последнему слову техники

Центральный клинический госпиталь ФТС России, созданный в 2002 году, является единственным лечебно-диагностическим учреждением стационарного типа в составе ФТС. Сегодня в составе действуют 19 хорошо оснащенных лечебно-диагностических отделений, в которых ежегодно проходят обследование и лечение более 4000 пациентов, выполняется свыше 2000 операций.

«Вместимость» госпиталя – 184 койко-места. Медицинские услуги предоставляются высококвалифицированными кадрами, среди которых три заслуженных врача Российской Федерации, два доктора и 23 кандидата медицинских наук. Более 85 процентов персонала имеют высшую квалификационную медицинскую категорию.

Мое знакомство с госпиталем началось с приемного отделения. Главным экскурсоводом выступил сам начальник Центрального клинического госпиталя ФТС России Николай Дасаев. По его словам, в приемном отделении сотрудники учреждения постарались создать почти домашнюю атмосферу. Внимание к пациенту в этом госпитале присутствует с первых мгновений его поступления в ЦКГ. Ведь главным тут является не медперсонал, а пациент.

Уже в приемном отделении при необходимости пациенту производят рентгенографию. При этом сделанный здесь снимок можно будет при необходимости открыть на любом компьютере в любом отделении.

– Снимки распечатываются на пленке лишь в случае, если это нужно самому пациенту, – поясняет Николай Дасаев. – Качество цифрового изображения выше. Вероятность погрещности на пленке больше. К тому же цифровое изображение можно увеличить нажатием кнопки.

По словам Константина Дасаева госпиталь соответствует стандартам тех медучреждений, где нет бумажных носителей. Единственное чего не хватает – это электронной цифровой подписи. Но это проблема, которая не решена пока во всей России. В госпитале такую подпись сегодня имеют всего два человека. Что касается технической оснащенности госпиталя, то ей могут позавидовать многие медучреждения не только в России. Здесь установлено самое современное оборудование.

– Каждый аппарат имеет свой срок эксплуатации, – сообщил заместитель начальника госпиталя по медицинскому снабжению Сергей Банин. – Пока этот срок не истек, оборудование замене не подлежит. Но даже завершение сроков эксплуатации не является основанием для замены оборудования. Все зависит от сроков износа и от качества техники.

В отделении лучевой диагностики установлен современный аппарат для исследования печени. Он позволяет без пункции поставить диагноз вирусного гепатита и определить степень его тяжести. В отделении есть возможность проводить полипроекционную рентгенографию, магнито-резонансную томографию и мультислайсовую компьютерную томографию. По последнему слову техники оснащены и кабинеты ангиографии и маммографии. Здесь есть аппарат магнитно-резонансной томографии, который считается наиболее безопасным, поскольку в нем нет рентгеновского облучения. Он дает возможность проводить стандартные исследования головного и спинного мозга, позвоночника, а также специализированные исследования молочной железы брюшной полости, малого таза.

И еще один современный аппарат, очень востребованный в процедурных кабинетах любых медучреждений. Это устройство, позволяющее обнаружить на теле пациента наиболее пригодную для забора крови вену.

Новое – телемедицина

За операцией по протезированию тазобедренного сустава можно наблюдать из кабинета начальника через установленный специальный монитор. Эта система – телемедицина, поставленная фирмой SONY. Она позволяет транслировать происходящее на операционном столе в любую точку мира.

Система дает возможность отслеживать ситуацию в операционной на удалении тысячи километров и при необходимости вмешиваться в процесс. Хирург может в любое время получить помощь и консультацию. Запись операций хранится неделю. Это позволяет проверить обоснованность возможных претензий со стороны пациентов.

Операционный блок госпиталя состоит из четырех операционных залов, каждый из которых оборудован климатизированным, стерильным модулем, выполненным из экологически чистых и прочных материалов. Здесь провоядтся эндоскопические, гинекологические, урологические, травматолого-ортопедические и хирургические операции.

Палаты интенсивной терапии оснащены современной аппаратурой и оборудованием, позволяющими решать самые сложные задачи контроля и поддержания жизнедеятельности у пациентов с тяжелыми заболеваниями сердечно-сосудистой и дыхательной систем, почечной недостаточностью и других критических состояниях. С помощью специальных мониторов осуществляется постоянное наблюдение за пациентами. Функциональные кровати позволяют динамически изменять положение больных. Лежачие места оснащены противопролежневыми матрасами и термоодеялами, здесь контролируют вес пациентов в течение суток.

Эндоскопическое отделение также оснащено современным оборудованием, которое позволяет осмотреть ткани в многократном увеличении. Это помогает распознавать заболевания на ранних этапах, в частности – опухоли на начальных стадиях.

Заведующий отделением, врач-кардиолог высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук Ваган Мкртчян уточнил возможности вверенного ему отделения. В частности, он рассказал об отслеживании состояния больного, даже когда тот находится за пределами палаты. Датчики, установленные на теле пациента, позволяют своевременно вмешаться в случае необходимости. К тому же все абсолютно палаты оснащены тревожными устройствами с функцией вызова медперсонала. Они установлены в палате, душевой кабине и даже в туалете.

Заместитель начальника Главного управления тылового обеспечения – начальник медицинской службы ФТС России Константин Круглов подчеркнул, что ФТС уделяет достаточно большое внимание социальным вопросам. Немаловажным является и медицинское обеспечение должностных лиц таможенный органов.

– Для этого мы содержим госпиталь в таком виде, – сказал он. – Работает центральная поликлиника ФТС в Москве и ряде регионов, мы продолжаем строительство новых поликлиник. У нас более 30 здравпунктов. На сегодняшний день уже есть неплохая база. Но я считаю, что этого недостаточно.

Константин Круглов особо отметил существование «замкнутого круга» лечения, заключающегося в преемственности стадий: это профилактика заболевания, выявление его на ранних стадиях, ведение больного, при необходимости лечение в стационаре на базе Центрального клинического госпиталя.

– У нас здесь лечатся должностные лица не только из Москвы и Московской области, но и со всей Российской Федерации, – отметил Константин Круглов. – Ведомственная медицина существует для того, чтобы обеспечить в полном объеме охват должностных лиц таможенных органов комплексным обслуживанием в рамках оказания медицинской помощи.

Существует обязательная ежегодная диспансеризация должностных лиц. На сегодня охват диспансеризации составляет более 90 процентов. Если должностное лицо не прошло диспансеризацию в течение года, руководители структурных подразделений ставят под вопрос возможность прохождения службы по состоянию здоровья.

– Мы не ставим перед собой цель развития безграничного развития платной, договорной медицины, – сказал он. – Мы содержим все учреждения, а они казенные. Сроки плановой госпитализации сегодня составляют три-пять дней, а если речь идет о Москве и Московском регионе, то госпитализация и вовсе происходит день в день. Поэтому развитие платной медицины нас не лимитирует и не является для нас самоцелью. Мы имеем право развивать платную медицину, но суммы эти должны вернуть государству в качестве компенсации за затраты. Так ведомственное казенное учреждение финансируется из госбюджета, мы не зарабатываем денег.

Тем не менее, центральный клинический госпиталь осуществляет работу в системе ДМС со страховыми компаниями, сотрудничает с другими медицинскими учреждениями, а также оказывает платную медицинскую помощь частным лицам по договорам.

У подножья Ай-Петри

В системе таможенных органов Российской Федерации есть два санатория – «Победа», «Электроника» и пансионат с лечением – «Белое солнце». Также действуют их филиалы. Общая коечная мощность санаторно-курортной базы ФТС России составляет 506 мест. Ежегодно получать санаторно-курортное лечение могут более девяти тысяч человек. В 2014 году санаторно-курортным лечением воспользовались 9202 человека.

В 2016 году планируется завершить строительство еще одного санатория вместимостью в 300 коек – «Пестово», расположенного в городе Руза Московской области. Как сообщил начальник медицинской службы ФТС Росси, в этом санатории планируется основать реабилитационное отделение. Восстановительное лечение будет промежуточным этапом между стационарным и санаторным лечением.

Санаторная база ФТС России продолжает расширятся. Недавно ведомству был передан крымский санаторий матери и ребенка «Ясная поляна». На сегодня там проводятся работы по приведению санатория в соответствием с санитарными нормами.

– В нынешнем году вложения в капитальный ремонт составят около 70 миллионов рублей, а в следующем – до 150 миллионов, – сказал Константин Круглов. – Нам предоставлено право осуществлять в том числе и внебюджетную деятельность. До шести процентов мест каждый заезд мы можем предоставлять иным лицам, не связанным с таможенными органами.

Санаторий «Ясная поляна» находится на Южном берегу Крыма в поселке Гаспра у подножья горы Ай-Петри. Административные и лечебные корпуса здравницы находятся на высоте 180 метров над уровнем моря на территории бывшего имения Александрия министра просвещения России Александра Голицына. В планах медучреждения реконструкция четвертой очереди госпиталя, что позволило бы развернуть реабилитационно-восстановительное отделение гнойной хирургии и довести количество коек до плановой мощности – 200 коек.

Несмотря на некоторые ограниченные возможности, Центральный клинический госпиталь может похвастаться достижениями. Это отображается в числах. Согласно справке пресс-службы ФТС общее количество пролеченных пациентов в 2014 году составило 4473 человека (при запланированных 4420), что превысило запланированный показатель на 273 пациента.

В 2013 году этот показатель составил 4368 человек. Увеличение числа пролеченных произошло за счет внедрения новых методов и методик лечения. В первом полугодии 2015 года число пролеченных в госпитале составило 2360 пациентов. Процент пациентов, выписанных из госпиталя с выздоровлением и улучшением, составил 95 процентов в 2014 году, а в 2013 году – 93 процента.

Руководство госпиталя активно ведет работу по привлечению к работе специалистов клинических кафедр по профилю деятельности госпиталя медицинских вузов Москвы для оказания консультативной помощи пациентам и участия в обучении медицинского персонала. Ежегодно план профессиональной учебы медицинского персонала выполняется на 100 процентов.

Остается пожелать руководству и медперсоналу ЦКГ ФТС России плодотворной работы. Не каждое современное медучреждение ставит во главу угла интересы пациента и делает все для того, чтобы минимизировать неудобства, связанные с обстоятельствами, заставившими человека обратиться к врачам.

Россия > Медицина > customs.ru, 7 декабря 2015 > № 1608211 Марина Брутян


Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 7 декабря 2015 > № 1580094 Владимир Зеленский

Глава Московского фонда ОМС: Я могу подтвердить, что денег в системе обязательного страхования достаточно

Москвичи обнаружили, что им приписывают медицинские услуги — начиная от вакцинации до, подчас, полной диспансеризации. Только с сентября было получено 8 500 сообщений от граждан

Москвичи обнаружили, что в 2015 году «прошли» вакцинацию и диспансеризацию, более того, оказалось, что такая система функционирует не первый год. Как выяснила Business FM, при этом многие граждане даже не заходили в свои поликлиники. Подобные сведения заинтересовали Минздрав: он попросил Фонд обязательного медицинского страхования провести проверку в связи с ситуацией с врачебными приписками.

Каждый человек, застрахованный по ОМС, имеет право обратиться в страховую компанию и запросить выписку об оказанных услугах. В сентябре жители столицы получили доступ к базе фонда. Обозреватель Business FM Михаил Баженов встретился с директором Московского городского фонда обязательного медицинского страхования Владимиром Зеленским, чтобы прояснить ситуацию.

Владимир Анатольевич, в сентябре этого года Московский городской фонд обязательного медицинского страхования сделал сервис, который позволяет москвичам проверить те медицинские услуги, которые были им оказаны за текущий год. С сентября как много сообщений получил фонд о том, что эти услуги не были оказаны?

Владимир Зеленский: По состоянию на текущую дату мы получили порядка 8,5 тысячи сообщений о неуказанных услугах.

Есть ли среди них те, которые уже подтвердились?

Владимир Зеленский: Мы проверяем каждый случай. Мы пока разбираемся с сентябрем, уже есть несколько сотен случаев, по которым подтвержден факт отсутствия в медицинской документации в медорганизацих.

Это явление, которое эксперты называют припиской, я так понимаю, существует не первый год, и Московский городской фонд ОМС делал определенные шаги, чтобы это явление убрать. Расскажите об этих шагах и о том, почему это явление существовало раньше и может продолжать существовать сейчас.

Владимир Зеленский: В первую очередь, личный кабинет застрахованного человека открывался не с целью вылавливания приписок. Это часть политики по информированию застрахованных о том, как вообще работает система обязательного медицинского страхования. У нас по закону об ОМС на страховые компании возложена обязанность представлять интересы застрахованных, контролировать, следить, проводить экспертизы, информировать граждан, осуществлять индивидуальное информирование. Этот личный кабинет создавался, в сентябре был открыт именно для того, чтобы дать возможность гражданам проверить те записи, которые есть о них в наших информационных системах. Это не только записи об оказанных услугах. Это и паспортные данные, и информация о прикреплении к медицинским организациями. Много разной информации в этом личном кабинете, но все-таки мы преследовали цель народного контроля за расходованием средств обязательного медицинского страхования.

Почему понадобился этот народный контроль? Насколько я понимаю, страховые компании в постоянном режиме сами осуществляют контроль за теми услугами и за качеством тех услуг, которые оказывают лечебные учреждения.

Владимир Зеленский: Нормативы тех экспертных мероприятий, которые сейчас предусмотрены для страховых компаний на федеральном уровне, например, для амбулаторно-поликлинической помощи 0,8% оказанных услуг, у нас услуг оказывается поликлинических в ОМС порядка 400 млн, и обязательной экспертизе подвергаются только 3 млн. И у нас есть достаточно серьезные вопросы, в том числе к качеству этих экспертных мероприятий, проводимых страховыми компаниями, и мы все равно предположили, что лучше, чем сами застрахованные граждане, нам никто не сможет подтвердить или опровергнуть факты оказания тех или иных услуг.

То есть качество экспертизы страховых компаний оставляет желать лучшего?

Владимир Зеленский: И мы это выявляем периодически при проверках страховых компаний.

Вы сами тоже проверяете страховые компании?

Владимир Зеленский: Одной из основных функций фонда является как раз именно контроль за деятельностью страховых компаний, потому что большая часть ресурсов системы ОМС тратится именно через страховые компании, это подавляющее большинство всей оказанной медицинской помощи и всех услуг. Но если сравнить два показателя, мы получаем от федерального фонда субвенцию в 141 млрд рублей, из которых 134 млрд рублей медицинские организации получают именно через страховые компании.

Зависят ли доходы страховых компаний от качества их работы в системе ОМС?

Владимир Зеленский: Доходы страховых компаний являются фиксированными, это так называемые расходы на ведение дел. В текущем году это 1,3% от суммы средств, которая проходит через страховые компании. В следующем году это будет 1% от средств, идущих через страховые компании.

То есть, по большому счету, страховым компаниям можно почивать себе на лаврах за счет тех денег в системе ОМС и не особенно шевелиться в плане проверок, экспертиз и прочего?

Владимир Зеленский: По закону страховые компании имеют право получать себе в доход 30% от стоимости услуг, которые они признали дефектными, остальные 70% возвращаются в доход бюджетам фонда ОМС территориального, в нашем случае Московского городского фонда обязательного медицинского страхования. И наша ключевая задача, которую мы постоянно решаем со страховыми компаниями, для того чтобы те деньги, которые получают страховые от экспертиз, были бы использованы на улучшение качества самих экспертиз, а не просто были бы чистой прибылью страховых компаний.

Но даже получая часть прибыли от того, что они находят нарушения, страховые компании, как выясняется, находят эти нарушения не совсем качественными. В чем здесь подвох может быть?

Владимир Зеленский: Трудно сказать, в чем здесь подвох. Я думаю, отчасти это вызвано тем, что система все равно формируется относительно недавно такого рода штрафов. Поскольку вся эта система штрафных санкций была введена с новым законом об обязательном медицинском страховании, по сути, с 2011 года, и сейчас все равно еще определенным образом происходит setup этой системы. Но самое главное начнется, когда мы будем проверять те сообщения, которые наши застрахованные оставляют через сервисы, через личный кабинет застрахованного, мы будем еще смотреть, проверяла или не проверяла страховая компания этот случай ранее. Если выяснится, что страховая компания проверяла этот случай и когда-то признала его правомерным, но при этом человек нам сейчас сообщает о том, что он не обращался, то мы будем наказывать страховую компанию.

А насколько серьезное наказание для страховых компаний?

Владимир Зеленский: Существует тоже целая система штрафов и санкций для страховых компаний. Как правило, за нарушение экспертной работы это штраф в размере 10% от месячных расходов на ведение дел.

В этом году какие штрафы страховые компании получили?

Владимир Зеленский: Порядка 170 млн рублей.

Если сравнить эту цифру с их доходами...

Владимир Зеленский: На ведение дел в этом году страховые компании получат в общей сложности порядка 1,6 млрд.

10% от доходов страховые компании заплатили в виде штрафов?

Владимир Зеленский: Да, или заплатят.

Давайте вернемся на более территориальный уровень — в поликлиники. Все-таки несколько случаев, как вы уже сказали, подтвердились, приписки были. С какой целью это делается? К примеру, в Facebook говорится, что эти приписки позволяют медицинским учреждениям сохранять объемы и тем самым защищают их от возможного закрытия, от возможной реструктуризации. Насколько объективно и соответствует действительности это мнение?

Владимир Зеленский: Главная задача вообще системы обязательного медицинского страхования — это оказание медицинской помощи гражданам и оплата этой медицинской помощи, организация оказания медицинской помощи и оплата этой помощи — это самое ключевое. И в системе ОМС участвует огромное количество учреждений — порядка 400. И система ОМС — это не про врачей и не про медицинскую организацию. Поэтому очень сложно мне сказать, зачем. Я могу только прокомментировать одно: у нас поликлиники — и городские, и часть не городских поликлиник — в этом году уже получают деньги по принципу подушевого финансирования. Это означает, что их бюджет годовой зависит от количества прикрепленных граждан, написавших заявление в первую очередь или прикрепленных по территориальному признаку, а также подушевого норматива. И вне зависимости от того, обращался человек в поликлинику или не обращался в поликлинику, если он прикреплен, то поликлиника все равно получает этот фиксированный бюджет. И не означает абсолютно, что если человек ходил в поликлинику много и свой «подушевик», скажем так, исчерпал, то поликлинике кто-то заплатит сверх или не заплатит, ровно так же, как и не вычтет финансирование, если кто-то не ходит. То есть зависимости финансирования поликлиник от объема оказанных услуг сейчас нет, самое ключевое — это выбор гражданина на прикрепление.

Кстати, вы говорили о том, что у нас еще не все граждане прикрепились к своим поликлиникам, и отсюда возникают вопросы, когда человек заходит в систему и видит, что он оказывается к другой поликлинике прикреплен. Сколько у нас таких граждан осталось, неприкрепленных?

Владимир Зеленский: Порядка 6 млн человек. По сути, единственная обязанность застрахованного, которая есть у нас в законодательстве, это информировать страховую компанию об изменениях паспорта, фамилии, имени, отчества и изменении места жительства в течение месяца после того, как эти изменения произошли. У нас граждане зачастую не знают, что такая обязанность есть, поэтому в информационных системах страховых компаний в информационной системе фонда хранятся те данные о гражданах, которые были ими оставлены при получении полиса ОМС 10-15 лет назад. Естественно эти данные устаревают, нам застрахованные не сообщают, что у них эти изменения произошли. Поэтому возникают вопросы о том, почему человек прикреплен к поликлинике, а он на самом деле не живет уже несколько лет в этом районе. Потому что просто система ОМС не знает о том, что застрахованный уже несколько лет не живет в этом районе. Наша задача, и мы начали в сентябре 2014 года информационную кампанию, чтобы граждане все-таки прикреплялись по заявлению, а не по территориальному признаку. Нужно прийти в свою поликлинику и написать заявление о прикреплении. Потому что для нас заявление о прикреплении — это некий формат доверенности, что человек абсолютно осознанно пришел в поликлинику и нам, системе обязательного медицинского страхования, сообщил, что да, я хочу, чтобы сюда вы переводили свои деньги, а не мы сами догадывались бы, куда их переводить.

Что человеку необходимо сделать, чтобы посмотреть список оказанных ему услуг? Как я понимаю, для начала нужно пойти на сайт Московского городского фонда ОМС. Что дальше?

Владимир Зеленский: Можно прийти на сайт городского Фонда обязательного медицинского страхования и пройти в свой личный кабинет, если есть доступ к федеральному порталу государственных услуг. Причем этот доступ должен быть проверенным и подтвержденным. Почему мы выбрали такую систему авторизации — потому что мы открываем, по сути, медицинские данные, и мы должны быть на 100 процентов уверены, что мы открыли данные именно тому человеку, именно те данные, за которыми он пришел. Абсолютно не сложная процедура получения доступа на федеральный портал госуслуг, она несколько минут занимает — регистрация на сайте — и должен быть осуществлен визит в отделение «Почты России». Визит в отделение «Почты России» означает, что специальное лицо смотрит на паспорт, смотрит на человека и убеждается, что это действительно он. Это очень важный этап именно для получения такого доступа, он правда не занимает абсолютно много времени, я сам проходил эту процедуру, она у меня заняла буквально три минуты в отделении почты. То есть ключевое — живой человек должен посмотреть, что это действительно живой человек обращается за доступом.

Вы в свое время наблюдали за опытом других стран и видели то, что приписки — это не наше, отечественное, российское явление, что оно существует везде. Это так?

Владимир Зеленский: Да, и очень многие страны, действительно, пытаются разными способами бороться с приписками или с фиксакцией неоказанных услуг. Например, в части стационарной помощи во многих странах Европы приписки приобретают несколько другой оттенок. То есть это фиксация не факта услуги, когда гражданин не обращался, а это искусственное утяжеление диагнозов, то есть это еще один фактор искажения медицинской документации. Все с этим сталкиваются, и все с этим борются.

Это то, что у нас происходит в основном в частных клиниках.

Владимир Зеленский: Не могу комментировать частные клиники.

Человек приходит с головной болью, а ему говорят: у вас скоро будет инфаркт, давайте полечим еще ваши почки.

Владимир Зеленский: Не совсем так. Наверное, другой пример приведу: это может быть госпитализация с вывихом, а поставлен перелом. В мире очень распространена такого рода практика, поэтому страховые компании, фонды ОМС, которые существуют в других странах, всегда очень пристально смотрят именно за этим.

Можете ли вы дать оценку количеству этих виртуальных, неоказанных услуг и объему их в денежном эквиваленте за прошлые годы? В этом году, наверное, статистику подбивать еще рано, а за 2012-2014 годы есть какие-то данные?

Владимир Зеленский: Нет, таких данных у нас нет по так называемым виртуальным или неоказанным услугам. Я хочу просто еще раз подчеркнуть, что каждый случай требует индивидуального разбирательства, и говорить о том, что у нас 8,5 тысячи сообщений, из которых 8,5 тысячи — это будут подтвержденные неоказанные услуги, некорректно. Каждый случай требует расследования, детального изучения медицинской документации и, при необходимости, общения с самим застрахованным. И в этом плане очень хорошо, когда застрахованные тут же оставляют нам свои контакты для обратной связи, чтобы мы могли с ними оперативно поговорить, если вдруг у нас возникают какие-то вопросы. Хотел сказать огромное спасибо всем, кто обратился в свой личный кабинет, кто хочет в него обратиться или будет обращаться, за активную позицию. Действительно, правительство Москвы уделяет огромное внимание здравоохранению, постоянно вливаются дополнительные деньги, и нам то отношение граждан и та обратная связь, которую мы получаем через личные кабинеты, очень важны, потому что экономическая обстановка сложная и нам важен каждый рубль, чтобы он был использован максимально эффективно, с максимальным результатом. Поэтому спасибо всем огромное за активную гражданскую позицию.

Не один раз я слышал о том, что деньги в системе обязательного медицинского страхования есть, и их там достаточно. Вы можете подтвердить, что они там действительно есть и их там на самом деле достаточно?

Владимир Зеленский: Подтвердить выпиской со счетов казначейства Московского фонда обязательного медицинского страхования? Да, деньги в системе есть. Сейчас в системе ОМС больше полутора триллионов рублей — это огромная сумма. Денег достаточно. Ну, как сказать, во всех странах мира денег недостаточно. Пример тех же самых США, где 15-17% ВВП уходят на здравоохранение, и цифра нарастает, говорит о многом. Тем не менее, чтобы обеспечивать тот уровень помощи, который у нас есть, денег действительно достаточно. Вопрос в том, что мы должны правильно распоряжаться этими деньгами.

Михаил Баженов

Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 7 декабря 2015 > № 1580094 Владимир Зеленский


Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 3 декабря 2015 > № 1641417 Наталия Королева

Легкие полвека

Наталья МАКАРОВА

55 лет в медицине, из них сорок — за операционным столом. Сотни спасенных жизней — она до сих пор получает письма с благодарностью от своих пациентов. Наталия Сергеевна Королева, дочь выдающегося ракетного конструктора не обижена вниманием прессы, да только все разговоры — «про папу». А ведь она и сама человек заметный — доктор медицинских наук, профессор, хирург и педагог, лауреат Государственной премии СССР.

У нашего интервью есть предыстория.

Звонок в редакцию:

— Здравствуйте, я ветеран Службы внешней разведки, Панин Леонид Николаевич. Прочитал у вас в газете беседу с военным хирургом Брюсовым о выдающихся достижениях советских медиков. У меня есть для вас интересная информация: ровно 50 лет назад моему брату была проведена уникальная для того времени операция на легком. Я сейчас в Москве, привез от него привет врачу, которая его оперировала. Замечательная женщина, могу познакомить...

Королева: Помню этого пациента, Петра Панина, — симпатичный парень, на момент операции ему было 27 лет. Врожденная киста в легком, необходимо было оперировать. Все прошло успешно. После выписки Петр долгое время присылал мне письма, очень интересные — о жизни, учебе, работе. Они у меня до сих пор хранятся.

культура: Хирург — профессия нелегкая. Почему именно такой выбор?

Королева: Передо мной всю жизнь был потрясающий пример — мама, Ксения Максимилиановна Винцентини, у нее итальянские корни. Уникальный врач, травматолог-ортопед, она 60 лет отдала медицине, 45 лет проработала в Городской клинической больнице им. С.П. Боткина. Однажды, когда я была еще школьницей, мама взяла меня на обход. Меня потрясло, как больные ее воспринимали. Она входила в палату — все сразу улыбались, бросались к ней, ее обожали. А как ею восхищался актер Зиновий Гердт — она же спасла ему ногу во время войны. Летчика-испытателя Георгия Мосолова она буквально по частям собирала. Он часто звонит до сих пор. Так что у меня не было сомнений: только медицина. Папа мое решение поддерживал. Школу я окончила с золотой медалью, собралась подавать документы в Первый мед, но мама сказала: «Только через мой труп!»

культура: Но ведь она любила свою работу?

Королева: Не то слово! Однако ей пришлось очень тяжело, ведь когда папу в 1938 году арестовали по подозрению во вредительстве, никто не знал, что с нами будет. Мама трудилась на трех работах, мы жили впроголодь. Она говорила: ты будешь нищая, врачи мало получают, к тому же времени на семью не останется. И отправила меня на химический факультет. Тут уже я сказала: для меня это скучно. Тогда мама отвела меня на биофак. Спрашиваю женщину-профессора: «Если бы вы начинали жизнь сначала, вы бы куда пошли учиться?» Она говорит: в медицину. Не передать, как я хотела стать врачом, но очень любила маму и без ее согласия не могла делать выбор. Сидела дома и плакала. Спасли положение две бабушки — Мария Николаевна и Софья Федоровна. Они сказали маме: «Оставь ее в покое, если она не пойдет в медицину, будет всю жизнь тебя проклинать». Тогда мама смирилась. Я тут же побежала сдавать документы, прошла собеседование, и меня приняли — как медалистку без экзаменов.

культура: Вы считаетесь новатором в медицине — у Вас три авторских свидетельства на изобретения. Как попали на «передний край»?

Королева: Хорошо училась (смеется). Окончила институт с отличием. Потом три года в неотложке Боткинской больницы — хотела иметь хирургическую практику. А затем профессор Михаил Перельман взял меня во Всесоюзный научно-исследовательский институт клинической и экспериментальной хирургии Минздрава СССР. Дал тему кандидатской — хирургия трахеи. Это была совершенно новая область в медицине, я не представляла, где найти таких больных. Но Перельман сказал: ищи. Стала ездить по больницам, раздавать объявления, что наше отделение занимается хирургией трахеи. Поясню. Если удалить легкое, пациент будет дышать другим. А трахея — одна, если она закупоривается, то человек — как рыба на берегу. Оказалось, что таких больных немало. Оперировать приходилось и в праздники, и выходные, даже в Новый год, под бой курантов. На основе полученного опыта Петровский, Перельман и я написали книгу по хирургии трахеи и бронхов, за что получили премию имени Н.И. Пирогова Академии медицинских наук СССР. Было столько работы, что не то что по телефону позвонить, в туалет, извините, некогда было сходить. Но я Перельману очень благодарна, он сделал из меня специалиста. Ни капли не жалею о своем выборе, хирургия — самая интересная область медицины. Сразу видишь результат своего труда: больной задыхается, а потом с твоей помощью начинает дышать и радоваться жизни.

культура: Какая операция запомнилась больше всего?

Королева: Это было в 1975-м. У трехлетней девочки нашли опухоль между легкими. Когда направлялась в операционную, подошла женщина со словами: «Наталия Сергеевна, дочь — единственное, что у меня есть в жизни. Сделайте, пожалуйста, все возможное!» Конечно, сказала я, мы все сделаем. Но случай оказался тяжелым. Во время операции обнаруживаем, что ножка опухоли уходит в спинно-мозговой канал. Удалила часть новообразования между легкими, затем срочно вызываем нейрохирургов. Ребенка перевернули на живот, и они удалили другую часть опухоли. А у девочки то давление падает, то пульс неровный. У меня под маской слезы текут. Представляла, как за дверью стоит ее мать. Слава Богу, все закончилось благополучно. Слушайте дальше. Проходит несколько лет, сижу в поликлинике на амбулаторном приеме, вдруг заходит девочка с огромным букетом цветов: «Вы меня не узнаете? Я Таня, вы меня оперировали четыре года назад. Сегодня я пошла в школу». Вот ради таких моментов стоит жить. Это огромное счастье! Конечно, бывали и неудачи, и смертельные случаи. Всегда есть риск. Когда человек берет в руки нож, это уже опасно, а тут скальпель...

культура: Чем занимаетесь сейчас?

Королева: Два года назад вышла на пенсию. К столетнему юбилею папы выпустила книгу о нем в трех томах. Перелопатила множество документов, в том числе архив НКВД, уголовное дело отца читала прямо в бывшем кабинете Берии, окна которого выходят на Лубянку. Объездила все места, где побывал Сергей Павлович. Была даже на золотом прииске Мальдяк на Колыме, куда его отправили на десять лет в лагерь после Бутырки, где заставляли признаться во вредительстве, избивали, сломали ему челюсти. В ночь, когда произошел арест, моя мама, ослепительно красивая женщина, резко поседела. Такой и осталась — молодое прекрасное лицо и совершенно седые волосы. На Колыме папа чуть не погиб, заболел цингой, у него стали выпадать зубы. Мама моего отца Мария Николаевна боролась за его освобождение, ей удалось добиться пересмотра дела. Прислали в лагерь на Колыму извещение, и папу повезли на грузовике до порта, откуда отплывал последний перед закрытием навигации пароход до Владивостока. По пути во время одной из остановок отец, голодный и обессиленный, увидел буханку хлеба на колодце — видимо, местные жители знали, что здесь пролегает путь заключенных, и оставляли для них еду. Позднее отец говорил, что этот хлеб спас ему жизнь. Прибыв в порт, отец узнал, что на пароходе не осталось мест, его не взяли. А имя этому пароходу «Индигирка», он затонул — все заключенные, кто были на нем, погибли... Так судьба снова спасла моего отца.

культура: Каким Вам запомнился отец?

Королева: Когда его арестовали, мне было всего три года, поэтому до заключения я его не помню. Мне и не рассказывали, где он, говорили, что папа летчик, поэтому с нами не живет. Потом, когда отец вернулся с Колымы, начал работать в «туполевской шараге», мама сказала, что папа прилетел, можно с ним увидеться. И мы пошли. Помню небольшой дворик, затем нас провели в маленькую комнату, посреди которой стол и по два стула по обеим сторонам. И охранник. Я спрашиваю отца: как ты смог сесть на самолете в таком маленьком дворе? Он не успел ответить, как вступил охранник: сесть, говорит, легко, а вот выйти сложно.

Потом, когда папа занимался ракетостроением, запустил первый искусственный спутник Земли, собаку Лайку, а затем и Юрия Гагарина, и других космонавтов, он оставался засекречен. Даже свои статьи в «Правде» он подписывал «профессор К. Сергеев». Ему два раза хотели вручить Нобелевскую премию — за запуск спутника и за первый полет человека в космос. Но когда Хрущеву позвонили из Нобелевского комитета, чтобы выяснить имя человека, он сказал: это заслуга всего советского народа. Только после того как отца не стало, его имя рассекретили, многие люди начали приходить к нам, приносить вещи, связанные с ним, — так родилась идея создать музей памяти отца прямо дома. Есть тут карандашница, которую папа сделал из корпуса гранаты, его кепка, бинокль, запонки, часы, логарифмическая линейка, портсигар, подаренный Тухачевским в 1933 году. Внутрь мама положила отрывок письма, которое отец написал ей, когда я родилась, и передал вместе с цветами. Там такие строки: «Солнечным светом своим освети эти цветы. Пусть они никогда не увянут». А вот и елочная игрушка, которую подарили сотрудники космодрома, когда родился мой старший сын. Спустя три года Сергей Павлович умер. Сейчас у меня большая семья: трое детей, пятеро внуков и правнучка. Старший сын Андрей — доктор медицинских наук, профессор, директор Европейской клиники спортивной травматологии и ортопедии. Дочь Маша тоже врач. Младший сын Сергей окончил Бауманку, как и мой отец.

культура: Прекрасно выглядите. Не поделитесь секретом?

Королева: Спасибо. Я в апреле отпраздновала 80-летний юбилей. Но очень много двигаюсь, постоянно чем-то занята. Не бывает такого, чтобы просто сидела перед телевизором. Много лет каталась на горных лыжах, люблю путешествовать, объездила почти всю Европу, недавно открыла для себя Индию. В этом году совершила уже шесть поездок. И главное, я убеждена, что жизнь прожита не зря.

Россия. ЦФО > Медицина > portal-kultura.ru, 3 декабря 2015 > № 1641417 Наталия Королева


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 декабря 2015 > № 1591036 Вероника Скворцова

Интервью Министра Вероники Скворцовой "Российской газете" о лекарственном обеспечении в России

Вероника Игоревна, я вас удивлю. Я вас не буду спрашивать про реформу здравоохранения. Потому что все планы уже оглашены, работа идет. Знаю, что вас полностью поддержал президент. Поэтому есть надежда, что все состоится. А поговорить я хочу о другом. Известна зависимость нашей страны от импортных лекарств. Это 70 процентов. Это чистый импорт. Но и та часть, которая изготавливается в нашей стране, в большинстве случаев содержит импортную составляющую - фармсубстанцию, или действующее вещество. Изменяется курс валют, повышаются цены, а лекарства нужны всем, даже здоровым. Как вы собираетесь с этим справляться?

Вероника Скворцова: Взят курс на импортозамещение, многое уже сделано. Мы работаем в тесном контакте с министерством промышленности и торговли. Министерство здравоохранения фактически составляет перечни лекарств, которые являются первоочередными и наиболее значимыми для населения, а минпромторг составляет планы по локализации производства и передаче необходимых технологий, тех, которых нет в нашей стране. И, соответственно, организует развитие тех технологий, которые у нас имеются.

Для нас первоочередная задача - создание полной нашей независимости и самодостаточности по иммунобиологическим препаратам: вакцинам, анатоксинам, тем препаратам, которые получают наши дети в рамках национального календаря прививок, а также тем, которые получает все население страны перед сезонными эпидемиями - гриппа и острых респираторных вирусных инфекций, чтобы максимально смягчить этот "удар".

У меня много друзей, и я от них часто слышу, что вот такое-то рекламируемое лекарство является фейком, такое-то лекарство, которое преподносится чуть ли не как панацея, тоже ни о чем. Вы, как минздрав, не считаете для себя важным реагировать на рекламу лекарств, которые на самом деле не дают того эффекта? Понятно, что это чьи-то бизнес-интересы.

Вероника Скворцова: Безусловно. Именно поэтому сейчас вместе с минэкономразвития, с другими федеральными ведомствами мы готовим поправки в Федеральный закон "О рекламе", для того чтобы реклама тех продуктов, которые непосредственно связаны с жизнью и здоровьем населения, подвергалась экспертизе. И только в том случае, если эта реклама соответствует всем необходимым критериям и не искажает действительность, она сможет появляться в СМИ.

Маркировку на упаковке лекарства можно будет прочитать с помощью мобильного телефона

Я думаю, что это разумно, потому что, понимаете, куча анекдотов существует по поводу "минздрав рекомендует", но на самом деле не существует на практике того, что минздрав рекомендует. Мне кажется, антимонопольная служба, которая ответственна за Закон "О рекламе" и за добросовестную конкуренцию, могла бы вам поспособствовать.

Вероника Скворцова: И минэкономразвития, и ФАС вместе с нами работают над разумными ограничения на рекламу лекарств. Но это не будет искусственный фильтр. Это будет независимая экспертиза, проведенная фармакологами и специалистами по тому или иному профилю медицины. Это не просто должно быть отсутствие каких-то искажений. Важно, чтобы информация была достаточно детализирована, чтобы те или иные лекарства не применялись не по назначению.

Дело в том, что любое лекарство должно использоваться только тогда, когда это необходимо.Даже очень хороший препарат может дать совсем неожиданный эффект, если он применяется одновременно с другими бездумно. Препараты в комплексе могут иногда усиливать лечебный эффект друг друга или, наоборот, его погашать или искажать действие лекарства в случае их несочетаемости. Здесь очень много нюансов. Мы радуемся тому, что уровень самолечения сейчас в стране у нас снизился. Конечно, рецептурные препараты нужно использовать только тогда, когда их назначает врач. Пациент не имеет медицинского образования, и ему очень трудно разобраться в особенностях действия того или иного препарата.

Кстати, есть и другая проблема, с моей точки зрения - вопиющая. Это проблема фальсификата. Все знают, что бывают лекарства с недовложением активного вещества, другими нарушениями. Многие даже выбирают "свои" аптеки, что на самом деле не гарантирует от покупки подделок. Поправьте меня, если я не прав, но я не вижу никакой работы минздрава с точки зрения контроля аптек. Уголовную статью за фальсификат ввели. Но на деле по этой статье еще никто не ответил.

Вероника Скворцова: На самом деле, это не так. Выборочный контроль серий лекарственных препаратов не просто сохранился, он существенно вырос. За последние 2-3 года объем проверок увеличился более чем в 2,5 раза. Более того, в федеральных округах мы создали сеть лабораторий по оценке качества лекарств с учетом возможности сопоставления с эталонным препаратом. При каждой есть мобильные комплексы, что позволяет с выездом на склад, в аптеку проверить ту или иную партию. Используются современные неразрушающие лекарство технологии, в частности, методы спектроскопии. Это позволяет существенно повысить качество проверок.

Кроме того, совместно с МВД России и центральным бюро Интерпола в 2015 году мы участвовали в Международной операции Pangea, направленной на пресечение продажи фальсифицированной медицинской продукции, в том числе через Интернет. Операция включила более 300 контрольных мероприятий.

Сегодня доля изымаемых из обращения недоброкачественных препаратов составляет около 0,5%-0,6%. При этом случаи фальсификации лекарств крайне редки - это менее одной сотой процента от общего количества серий, поступающих в обращение. Примерно такая же доля лекарств, поступающих на рынок с нарушением прав патентообладателя, то есть контрафактных препаратов. И это достоверные проверенные данные.

Действительно, мы ввели уголовную ответственность за производство и сбыт фальсифицированных, недоброкачественных и контрафактных лекарств с января 2015 года. Возбуждено два уголовных дела за фальсификацию. Для того чтобы полностью решить проблему фальсификата и контрафакта, мы разработали поправку в Федеральный закон "Об обращении лекарственных средств", вводящую обязательную маркировку лекарств. Эту маркировку можно будет "прочитать" даже с помощью специальной программы на мобильном телефоне. Человек покупает упаковку, тут же прикладывает телефон, сканирует метку и читает номер партии, серию, название препарата и так далее. Таким образом, можно вообще исключить возможность любой фальсификации. Эту систему мы начнем внедрять в следующем году.

Начнем с дорогих препаратов, связанных с программой "семь нозологий", затем расширим маркировку на лекарства из перечня жизненно необходимых и важнейших. В итоге, охватим все препараты, независимо от того, гарантирует их государство или они просто поступают на рынок.

Полгода назад разные СМИ сообщали разные данные об уровне смертности. Кто-то говорил, что он у нас уменьшается, а продолжительность жизни увеличивается. Кто-то говорил - наоборот. У меня сложилось такое ощущение, что шла какая-то информационная война. Поясните, пожалуйста: что же все-таки у нас происходит с уровнем смертности за последние пять лет?

Вероника Скворцова: Прежде всего хочу сказать, что у нас последовательно увеличивается продолжительность жизни и меняется возрастная структура населения. У нас действительно увеличивается доля лиц старше 60-летнего возраста. Происходит это неравномерно по территории страны. Скажем, в Центральном ФО, ряде регионов Северо-Западного ФО это более выражено. В то же время, в Северо-Кавказском округе самое молодое население. У лиц старше 60-летнего возраста, естественно, смертность в несколько раз выше, чем у лиц трудоспособного возраста. И получается так, что если посмотреть каждую возрастную группу, то смертность снижается в каждой возрастной группе, но за счет того, что доля людей пожилого возраста становится больше, в целом по стране темпы снижения смертности несколько снижаются. Это первый момент.

Второй момент - с декабря 2014 года по апрель 2015 года в России, также как на территории еще 14 европейских стран, существенно повысилась смертность от гриппа и связанных с ним осложнений - пневмонии, обострений сердечно-сосудистых, эндокринных заболеваний, которые часто возникают "на хвосте" тяжелых вирусных инфекций.

Мы можем говорить о сезонной смертности?

Вероника Скворцова: Нет, это не сезонная смертность. В прошлом эпидемическом сезоне произошла ошибка в составлении вакцинного штамма против сезонного гриппа: Всемирная организация здравоохранения не учла дрейфа одного из штаммов этого вируса, который был распространен в северном полушарии, в том числе на нашей территории и в Европе. В начале года у нас отмечалось повышение смертности на 5,4% именно по этой причине - от сопряженных с гриппом заболеваний. Для того чтобы нивелировать этот подъем, нам пришлось удесятерить усилия в текущем году. Мы ввели жесткую систему мониторинга в регионах по основным критериям качества оказания медицинской помощи по основным классам заболеваний, которые, собственно, и дают основную смертность. Были выбраны те критерии, которые в рамках международных мультицентровых исследований доказали прямое свое влияние на показатели смертности. Таких показателей несколько десятков, но главных, ключевых - 19. Благодаря им, мы фактически видим, в чем недоработки каждого региона и помогаем в ручном режиме справиться с теми проблемами, которые у них существуют. Это один блок нашей работы, очень значимый. Второй момент: ясно, что все заболевания, как и, собственно, состояние здоровья людей, первым делом фиксируются в первичном звене здравоохранения. То есть, если поликлиника не дорабатывает, то нет нормальной помощи больным с хроническими заболеваниями, что приводит к увеличению катастрофических состояний - инсультов, инфарктов миокарда. Кроме того, пропускаются ранние стадии онкозаболеваний, увеличивая количество запущенных случаев. Поэтому мы особо занимаемся совершенствованием работы первичного звена. Ведем мониторинг работы каждого терапевтического участка, их у нас в стране более 60 тысяч. Еженедельный контроль ведется за числом смертей на участке, за числом вызовов скорой медицинской помощи. Мы анализируем причины вызовов. Например, нонсенс, когда две трети вызовов связаны с гипертоническими кризами. Это, по сути, означает, что гипертонией никто не занимается в первичном звене, не подбирает терапию людям, которые проживают на прикрепленной территории. Сейчас мы уже получили хорошие результаты от такого контроля. Скажем, за последний год у нас резко выросла активная выявляемость онкозаболеваний. В том числе увеличилась доля опухолей, которые выявляются на ранней, первой-второй стадии, когда больному можно оказать помощь наиболее эффективно. При проведении диспансеризации выявляемость раков на ранних стадиях превысила 70%. Это существенный качественный скачок. А в целом по популяции, независимо от того, прошел человек диспансеризацию или не прошел, выявление онкозаболеваний на ранних стадиях превысило уже 52%, что также является шагом вперед.

Поменяем тему. Есть поговорка: каков поп, таков и приход. И должен сказать, что за время моей работы в правительстве я убедился в правильности этого тезиса, применительно к министрам уж точно. Давайте о попе. То есть о вас. Довольно интересный факт из вашей биографии, что вы окончили две школы - музыкальную и математическую. Причем математическую с золотой медалью. Казалось бы, ни та, ни другая школа никакого отношения к медицине не имеют. Но тем не менее поступили во Второй мед и окончили его. Почему все-таки пошли учиться на врача?

Вероника Скворцова: На мой взгляд, математика и музыка - это то, что должен получить каждый ребенок в детстве. Математика - это стиль и строй мышления. Это формирование логических связей между всем, что человек наблюдает вокруг себя и внутри себя. Музыка формирует тонкость восприятия, чувствительность, если хотите, умение понимать и прощать мир и окружающих людей. Поэтому, мне кажется, что это хороший базис для любого человека, независимо от профессии, которую он выбирает. Если говорить о выборе медицины, на самом деле, я на подкорковом уровне всегда знала, что это мое, и не только потому, что Второй мед (РНИМУ им. Н.И. Пирогова. - Прим. ред.) окончили мои родители. Здесь же училась еще моя прабабушка. Она выпускница Высших женских курсов, которые, собственно, как раз затем и трансформировались во Второй мед.

Вы врач в пятом поколении?

Вероника Скворцова: Да, в пятом поколении, и все мои близкие оканчивали именно Второй мед, за исключением моего прапрадеда, который окончил Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге и стал там профессором в 1896 году. Потом семья переехала в Москву, где вся наша династия связана с Высшими женскими курсами и Вторым медом. Я с юности очень увлеклась строением и функционированием мозга. В тот период были сделаны открытия Пенфилдом, другими учеными в отношении создания нейрональных ансамблей. Собственно, впервые появилось понимание, как формируется ответ мозга на любую информацию, окружающую человека. Я хотела посвятить свою жизнь именно этому.

Тогда возникает вопрос. Вы - врач-невролог с огромным опытом, насколько я знаю, самый молодой доктор наук - женщина в мире, автор свыше 400 научных работ, член-корреспондент Академии наук, один из инициаторов создания Национальной ассоциации по борьбе с инсультом. У вас несколько патентов на изобретения. То есть вы - врач-практик, чего вас вдруг, мягко говоря, понесло на руководящую работу?

Вероника Скворцова: Никогда таких планов у меня не было. Так получилось, что, действительно, жизнь меня ввела в поле научных исследований по сосудистой патологии мозга, и в течение ряда лет я была исполнительным директором Всемирной федерации инсульта, возглавляла экспертную группу по защите мозга от поражения, или нейропротекции. В начале 2000-х годов я написала национальную программу по борьбе с сосудистой патологией, в том числе с сосудистой патологией мозга, которая стала частью национального приоритетного проекта "Здоровье". Собственно говоря, приглашение на работу в министерство здравоохранения, которое я получила от Татьяны Алексеевны Голиковой, было связано с тем, что в тот момент я возглавляла это направление в стране. Поскольку сосудистая программа стала одной из отраслеобразующих, то человеку, который вел эту программу, проще было руководить развитием этого направления из министерства. Поэтому мой приход в ведомство случился независимо от каких-то моих желаний или амбиций - это было логичное продолжение моего профессионального развития.

Как вы относитесь к недоброжелателям, которых у вас немало? Игнорируете, раздражаетесь, расстраиваетесь, пытаетесь объясниться?

Вероника Скворцова: Пожалуй, ничто из перечисленного не отражает моего отношения. Я отношусь к наличию недоброжелателей, как к условиям очень сложной задачи развития здравоохранения в нашей стране. Я стараюсь анализировать все те комментарии и замечания, которые высказывают, и брать их на вооружение, используя для улучшения системы в дальнейшем. Это первое. Второй момент: если я вижу алогизм в том, что они говорят, несправедливость их суждений, я просто их прощаю. Я их прощаю.

Я знаю, что у вас прекрасная семья. Тем не менее вы никогда не говорите на эту тему. Почему?

Вероника Скворцова: Мне кажется, у каждого человека должно быть что-то сокровенное, что не является предметом обсуждений.

Тогда в завершение интервью попрошу вас рассказать ваш любимый медицинский анекдот.

Вероника Скворцова: Пожалуй, мой любимый анекдот о том, как Бог спускается на землю и хочет посмотреть, каким образом проходит прием в поликлинике. Он вызывает первого пациента из коридора, который въезжает на коляске. Бог говорит: встань и иди! Пациент встает и выходит из кабинета на своих ногах. Больные в коридоре спрашивают его, как понравился ему новый врач. А он в ответ: да что это за врач, как он может понравиться? Он даже давление не померил...

Я так думаю, что в этой шутке большая доля жизненной правды.

Я вам могу подарить еще один медицинский анекдот: ветеринар приходит на прием к терапевту. Терапевт: на что жалуетесь? Ветеринар: Ну-у, так каждый может!

Вероника Скворцова: Это замечательно. Спасибо.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 3 декабря 2015 > № 1591036 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > inform.kz, 3 декабря 2015 > № 1569606 Торегельды Шарманов

Как нужно питаться, чтобы дожить до 100 лет, какие продукты нужно употреблять в пищу, а в каких себя ограничить - об этом рассказал в интервью «Казинформу» президент Казахской академии питания, доктор медицинских наук, академик Торегельды Шарманов.

- Торегельды Шарманович, Вы часто выступаете с лекциями о здоровом питании. И сегодня многие придерживаются правильного питания, посещают тренажерный зал... Смогут ли казахстанцы похвастаться крепким здоровьем через 20-30 лет?

- К долголетию и здоровью надо стремиться с первых дней жизни, даже можно начать в утробе матери. Надо уменьшать употребление жирной пищи, белковых носителей, есть больше овощей и фруктов, волокносодержащих веществ. Надо избегать белого хлеба, быстроусвояемых сахаров. Люди думают, что к ожирению приводит жирная пища - ничего подобного. Надо меньше употреблять углеводы сахаров, жидкости сахаросодержащие. Кока-кола, пепси - очень опасные, сегодня молодежь увлекается фаст-фудами, хот-догами. Эта еда приводит к заболеваниям сердечно-сосудистой системы, вплоть до рака. Сейчас надо есть в день не меньше 400 граммов овощей и фруктов. А у нас, в Казахстане на душу населения приходится 150-200 граммов. Это очень мало. Надо знать соотношение здоровой пищи: это 25-30% жиров, 11-13% белков, 55% углеводов при 100% энергообеспечении. В этом и есть рецепт здорового питания. Но нельзя забывать, что такие факторы, как постоянный стресс, неустойчивость, непростые перипетии бизнеса - все это отражается на здоровье.

- Как Вы относитесь к биологически активным добавкам?

- Отношусь нормально. За многие годы состав продуктов в результате техногенных процессов утерял свои необходимые вещества: меньше стало витаминов, микроэлементов. И БАДы, и витамины сегодня не только можно, но и нужно употреблять. Какие именно, зависит от потребностей вашего организма, также необходимо проконсультироваться с врачом.

- Как известно, на наших рынках продают много экзотических фруктов, некоторые из них генно-модифицированные. Что Вы об этом думаете?

- На эту тему много говорят, но, к сожалению, много домыслов. Нужно понять, что генно-модифицированные продукты прочно вошли в нашу жизнь. В свое время мы также боялись селекции. Теперь это происходит с генно-модифицированными продуктами. ГМО не может повлиять на человеческий организм.

- Расскажите о своем рационе. Что Вы едите?

- Я аскет по природе и придерживаюсь строгих правил. Мне идет 86 год, и мне надо особенно следить за своим здоровьем. С утра я делаю физзарядку, хожу, а если зима - занимаюсь у себя в тренажерном зале, потом принимаю контрастный душ. Завтракаю причудливо, многие меня не понимают. Один помидор, один огурец, один перец болгарский или яблоко, и чай с растительным молоком - сливки. Ни хлеба, ни масла, ни колбасы, ничего не ем. В обед - суп с птичьим или конским мясом. Баранину не ем, вообще не ем красное мясо. Надо отметить, что конина - тоже красное мясо, но это другое мясо по усвояемости, по полезности не сравнить. Также и с молоком. Кобылье и коровье молоко очень отличаются между собой. Кобылье молоко нельзя стерилизовать, кипятить. Если все прокипятишь, простерилизуешь, то потеряются качества, содержание витаминов и микроэлементов, и белок изменится, потому как он нежный. Белок один к одному с женским молоком. И много витаминов С. А коровье молоко не кипятишь, не стерилизуешь - портиться, если кипятишь, оно теряет огромное количество полезных свойств. Я не употребляю коровье молоко, и не ем из него сыр.

- Кстати о молоке, летом этого года Вы презентовали продукцию на основе кобыльего молока...

- Да, мы создали продукты на базе кобыльего молока. Это торты, мороженое, шоколад, печенье, йогурт. В этих продуктах 0% сахара, нет транс-жирных кислот, потребление которых приводит к диабету, раку, ожирению. Сейчас мы приобретаем новое оборудование для того, чтобы производить широкомасштабно. А пока у нас есть кафе по ул.Толе би, 127, где мы предлагаем посетителям попробовать наше мороженое, пока в малом объеме, потому что наше оборудование не позволяет производить его в большом количестве. Кто питался, тот в восторге. Мы хотим пустить его не только по Казахстану, но и на экспорт тоже. Продукция стоит несколько дорого, особенно шоколад, его цена дороже той, что предлагают сегодня на рынке. Но качество изумительное, особенно мороженое - у него необыкновенный вкус. Те, кто знают толк в здоровом питании, понимают, о чем я говорю.

- Скоро Новый год, а значит, столы казахстанцев будут ломиться от изобилия пищи. Как избежать переедания за праздничным столом?

- Несмотря на большое искушение, надо постараться воздержаться от жирной и калорийной пищи. Надо помнить, что праздники пройдут, и могут возникнуть серьезные проблемы со здоровьем. Маленькая поджелудочная железа не сможет справиться с большим объемом пищи. Советую запастись так называемыми таблетками, содержащими ферменты. Приготовьте побольше овощных салатов, на горячее можно запечь рыбу или потушить мясо птицы. И, конечно, надо поберечь свою печень - не злоупотреблять алкоголем.

- Вы медик с огромным стажем: дайте, пожалуйста, оценку нынешней системе отечественного здравоохранения.

- После распада Советского Союза отечественное здравоохранение многие годы было на распутье, но, наконец, нашло свой путь. Государство выделяет большие деньги, это очень хорошо. Однако по-прежнему остается высокой младенческая и материнская смертность, заболевания сердечно-сосудистые, патологии. Но впервые мы сделали поворот в сторону первичной медико-санитарной помощи. В этой сфере отечественное здравоохранение занимает центральное место, раньше было позади. А сейчас здравоохранение сделало акцент на предупреждение болезни. Предупреждение болезни - дешевле обходится, предупредить легче. В этом заслуга Министерства здравоохранения и социального развития. Нынешний министр отлично понимает социальное направление. Она вроде не врач, но прекрасно разбирается в медицине и в социальных вопросах, она уловила суть социального развития, и сейчас в этом направлении успешно работает, руководит в этой сложной сфере.

Автор: Динара Балымбетова

Казахстан > Медицина > inform.kz, 3 декабря 2015 > № 1569606 Торегельды Шарманов


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 30 ноября 2015 > № 1565853 Тулеген Аскаров

Дешевая нефть требует денег работодателей

Тулеген АСКАРОВ

Прошлогоднее поручение главы государства, данное им в послании народу Казахстана, изучить вопрос о введении обязательного медицинского страхования с переходом к солидарной ответственности государства, работодателя и работника за его здоровье, приобрело свой юридически оформленный вид в соответствующем законе, подписанном в Акорде на днях.

Вторая попытка была неизбежной

Напомним, что весной этого года в материале «ФОМС-2 или стоит ли Казахстану дважды входить в одну и ту же реку?» говорилось о том, что в отечественных реалиях очередная попытка создания такой системы является весьма рискованным проектом с высокой вероятностью его финансового банкротства. Основные причины, препятствующие деятельности ОМС, известны давно. В первую очередь это нежелание работодателей платить дополнительные взносы в эту систему, после того, как государство обязало их перечислять еще и 5% за работников в условно-накопительную систему, а также огромное количество так называемых самозанятых граждан, работающих в «теневой» экономике и не делающих никаких отчислений в накопительную пенсионную систему, не говоря уже об уплате налогов.

Кроме того, мы рассказывали весной читателям со ссылкой на выступление в Алматы Анны Вольт, генерального директора компании «WP German Med CARE», о значительных трудностях, с которыми столкнулась сейчас уникальная и высокоэффективная система ОМС Германии. Там из-за старения населения снижается число плательщиков страховых взносов при росте стоимости лечения, что грозит в итоге превышением затрат на функционирование этой системы над поступлениями в нее и последующим банкротством.

Напомним и о неудачной попытке запуска системы ОМС в нашей стране в 90-х годах прошлого века, завершившейся ее крахом. Тогда аккумулированные в фонде ОМС средства исчезли с банковских счетов, а руководитель этой организации – Талапкер Иманбаев – подался в бега, оказавшись в итоге в США. Казахстанское правосудие признало его заочно в хищении крупных средств ФОМСа, приговорив к 9-ти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с конфискацией имущества, а ФОМС был упразднен. В прошлом году после долгого молчания г-н Иманбаев дал интервью интернет-порталу Forbes.kz, обвинив в развале ФОМС покойного зятя президента Рахата Алиева.

По мнению г-на Иманбаева, тогдашняя система ОМС функционировала успешно, хищений в ней не было, финансовый механизм был прозрачным и понятным как для застрахованных в ней работников, так и врачам, работодателям и контрольным органам.

Сам он утверждает, что тогдашняя реформа была наиболее социально ориентированной и защитила право граждан на качественное медицинское обслуживание «без вытягивания денег из карманов населения». После краха ФОМС произошел возврат к распределительной системе. Почему спустя много лет власти Казахстана вновь решили попытаться внедрить систему ОМС, гадать не приходится, - как и в «лихих» 90-х, цены на нефть низки, а казна не может нести прежние расходы на здравоохранение.

Знакомая схема

Как бы то ни было, 16 ноября президент Казахстана поставил свою подпись под законом «Об обязательном социальном медицинском страховании» за номером № 405-V ЗРК, вступающим в действие с 1 марта следующего года. Исключение составили три его статьи - 5, 6 и 7-я, которые приобретут юридическую силу с 1 июля 2017 года. Статья 5 называется «Право на медицинскую помощь в системе обязательного социального медицинского страхования», 6-я – «Право выбора организации здравоохранения в системе обязательного социального медицинского страхования», а 7-я – «Медицинская помощь в системе обязательного социального медицинского страхования». Из этого легко понять, что в полном объеме система ОМС, точнее, ОСМС согласно новому закону, начнет работать не ранее, чем через полтора года.

Схема новой системы не особо отличается от механизма ФОМС, использовавшегося в 90-х годах. Плательщики отчислений и взносов в фонд социального медицинского страхования ФСМС должны переводить за счет собственных средств деньги в эту некоммерческую организацию. Далее ФСМС за счет аккумулированных отчислений осуществляет закуп и оплату услуг субъектов здравоохранения, которые оказывают затем населению медицинскую помощь в объемах и на условиях, предусмотренных договором. Кстати, такими субъектами могут выступать не только организации здравоохранения, но и физические лица, занимающиеся частной медицинской практикой и фармацевтической деятельностью.

Под стажем участия в этой системе понимается период, за который осуществлялась уплата отчислений и (или) взносов. Срок страхования определен как период, в течение которого сохраняется право на получение медицинской помощи в системе ОСМС при перерыве стажа участия. Гражданам, за которых не поступили отчисления и (или) взносы в ФСМС, либо которые не уплатили взносы в фонд, предоставляется гарантированный объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с Кодексом «О здоровье народа и системе здравоохранения».

Статус ФСМС определен как акционерное общество, единственным учредителем и акционером которого является правительство. Активы фонда, помимо оплаты расходов и мероприятий по оказанию медицинской помощи в системе ОСМС, могут размещаться в финансовые инструменты по перечню, определяемому правительством. Примечательно, что по закону активы фонда не могут быть предметом залога, взысканы по требованию кредиторов, предметом ареста или иного обременения имущества, взысканы инкассовым распоряжением по обязательствам фонда и третьих лиц, переданы в доверительное управление (исключение составляет только Нацбанк) и выступать предметом обеспечения исполнения не выполненного в срок налогового обязательства.

Зарабатывать ФСМС будет за счет комиссионного вознаграждения, получаемого от активов фонда. Предельная величина процентной ставки этого вознаграждения по закону ежегодно устанавливается правительством. Инвестиционная деятельность ФСМС осуществляется на основании договора доверительного управления с Нацбанком. При этом на последний возлагается обязанность вести учет всех операций по аккумулированию и размещению активов ФСМС, получению инвестиционного дохода и ежеквартальному предоставлению отчета о состоянии счетов и инвестиционной деятельности в соответствии с заключенным договором доверительного управления. А так как примерно такой же схеме Нацбанк управляет инвестиционным портфелем «ЕНПФ», то получается, что на фондовый рынок выйдет еще один солидный институциональный инвестор.

Право на медицинскую помощь в системе ОСМС предоставляется далеко не всем. По закону, оно охватывает граждан, за которых осуществлялась уплата отчислений и (или) взносов не менее двух месяцев за последние 12 календарных месяцев, предшествующих обращению за медицинской помощью в этой системе. Но при этом в статье 40 «Переходные положения» устанавливается, что с 1 января 2018 года срок уплаты отчислений и (или) взносов определен не менее 6 месяцев.

Следующая группа – те, кто обучался по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также организациях послевузовского образования в форме резидентуры до истечения 12 календарных месяцев, следующих за годом, в котором завершено обучение.

Третья группа - граждане, освобожденные от уплаты взносов в ФСМС в соответствии с пунктом 4 статьи 28. А таковых гораздо больше, чем работающих соотечественников, так как сюда отнесены дети, многодетные матери, награжденные подвесками "Алтын алқа", "Күміс алқа" или получившие ранее звание "Мать-героиня", а также награжденные орденами "Материнская слава" I и II степени, участники и инвалиды Великой Отечественной войны, инвалиды, лица, зарегистрированные в качестве безработных, лица, обучающиеся и воспитывающиеся в интернатных организациях, лица, обучающиеся по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также послевузовского образования в форме резидентуры, лица, находящиеся в отпусках в связи с рождением ребенка (детей), усыновлением (удочерением) новорожденного ребенка (детей), по уходу за ребенком (детьми) до достижения им (ими) возраста трех лет, неработающие беременные женщины, а также неработающие лица, фактически воспитывающие ребенка (детей) до достижения им (ими) возраста трех лет, пенсионеры, военнослужащие, сотрудники специальных государственных органов, сотрудники правоохранительных органов, лица, отбывающие наказание по приговору суда в учреждениях уголовно-исполнительной (пенитенциарной) системы (за исключением учреждений минимальной безопасности), и лица, содержащиеся в изоляторах временного содержания и следственных изоляторах.

Кстати, иностранцы и лица без гражданства, постоянно проживающие на территории Казахстана, а также оралманы, пользуются правами и несут обязанности в системе ОСМС наравне с гражданами нашей страны.

На кону – сотни миллиардов

Перейдем теперь к финансовому механизму ОСМС. В статье 14 в качестве плательщиков отчислений определены работодатели, включая иностранные юридические лица, осуществляющие деятельность в Казахстане через постоянное учреждение, а также филиалы, представительства иностранных юридических лиц. Плательщиками взносов являются государство, работники, индивидуальные предприниматели, частные нотариусы, частные судебные исполнители, адвокаты, профессиональные медиаторы и физические лица, получающие доходы по договорам гражданско-правового характера. При этом иностранцы и лица без гражданства, за исключением лиц, постоянно проживающих на территории Казахстана, и оралманы не являются плательщиками взносов.

Работодатели и налоговые агенты обязаны уведомлять работников и физических лиц, получающих доходы по договорам гражданско-правового характера, о произведенных ежемесячных отчислениях, а также удержанных и перечисленных взносах. Учет отчисления и взносов на базе индивидуальных идентификационных номеров будет вести недавно созданная Государственная корпорация «Правительство для граждан», она же обязана в течение трех банковских дней перечислить эти средства в ФСМС.

Взносы государства в систему ОСМС определены в виде процентной ставки от среднемесячной заработной платы, предшествующей двум годам текущего финансового года, которую определяет официальная статистика. С 1 июля 2017 года эта ставка составит 4%, с 1 января 2018 года поднимется до 5%, с 1 января 2023 года – до 6%, а с 1 января 2024 года – до 7%.

Отчисления работодателей, подлежащие уплате в ФСМС, привязаны к их расходам, выплачиваемым работникам в виде доходов. Здесь ставка с 1 января 2017 года определена законом в 2%, с 1 января 2018 года – 3%, с 1 января 2019 года – 4%, а с 1 января 2020 года – в 5%. Если исходить в качестве ориентира из размеров фонда заработной платы, составившего в целом по стране по итогам прошлого года 5 трлн. 191,1 млрд. тенге, то получаются весьма солидные поступления в ФСМС уже в 2017 году. Ведь 2% от указанной величины дают почти 104 млрд. тенге, а 5% дают 260 млрд. тенге! Между тем, размер фонда заработной платы не стоит на месте – в этом году согласно подсчетам статистиков, прирост составил за 9 месяцев 5,7% до 4 трлн. 4,1 млрд. тенге.

Взносы работников с 1 января 2019 года установлены в размере 1% от объекта исчисления взносов, с 1 января 2020 года – 2%. Индивидуальным предпринимателям, частным нотариусам, частным судебным исполнителям, адвокатам, профессиональным медиаторам и физическим лицам, получающим доходы по договорам гражданско-правового характера, платить в ФСМС придется сначала 2% от доходов с 1 января 2017 года. Через год эта ставка поднимется до 3%, с 1 января 2019 года – до 5%, а с 1 января 2020 года – до 7%.

Ежемесячный доход, принимаемый для исчисления отчислений и (или) взносов, не должен превышать 15-кратный размер минимальной заработной платы, установленной на соответствующий финансовый год законом о республиканском бюджете. В случае, если объект исчисления отчислений и (или) взносов за календарный месяц окажется менее МРП, то за основу берется один МРП.

На работодателей возлагается ответственность за предоставление декларации по индивидуальному подоходному налогу и социальному налогу, в которой отражаются сведения по начисленным отчислениям и (или) взносам. Кроме того, они обязаны ежемесячно не позднее 15 числа месяца, следующего за отчетным, предоставлять своим работникам сведения об исчисленных (удержанных) и перечисленных отчислениях и (или) взносах.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 30 ноября 2015 > № 1565853 Тулеген Аскаров


Узбекистан > Медицина > podrobno.uz, 26 ноября 2015 > № 1567265 Дилдора Мустафаева

На протяжении трех-четырех лет в Узбекистане ежегодно выявляется не более 4 тыс. новых пациентов с ВИЧ-инфекцией. А в этом году наметилась тенденция к снижению выявляемых случаев. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года их стало меньше почти на 100 человек, пишет газета Uzbekistan Today.

Как утверждает заместитель директора Республиканского центра по борьбе со СПИДом Дилдора Мустафаева, специалисты намерены обеспечить устойчивое снижение этого показателя.

– Что стало основой для улучшения эпидемиологической ситуации в стране?

– Повышение доступности квалифицированных медицинских услуг и эффективная работа по профилактике. В стране создан Республиканский центр по борьбе со СПИДом, который имеет филиалы во всех областях Узбекистана. Эти учреждения оснащены современным оборудованием, обеспечивающим высочайшую точность диагностики. Для удобства населения создано 59 межрайонных лабораторий. Децентрализовано обеспечение ВИЧ-инфицированных препаратами ретровирусной терапии. Раньше им приходилось ехать за лекарствами в областной центр, а теперь они получают препараты у врача инфекциониста по месту жительства. Стараемся внедрять в практику все инновации, которые позволяют улучшить качество жизни пациентов. К примеру, в 2006 году, когда в республике только начиналось внедрение ретровирусной терапии, больной должен был за сутки принять 12 капсул препарата, сегодня достаточно одной перед сном. В наших больницах есть несколько видов препаратов, и в случае их индивидуальной непереносимости, врачи могут подобрать лечение каждому пациенту.

Нам удалось добиться широкого охвата населения профилактическими мероприятиями, медицинское обследование на ВИЧ- инфекцию. Ее обязательно проходят трудовые мигранты, лица, вступающие в брак, доноров и беременные женщины. Это способствует выявлению заболевания на ранних стадиях и оказанию квалифицированной медицинской помощи, повышающей качество и продлевающей продолжительность жизни.

– Каким образом планируете обеспечить дальнейшее снижение новых случаев заболеваемости?

– Средняя продолжительность жизни ВИЧ-инфицированного – около 20 лет. антиретровирусная терапия позволяет продлить жизнь на 30-50 лет. Не менее важно и то, что антиретровирусная терапия способствует снижению риска передачи инфекции от больного к здоровому.

Уже на протяжении нескольких лет в Узбекистане используется методика, благодаря которой 99,8% детей, появившихся от ВИЧ-инфицированных матерей, рождаются здоровыми.

Есть проблема браков, которые создаются осознанно молодыми людьми, один из которых ВИЧ-инфицирован. Недавно из ВОЗ мы получили информацию о том, что разработаны методики, которые позволяют таким семьям прожить долгую и счастливую жизнь с минимальным риском заражения здорового супруга и рождением здоровых детей. В ближайшей перспективе они будут использоваться и в Узбекистане.

Более того, рассматривается вариант назначения антиретровирусной терапии всем ВИЧ-инфицированным. Сейчас основанием для ее назначения являются случаи, когда число СD-4 клеток в организме меньше 500.

– Почему же нас продолжают пугать СПИДом?

– В ВИЧ-инфекции действительно нет ничего хорошего. Она не излечима, а после 4-5 лет после заболевания у пациента появляются другие заболевания, чем дальше – тем чаще. Для повышения эффективности борьбы с заболеванием очень важно предоставлять людям информацию с учетом последних достижений медицины. Поэтому на сегодняшний день Республиканский центр по борьбе со СПИДом и его региональные филиалы ведут активную работу по повышению уровня знаний тех, кто принимает участие в просвещении населения. Большую часть наших помощников составляют учителя школ, лицеев, колледжей и вузов, а также врачи по формированию здорового образа жизни.

Темир Исаев

Узбекистан > Медицина > podrobno.uz, 26 ноября 2015 > № 1567265 Дилдора Мустафаева


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 26 ноября 2015 > № 1564274 Ижи Урбанец

Мы привносим новые стандарты

Как отечественным компаниям выйти на внешние рынки рассказал Ижи Урбанец

Поддержка фармацевтической индустрии сегодня воспринимается не только как традиционное инвестирование, но и вложения в национальную экономику страны. Ключевым фактором развития отрасли остается приверженность государства к политике инноваций: поддержка отечественных компаний на всех этапах производства, инвестирование в науку и развитие медицины. Молодые фармрынки, в число которых входит и Казахстан, могут занять свою нишу не только в странах ЕАЭС, но и в мире. Деловое издание «Капитал.kz» в беседе с Ижи Урбанцом, генеральным директором АО «Химфарм» (торговая марка SANTO Member of Polpharma Group), выяснило, как отечественным компаниям выйти на внешние рынки, а также скорректировать свои бизнес-процессы в условиях колебания курса.

- Ижи, пожалуйста, расскажите о себе.

- С 1 октября 2015 года я являюсь генеральным директором компании SANTO. Горжусь тем, что стал частью крупнейшей компании на фармацевтическом рынке Казахстана. Восхищен впечатляющими результатами, достигнутыми компанией, ее ценностями и сильной командой профессионалов. Кроме этого, я рад возможности жить и работать в Казахстане, так как это страна больших возможностей и хорошее место для жизни, особенно Алматы.

- Не так давно вы стали генеральным директором АО «Химфарм». Скажите, ждут ли компанию изменения в связи с вашим приходом? Планируете ли вы что-то менять в компании или ее стратегии на рынке?

- По итогам 9 месяцев 2015 года, по данным IMS Health, SANTO стала лидером фармацевтического рынка в денежном выражении, и я приложу все усилия, чтобы укрепить лидирующую позицию. Кроме этого, компания будет продолжать развитие крупнейшей долгосрочной инвестиционной программы в фармацевтической индустрии и расширять присутствие в других странах путем увеличения экспорта продукции, производимой в Южном Казахстане. В частности, сейчас мы расширяем свое присутствие на рынках Кыргызстана и Туркменистана. По итогам 9 месяцев 2015 года мы экспортировали 4,4 млн упаковок наших препаратов за рубеж.

- С какими проблемами сталкиваются на казахстанском рынке производители лекарств?

- Фармацевтический рынок Казахстана ничем не отличается от любых других рынков. На мой взгляд, местный рынок характеризуется множеством вызовов, которые диктует современная социально-экономическая ситуация. В частности, сейчас происходит интеграция и гармонизация законодательств в рамках ЕАЭС и рынок находится на стадии активного становления. Скоро на нем появятся новые игроки, поскольку общий рынок будет охватывать сразу несколько стран. Все это приведет к тому, что компании должны будут повышать конкурентоспособность своей продукции. Результатом станет внедрение международных стандартов производства и повышение качества препаратов, от чего в конечном итоге выиграют и наши потребители, и отечественная индустрия, и система здравоохранения в целом.

Говоря о мерах государственной поддержки казахстанского производителя, хотелось бы подчеркнуть, что вопрос обеспечения населения доступными и качественными лекарственными препаратами является вопросом национальной безопасности. Государство нас сильно поддерживает долгосрочными договорами на приобретение лекарственных средств в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи. На следующий год сумма закупки должна вырасти, что, на мой взгляд, показывает всю значимость и понимание государством местного производства лекарственных средств. Хотелось бы еще отметить, что мы, как компания, ответственны не только за производство и поставку лекарств, но и за развитие и поддержку молодых специалистов, докторов и студентов. Несколько лет назад мы запустили образовательный проект с целью повышения качества образования студентов и квалификации медицинских работников. И ежегодно более 500 человек участвуют в нашем образовательном проекте.

- Каковы основные тенденции развития фармрынка, на ваш взгляд? Как рынок будет развиваться дальше?

- Сложившаяся в стране экономическая ситуация, безусловно, оказывает влияние на все без исключения отрасли экономики Казахстана. В то же время необходимо отметить, что фармацевтические товары не только в Казахстане, но и в мире относят к товарам первой необходимости. В фармацевтической индустрии страны сегодня происходят значительные изменения в связи с интеграционными процессами в рамках ЕАЭС и гармонизацией законодательной базы. Считаю важным отметить, что Казахстан раньше других стран – участниц ЕАЭС запустил полномасштабную кампанию по переходу на стандарт GMP среди фармпроизводителей. Таким образом, мы получили конкурентное преимущество, имея уже готовые стандартизированные производства.

Ижи Урбанец по праву считается новатором в фармацевтическом мире. За его успешную профессиональную деятельность произошло немало значимых процессов. Так, в 1999 году в компании IVAX Russian Operations господин Урбанец расширил представительства компании в Таллине, Киеве, Риге, Загребе, Софии, Бухаресте, Вильнюсе, Ташкенте и Алматы. Ему удалось увеличить прибыль компании в пять раз за четыре года и расширить штат с 40 до 250 человек. В 2011 году в Чехии за рекордно короткое время под руководством Ижи Урбанца было осуществлено строительство и запуск одного из самых крупных заводов в мире Mega Plant на 12 млрд таблеток, предназначенных для рынка США. Его опыт работы на производстве и коммерции уникален для фармацевтического рынка. Профессиональный опыт Ижи Урбанца – это долгое и волнующее путешествие, полное вызовов, устремлений и достижений. За свой профессионализм и самоотверженное отношение к работе в 2010 году господин Урбанец получил Кубок лучшего менеджера в Чехии, на который претендовало 200 кандидатов.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 26 ноября 2015 > № 1564274 Ижи Урбанец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 23 ноября 2015 > № 1559954 Петр Багрия

Президент АПЛУ: "Преквалификация ВОЗ – это требование не международных организаций, а нашего Минздрава"

Интервью президента ассоциации "Производители лекарств Украины" Петра Багрия агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как украинские фармпроизводители оценивают введение системы закупок через международные организации?

Ответ: Вначале мы не увидели рисков, но в настоящее время мы не высказываем восторга, так как не имеем ответов на целый ряд важных вопросов. Фарминдустрия Украины, которая заплатила в бюджет больше всех налогов в расчете на одного работающего сотрудника, сегодня оказалась отстранена от участия в закупках, которые передаются международным организациям.

Вопрос: Вы ожидаете, что при международных закупках тендеры будут проведены хуже, чем в прошлые годы?

Ответ: Мы не говорим, что будет плохо, мы говорим о том, что процедура должна быть понятной и прозрачной, без ограничений. Самое главное, о чем говорит отечественная фармотрасль, и что ее тревожит: мы хотим принимать участие в прозрачном конкурсе и в прозрачных тендерах. Но вместо того, чтобы дать нам такую возможность, нам говорят, что мы должны пройти процедуру преквалификации ВОЗ, а ведь ни одно отечественное предприятие не преквалифицировано ВОЗ, а значит, отечественные компании автоматически исключаются из процесса.

Вопрос: Приходилось слышать оценки, что отечественные предприятия не хотели проходить преквалификацию ВОЗ, что им это было не интересно…

Ответ: Что значит – не хотели? Прежде всего, нужно понимать, что украинские фармпроизводители сегодня имеют более высокую оценку, чем преквалификация ВОЗ – они имеют сертификаты GMP. А правила GMP у нас полностью гармонизированы с Евросоюзом. Я не думаю, что у нас в стране найдется много примеров, где целые отрасли производят свою продукцию по стандартам ЕС. Фармпромышленность именно такой прекрасный пример. Кстати сказать, именно наша ассоциация сыграла ключевую роль в том, чтобы пациенты нашей страны имели доступ к качественным лекарствам, поскольку именно мы сделали все возможное и не возможное для того, чтобы правила GMP ЕС стали стандартами в нашей стране. Во всем мире этого сертификата достаточно, чтобы продавать свою продукцию где угодно. И подтверждением тому является тот факт, что украинские препараты поставляются в 62 страны мира, почти 20% украинских лекарств идет на экспорт и этот экспорт растет с каждым годом на 15%. Разве это не доказательство качества, эффективности и безопасности наших лекарств. Повторяю: их сегодня выбирают пациенты 62 стран мира. Это с одной стороны. А с другой стороны - нет сегодня в Украине другой такой отрасли, которая демонстрирует такой прогресс в развитии, в приросте экспорта и платит налоги в среднем 116 тыс. грн с каждого рабочего места. Задача страны - делать все возможное для успешного развития собственной фармацевтической промышленности! Что касается процедур преквалификации ВОЗ, то они были внедрены для стран третьего мира. Как правило, эту процедуру проходят производители из стран юго-восточной Азии для поставок в Африку. При таких поставках тоже предъявляется требование к качеству препаратов, и ВОЗ с помощью своей процедуры преквалификации гарантирует качество препаратов, которые ВОЗ поставляет в рамках своих гуманитарных миссий в страны третьего мира. Формально, в Украине этой процедуры нет, она не предусмотрена украинским законодательством, поэтому украинские компании не проходили преквалификацию.

Я уверен, что украинские фармзаводы прошли бы такую процедуру, если бы у них было на это время. Отечественная фармпромышленность попала в ситуацию, когда у нее есть препараты, которые она успешно продает как у себя в стране, так и на других рынках, в том числе Евросоюза, а теперь нам говорят: хотите дальше продавать свои продукты своему государству - пройдите процедуру преквалификации ВОЗ, потратьте на это огромные деньги и время. Мы говорим, что наши продукты продаются в Европе и мы, и вы это знаете. Нет! У нас процедуры, мы заботимся о пациентах. Может, мы и хлеб у себя будем покупать только преквалифицированый ВОЗ, ведь правильное питание это залог здоровья пациентов!?

Вопрос: А кто должен был сделать такое исключение?

Ответ: Требования к производителям разрабатывал Минздрав. На днях мы встречались с миссией ВОЗ, представители которой сказали, что они не выдвигали требований преквалификации, что они понимают наши обстоятельства и наши аргументы. Миссия ВОЗ подтвердила, что требования преквалификации – это требование нашего Минздрава, которое было заложено в перечне лекарств, которые Минздрав передавал международным организациям для закупки, и к которым прописывал требования.

Вопрос: В законе о международных закупках закреплено, что эти закупки должны проводиться по процедурам международных организаций...

Ответ: Процедура закупки и требования к участникам это разные понятия. Мы готовы следовать процедуре закупки международной организации. Позвольте нам это сделать, исключив дискриминационные требования.

Вопрос: Кому-то официально отказали?

Ответ: В настоящее время торгов еще не было, поэтому пока говорить об официальном отказе рано, но во время рабочих встреч нам сказали, что у нас нет преквалификации ВОЗ, поэтому ничего нельзя сделать.

Вопрос: На одной из последних публичных встреч представителей международных организаций с представителями фармобщественности в Минздраве, международные организации говорили, что готовы идти на какие-то уступки и просят подавать заявки, что для них главное цена. На что представитель одной из отечественных фармкомпаний, хотя они официально этого не подтвердили, сказал, что эта компания три года назад пыталась получить преквалификацию ВОЗ, но ВОЗ не ответил на заявку. В результате, по словам представителя отечественной фармкомпании, противотуберкулезные препараты, которые Минздрав всегда закупал у этой компании, при закупках через международные организации обойдутся бюджету в разы дороже.

Ответ: Согласно процедурам международных организаций, прежде всего, проводится преквалификация участников, и потом сравнение цены. Если следовать тому, что говорили на встрече, то получается, что они должны нарушить собственные правила, а это уже элемент коррупции, и на них подадут в суд компании, прошедшие преквалификацию.

Мне трудно комментировать цены на отдельные препараты от отдельных поставщиков. Реальные цены закупок покажут только реальные торги. Практика показывает, что в предыдущие годы цены у международных организаций, мягко говоря, не всегда были ниже, чем у МОЗ. Хочется верить, что в 2015 году международные организации купят дешевле.

Вопрос: Почему отечественные фармпроизводители говорят об этом только сейчас, почему не предупреждали о такой опасности в начале процесса, когда еще готовились подзаконные акты?

Ответ: Мы дискутировали, и мы не возражали против того, что к закупкам будут привлечены серьезные международные институции с опытом. Но когда мы увидели, что в требованиях к участникам торгов жестко выписано наличие преквалификациии ВОЗ для отечественных препаратов, мы заговорили об этом открыто и громко. Особенно, когда стало понятно, что требование преквалификации выдвинули не международные организации, а наш украинский Минздрав, мы сразу отреагировали - есть обращение к президенту, премьер-министру. С точки зрения бизнеса, международные организации, возможно, смогут через госзакупки завести в Украину некоторые очень дешевые препараты, чтобы забрать этот рынок, как это произошло с вакцинами - сегодня вакцин украинского производства просто нет, а импортные становятся все дороже.

Вопрос: Но ведь это произошло не сейчас, а несколько лет назад….

Ответ: Началось несколько лет назад и продолжает разрушаться и сегодня. Поэтому нельзя разрушать дальше то, что осталось и развивается. Фактически, вместо господдержки нас, производителей обвиняют, в том, что препараты дорогие, что мы получаем сверхдоходы и все время ссылаются на цивилизованные страны. При этом никто не говорит, что во всем цивилизованном мире государство стимулирует развитие фармотрасли через реимбурсацию, страховую медицину, другие механизмы. Такая уважаемая во всем мире организация как Мировой банк, проводя торги в рамках своих проектов по всему миру, среди прочих цивилизованных требований к участникам торгов, также требует стимулирования развития собственных экономик стран, где эти торги проводятся. Другими словами, предусмотрены преференции для локальных производителей. Эти преференции составляют до 15% стоимости. И именно, эти преференции служат, в том числе, фактором, стимулирующим развитие локального производства, притоку инвестиций в страну, доступу к новым технологиям, созданию рабочих мест, увеличению налоговых поступлений, и потом уже увеличению средств на финансирование, в том числе, и здравоохранения. А в данном случае Минздрав пишет дискриминационные требования к собственным производителям! Скажите, кто после этого придет к нам с инвестициями, с новыми технологиями, откуда возьмутся рабочие места? Как в таких условиях реализовывать политику импортозамещения, улучшать внешнеторговое сальдо? А ведь лекарственные препараты это вторая по величине (после газа) статья импорта для нашей страны. Уверен, что отечественная фармотрасль готова существенно уменьшить эту зависимость!

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию вокруг реимбурсации инсулинов, которая должна быть внедрена с 2016 года. Диабетические пациентские организации говорят, что в нормативных актах, которые будут сопровождать реимбурсацию, закреплено, что впервые выявленному пациенту будут назначать только отечественный инсулин, независимо от того, подойдет он ему или нет. Пациентские организации считают, что это нарушает права пациентов и лоббирует отечественную фарминдустрию.

Ответ: Фактически, нет отечественного и неотечественного инсулина. Например, одна международная компания производит инсулин на украинском заводе. Это отечественный инсулин или импортный? Если в нормативном документе Минздрава записано, что при выписке рецептов нужно отдавать предпочтение отечественным препаратам, на мой взгляд, это правильно. Если препарат некачественный, то государство просто не должно его регистрировать.

Я, например, когда прихожу в аптеку, отдают предпочтение отечественному препарату. Во- первых он дешевле, во-вторых, я точно знаю, что все наши фармацевтические лидеры делают качественные препараты. Один из наших отечественных производителей сегодня продает свой рентген-контрастный препарат в Европе, и его там покупают, в отличие от, наших, государственных больниц, где отдают предпочтению немецкому препарату, который дороже в разы.

Если речь идет о государственных деньгах, то нужно помнить, какими средствами может располагать государство, и какой уровень помощи оно способно обеспечить своим гражданам? Сначала государство должно дать необходимый уровень помощи всем без исключения гражданам, и только потом, говорить о каких-то экстра-услугах. Но сначала всем равный минимально необходимый доступ! Например, если говорить об инсулине, то нужно понимать, что только 5% пациентов используют очень дорогой аналоговый инсулин, но из 600 млн грн, которые выделяются на инсулины вообще, на аналоговый тратится 35% бюджета. При этом в стране есть люди, которые не получают даже самый простой инсулин! Это нормально?

Вопрос: Но аналоговый инсулин пациенты оценивают выше. Говорят, что, принимая его, они лучше себя чувствуют...

Ответ: Возможно, именно поэтому нам нужна система реимбурсации, которая развита в цивилизованных странах, предусматривающая возможность доплаты пациентом за препарат, который больше нравится, из своего кармана. Но пациенты должны понимать, что если государство дает им за счет госбюджета препараты, пациенты также обязаны выполнять требования государства. В той же Германии, если человек с избыточным весом и получающий бесплатный инсулин не выполнит предписание врача за месяц снизить вес, он теряет право на бесплатный инсулин, потому, что инсулин для него оплачивают налогоплательщики.

Вопрос: Если вернуться к преквалификации: почему отечественные фармпроизводители не сказали, что готовы пройти преквалификацию своих продуктов, если эти продукты действительно качественные?

Ответ: Украинские фармпроизводители достаточно открыто заявили о том что они готовы инвестировать временные и финансовые ресурсы для того чтобы получить преквалификацию ВОЗ. Они это сделают, и их не пугают какие-то дополнительные требования. Единственное, о чем они заявляют достаточно категорически, это о том, что для этого им нужно время – до закупок 2015 года они не успеют в любом случае, даже по процедуре. Если бы мы знали об этом, то подготовились бы заранее.

Мы считаем, что требования преквалификации ВОЗ к отечественному производителю - это давление и дискриминация, и что правительство и Минздрав не должны были этого допускать. Никто не ожидал, что передача закупок международным организациям и выведение их из сферы Минздрава на деле обернется такими последствиями для отечественной фармотрасли.

Вопрос: Когда приняли закон о международных закупках, почему отечественная фарма не дискутировала и не говорила об этих проблемах?

Ответ: Мы пытались высказать свои мнения, но нас не услышали. В Минздраве вам расскажут, что мы – фарммафия, и что фарммафия выступает против международных закупок.

Еще раз повторяю, мы не возражали против передачи закупок, мы выступаем за прозрачные процессы. Опять-таки, не понятен вопрос оплаты стоимости услуг международных организаций, которые будут закупать.

К примеру, препараты украинского производства Минздрав мог вообще закупить напрямую вообще без всяких наценок. Точно также, без наценок Минздрав мог бы купить инновационные или оригинальные препараты напрямую у их производителей, проведя с ними переговоры и добившись приемлемой цены. Доля таких препаратов в закупках Минздрава составляет не менее 1 млрд грн, и закупка напрямую у производителей позволила б сэкономить на комиссии для международных компаний, а в этом случае это минимум 50 млн грн. Разве это не повод задуматься?!

Вопрос: Как вы оцениваете национальные закупки, которые в 2015 году проводил Минздрав без участия международных организаций?

Ответ: Я не увидел в этих торгах никаких проблем. Эти закупки четко показали, что внутри Минздрава нет никаких кулуарных договоренностей, что сегодня все прозрачно и открыто: выиграл - выиграл, проиграл - проиграл. И что самое главное по результатам этих торгов пациенты страны уже начали получать препараты!

На наш взгляд, если хотели сделать процесс госзакупок более прозрачным, даже с участием международных организаций, нужно было просто дать им возможность участвовать в открытом конкурсе, упростить систему, ограничить перечень документов единственным – банковской гарантией. Сегодня мы видим, что для участия в закупках нужно предоставить много документов, и что нужно соблюдать формальные признаки, по которым, фактически, уберут много игроков.

Вопрос: Сегодня очень широко обсуждается тема дефицита препаратов для лечения гемофилии. Они закупаются централизовано. Почему, например, АПЛУ не может добиться, чтобы препараты, которых не хватает при госзакупках, присутствовали на розничном рынке, и их можно было купить в рознице?

Ответ: В настоящее время препараты для лечения гемофилии производятся в Украине, и украинский производитель, конечно, захочет принимать участие в госзакупках, и это также дополнительная гарантия того, что эти препараты появятся и в аптечной сети. Тем более, что украинские пациенты прекрасно понимают, что в Украине очень хорошая цена на гемофильные препараты. В нынешних кризисных условиях тем более не логично платить 5% комиссии международным организациям, если можно было бы получать препарат напрямую от производителей.

Вопрос: Вы все-таки скептически настроены в отношении международных закупок?

Ответ: Я не настроен скептически, у нас просто есть ряд вопросов. Во-первых, мы не видели публичной процедуры отбора международных организаций. Во-вторых, мы не понимаем размер их комиссии, не знаем, сколько препаратов можно будет закупить на выделенные деньги, хотя при этом некоторые международные организации уже получили предоплату.

Есть вопросы по номенклатуре закупок и опасения, что и в 2015 году в этом направлении ничего не поменялось, даже более того стало значительно хуже! Если раньше перечень препаратов определяли главные специалисты Минздрава, и по каждой программе была своя рабочая группа, и была хоть какая то ответственность, то сегодня есть одна рабочая группа, которая состоит из людей, которые вообще не понимают, что они покупают – один врач не может специалистом и в туберкулезе, и в онкологии и в СПИДе.

Вопрос: Почему АПЛУ не выступит с заявлениями о том, что номенклатура сформирована некорректно?

Ответ: Мы выступаем и открыто говорим обо всех проблемах. И наша ассоциация уже несколько лет выступает и говорит о немедленном введении в действие стандартов лечения и формуляров и что самое важное неукоснительное их соблюдение. Тогда и номенклатуры закупок на всех уровнях будут формироваться правильно и прозрачно, и пациенты будут получать качественное лечение, и врачи будут защищены от необоснованных обвинений в свой адрес. Кстати интересы производителей будут тоже учтены, так как они четко будут видеть перспективы рынка лекарственных препаратов и строить долгосрочные производственные программы. Но самое главное - выиграет система здравоохранения и пациент. А сегодня номенклатура, правила игры меняются постоянно, мы тоже не молчим!

И когда нас из-за требования преквалификации начали исключать из торгов, мы решили, что будем и об этом говорить. Мы хотим принять участие в закупках за средства бюджета, ведь мы этот бюджет наполняем. Только пять предприятий ассоциации, на которых работает почти 6400 человек, платят более 740 млн грн налогов. Я считаю, что мы достойны того, чтобы иметь равные возможности в госзакупках, не говоря о том, что многие страны делают преференции для своих производителей. Поэтому мы планируем провести совещание фармпроизводителей, и обратиться к руководителям страны с требованиями обеспечить отечественной фарминдустрии возможность участия в госзакупках.

Нужно понимать, что украинская фарма борется не за 5% рынка, именно такова доля государственных закупок в общем рынке лекарственных препаратов в Украине, а за шесть тысячработающих в отрасли человек и их семьи. Госзакупки, с точки зрения развития и перспектив здравоохранения, ничего не решают, но с точки зрения перспективы развития отечественного фармпроизводства – это ключевой момент. Они должны служить, в том числе, и сигналом потенциальным инвесторам идти в нашу страну, внедрять здесь новые технологии, создавать рабочие места, потому что в Украине это выгодно и для Украины это выгодно. Более того мы должны добиваться того, чтобы локальные фармкомпании должны иметь преференции, и это нормальная практика. Мы просим встречи с премьер-министром, мы скажем, что хотим на равных участвовать в торгах, и просим внести соответствующие изменения в законодательство.

Вопрос: Что будет, если к моменту такой встречи с руководством страны уже будут проведены торги?

Ответ: Мы живем в цивилизованном государстве и надеемся на то, что нас услышат. Мы категорически против того, чтобы пострадали пациенты. Поэтому сегодня мы поставляем много препаратов в качестве гуманитарной помощи, в частности, обеспечиваем население страны препаратами, которые сами не производим. Например, препараты для лечения гемофилии, в том числе у детей. Понимаем, что страна переживает не лучшие времена. Но с другой стороны на счетах Минздрава есть средства, почему должны умирать наши граждане?!

Вопрос: А если препараты, которые закупят международные организации, все-таки окажутся дешевле?

Ответ: Дешевле каких? Отечественных? Все может быть. Допустите сначала участие украинских фармацевтов в торгах, а потом посмотрим, что дешевле, и что дороже. Мы не возражаем против прозрачных закупок лекарств по низким ценам, тем более что международные организации заявляют о высоких требованиях к качеству. Таких высоких, что поставили вне игры целую отрасль страны, кстати, лучшую в Украине.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 23 ноября 2015 > № 1559954 Петр Багрия


Россия. ПФО > Медицина > agronews.ru, 21 ноября 2015 > № 1557418 Анатолий Ершов

Комментарий. Когда «болеет» …больница

Нижегородская городская клиническая больница №3, в народе больше известная как бывшая «обкомовская», специализируется на лечении пожилых людей. Соответственно ей присвоен статус геронтологического центра, где в плановом порядке принимают пациентов со всей области. Все годы геронтологический центр неизменно пользовался у населения доброй репутацией, здесь созданы необходимые условия для лечения «возрастного контингента», медперсонал опытный, грамотный.

Однако недавно поползли слухи, а потом появилась в СМИ информация, что в этой больнице отказываются лечить по полису обязательного медицинского страхования, рекомендуют пациентам оформляться в платные палаты (а какие у наших стариков доходы, всем хорошо известно!). Либо предлагается неопределенный вариант — «подождать с госпитализацией», причем, сколько на это понадобится больным людям времени, неизвестно. Как и следовало ожидать, с учетом областного масштаба деятельности этого медучреждения сразу разразился громкий скандал на всю Нижегородчину.

Сейчас по поручению министерства здравоохранения РФ специалистами Росздравнадзора и федерального Фонда обязательного медицинского страхования проводится проверка в больнице №3.

Как выясняется, план по госпитализации в этом медицинском учреждении сохранен на том же уровне, что и в прошлом году. При этом средства медикам возмещаются Фондом обязательного медицинского страхования не за койкоместа, а по объему госпитализации. Вышло так, что годовой план в 5098 госпитализаций здесь оказался выполненным досрочно (только за 9 месяцев прошли через стационар 4625 человек).

Как подтверждается, в клинике одно время госпитализация велась не в тех объемах, в каких требуется. Случаи отказа больным действительно имели место, но были единичными, поскольку в больнице пришлось придерживать госпитализацию. Некоторое время назад здесь обратились с просьбой увеличить годовой план, что и было сделано — клиника получила 300 госпитализаций дополнительно.

Не лишним будет сказать, что навязывание пенсионерам платного лечения в стационаре выглядит не столь уж безобидно. Так, за десятидневное пребывание в двухместной палате неврологического отделения надо заплатить 13 тысяч рублей, а двухнедельное лечение в терапевтическом отделении «потянет» более двадцати тысяч рублей.

В разгар скандала вокруг больницы №3 обязанности главного врача исполнял Алексей Волков, поскольку руководитель клиники Владимир Артемин находится на больничном. Решением регионального Минздрава А.Волков освобожден от прежних дополнительных обязанностей в связи с несоблюдением порядка госпитализации пациентов, он, как и прежде, остается в должности зам. глав врача по медицинской части. С 10 ноября обязанности главврача больницы №3 возложены на заведующую неврологическим отделением Дину Шакурову. Чем завершится эта неприглядная история, станет известно после окончания проверки работы этой клиники специалистами.

А вот еще одна, не менее резонансная история, связанная с недавним увольнением главврача роддома №4 в областном центре. Поводом для столь сурового решения послужили результаты служебной проверки работы в нынешнем году этого учреждения, когда были «выявлены дефекты планирования финансово-хозяйственной деятельности из-за отсутствия контроля за ситуацией со стороны руководства роддома №4».

Дело в том, что здесь рожениц обязали приобретать за собственные деньги «акушерские наборы»: медицинские принадлежности, предметы одежды и гигиены. Причем, делалось это совершенно открыто — в приемном покое для рожениц было вывешено даже соответствующее объявление, хотя все это является противозаконным.

Вмешалась областная прокуратура, которая провела проверку появившейся информации в СМИ о дополнительных требованиях к госпитализации рожениц в роддоме №4. «В связи с выявленными нарушениями министру региона внесено представление об устранении нарушений федерального законодательства и о привлечении к дисциплинарной ответственности виновных должностных лиц. Кроме того, поставлен вопрос о пресечении возможной незаконной практики в иных подведомственных министерству учреждениях здравоохранения», — отмечает областная прокуратура.

Сейчас обязанности главврача роддома №4 исполняет главный акушер-гинеколог Нижегородской области Ольга Мануйленко. Как сообщают в областном Минздраве, в настоящее время это учреждение работает в обычном режиме, помощь оказывается бесплатно в рамках программы госгарантий.

Настоящим криминалом обернулись скандальные события в поликлинике Ленинского района, где недавно был осужден один из медиков за мошенничество. В конце 2012 года, используя свои служебные полномочия, он не внес в кассу медицинского учреждения 112 тысяч рублей, полученных от пациентки за оказание платных стоматологических услуг. Только после того, как женщина обратилась в суд с жалобой на качество оказанных услуг, факт мошенничества вскрылся. Горе-эскулапу суд назначил наказание в виде двух с половиной лет лишения свободы условно.

Автор: Анатолий ЕРШОВ, «Крестьянские ведомости» Нижегородская область

Россия. ПФО > Медицина > agronews.ru, 21 ноября 2015 > № 1557418 Анатолий Ершов


Россия. СКФО > Медицина > premier.gov.ru, 13 ноября 2015 > № 1549571 Дмитрий Медведев

Заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа.

О развитии здравоохранения на Северном Кавказе.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день! У нас сегодня заседание нашей комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского округа. Встречаемся в Махачкале. Мы только что посетили древний Дербент, посмотрели, как праздновали годовщину. Собственно, это только начало очень большой работы по восстановлению. Но хочу сказать: там есть жизнь, есть уже результаты, выглядит всё достойно, и памятники древности, и улицы многие привели в порядок. Будем рассчитывать на то, что совместными усилиями и республики, и федерального центра и этот самый древний город нашей страны будет приведён в порядок.

Сегодня мы рассмотрим некоторые другие вопросы. В частности, наше сегодняшнее заседание посвящено развитию здравоохранения на Северном Кавказе. Участвуют губернаторы, руководители республик, члены Правительства, которые непосредственно занимаются развитием этой сферы. Вы все хорошо знаете, какая работа здесь была сделана. Далеко не всё пока удалось, есть и проблемы, и результаты. Обсудим, какие меры необходимо принять.

Если говорить в целом по округу, по основным показателям в сфере здравоохранения, то цифры в общем-то неплохие, прежде всего те, которые касаются демографической ситуации. Северный Кавказ остаётся у нас признанным лидером по долголетию, тому есть и естественные причины. Средняя продолжительность жизни по цифрам здесь составляет больше, чем в других местах. Но есть и некоторые проблемы. Младенческая смертность хотя и снизилась почти на 14%, однако остаётся самой высокой среди федеральных округов – в полтора раза выше, чем в стране в целом. У нас показатели по Российской Федерации 6,6, а здесь, в Северо-Кавказском округе, почти 10%. Где-то лучше, где-то хуже, но в целом показатели пока не очень хорошие.

О чём это говорит? Очевидно, что просто наблюдения детей медицинскими работниками недостаточно, необходимо принять все меры по коренному улучшению этой ситуации. Обсудим, что можно ещё сделать дополнительно, с учётом того, что в округе пока не хватает специалистов: педиатров, детских онкологов, психиатров, фтизиатров, кардиологов. И в целом надо признаться, что обеспеченность Северного Кавказа врачами – а здесь эта цифра 34,5 на 10 тыс. населения – ниже, чем среднероссийский показатель, который составляет около 40, и наименьшая среди остальных федеральных округов. Такая же ситуация наблюдается и со средним медицинским персоналом, здесь где-то 81,5 на 10 тыс. населения коэффициент (88 – в среднем по Российской Федерации).

Конечно, нужно думать и о лучшем мотивировании выпускников медицинских учебных заведений, чтобы у них были основания оставаться и стараться работать именно на Кавказе, и о привлечении специалистов сторонних в той мере, в какой это возможно.

Ещё одна проблема – ситуация с обеспечением пациентов некоторыми видами препаратов, в том числе обезболивающими лекарственными препаратами. Это прежде всего касается онкологии, но не только. По данным за девять месяцев этого года, в целом по Северному Кавказу только 18% от числа нуждающихся в обезболивании пациентов такие препараты получали. Это цифра на самом деле плохая, это цифра абсолютно недостаточная. Понятно, что мы находимся в жёстких финансовых условиях – я имею в виду и регионы тоже, и республики Северного Кавказа, денег даже на такие программы нам не хватает, но обеспечение лекарственными препаратами является одной из главных задач.

По этому показателю необходимо будет оценивать и профессиональную пригодность, и служебное соответствие конкретных должностных лиц в системах регионального здравоохранения. Просил бы на это обратить внимание Министерства здравоохранения, потому что эти показатели на самом деле тяжёлые и здесь необходимы кардинальные решения, кардинальные усилия. Нужно заранее подумать о тех, кто особенно остро нуждается в помощи, и это нужно делать, несмотря ни на какие финансовые трудности, потому что действительно это ключевые факторы здравоохранения.

По понятным причинам финансовые трудности всё равно влияют, имеется дефицит финансового обеспечения территориальных программ государственных гарантий бесплатного оказания людям медицинской помощи. Причём дефицит этот формируется из-за недостатка средств, которые перечисляются региональными бюджетами на реализацию программы. Текущий год тоже не стал в этом смысле исключением. Минздрав предлагает определённые меры по улучшению ситуации. Обсудим эти предложения после доклада Министра здравоохранения.

Также обсудим целый ряд других вопросов, как мы с вами обычно и делаем в рамках заседания правительственной комиссии.

Давайте сначала выслушаем сообщение Министра здравоохранения, а потом попрошу высказаться руководителей республик и Ставропольского края. Пожалуйста, Вероника Игоревна.

В.Скворцова: Спасибо большое. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Прошло практически ровно три года с момента, когда мы в Махачкале обсуждали вопросы здравоохранения в Северо-Кавказском округе.

Д.Медведев: Так получается, что мы вопросы здравоохранения всё время в Махачкале обсуждаем. Но, может, это и хорошо. Тогда встречались в медицинском вузе.

В.Скворцова: И тогда мы определили первоочередные задачи, пути их решения. Сегодня мы можем подвести определённые итоги трёхгодичной работы и сказать о том, что многое изменилось к лучшему и в состоянии здоровья населения Северо-Кавказского федерального округа, и в организации здравоохранения. Вместе с тем, Дмитрий Анатольевич, как Вы уже отметили, сохраняется ряд проблем, на которых я хотела бы отдельно остановиться.

Прежде всего необходимо подчеркнуть особенности возрастной структуры населения Северо-Кавказского федерального округа. Это более молодое население по сравнению с Российской Федерацией в целом. Удельный вес детей в структуре составляет 24%, а доля пожилого населения – лишь 16%, тогда как в целом по стране обратная ситуация – 17 и 23,5% соответственно.

Этим во многом объясняется сложившаяся в СКФО демографическая ситуация – более высокая рождаемость и более низкие показатели общей смертности. Нужно сказать, что относительное исключение составляет лишь Ставропольский край, где возрастной состав и демографические показатели приближены к среднероссийским.

За три года младенческая смертность в округе снизилась на 19,2% (на конец 2014 года с 14,6 до 11,8 на тысячу родившихся живыми детей), за девять месяцев текущего года – ещё на 14% (до 9,9 промилле). Материнская смертность за три года снизилась на 9,4% (фактически с 14 до 12,6 на 100 тыс. родов).

Вместе с тем, как Вы отметили, Дмитрий Анатольевич, в целом в стране эти показатели существенно ниже, поэтому, конечно, нам нужно продолжать активную работу, механизмы все отработаны и мы, в общем, на пути к лучшим результатам.

В Северо-Кавказском федеральном округе до сих пор продолжается формирование трёхуровневой системы оказания медицинской помощи. Совместно с регионами проведена работа по анализу территориального планирования медицинской инфраструктуры, и на сегодняшний день дефицит медицинских организаций первичного звена – ФАПов, фельдшерских пунктов, врачебных сельских амбулаторий – составляет около 300 единиц. Дефицита нет в Кабардино-Балкарской Республике, Ингушетии и Карачаево-Черкесии. Самая сложная ситуация в Ставропольском крае, где фактически сосредоточен дефицит – две трети от общего дефицита по округу. Очевидно, что в этом случае страдает амбулаторная помощь населению и число амбулаторных посещений на одного жителя в год в Северо-Кавказском округе пока остаётся сниженным по сравнению со среднероссийским – 7,6 против 9,1.

В то же время число профилактических посещений существенно выросло, особенно за 2014–2015 годы, и дошло фактически до среднероссийской нормы. Охват диспансеризацией населения округа составляет 82%. Еженедельный мониторинг эффективности работы участковой службы, который Минздрав проводит с апреля текущего года, показал, что средняя численность прикреплённого населения на терапевтическом участке составляет по округу 1991 человек. Самая высокая – в Дагестане, примерно 2300, в Ставропольском крае – 2230, при расчётном нормативе 1800. Результаты данного мониторинга свидетельствуют о повышенной интенсивности работы скорой медицинской помощи. При среднем по стране показателе 6,5 вызова в неделю на один терапевтический участок в округе этот показатель существенно выше, что свидетельствует о недостаточном диспансерном наблюдении лиц с хроническими заболеваниями и, по сути, замещении работы первичного звена дорогостоящей скорой помощью по любому, в том числе неэкстренному, поводу.

Обеспеченность населения округа койками приближена к оптимальной. Среднее число дней занятости койки в году – 327, длительность лечения пациента соответствует среднероссийским показателям. При этом есть исключения. Исключением является Республика Ингушетия, где обеспеченность койками низкая и составляет 49 на 10 тыс. населения, то есть практически в 2 раза ниже, чем по России, а также Кабардино-Балкария, где обратная ситуация: необоснованно завышенная обеспеченность койками – более 83 на 10 тыс. населения.

Для оказания медицинской помощи пациентам с острыми сердечно-сосудистыми заболеваниями и пострадавшим от дорожно-транспортных происшествий за последние три года в округе были созданы 22 сосудистых центра, 16 первичных и 6 региональных, и 56 травмоцентров разного уровня. Хотя формально создана необходимая инфраструктура, маршрутизация пациентов до сих пор часто нарушается. 34% больных с острым коронарным синдромом, 9% больных с инсультами, 22% пострадавших при ДТП госпитализируются в непрофильные учреждения. Конечно, я хотела бы обратить внимание глав всех субъектов Российской Федерации на необходимость выполнения обязательных для всей страны порядков оказания медицинской помощи.Для этого эта инфраструктура создавалась.

В соответствии с поручением Правительства Минздравом совместно с главными внештатными специалистами разработана и внедрена система ежемесячного мониторинга ключевых индикаторов качества медицинской помощи, непосредственно влияющих на смертность от основных причин. Уже за короткий период (с мая по сентябрь 2015 года) выявлены существенные положительные тенденции в оказании медицинской помощи населению. На 27% увеличилась доля больных с острым коронарным синдромом, которым выполнен своевременно тромболизис – это почти 700 дополнительно спасённых жизней. На 15% вырос объём стентирований и ангиопластик, которые относятся к высокотехнологичной медицинской помощи, – практически на тысячу человек. В пять раз увеличилась доля больных с ишемическим инсультом, которым проводится системный тромболизис. Тем не менее этот показатель в несколько раз ниже, чем средний по Российской Федерации, и здесь нужно работать дальше.

Увеличилась и доля пострадавших в результате ДТП, госпитализированных по адресу в травмоцентры первого и второго уровня, – на 1,5 тыс. человек. Однако если увеличение по округу составило 2,4%, то по стране – на 12%. И хотелось бы поблагодарить Ставропольский край за то, что вы достигли максимального в стране роста – на 33%.

В 2014 году в округе высокотехнологичную помощь получили 25 тыс. человек, что почти на 3% больше, чем в 2013 году. За девять месяцев текущего года – 19 тыс. человек, и прогноз до конца года – почти 28 тыс. человек. Вместе с тем по подушевому нормативу это на 22% ниже среднероссийского уровня, что свидетельствует о недостаточном направлении всех нуждающихся на высокотехнологичное лечение.

Важно отметить, что в пределах самого округа высокотехнологичную помощь получили всего 20%, 80% получили помощь в других регионах страны. При этом в Ингушетии – всего 1%, в Кабардино-Балкарии – 2%, в Карачаево-Черкесии и Чеченской Республике – 4%.

В целом обеспеченность врачами в Северо-Кавказском федеральном округе несколько ниже, чем в стране, – 34,5 на 10 тыс. населения, но с учётом того, что 80% объёмов высокотехнологичной медицинской помощи жителям округа оказывается вне пределов округа, это количество при правильной сбалансированности достаточно для оказания медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий. Хотелось бы только отметить, что в Чеченской Республике обеспеченность врачами остаётся низкой – 25,3 на 10 тыс. населения, но при этом за девять месяцев этого года динамика положительная в Чеченской Республике, чрезвычайно высока, это седьмое рейтинговое место среди всех регионов нашей страны. В Республике Северная Осетия (Алания) избыточное количество врачей – в 1,5 раза превышает среднероссийский показатель и в 1,8 раза – средний показатель по округу.

Обеспеченность сельского населения врачами выше, чем в стране. Положительно отразилась на кадровой ситуации реализация программы «Земский доктор». За период реализации с 2012 по 2014 год практически 2 тыс. молодых специалистов пришли работать в сельские населённые пункты и рабочие посёлки.

Хотелось бы поблагодарить глав регионов Северная Осетия (Алания) и Ставропольский край за то, что эти два региона полностью обеспечили реализацию программы «Земский доктор» в соответствии с запланированными объёмами и решили проблему с сельскими врачами на своих территориях.

В то же время в 2015 году существенно замедлилась реализация программы «Земский доктор», и на 1 ноября заключены договоры только в Чеченской Республике и Ставропольском крае, что составляет 10% от общей численности запланированного объёма по округу.

Обеспеченность населения средним персоналом ниже среднероссийского показателя. Как Вы и сказали, Дмитрий Анатольевич, особый дефицит отмечается в Чеченской Республике и в Ставропольском крае. Хотелось бы напомнить всем, что подготовка среднего медицинского персонала относится к исключительной компетенции регионов и в Северо-Кавказском федеральном округе работает 17 медицинских колледжей и училищ. На сегодняшний день только Чеченская Республика и Ставропольский край предусмотрели увеличение приёма на 2016–2017 годы на 12% и 10% соответственно. Необходимо это сделать и в других регионах.

Вузовская подготовка медицинских и фармацевтических кадров для системы здравоохранения осуществляется в каждом регионе округа в четырёх вузах Минздрава (это Ставропольский медицинский университет, Дагестанская и Северо-Осетинская медицинские академии, Пятигорский филиал Волгоградского университета), и в год обучается 16 тыс. студентов. Кроме того, в шести медицинских факультетах Министерства образования – 2450 студентов в год и двух негосударственных вузах – 360 человек в год. Кроме того, представители Северо-Кавказского федерального округа учатся ещё в 22 вузах страны в других регионах.

С учётом кадровой потребности регионов Минздрав ежегодно выделяет бюджетные целевые места, они указаны в слайде, я не буду перегружать цифрами. В отличие от других регионов востребованность этих мест, к сожалению, по округу не превышает 60%.

Особенно это странно, когда речь идёт о тех регионах, где не хватает тех или иных специалистов.

Эффективность целевого приёма по Северо-Кавказскому округу самая низкая в стране. 48% окончивших обучение по целевым программам интернатуры, ординатуры возвращаются в республики на рабочие места, а в стране этот показатель – 86%. Безусловно, над этим надо работать, и работать над тем, чтобы договоры, которые вы заключаете с вузами и, соответственно, с абитуриентами, с их родителями, абсолютно соответствовали типовому юридически выверенному финансовому договору.

Для обеспечения качества подготовки врачей Минздравом создан научно-образовательный медицинский кластер округа, ядром которого является Ставропольский государственный медицинский университет. Мы надеемся, что использование перекрёстных образовательных технологий, перекрёстного контроля позволит выровнять уровень подготовки специалистов и подготовить за 2016 год специалистов государственной аккредитации, которая поэтапно вводится с 2016 года. На это я хотела бы обратить особое внимание.

В части показателей заработной платы по итогам первого полугодия 2015 года в пяти субъектах округа по всем категориям работников уже достигнуты целевые показатели, установленные региональными «дорожными картами». Несколько отстают показатели в республиках Ингушетия и Северная Осетия – Алания, но по итогам года целевые показатели будут выполнены.

Для устранения необоснованной дифференциации зарплат с 2014 года со всеми регионами страны проводится работа по оптимизации структуры заработной платы. На сегодня полностью нормализована структура зарплаты с увеличением доли выплат по окладам только в Ставропольском крае. Система введена с 1 июля 2015 года. В Республике Дагестан система также разработана и уже утверждена, в остальных пяти регионах системы разработаны, но не утверждены и планируются сроки введения только на начало 2016 года.

Анализ реализации льготного лекарственного обеспечения отдельных категорий граждан за счёт средств федерального бюджета за трёхлетний период показывает, что значительно повысилась доступность лекарств и улучшилось управление товарными запасами лекарственными. Ситуация с отсроченными рецептами существенно улучшилась, в настоящее время стабильная.

Однако необходимо обратить внимание, что средняя стоимость одного выписанного рецепта в Северо-Кавказском федеральном округе значительно превышает среднюю стоимость рецепта в целом по Российской Федерации, в некоторых регионах в шесть-семь раз, и, безусловно, это требует очень серьёзного анализа. В целях экономии бюджетных средств всех уровней и выравнивания цен на лекарства следует обеспечить переход на централизованные закупки лекарственных препаратов, на которые в настоящее время полностью перешли только Кабардино-Балкария и Ставропольский край. Необходимо также провести мероприятия по рациональному назначению лекарств только по международным непатентованным наименованиям и особое внимание уделить закупке дженериков.

Следует также отметить неравномерность ситуации в округе с обеспечением пациентов со злокачественными образованиями обезболивающими, о чём сказал Дмитрий Анатольевич, – это и наркотики, и другие неинвазивные анальгетические препараты центрального действия. В среднем по округу обеспеченность соответствует среднероссийской, но есть регионы, где она существенно ниже – в шесть-десять раз. Я не буду их называть, но срочно нужно исправлять ситуацию. Для того чтобы легче было её исправлять, Министерство здравоохранения, Росздравнадзор и каждый регион открыли горячую линию, и в течение суток мы обязаны разбираться с каждым случаем. Но если кто-то переносил сильную боль, вы представляете, что такое даже сутки её терпеть. Поэтому я ещё отдельно прошу внимание на это обратить. И хотела бы, Дмитрий Анатольевич, сказать, что это совсем не дорого, это не то, что требует больших ресурсов, это просто требует человеческого внимания и хорошей организации дела.

Выявлены также нарушения с использованием дорогостоящего медицинского оборудования, примерно в половине регионов округа. Простой компьютерных томографов, магнитно-резонансных томографов, ангиографов – конечно, это абсолютно непозволительное дело. Как правило, когда мы разбираемся с ситуацией, выясняется недостаток кадрового состава диагностических служб. И я ещё раз хочу подчеркнуть, вы не используете те возможности, которые федеральные органы вам предлагают, по целевому приёму, пожалуйста, обратите на это внимание.

Финансовое обеспечение ОМС в регионах Северо-Кавказского федерального округа отличается от других регионов тем, что регионы меньше собирают взносов, чем получают денег из федерального ОМС. Вот эта разница в целом по округу составляет 12 млрд рублей. И я хотела бы отметить, что особенно она выражена в Республике Дагестан, которая получает больше на 4,4 млрд по сравнению с собранными взносами, и в Ставропольском крае – на 2,6 млрд. Как Вы уже сказали, Дмитрий Анатольевич, нас очень беспокоит то, что за 2014–2015 годы сформировался значительный дефицит собственных обязательств регионов по тем обязательствам, которые не перекрываются ОМС: это туберкулёз, психиатрия, наркология, это амбулаторное обеспечение лекарственными препаратами. И на 2016 год в проектах вы уже запланировали дефицит 63%, а четыре региона округа – более чем 60%.

Хотелось бы ещё раз, во-первых, указать на риск невыполнения прямых обязательств и повторить прямое поручение Президента Российской Федерации, которое на этой неделе прозвучало по результатам совещания ОНФ, о том, что все главы субъектов Российской Федерации должны обеспечить бюджет по здравоохранению не ниже уровня 2015 года. Строительство объектов системы здравоохранения в субъектах округа осуществляется в рамках двух программ – «Модернизация здравоохранения» (это перинатальные центры) и «Развитие Северо-Кавказского федерального округа».

По перинатальным центрам. У нас все главы дали гарантии, Дмитрий Анатольевич, что центры будут введены в конце 2016 года. Есть специальный слайд в презентации в отношении того, как идут дела, и мы следим за этим. В отношении всех остальных инвестиционных проектов. 23-й слайд обозначает те 10 приоритетных, которые были отобраны на федеральном уровне, с учётом не только особенностей трёхуровневой системы, но и медико-демографических показателей и показателей эффективности деятельности системы в целом.

На этом я хотела бы закончить, сказав о том, что действительно ситуация меняется в лучшую сторону, но я просто призываю всех и к правильному планированию, и к контролю за организацией и непосредственным оказанием качественной медицинской помощи. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Вероника Игоревна. Вот такая картинка, она в чём-то лучше, чем мы с вами, коллеги, обсуждали здесь же, в Махачкале, несколько лет назад. В чём-то остаются проблемы, о которых министр только что доложила. Мы встретились для того, чтобы обсудить, как их решать, где есть ресурсы, которые мы могли бы использовать. И есть кричащие проблемы, о которых сказала министр, имеются в виду обезболивающие. Потому что это, собственно, святая обязанность – снабжать всех, кто лечится, такого рода препаратами. Как справедливо сказано, они не фантастических денег стоят, несмотря на то, что их оборот ограничен – специальное регулирование со стороны государства применяется, потому что речь идёт о сильнодействующих или наркотических средствах, – тем не менее это не огромные деньги, обращаю на это внимание руководителей. Хочу, чтобы вы посмотрели по своим бюджетам здравоохранения и решение приняли.

Теперь попросил бы вкратце высказаться – если есть, конечно, что специально подчеркнуть, – руководителей территорий, которые входят в Северо-Кавказский округ. Рамазан Гаджимурадович, с вас начнём. Мы у вас в гостях.

Пожалуйста.

Р.Абдулатипов: Спасибо, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Уважаемые коллеги! Спасибо за приезд в Дагестан! Это означает, что Правительство Российской Федерации продолжает уделять огромное внимание республике, для нас это очень ценно, очень важно. Правительство провело огромную работу по восстановлению Дербента, и сегодня нам было приятно, что Председатель Правительства дал позитивную оценку той работе, которая проведена, и мы эту работу продолжаем на ближайшие два года. Мы уже отработали фактически программу, и в ближайшее время представим Минкавказу и Правительству Российской Федерации. Одновременно хочу поблагодарить, Дмитрий Анатольевич, Вас за то, что Вы выпустили целый ряд важных документов по Дагестану. Если даже за этими документами не будет большого финансирования, для нас важна была такая политическая поддержка – и постановление Правительства, и программа развития Республики Дагестан до 2025 года.

Для нас очень важно, что сегодня в Дагестане проходит обсуждение проблем здравоохранения. Я хочу поблагодарить Веронику Игоревну, которая уделяет республике действительно очень большое внимание. За последние три года она несколько раз побывала в Дагестане и обратила наше внимание на целый ряд недостатков. И то, что сегодня в докладе прозвучало, это сделано совместно с Министерством здравоохранения Российской Федерации.

В Республике Дагестан достаточно позитивная динамика развития по целому ряду направлений, но вместе с тем, конечно, для нас очень большое значение имеет состояние здравоохранения.

Вообще, когда я изучал эту проблему, я столкнулся с тем, что дело даже не столько в количестве коек, количестве врачей на 10 тыс. человек и так далее. Качество работы врачей существенно снизилось за эти годы после развала Советского Союза. Многие уезжают за медицинской помощью в другие регионы именно из-за такого отношения докторов. Поэтому мы достаточно большое количество главных врачей поменяли. Мы пригласили специалистов из Москвы и Санкт-Петербурга и таким образом налаживаем работу целого ряда лечебных учреждений. За последние три года мы сдали 55 объектов здравоохранения. Я думаю, что в перспективе мы это можем и должны сделать. Особенно из программы «Юг России», Дмитрий Анатольевич, у нас немного выпадает и онкологический центр, и детская республиканская клиническая больница. Нам обязательно нужен республиканский противотуберкулёзный диспансер, потому что это заболевание достаточно активно развивается в Республике Дагестан, к сожалению, и мы в этом нуждаемся. Сегодня я разговаривал с Александром Геннадьевичем (А.Хлопониным), он сказал, что эти вопросы будут решены, в программу они включены и в ближайшие годы эти вопросы будут решаться.

Следующий момент. Нам удалось обозначить динамику снижения общей смертности населения за девять месяцев 2015 года. Нам удалось снизить существенным образом детскую смертность, хотя общий показатель выше, чем в среднем по России. Мы большую работу за этот период провели и сегодня в истории здравоохранения Дагестана самый низкий уровень детской смертности.

Вы знаете, что у нас достаточно высокий уровень рождаемости в республике: ежегодно 52 тыс. – естественный прирост населения. При этом по средней продолжительности жизни мы на первых местах в Российской Федерации. Вместе с тем мы уделяем внимание прежде всего доступности и качеству медицинской помощи. Здесь говорили (мы и с Вероникой Игоревной обсуждали этот вопрос) о том, что не хватает средних медицинских работников. Я как бывший средний медицинский работник должен сказать, что у нас есть традиции, которых нет в других системах. У нас обязательно около любого врача закреплена медицинская сестра, которая целый день находится около него, и неизвестно, зачем она там находится. Если процедуры – для этого есть процедурный кабинет, если надо выписать рецепт – для этого врач нужен. Мы об этом говорили. Мне кажется, если мы освободим медицинских сестёр от закрепления к врачам, у нас дефицита средних медицинских работников не будет.

Очень важно, что мы в Дагестане с помощью Министерства здравоохранения Российской Федерации наладили высокотехнологичную медицинскую помощь. В настоящее время такую помощь оказывают девять медицинских организаций, и хочу отметить, что пять медицинских учреждений получили лицензию на этот вид деятельности в 2014–2015 годах.

Несмотря на низкую бюджетную обеспеченность Республики Дагестан – мы исторически лет 20 занимаем последние места в Российской Федерации, – мы всё-таки повысили уровень заработной платы и выполнили все индикативные значения и по врачам, и по средним медицинским работникам, и по младшему медицинскому персоналу. В этом плане указ Президента выполняется.

Увеличиваются дополнительные расходы, о чём здесь было сказано: 4,4 млрд по медицинскому страхованию. Здесь тоже, когда мы начали разбираться, у нас получается 1,6 млн неработающих. На самом деле, если уточнить эти цифры… Почему такие цифры возникали – эти цифры возникли тогда, когда мы полностью получали средства из федерального бюджета. И чем больше мы показывали число неработающих, тем больше оттуда денег. А когда нам пришлось финансировать, эти цифры уже работают против нас, и, соответственно, это всё надо уточнять.

И вообще, мне кажется, что страховая медицина где-то себя оправдывает, но во многих моментах надо ещё раз уточнить, насколько эффективна страховая медицина в стране. Я сейчас не буду говорить о материальной базе, это наша общая проблема, но вместе с тем мне хотелось бы сказать, что (мы тоже обсуждали с Вероникой Игоревной, она нас поддержала тоже) есть очень много поликлиник, в которых можно открыть дневной стационар. У нас статистика о том, сколько коек на 10 тыс. населения, по-моему, давным-давно устарела, потому что дневной стационар может обслужить огромное количество людей, и необязательно, чтобы люди круглые сутки находились в больнице. Эту задачу мы тоже решаем: у нас на 20–30 коек есть дневные стационары в целом ряде поликлиник.

Хочу ещё раз поблагодарить Министерство здравоохранения Российской Федерации, Веронику Игоревну, особенно за помощь с бесплатным лекарственным обеспечением граждан из числа больных орфанными заболеваниями, и мы просили бы сохранить это положение в 2016 году, исходя из дотационности нашего бюджета.

В целом в системе здравоохранения есть существенные подвижки, но мне кажется, что мы чрезмерно много заслушиваем отчётов Министра здравоохранения. Я в последнее время смотрю: и перед «Народным фронтом» отчитывается, и в парламенте, и в партиях отчитывается, а теперь ещё на Северном Кавказе. Как бы её не замучили! Действительно, она работает, на наш взгляд, очень эффективно, очень доступный человек, и нам легко работать с Вероникой Игоревной. И спасибо вам, что сегодня такое важное заседание проводите в городе Махачкале. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Рамазан Гаджимурадович. Будем стараться Веронику Игоревну не замучить, это правильно. Что касается обилия отчётов, это объяснимо: нет ничего более близкого любому человеку, чем здравоохранение, поэтому, к сожалению, эта участь Министра здравоохранения всегда ожидает. Но нужно делать выводы.

Пожалуйста, давайте продолжим обсуждение. Юрий Александрович, пожалуйста.

Ю.Коков: В целом здесь Вероника Игоревна уже сказала, основные моменты, акценты сделаны, я скажу коротко, Дмитрий Анатольевич, что нам удалось за эти последние полтора-два года. Мы акцент всё-таки сместили на первичное звено. У нас здесь была серьёзная проблема, и нам удалось общими усилиями за это время открыть 54 объекта сельского здравоохранения (это ФАПы), обновить парк карет скорой помощи – около 70%, это 65 автомашин, это и федеральные программы, и министерство, и местный республиканский бюджет.

Что касается проблемы, о которой коллега сказал, мы сейчас уделяем большое внимание профессионализму врачей, и в связи с этим у нас несколько совместных мероприятий с Министерством здравоохранения. Допустим, последняя у нас практика: мы во главе с академиком Владимиром Викторовичем Крыловым, главным нейрохирургом страны, проводим мастер-классы, которые дают очень большой положительный эффект – и региональные врачи подтягиваются, и наши. Поэтому будем наращивать усилия. Ну а всё остальное у нас принципе так же, как у коллег, здесь озвучено, я бы не стал повторять. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, Юнус-Бек Баматгиреевич, прошу вас.

Ю.-Б.Евкуров: Дмитрий Анатольевич, всё тоже понятно. Спасибо хочу сказать Министерству здравоохранения. В целом все недостатки и плюсы-минусы понятны, задачи есть, планы составлены, будем устранять. Спасибо.

Д.Медведев: Будем надеяться, что краткость доклада означает глубину погружения в проблему. Хорошо. Проблемы свои вы все, коллеги, знаете, я просто лишний раз хочу на них акцентировать внимание.

Рамзан Ахматович, пожалуйста.

Р.Кадыров: Дмитрий Анатольевич, мы рады Вас приветствовать, и действительно спасибо, что Вы провели в Дагестане, на Кавказе… Мы все свои вопросы обговорили. Вероника Игоревна в ручном режиме управляет Министерством здравоохранения, благодаря ей у нас есть результаты и идёт работа над замечаниями. Я думаю, что мы постараемся оправдать доверие и наши больные и здоровые – все будут довольны. Спасибо Вам большое.

Д.Медведев: Здоровые точно будут довольны, а больным наша с вами общая задача помочь. Спасибо, Рамзан Ахматович. Пожалуйста, Рашид Бориспиевич.

Р.Темрезов: Спасибо, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Мы тоже знаем все замечания, мы работаем в ручном режиме с Министерством здравоохранения. Я хотел бы с одной просьбой обратиться (мы с Вероникой Игоревной общались на эту тему), поддержать и Веронику Игоревну, и все субъекты СКФО по поводу переоснащения машин скорой помощи. У нас для всех субъектов Российской Федерации проблема одинакова – большой износ у 70% автопарка.

Д.Медведев: Да, эта проблема есть. Она есть, собственно, вообще в стране, но на Кавказе особенно острая, будем ей заниматься. Особенно в горной части, где маленькие селения, но большие расстояния на самом деле. Здесь ещё, кстати, нужно правильно выбирать саму модель. Раньше у нас была только одна модель – какую дают, такую и берёшь, а сейчас их много. Прежде всего это упор на нашу технику. Сегодня мы много хороших автомобилей выпускаем, но и там тоже есть разница. Задача выбрать лежит на Минздраве и руководителях субъектов Федерации. Договорились.

Пожалуйста, Тамерлан Кимович.

Т.Агузаров: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я думаю, что Вероника Игоревна очень подробно рассказала о ситуации в Северо-Кавказском федеральном округе. Мы как субъект СКФО абсолютно согласны со всей той критикой, которая прозвучала. Мы стараемся уделять вопросам здравоохранения особое внимание. У нас в республике более 60% расходной части бюджета направляется на здравоохранение.

Вместе с тем у нас есть два проблемных направления, над которыми мы будем работать, – это материнская и младенческая смертность, к сожалению. И хочу вас заверить, что мы исправим эту ситуацию.

В целом хочется поблагодарить министерство за постоянную помощь, которая оказывается в том числе и Северной Осетии – Алании. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Тамерлан Кимович. Пожалуйста, Владимир Владимирович, вам слово.

В.Владимиров: Добрый день, уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я присоединяюсь ко всему, что сказали мои коллеги. По всем вопросам, которые связаны с дефицитом амбулаторного лечения на сельских территориях, дефицитом среднего медицинского персонала, программы на Ставрополье разработаны. Не могу сказать, что за год мы эти дефициты преодолеем, потому что у нас более 78 ФАПов не хватает, нам надо ещё 22% догнать по среднему медицинскому персоналу. Работа, Дмитрий Анатольевич, я точно знаю, идёт, динамика положительная. В ближайшие пять лет мы будем это догонять.

Я хотел остановиться на болезненных вопросах в части Фонда обязательного медицинского страхования. Нам необходимо всё-таки по Северному Кавказу… У нас много долгожителей, тех людей, которые в пенсионном возрасте находятся и приезжают к нам на территорию. Поэтому, я думаю, затраты ОМС у нас очень большие. Но, Вероника Игоревна, я очень прошу: проанализируйте, пожалуйста (я готов свою площадку экспериментально дать), по расчёту содержания одного койко-места в системе обязательного медицинского страхования и в системе регионального обеспечения государственных профилактических учреждений. Для информации скажу цифры. Если мы человека содержим за счёт ОМС, мы платим за койку в сутки 2296 рублей, а если мы содержим на койке краевой, то 1351 рубль. Я, может быть, не специалист, но мы проанализировали: у нас разница в питании, у нас разница в медикаментах почти что в три раза и в прочих расходах почти что в три раза.

Д.Медведев: Это важная информация на самом деле, существенная. А за счёт чего эта разница, на ваш взгляд, возникает?

В.Владимиров: У нас пять своих государственных лечебно-профилактических учреждений – наркология, туберкулёз… Мы анализируем. Может быть, я ошибаюсь, но первое, что на ум приходит: перекрёстно мы субсидируем через ОМС привлечение врачей. Зарплаты и там и там одни и те же, премиальный фонд один и тот же. Но если я обеспечиваю питанием за 133 рубля, по ОМС – 340 рублей, я на медикаменты трачу 263 рубля на койку, по ОМС – 620 рублей. Из прочих расходов – на охрану, уборщицу, содержание каких-то подсобных помещений я трачу 101 рубль, а по ОМС 276 рублей. Я, ещё раз, не специалист, но как бывший или настоящий экономист, я всё-таки проанализировал свой тариф и проанализировал тариф ОМС. И у меня вызывает какие-то сомнения…Тут мне, конечно, нужна будет помощь Вероники Игоревны. Я готов всё открыть, всё показать, чтобы в этом разобраться.

Д.Медведев: Давайте проанализируем. Посмотрите, потому что здесь, как всегда, у палки два конца. Хорошо, когда в стоимости тарифа меньшую часть составляют те или иные затраты, но вот когда в стоимости тарифа меньшую часть составляют лекарства, то уже возникает вопрос, хорошо ли это. Но есть и отдельная тема стоимости лекарств, это нужно глубже копнуть.

В.Владимиров: Мы централизовали в этом году, я могу сказать, Дмитрий Анатольевич. Спасибо Веронике Игоревне, что она нас «добила», что мы централизовали закупку лекарств. Вы не поверите, по отдельным конкурсам снижение 93%. Я в начале года думал, что мы мел начали покупать. Честно, у меня было ощущение, что мы начали покупать мел. Но после централизации мы начали экономить на конкурсах – 93% от начальной стоимости, при этом не потеряв в качестве. Спасибо, Вероника Игоревна, что вы нас заставили это сделать, я думаю, это хорошая была работа, и мы очень много смогли сэкономить.

И ещё одно предложение (хотел бы, чтобы мы к ОМС вернулись). У нас в этом году и в следующем году роста тарифа не будет. Вероника Игоревна, я очень прошу посмотреть на настоящую экономическую ситуацию в регионах, и, может быть, 2017 год… По крайней мере пересмотреть решение о росте тарифа по ОМС и перенести его, может, на более поздний период. И по нашим уже, соответственно, обязательствам после проверки стоимости лечения, или содержания койко-места, посмотреть на нормативы.

Д.Медведев: Спасибо, Владимир Владимирович. Я думаю, нет смысла комментировать сию секунду. В этом точно нужно разбираться – в том, что говорит руководитель Ставропольского края. Есть, наверное, причины и обоснования того, почему такая разница. Давайте мы сейчас это обсудим, а потом ещё окончательно проработаем и решим.

Россия. СКФО > Медицина > premier.gov.ru, 13 ноября 2015 > № 1549571 Дмитрий Медведев


Украина. Франция > Медицина > interfax.com.ua, 12 ноября 2015 > № 1547767 Жан-Поль Шоер

Гендиректор Санофи в Украине и Беларуси: "На наш аналоговый инсулин врачи рецепты не выписывают"

Эксклюзивное интервью генерального директора Санофи в Украине и Беларуси Жан-Поля Шоера агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы оцениваете ситуацию на фармрынке Украины по состоянию на конец 2015 года?

Ответ: Ситуация на фармацевтическом рынке не отличается от происходящего на других рынках. Это рынок, на который очень сильно повлиял кризис последних 18 месяцев и, прежде всего, военный конфликт на Донбассе и аннексия Крыма. В настоящее время мы не поставляем продукцию, как в Крым, так и на оккупированную территорию востока Украины. Только с точки зрения территории, рынок уменьшился на 15-20%,что существенно повлияло на объем продаж.

В то же время ощущается влияние общеэкономического кризиса, который очень сильно ударил по всем жителям Украины, и от которого за последние полтора года значительно пострадал и фармрынок. В результате сегодня мы глобально наблюдаем значительный рост цен на продукцию.

Вопрос: Это для фармкопаний хорошо?

Ответ: Нет. В конце концов, это плохо для людей, поэтому это нехорошо и для нас. Если говорить о рынке в целом, то повышение цен в гривне было значительным.

В условиях такой нестабильной ситуации в стране, от которой в первую очередь страдают пациенты, Санофи приняла важное решений, чтобы поддержать украинцев на их пути борьбы с болезнями: компания зафиксировала цены на ряд жизненно необходимых лекарственных средств, таких как инсулины, препараты для лечения ряда кардиологических и онкологических заболеваний на уровне декабря 2013 года.

С точки зрения финансовых объемов продаж такой шаг действительно имел большое значение, поскольку мы, как компания, в марже потеряли довольно много. Но выбор был сделан – нельзя работать в стране и не учитывать того, что в ней происходит. Если цены, например, на инсулин повысить на 200%, как этого требует экономика, пациент не сможет получать лекарство, без которого он не может жить.

Вопрос: Благодаря такой стратегии вы сохранили объемы продажи в натуральном выражении?

Ответ: В натуральном выражении мы также потеряли, потому что для всех международных компаний рынок очень сильно обвалился – международные компании потеряли где-то 25% только на сокращении территории рынка. Но Санофи потеряла меньше, чем некоторые другие международные компании. У всех компаний разные стратегии на рынке. Некоторые фармкомпании пошли путем значительного увеличения цен в 2014 году, в результате чего, их объемы в натуральном выражении очень сильно упали даже в гривне. Другие компании решили незначительно повышать цены, пытаясь таким образом сохранить объемы.

Также разные стратегии принимали и локальные компании. В результате некоторые международные компании в денежном выражении очень сильно увеличили свою долю на рынке, но некоторые, такие как наша, приняли решение не увеличивать цены, что привело к потери доли в 2014 году. То есть, Санофи действительно потеряла в деньгах, но это был осознанный выбор, и это было правильно с социальной точки зрения. Нельзя увеличивать цены на жизненно необходимые препараты, когда страна переживает серьезный кризис. К тому же, мы приняли такое решение, потому что мы в Украине не на один год - мы здесь надолго, и моя цель как менеджера здесь - обеспечить стабильную деятельность компании на длительное время. Если вы жертвуете объемом в краткосрочном периоде, сохраняя финансовую сторону, то в долгосрочной перспективе будут проблемы. Мы стремимся сохранить не только объемы продаж, но и сохранить рабочие места. Таким образом, мы продолжаем набирать новых работников, мы никого не сократили, а в прошлом году даже наняли 60 человек, продолжаем предлагать возможности карьерного роста для наших сотрудников.

Вопрос: Вы говорите о расширении штата специалистов по продажам?

Ответ: Не только, это специалисты по финансам, и сотрудники других отделов – мы везде усиливаем свою деятельность. Сегодня я могу сказать, что у нас очень успешная стратегия, потому что мы помогаем людям. Для компании, которая работает в сфере здравоохранения, не делая этого, нет смысла существовать вообще. Мы сохранили рабочие места, увеличили зарплаты, усилили структуру компании – это означает, что мы стали еще сильнее, чем раньше, и мы восстановили свою часть на рынке. Да, мы пожертвовали одним годом, но это была сознательная стратегия, направленная на дальнейшее развитие. Санофи - это настоящая команда профессионалов, которая, демонстрируя максимальную вовлеченность и искренний интерес к своей работе, достигла высоких результатов в этом году.

Вопрос: То есть в 2015 году Санофи в Украине показала рост?

Ответ: Да, в гривнях.

Вопрос: А если говорить о показателях продаж в валюте. Нет ли нареканий к вам со стороны главного офиса?

Ответ: Мне очень посчастливилось получить поддержку компании относительно решений, принимаемых на локальном уровне. Я очень горжусь, что работаю в такой компании, которая мне доверилась настолько. Конечно, был риск, ведь нам нужно, в конце концов, показывать акционерам результаты. Но мы действительно успешно реализовали задуманную стратегию, достигнув на розничном рынке 22% роста продаж по сравнению с началом 2014 года - став одним из лидеров среди международных компаний по скорости роста и единственной компанией, которая восстанавливает долю на рынке. Среди международных компаний в конце декабря 2013 года наша доля на рынке была меньше, чем та, которая есть сейчас. Считаю, это фантастический успех: мы смогли все сохранить для наших сотрудников и поддержать пациентов, а также восстановить и нарастить долю на рынке.

Вопрос: Если говорить о конкурентной среде, ощущаете ли вы, что украинские производители стали для вас серьезным конкурентом по основным продуктам?

Ответ: На самом деле, на всех рынках локальные фармпроизводители продолжительное время являются серьезным конкурентами. Но у фармацевтической продукции есть своя специфика: одному пациенту подходит один препарат, другому - другой. В таком случае нельзя однозначно говорить о конкуренции. В частности, если речь идет о кардиопрепаратах или инсулине, то у нас, и у украинских фармпроизводителей - это разные препараты, поэтому сложно определить, являемся ли мы конкурентами.

Вопрос: Украинские фармпроизводители (в частности, "Фармак") говорят, что являетесь конкурентами и даже иногда перекрываете им дорогу…

Ответ: Мы рады такой оценке. Но на самом деле от конкуренции должны выигрывать пациенты, ведь так они получают лучшие лекарства. Например, сегодня и "Фармак" и мы производим человеческий инсулин. Но Санофи кроме него производит также аналоговый инсулин, "Лантус". Это инсулин №1 в мире и его нельзя сравнивать с остальными инсулинами. Один из них существует десятки лет. Аналоговый инсулин – это уже новое поколение. Но и тот, и другой нужны для того, чтобы у пациента появилась возможность выбора препарата, который подходит ему лучше.

Вопрос: Ваши препараты принимают участие в госзакупках? Какая доля ваших инсулинов идет в госзакупки?

Ответ: Конечно, мы участвуем в госзакупках, но наша доля в этом сегменте пока очень низкая. И не потому, что в этих лекарствах не нуждаются или они ненадлежащего качества, а потому, что рецепты для этих препаратов блокируются административными барьерами. Мне такой метод конкурентной борьбы не очень понятен.

Вопрос: Вы хотите сказать, что на ваши препараты не выписываются рецепты?

Ответ: Да, на наш аналоговый инсулин рецепты не выписывают. Чтобы объяснить, что это за барьер, нужно понимать, что когда врач хочет выписать такой инсулин, ему нужно, чтобы это рассмотрела комиссия. Как правило, в результате рассмотрения такой комиссией остается очень мало шансов на то, что пациент получит этот инсулин. Таким образом, искусственно создаются барьеры, ограничивающие доступ пациентов к современному лечению.

Вопрос: Аналоговый инсулин намного дороже?

Ответ: Он не существенно дороже обычных инсулинов, но при этом значительно эффективнее. В Украине лечение аналоговыми инсулинами получает около 10% пациентов, тогда как в странах Западной Европы - 70-80%. Для детей в Украине такие инсулины составляют 30%, а в развитых странах доля таких инсулинов составляет 90-100%. Впрочем, в данном случае нужно учитывать не только прямую стоимость препарата, но и на непрямую стоимость. Этим препаратом мы существенно снижаем расходы, связанные с риском осложнений и их последующего лечения, случаев госпитализации и, таким образом, улучшаем качество жизни пациентов с диабетом.

Мы приложили максимум усилий для стабилизации цен на наши препараты. И нам хотелось бы, чтобы государство также предоставило возможность доступа пациентов к лучшим препаратам. Впрочем, пока наши ожидания остаются ожиданиями.

Вопрос: Государство обещало ввести реимбурсацию на инсулин. Как вы оцениваете такой механизм?

Ответ: Я полностью поддерживаю систему реимбурсации. Но только в том случае, если одновременно будут устранены все административные барьеры, о которых я уже ранее упоминал. Иначе, даже при существовании системы возмещения стоимости, пациентам все равно будет сложно получить доступ к инновационным препаратам. Сравнивая цены на аналоговый инсулин в Украине и в других европейских странах, становиться очевидным, что наши усилия по удержанию цен на препараты, не были напрасны.

Вопрос: Этот препарат есть в розничной продаже?

Ответ: В рознице представлено небольшое количество, пациенты получают препарат, главным образом, через больницы. Мы внедрили специальную программу поддержки пациентов, направленную не только на улучшение доступа к лечению, но и на повышения уровня осведомленности пациентов с сахарным диабетом о заболевании и их обучение самостоятельному управлению инсулинотерапией. Многие международные исследования подтверждают: чем больше знаний у пациентов, тем лучше они могут контролировать свое заболевание. В рамках программы мы обеспечиваем поддержку пациентов, например, некоторые анализы крови, напоминаем, что нужно обращаться к врачам и др. Это подход, направленный не только на лечение, но и на заботу о пациенте. На сегодняшний день в этой программе принимает участие более 1400 пациентов.

Вопрос: В настоящее время в Украине меняется система госзакупок лекарств. Есть разные мнения. Украинские производители не очень довольны, поскольку многие из них не переквалифицированы в международных организациях. Как Санофи видит свое место в госзакупках после введения новой системы?

Ответ: Я не вижу причин для беспокойства для украинских производителей, так как в тендерах могут принимать участие все компании, которые имеют соответствующий опыт, наличие квалифицированного персонала и выполняют все требования тендерной документации. Наверное, могут быть другие причины недовольства. Все компании квалифицированы достаточно, чтобы принимать участие в этих тендерах. Мы тоже являемся украинской компанией, также как "Фармак" и другие, и мы будем участвовать в тендерах. Почему другие компании не смогут?

Вопрос: То есть вас не пугает новая система?

Ответ: Пока сложно говорить, как новая система государственных закупок будет реализована на практике, но со временем мы это увидим. Меня больше беспокоит тот факт, что сейчас уже ноябрь, а решения относительно объявления закупки большинства лекарств только принимаются. На данный момент нам не известно о ситуации с запасом медицинских препаратов в больницах. Но надеюсь, что у пациентов есть доступ к жизненно важным лекарствам, особенно, в направлении онкологии. В любом случае, мы будем существенно ограничены в сроках, чтобы подать заявку на тендер и доставить необходимые препараты в срок. Производство онкологических препаратов, также как и других высокотехнологичных лекарств, требует длительного времени и больших ресурсов. Каждый год мы ожидаем начала тендеров, готовимся быстро осуществить поставку. Обычно эти закупки проходят между июнем и сентябрем, и именно на этот период мы ориентировались и в этом году. Сейчас же наши препараты уже довольно долго лежат на складе готовые к поставкам, но согласно правилам тендеров, препараты должны иметь запас две трети срока годности. Я не знаю, какой срок останется к тому моменту, когда объявят тендеры, но если он будет недостаточен, возникает вопрос: что делать дальше с этими препаратами? Просто уничтожать? Поэтому, на мой взгляд, именно сильное опоздание тендеров является гораздо большей проблемой.

Вопрос: У Санофи имеется опыт работы с международными организациями, с теми же ПРООН или ЮНИСЕФ по централизованным закупкам?

Ответ: У Санофи есть такой опыт работы в других странах. Но я не могу комментировать ее недостатки и преимущества в других странах, я жду возможности посмотреть, как это будет происходить в Украине. Я буду поддерживать любую систему, которая будет способствовать прозрачности торгов. Думаю, –такую же цель преследуют и Минздрав, и министр здравоохранения. Но почему возникает столько сложностей с ее внедрением, я, если чесно, не понимаю.

Вопрос: Минздрав говорит, что промедление с тендерами было связано, в том числе, с изменением номенклатуры закупок. Вы уже изучили новую номенклатуру? Как вы ее оцениваете?

Ответ: Давать оценки номенклатуре не в моей компетенции. Но от имени компании и с точки зрения пациентов могу сказать, что затягивание тендеров может иметь весьма плохие последствия. В целом я оптимист и рассчитываю, что новая организация тендеров создаст все условия для прозрачного участия.

Вопрос: Возникала ли такая ситуация, что какой-то из ваших препаратов раньше был в номенклатуре закупок, а сейчас его нет?

Ответ: Нет. Но если окажется, что государству не нужен какой-то наш препарат, то оно не обязано его закупать. Некоторые наши продукты – это жизненно необходимые препараты, например, для лечения онкологических, сердечнососудистых заболеваний - и, конечно же, важно, чтобы такие препараты оставались в номенклатуре закупок Минздрава. И неважно кто производитель, главное, чтобы этот препарат был лучшим и обеспечил доступ пациентов к качественному и эффективному лечению.

Вопрос: Как вы оцениваете процесс местных закупок? По закупкам за местные бюджеты очень много жалоб в АМКУ…

Ответ: О ситуации в местных тендерах я получаю информацию в основном из СМИ. С одной стороны, большое количество жалоб свидетельствует о том, что процесс не совсем прозрачный, с другой стороны, хорошо, что некоторые компании открыто выступают против нарушений. От наших сотрудников в регионах мы тоже иногда получаем информацию о нарушениях, но я не могу назвать эти нарушения системными. В то же время если что-либо происходит не так, мы заявляем об этом, и это нормально, поскольку только таким образом можно улучшить систему.

Вопрос: Как вам представляется ситуация на фармрынке в ближайшей перспективе? Какие планы Санофи были реализованы в 2015 году, какие нет, что вы планируете в 2016-м?

Ответ: Если мы говорим о 2015-м, то это очень успешный год. Могу только добавить, что слово "кризис" недостаточно сильное, чтобы точно определить происходящее в стране. Нынешняя ситуация очень сложная, но я горжусь тем, что несмотря на все нам удалось продолжить все социальные инициативы, которые были запущены ранее. В частности, эти мероприятия включают ряд проектов для улучшения качества жизни детей и взрослых с диабетом, онкологическими заболеваниями (в 2015 году в рамках скрининговых кампаний, поддерживаемых Санофи, было обследовано на рак более 7 тыс. украинцев), эпилепсией и другими серьезными болезнями, а также информационно-образовательные программы компании в этих направлениях.

В 2015 году мы увеличили инвестиции в эти программы и охватили больше регионов. В 2016 году мы также намерены воплощать все социальные проекты. В частности, мы планируем продолжать сотрудничество в сфере улучшения профессионального развития специалистов здравоохранения. В июле этого года мы подписали Меморандум о взаимопонимании с Национальным медуниверситетом, в рамках которого студенты университета смогут проходить практику в Санофи.

Вопрос: Можно ли сказать, что украинский фармацевтический рынок все еще инвестиционно привлекателен?

Ответ: Конечно. Я уверен: Украина будет становиться все более привлекательной для инвесторов. В частности, мы начали инвестировать в страну, локализировав производство четырех наших препаратов. Несмотря на то, что за последние полтора года мы немного придержали эти проекты, мы планируем вернуться к ним.

Вопрос: Когда?

Ответ: Надеемся, что уже в 2016 году. Нужно понимать, что во время сложного периода мы должны сконцентрироваться на некоторых приоритетах, и надеюсь, эти решения будут в правильном направлении. Я надеюсь, что в следующем году Украина начнет возрождаться, это вернет приток инвестиций, в том числе и дополнительные инвестиции Санофи.

Вопрос: Каким вы видите место Санофи на рынке вакцин Украины?

Ответ: Санофи Пастер – один из лидирующих и признанных производителей вакцин в мире. Что касается места компании на рынке вакцин Украины, я не уполномочен комментировать данный вопрос, но, как и в любой другой стране, оно зависит от многих факторов, в том числе от представленности в том или ином сегменте вакцин, участия компании в тендерах и пр.

Вопрос: Вы с оптимизмом смотрите в будущее Украины?

Ответ: Я всегда оптимист, но здесь я уверен, что это не просто слова. Оптимизм в меня вселяют жители Украины, особенно молодое поколение: оно просто фантастическое. Думаю, что у Украины большое будущее. Для того, чтобы решить все проблемы и ответить на все вызовы, понадобится какое-то время. Но люди, с которыми я работаю, придают мне уверенность. Поэтому я верю в эту страну с такими прекрасными людьми.

Украина. Франция > Медицина > interfax.com.ua, 12 ноября 2015 > № 1547767 Жан-Поль Шоер


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 10 ноября 2015 > № 1545419 Дарига Назарбаева

В сферу здравоохранения необходимо привлечь частные инвестиции

Об этом сказала заместитель премьер-министра РК Дарига Назарбаева

Задача по привлечению в сферу отечественного здравоохранения частных инвестиций на основе государственно-частного партнерства становится одной из приоритетных для развития отрасли, сказала сегодня на встрече в столичном акимате заместитель премьер-министра РК Дарига Назарбаева, передает сайт премьер-министра.

«Самая главная задача - максимальное привлечение частных инвестиций в здравоохранение для поддержания устойчивого развития отрасли», - отметила Дарига Назарбаева.

Вице-премьер отметила роль ГЧП в развитии социальной инфраструктуры.

«Поэтому мы говорим о разгосударствлении социальной инфраструктуры, мы говорим о механизме государственно- частного партнерства. Сегодня принят закон о ГЧП, новый закон, который дает огромное количество инструментов для этого. Самые разные формы партнерства возможны для того, чтобы развивать данную сферу», - пояснила Дарига Назарбаева.

Также она добавила, что государственные клиники наряду с частными будут находиться в непростой конкурентной борьбе.

Дарига Назарбаева отметила и то, что повышение качества медицинских услуг и удовлетворение запросов населения – это основная задача здравоохранения страны.

«Государство очень много средств вложило в медицину и здравоохранение. И поэтому ближайшие наши регионы, возьмите Россию и Китай, тоже для нас есть огромные возможности для дальнейшего развития, поднять сегодня качество медицинского обслуживания. Прежде всего, получить положительную оценку казахстанцев - это главная сегодня приоритетная задача для каждого из нас», - отметила Дарига Назарбаева.

«Мы постоянно сталкиваемся с жалобами на качество медицинской службы, на степень доступности медицинской помощи. В целом наблюдается высокий уровень недовольства. Причем недовольны обе стороны – и врачи и граждане. В итоге граждане голосуют ногами. Вы знаете, что всё больше количество людей, которые предпочитают получать медицинское обслуживание за рубежом. Получают финансирование, стоят в очередях, любым путем», - такое мнение высказала заместитель премьер-министра.

При этом, вице-премьер уверена, что создаваемый Фонд обязательного медстрахования будет стимулировать медучреждения и врачей бороться за рейтинги, добиваться получения международной аккредитации и в целом повышение качества оказываемых услуг.

Также она акцентировала внимание на создании правильного психологического климата в учреждениях здравоохранения.

«Зачастую несмотря на то что вроде бы и медицинское обслуживание оказано профессионально и приняли вроде бы хорошо, но проблемы еще и в психологическом климате, который существует в медицинских учреждениях. Зачастую люди жалуются на плохое, хамское отношение со стороны медицинского персонала. Я думаю, ни для кого на секрет, что доброе слово, сочувствие врача - половина успеха в лечебном процессе», - констатировала Дарига Назарбаева.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 10 ноября 2015 > № 1545419 Дарига Назарбаева


Россия > Медицина > portal-kultura.ru, 4 ноября 2015 > № 1641418 Сергей Терещенко

А вместо сердца новенький «дублер»

Александр РЫЛОВ

Главные недуги, последние двадцать лет обрывавшие жизнь граждан развитых государств, — инфаркт, инсульт и рак, потеснил другой коварный диагноз. Руководитель Отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности Российского кардиологического научно-производственного комплекса, председатель Национального общества специалистов по изучению сердечной недостаточности и заболеваний миокарда, профессор, заслуженный деятель науки РФ Сергей ТЕРЕЩЕНКО предлагает срочно создать в нашей стране специализированную службу по борьбе с новой напастью.

культура: Что происходит с человеком, пораженным сердечной недостаточностью?

Терещенко: Сердечная мышца ослабевает и все хуже выполняет насосную функцию. Поэтому нарушается снабжение организма кислородом и питательными веществами. Правда, это не самостоятельный недуг, а осложнение гипертонии, ишемической болезни сердца (ИБС), аритмии, инфаркта миокарда, пороков сердца, диабета, анемии и так далее. Поэтому договоримся называть это нарушение болезнью только условно. Таких больных можно часто встретить на улицах. Обычно это пожилой человек, тяжело дышащий, часто останавливающийся, чтобы прислониться к стене или отдохнуть, опираясь на палку, с отеками ног, бледным лицом, синюшными губами. Мой первый совет: если вы обнаружите у себя ключевые симптомы — одышку, усталость, слабость, учащенное сердцебиение, отеки, безотлагательно обратитесь к врачу.

культура: Вы как-то сказали, будто именно врачи изменили типичный портрет кардиологического больного и тем самым создали проблему сердечной недостаточности. Что имеется в виду?

Терещенко: Число страдающих этой напастью растет вместе со средней продолжительностью жизни. Оно быстро увеличивается, поскольку мы, кардиологи, все лучше лечим болезни, которые становятся причиной сердечной недостаточности (СН). Среди них сегодня лидирует артериальная гипертония. Она встречается примерно у 70–80 процентов сердечников. Затем следуют ИБС, инфаркт миокарда, сахарный диабет, различные аритмии. Зато клапанные пороки сердца, бывшие четверть века назад лидером этого списка, нынче его замыкают. И вот за счет того, что все успешней становится наша борьба с болезнями-предшественниками СН, мы надолго отодвигаем наступление самого этого расстройства. Тогда как раньше, например, инфарктники просто не доживали до наступления сердечной недостаточности.

Сейчас средний возраст больного СН в западных странах — 76 лет, в России около 65. Относительно раннее развитие недуга связано с тем, что у нас гораздо чаще, нежели в США и Евросоюзе, ИБС и гипертонию лечат плохо или с опозданием. В результате западные люди проживают намного дольше с этими заболеваниями до начала развития СН.

Теперь о том, что я имел в виду, когда говорил об изменении типичного портрета кардиологического пациента. Раньше это был прежде всего «коронарный больной», у которого атеросклеротические бляшки закупоривали артерии, питающие сердце, что и приводило к ишемической болезни и инфаркту. Сегодня же на первое место при развитии СН вышла артериальная гипертония.

культура: И это подтверждают статистические данные?

Терещенко: Безусловно. В России сейчас приблизительно 10 миллионов больных с СН, зато число пациентов, переживающих так называемый крупноочаговый инфаркт, составило в прошлом году всего лишь около 180 000 человек. В России, как и в остальных развитых странах, смертность от СН уже в несколько раз выше, чем от инфаркта. Например, в Израиле это соотношение составляет 10 и 4 процента. Свыше чем для сорока процентов российских больных, которые попадают в терапевтические стационары, повод один — декомпенсация СН, то есть переход ее в острую форму — и эта цифра показывает колоссальный масштаб проблемы.

культура: А насколько опасна сердечная недостаточность?

Терещенко: Средняя продолжительность жизни от постановки диагноза составляет около пяти лет, что хуже, чем даже при ряде онкологических заболеваний. Но эта болезнь может протекать быстрее или медленнее. СН подразделяется на лево- и правожелудочковую, в зависимости от того, какой из разделов сердца больше страдает. И если поражен правый, то симптомы появляются быстро. Дело в том, что левый желудочек является самым мощным отделом сердца, и обычно проходит много времени, прежде чем он «сдает» свои позиции. Но когда это все-таки происходит, то окончательное «обессиливание насоса» происходит с катастрофической скоростью. Если же говорить о больных с наиболее тяжелой стадией СН, то половина погибает уже в первый год после постановки диагноза. Вот почему самый эффективный на сегодня способ борьбы с сердечной недостаточностью — не допустить ее развития за счет упорного и тщательного лечения ИБС, гипертонии и других болезней–предшественников.

культура: Когда на Западе главной причиной смерти вместо инфаркта стала сердечная недостаточность, какие меры были приняты?

Терещенко: В рамках кардиологических служб создавались специализированные подразделения. Это понадобилось потому, что в профилактике и лечении тут есть свои особенности по сравнению с другими заболеваниями сердца и сосудов, связанные, например, с тем, что пациент с сердечной недостаточностью — это чаще всего пожилой человек, страдающий целом букетом проблем. Была введена отдельная специальность — врач по лечению СН, которой учатся два года и получают особый диплом. В больницах открылись стационарные отделения специально для пациентов с СН. В общенациональные программы по профилактике сердечно-сосудистых заболеваний и пропаганде здорового образа жизни были внесены коррективы, связанные с особенностями питания, дозированием физических нагрузок, иных правил, необходимых больному. Были выделены огромные средства на изобретение особых лекарств против самой болезни, как и на фундаментальные перспективные исследования, нацеленные, скажем, на выращивание из стволовых клеток пациента нового сердца или на создание вживляемых устройств искусственного сердца. Страдающих СН так много, что для них просто не хватает доноров.

культура: Что из этих мер посильно для нашей страны?

Терещенко: Прежде всего, образование специализированной службы по борьбе с СН. Я и мои коллеги создали проект такой структуры в рамках российской кардиологической службы. Нашу инициативу поддержала главный кардиолог Минздрава России, член-корреспондент РАН Ирина Чазова. Очень важно, чтобы и у нас появились специально подготовленные для лечения этой болезни кардиологи, и чтобы были созданы необходимые условия для их работы. По нашему плану крупные отделения в областных больницах должны стать центрами дополнительного обучения врачей. Кроме того, что им пока не хватает опыта в работе с сердечниками, участковый терапевт, на чьи плечи сегодня и ложится лечение таких больных, по правилам имеет всего 12 минут на прием. Но, позвольте: только чтобы подобрать дозу лекарства страдающему СН, надо дважды с часовым интервалом измерить ему давление крови и записать электрокардиограмму.

культура: Если такая служба появится, россияне будут эффективнее лечиться и дольше жить?

Терещенко: Работа врачей, конечно, станет более успешной, но прочие проблемы останутся. Еще очень низка доступность современных препаратов для лечения болезней — предшественников сердечной недостаточности. Больной должен оплачивать практически весь этот список сам, государство почти не помогает. Например, пациент после инфаркта бесплатно получает статины только полгода, хотя должен быть обеспечен ими пожизненно. Несмотря на старания ведущих отечественных кардиологов, уходят многие годы, пока чиновники включат в «бесплатный список» новый препарат, причем его цена в первые годы после начала продаж в России всегда высока. И меня очень тревожит ситуация, которая сложится, начиная со следующего года, когда в нашей стране будет разрешено к использованию зарубежное лекарство, известное под шифром LCZ696 и ставшее первой ласточкой в новом классе препаратов для прицельного лечения СН. Средство улучшает сократительную функцию сердца и снимает сосудистый спазм. Но оно будет дорогим. Думается, что высокая стоимость станет общей чертой и других новых препаратов, которые, как мы надеемся, совершат переворот в лечении сердечной недостаточности.

культура: Для многих соотечественников недоступны из-за подскочивших цен даже бабушкины средства, а путь к инновационным препаратам для них и вовсе закрыт...

Терещенко: В том числе и ради того, чтобы этого не случилось, минувшей весной ведущие профильные медики вместе с коллегами, представляющими другие отрасли здравоохранения, объединились в Национальное общество специалистов по изучению сердечной недостаточности и заболеваний миокарда. Помимо дополнительного образования врачей, нашей главной целью будет взаимодействие с Минздравом, благодаря чему мы надеемся расширить список бесплатно получаемых лекарств.

культура: Нашим ученым-медикам остается только завидовать западным коллегам, создающим новые способы борьбы с СН?

Терещенко: Вы ошибаетесь. Например, в Центре трансплантологии и искусственных органов имени В.И. Шумакова пациенту успешно имплантировали здесь же созданный «дублер» сердца. В основе устройства перекачивающего кровь — электродвигатель. У прибора есть вход и выход — две трубки, одна из них во время операции на открытом сердце вживлялась в левый желудочек, вторая — в аорту. С помощью такого «дублера» усиливается кровообращение. Сам же насос питается от аккумулятора, с которым он соединен гибким кабелем, проходящим через кожу пациента наружу. Каждый месяц мы направляем в Центр трансплантологии несколько больных сердечной недостаточностью для пересадок им донорских органов, и хорошо знаем, насколько важно сейчас нашим коллегам получить поддержку государства, чтобы довести блестящий экспериментальный образец до серийного производства. Но финансирования пока нет. Что же касается отечественных препаратов для лечения СН, то в нашем комплексе создано новое лекарство. Этот пептид под названием апелин — короткая цепочка из аминокислот, уже прошел опыты на животных, и мы готовимся к испытаниям с участием людей. Но сможем ли мы довести до конца работу — это тоже будет зависеть от финансирования.

культура: Что бы Вы хотели сказать нашим читателям?

Терещенко: Приведу цитату из книги, изданной много лет назад Техасским институтом сердца: «Сердечная недостаточность является достаточно серьезным и даже опасным заболеванием, но этот диагноз не обязательно звучит как смертельный приговор. Чем скорее будет поставлен диагноз и начато лечение, тем более вероятно, что вы восстановите свои силы и здоровье, а ваша старость не будет омрачена видом на улицу из больничного окна».

Россия > Медицина > portal-kultura.ru, 4 ноября 2015 > № 1641418 Сергей Терещенко


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2015 > № 1538784 Анатолий Редер

Гендиректор фармкомпании "Интерхим": В Украине только 2-5% паллиативных пациентов обеспечены обезболиванием, 95% больных умирают в муках

Эксклюзивное интервью генерального директора ОДО "Интерхим" Анатолия Редера

Насколько актуальной для Украины является проблема паллиативной помощи?

В Украине около 86 тыс. паллиативных больных и людей, которые умирают вследствие тяжелых заболеваний. По исследованиям Human Rights Watch, 99% из них умирает в мучениях. В частности, при онкологических заболеваниях, ВИЧ/СПИДе или серьезных травмах люди уходят из жизни, испытывая ужасные муки, хотя согласно требованиям ВООЗ обезболивание для таких людей должно быть доступно без ограничений.

Как только мы зарегистрировали таблетированный морфин и он начал попадать к пациентам, я собственными глазами увидел людей, которые могут прожить по-человечески, без мук оставшийся короткий отрезок времени. Тем не менее, проблема доступности обезболивания остается актуальной. В настоящее время мы являемся одним из двух источников морфина, но только 2-5% паллиативных пациентов обеспечены обезболиванием, 95% больных продолжают умирать в муках.

Мы продолжаем производство таблетированного морфина, хотя в настоящее время для компании оно абсолютно бесприбыльно. По большому счету, это сфера социальной ответственности. Мы производим морфин очень высокого качества из самой качественной шотландской субстанции, но при этом мы раз в полгода-год вынуждены уничтожать невыкупленный препарат, когда истекает срок его годности. Т.е. даже то небольшое количество препарата, которое есть, остается невостребованным.

Почему?

Потому, что такова система его реализации и оборота на рынке. Все участники процесса запуганы, поэтому паллиативному пациенту получить обезболивание реально довольно сложно.

Есть ограничения на выписку рецепта. Пациенту или тому, кто за ним ухаживает, нужно пройти три-четыре кабинета, чтобы получить такой рецепт, потом нужно найти одну из немногочисленных аптек, где есть обезболивающее. И пока этот выписанный рецепт не отоварен, новый рецепт на этого больного не выпишут. Это система, которая достаточно сложная и вызывает множество сложностей. По нашим данным, мы не можем назвать их официальными, но они достаточно точны, только 25% врачей имеют право выписать рецепт на обезболивание для паллиативного пациента, например, онкобольного на последней стадии заболевания. Разрешение выписывать рецепт дает руководство лечебного учреждения. И даже эти 25% врачей тысячу раз задумаются, прежде чем выписывать рецепт, ведь такие препараты – это самая благодатная тема для проверок на предмет, не выписывают ли они эти рецепты для наркоманов.

Насколько оправданы опасения, что обезболивающий препарат, тот же таблетированный морфин, может быть использован не по назначению?

Вообще не оправданы. Это фантазии. Согласно международной статистике, морфин, опиоидная терапия используется в большинстве стран мира, но "неправильное использование" составляет менее 2%. 98% препарата используется по назначению, для обезболивания. И даже при таком невысоком уровне "неправильного использования" опиоидную зависимость получили только 0,4% пациентов. Это цифры, которые стремятся к нулю, особенно на фоне того количества людей, которые невыносимо страдают и нуждаются в этом обезболивании. Таким образом, на одной чаше весов тысячи людей, которые мучаются от боли, а на другой, возможно, десяток человек, которые в силу разных не очень объективных причин могут использовать препарат не по назначению.

И все-таки, почему препарат приходится уничтожать? Почему он не попадает к пациентам? Существует ли какой-то госзаказ, заявки на выпуск препарата? Вы учитываете количество больных, нуждающихся в нем?

Естественно, какие-то маркетинговые расчеты мы делаем, но со стороны государства не существует никаких заявок – у нас открытый рынок. Единственное, чего удалось добиться здравоохранению за последнее время, это то, что сегодня больные могут купить обезболивающий препарат в аптеке в виде таблетки, а не ждать, пока приедет "скорая" и сделает инъекцию. Чтобы лучше понять, о чем речь, представьте себе, что раньше для того, чтобы сделать обезболивание, нужно было вызывать "скорую помощь". Но "скорая" за один приезд могла сделать одну инъекцию, а для человека на 3-4 стадии заболевания может потребоваться до 26 инъекций в сутки, т.е., согласно этим нормам, "скорая" должна была приехать 26 раз.

Раньше "скорая", которая делала инъекции, должна была сдавать ампулы от введенного препарата. Зачем, не понятно, но контроль был очень жесткий. Правда, сейчас этого делать не нужно, но врачи, которые запуганы старой системой, опасаются и спрашивают, а что нужно делать с блистерами от таблетированного морфина, которые остаются после приема таблеток, нужно ли их куда-то сдавать. Мы говорим: ничего с ними делать не нужно, их можно просто выбросить, но врачи все равно сомневаются, ведь это нигде не написано. Медики хотят, чтобы где-то в подзаконных актах Минздрава было четко прописано, что блистеры от таблеток сдавать никуда не нужно, что их можно выкинуть. Иначе врачи по-прежнему будут опасаться, что к ним придет проверка и правоохранительные органы запросят подтверждение того, что онкологические пациенты сами принимают обезболивающие препарата, а не продают их наркоманам.

Если, как вы говорите, система все-таки несколько изменилась, что может послужить поводом к проверке?

Многие моменты по-прежнему остаются неурегулированными, и ими можно спекулировать не только в отношении медиков и провизоров. Например, человек пошел в аптеку и купил для своего умирающего родственника морфин, а по дороге домой его остановил милиционер и нашел препарат. В этом случае возникает риск, что человека задержат за незаконное хранение наркотиков. Рецепт, который бы объяснял, для чего нужен препарат, остался в аптеке, а у человека, по сути, ничего кроме "наркотика" нет. Вместе с тем доступность обезболивания непосредственно влияет на качество жизни человека. Мы видели множество тяжело больных людей на западе, которые получая обезболивание, вели абсолютно адекватную жизнь, и последнюю ее часть проводили без мучений. Отдельная история – это паллиативная помощь детям.

Не так давно "Интерхим" передал Одесской детской областной клинической больнице препарат для лечения детской гемофилии. Эти препараты должны закупаться за счет госбюджета. Почему бизнес взял на себя функции по обеспечению этим препаратом?

Я случайно услышал о проблеме от матери, которая в отчаянии пыталась найти препараты для своего ребенка. Женщина семь месяцев не выпускала ребенка на улицу, ведь из-за отсутствия препарата и терапии в любой момент могло произойти непоправимое. Это заболевание грозит летальным исходом в самых простых бытовых ситуациях, если не использовать специальные препараты - т.н. "факторы крови" в виде инъекций. В большинстве стран пациенты проходят постоянную терапию и в течение жизни получают такие препараты от государства, забывая о своем заболевании. Дело в том, что гемофилия – это т.н. "орфанное" заболевание, достаточно редкое, человек самостоятельно, без терапии не в состоянии справится. Но благодаря терапии человек в других странах живет обычной жизнью, хотя когда-то этот диагноз был приговором. В Украине все остановилось именно на этом уровне.

Гемофилия у детей лечится по госпрограмме, препараты закупаются централизовано, закупки проводит Минздрав. В Одесской области в программе принимают участие 24 таких ребенка, но несмотря на госпрограмму, в областной детской клинической больнице не было ни одного флакона – закупленные в 2014 году препараты закончились, новых поступлений по закупкам 2015 года нет.

Мы закупили и передали препарат - т.н. "фактор 8", на сумму 1,3 млн грн. Я разговаривал с главврачом клиники, он сказал, что этого количества, в принципе, хватило бы на 3-4 месяца для проведения стандартной терапии для всех 24-х детей, когда больной принимает препарат постоянно, предупреждая критические ситуации. Но при этом главврач сказал, что они смогут перевести на стандартную терапию максимум одного пациента, так как не уверены, что будут следующие поставки по госзакупкам, поэтому вынужденно оставят препарат для экстренных случаев.

Почему они не уверены, что будут поставки, ведь из бюджета выделены средства?

Средства на закупку были выделены еще в начале 2015 года, но закупок до сих пор нет.

Есть еще нюанс: мы закупили препарат у компании, которую обвиняют в завышении цен при госзакупках и в некорректном поведении на рынке. Я проверил: цена закупки была объективная. Но если я со своими коллегами в состоянии закупить препарат по нормальной цене, то почему государство не может этого сделать в течение десяти месяцев? Это возмутительно!

МОЗ объясняет затягивание процесса, в частности, пересмотром номенклатуры закупок…

Пересмотр номенклатуры не может являться оправданием того, что может угрожать жизни даже одного ребенка. Мы как коммерческая структура стараемся помогать, когда нас об этом просят, и почти никогда не говорим об этом публично, но в данном случае я впервые захотел, чтобы гуманитарная помощь была оказана публично. Меня возмущает то, что происходит, и я хочу, чтобы это прекратилось. Это абсурд, когда жизни детей зависят от чиновника.

Я понимаю ситуации, когда в один момент в государстве произошли изменения, и, например, только волонтерское движение могло поддержать армию. Но со временем государство начало выполнять свои функции и занялось обеспечением армии, а в здравоохранении и обеспечении лекарствами за почти два года ничего не изменилось.

Кроме того, лекарства от гемофилии нельзя купить в аптеке. Даже если родители больных детей где-то найдут деньги, а это очень дорогие препараты, они не смогут их купить – этих лекарств нет в рознице. Это ставит людей в безвыходное положение. Но есть и другие вопиющие случаи. Например, когда в Борисполе двух детей покусали бешеные собаки, пришлось везти детей в Гомель (Беларусь) и там делать прививку, потому что сыворотки против бешенства в Украине не было и нет. Отсутствие лекарства для детей - это то, что находится за чертой допустимого.

Кроме того, мы сейчас активно занимаемся попытками купить вакцину БЦЖ для Одесской области, где уже десятый месяц не прививают новорожденных. В Одесской области нет вакцины БЦЖ, как и много того, что должно было бы быть закуплено по централизованным закупкам через Минздрав - дети не прививаются от туберкулеза. В результате, как говорят специалисты, до вспышки туберкулеза не 4-5 лет, а гораздо меньше. Даже если БЦЖ будут закупать через международные организации, очень большой риск, что процесс затянется.

В чем проблема с вакциной БЦЖ?

Действующая регистрация сегодня только у российской вакцины, с которой в прошлом были проблемы. Вакцина производства Дании находится в процессе регистрации на стадии проверки качества. Цикл проверки длится 54 дня. Если вакцина пройдет эту проверку, то только после этого мы сможем даже не купить, а только забронировать вакцину. После того, как вакцина будет произведена и поставлена по предзаказу, нужно будет ждать еще 54 дня карантина для контроля качества. Т.е. в лучшем случае вакцина поступит через 3-4 месяца.

Вакцины будут закупать через международные организации семьи ЮНИСЕФ. По вашему мнению, закупки через международные организации – это правильное решение?

Закупка через международные организации – это очень правильно. Но при этом, на мой взгляд, не нужно отказываться от существующей системы. Важный вопрос: когда вакцина может поступить по международным закупкам? Международные организации смогут размещать заказы только после раскрытия тендерных предложений. Т.е., по моим оценкам, поставки могут быть только через 7-8 месяцев.

Как вы оцениваете перспективы участия отечественных производителей в закупках 2015 года и в закупках через международные организации?

Это еще один важный вопрос. Около 25% в номенклатуре препаратов по госпрограммам, закупки по которым будут проводить международные организации, производятся в Украине. Но сегодня для того, чтобы международные организации закупали эти препараты, они должны быть переквалифицированы в международных организациях. Получается, что отечественный препарат, произведенный по международным стандартам, должен еще пройти процедуру преквалификации, затем вывезен за рубеж, потом международные организации купят его за пределами Украины, потом ввезут в Украину, где его и произвели.

Это не сложный, но абсолютно деструктивный путь. Привлекать международные организации можно и нужно к закупке препаратов, которые в Украине не производят. Бессмысленной выглядит ситуация, когда отечественные препараты, достаточно недорогие, но произведенные по всем международным стандартам качества, для участия в закупках должны еще проходить преквалификации, проверки и подтверждения.

Есть еще один непонятный нюанс: то, что закупается через международные организации, будет поставляться без НДС, а то, что закупают не через международные организации, - с НДС. Тот же госбюджет, те же закупки, но если ввозить будет международная организация, то препарат будет дешевле, а если кто-то другой, по обычной процедуре, то с НДС, а значит, дороже. В чем логика?

На мой взгляд, чтобы облегчить ситуацию, нужно было просто открыть для международных организаций возможность учувствовать в закупках. И это был бы суперправильный процесс. Не нужно никого идеализировать - международные организации принесут много позитива, но все, что они делают, будет что-то стоить.

С другой стороны, бизнес не должен за свои деньги закупать препараты, которые должно закупить государство за бюджетные средства. В частности, "Интерхим" не должен отвлекать на это свои средства, ведь мы исправно платим налоги. Но я опасаюсь, что ситуация с закупками дойдет до абсурда и начнется третья волна волонтерского движения, уже не в сфере обеспечения армии, а в сфере закупок лекарств. К этому существует много предпосылок. Например, просто катастрофическая ситуация с антиретровирусной терапией (ВИЧ/СПИД - ИФ). Схема лечения такова, что если нет нужного препарата, то пациенту нужно принимать более сильный препарат, но это сокращает пациенту жизнь. Поэтому если централизованная закупка не прошла вовремя, и препарат, который человек применяет, отсутствует, пациент вынужден сокращать свою жизнь. Проблема с закупкой сывороток закончится тем, что если завтра кто-то съест старые консервы, опять будет летальный исход, ведь у нас до сих пор нет сыворотки ботулизма. А если кого-то укусит собака, то опять придется везти в Гомель.

Как вы считаете, мог бы изменить ситуацию свободный оборот вакцин и сывороток?

Теоретически в Украине в свободном обращении есть вакцины, и люди могут покупать их себе сами. Но тогда возникает вопрос, для чего мы платим налоги и куда идут эти деньги? В прошлом году мы заплатили 60 млн грн налогов. А сегодня, помогая родителям больных детей, покупаем за свои средства лекарства для областной больницы для обеспечения госпрограммы. И это при том, что закон о госбюджете был подписан вовремя, и он даже исполняется – деньги на госзакупки лекарств есть, но сами закупки не производятся. Почему? Некоторые чиновники считают, что реформа важнее, чем жизнь людей. В результате безнадежно разрушается система, которая была, да, несовершенна, да, с дефектами, но она как-то работала. Взамен нее нового эффективного механизма не запущено, весь процесс, называемый реформой, мягко говоря, пробуксовывает. Весь ужас в том, что результат ошибок и непродуманной политики в данной сфере не экономические показатели, а человеческие жизни.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 ноября 2015 > № 1538784 Анатолий Редер


Россия > Медицина. Образование, наука > regnum.ru, 29 октября 2015 > № 1535953 Михаил Дмитриев

Не так давно Минздрав объявил о стартующей в стране реформе российской системы высшего медицинского образования. Как утверждают в министерстве, эта реформа позволит приблизить российскую систему медицинского образования к западным стандартам.

Инициаторы реформ предлагают упразднить первый обязательный этап постдипломного образования — интернатуру. Углубить специализацию выпускники смогут только в ординатуре, сроки обучения в которой значительно увеличатся. Кроме того, вводится новая система допуска к медицинской деятельности — аккредитация специалистов. Вводятся также единая система лицензирования и регистр медицинских кадров.

Утверждается, что в результате подобных нововведений в выигрыше окажутся пациенты — мол, качество медицинской помощи должно возрасти. Впрочем, с таким оптимизмом министерских чиновников согласны далеко не все преподаватели и врачи. И вот почему.

В советское время существовала единая государственная система медицинского дипломного и постдипломного образования. Для того чтобы стать полноценным профессионалом, выпускнику медицинского вуза необходимо было пройти две ступени постдипломного медицинского образования: интернатуру (1 год) и ординатуру (2 года). Именно там выпускник углубленно осваивал выбранную специальность. Участвовал в обследовании и лечении пациентов крупных стационаров. Учился под постоянным контролем опытных врачей, способных подстраховать его от ошибок. А затем на протяжении всей профессиональной деятельности совершенствовал свое мастерство как на практике, так и регулярно обучаясь на курсах повышения квалификации врачей.

Подчеркну, советская система медицинского образования отвечала принципам советской системы здравоохранения (государственный характер; бесплатность и общедоступность; профилактическая направленность, единство науки и практики). Подчеркну также, что эта система медицинского образования до последнего времени применялась в нашей стране.

Однако за последние 20 с лишним лет были разрушены базовые принципы советской системы здравоохранения — был взят курс на децентрализацию и коммерциализацию здравоохранения.

Конечно же, нужно такое медицинское образование, которое не будет находиться в антагонистическом противоречии с новой системой здравоохранения. А существующее, по сути, советское медицинское образование, как мы только что убедились, находится именно в таком противоречии с новой системой здравоохранения. Да и с новой криминально-буржуазной системой в целом.

К этому решающему обстоятельству, действительно требующему какого-то изменения — либо системы здравоохранения и всей системы в целом, либо системы медицинского образования — необходимо добавить и другие, несколько более масштабные обстоятельства, требующие того же самого.

Одно из них — технологическая революция, коснувшаяся всех сфер медицины. Безусловно, она стала серьезным фактором, требующим нового подхода к подготовке будущих врачей. Спору нет, медицинское образование должно учитывать новые реальности современной, специализированной, высокотехнологичной медицины.

Другое обстоятельство аналогичного свойства — обязательства, взятые на себя РФ во всем, что касается образования вообще и медицинского в частности.

Реформировать отечественное медицинское образование начали еще в 2003 году, когда Россия присоединилась к Болонской декларации. Цели и методы внедрения Болонской системы в России подробно разобраны в статье П. Расинского «Болонская химера». Здесь лишь подчеркну, что, подписав Болонскую декларацию, Россия приняла на себя вполне определенные обязательства по реформированию высшей медицинской школы в соответствии с европейскими стандартами.

С 2011 года в медицинских вузах страны преподавание идет по обновленной программе. Эта программа подразумевает в том числе сокращение (и так недостаточного) количества часов практических и лекционных занятий по медицинским специальностям. Зато около 40% объема обучения передано студенту на самоподготовку, а также на дистанционное обучение. Однако что такое студенческая самоподготовка? Преподаватели ряда региональных медицинских вузов подчеркивают, что этим нововведением был разорван взаимосвязанный процесс медицинского обучения, что в результате «качество медицинских знаний студентов снизилось чудовищно».

Одновременно в образовательный процесс была введена так называемая симуляционная методика обучения. О чем идет речь?

Студенты советских медицинских вузов получали знания, что называется, из первых рук — от педагогов, являющихся по совместительству опытными практикующими врачами. Кроме того, для многих студентов, которые большую часть учебного времени проводили у постели больного, учителями становились сами пациенты «со стажем» (с длительно текущими хроническими заболеваниями), которые с большим удовольствием, почти с отеческой заботой помогали студентам разбираться в конкретном клиническом случае. Наконец, в советском медицинском вузе поощрялась работа студента в свободное от учебы время в качестве медсестры или медбрата в отделениях институтских клиник.

С введением Болонской системы в российских медицинских вузах общение с пациентами сведено к минимуму. Свои навыки студенты сегодня отрабатывают на фантомах и муляжах, якобы моделирующих любую клиническую ситуацию. Однако — и об этом говорят практически всё врачи — «сердечные тоны» или «ритмы перепела» студент сможет запомнить на всю жизнь только тогда, когда он прослушает живого человека, а не кусок пластмассы, пусть и нашпигованной электроникой. Да простит читатель мне мою аналогию, но любить живого человека или удовлетворять свои физиологические потребности с куклой — две абсолютно разные вещи.

Так вот, с окончательным введением в 2016 году симуляционного обучения молодые врачи смогут апробировать свои навыки на живом человеке, только обучаясь в ординатуре.

И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали. К тем нововведениям, которые ожидают российское медицинское образование в 2016 году. Нам обещают, что с упразднением интернатур увеличится срок обучения в ординатуре. В зависимости от выбранной специальности предлагается обучение в течение 2−5 лет. Почти как на Западе!

Однако, по новым правилам, все выпускники медицинских вузов попробовать поступить в ординатуру смогут, только (внимание!) отработав три года терапевтами в поликлинике. И эти правила действуют для всех выпускников лечебных факультетов. То есть выпускники 2016−2017 гг. сразу же, минуя постдипломное образование, получат допуск к аккредитации, а соответственно — право на работу с пациентами. Не доучившись! Не имея опыта ни в профессии, ни в общении с пациентами!

«Более неадекватное решение мне сложно припомнить», — комментирует ситуацию профессор кафедры поликлинической терапии Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н. И. Пирогова, заслуженный врач РФ Б. Барт.

Б. Барт уверен, что за всеми этими реформами стоит одна единственная цель — «залатать» дыры в первичном звене здравоохранения. Игнорируется при этом тот факт, что престиж участкового врача, фактически выполняющего функции диспетчера по распасовке пациентов по узким специалистам, стремительно падает. Игнорируется и то, что растущие нагрузки по приему больных, куча бумажной работы, отсутствие возможности самообразования и развития приводят к быстрому «выгоранию» специалистов. И в конечном счете к уходу специалистов из поликлиники, а часто и из врачебной профессии.

Однако чиновников Минздрава эти обстоятельства не смущают. Как не смущает и то, что недоученный выпускник медицинского вуза, оказавшись в поликлинике на роли диспетчера, очень быстро разочаруется в профессии. Утверждается, что таким образом создаются условия естественного отбора, в ходе которого можно будет «выявить способных и удалить из медицины случайных людей». Расчет делается на то, что к поступлению в ординатуру подойдут не более 65% выпускников.

Но продолжим. Минздрав в качестве одной из важных составляющих реформ медицинского образования называет создание университетских клиник. Речь идет о создании научно-практической базы для подготовки молодых специалистов.

Что ж, медицинское образование России всегда отличалось тем, что студенты, учащиеся интернатуры или ординатуры имели возможность приобретать профессиональные умения уже в процессе обучения. Такая возможность у учащихся была на базе институтских клиник. Кроме того, этому способствовала тесная связь практического здравоохранения с медицинскими вузами, оптимальная как для больниц, которые могли привлекать для консультирования больных высококлассных академических специалистов (докторов наук, доцентов, профессоров), так и для вузов, которые обучают своих студентов на «клинической базе».

Однако, уверяют эксперты, «таперича не то, что давеча». Сегодня создание научно-практической базы, отвечающей современным требованиям медицины, может оказаться непосильным бременем для медицинских университетов, прежде всего по экономическим соображениям.

Кроме того, и об этом мы не раз говорили, «оптимизация» здравоохранения оборачивается массовым закрытием больниц и клиник. А ведь многие из них являются «клиническими базами» медицинских университетов. А те больницы, которые после «оптимизации» оказались в другой ведомственной подчиненности или в другой форме собственности, всё чаще отказывают вузовским работникам в допуске к участию в лечении их пациентов. У вузов, говорят эксперты, реально появились проблемы с практической подготовкой студентов.

Эксперты объясняют это явление просто. Сегодня руководители клиник и лечащие врачи несут полную юридическую ответственность перед пациентом и страховой компанией. Спросить с лица, которое не является штатным сотрудником медицинского учреждения, практически невозможно. И, добавлю, накладно. Если что-то пойдет не так, затаскают по судам или оштрафуют.

Поэтому сегодня не исключена ситуация, когда выпускник медицинского вуза, выдержавший три года работы в качестве «диспетчера» в поликлинике, решившись всё же поступить в ординатуру (а только после ее окончания он может считаться полноценным специалистом), получит постдипломное образование не в клинике у постели больного под руководством опытного наставника, а в одном из многочисленных симуляционных центров, по непонятным, но стандартным, спущенным «сверху» программам.

Однако это устраивает российских чиновников. Поскольку цель проводимого ими реформирования — в выращивании квалифицированных работников, действующих в строгом соответствии с международными стандартами. Добавим: которых легко будет менять или… затыкать ими образовавшиеся «дыры». Специалисты, способные по-настоящему клинически мыслить, индивидуально подходить к каждому пациенту, чем всегда славилась отечественная медицинская образовательная школа, не нужны новой системе.

«Такие реформы, — говорит Б. Барт, — аукнутся в ближайшем будущем в виде неверных диагнозов и, как следствие, неправильным лечением больных со всеми вытекающими последствиями».

И вместо заключения.

Когда, например, в британские клиники приходит очередная волна выпускников английских медицинских школ, смертность в стране возрастает на 8%.

Вопрос: какой процент смертности будет в России? И на что тогда спишет эту возросшую смертность Минздрав? На кризис? Демографию? Очередную эпидемию гриппа? Но ведь спишут! Обязательно спишут! Так было и не раз! А затем… опять начнут что-то оптимизировать?

Михаил Дмитриев

Россия > Медицина. Образование, наука > regnum.ru, 29 октября 2015 > № 1535953 Михаил Дмитриев


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535633 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания Правительства.

Стенограмма:

В.Скворцова: Уважаемые коллеги! На сегодняшнем заседании Правительства рассматривался очень важный вопрос – о механизме развития добросовестной конкуренции в сфере здравоохранения для повышения доступности и качества медицинской помощи и улучшения обеспечения нашего населения лекарствами и медицинскими изделиями.

По сути, сегодня мы подводили итог работы за последние два с половиной года (2013-й, 2014-й и, соответственно, половину 2015 года) по исполнению тех мероприятий, которые были намечены «дорожной картой» по развитию конкуренции в Российской Федерации, в том числе в сфере здравоохранения. Результаты действительно очень серьёзные, которые позитивно сказываются в целом на атмосфере конкуренции в сфере здравоохранения. Прежде всего развивается участие негосударственных медицинских организаций в оказании медицинской помощи.

Цифры я приводила в сегодняшнем докладе: в три раза увеличилось количество организаций, которые участвуют в реализации территориальных базовых программ ОМС и территориальных программ государственных гарантий. Объём помощи, которую осуществляют частные организации, пока не очень велик – всего 4% в среднем от общего объёма помощи. Тем не менее, скажем, в дневных стационарах это уже более 15%. Естественно, скорая помощь – практически 0%, это государственная система, экстренная помощь в стационарах – это тоже государственная система. Поэтому там это существенно меньше.

Важно отметить, что существенно расширился спектр тех медицинских услуг, которые оказывают частные медицинские организации в рамках оказания бесплатной помощи населению, в программе государственных гарантий. И за последние два года это действительно создание и негосударственных поликлиник, и офисов врачей общей практики. У нас есть такие примеры в Санкт-Петербурге, в Московской области, в других регионах. Сейчас в Ульяновской области планируется создание вот таких сетей. Скажем, в Санкт-Петербурге более 85 тыс. населения новых микрорайонов обслуживается за счёт сети негосударственных поликлиник и офисов врачей общей практики, и население довольно, удовлетворено качеством медицинской помощи.

Безусловно, мы продвинулись в формировании службы гемодиализа и перитонеального диализа. В большинстве регионов – это негосударственные подразделения, но которые работают полностью по тарифам ОМС, и эти тарифы оказались не просто достаточными, а весьма привлекательными с точки зрения экономической.

Более того, в Центральном, Приволжском федеральном округах развили сети позитронно-эмиссионных центров и компьютерной магнитно-резонансной диагностики, что тоже хорошо. И тарифы используются соответствующие тарифам обязательного медицинского страхования, и они достаточные. Более того, частные организации иногда как бы видят возможность формирования прибыли и спрашивают, соответственно, федеральные органы, Министерство здравоохранения, как показывать прибыль, которую они имеют с федеральных тарифов ОМС за счёт оптимизации организационных процедур.

Таким образом, направление это развивается, здесь есть над чем работать, потому что реальная конкуренция будет тогда, когда каждый гражданин будет абсолютно реализовывать своё право на выбор медицинской организации и врача. Законодательно это прописано, есть нормативные акты Министерства здравоохранения, приказы, которые тоже прописывают порядок этого выбора – и в регионе, где человек проживает, и в других регионах. Специальные приказы выпущены по правилам, порядкам информирования населения об их правах в сфере здравоохранения. Тем не менее мы проводим системные проверки во всех субъектах Российской Федерации – Росздравнадзор я имею в виду как специализированная служба Министерства здравоохранения. И Росздравнадзор видит, что во многих регионах нарушается право граждан на свободный выбор, в том числе потому, что медицинские организации не информируют население о существовании такого права. Для того чтобы взять это под отдельный жёсткий контроль, мы подготовили приказ, который в ближайшее время будет выпущен, о порядке информирования в регистратуре поликлиники: как это должно происходить, чтобы каждый гражданин понимал, что он имеет право на выбор. Эту ситуацию мы контролируем с Росздравнадзором и с Федеральным фондом ОМС.

Если говорить про лекарственный рынок, он стал существенно более мощным. Мы действительно вышли на седьмое место в мире – это 22 млрд долларов, или почти 1 трлн рублей в год. Увеличился сегмент отечественных препаратов, в ассортиментном выражении это уже 58%, но при этом меньше в стоимостном выражении – 25%. Уровень государственных закупок – это 26% всего объёма, чтобы мы представили себе ситуацию.

Сделано очень много за последние 2,5 года. Прежде всего внесены изменения в системные законодательные акты в отношении изменения подходов к регистрации лекарственных препаратов и повышения уровня и комфортности экспертных мероприятий по подтверждению качества, безопасности и эффективности лекарственных препаратов. Это позволило нам за этот период снизить число отказов в регистрации, необоснованных отказов в регистрации лекарственных препаратов более чем в два раза, с 53 до 26%. Сейчас, уже за 2014 год и можно какие-то предварительные данные по 2015 году приводить, у нас почти 400 новых препаратов регистрируется в год.

По числу наименований препаратов мы на одном из первых мест в мире. Я могу здесь ошибиться, естественно, все цифры эти… Где-то (эту цифру я приводила в докладе) 79 тыс. наименований с учётом разных форм и дозировок лекарственных препаратов, а по числу упаковок – 5,5 млрд упаковок лекарств в год в Российской Федерации. Это много. Для того чтобы систематизировать весь этот свод лекарств, были обновлены принципы и правила формирования так называемых ограничительных перечней жизненно важных, необходимых лекарственных препаратов, и препаратов по программе «Семь нозологий», и препаратов для обеспечения льготных категорий граждан, и минимального аптечного ассортимента. Впервые был положен в основу понятный алгоритм, оценивающий как эффективность препаратов, так и доказательность тех клинических исследований, которые это показали. И самое главное, впервые в анализ были включены клинико-экономический анализ и некоторые другие критерии.

Впервые в 2014–2015 годах все обсуждения шли в прямом эфире в интернете, и любой гражданин мог войти и участвовать, по сути дела, в режиме реального времени в этой процедуре, это прозрачная процедура. Это позволило нам полностью обновить эти перечни, не буду подробно на этом останавливаться, но они обновлены все.

И по тому, что мы видим сейчас, они оказались абсолютно целесообразными, потому что в сложный период колебаний валютного рынка мы сумели благодаря государственному контролю за ценами на эти лекарства, контролируемые государством, удержать цены и их стабилизировать (в отличие от препаратов, которые являются просто рыночными и не входят в эти ограничительные перечни – там были такие же рыночные колебания, как в других отраслях, с продуктами питания и другими продуктами). Это тоже важно.

Кроме того, конечно, 2015 год, с конца 2014 года – это был особый период, потому что мы внесли особые изменения в законодательство, вводящие термин «взаимозаменяемые лекарственные препараты», которые позволяют бесстрашно формировать линейку аналогов препаратов, понимая, что это действительно взаимозаменяемые препараты по качеству, по безопасности, по эффективности и так далее. По сути, вот эта взаимозаменяемость должна быть уже при регистрации препарата отражена в досье – это очень важно. Но с учётом огромного рынка, о котором я говорила (соответственно, в год только 400 новых препаратов), для того чтобы пересмотреть всё, что у нас есть на рынке, у нас уйдёт два года тяжелейшей работы (2016–2017 год), и мы должны завершить эту работу к 1 января 2018 года.

Почему ещё эта работа очень важна? Когда-то, когда мы принимали три года назад стратегию лекарственного обеспечения, мы написали о том, что те препараты, которые вошли к нам на рынок в 1990-е годы и в начале 2000-х годов до введения нормальной прозрачной регистрации лекарственных препаратов, к сожалению, имеют достаточно большое количество рисков и сложнодоказанных, скажем, их эффектов. Так вот введение процедуры определения взаимозаменяемости, которая прописана постановлением Правительства, уже подзаконным актом, которое вчера подписал Дмитрий Анатольевич, вот эта процедура позволяет в том числе очистить рынок от того, в чём мы по каким-то причинам не уверены. Вот это тоже очень важно, и в этом направлении мы будем обязательно вместе с Федеральной антимонопольной службой работать. Есть и другие моменты, о которых я говорила в докладе.

Последний блок, которого мы касались, – это медицинские изделия. Это сложный блок, потому что в нём мы существенно более зависимы от импорта, чем в области лекарственных препаратов, здесь были подвижки за последние годы сделаны. По сути дела, развитие конкуренции в плане медицинских изделий сводится к тому, чтобы не препятствовать попаданию на рынок. И процедуры попадания на рынок должны быть абсолютно прозрачными, логичными, понятными для каждого. И второй момент – это процедуры абсолютно как бы нормативной справедливости государственных закупок. Это два момента очень важных, потому что 72% объёма всех медизделий, которые есть на рынке, закупаются государством. Такая особенность.

Здесь фактически с нуля выстроена система за последние три года, потому что только в конце 2011 года впервые появилась статья в законе о том, что есть медицинские изделия, на какие группы они делятся. Очень и очень, так скажем, абстрактно. Вся нормативная база была выстроена начиная с 2013 года, это 17 нормативных актов. Впервые появилась национальная классификация медицинских изделий по видам, которой сейчас пользуются все федеральные ведомства. Впервые появился перечень гарантированных государством имплантов, которого никогда не было. Мы ввели изменения в закон, по которому вводим государственное регулирование цены (точно так же, как на жизненно важные препараты) на эти жизненно важные импланты. Сейчас, соответственно, уже закончена проработка проекта постановления Правительства по определению цены, точно так же, как в лекарствах на ЖНВЛП, точно так же цены на импланты. Здесь уже ценообразование по более продвинутому механизму будет реализовываться – по механизму референтного ценообразования, который по лекарствам предстоит в виде пилотных проектов внедрить только на будущий год.

Поэтому я могу твёрдо сказать, что проведена очень большая работа, есть совершенно независимые индикаторы, которые позволяют говорить о её эффективности. Но с другой стороны, мы в начале очень большого, длительного пути, и заложены сейчас только основные блоки, которые позволят нам действительно формировать справедливую и честную конкуренцию не в ущерб качеству лекарств, медизделий и медицинских услуг.

Получилось, наверное, многоречиво, но основное вам рассказала.

Вопрос: «Интерфакс». Вероника Игоревна, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к предложению ФАС, которое прозвучало сегодня на заседании Правительства, о том, чтобы упростить вход на рынок медицинских лекарств, которые уже прошли регистрацию в Европе и США?

В.Скворцова: Этот вопрос мы обсуждаем на самом деле не первый год с Федеральной антимонопольной службой. У нас заложены механизмы упрощения входа зарегистрированных лекарств за рубежом в том случае, если они проводили свои международные многоцентровые исследования, включив туда клинические исследовательские центры Российской Федерации. В том случае, если это делается – а я хочу отметить, что наши клинические центры считаются лучшими в мире и работают просто безукоризненно с точки зрения и дисциплины, и качества работы, – такие клинические исследования зачитываются и не требуют повтора.

Второй механизм, который возможен, – это межгосударственные договоры о взаимопризнании результатов клинических исследований. Такие договоры у нас заключаются и со странами Евросоюза, и с Советом Европы, и с американской фармакопеей. Но нужно сказать, что подобного опыта в этих странах нет, и на их территории локальные клинические исследования являются обязательными – вот это я хочу подчеркнуть.

С этих позиций я хочу повторить, что российской фармакопее исполняется в этом году 250 лет, она старейшая в мире. Нами сейчас закончен огромный блок работы по формированию 13-го издания российской фармакопеи. Это труд всего нашего экспертного сообщества. Мы с уважением относимся к нашим специалистам, экспертам. Отношение у нас внутри страны к этой проблеме должно быть такое же, как в Америке и Европе. Спасибо.

Вопрос: Галина Кривцова, газета «Персона». Скажите, пожалуйста, насколько охотно негосударственные медицинские компании уходят из городов-миллионников и идут на село, в деревни? Потому что в таких районах, где всего одно государственное медицинское учреждение на район, говорить о развитии конкуренции… Соответственно, ещё хотелось бы узнать ваше мнение по поводу заявления Артемьева (И.Артемьев, руководитель Федеральной антимонопольной службы) по поводу того, что, наоборот, в регионах негосударственные медицинские компании встречают препятствия.

В.Скворцова: Если начинать со второго вопроса, то, безусловно, такие примеры есть. Более того, некоторые регионы обращаются в Министерство здравоохранения – ввести дополнительные возможности и критерии отбора региональными властями учреждений, которые могут быть включены в территориальную программу государственных гарантий. Поэтому мы работаем вместе с антимонопольной службой над тем, чтобы упростить вхождение в систему тех учреждений, которые лицензированы к оказанию профильной медицинской деятельности и подлежат постоянному лицензионному контролю и статистическому учёту. Это очень важно сказать, потому что, по данным проверок, которые по моему прямому поручению были осуществлены в регионах, оказалось, что больше половины частных организаций избегают подачи информации о том, что происходит на их территориях. И если это так, мы сейчас рассматриваем меры воздействия. Это должна быть обязанность каждой частной организации, как и государственной, – результаты медицинской деятельности предоставлять в виде статистических отчётов и в Минздрав, и в Росстат и так далее. Это важно. Определённые проблемы иногда возникают, но преодолимые с учётом, скажем, формирования единой и понятной нормативной базы.

Что касается первого вашего вопроса. На самом деле это самая большая проблема, как мы уже говорили, – огромные просторы страны, неравномерная плотность населения и, скажем так, процесс ускоренной урбанизации, который происходит на нашей территории. По переписи 2010 года у нас более 19 тыс. населённых пунктов, обозначенных на карте, уже имели ноль жителей, 85 тыс. – менее 100 человек, 35 тыс. – менее 10 человек. Более того, сейчас уже пять лет прошло, мы видим, что ситуация в этом направлении, к сожалению, продолжает развиваться. Поэтому, для того чтобы создать систему первичной помощи, подстраивающейся под изменение расселения населения, мы проводим сейчас работу под руководством Министерства здравоохранения – создание интерактивных карт по каждому региону с абсолютным как бы видением и всех населённых пунктов, и всех дорог (и регионального, и федерального значения), и численности населения, и того, как формируется медицинская инфраструктура там. Мы обновили все нормативные документы, регламентирующие наличие медицинской инфраструктуры.

Конечно, вы правы, что когда речь идёт о том, чтобы на большом пространстве – 10 км в диаметре – сформировать один медицинский пункт, для того чтобы население (а там может всего 30 человек жить), соответственно, обеспечить медицинской помощью, о какой конкуренции можно говорить? В труднодоступных регионах и районах с низкой плотностью населения – конечно, вы правы, там не до этого. Там необходимо формирование правильных концентрированных выездных форм работы, формирование в том числе современной телемедицины, кроме того, в некоторых случаях развитие стационарной инфраструктуры независимо от того, что там мало населения.

В то же время в другие районы, где плотность населения не такая низкая, с удовольствием приходят частники и формируют сети ФАПов (фельдшерско-акушерских пунктов), или фельдшерских пунктов, или сельских амбулаторий. Такие примеры есть в Чувашии, в Мордовии, в некоторых других регионах. И мы их поддерживаем. Надо сказать, что государству очень выгодно их поддерживать, потому что всё чистенько, опрятно, по стандарту, который мы установили. По оснащению у нас не болит голова: там ремонт, всё покрашено, ничего не разваливается. Эта частная инфраструктура – снятие большого бремени с государственных медицинских структур. Соответственно, наши ресурсы могут быть уже направлены на увеличение объёмов медпомощи.

Вопрос: Как поддерживаете?

В.Скворцова: Прежде всего контролем за отсутствием препятствий по включению их в базовые программы ОМС и программы госгарантий. Всё остальное они сами делают.

Вопрос: Канал «Россия 1», «Вести». Вероника Игоревна, можно вопрос по актуальной новости? Российские онкологи обратились в Минздрав с требованием запретить лечение рака у детей дженериками. По мнению специалистов, они более токсичны, чаще вызывают побочные эффекты. Как министерство будет реагировать на это обращение? Спасибо.

В.Скворцова: Спасибо большое.

Я хочу сказать, что мы видели эту новость, которая прошла, по-моему, вчера. Безусловно, нам, в общем, и не пришлось реагировать, потому что очень бурно и активно прореагировало экспертное сообщество. Это не соответствует действительности. Не соответствует действительности – если говорить о тех препаратах, которые в последние годы вошли к нам на рынок, отечественные, зарегистрированные по самым жёстким международным нормативам, без разрешения использования каких-то западных наработок, несмотря на то, что это, как правило, биоаналоговые препараты, то есть воспроизведённые, но с повторением всех исследований, начиная от токсичности, от структуры молекулы, от воздействия на доклиническом уровне и в клинике – всё проведено от и до по полному циклу проверки. Поэтому эти препараты как раз по нашей современной терминологии будут взаимозаменяемыми, обладать тем же эффектом, биоэквивалентностью, терапевтической эквивалентностью и так далее.

Поэтому, скорее всего, к сожалению, сохраняется ещё у ряда наших, скажем, специалистов разного профиля аффилированность с крупными западными фармацевтическими компаниями, которая, наверное, даёт о себе знать. Если, скажем, были бы какие-то конкретные примеры, однозначно мы бы с этим разобрались. Потому что есть ещё один аспект, о котором я не говорила, но за три года мы создали стационарные лабораторные службы не просто в каждом федеральном округе, а мы сделали при них выездные лаборатории, введя современную методику с неразрушающим чипом, который на основе спектрального анализа в аптеке может оценить качество, соответственно, каждой таблетки, ампулы и так далее. То есть у нас есть возможность сопоставительного анализа с эталоном. Поэтому мы разобрались.

Кроме того, если говорить о конкретном интервью, очень много было позволено некорректных заявлений касательно и процессов регистрации. Это связано с тем, что, по всей видимости, человек, который делал эти заявления, вообще незнаком с нормативной базой, не понимает, что, собственно, то, что он говорит, вообще никаким образом не соответствует действительности, так скажем. Ляпы просто очевидные. То же самое и про некоторую контрольную деятельность он тоже какие-то позволял себе высказывания, которые свидетельствуют о том, что просто человек не разбирается элементарно в простых вещах, он не подготовился к данному интервью.

С позиции министерства, мы не принимаем никаких, естественно, мер, потому что каждый человек волен излагать свои взгляды. Ну а с другой стороны, на наш взгляд, стыдно хорошим специалистам позволять себя каким-то образом вовлекать в такие явно срежиссированные какие-то дискуссии. В этом случае, уж если вовлекаешься, подготовься, почитай, чтобы понимал, о чём ты говоришь. Вот это единственное.

Вопрос: Простите, а дженерики остаются, получается?

В.Скворцова: Дженерики – это воспроизведённая форма химсинтетических препаратов. Конечно, они остаются. Единственное, что нового мы ввели в той методике ценообразования, которая была утверждена в сентябре 2015 года, мы установили, как это во всех цивилизованных странах, цены на дженерики ниже, чем на оригинальные препараты. Причём, первый дженерик стоит меньше, чем оригинальный, а второй и третий – уже меньше, чем первый. Такую нормальную линейку стоимостную ввели впервые в нашей стране.

Вопрос: Вы говорили о том, что сейчас в России одна аптека на 800 человек, в странах ЕС…

В.Скворцова: 3,8–3,9, в Америке – 4,5, насколько я помню.

Вопрос: Поясните, пожалуйста, каков процент людей из этих 800 и 4,5, которые пользуются аптеками, то есть являются постоянными клиентами, и в связи с этим, какова абсолютная проходимость этих аптек, справляются ли наши аптеки с проходимостью?

В.Скворцова: Сейчас количество аптек уже избыточно. Мы об этом говорили уже год и полтора назад. Избыточное количество. Они, безусловно, справляются. У нас, если посмотреть (это не только в Москве, мы с вами живём в Москве): на каждом шагу, вы идёте от дома к дому и видите подряд две аптеки, а ещё заходите в какой-то супермаркет и там видите аптечный киоск и так далее. У нас огромное количество объектов.

В результате произошло то, что прогнозировалось полтора года назад, когда увеличивалось количество очень мелких аптечных киосков, аптечных пунктов и аптек, которые становятся нерентабельными, потому что они, наоборот, недозагружены. И получается так: мы обязали все аптеки и аптечные киоски иметь препараты из перечня минимального ассортимента, только в этом случае они вообще лицензируются. А при этом они недозагружены, потому что на каждом шагу аптека. И произошло, что они стали между собой кооперироваться в аптечные сети. Получается так, что не всегда много – это значит хорошо.

Если говорить об антимонопольной политике, есть какой-то золотой рубеж, а если его перейти, то дальше формируется вторичная монополизация, формируется, концентрируется этими сетями продукция: одна сеть – 30 аптек, другая – 60 аптек, где-то там – 400 аптек. Речь идёт об огромных количествах. По сути, хочешь, чтобы ты преуспевал, – плати за входной билет в эту сеть. И когда эти взносы для вхождения в эти вторичные сети увеличиваются, то это сказывается потом вторично на ценах. Получается, против чего боролись, на то и напоролись.

Поэтому мы попросили – это уже не может быть функцией Министерства здравоохранения, как вы понимаете, это вообще другой функционал, это функционал Федеральной антимонопольной службы – мы попросили сегодня Дмитрия Анатольевича оформить поручение ФАС подготовить комплекс мер по профилактике этой вторичной сетевой монополизации аптек.

Спасибо.

Вопрос: Анастасия Демидова, газета «Ведомости». Я хотела уточнить: какие планируются изменения в регулировании дистанционной продажи лекарств? Есть такой документ, но текст, к сожалению, ещё не опубликован.

В.Скворцова: Вы знаете, он не случайно не опубликован, потому что ещё формируется концепция этого документа, и достаточно большой круг федеральных ведомств и региональных служб в этом принимают участие. Дело в том, что, скажем, в последнее время мы разрешаем аптекам выезжать к определённым льготным категориям больных (ветеранам, инвалидам) на дом, чтобы упростить доставку лекарств и так далее. Это что значит? Это значит, что эта лицензированная к фармацевтической деятельности структура, ответственная, имеет такую возможность, потому что они соблюдают условия хранения, транспортировки лекарственных препаратов и так далее. На мой взгляд, это основной камертон. Если это позволительно, значит, если идти дальше, то в принципе выездные формы доставки возможны, возникает только вопрос кем. Это не могут быть анонимы, за которых мы с вами не ручаемся: где они накопали те таблетки, которые распространяют, какой там срок годности, указан ли он вообще и так далее.

Со следующего года (мы об этом уже говорили) мы начинаем вводить обязательную маркировку упаковок – это механизм, по которому живут многие страны мира, – для того чтобы мы могли мониторить каждую упаковку от производителя до получателя. Тогда вообще система станет прозрачной и вы сможете, скажем, по дорогим препаратам, приложив к упаковке в аптеке мобильный телефон, увидеть подтверждение серии, названия и так далее. У вас не будет сомнений в том, что это не подделка. Эти дополнительные механизмы мы введём.

Я не совсем прямо отвечаю на этот вопрос просто для того, чтобы сказать, что мы очень дифференцировано отнесёмся. Огульно что-то запрещать или разрешать не будем. Мы просто должны продумать те условия, при которых дистанционная доставка возможна.

Вопрос: ИТАР-ТАСС, Евгения Пикулева. Вероника Игоревна, 13-го числа в Петербурге были задержаны двое жителей Таджикистана с пятимесячным ребёнком на руках, которого у них отобрали, и стало известно, что на следующий день ребёнок скончался в больнице. Проводилась ли, будет ли проводиться проверка этого случая?

В.Скворцова: Насколько мне известно, следственными органами в Санкт-Петербурге такие проверки проводились. Но я дала поручение Росздравнадзору, чтобы Росздравнадзор, его территориальное санкт-петербургское подразделение провели отдельную проверку по всем случаям уже с точки зрения медицинского ухода, медицинского сопровождения этого ребёнка, что там произошло и насколько соблюдалась или не соблюдалась нормативная база. Если правда то, что пишут сейчас в прессе, то это полное безобразие и беззаконие. И, конечно, очень жёстко должны быть наказаны виновные. Здесь всё, что могу сказать.

Вопрос: Вероника Игоревна, завтра состоится встреча министров здравоохранения стран БРИКС. Скажите, что вы ожидаете от этой встречи?

В.Скворцова: Эти встречи проходят регулярно. В последний раз мы встречались в Женеве, и у нас сложились очень хорошие партнёрские контакты со всеми министрами. У нас очень много общих программ, они идут в усиление друг друга, так скажем. В чём абсолютным лидером является Российская Федерация – это прежде всего в развитии борьбы с неинфекционными заболеваниями. Это действительно бренд нашей страны. Мы услышаны в мире. Основные политические документы на эту тему разработаны Российской Федерацией и при участии Российской Федерации. Для наших пяти стран, как и для других стран мира, неинфекционные заболевания – большая проблема. Это более 60% смертей, которые происходят в наших обществах. По этому направлению у нас есть общие задумки.

Кроме того, мы вместе занимаемся борьбой с социально значимыми инфекциями – это ВИЧ и туберкулёз. И на эту тему будут отдельные, очень серьёзные обсуждения.

Кроме того, к первой теме близко формирование здорового образа жизни. Я хотела бы отметить, что в каждой стране есть очень интересный опыт. Россия сейчас признана одной из ведущих стран мира по борьбе с табакокурением, у нас есть и опыт борьбы с вредным воздействием алкоголя – он накоплен уже, его надо просто эффективно использовать. Скажем, в Бразилии – прекрасный опыт по здоровому питанию и мотивированию населения отказываться от избыточного количества соли, сахара, животных жиров и так далее. Это вещи, которые мы в своей политике в этом направлении обязательно тоже будем учитывать. И других направлений много, в том числе инновационное развитие и развитие медицинской науки. Российские позиции очень сильны, особенно с точки зрения оригинальных идей, создания оригинальных препаратов, медицинских изделий. Другие страны пока сильнее нас в плане быстрого и эффективного копирования и реализации. Понятно, соответственно, о ком я говорю. Поэтому наши встречи всегда полезны, и реально они выходят на совместные мероприятия, которые для всех стран в общем имеют позитив по исполнению.

Спасибо.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535633 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535630 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о развитии конкуренции в сфере здравоохранения.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! Несколько слов по повестке дня. Первый вопрос касается развития конкуренции в здравоохранении. Мы обращаемся к этому вопросу уже второй раз. Это неслучайно.

Только наличие развитой конкурентной среды позволяет повышать качество медицинской помощи, её доступность, качество лекарственного обеспечения, медицинских изделий. Конкуренция должна стимулировать бизнес-проекты, государственно-частное партнёрство в этой сфере. Оно в принципе существует здесь, может быть, даже более активно развивается, чем в других отраслях. Благодаря этому в отрасль приходят инвестиции, создаются условия для внедрения современных технологий. От этого должно выиграть и здравоохранение в целом, и, самое главное, люди, которые пользуются услугами медицины.

Сейчас объём рынка негосударственной медицины в России увеличивается с учётом того, что у пациента должно быть право на выбор того врача и того медицинского учреждения, которые ему нравятся. Есть немало хороших примеров в регионах, где открываются современные негосударственные поликлиники, появляются и частные больницы, санатории (правда, это реже происходит). Они, конечно, особенно востребованы там, где не хватает специалистов и оборудования – сложного оборудования: для компьютерной томографии, гемодиализа и так далее.

Число частных клиник, которые включены в реализацию территориальных систем обязательного медицинского страхования, также растёт. Их доля сейчас даже больше, чем мы планировали. Такие клиники и страховые компании должны быть по-особенному активны, чтобы конкурировать за застрахованных граждан. Число негосударственных медицинских организаций в 2010 году составляло 618 штук, или около 8% от общего числа медицинских организаций, а в 2015 году их уже почти 2 тыс., или 22%. Это даже превышает некий целевой показатель, который был установлен в «дорожной карте». Это достаточно серьёзный рост.

Отдельный и крайне важный вопрос – конкуренция на рынке лекарств и медицинских изделий, поскольку отсутствие конкуренции в этой сфере ведёт к снижению качества соответствующих товаров, лекарств и, конечно, ведёт к необоснованному росту цен. Наш медицинский рынок, рынок лекарств довольно большой, даже, скажем так, непропорционально большой применительно к количеству населения. Он занимает седьмое место в мире. Причём, по данным Минздрава, общее число аптек составляет сейчас 55 тыс., а количество государственных аптек за последние годы выросло на 40%, притом что количество муниципальных аптек сокращается.

Правительство за последнее время прилагало усилия, чтобы остановить повышение цен на жизненно необходимые лекарства. Сейчас в большинстве регионов цены стабилизировались, хотя проблемы есть и их нужно видеть, ими нужно заниматься. Важно систематически контролировать ситуацию и, конечно, продолжать совершенствовать механизмы ценообразования.

Хочу, кстати, проинформировать, что подписал постановление, которым утверждены правила определения взаимозаменяемости лекарственных препаратов для медицинского применения. Это тоже должно способствовать развитию конкуренции в данном сегменте рынка и, что немаловажно, должно позволить регионам при госзакупках выбирать менее затратные препараты. Более подробно об этих вопросах доложат Министр здравоохранения и руководитель Федеральной антимонопольной службы.

Ещё одна тема, которую хотел бы обозначить, касается законопроекта, который будет способствовать повышению доступности жилья. Это остаётся одной из ключевых социальных задач Правительства, успех здесь во многом зависит от развития рынка ипотечного кредитования, в том числе и от того, насколько комфортные условия будут созданы для банков, которые выдают людям займы на покупку квартир и домов.

Законопроект был подготовлен Минэкономразвития, предполагает серьёзное упрощение процедуры эмиссии жилищных облигаций с ипотечным покрытием. Это должно сократить сроки выпуска ипотечных ценных бумаг и снизить стоимость самой эмиссии, в результате позитивно должно отразиться на ликвидности этих облигаций и укрепить к ним интерес на фондовом рынке, что благоприятно скажется на стоимости ресурсов, которые привлекаются в сферу ипотечного кредитования.

Вот, собственно, и все вопросы, которые я хотел поднять вначале. Пользуясь случаем, с учётом того, что сегодня день рождения у Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной, мы нашу коллегу сердечно поздравляем. Эльвира Сахипзадовна, здоровья вам и успехов!

Теперь первый вопрос по конкуренции доложит Министр здравоохранения. Вероника Игоревна, пожалуйста.

В.Скворцова: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Развитие конкуренции в здравоохранении является важнейшим механизмом улучшения доступности и качества медицинской помощи. В соответствии с планом мероприятий («дорожной картой») «Развитие конкуренции и совершенствование антимонопольной политики», поручениями Правительства, стратегией лекарственного обеспечения населения Минздравом реализован комплекс мер, направленных на создание благоприятной конкурентной среды в отрасли.

Существенно облегчён доступ частных медицинских организаций к участию в территориальных программах государственных гарантий. Как уже Дмитрий Анатольевич отметил, в три раза увеличилось количество частных медицинских организаций, участвующих в реализации базовой программы ОМС. Такому росту способствует экономическая привлекательность тарифов ОМС при сохранении уведомительного порядка включения медицинских организаций в программу государственных гарантий. Наибольший интерес у негосударственных организаций вызывает амбулаторная медицинская помощь, доля которой в их деятельности составляет 75%.

Вместе с тем спектр услуг частных организаций значительно расширился. Наряду со стоматологическими и диагностическими кабинетами эффективно встроены в территориальные программы ОМС поликлиники и офисы врачей общей практики, частные отделения гемодиализа, ЭКО, ПЭТ-КТ-диагностики, медицинской реабилитации.

Следует отметить, что при равных условиях вхождения в программу ОМС количество частных медицинских организаций значительно варьирует в разных субъектах Российской Федерации – от 2,8% в Кировской области до 37,6% в Оренбургской области.

Как правило, негосударственные медицинские организации восполняют нехватку мощностей государственных структур здравоохранения. Положительные примеры отражены в справке.

Законодательством об ОМС установлены единые критерии распределения объёмов медицинской помощи между всеми медицинскими организациями независимо от формы собственности. В субъектах под руководством вице-губернаторов по социальным вопросам функционируют комиссии по разработке территориальных программ ОМС, в которые включены и представители негосударственных медицинских организаций. Вместе с тем встречаются факты приоритетного установления объёмов медицинской помощи для организаций, находящихся в собственности субъектов.

Для устранения указанных нарушений по поручению Минздрава Фонд ОМС и Росздравнадзор осуществляют контроль за деятельностью комиссий. В настоящее время рассматривается вопрос о закреплении мер ответственности комиссий и руководства субъектов за выявленные нарушения.

Развитию конкуренции на рынке медицинских услуг в значительной мере должен способствовать информированный выбор пациентами медицинской организации и врача. Приказами Минздрава установлены порядки выбора медицинской организации и врача как в пределах, так и за пределами территории, на которой проживает гражданин, а также обязательность информирования граждан об их правах в сфере охраны здоровья.

Однако в связи с выявляемыми Росздравнадзором нарушениями реализации права граждан на выбор врача Минздравом завершается разработка дополнительного приказа по отдельному порядку информирования пациентов о выборе врача, который будет обязателен для любой медицинской организации.

Российский рынок лекарств занимает, как уже было сказано, седьмое место среди ведущих зарубежных фармрынков. В 2014 году его объём составил более 919,5 млрд рублей. Доля государственных закупок составляет 26%, доля отечественных лекарств в денежном выражении – 25%, в натуральном выражении – 58%. С начала 2014 года наблюдается рост количества регистрируемых лекарственных препаратов – до 400 в год. Число лекарственных препаратов, которые уже сейчас существуют в государственном реестре Российской Федерации, превысило 79 тыс. торговых наименований, это 5,5 млрд упаковок.

С целью создания условий для конкуренции на рынке лекарственных препаратов внесены изменения в Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», которые позволили оптимизировать экспертные процедуры и сократить число отказов в государственной регистрации за два года в два раза – с 53 до 26%.

В целях стандартизации требований к качеству лекарственных средств за 2014 и 2015 годы подготовлено и утверждено 13-е издание государственной фармакопеи Российской Федерации. Важным фактором развития конкуренции явилось введение в регуляторную практику законом, принятым в 2014 году, понятия «взаимозаменяемый лекарственный препарат». Постановлением Правительства утверждены правила определения взаимозаменяемости лекарственных препаратов. Информация о взаимозаменяемости подлежит поэтапному включению в государственный реестр лекарственных средств до 1 января 2018 года.

В рамках данной работы формируется реестр типовых инструкций по медицинскому применению для всех аналогов с единым МНН (международное непатентованное название) и унифицированный перечень наименований лекарственных форм. В соответствии с Договором о Евразийском экономическом союзе в настоящее время ведётся работа по формированию единых принципов и правил обращения лекарственных средств во всех пяти странах на основе развития благоприятной конкурентной среды.

В августе 2014 года постановлением Правительства утверждены разработанные Минздравом правила формирования перечня лекарственных препаратов на основе интегральной оценки данных о препарате, включая клинико-экономическое обоснование. Прозрачность процедуры формирования перечней достигается в том числе путём прямой трансляции хода рассмотрения заявок в сети Интернет.

В соответствии с новыми критериями обновлены перечни жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, препаратов для обеспечения льготных категорий граждан по семи высокозатратным нозологиям, а также минимального аптечного ассортимента.

В сентябре 2015 года постановлением Правительства утверждена новая методика расчёта устанавливаемых производителями предельных отпускных цен на лекарственные препараты, включённые в жизненно важные на основе баланса интересов потребителей и производителей.

ФАС России совместно с Минздравом прорабатывает вопрос формирования единой информационной платформы по оптовым и розничным ценам на лекарства в России и зарубежных странах, которая должна использоваться при проверке достоверности данных, поданных при регистрации цены. К концу 2015 года Минздравом будет завершена работа по моделированию пилотных проектов по внедрению наиболее рациональной и перспективной модели референтного ценообразования. Реализация этих проектов начнётся в 15–16 субъектах Российской Федерации в 2016 году.

В Российской Федерации обеспечен один из самых высоких показателей физической доступности лекарственных препаратов. Число жителей на одну аптеку – 800, в то время как в Германии – 3900, в Великобритании – 3800, в США – 4500. Общее число объектов, осуществляющих фармацевтическую деятельность, составляет на сентябрь 2015 года более 115 тыс.

За последние три года более чем в два с половиной раза выросло и количество государственных аптечных организаций. Увеличение числа мелких аптечных организаций привело к вторичному росту на рынке доли крупнейших аптечных сетей – с 19 до 24%. По данным ФАС России, высокий уровень концентрации рынка выявлен в 83% проанализированных муниципальных образований. В связи с этим просим поручить ФАС разработать меры профилактики вторичной сетевой монополизации аптечных организаций.

В целях создания равных условий и повышения ценовой доступности приказом Минздрава введено требование выписывания лекарств по международным непатентованным наименованиям, а также подготовлен проект приказа, предусматривающий обязанность специалистов аптек предлагать лекарственный препарат начиная с минимального по стоимости, показывая при этом всю линейку аналогов.

Российский рынок медицинских изделий характеризуется особо высокой степенью импортозависимости – 86%. Главным фактором его развития являются государственные закупки, их объём составляет 72%. В связи с этим основные меры развития конкуренции на этом рынке затрагивают процедуры обоснованного снижения барьеров выхода на рынок и совершенствования системы государственных закупок медицинских изделий.

За последние три года Минздравом совместно с Росздравнадзором разработано и принято 17 нормативно-правовых актов, регулирующих сферу обращения медицинских изделий, в том числе номенклатурный классификатор медицинских изделий по видам, который в настоящее время используется Минэкономразвития, Минпромторгом и Росстандартом при составлении каталога товаров для закупок, а также перечень гарантируемых государством имплантов.

Внесены изменения в правила регистрации медицинских изделий, упрощающие регистрационные процедуры на группы изделий низкого потенциального риска. В федеральное законодательство внесена норма и подготовлен проект постановления Правительства об утверждении методики определения предельных отпускных цен производителей на медицинские изделия, имплантируемые в организм человека, где уже реализован принцип референтного ценообразования.

Минздравом утверждён приказ об утверждении типового контракта на поставку медицинских изделий, требующих технического обслуживания. В настоящее время совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти завершается разработка проекта федерального закона об обращении медицинских изделий, которым в том числе предусматриваются определение и процедура установления их взаимозаменяемости.

Таким образом, благодаря реализации мероприятий «дорожной карты» сделаны важные шаги по развитию конкурентной среды в сфере здравоохранения. Заложенные блоки являются основой для дальнейшей межведомственной работы в этом направлении и формирования добросовестной конкуренции, повышающей доступность и качество медицинской помощи.

Спасибо большое.

Д.Медведев: Спасибо.

Игорь Юрьевич, пожалуйста.

И.Артемьев: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Во-первых, хотел сказать большое спасибо за то, что вопросы конкуренции в отраслевом разрезе заслушиваются на заседании Правительства, это очень важно. Вероника Игоревна, хочу сказать вам большое спасибо за доклад, и письменный доклад мы изучили полностью.

В пределах этих трёх минут я, конечно, мало что смогу сказать о хорошем, буду говорить, как обычно, о проблемах. Но хочу сказать, что действительно в последний год началось реальное движение в сторону конкуренции. Как правильно сказала Вероника Игоревна, это только закладка основ. До этого мы 20 лет двигались в противоположную сторону.

Хочу сказать, что продолжается дискриминация частных медицинских компаний. Когда речь идёт о росте цифровых показателей, это рост мёртвых или полумёртвых уже частных компаний. Это продолжается не на федеральном уровне (на федеральном уровне, наоборот, произошёл разворот в этой политике), это продолжается на уровне регионов, где частные компании дискредитируются по всем возможным вариантам. Если нужно, я могу представить отдельный доклад на эту тему.

В вопросах экономической политики у нас отсутствует, к сожалению, в здравоохранении такая тема, как концессии. Наиболее успешные мировые практики или одни из самых успешных практик, которые мы анализировали, были связаны именно с концессионными схемами с привлечением частного капитала при сохранении государственной собственности на учреждения здравоохранения. У нас, если бы не усилия мэра Москвы, который сделал один большой проект на всю Россию, в принципе это не применяется и как идеология не выстраивается пока, к сожалению, в отличие от других отраслей.

«Золотое звено» конкуренции в здравоохранении, и особенно в лекарственном обеспечении, – это взаимозаменяемость. Дмитрий Анатольевич, спасибо за подписанное постановление. Эти усилия начались также примерно год назад. 10 лет мы боролись за то, чтобы это произошло. Однако в определении взаимозаменяемости есть одна или две серьёзные опасности, о которых я хочу сказать.

Первое. Помимо того что мы собираемся анализировать на взаимозаменяемость активные вещества, которые вызывают лечебный эффект, мы почему-то решили исследовать взаимозаменяемость инертных веществ, то есть мела, крахмала – наполнителей. Понятно, что, скажем, пермский крахмал будет отличаться от краснодарского и так далее. Они потому и называются инертными, эти наполнители, что никак не влияют (и давно это доказано) ни на взаимозаменяемость, ни на лекарственный эффект – ни на что. А это может создавать определённые условия для произвола. Хотим обратить на это внимание.

Кроме того, если написано, например, «профилактика заболевания» в одном из регистрационных досье, а в другом написано «предупреждение заболевания», то это не считается одним и тем же. Это два разных препарата, которые не конкурируют между собой.

Между прочим, подобные документы оформляются самими производителями, что приводит к тому, что если они хотят стать монополистами – они могут стать. Это пока не предупреждено в законодательстве никаким образом.

Далее. В результате по всем этим позициям мы имеем, конечно, одни из самых высоких цен в мире. То, что представляют сегодня импортные препараты, мы не умеем проверять с точки зрения бенчмаркинга, и те усилия, о которых говорила Вероника Игоревна, – это начало пути, для того чтобы это делать и сравнивать по референтным ценам. Мы этого делать пока не умеем.

Ещё одна тема, на которую хотел бы обратить особое внимание. В нашем законодательстве уже много лет (последние лет семь) установлено, что если даже ведущие фармацевтические юрисдикции зарегистрировали новый препарат, который может спасти в России тысячи человеческих жизней, то (мы нашим законом об обращении лекарственных средств установили это) он должен проходить новые клинические испытания ещё 10 лет. Мы на 10 лет лишаем людей возможности получить современные лекарства и подталкиваем их, по сути, к лечению за рубежом.

Предложение следующее здесь. Необходимо, естественно, проверять досье. Система регистрации новых лекарств не должна быть автоматической. Мы должны это проверять, но если это зарегистрировано, скажем, в США и Европе, должен быть упрощённый порядок внедрения этих лекарств на территории.

И в финале я хотел бы предложить следующее. Надо, чтобы появился новый раздел в программе развития конкуренции. Этот раздел должен быть посвящён мерам по развитию конкуренции в здравоохранении примерно на пять лет, туда следует включить вышесказанное, то, что уже заложены основы. Я бы ещё туда добавил всё-таки распространение лекарств через торговые сети. Я бы туда добавил, что с взаимозаменяемостью надо не к 2018 году решать, а к 2017 году. Всё это вместе существенно скажется на ценах и улучшит конкуренцию в здравоохранении.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Игорь Юрьевич.

Пожалуйста, коллеги, есть какие-то комментарии к тому, что прозвучало, дополнения?

Прошу, Владимир Евгеньевич.

В.Фортов: Большое спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хочу сделать одну реплику. В этой проблеме, конечно (и это прозвучало в докладе), большое значение имеет экспертиза лекарственных средств и медицинской техники. Академия наук вполне могла бы взять на себя часть этой работы, тем более что у нас определённый опыт есть и у нас есть специалисты. Мы готовы в этой части поработать.

Доклад, по-моему, очень хороший получился.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Ещё комментарии? Нет больше комментариев?

Да, это тема, понятно, не одного дня. Но очевидно, что даже с точки зрения предложения медицинских услуг ситуация в сфере здравоохранения меняется. Мы все, естественно, говорим о качестве этих услуг, об их стоимости, но то, что они становятся более разнообразными, совершенно очевидно. Поэтому конкуренция должна развиваться в этой сфере, как, собственно, и в смежной сфере по лекарственному обеспечению, потому что это напрямую также связано и с качеством лекарств и с их стоимостью.

Надеюсь, что совместные усилия Министерства здравоохранения и антимонопольной службы вместе с другими коллегами принесут свои плоды.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535630 Дмитрий Медведев


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 26 октября 2015 > № 1529873 Манас Рамазанов

Несколько недель назад мажилис парламента РК одобрил проект закона «О социальном медицинском страховании». Эта законодательная новация по определенным причинам – мы это уже проходили и отказались – вызывает ряд вопросов, которые были нами высказаны в материале «Медицинское страхование: за себя родного, но в общую кассу». Ответить на часть из них, а также рассказать о том, чем отличается современная модель от прежней, мы попросили руководителя департамента комитета оплаты медицинских услуг министерства здравоохранения и социального развития по городу Алматы Манаса Рамазанова.(Алматы. 26 октября. КазТАГ – Владимир Радионов.)

Манас Ембергенович, мы проходили медстрахование в середине 1990-х годов. Опыт оказался неприятным. Спустя почти 20 лет мы возвращаемся к теме. Какова вероятность того, что история не повторится? Есть принципиальные отличия той системы и нынешнего проекта?

В 1996 году не были полностью созданы условия для формирования и развития института страховой медицины. Сегодня стартовые позиции для внедрения медстрахования абсолютно иные.

Во-первых, в настоящее время имеется единый плательщик за услуги здравоохранения – комитет по оплате медицинских услуг при МЗСР РК, и большая часть денег аккумулирована в этом комитете. Головной комитет через территориальные департаменты оплачивает услуги медицинским организациям за обслуживание населения в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП).

Во-вторых, сегодня сформирована единая система тарифов на медуслуги: каждое заболевание, каждый пролеченный случай имеет свою цену. В тариф входит все: сама услуга (лечение, операция, манипуляция – КазТАГ), зарплата медработников, стоимость медикаментов и изделий медицинского назначения, коммунальные услуги, питание. Причем в них заложены географические, экологические, прочие коэффициенты.

Допустим, в Шымкенте отопительный сезон – 5-6 месяцев, в Северном Казахстане или Костанае – 7-8, и эти различия в тарифах учитываются. Есть особенности в тарифах при обслуживании населения Приаралья или проживающих на территориях, примыкающих к бывшему Семипалатинскому полигону.

Министерством была проведена громадная работа по формированию медико-экономических тарифов и так называемых клинико-затратных групп на основе разработки современных стандартов и протоколов диагностики и лечения заболеваний. Насколько они адекватны затратам медорганизаций – это вопрос другой, но работа по совершенствованию тарифов и протоколов идет постоянно.

В-третьих, определена структура всех медучреждений, сформирована сеть медицинских организаций, в том числе врачебная амбулатория, фельдшерско-акушерский пункт, поликлиника, родовспомогательные учреждения, сельская больница, районная, городская, областная больницы, республиканская медорганизация, национальный медицинский холдинг, и в связи с этим определены уровни оказания медицинской помощи, ее формы и виды (квалифицированная, специализированная, высокоспециализированная, стационарная и стационарозамещающая – КазТАГ).

В-четвертых, введен электронный документооборот, созданы информационные системы и электронные порталы, позволяющие вести регистрацию пациентов с различными заболеваниями, это – регистры стационарных больных, онкобольных и учет движения лекарственных средств. Создан портал «Бюро госпитализации», позволяющий регулировать порядок и очередность госпитализации пациентов из любого региона республики в любое медицинское учреждение страны, согласно профилю заболевания, посредством возможности свободного выбора пациентом медорганизации.

В-пятых, создана здоровая конкурентная среда среди медицинских организаций. Для оказания услуг в рамках ГОБМП сегодня, наряду с государственными, широко вовлечены частные и ведомственные медицинские организации. Например, в Алматы из 96 поставщиков медуслуг в рамках ГОБМП 29 (33,5%) составляют частные и ведомственные медицинские организации. Таким образом, все эти предпосылки и проведенные в рамках Единой национальной системы здравоохранения подготовительные мероприятия и являются благоприятной средой для внедрения медицинского страхования, что отсутствовало в 1996 году.

Когда человека обязывают платить за то, что вчера было бесплатно, возникает ощущение, что у государства просто не хватает денег. Врачи в кулуарах говорят, что выделяемых средств на лечение в стационарах хронически не хватает и мы скатываемся к ситуации 1990-х годов, когда больным приходилось покупать не только лекарства, но и бинты, вату, физраствор… Действительно ли государство решило сократить госфинансирование и покрыть это за счет самих больных?

Сразу скажу, что никакого сокращения финансирования сферы здравоохранения за счет внедрения медицинского страхования не намечается и не будет. Наоборот, если эта система заработает, то предполагается, что сумма, направляемая на оплату медуслуг в рамках ГОБМП (сегодня это около 1 трлн тенге), увеличится на 30-40%. Это позволит улучшить качество оказания медпомощи, ввезти в Казахстан более эффективные лекарства и изделия медназначения, более современное оборудование и аппаратуру, улучшить материально-техническую базу медорганизаций, увеличить зарплату медперсоналу и т.д.

И ничего подобного, что вам рассказали некоторые врачи, быть не должно. Конечно, надо сказать, что на сегодняшний день все зависит от менеджмента медицинской организации, который, к сожалению, может хромать. Сейчас руководители клиник должны быть не просто хорошими врачами, они должны быть финансистами и юристами, хорошими управленцами, знать вопросы планирования, логистики, государственных закупок, подготовки кадров и др. Выделяемые в рамках ГОБМП финансовые средства позволяют в полной мере, чтобы больной ни одной таблетки, бинтика, ваты или шприца не покупал.

Сегодня с каждой медицинской организацией, желающей и получившей право оказывать медпомощь в рамках ГОБМП, в конце года заключается договор на ее финансирование в следующем году, согласно поданной заявке. Утвержденная сумма по договору распределяется по месяцам и разделяется по видам и профилям оказания помощи, имеющимся в клинике. Есть утвержденная форма структуры расходов на лечение, медикаменты, зарплату, коммуналку, соцотчисления.

При правильном планировании и соблюдении условий договора, отсутствии штрафных санкций за качество лечения средств на все хватает. Мы не говорим, что все идеально, но минздравсоцразвития, со своей стороны, все обязательства выполняет, задержек с перечислением финансовых средств медорганизациям нет.

Что касается финансирования отрасли здравоохранения в общем по республике, то в этом году сумма составляет 2,8% от ВВП. За счет этих средств в настоящий момент финансируется медицинское обслуживание всего населения.

По новому проекту, за счет имеющегося на сегодня объема финансирования ГОБМП, предполагается оплачивать лечение экономически неактивного населения. Также сюда будет входить обслуживание всего населения, нуждающегося в экстренной медпомощи, в том числе оплата услуг скорой помощи и санитарной авиации, лечение от социально значимых заболеваний: онкозаболеваний, туберкулеза, сахарного диабета, инфекционных заболеваний.

А на что может рассчитывать основное население?

Это в рамках системы медстрахования будет так называемым первым пакетом, на который могут рассчитывать все граждане Казахстана. Но такое стопроцентное обеспечение ГОБМП порождает некоторые иждивенческие настроения, особенно у работающей категории граждан: и работающий гражданин, и неработающий, и пенсионер, и инвалид уравнены в правах. С введением же страхования появляется еще дополнительный пакет финансирования медицинской помощи.

Для того чтобы увеличить ответственность гражданина за свое здоровье, вводится второй пакет финансирования в рамках медстрахования: работодатель из своих средств будет отчислять определенный процент в фонд социального медстрахования за каждого работника (начиная с 1% в 2017 году до 7% в будущем, процент будет расти постепенно), и работник – от своей зарплаты соответственно (с 2019 года – 1-2%) будет отчислять средства в данный фонд. Таким образом, поступления в фонд будут на уровне 8-9% на каждого работающего.

Что касается самозанятой категории граждан, в основном занимающихся в сфере торговли и оказания услуг, мы не всегда знаем реальные доходы этих граждан. Чтобы вывести финансовые доходы этой категории граждан из тени, предполагается два варианта пополнения ими фонда медстрахования. Можно легализовать свои доходы и платить 1-2% от них, как и все работающие граждане. Если он не выходит из тени, будет платить, допустим, 7% от прожиточного минимума, что может быть гораздо больше.

Третий пакет финансирования медуслуг в рамках медстрахования будет осуществляться за счет добровольного медицинского страхования – посредством договоров со страховыми компаниями, где каждое физическое или юридическое лицо может заключать договор самостоятельно и на любую сумму, и при страховом случае получать помощь по страховому полису страховой компании.

И все же не оставляет мысль, что выделяемого триллиона тенге на что-то, да не хватает…

Отчасти соглашусь с вами. Денег никогда много не бывает и их всегда на что-то не хватает. Есть ряд медицинских услуг и технологий, которые нам надо развивать, для чего необходимо дополнительное финансирование. Допустим, нам надо усиливать профиль реабилитации после операций по эндопротезированию суставов, увеличивать количество реабилитационных коек в неврологических стационарах, открывать отделения реабилитации для больных после перенесенных инфарктов и инсультов, после пересадки органов, детям с ДЦП… С увеличением продолжительности жизни возникают новые проблемы. Необходимо развивать помощь людям пожилого и старческого возраста по профилю «геронтология». Этой помощи действительно недостаточно.

Допустим, инфаркт перенесет самозанятый, который в системе страхования никак не участвует. И ему в рамках ГОБМП острую боль снимут, но на реабилитацию он может не рассчитывать?

Почему? ГОБМП эти расходы предусматривает, и любой гражданин всю полагающуюся помощь будет получать, градации не будет. Деление здесь, скорее, условное. Работа, скорее, направлена на стимулирование человека к ответственности за свое здоровье.

Извините, но со стимулированием что-то не «срастается». Допустим, я здоров, не курю, спортом занимаюсь. А мой коллега курит, спиртным злоупотребляет, по нескольку месяцев в год на больничном сидит. Но при этом и за меня, и за него в фонд медстрахования поступает одинаковая сумма. И если отбросить постулат, что лучше быть здоровым, то экономического стимула не наблюдается…

Действительно, прямой зависимости нет. Но тут может появиться дополнительный рычаг давления на такого не заботящегося о своем здоровье работника у работодателя: работодатель может сказать, что ему не нужен больной работник, потому что он-то за него тоже взнос платит. Человек может просто лишиться своего рабочего места, особенно если он пенсионер. Тем более, что недавно принятый Трудовой кодекс позволяет это сделать. Ну и, во-вторых, сегодня такой нормы в законопроекте нет, но завтра она может появиться: если человек болеет определенное количество дней в году, его взнос в фонд страхования может быть увеличен.

Ну, с кнутом понятно. А пряник для исправных плательщиков в системе имеется?

Если сейчас озвученная модель заработает – качество оказываемых услуг однозначно повысится. Я уже сказал, что в общем сумма финансирования сферы здравоохранения увеличится на 30-40%. А качество услуг при каких условиях может повыситься? Когда врач будет самосовершенствоваться, ездить на учебу, когда у больниц появится возможность приглашать зарубежных специалистов на мастер-классы. Врач за свою квалификацию будет получать доплату, а больной – своевременную и высококвалифицированную помощь.

Если уж говорить о преимуществах конкретного участника системы медстрахования, то у него будет больший выбор, в какой клинике ему обслуживаться. И если вы не хотите лечиться в поликлинике по месту жительства – вольны будете обратиться в любую другую, которая изъявила желание работать в системе страховой медицины. Вас там пролечили, клиника передала данные в фонд, проплата ушла – все довольны.

Кстати сказать, у тех, кто взносы не платит, за исключением социально уязвимых слоев населения, такой свободы выбора не будет. Если он не хочет платить, почему мы должны ему создавать равные условия? Если вы неработающий или самозанятый – для вас будет ограничение: лечение в поликлинике или больнице по территориальности. Но в любом случае никто не останется без медицинской помощи.

Кстати, о неработающих. Каким будет участие в страховой медицине пенсионеров, детей? В законопроекте об этом ничего не говорится.

По проекту закона 15 категорий граждан освобождаются от выплаты страховых взносов: дети, инвалиды, участники Великой Отечественной войны, труженики тыла, матери-одиночки, женщины со статусом «Кумис алка» и «Алтын алка», военнослужащие, работники правоохранительных органов, учащиеся ПТУ, студенты, а также пенсионеры. Но помощь они будут получать на таком же уровне, как и экономически активное население. Ведь тот же пенсионер уже отдал обществу все, что мог. А школьники, студенты завтра пойдут работать – и будут содержать нас с вами, когда мы станем пенсионерами.

Мы все о пациентах. А врачи со страховой медицины что-то будут иметь?

Знаете, ФОМС (фонд обязательного медицинского страхования – КазТАГ) в 1990-е годы просуществовал недолго, но даже тогда медработники эффект от него почувствовали – их зарплата на время действия ФОМС несколько подросла. В стационарном звене материальное состояние медработников улучшится за счет дополнительных выплат, оплата уже осуществляется за конечные результаты работы (дифференцированная оплата), будут улучшены условия для повышения квалификации сотрудников.

Сегодня для увеличения доли амбулаторно-поликлинической помощи, где существует так называемое комплексное подушевое финансирование, мы идем к созданию семейно-врачебных центров в городских микрорайонах и сельских районах, где будут работать врачи общей практики и с каждым врачом – три медсестры: терапевтическая, педиатрическая и акушерка. Есть определенные индикаторы и критерии, по которым финансируются поликлиники и эти центры.

Если на участке нет материнской и младенческой смертности, не выявляются новые формы туберкулеза, тяжелые формы онкологии, не будет пациентов с инфарктами-инсультами и жалоб от населения, медперсонал будет получать так называемый стимулирующий компонент подушевого норматива (СКПН), который может равняться месячной зарплате работника, а то и больше. Эта модель уже существует, а при страховой медицине роль поликлинического звена оказания медпомощи только усилится.

То есть альтернативы страховой медицине Вы не видите?

Нет. Понятно, что идеальной системы финансирования медицины, в том числе и страховой системы, не существует. Например, в США медстрахование отдано страховым компаниям, и это приводит к определенным диспропорциям: более 20% населения США лишены какой бы то ни было медицинской помощи. И это при том, что на нужды здравоохранения там расходуется 14% от ВВП. Там есть недовольные, но страхование продолжает существовать, как и во всем мире.

Мы взяли за основу германскую модель страхования – бюджетно-страховую. Повторюсь – государство в рамках ГОБМП справляется с задачей финансирования отрасли здравоохранения, но это такая сфера, где лишних денег не может быть по определению. Они все равно будут истрачены исключительно по назначению. Для этого создана современная и адекватная нормативно-правовая база.

Спасибо за интервью!

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 26 октября 2015 > № 1529873 Манас Рамазанов


Россия. Весь мир > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530577 Виктор Иванов

Заседание Правительственной комиссии по вопросам охраны здоровья граждан.

Брифинг директора ФСКН Виктора Иванова по завершении заседания.

Стенограмма:

В.Иванов: На заседании комиссии практически все говорили о том, что одной из основных причин распространения ВИЧ-инфекции является инъекционное потребление наркотиков, прежде всего мы говорим об инъекционном потреблении афганского героина. Это один вопрос, а второй вопрос заключается в том, чтобы обеспечить широкий охват этих инъекционных потребителей медицинскими услугами. И в этом заключается суть проблемы.

Хочу пояснить. Практически все вновь выявленные носители ВИЧ/СПИДа являлись инъекционными потребителями наркотиков либо имели половые контакты с инъекционными потребителями наркотиков. Хочу напомнить, что на сегодняшний день в России насчитывается более 1,5 млн героиновых наркоманов, совершающих ежесуточно от двух до восьми инъекций. Это значит, что ежегодно в России эти люди производят свыше 2 млрд инъекций – вы понимаете, какая это активность! И нужно подчеркнуть, что эти люди, наркопотребители, не стремятся излечиться, более того, всячески избегают контактов с медицинскими учреждениями, а также с органами власти. Таким образом, эта армия наркопотребителей, свободно обитая в обществе, сеет, интенсивно распространяет эти инфекции, включая гепатиты разных видов, а также ВИЧ/СПИД.

Именно поэтому, на наш взгляд, ключевым механизмом купирования этой деструктивной активности наркопотребителей и снижения распространения ВИЧ/СПИДа является широкое вовлечение наркопотребителей в долгосрочные программы реабилитации и ресоциализации. Именно таким образом можно обеспечить их целевую и масштабную локализацию в реабилитационных центрах, а тем самым обеспечить доступ к ним медицинского персонала и обеспечить, стало быть, более широкий охват антиретровирусной терапией широкого контингента этих наркопотребителей.

На сегодняшний день охват такого рода носителей ВИЧ/СПИДа среди наркопотребителей составляет – обратите внимание на цифру – 0,9%. В случае полномасштабного стартапа национальной системы комплексной реабилитации и ресоциализации это будет уникальным инструментом снижения ВИЧ/СПИД. То есть это позволит приступить к активной реализации программ и медицинского обеспечения, и антиретровирусной терапии, и других мер применительно к наркопотребителям, заодно освобождая их от наркозависимости и снижая, собственно, и уровень преступности, потому что все наркопотребители либо сами торгуют наркотиками, либо совершают неквалифицированные кражи, разбои и так далее. То есть вот это моё предложение прозвучало сегодня на заседании комиссии.

Вопрос: Сегодня владыка Пантелеимон очень резко выразился против таких мероприятий, как раздача шприцов или метадоновая терапия. Ваше отношение ?

В.Иванов: Владыка Пантелеимон – мы с ним давно знакомы. Более того, с 2010 года мы подписали соглашение с Русской православной церковью и реализуем программы реабилитации, ресоциализации на базе вот этих духовных учреждений. В настоящее время свыше 80 таких центров под патронатом Русской православной церкви работают с наркопотребителями, с этой вот категорией, к слову говоря, обеспечивая 70–80-процентный их возврат к полноценной жизни.

Что касается раздачи шприцев, это проблема известная. В частности, одно время предлагали американские коллеги приступить к такой программе. Я предложил провести эксперимент: в доме, где живут эти инициаторы, устроить пункт раздачи шприцев. Кому это понравится? Решит ли это проблему?

Кроме того, программа метадоновой так называемой заместительной терапии. Вот сегодня приводили данные по Крыму, где до недавнего времени такого рода программа реализовывалась. Там уровень ВИЧ/СПИДа в три раза больше, чем в Российской Федерации, так что само по себе на макроуровне применение такой методики показывает негативный эффект. Это, во-первых.

Во-вторых, просто сугубо с медицинской точки зрения известно, что метадон – это наркотик. Любой приём наркотика понижает иммунную систему, убивает иммунную систему. То есть эффект наблюдается совершенно обратный, поэтому здесь мы занимаем консолидированную позицию и с нашими религиозными конфессиями (причём всеми), и с медициной.

Вопрос: У меня такой вопрос. Госпожа Скворцова упоминала о том, что за рубежом, в Европе и США, удалось снизить долю ВИЧ-инфицированных, которые относятся именно к наркозависимым, при этом именно в тех странах, где действует заместительная терапия долго и вполне успешно. Более того, насколько я понимаю, даже в странах СНГ заместительной терапии нет только в России и Туркменистане. В остальных странах она есть и действует – где-то хуже, где-то лучше. Это ли не доказательство её эффективности?

В.Иванов: С Соединёнными Штатами Америки, до того момента, как они мне запретили въезд в США, мы очень тесно работали, и эта работа самым высоким образом оценивалась, в том числе и Госдепартаментом, и специализированными структурами США. Помимо этой терапии… К слову говоря, она на федеральном уровне у них не принята, а это зависит от воли штатов. Зато по всей территории Соединённых Штатов Америки приняты программы комплексной реабилитации и ресоциализации. Хочу сказать, что у них ежегодно более миллиона человек проходит реабилитацию при поддержке федеральной власти и власти штатов Америки. Поэтому это, пожалуй, основной результат, который даёт снижение ВИЧ/СПИД.

Что касается метадоновой терапии. Она, во-первых, там локально применяется, не во всех штатах. Во-вторых, политика штатов направлена на применение этих программ к безнадёжным, по сути, наркопотребителям, которые уже никак не могут освободиться от этой зависимости.

Что касается Европы. В Европе самым широким образом развёрнуты программы реабилитации, ресоциализации. Могу привести один из прекрасных примеров – это Италия. В Сан-Патриньяно, где выращивается знаменитый сорт винограда Сан-Джовезе, из которого делаются тосканские вина, на одной из ферм трудятся более 3 тыс. наркопотребителей, проходя там годичную реабилитацию. И после этого они возвращаются к абсолютно нормальной, экономически и социально активной жизни. У нас пока, к сожалению, эти программы только локально на территории ряда субъектов Федерации при скромной поддержке бюджетов регионов начинают разворачиваться.

Поэтому мы, конечно, ждём полноценного стартапа – с помощью федерального бюджета тогда это позволит создать уникальный механизм взаимных прав и обязанностей между неправительственными организациями и органами власти регионов, которые будут обязаны принимать на реабилитацию, получив гранты, большой поток наркопотребителей, тем более что этот поток наркопотребителей сейчас уже достиг 100 тыс. человек, которые решением судов в административном судопроизводстве направляются на реабилитацию.

Пока неправительственные организации не обязаны выполнять решения этих судов, а государственных реабилитационных центров всего четыре на страну, и там всего буквально порядка 500 коек, да и лёжа на койке не реабилитируются, не освобождаются от зависимости. Поэтому основной механизм снижения ВИЧ/СПИДа – это как раз реабилитационные программы.

Вопрос: Тем не менее, с ваших же слов, за рубежом, в соседних странах есть варианты у наркозависимых: можно выбрать реабилитацию, можно выбрать «12 шагов», а если тебе, например, это не помогает, можно выбрать ту же заместительную терапию, поддерживать какое-то существование. Вы только что упомянули, что в реабилитационных центрах – 70% (хотя это очень странная цифра), но что делать с теми 30%, которым реабилитация не подходит? Им либо сидеть в тюрьме, либо что-то ещё... Что им предлагается?

В.Иванов: Хочу сказать, что в большинстве европейских стран и в США реализуется программа так называемой альтернативной ответственности. То есть наркоман с пагубной зависимостью – это не только его проблема, это проблема всего общества. Поэтому когда слушается дело человека, который употребляет наркотики, ему предлагается альтернатива: либо пойти в места лишения свободы, либо пройти программу реабилитации. Программы реабилитации самые разные – программа «12 шагов», есть много других. Они самые разные.

Поэтому здесь, по сути, дело выбора за наркоманом: пройти программу реабилитации либо лишиться свободы. Всё, другого здесь нет. Другое дело, что применение метадоновых программ… Это программа так называемого меньшего вреда, harm reduction, она нацелена на то, что – бог с ним, с наркоманом, пусть он и дальше погружается в эту пучину, но главное, чтобы он не покупал наркотики на криминальном рынке. В этом суть метадоновой программы. Поэтому она в известной степени каннибалистская, потому что направлена, по сути, на то, чтобы уничтожать уже дальше наркомана.

Вопрос: Кстати, слышал, действительно ли так, что многие наркоманы выбирают тюрьму, а не реабилитацию?

В.Иванов: Нет, таких случаев природа не знает. Я, например, бываю в Европе, я знаю своих коллег во Франции, у них ежегодно проходит порядка 150 тыс. судебных заседаний, 150 тыс. таким потребителям предлагается пройти программу реабилитации или по их выбору лишиться свободы.

Во Франции такие примеры неизвестны, поэтому, мне кажется, это ответ.

Вопрос: Тем не менее ВОЗ рассматривает наркозависимость как хроническую болезнь, и медики предупреждают, что очень часто степень поражённости так сильна, приводит к такой зависимости, что человек уже не может даже с точки зрения реабилитации от неё избавиться. Это подтверждают и наши медики. Что делать с теми людьми, которые, может, и хотели бы избавиться от этой зависимости, но просто не могут, поскольку организм уже этого не поддерживает? Им выбирать тюрьму, получается?

В.Иванов: Понимаете, вы затронули вопрос с медицинской точки зрения хронической заболеваемости. Алкоголизм тоже хроническое заболевание, есть и ряд других хронических заболеваний. Но это не значит, что мы должны вычёркивать этих людей из общества. То есть эти люди за счёт специальных реабилитационных мер могут перейти в фазу длительной ремиссии. Причём длительность этой ремиссии может продолжаться в течение всей жизни либо в течение пяти, десяти, пятнадцати лет и так далее. Но в любом случае с точки зрения социальной нагрузки на общество, а это огромная нагрузка на общество, потому что это и криминалитет, это и экономические убытки, это и, так сказать, проблема для семей, близких, которые становятся созависимыми, находятся в трудной жизненной ситуации…

Поэтому с точки зрения социальной мы обязаны, должны помогать этим людям, чтобы вернуть их в строй, чтобы они были социально, экономически активными людьми. К слову говоря, среди наркопотребителей тоже есть талантливые люди. Мы можем вспомнить в истории того же Зигмунда Фрейда, ряд других людей, которые этой зависимостью страдали, но тем не менее творили. Поэтому задача как раз не ставить на них клеймо один раз и на всю жизнь, а постараться вернуть их к жизни.

К слову говоря, в США есть мой визави, который является руководителем своего рода американского антинаркотического комитета в администрации президента США Майкл Боттичелли, я его знаю. Он сам бывший наркоман, но сейчас возглавляет управление в администрации Белого дома и руководит стратегией государственной антинаркотической политики. 25 лет назад он освободился от пагубной привычки и работает, приносит пользу государству. Так что мы обязаны помогать и не ставить крест на этих людях.

Вопрос: Сейчас вышел закон об облегчении продажи обезболивающих наркотических веществ тяжелобольным – это и облегчение правил перевозки, и увеличение срока действия. Вам как службе этот закон прибавил головной боли?

В.Иванов: Напротив, мы его инициировали. Мы работали с депутатом Герасименко, мы работали с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Я даже обращался с письмом с просьбой создать комиссию (это было ещё в 2013 году) по разработке мер упрощения оказания помощи онкологическим больным, а также для обезболивания и так далее. Эта комиссия была создана, она разработала приказ Министерства здравоохранения. Этот приказ вышел, и он работает. Плюс ещё закон.

Поэтому мы как раз выступаем за то, чтобы облегчить вот эти нормы. В своё время они были заорганизованы, забюрократизированы. Чего стоит только одна норма, что онкологическому больному, которому сестра делает, допустим, инъекцию обезболивающего вещества, она, во-первых, должна получить все разрешения, получить разрешение у главного врача медицинского учреждения, который этого больного, может быть, в жизни никогда не увидит. Зачем? Потом вопросы, связанные с уничтожением ампул, которые израсходованы и так далее. Конечно, надо упростить и убрать излишнюю заорганизованность. У нас, например, это только отвлекает, наоборот, силы, потому что люди начинают писать, какие-нибудь доброхоты обращаются… Поэтому мы считаем, что это задача сугубо медицинских учреждений.

Другое дело, что незаконный оборот наркотиков мы просто обязаны контролировать по закону.

Вопрос: А вы не опасаетесь облегчения утечки, грубо говоря, из этого канала?

В.Иванов: У нас не было таких дел, чтобы, допустим, у дантистов, которые в микроскопических объёмах применяют обезболивание для лечения зубов, куда-то утекали… У нас нет таких уголовных дел. Поэтому мы этого не опасаемся.

Вопрос: Можно спросить не совсем на тему здравоохранения, но по вашей теме? Борьба с наркотиками и ИГИЛом. Есть какие-нибудь данные по финансированию террористов, ИГИЛ в частности, за счёт наркотрафика?

В.Иванов: Я в выходные улетаю в Тегеран, где мы будем проводить пятистороннее совещание руководителей полицейских структур России, Таджикистана, Афганистана, Пакистана и Ирана. Конечно, проблема массового производства героина в Афганистане достигла своего апогея, тем более уже порядка 15 лет этот вулкан не прекращает свою деятельность. И конечно, в это производство, по сути, вовлечены уже не только крестьяне, которые культивируют опиумный мак, а многие тысячи транснациональных организованных преступных группировок, которые транзитируют эти наркотики, распространяют, перевозят по суше, по морю, потом занимаются дистрибуцией, вовлекается теневой сектор банковской сферы, потому что это большие деньги, они проходят через мировую финансовую систему.

Поэтому получается уникальная ситуация: в Афганистане местный криминалитет ежегодно имеет от производства наркотиков порядка 3 млрд долларов. Это большие деньги для Афганистана. Но транснациональные организованные преступные группировки за пределами Афганистана имеют 100 млрд долларов с этой же самой продукции. То есть идёт эффект мультипликации криминалитета во всём регионе Евразии – и в Центральной Азии, и на Балканском полуострове, и в Европе, к слову говоря, и в Африке тоже. Поэтому эти преступные, криминальные сети имеют доходы в 30 раз больше, чем криминалитет в Афганистане, и они как раз являются заказчиками на дальнейшее производство.

Эти преступные группировки наращивают свои мускулы, они вооружаются, потому что, во-первых, они находятся в режиме постоянной кровавой конкуренции друг с другом, чтобы контролировать как можно больше денег от этих наркотиков. И они же вступают в жёсткое противостояние с властями суверенных государств, по сути, образуют параллельную власти структуру со своим оружием, со своими деньгами, со своими политическими целями и так далее. В этом смысле ИГИЛ – это как раз слепок с этих наркотранзитных преступных группировок, которые набрали силу бесконтрольную, в том числе на афганском наркотрафике, потому что через этот регион идёт огромная перевалка наркотиков, героина, которая приносит, по нашим подсчётам 500–700, а может, и 800 млн долларов чистыми деньгами, чистоганом. То есть вот эта проблема – производство наркотиков – это такой генератор турбулентности, политической дестабилизации всего региона Евразии.

Я мог бы вам привести пример, может быть, из другого полушария, Западного полушария. Это, например, Сальвадор, где я недавно был на заседании Центральноамериканской интеграционной системы. Там трафик кокаина привёл к жизни 9,5 тыс. преступных бандформирований на 6 млн населения, то есть государство, в котором 6 млн человек проживает, – и 9 тыс. с лишним бандформирований. Все они возникли на ниве трафика наркотиков. То есть мы эту проблему на сегодняшний день явно недооцениваем, поэтому мы выступаем за то, чтобы поднять статус производства наркотиков в Афганистане до уровня проблемы ядерного нераспространения, терроризма, пиратства и так далее. К слову говоря, и пиратство тоже возникло не просто так. Мы же помним 90-е годы: о пиратстве тогда только в книжках читали (про мадам Вонг, Стивенсона читали), и вдруг появилось пиратство. Вдруг ничего не бывает.

Просто возникла ситуация с огромным производством наркотиков в Афганистане, которые стали переваливаться особенно через территорию дестабилизированного Ирака, потому что там полицейские службы ослабли, в Аденский залив, и дальше морские наркотрафикёры, вооружённые до зубов, перевозят наркотики на сушу в район Сомали, Эритреи и так далее. Не брезгуют прихватить гражданское судно. По сути, это не пираты, это морские наркотрафикёры. Аналогичная ситуация возникла вдоль западного побережья Африки, когда пошла перевалка колумбийского кокаина в сторону Бразилии, из Бразилии на территорию Африки, где перевозкой стали заниматься на быстроходных судах морские наркотрафикёры. Их тоже поименовали пиратами, но их ключевой, абсолютный заработок – это перевалка кокаина.

Таким образом, мы видим эти два центра, а больше таких центров нет. Потому что и в Колумбии в это вовлечено порядка 4 млн крестьян, которые производят наркотики, культивируют кусты коки, и порядка 4 млн крестьян денно и нощно возделывают опиумный мак, производя гигантское количество наркотиков. А дальше, конечно, это породило огромные криминальные сети, которые этим занимаются. Поэтому в Таджикистане мы недавно видели события с бывшим замминистра обороны Назарзодой (А.Назаровым), за которым стоит также гигантский трафик афганского героина на северном направлении, то есть в нашу с вами сторону, Российскую Федерацию. Это источник дестабилизации.

Спасибо.

Россия. Весь мир > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530577 Виктор Иванов


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530562 Вероника Скворцова

Заседание Правительственной комиссии по вопросам охраны здоровья граждан.

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания комиссии.

Стенограмма:

В.Скворцова: Начну со стратегии противодействия распространению ВИЧ-инфекции. Председатель Правительства дал поручение Минздраву ускорить её принятие. Приоритетные мероприятия нам необходимо запустить уже с 1 января 2016 года. Решение ускорить формирование стратегии борьбы с ВИЧ-инфекцией, СПИДом – это важнейшее решение. Оно потребовало детального финансово-экономического обоснования, поскольку мы планируем расширить охват (раннее выявление и тестирование на ВИЧ, СПИД) примерно на 3 млн исследований. Это очень немало, так скажем. В этом году – 27 млн, на будущий год это должно быть примерно 30 млн обследований.

Кроме того, очень важно существенно повысить охват антиретровирусной терапией больных, ВИЧ-инфицированных. Мы планируем увеличить не менее чем в три раза охват начиная с января 2016 года.

Конечно, это большие финансовые ресурсы. Мы проработали все варианты возможного снижения цены путём импортозамещения, введения наших, отечественных препаратов высокого качества, в том числе, соответственно, развития сейчас новых российских производств по полному циклу антиретровирусных препаратов. Кроме того, централизация закупки ВИЧ-препаратов на федеральном уровне.

Вот эти два мероприятия, по мнению экспертов, позволят нам дополнительно сэкономить около 20% средств. Но даже с учётом этого нам требуются дополнительные ресурсы, и мы очень благодарны Правительству и лично Дмитрию Анатольевичу за принятые решения – несмотря на известные сложности, найти возможность и расширить финансовое обеспечение лечения ВИЧ-инфицированных людей.

Вопрос: А на какую сумму будет расширена программа?

В.Скворцова: Вы знаете, я бы сейчас эту сумму не озвучивала в связи с тем, что есть колебания в цене, во-первых. И если там даже есть схемы лечения, они тоже различаются у разных больных в зависимости от того, был человек на терапии или он, соответственно, первый раз получает терапию. Это большая сумма. Я могу вам сказать, что это минимум 20 млрд рублей. Это очень большая сумма.

Вопрос: Это увеличено на 20 млрд?

В.Скворцова: На 20 млрд увеличено.

Вопрос: Вероника Игоревна, как вы оцениваете реализацию пилотного проекта в Кировской области?

В.Скворцова: Очень позитивно оцениваю. Это проект, который был запущен Министерством здравоохранения Российской Федерации вместе с Кировской областью, мы очень, так скажем, внимательно курировали его прохождение. Фантастической эффективности проект, который сейчас взят за основу для того, чтобы со следующего года его расширить уже на 15–16 регионов.

Хочу просто отдельно подчеркнуть: наш путь в плане улучшения лекарственного обеспечения населения идёт в сторону взятия государством на себя частичных гарантий по возвращению цены на препараты.

Скажем, в Кировской области человек платит 10% – остальное берёт на себя государство, и это потом во много раз окупается, о чём тоже сегодня говорил губернатор Кировской области. Вот по этому пути нам надо идти.

Пилотные проекты мы разрабатываем, и я так думаю, что за 2016 год, или за 2016-й и середину 2017 года, мы уже сделаем определённые выводы, каким образом эти механизмы использовать для всей страны.

Вопрос: Вероника Игоревна, прокомментируйте, пожалуйста, ещё вопрос импортозамещения в сфере обращения лекарственных препаратов и рост цен.

В.Скворцова: Я могла бы сказать, что импортозамещением мы вместе с другими ведомствами, прежде всего с Министерством промышленности и торговли, очень серьёзно занимаемся.

Наша задача – чтобы это не было поверхностное импортозамещение с учётом только вторичной упаковки или розлива заготовленных субстанций, которые как завозились из-за рубежа, так и завозятся.

К сожалению, пока примерно, если брать весь спектр лекарств, в 70% случаев мы импортозависимы, и та задача, которая поставлена, – наладить производство отечественных субстанций. Вчера у нас было замечательное событие – вчера фармакопейный комитет при Министерстве здравоохранения утвердил после очень долгого перерыва российскую государственную фармакопею, 13-е издание. Это событие, которое ещё будет освещаться, я в этом уверена, потому что это очень мощная веха – это нормативы качества на все лекарственные препараты и на их субстанции. И вот эта планка (в советское время наша фармакопея была лучшей в мире), возврат на позиции, когда будет говориться, что российское – это значит качественное, – вот это очень важно. Современные стратегии на этом и построены. Мы надеемся, что те новые препараты, которые в ближайшие годы появятся (я сегодня об этом говорила), будут и качественными, и при этом более доступными для россиян.

Вопрос: По принудительному лицензированию: рассматриваете ли эту возможность для уменьшения импортозависимости?

В.Скворцова: Мы рассматривали такую возможность с другими ведомствами, вместе с Федеральной антимонопольной службой. Если говорить о препаратах ВИЧ/СПИД, то эта проблема вообще не стоит, потому что из десяти препаратов по восьми уже сейчас патенты не работают, и они уже воспроизводятся в России, но только с разной как бы степенью производства. Я сегодня об этом говорила: только четыре с уровнем очистки субстанций, остальные – это просто розлив и упаковка. У нас пока на сегодняшний день нет ни одного, который бы производился по полному циклу. Но в 2017 году по двум оставшимся уходит патент, и уже сейчас по нашему законодательству мы имеем право проводить клинические исследования. Они проводятся, и у нас готовится четыре производства российских, которые будут производить антиретровирусные препараты по полному циклу. Поэтому не стоит вопрос, нет необходимости нарушать законодательство по охране интеллектуальной собственности.

Вопрос: Эти производства в рамках «Нацимбио»?

В.Скворцова: Эти производства, я сегодня об этом говорила, это четыре совершенно разных российских производителя. Они самостоятельные и как бы являются просто частными собственниками.

Вопрос: Вероника Игоревна, вы сказали сегодня, что, к сожалению, большинство больных пока ещё поступают в запущенной стадии.

В.Скворцова: 13% новых случаев.

Вопрос: И после этого вы сказали о принудительной системе выявления ранней диагностики у групп риска.

В.Скворцова: Не совсем так. Уже сейчас у нас нормативно утверждено, что все наркопотребители обязаны быть обследованы на те инфекции, которые передаются через кровь, так называемые трансмиссивные инфекции. Это не только ВИЧ, это и гепатиты «В» и «С», это и некоторые другие заболевания. Это уже сейчас обязаны делать.

Вопрос: И в связи с этим вопрос: нет ли каких-либо программ для ранней диагностики у благополучной группы населения?

В.Скворцова: Такие программы есть, они финансируются из федерального бюджета. Я сказала о том, что в этом году более 27 млн человек были протестированы. Но в этом случае тестирование не может быть обязательным, оно добровольное, и наша задача – предлагать добровольно протестироваться. А в тех регионах, где действительно существенно более высокая распространённость ВИЧ-инфекции, чем в среднем по стране, там каждому человеку должны предлагать. Если человек приходит на профилактический осмотр или диспансеризацию, в стационар попадает, обязательно должно быть предложено.

Вопрос: Вы сказали: в 70% случаев мы импортозависимы. Это означает, что таков удельный вес импортных лекарств на нашем рынке?

В.Скворцова: Да, означает это. Но я не говорю сейчас о жизненно важных препаратах, я говорю в целом о рынке, который у нас чрезвычайно ёмок.

Вопрос: Вероника Игоревна, вы говорите о том, что граждане добровольно должны проходить тестирование. Но понятно, что граждане часто боятся узнавать свой статус из-за последующей стигматизации, особенно в регионах.

В.Скворцова: Оно можно быть анонимным, это прописано нормативно.

Вопрос: Тем не менее понятно, что общество у нас относится негативно к ВИЧ-инфицированным. Даже епископ Пантелеимон заявил, что это безнравственная болезнь.

Есть ли какие-нибудь программы, чтобы объяснить обществу реальное положение дел? И могли бы вы прокомментировать заявление епископа?

В.Скворцова: На сегодняшний день у нас уже более 40% случаев заражения – это гетеросексуальный путь заражения: от мужа к жене, от жены к мужу. К сожалению, это действительно тенденция. Она нарастает, так же как в большинстве стран мира. И если мы будем бороться с наркотиками, то мы выйдем на то, что среди ВИЧ-инфицированных гетеросексуальный путь заражения станет основным. Поэтому никто не застрахован. И абсолютно благополучные люди, благополучные семьи могут быть подвержены этому удару. Это первое, что я хочу сказать.

Второй момент. Именно поэтому мы уделяем особое внимание коммуникационным кампаниям. Люди отвечают за здоровье своё и своих членов семьи. Ясно совершенно, что тестироваться необходимо регулярно всем людям – и мужчинам, и женщинам. И относиться к этому нужно, на мой взгляд, просто с пониманием, как к любым другим проблемам, связанным со здоровьем.

Вопрос: Вероника Игоревна, а если говорить о мониторинге роста цен на лекарственные препараты, есть какие-нибудь новые данные? Может быть, есть даже какие-нибудь дела, которые передаются в правоохранительные органы?

В.Скворцова: Дела, безусловно, есть, более того, мы сейчас вносим изменения в федеральный закон, КоАП – это Кодекс об административных правонарушениях. В том случае, если в аптеке повторно выявляются нарушения, это будет уже не предписание просто со штрафом, а отзыв лицензии на фармацевтическую деятельность. Наказание мы максимально сейчас хотим ужесточить, с тем чтобы не получилось так, что аптека 50 тысячами проблему свою закрывает и продолжает продавать по совершенно не обоснованным ценам. Поэтому на это мы обращаем особое внимание. Что касается цен, мы продолжаем мониторинг постоянный. Я на прошлой неделе докладывала о том, что фактически мы в стабильном состоянии начиная с июня-июля. У нас прирост с 1 января 7,4%. За последние месяцы менее единицы – 1%, чуть выше или чуть ниже, то есть это колебательные движения совершенно стабильной позиции, поэтому пока всё в порядке.

Вопрос: Вероника Игоревна, могли бы сказать, на каком этапе находится разработка вакцины от ВИЧ-инфекции? Когда она может быть разработана и какие есть иные методы лечения этой болезни?

В.Скворцова: На самом деле инновационное направление сейчас развивается, не только в нашей стране, но и во многих странах мира. Пока вакцины ни в одной стране не разработано. Есть экспериментальные препараты вакцинальные. У нас они тоже есть. У нас есть как бы три опытных продукта, которые в настоящее время проходят клинические исследования, но пока результатов окончательных нет, поэтому и комментировать особо здесь тоже нечего.

Что касается пионерских направлений лечения ВИЧ, есть различные и клеточные, и генно-инженерные подходы новые. Они развиваются у нас активно в наших нескольких институтах. Надеемся, что будем вас информировать по ходу тоже.

Вопрос: Вероника Игоревна, сегодня было уделено также внимание сердечно-сосудистым заболеваниям. Был нанесён массовый удар по этим болезням – и пошла вниз смертность… Но в дальнейшем из-за этого начнёт увеличиваться возраст, станет больше пожилых людей, и выйдут на первый план онкологические заболевания. Как-нибудь готовится Минздрав к этому состоянию?

В.Скворцова: Готовимся. На самом деле то, что вы сейчас озвучили, – это тенденция, характерная для всех развитых стран. Скажем, Япония давала свой доклад: за 20 лет они снизили на 15% смертность от болезней сосудистых, и на столько же у них выросла смертность при онкологии. Потому что люди смертны, и, безусловно, они умирают и будут умирать. Но что нам даёт тот комплекс мер, который мы проводим? Увеличение продолжительности жизни примерно на 8–10 лет потенциально.

Так устроен организм человека, что генетический аппарат меняет программу смерти примерно как раз за этот цикл – 8–10 лет. Когда люди умирают в возрасте 50–60 лет, они не доживают до своего онкологического заболевания. Если дать им возможность перейти через эту ступень, выжить и заниматься вторичной профилактикой, с тем чтобы у них сосудистые эпизоды не повторялись, через 8–10 лет у них повышается риск, соответственно, онкологии. Почему? Потому что – я не буду вдаваться в молекулярные механизмы – это суть один и тот же процесс: и онкология, и эндотоксикоз, которым является ишемия, сосудистая патология. Это фактически две стороны одной медали. Вся жизнь человека – это прохождение по ребру между этими двумя механизмами: одни сваливаются в одну сторону, другие – в другую. Наша задача – найти такие механизмы медикаментозного подкрепления, которые бы защищали человека от нарушения этого баланса, баланса жизни. Вот этим занимаются очень серьёзно наши учёные, медики. Это не менее значимая проблема, чем разработка препаратов и вакцинальных, и лечебных при ВИЧ-инфекции. Мы имеем пионерские наработки в этом направлении, признанные во всём мире. Поэтому придёт время, и все об этом узнают.

Спасибо.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 23 октября 2015 > № 1530562 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 23 октября 2015 > № 1527033 Адольф Арцишевский

Здоровье мужчин. Тревоги и перспективы

Адольф АРЦИШЕВСКИЙ

Тут впору поставить рубрику SOS, ибо проблемы здоровья сильного пола, проблемы репродуктивности мужской части населения год от года внушают все большую тревогу. И хотя успехи современной андрологии, казалось бы, налицо, но ситуация в сфере демографии не дает поводов к самоуспокоению. Да, программе "Мужское здоровье. Качество жизни. Междисциплинарный подход" исполнилось 10 лет. Да, практически во всех регионах открыты Центры мужского здоровья, открыты не проформы ради, но…

И вот это не дающее покоя "но" было доминантой научно-практической конференции, прошедшей в Научном центре урологии им. Б.У. Джарбусынова.

Она открылась докладом гендиректора этого центра, лауреата Госпремии, членкора НАН, доктора медицины, профессора Мирзакарима Алчинбаева. Доклад был деловит, изобиловал статистическими выкладками и напоминал донесение с поля боя, где наши медики вроде бы и потеснили грозного противника, но потери и угрозы мужскому здоровью столь велики, что это заставляет нас, так сказать, на марше, укреплять редуты, усиливать боевые порядки. Вот уж где никак не уместно смотреть на реалии жизни сквозь розовые очки, что, собственно, и продемонстрировал докладчик.

Тогда считать мы стали раны…

Оно и впрямь, статистика, которую привел в своем докладе Мирзакарим Каримович, обескураживает. Продолжительность жизни мужчин в Казахстане на 8 лет меньше, чем у женщин. Ежегодно более миллиона мужчин умирают от болезней сердечно-сосудистой системы - это в десять раз больше, чем смертность женщин по той же причине. Далее: мужчины страдают ишемической болезнью сердца втрое чаще, чем женщины, в шесть раз чаще - сахарным диабетом. Смертность от рака простаты вдвое выше смертности от рака молочной железы. В возрастной группе 70 лет и выше мужчин у нас в четыре раза меньше, чем женщин. При этом мужчины втрое реже обращаются к врачам.

Десять лет назад стартовала программа "Мужское здоровье", направленная на улучшение андрологической службы. Ее первый этап (2005-2008 гг.) - скрининговые исследования для выявления таких заболеваний, как мужское бесплодие и эректильная дисфункция, а также опухолей предстательной железы. Эти опухоли - страшный бич новейшего времени, одна из причин ранней смертности мужской половины населения.

Второй и третий этапы программы (2009-2015 гг.) - создание центров мужского здоровья с внедрением междисциплинарного подхода к лечению заболеваний репродуктивной системы мужчин. Вообще, мозги большей части врачей и населения пока что недостаточно повернуты в сторону этой проблемы. Женщина знает, что ей периодически надо идти к гинекологу для обследования. Для мужчины поход к андрологу - это что-то неприличное. Его, быть может, и тревожит состояние мочеполовой системы, но об этом как бы не принято говорить. Даже врачу! Между тем проблема эта имеет медико-социальное значение. Ведь это и разлад в семье, депрессия, наплевательское отношение к жизни. Наконец, проблема деторождения, а в нашей республике с колоссальной территорией и низкой плотностью населения это, если уж на то пошло, проблема национальной безопасности. Ситуация усугубляется тем, что андрологические заболевания год от году молодеют. А главное - все мы должны понять: сердечно-сосудистые заболевания, ожирение, сахарный диабет - они ведь не сами по себе, они зачастую следствие проблем, что ниже пояса. Равно как и то, что к проблемам этим могут привести и заболевания, связанные с кардиологией, и тот же сахарный диабет, и ожирение. Тут все взаимосвязано...

Чего хочет женщина?..

Кстати, все мужские проблемы - это и проблемы женские. И тут надо сказать о том, что Мирзакарим Алчинбаев провел интереснейшее и, скажем так, уникальное исследование. Он оценил здоровье мужчин с точки зрения женщин. Он распространил 12400 анкет среди представительниц прекрасного пола. В анкетах значилось 12 вопросов, которые во всей полноте затрагивали все стороны нашего интимного бытия, нашей сексуальной жизни, то, насколько она полноценна, насколько мужчина соответствует своему физио­логическому предназначению в семье. Ведь от того, насколько состоятелен мужчина в сексуальном плане, зависит и здоровье женщины, и здоровье населения в целом.

Беда еще и в том, что психологически мы пока не избавились от груза недавнего советского наследия. Ведь в СССР, как было однажды заявлено в открытом телеэфире, секса нет и быть не может. Но, как выяснилось тогда же по горячим следам, секс был, есть и, благодарение небесам, останется с нами и дальше. Но наши мужики склонны застенчиво помалкивать об этом, беседуя с врачом, а врачи-интернисты (специалисты по внутренним болезням) не проявляют настойчивости в выяснении того, насколько благополучна половая жизнь пациента, нет ли у него жалоб в данном аспекте. Об этом, кстати, и в своих выступлениях, и в кулуарах говорили виднейший наш эндокринолог Михаил Ефимович Зельцер, и наши практики-андрологи - Адильжан Акжигитович Хамзин, к примеру.

Так вот, вследствие психологических несостыковок врача и пациента последний зачастую не получает нужного лечения. И как раз "Центры мужского здоровья" призваны ликвидировать этот дисбаланс, они служат хорошим ликбезом и для врачей, и для пациентов.

- Мы проводили в регионах Дни мужского здоровья, - рассказывает Михаил Ефимович Зельцер. - Консультировали 100 человек в день. Заранее приезжали в область. Предупреждали мужскую часть населения, что будут врачи, которые имеют определенный опыт в андрологии. Кто хочет, идите к ним на прием. Наверное, это был поверхностный осмотр пациентов, но он привлек внимание к значимости проблемы. А проблема, как мы видим, крайне важна. Человек может жаловаться на слабость, на головные боли, на плохое настроение, а причина всему - то, о чем мужчина склонен умалчивать.

Вообще, опыт создания центров мужского здоровья в Казахстане уникален. Не случайно в прошлом году в Алматы благодаря усилиям Мирзакарима Алчинбаева был проведен Всемирный конгресс мужского здоровья, в котором приняли участие крупнейшие урологи и андрологи мира. Они единогласно сошлись во мнении о том, что такой колоссальной работы в этой крайне важной сфере нигде в мире не проводится.

- Необходима государственная программа по мужскому здоровью - этот тезис Мирзакарим Алчинбаев подчеркнул особо. В самом деле, у нас есть госпрограммы для женщин, для детей, для больных туберкулезом, для тех, у кого проблемы с сердечно-сосудистой системой, - государство целена­правленно выделяет на это деньги. По результатам скрининговых исследований было расписано по регионам, где и какие патологии мочеполовой системы превалируют. Имелись в виду прежде всего аденома простаты, эректильная дисфункция и прочие отклонения от нормы, мешающие мужчинам вести социально полноценный образ жизни. Проблема эта, если хотите, стратегическая, потому что у 30 процентов мужчин в Казахстане выявлено бесплодие. Более того, при рождении мальчиков умирает в 2-3 раза больше...

Да, наши энтузиасты во главе с Мирзакаримом Алчинбаевым добились того, что 8 января 2014 года Мин­здрав РК принял "Положение о деятельности медицинских организаций, оказывающих урологическую и андрологическую помощь". Этим документом "Центры мужского здоровья и семейного долголетия" утверждены как штатная единица медицинских организаций.

Для полноты информации скажем о том, что в 2007 году программа была заслушана и одобрена на IV заседании Национальной комиссии по делам семьи и гендерной политики при президенте РК. А в 2008-м она была обсуждена и опять-таки одобрена депутатским корпусом нашего парламента.

К слову сказать, в прошлом году в Астане была выделена территория под строительство Института андрологии, что тоже не может не внушать определенной доли оптимизма.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 23 октября 2015 > № 1527033 Адольф Арцишевский


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 21 октября 2015 > № 1530578 Анна Попова

Встреча Дмитрия Медведева с руководителем Роспотребнадзора Анной Поповой.

А.Попова: «На сегодняшний день план по иммунизации детей выполнен на 70%, план по иммунизации взрослых – на 50. За последние три года мы увеличили удельный вес привитого от гриппа населения с 26 до 30%. Это позволяет нам третий год подряд удерживать один и тот же невысокий уровень заболеваемости».

Стенограмма:

Д.Медведев: Анна Юрьевна, вы возглавляете нашу комплексную надзорную службу, у которой много задач, много ответственности, естественно, и вопросов всегда много. Я только что с экспертами встречался, с представителями бизнеса. Они, конечно, всегда говорят о том, что надзора должно быть меньше, что слишком много вмешательства в их деятельность. А с другой стороны, мы понимаем, что без надзора человеческая жизнь проходить всё-таки не может, потому что есть целый ряд особо опасных видов болезней и опасных видов деятельности, которые не могут развиваться бесконтрольно.

Каковы результаты текущей деятельности? В том числе с особо опасными инфекциями как обстоят дела? И по некоторым другим направлениям проинформируйте меня, пожалуйста.

А.Попова: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, риски летнего периода мы преодолели успешно. Уровни заболеваемости кишечной инфекцией не превышают средних многолетних, вспышечной заболеваемости также. И сегодня на пороге эпидсезона зимнего я хочу Вам доложить, что иммунизация против гриппа проводится достаточно успешно. На сегодняшний день план по иммунизации детей выполнен на 70%, план по иммунизации взрослых – на 50.

Д.Медведев: Это соответствует цифрам предыдущего года или это быстрее, медленнее?

А.Попова: Мы идём с опережением по сравнению с предыдущими годами и за последние три года увеличивали удельный вес привитого населения от гриппа каждый год: с 26 до 30% в этом году, в прошлом году было 29,6% в удельном весе от общего числа жителей Российской Федерации. И это позволяет нам третий год подряд (я надеюсь, что и четвёртый) удерживать один и тот же уровень заболеваемости, невысокий.

Д.Медведев: Среди населения бытует мнение, что прививайся не прививайся от гриппа – всё равно заболеешь. Всё-таки что показывает медицинская статистика: есть смысл заниматься этим? Потому что, я знаю, даже в Правительстве этот вопрос обсуждался, для того чтобы коллег тоже подвергнуть этой процедуре.

А.Попова: Дмитрий Анатольевич, безусловно, смысл есть – и экономический смысл есть, и безусловный смысл для здоровья населения. Есть результаты очень положительные: когда мы прививаем население, уровень заболеваемости, безусловно, снижается и держится на доступных цифрах, мы не теряем людей. Что касается работников Правительства, сотрудников аппарата – конечно, надо прививать. У нас вакцина сегодня отечественная, она содержит три вакцинных штамма, в этом году они актуализированы. Она защищает…

Д.Медведев: Сразу по трём направлениям?

А.Попова: …по трём направлениям – от двух гриппов А (это и свиной грипп, и грипп пандемический 2009 года) и гриппа В, то есть мы закрываем полностью. В этом году новые штаммы введены в вакцину, и мы уверены, что они будут защищать население Российской Федерации полностью от гриппа. Это, безусловно, даёт эффект.

Д.Медведев: Тогда нужно всё это объяснять, рассказывать людям. Что ещё у нас?

А.Попова: У нас ещё есть ситуация с полиомиелитом, который, к сожалению, присутствует сегодня на Украине после долгих лет спокойствия. Я хочу доложить, что на сегодняшний день…

Д.Медведев: А там что, какие-то пороги эпидемиологические превзошёл показатель по полиомиелиту?

А.Попова: Там зарегистрированы два случая полиомиелита у детей, чего не должно было быть ни в коем случае.

Д.Медведев: Если бы им были сделаны прививки от полиомиелита, да?

А.Попова: Да. Связано это с тем, что популяция не привита должным образом. Если ВОЗ говорит, что должно быть привито 95% (в Российской Федерации это 98%), то там сегодня 40% с небольшим, по ряду возрастных групп ещё меньше. Это крайне недостаточно, и инфекция, которую мы не видели долгие годы, сегодня поражает наших соседей.

Для того чтобы не допустить этой ситуации в Российской Федерации, мы двумя путями идём – для всего детского населения Российской Федерации и отдельно для Крыма, потому что там уровни нам достались крайне низкие. На сегодняшний день из 168 тыс. детей до 14 лет, не имевших прививок, 102 тыс. уже в стадии вакцинального процесса, мы их уже прививаем. С остальными мы работаем – это часть детей, которые имеют медицинский отвод, и часть детей, которые отказываются. Здесь мы тоже поставили жёсткие барьеры, уверены, что достигнем результата.

И коронавирус – Вы задали вопрос об особо опасном сегодня коронавирусе за рубежом. Мы с помощью всех мер санитарной охраны территории, санитарно-карантинного контроля, с помощью тех средств, которые по Вашему поручению были установлены по дистанционному измерению температуры во всех пунктах пропуска, не допустили попадания коронавируса в тот период, когда были вспышки.

Д.Медведев: Расскажите, о чём идёт речь, потому что не все понимают, что такое коронавирус, есть другие наименования этого.

А.Попова: Это вирус, который вызывает респираторные заболевания (острое, тяжёлое течение), тяжёлое течение пневмонии и, к сожалению, очень высокую летальность. Он известен с 2012 года, когда перестал быть только вирусом для животных и стал вирусом для человека тоже. Вспышка в Корее в этом году была достаточно большой, очень острой, но мы справились. И сейчас мы справились с коронавирусом в период хаджа – это всегда высокая миграция вирусов, и мы опасаемся завозов.

Д.Медведев: А эти приборы, которые мы покупали тогда, специально деньги выделяли из резервов, они работают, они действительно дистанционно измеряют температуру, позволяют принимать решения оперативные?

А.Попова: Дмитрий Анатольевич, все пункты пропуска всех международных аэропортов (61 аэропорт) сегодня оснащены пультами и приборами, с помощью которых специалисты в ручном режиме отслеживают потоки…

Д.Медведев: А по особенным, так сказать, отдельным рейсам, направлениям, более рисковым, используются именно эти приборы?

А.Попова: Мы смотрели по рисковым рейсам из Европы и Африки весь период, когда это было, потом мы смотрели из Азии и Саудовской Аравии – в период хаджа, и сейчас мы усиливаем надзор за перемещением из Европы в связи с тем, что там высокие риски мы видим сегодня.

Д.Медведев: В связи с миграцией?

А.Попова: В связи с большим количеством мигрантов.

Д.Медведев: Прошу следить за всеми этими процессами, потому что это действительно здоровье наших людей, и ваша служба именно для этого и создана.

А.Попова: Будет исполнено.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 21 октября 2015 > № 1530578 Анна Попова


Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 4 октября 2015 > № 1508273 Карашаш Абауова

Врач: игнорируя проблему донорства, мы не оставляем пациентам шанса выжить

Начальник отдела хронической сердечной недостаточности Национального научного кардиохирургического центра Карашаш Абауова в интервью агентству "Новости-Казахстан" рассказала о проблемах развития донорства сердца в стране.

- Сколько центров в Казахстане на сегодня занимаются пересадкой органов?

— Трансплантационных центров в Казахстане девять. Министерством здравоохранения и социального развития утверждены специальные требования и критерии к трансплантационным клиникам, обязательно должна быть гослицензия, специальное оборудование, команда подготовленных специалистов. Например, в Астане в Национальном центре материнства и детства проводится трансплантация почек детям – от родственников или посмертных доноров. Они сейчас готовятся к пересадке печени детям. Есть также Национальный центр онкологии и трансплантологии – здесь проводится трансплантация печени, почек и костного мозга взрослым. В национальном научном хирургическом центре имени Сызганова в Алматы проводят трансплантацию печени, почек, поджелудочной железы взрослым. Мы занимаемся пересадкой сердца, готовимся к пересадке легкого, комплекса сердце-легкое.

- Как проходит процедура нахождения доноров?

— Есть такое понятие как смерть головного мозга – это особое состояние, когда происходит тотальная гибель клеток мозга и функция мозга полностью утрачивается. Для спасения больного сделать уже ничего невозможно. Деятельность органов, в частности, органов дыхания, кровообращения и сердца поддерживается искусственно. Такие пациенты чаще всего появляются после обширных инсультов или различных травм головного мозга. По нашим законам, в соответствии с международными подходами, смерть мозга приравнивается к смерти человека.

Для определения или констатации смерти мозга в стационаре, где находится донор, собирают врачебную комиссию, проверяют клинически и инструментально в соответствии с определенными правилами. Если смерть мозга не подтверждается, то, естественно, пациента продолжают лечить и выхаживать. Реализация программы трансплантации с другой стороны помогает точно определить степень критичности состояния пациента и улучшить выживаемость. Уже не махнешь рукой: а! травма черепа, не выживет.

Если смерть мозга подтверждается, то трансплантационные координаторы должны получить согласие родственников на донорство органов. По нашему законодательству мы с вами все — потенциальные доноры, так как у нас действует презумпция согласия на изъятие органов. Но программа только начала продвигаться, поэтому беседуют с родственниками, объясняют ситуацию, получают их добровольное письменное согласие.

Координатор в регионе узнает все необходимые медицинские данные о доноре органов — вес, рост, группу крови, как произошла травма или инсульт. Проверяют на инфекции, ВИЧ, СПИД, гепатит – их, конечно, быть не должно. Наш центр занимается сердцем, поэтому мы запрашиваем сведения о состоянии сердца. Для нас нужно, чтобы функция сердца была хорошая, без видимых грубых патологий.

Для того, чтобы привезти из донорского стационара сердце от донора для трансплантации необходимо максимально сократить время ишемии (уменьшение кровоснабжения — ред.), то есть, должно пройти не более четырех часов. Если выше четырех часов – клетки погибают из-за недостатка кислорода, эффективность операции снижается, возникает риск отторжения этого пересаженного сердца. Система у нас отработана – из дальних регионов республики сердце везут в специальном контейнере или аппарате на скорой в сопровождении дорожной полиции, затем на самолете, затем вновь на скорой. В одной трансплантации часто участвует до 300 трехсот специалистов различного профиля, в том числе и МЧС. Все ради спасения одного человека.

- За чей счет осуществляются операции?

— Все операции для пациентов, которые ожидают трансплантации, покрываются полностью бесплатно, за счет государства. Стоимость одной трансплантации в среднем около 20 миллионов тенге – это вместе с транспортировкой.

- Cколько операций по пересадке сердца сделано на сегодняшний день?

— С начала этого года 18. Пересадка сердца была впервые проведена в августе 2012 году, с того момента всего 27 трансплантаций сделано в нашем центре.

- Сколько человек в Казахстане сейчас нуждаются в пересадке сердца?

— На сегодня в нашем листе ожидания состоят 75 человек, из них сердце ожидают 54 человек, 21 – легкое или комплекс сердце-легкие. Этот список ежедневно пересматривается и обновляется. По словам нашего руководителя Юрия Владимировича (Пя — председатель правления Национального научного кардиохирургического центра – ред.), Казахстан покроет свою потребность, когда мы будем делать 200 трансплантаций в год – и это только трансплантаций сердца! А мы провели всего лишь 18 с начала года и радуемся. Это капля в море.

Согласно грубым подсчетам, по республике на сегодня около семи тысяч человек нуждаются в пересадке органов и ткани.

Многих ожидающих по несколько раз вызывают сюда. Смотрят: группа крови, примерно подходит. Из 5-6 человек орган подходит только одному счастливчику. Представьте, по несколько раз они могут сюда прилететь и улететь ни с чем. Чем больше было бы доноров, тем больше шансов выжить у них бы было. Мы не даем им шанса. Средний возраст ожидающих где-то 30-40 лет.

У пациентов, которые дожидаются трансплантации сердца, высока вероятность умереть в первый год, так и не дождавшись сердца. У нас они годами ожидают и не дожидаются. Когда в той же Хорватии время ожидания любого донорского органа – около месяца. У детей еще меньше – до месяца.

После операции пациенты проходят реабилитацию, ее длительность сугубо индивидуальна. Даже выйдя из больницы, они должны наблюдаться у врачей, следить за параметрами здоровья, пить таблетки, соблюдать диету, режим, избегать инфекций.

- По Вашему мнению, что мешает развитию посмертного донорства в стране?

— Основными барьерами в развитии донорства сердца, я считаю, являются сами медработники. Многие руководители не хотят сообщать, или специалисты не умеют констатировать смерть мозга или у них нет специальной аппаратуры. От них требуется лишь один звонок трансплантационному координатору, что есть такой потенциальный донор. Надо обучать медработников, ввести в медицинских вузах норму, согласно с которой анестезиологи, реаниматологи думали не только о том, как спасти человека, но, если он умирает, помнить об очереди людей на донорские органы.

Со стороны министерства здравоохранения должна быть единая политика поддержки этой программы. Есть законодательство, есть кодекс "О здоровье народа и системе здравоохранения", в 2009 году он был принят. Там четко и ясно про трансплантацию расписано. Да, государство выделяет деньги на проведение этих операций, тем не менее, программа трансплантологии не продвигается. Должна быть мощная информационная пропаганда, популяризация. В Хорватии, например, проводятся общенациональные дни донорства. У нас есть общенациональные дни донорства крови. Но кровь – это другое, сдал безболезненно и все. Донорство органов – это больше. Пока лично не коснется человека, он не хочет думать и разговаривать об этом.

Министерство должно поддерживать, проверять клиники – почему, если донор был, не спросили согласия родственников на донорство? Нужно подтверждать смерть мозга или исключить ее независимо от того, будет человек донором или нет. Это должно быть обязательно.

У нас нет правил констатации смерти мозга у детей. Если ребенок стоит у нас в листе ожидания, он не получит сердце и будет обречен. Маленького донора просто не будет, ребенку никто не констатирует смерть мозга. Государство выделяет деньги на операции за рубежом детям, но не все могут туда попасть.

От одного донора можно взять от четырех до восьми органов: две почки, печень, сердце, часть кишечника, поджелудочная, глаза. Все возможности есть – у нас есть специалисты, которые проводят подобные операции, клиники такие, но нет доноров. Потребность огромная, но доноров нет.

Нужно говорить об этом в семье. Если с человеком случается горе — он поступает в реанимацию, все решает семья. Семья садится и говорит: да, его воля была такой, он хотел быть донором, он хотел кому-нибудь помочь, чтобы его сердце или другой орган жил в другом человеке. Он может кого-то спасти, это большое дело.

Если смотреть с религиозной точки зрения, то ни одна религия не противоречит донорству и трансплантации. Духовное управление мусульман давало нам разъяснение касательно донорской трансплантации. Ислам приветствует донорство, если оно происходит добровольно. А в Испании, например, на дверях церкви пишут "Не забирайте свои органы на небеса, они вам там не пригодятся".

- Получают ли родственники вознаграждение за донорские органы?

— Это хороший вопрос, и я считаю, что он тормозит развитие программы. Социально-экономическое положение у некоторых наших граждан не совсем хорошее, некоторые живут за чертой бедности. Часто мы сталкиваемся, когда многие не знают, как похоронить родственника. Элементарно оплатить ритуальные услуги, провести поминки. Мы видим, как люди по два-три дня не забирают тело своего родственника из морга.

Если бы государство оказывало бы соцподдержку родственникам доноров в этом вопросе, я думаю, это бы стимулировало развитие донорства. Нужна поддержка семье, это тоже международный опыт. Например, в Чехии, где государство дает некую сумму на погребение. В Хорватии клиника, которая предоставила потенциального донора, получает единовременное вознаграждение от государства.

Вообще у нас торговля органами запрещена и карается законом, могут дать срок.

- Согласились ли бы вы завещать свои органы другим людям?

— Конечно. Я об этом говорю своей семье, у меня взрослые дети. Говорю: если со мной что-то случится, я, в принципе, не возражаю, потому что мне уже ничего не надо будет. Если органы будут в хорошем состоянии, почему бы не спасти? Все равно они просто сгниют в земле.

Никто ни от чего не застрахован. И завтра никто не может сказать точно, что он или его близкие не будут нуждаться в трансплантации. Поэтому каждый человек должен проявить милосердие, взять на себя ответственность и поговорить об этом в семье. Например, мать утром уходит на работу, с ней случается инсульт, спасти ее невозможно. Дочери потеряны, как разговаривать в этой ситуации? Все было бы проще, если бы в семье заранее поговорили бы об этом.

Донорство органов – это проблема с этически очень тонкой гранью. И разговаривать о ней очень сложно, но жизненно необходимо.

Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 4 октября 2015 > № 1508273 Карашаш Абауова


Россия. ЮФО > Медицина > customs.ru, 1 октября 2015 > № 1508248 Игорь Колясников

Интервью начальника Федерального государственного казенного учреждения «Поликлиника № 1 Федеральной таможенной службы» (г. Ростов-на-Дону) Игоря Колясникова журналу «Таможня» № 19 октябрь 2015 года «На высшем уровне»

Благодаря повышенному вниманию руководства ФТС России к социальным вопросам, и, в частности, к вопросам качественного медицинского обеспечения, в Ростове-на-Дону открылось новое ультрасовременное медицинское учреждение, ориентированное прежде всего на оказание высококвалифицированной медицинской помощи должностным лицам, работникам таможенных органов и учреждений, пенсионерам, а также членам их семей. О первых месяцах работы и перспективных направлениях развития медучреждения рассказал начальник поликлиники Игорь КОЛЯСНИКОВ.

– Игорь Владимирович, три года назад – в середине 2012 года – началось строительство здания поликлиники, а уже в декабре прошлого года сюда пришли первые пациенты. Трудно создавать такую сложную организацию «с нуля»?

– Вы правы, поликлиника действительно создавалась «с нуля». Напомним, что 26 июня 2012 года в основание фундамента поликлиники была заложена капсула с памятной табличкой. Тогда начальник Главного управления тылового обеспечения ФТС России Владимир Горский, принимавший участие в торжественной церемонии, отнес это событие к разряду знаменательных не только для Южного таможенного управления, но и для Федеральной таможенной службы в целом. Ведь по сути это был первый практический шаг по развитию сети лечебно-профилактических учреждений на региональном уровне.

Строительство поликлиники было завершено в 2013 году. Еще около года потребовалось на то, чтобы закупить оборудование, набрать персонал, организовать его работу, получить необходимые лицензии и так далее. Серьезным подспорьем в решении многих вопросов при строительстве и организации работы поликлиники стала поддержка начальника ГУТО Владимира Горского и начальника медицинской службы Константина Круглова. Все это, безусловно, потребовало усилий, но, не скрою, было очень интересно!

– Поговорим поподробнее об этой работе. Начнем с оборудования…

– Такому лечебно-диагностическому оборудованию могут позавидовать самые именитые клиники нашего города. Так, например, отделение лучевой диагностики оснащено всем необходимым оборудованием с цифровой обработкой изображений, возможностью записи и передачи изображений. Кроме того, в отделении работают магнитно-резонансный томограф «Сименс Эспри 1.5 Тл», многосрезовый спиральный компьютерный томограф «Тошиба Аквилион 64», дентальный рентгеновский 3D томограф «Ротограф EVO 3Д».

Диагностическое отделение оснащено ЭКГ-аппаратом, холтеровскими системами мониторирования сердца и артериального давления, велоэргометрическими комплексами ЭКГ, комплексом реографического обследования «Рео-Спектр».

В эндоскопических кабинетах проводятся исследования с помощью аппаратов экспертного класса, которые есть сегодня далеко не в каждой городской поликлинике. Это Olimpus Evis Exctra-II и Pentax-1000 для проведения видеоэзофагогастродуоденоскопии, видеоколоноскопии, ректоскопии, дающие возможность выявить патологию желудочно-кишечного тракта на самых ранних стадиях. Фото- и видеоизображения, полученные при исследовании, переносятся на рабочий стол компьютера врача, и исследуемый орган можно рассмотреть детально. Ультразвуковая диагностика как внутренних органов, так и сердечно-сосудистой системы осуществляется на аппаратах экспертного класса – Philips in-22 и Philips НD-11.

В структуру поликлиники входит и клиническая лаборатория, которая принимает участие в федеральной системе внешней оценки качества и оснащена комплексом новейших анализаторов. Они позволяют минимальное время провести 111 видов гематологических, биохимических, серологических и гормональных исследований.

Реабилитационное лечение является для нас также очень важным видом деятельности. В физиотерапевтических кабинетах пациенты могут получать сеансы магнитотерапии, электротерапии, светолечения, лазеротерапии, водолечения, массажа и лечебной физкультуры. Используется кислородная камера и уникальный комплекс «Vacumed» – единственный в городе и области! В поликлинике работает и свой стоматологический кабинет, оснащенный оборудованием премиум-класса, а также зуботехническая лаборатория.

– В какую сумму обошлось все это оборудование?

– В прошлом году на покупку лечебно-диагностического оборудования была выделена значительная сумма – более 112 миллионов рублей. В этом году на приобретение медоборудования бюджетом предусмотрено более 25 миллионов рублей, а на закупку лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения, в том числе и для бесплатного обеспечения сотрудников и пенсионеров с выслугой 20 лет и более – 29,4 миллиона рублей.

– Все ли оборудование используется, достаточно ли в штате специалистов с соответствующей квалификацией?

– Вы правы, все это новейшее оборудование требует от медицинского персонала специальной подготовки. Поэтому мы постоянно заботимся о повышении квалификации своих сотрудников. Среди врачей поликлиники каждый пятый имеет степень кандидата медицинских наук, более 50 процентов – высшую квалификационную категорию. Три четверти состава средних медицинских работников также имеют высшую квалификационную категорию. И я могу с полной ответственностью заявить: сегодня в поликлинике используется все закупленное оборудование.

– Диспансеризация в новой поликлинике уже проводится?

– Конечно! Скажу больше – ежегодная диспансеризация сотрудников и должностных лиц таможенных органов является одним из основных профилактических направлений деятельности поликлиники, равно как и организация школ здоровья пациентов. Кстати, 2015 год объявлен годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, которые являются основной причиной смертности населения России. Поэтому в этом году в поликлинике очень активно проведена диспансеризация сотрудников. И будет проведена диспансеризация федеральных государственных служащих таможенных органов, для выявления заболеваний на ранней стадии, в первую очередь – сердечно-сосудистых.

Для улучшения качества оказания медицинской профилактической помощи и обучения пациентов правильному образу жизни, при наличии хронических заболеваний, у нас работает «Школа здоровья» для пациентов. Врачами проводятся занятия в обучающих школах «Артериальная гипертония», «Ишемическая болезнь сердца», «Инсульт», «Сахарный диабет» и «Ожирение».

– Скажите, дневной стационар уже работает?

– В структуре терапевтического отделения есть дневной стационар на пять коек. Проводится комплексное лечение и обследование с использованием всех возможностей поликлиники. Пациенты располагаются в одно- и двухместных палатах со всеми удобствами. Во время лечения они бесплатно обеспечиваются необходимыми лекарственными препаратами.

Лечебными отделениями в поликлинике являются терапевтическое и хирургическое. В терапевтическом отделении работают высококвалифицированные врачи. Они ведут прием по таким специальностям, как терапия, кардиология, эндокринология, гастроэнтерология, дерматовенерология, аллергология-иммунология, неврология, психиатрия-наркология. Ведет прием больных и врач-инфекционист. В хирургическом отделении работают хирург, травматолог-ортопед, уролог, оториноларинголог, офтальмолог, гинеколог и онколог. В рамках хирургической помощи выполняется полный спектр амбулаторной хирургии, ортопедии, травматологии и флебологии. В отделении имеется эндовидеокомплекс Karl Storz GmbH, который позволяет проводить эндоскопические малоинвазивные операции в амбулаторных условиях.

– Какова посещаемость поликлиники?

– Когда проект поликлиники СКТУ (до разделения на ЮТУ и СКТУ) только создавали, он предполагал 250 посещений в день со штатной численностью 260 человек. В настоящий момент штатная численность персонала – 134 человека, а план посещаемости остался неизменным. На 2015 год план посещений составляет 40 тысяч, на 2016 год – 60 тысяч, на 2017 – 80 тысяч. Отмечу, что под «посещением» подразумевается именно визит к врачу, а назначенные им анализы, обследования, физиопроцедуры в выполнение плана уже не зачитываются. Так вот, если брать только посещения врачей, то за первый квартал мы выполнили план полностью, за второй немного недовыполнили, поскольку летом люди всегда меньше болеют и разъезжаются по отпускам. В целом же за семь месяцев этого года поликлинику посетило более 16,5 тысячи пациентов.

– С чем чаще всего обращаются? Какие специалисты и процедуры наиболее востребованы?

– Если не считать сезонных болезней типа ОРВИ, чаще всего пациенты обращаются с заболеваниями сердечнососудистой системы, с жалобами на повышенное или пониженное давление, приходят лечить нервную систему... Во многом это обусловлено сегодняшним ритмом жизни и нахождением людей в состоянии хронического стресса.

Кстати, у нас в штате есть психиатр. Я убежден, что этого специалиста необходимо подключать при лечении любых заболеваний, связанных со стрессовыми нагрузками. Более того, без психиатра лечение таких болезней всегда неполное. Назначать лекарства и не убирать ту доминанту, которая является самым сильным негативным вектором сознания человека, – это неэффективно. А вообще самые посещаемые доктора – это терапевт, кардиолог, невропатолог и гинеколог.

– Начат ли прием пациентов по хозрасчету или сейчас обслуживаются только таможенники, пенсионеры и члены их семей?

– Пока платные услуги не предоставляются. Хотя все предварительные работы проведены и, думаю, в скором времени этот вопрос будет решен. Все что необходимо для этого с нашей стороны – сделано: проведены необходимые аукционы и процедуры (у нас будет стоять банковский терминал для оплаты медицинских услуг), прейскурант платных услуг тоже создан. Как только будут завершены все необходимые формальности, поликлиника станет доступной и для тех ростовчан, чья жизнь не связана с таможенной службой.

– Каковы планы на ближайшую перспективу?

– Вот-вот заработает официальный сайт медучреждения. С его помощью можно будет легко найти всю необходимую информацию о поликлинике, узнать о специалистах, процедурах, возможностях провести обследование, записаться на прием... Такое подспорье очень важно. Ведь к нам обращаются не только жители Ростова-на-Дону и Ростовской области, а некоторые наши коллеги из отдаленных уголков Южного и Северо-Кавказского регионов, которые специально берут отпуск, чтобы приехать и пройти необходимые обследования на нашем уникальном оборудовании.

Многие все еще настороженно относятся к ведомственной медицине. Дескать, «будешь болеть – узнают и уволят». Обращаюсь ко всем: врачебную тайну мы свято чтим. О том, что пациент посещал поликлинику, а тем более о диагнозе, не узнает никто! А вот обращаться к врачу вовремя, следит за своим здоровьем – необходимо всем. Раз уж человек служит государству, то и его здоровье является государственным. Поэтому отмахиваться и говорить «само пройдет» – нельзя.

Ольга ШАМРАЕВА

Россия. ЮФО > Медицина > customs.ru, 1 октября 2015 > № 1508248 Игорь Колясников


Италия > Медицина > snob.ru, 29 сентября 2015 > № 1613532 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Презумпция благонамеренности

Романо — симпатичный дядька. Моего примерно возраста. Лет сорока с копейками. Работает ортезистом в Милане. Делает корсеты, ортезы и туторы больным детишкам. И вот то, что он рассказывает, не укладывается у меня в голове.

Ему ведь за работу платит государство. То есть доктор обследует больного ребенка и решает, например, что ребенку нужен корсет. Доктор выписывает рецепт, и с этим рецептом родители идут к Романо. Романо делает корсет, выписывает счет в соответствии со списком средств технической реабилитации, каковой список утвердило правительство. Доктор подтверждает, что корсет хороший. Родители расписываются в получении. И министерство здравоохранения Итальянской республики платит моему приятелю Романо по счету.

Проблема только в том, что этот самый список гарантированных государством и оплачиваемых государством средств технической реабилитации итальянское правительство утвердило почти сто лет назад. Вот буквально после Первой мировой войны, когда появилось много раненых, да еще прокатилась по Европе эпидемия полиомиелита. Вот тогда они решили, что раненым и перенесшим полиомиелит справедливо будет дать за счет государства костыли, инвалидные кресла и корсеты. И с тех пор этот список действует.

Надо ли говорить, что технические средства реабилитации за сто лет изменились до неузнаваемости? Надо ли напоминать, что сто лет назад национальной валютой в Италии была лира, а теперь — евро? Но утвержденный сто лет назад список работает до сих пор.

Выписывая современный ортез на все тело парализованному ребенку, доктор поясняет в рецепте, что приспособление это проходит в списке по графе «корсет». Выписывая хитрый вертикализатор, доктор поясняет, что прибор этот проходит по графе «инвалидное кресло». А выставляя счет, приятель мой Романо указывает, что утвержденную сто лет назад и номинированную в лирах цену теперь надо понимать, например, как двадцать тысяч евро.

«Это совершеннейший бардак!» — кричит Романо, отчаянно жестикулируя.

Но, замечу от себя, он работает, этот бардак. И врачи как-то разбираются с устаревшим на сто лет списком, номинированным в лирах, и ортезисты, и родители, и даже налоговые инспектора. И дети в Италии, насколько я могу судить, обеспечены техническими средствами реабилитации так, как нам можно только мечтать.

Там у них, в Италии — безнадежно устаревший список, номинированный в валюте, которой давно нет. А система обеспечения инвалидов средствами реабилитации работает.

Здесь у нас, в России — новейший список, выверенный, согласованный всеми министерствами, постоянно обновляющийся, номинированный в рублях и индексируемый ежегодно. И не работает ничего. Больные дети либо совсем не получают ортезов и вертикализаторов, либо получают, но отвратительного качества.

Я полагаю, это потому так, что до сих пор в Европе люди ухитряются как-то вести себя боле или менее прилично и думать друг о друге более или менее хорошо. Про доктора примерно понятно, что он хочет вылечить ребенка, а не намухлевать с рецептом. Про ортезиста примерно понятно, что он хочет сделать хороший ортез и заработать на нем, конечно, но не озолотиться за счет больных детей. Про родителей примерно понятно, что они хотят техническое средство реабилитации своему больному ребенку, а не нажиться на махинациях с ортезами и вертикализаторами. И даже про налогового инспектора примерно понятно, что он не ободрать как липку хочет моего приятеля Романо, а просто следит, чтобы Романо правильно платил налоги.

Я называю это презумпцией благонамеренности. Если люди думают друг про друга, что каждый из них более или менее хочет окружающим добра, то в таком обществе будет работать самый дурацкий, самый устаревший и даже номинированный в несуществующей валюте закон.

Если все люди заранее считают друг друга мерзавцами, если цепляются в действиях и словах друг друга к каждой мелочи, то не будут работать законы. Никакие. Даже самые современные и совершенные.

Италия > Медицина > snob.ru, 29 сентября 2015 > № 1613532 Валерий Панюшкин


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 28 сентября 2015 > № 1502187 Филя Жебровская

Филя Жебровская: "Если изменить номенклатуру закупки инсулинов, можно было бы сэкономить и государству хватило бы на сахароснижающие препараты"

Эксклюзивное интервью генерального директора ПАО "Фармак" Фили Жебровской агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду на фармрынке Украины?

Ответ: Конкуренция на украинском фармацевтическом рынке, пожалуй, определена теми показателями, которые на сегодня есть. С 2010 года мы являемся лидером на фармацевтическом рынке. Я всегда говорю лидер, хотя это понятие, когда у лидера 5% рынка по объему розничных продаж и 10% объему госпитальных продаж в первом полугодии 2015 года, имеет несколько иное значение, чем на других рынках. По итогам первого полугодия наша доля составила в целом по рынку около 6% в денежном эквиваленте. Нужно учитывать, что эти 6%, будь-то "Фармак", или какая-то другая компания, большого влияния на рынок с такой маленькой долей оказать не смогут. Потому, что 6% продаж у лидера, означают, что на этом рынке есть большая конкуренция. А что такое конкуренция? Ты должен бороться, и тут борьба очень жесткая заключается в качестве, в ассортименте, в цене, и ты должен быть сильнее, и выгоднее, для того, чтобы выжить и занимать лидерские позиции. Возможно, лидерство в такой жесткой конкуренции кому-то удобно объяснять какими-то привилегиями, хотя я считаю, что у нас достаточно здоровая конкуренция, которая требует от всех подтянуться, когда мы вступаем в игру, чтобы потребители могли купить нашу продукцию. Мы первые по объемам продаж, мы конкурентоспособны, мы инновационны. Это не значит, что мы выпускаем инновационную продукцию. Почти 90% нашей продукции составляют генерические препараты. Не потому что нам так нравится, и не потому что легче продать, а потому что сил у нас еще не так много, чтобы разрабатывать инновационные молекулы. У нас есть несколько инновационных продуктов. Один из них изучается на мировом рынке и уже прошел первую стадию клинических испытаний в Европе с нашим оригинальным названием. Потянем ли мы вторую стадию в этот кризис, сложно сказать, но мы к ней готовимся.

Вопрос: А что это за препараты и сколько вы инвестировали в их разработку?

Ответ: Мы уже инвестировали почти $20 млн в один препарат и прошли первую стадию клинических испытаний. Но это только первая стадия, еще предстоит вторая, которая потребует не менее $15 млн, ну, а с проведением третьей стадии, общие расходы на запуск препарата достигнут $100 млн – это минимум. Обычный минимум инвестиций в один препарат, общие затраты составят около $200 млн, не меньше. И даже, если мы сейчас не найдем средства, чтобы завершить полностью исследования, то, возможно, это будет со временем. Мы позже сможем продолжить работу. Имея первую и вторую фазы клинисследований, сможем сами вложить средства, или пригласить каких-то партнеров для проведения исследований на третьей стадии.

Вопрос: Насколько выгодно производство оригинальных препаратов?

Ответ: Выгодно все, что позволяет улучшить здоровье людей. Наши лаборатории сегодня могут конкурировать с мировыми лидерами, например, лабораторией с иллинойского технологического института в Чикаго. Это выгодно нашим разработчикам? Наверное, выгодно. Они на одном уровне, на одном языке разговаривают со специалистами из чикагского института, это престижно, и интересно, и люди хотят работать в нашей компании, потому что у них есть такая возможность, и это не только разработчики, а и те, кто занимается доклиническими исследованиями, клиническими испытаниями, это наши люди. Во Франции, допустим, мы проводили и завершили первую стадию клинисследований и наши специалисты-клиницисты понимали, что такое протоколы, каким образом проходят клинические испытания, и как они, допустим, могут сотрудничать с французами, американцами или еще с кем-то, и это большой опыт, а самое главное, что пациент получит качественный, эффективный и безопасный препарат. Мы знаем, что наша компания на сегодняшний день одна проходит такую большую школу, и я этим горжусь. Я думаю, что когда-то тут будут рождаться новые молекулы, будут рождаться новые продукты, для лечения тех или иных заболеваний. Я думаю, что это будет огромный вклад в развитие не только нашей фармацевтики, но и государства. Потому что наши специалисты могут ехать, стажироваться там, работать и исполнять ту роль, которая на них возложена.

Вопрос: Как бы Вы оценили то, что происходит в нормативной базе, регулирующей сферу фармацевтики?

Ответ: Знаете, 22 числа (августа - ИФ) было 20 лет, как я возглавляю компанию, а 14 мая текущего года было 35 лет, как я работаю в этой компании. И фармацевтическая отрасль государства, ее законодательство, ее работа, подходы, все это создавалось на моих глазах не без непосредственного моего участия. Когда-то Александра Владимировна Кужель говорила, что впервые видит директоров заводов, которые хотят ухудшить себе условия лицензирования. Мы это делали для того, чтобы наши заводы соответствовали условиям, которые есть в Европе для выпуска лекарственных средств, в частности, речь идет об лицензионных условиях производства. Так постепенно мы вошли в PIC\S, наладили отношения со всеми операторами рынка. Мы старались адаптировать наше законодательство к европейским стандартам.

Конечно, когда начался период неконтролируемой коррупции, в нашей нормативной базе появилось много коррупционных составляющих, которые хотелось бы вычистить из нашего законодательства. Что я имею в виду: например, если препарат производится по стандартам GMP, нам бы хотелось, чтобы были определены четкие правила лицензионных проверок, контроля соблюдения лицензионных условий, чтобы в закон о лекарственных средствах, который был принят еще в 1996 году, были внесены изменения, чтобы это был действительно современный европейский закон. Нам бы хотелось, чтобы допуск на фармацевтический рынок Украины предоставлялся лекарственным средствам в соответствии с четкими заключениями европейских независимых экспертов, как это принято в Европе. Хотелось бы, чтобы эти эксперты были подготовлены и получали соответствующую зарплату.

Что сделано сегодняшним руководством МОЗа? Еще с апреля 2014 года я задала один вопрос Арсению Петровичу: "Давайте поубираем все лишнее, и создадим европейское законодательство. Наша ассоциация производителей лекарств подготовила предложения по изменениям. Мы также работаем с европейской бизнес-ассоциацией, с АПРАДОМ согласовываем, и имеем одно видение, одно направление. Не нужно "под нас" (это отечественный, или иностранный производитель) создавать какое-то законодательство. Создайте единое, единое европейское законодательство".

Премьер поручил министру экономики, которого уже нет, а также заместителю министра финансов Фудашкину, заняться усовершенствованием нормативной базы в сфере фармацевтики. При МОЗе были созданы рабочие группы, которые занимаются этим, встречаются раз в неделю. Хотя, на самом деле, это имитация желания что-то сделать, проблемы обсуждаются, структурируются, вроде бы и поднимаются правильные и хорошие вопросы, но на деле ничего не меняется. Когда уже невозможно искусственно сдерживать изменения, включается бюрократический механизм и наработанные предложения передаются в Минюст. Там тоже своя "кухня", и они также смотрят, тянут время и когда заканчиваются сроки рассмотрения, отдают предложения на дообработку в МОЗ, и министерство заново собирает инициативную группу, которая разработала первоначальные предложения. Эта имитация происходит дальше. Нельзя сказать, что МОЗ не хочет изменений. Хочет. В МОЗе есть рабочие группы по направлениям, в частности, и по изменениям проведения проверок лицензионных условий и по допуску лекарственных средств на фармрынок, и по закону о лекарственных средствах. Создали специальную группу, чтобы изменить и написать новый закон о лекарственных средствах. А ведь этот закон уже написан ведущими юридическими компаниями, при участии наших ассоциаций, и успели вынести законопроект в Верховную Раду, зарегистрировать этот законопроект.

Вопрос: По вашему мнению, столь длительный процесс - это следствие несовершенства нашей бюрократической системы, что каждый шаг нужно согласовывать между министерствами, или это проявление чьей-то злой воли, условно говоря, какого-то коррупционера, который хочет контролировать весь фармрынок Украины?

Ответ: Я очень долго работаю в фармацевтике, и обсуждать каких-то коррупционеров сегодня, после того, как мы пережили период руководства отраслью людьми Януковича, и изменили этот формат, то я уверена, что мы и этого "условного" коррупционера переживем, я даже не хочу заострять на нем внимание. Я думаю, что если бы Александру Квиташвили дали возможность подобрать себе команду единомышленников, команду реформаторов, тогда были бы проведены ощутимые реформы. Возможно, и медицинское обеспечение было бы доступным для 100% населения Украины, а не для 1-2%, как сегодня. Чтобы определенные категории людей, например, дети и пенсионеры обеспечивались бы медицинским страхованием, за счет государства, тогда мы могли бы говорить о создании в Украине нормальной системы здравоохранения. Ведь сегодня весь процесс формирования команды руководства Минздрава выглядит так: одного руководителя от одной партии, другого – от другой, потом выясняется, что нет никакой командной работы. И сидит министр Квиташвили, который не знает, зачем он в эту страну приехал и хотят ли здесь изменений, и за что у нас люди гибли на Майдане, для того чтобы "кое-кто" руководил, возможно, уже в ближайшее полгода. Что-то изменится и в команду министра, в Минздрав придут реформаторы, которые захотят что-то сделать, но, очевидно, что в этом вопросе от правительства многое зависит, и высшее руководство страны должно дать министру возможность проявить свои знания и умения.

Вопрос: Вы доверяете Квиташвили?

Ответ: Я никогда с ним лично не встречалась, но, читая его интервью, я понимаю, что он разбирается в системе здравоохранения. Я бы не говорила такими понятиями, как "доверять" или "не доверять". Я думаю, что он хочет сделать, но в то же время, я понимаю, что ему не дают этого, у него нет его команды, у него нет там единомышленников, там нет организатора здравоохранения. Теперь появился врач-фармацевт Шафранский В.В. Фармацевты ожидают изменения к лучшему.

Вопрос: Сейчас ожидается, что все госзакупки лекарственных средств будут переданы международным организациям. По Вашему мнению, как это отразится на украинских фармкомпаниях?

Ответ: Я считаю, что это не будет на пользу населению Украины, и тем более это не будет на пользу фармкомпаниям Украины. Отечественная фармотрасль наиболее инновационная и наиболее реформированная из всех отраслей народного хозяйства, кроме агропромышленного комплекса. Это, наверное, две большие отрасли, в которые вложены большие инвестиции, как отечественные, так и иностранные. Полностью инновационная отрасль, требует внимания. Это отрасль, которая может полностью обеспечивать лечебный процесс. Никогда ни одна страна в мире не лечит только инновационными препаратами свое население, и куда бы мы не пришли, хоть в Германии, хоть в Австрии, основное количество заболеваний лечится препаратами локального производства. Это не значит, что должны быть только отечественные разработки. Пусть придет тот же Пфайзер, который создаст здесь производство, или предложит нам выпускать его препараты на мощностях "Фармака" на рынок Украины. Мы готовы это делать, ведь мы так уже работаем с инсулинами с компанией Eli Lilly, и это будет локализация производства на уровне нашего производства. Ведь мы и клинические исследования наших препаратов за рубежом проводим, мы готовы взять технологии ведущих фармкомпаний и внедрять их у себя, у нас подготовлен персонал, есть самые современные технологические линии. Мы говорим с ЮНИСЕФ о том, что готовы обеспечить вакцинами украинских детей. Закупки вакцин через ЮНИСЕФ – это очень хорошо, это как обороноспособность нашей страны. Когда-то мы решили, что обойдемся без армии, и наши солдаты не могли залезть в БТР, или взять оружие в руки, потому что их этому не научили, а учили дачи генералам строить, или еще что-то, но сегодня Украина за год построила армию. Думаю, что мы должны засучить рукава и сказать, что нам необходимы локальные вакцины.

Вопрос: Некоторые эксперты считают, что мы этого не можем, что Украина не в состоянии, не имеет технологического потенциала, и для его создания нужно минимум лет 10...

Ответ: А кто сказал, что нужны только собственные вакцины? Нам нужно локализовать выпуск вакцин.

Вопрос: А есть такая возможность?

Ответ: Например, если речь идет о неживых вакцинах, то наш завод готов в сотрудничестве с любой транснациональной компанией наладить производство в соответствии со всеми их требованиями. Мы пройдем все инспекции. Но для того, чтобы такое производство началось для локального рынка Украины, нужно, чтобы транснациональная компания передала нам свои технологии (трансфер технологий), и мы готовы выпускать и гарантировать качество, и гарантировать своевременность поставок, ведь вакцина не за один месяц выпускается, это не обычный генерик. В таком случае можно будет говорить о том, что Украина начинает локализацию производства лекарственных средств. Сначала мы можем иметь только разлив или in-bulk, а со временем постепенно подойдем к полному технологичному циклу. И это не за один день.

Вопрос: Проводились ли уже какие-то переговоры о вакцинах?

Ответ: Такие переговоры могут быть только на уровне государства. Именно государство должно привлечь иностранные фармкомпании для передачи технологий на локальные производства. В Украине есть, по крайней мере, пять предприятий, которые готовы так работать. Например, "Биофрма" сейчас занимается препаратами крови, и туда необходимо дать передовые технологии, для того, чтобы полностью иметь собственный банк крови, то же самое мы можем сделать с вакцинами, и так постепенно наладить импортозамещение. Но что для этого нужно? Нужно стратегически сказать, кого мы хотим лечить. Сегодня через международные организации будут закупаться препараты всего для шести программ. Государство будет обеспечивать пациентов лекарствами – по СПИДУ, туберкулезу, диабету, онкологии, гемофилии. Все остальные пациенты - 90% людей, в случае заболевания, будут идти в аптеки и покупать себе лекарства за собственные средства.

Вопрос: Если, например, заработает система закупок через международные организации, и в них будут принимать участие фармкомпании, которые преквалифицированы, "Фармак" будет получать такую переквалификацию?

Ответ: У нас есть план по одному препарату по одной госпрограмме. Мы начинаем проходить процедуру переквалификации, но это неправильно.

Вопрос: Почему?

Ответ: Почему неправильно? Потому что каждое государство должно иметь свою политику здравоохранения, создать свою систему ценообразования, а не рассказывать, почему закупка через ВОЗ может быть прозрачной. Если МОЗ по-прежнему формирует заказ, указывая, в каком флакончике должен быть препарат, именно на этом этапе начинается коррупция, ведь техзадание формируется под какого-то конкретного производителя, и вряд ли это будут отечественные фармкомпании.

Вопрос: А раньше тендерные условия формировались под вас или под БХФЗ?

Ответ: Ни под БХФЗ, ни под "Фармак", ни под другого украинского производителя тендеры не формировались.

Вопрос: Но отечественные производители не производят препараты для лечения СПИДа или тяжелой онкологии?

Ответ: Неправильно тешить себя иллюзией, что мы вообще не можем выпускать ничего серьезного и сложного. У нас есть препараты и в онкологии, и в кардиологии, у нас диагностика полностью обеспечивается собственным производством, и мы поставляем такие контрастные препараты для диагностики более чем в 20 стран ЕС. Но мы видим, что при закупках в Украине в техзадание включаются такие флаконы, которых у нас нет, а у международной компании есть. И такое техзадание сформулировал главный специалист, профессор, академик, уважаемый человек, так, словно это очень важно, в каком флаконе поставляется контраст.

Вопрос: Почему вы не можете выпустить в таком флаконе, который указан в техзадании?

Ответ: Можем, и мы уже заложили в свои планы выпуск именно такой фасовки. Сейчас мы уже выпустили такой флакон, но он еще будет проходить проверку на стабильность, потом регистрацию, а это еще 180 или 200 дней. Поэтому два года по тендеру будет закупаться флакон международной компании. Возможно, через три года мы сможем выйти на тендер со своим флаконом. Абсурдно проводить отдельную регистрацию и отдельные проверки препарата только потому, что он выпускается во флаконе другого объема. Из-за таких правил мы вынуждены догонять.

Вопрос: МОЗ в этом году пересматривал номенклатуру госзакупок. Вы знакомы с новыми номенклатурами? Как вы их оцениваете?

Ответ: Весьма скептически. Потому что до тех пор, пока у нас не будет стандартов и протоколов лечения, принятых во всем мире, номенклатуры закупок должны быть адаптированы к нашему населению. Пока не будет стандартов лечения, пока не будет референтного ценообразования, до тех пор мы будем рассказывать сказки, что флакон должен быть объемом 30 миллилитров, а не 15 или 10, или что продукт должен быть именно такой фасовки, или еще что-нибудь.

С другой стороны, Минздрав действительно много делает для того, чтобы уменьшить количество бумаг и процедур, которые необходимо пройти, чтобы принять участие в закупках. И. Перегинец (заместитель министра здравоохранения Украины Игорь Перегинец - ИФ) процедурно много чего сократил. Это действительно хорошо. Но основное – перечень того, что– это пока не меняется. А поменяется это только тогда, когда будут утверждены стандарты лечения.

Вопрос:Но ведь есть национальные протоколы по основным нозологиям…

Ответ: Пока они не являются законом, кроме того, нет локальных протоколов. Важным вопросом являются рефрентные цены. Я уже много раз говорила, что есть инсулины производства Novo Nordisk, Eli Lilly, "Фармак", "Индар", "Биотон", Sanofi, но каждая компания имеет свою референтную цену, хотя этого не может быть, поскольку существует международное непатентованное название (МНН). Если мы говорим о референтной цене, то пусть это будет любая - средневзвешенная, еще какая-либо цена, но она должна быть единой на международное непатентованное название. Если мы будем применять такую референтную цену к МНН, то только на инсулинах мы сэкономим сразу около 0,5 млрд грн.

Все инсулины не должны стоить одинаково, а одно МНН должно стоить одинаково. А сколько государство должно заплатить денег за инсулин? Допустим, во флаконе это будет одна цена, в картридже – другая. И государство скажет, что оно сможет обеспечить бюджетными деньгами всех больных диабетом, чтобы все пользовались одинаковыми льготам и получили лечение за счет бюджета. У меня, допустим, диабет первого типа, когда нужен инсулин, у кого-то – второго типа, когда достаточно сахароснижающих препаратов. Ведь это несправедливо, что инсулин, который доктор прописал, дается пациенту с 1-м типом бесплатно, а пациенту со вторым типом приходится покупать лекарства за собственные средства. Я думаю, что это неправильно. Государство должно обеспечить на 100% больных и первого, и второго типа - так принято во всем мире. Но мы видим, что всего есть около миллиона больных диабетом, и лишь около 200 тыс. инсулинозависимых. Возможно, если изменить номенклатуру закупки инсулинов, можно было бы сэкономить и хватило бы на сахароснижающие препараты. А если кто-то хочет конкретный препарат конкретного производителя, то пусть доплачивает.

Вопрос: То есть, нужно вводить реимбурсацию?

Ответ: Конечно, обязательно нужно вводить реимбурсацию.

Вопрос: А скажите, когда инсулины начали закупать за средства местных бюджетов, вы это почувствовали, доля на рынке инсулинов изменились?

Ответ: Не думаю, что изменение источника финансирования сильно изменило распределение на рынке инсулинов. В Украине есть 1,5 тыс. эндокринологов, почти все они побывали у нас на заводе, посмотрели, как выпускаются инсулины и сахаропонижающие таблетки. Кроме того, мы выпускаем много препаратов для лечения осложнений диабета, все это у нас есть. В каждой области у нас есть кабинеты диабетической стопы, мы вместе с эндокринологами открываем их, помогаем пациентам, ведем сейчас школы, где объясняем, как жить с диабетом, проводим лекции, занятия, особенно с нововыявленными больными, особенно в регионах, - это то, что правильно. Когда в Украине был проект реимбурсации по гипертензии, мы тоже работали с регионами, тоже вели значительную подготовительную работу. Мы думали, что сам подход реимбурсации по гипертензии поможет нам постепенно стимулирует большее количество населения лечиться и следить за своим здоровьем. Ведь не только лекарства помогают, но и стиль жизни, занятие спортом. К сожалению, программа была закрыта.

Вопрос: Программа по гипертензии как-то отразилась на ваших показателях, может, вы стали больше?..

Ответ: Нет, мы не стали втрое больше, но мы увидели, что употребление препаратов существенно увеличилось.

Вопрос: Как распределены у вас доля госпитальных и розничных препаратов и доля тех лекарств, которые идут через закупки?

Ответ: В общем объеме закупаемых государством лекарств в госпитале наша доля составляет 10%. Этот сегмент очень важен для нас. В прошлом году было 9,6%, сейчас это 10,3%. В нашем общем объеме это 5-7%, не больше. Мы знаем, что свыше 85% лекарств покупается за деньги населения. Мы расширяем госпитальный сегмент, это же не ОТС-продукты, это более серьезные продукты, которыми занимается наша компания. Биотехнологические препараты более дорогостоящие, тогда как обычные не являются такими ценообразующими. В госпиталь пошли инсулины, эноксипарины, рентгеноконтрастные препараты, это инновационные высокотехнологические препараты, которые имеют более высокую стоимость.

Вопрос: Как отразилась на компании ситуация с Крымом, потеря восточных регионов?

Ответ: Конечно, мы потеряли большой объем рынка. Если в прошлом году мы потеряли примерно 70% крымского рынка, то в этом году – все 100%. Что касается рынка Луганской и Донецкой областей, мы знаем, что часть больных диабетом (а у нас там был большой процент) мы потеряли. На неконтролируемые территории сейчас поставляется российский инсулин.

Вопрос: Он дороже по сравнению с украинским?

Ответ: Конечно, он в разы дороже. Россия эти инсулины отдает только на такие регионы как Приднестровье, Абхазия, Крым, а также Луганскую и Донецкую области, а сама использует другие инсулины. Поэтому, конечно, и цена выше. На любые лекарства, которые на неконтролируемой территории, цена в три-четыре раза выше. Даже наши препараты, которые туда поступают, там намного дороже. Мы ничего не видим, не чувствуем, у нас там нет постоянных продаж, мы с ними не торгуем. То есть, если в Крыму мы потеряли 5-6% от общих продаж и, наверное, до 5% составили потери по этим двум областям, то в целом в связи с этой ситуацией мы потеряли 10%.

Вопрос: Вы сотрудничаете с международными компаниями, осуществляете контрактное производство на своих мощностях?

Ответ: Да, мы работаем с международными компаниями, я уже называла компанию Eli Lilli, от которой мы получили трансфертные технологии инсулина. Мы еще в 2006 году полностью завершили производственный процесс, всю технологию получили, в 2010 году получили технологию по картриджам, и сейчас наша доля на рынке инсулинов в Украине превышает 30%. Eli Lilli следит за ведением технологического процесса, за качеством продукта, мы успешно сотрудничаем.

Вопрос: Этот проект имеет ограничения во времени?

Ответ: Пока нет. Полагаю, Eli Lilli довольна сотрудничеством с нами, как и мы. У нас нет конфликтов, поэтому мы работаем. Сегодня развиваем проект по аналогам инсулинов с международной компанией "Биокон" со штаб-квартирой в Индии. Сейчас проводятся клинические испытания, это тоже проходит через трансфер технологии: они нам передали технологию, а мы ее уже воссоздали.

Эноксапарин мы получили через трансфер технологии от одной из китайских лабораторий. Мы готовим досье на европейский рынок. Это также крупный проект, с которым мы работаем, эноксапарин уже есть на рынке Украины.

Мы много работаем по рентгеноконтрастным препаратам. Впервые с нашим немецким партнером вывели на европейский рынок генерик "Магневист", и это сотрудничество с 2006 года расширяется. В прошлом году мы уже имели второй генерик. Наш немецкий партнер продал свой бизнес крупной бельгийской компании, с которой мы продолжаем сотрудничество, наша технологическая линия проинспектирована немецким органом, мы поставляем этот генерик более чем в 20 стран ЕС. Сегодня ставится вопрос о расширении рынка, рассматриваем Северную Америку.

У нас нет своих суппозиториев, и мы работаем с компанией "Лекхим": они нам выпускают суппозитории по нашему регдосье. Начинаем работать с компанией "Экофарм". Есть еще локальные компании, с которыми работаем по нескольким препаратам, например, "Микрохим". Мы что-то для них, они для нас, такая получается кооперация. По "Пиносолу" мы работаем с "Зентивой" (Словакия). Они у нас заказывают свой препарат на разные рынки, и мы выпускаем.

Вопрос: Существует спрос на украинские мощности со стороны мировых фармкомпаний?

Ответ: Полагаю, свободных производственных мощностей у украинских фармкомпаниий не слишком много. У нас свободных мощностей практически нет.

Вопрос: Что такое Шостка для "Фармака"?

Ответ: В 2015 году компания "Фармак" отмечает свое 90-летие. Первое, что начала производить компания, это субстанции для лекарственных средств. В 1995 году, когда я возглавила предприятие, мы изменили подход и перешли к выпуску готовых лекарственных средств. На сегодня мы имеем большую номенклатуру - более 200 субстанций и свыше 440 лекарственных форм. Мы сохранили производство субстанций и ни разу не останавливали его с 1925 года. Даже во время ВОВ мы выпускали субстанции, хотя были в Казани, затем вернулись в Киев и продолжали выпуск на своей площадке на Подоле. Но это центр города, обеспечение качественного и мощного химического синтеза требует расходования больших средств на соблюдение норм выбросов в атмосферу. Мы решили развивать это направление в другом месте, поэтому купили несколько зданий "Свемы" в Шостке, где давно существовало химическое производство. На сегодняшний день завершаем первую очередь пуска этого завода, идут пусконаладочные работы, уже запущена котельная, смонтированы новые очистные сооружения по европейским стандартам, технологическое оборудование, построен основной корпус, нужно запустить систему водоподготовки, систему производства пара, выйти на техрегламент и, я, что к 15 декабря к нам придет лицензионная проверка и мы получим лицензию на выпуск субстанций на новой площадке в Шостке.

Вопрос: То есть, в конце года вы начнете выпуск субстанций?

Ответ: Думаю, промышленный выпуск субстанций начнем во второй половине декабря. Пока это будут три субстанции для собственных потребностей. Всего будет 10-20 субстанций разных видов. Будем ли мы продавать субстанции? Да, мы готовы при наличии спроса. Производство в Шостке создается в соответствии с нормами GMP.

Вопрос: Сегодня говорят, что главными поставщиками субстанций в мире являются Индия и Китай, и что по ценовым предложениям их никто не может обогнать?

Ответ: В Китае уже все поменялось. Если 10 лет назад, когда Шанхай был производственным центром Китая и там не смотрели на экологические вопросы, не ставили требования к GMP, мы говорили, что самое дешевое - это Китай, то сегодня новое руководство Шанхая четко постановило: есть условия и вы должны их соблюдать. Вот вам площадка, технопарки, стройте там завод в соответствии с нормами GMP. Пусть это будут китайские GMP, возможно, их не сразу удастся адаптировать к европейским, но это требования к производству. И много заводов в Китае закрылось. Конечно, и цены поменялись. Думаю, мы будем конкурентоспособны.

Вопрос: "Фармак" использовал китайские субстанции?

Ответ: И сегодня используем. Мы должны понять, что китайское государство много инвестировало в фармацевтику, было создано много научных лабораторий. Китайцы поработали в транснациональных компаниях, возвращаются домой, им государство помогает основать свои лаборатории, и они воссоздают интересные биотехнологии, то, чего здесь не хватает. Я была в таких лабораториях, что диву даешься и не понимаешь, на швейцарском ты предприятии, немецком, или китайском: лаборатории одинаковые, с одинаковыми подходами, и это сегодня в Китае. И на таких предприятиях цена никак не может быть бросовой, дешевой. Я ежегодно езжу на китайскую выставку, бываю в китайских научных лабораториях, бываю на биотехнологических предприятиях, которые специализируются на выпуске биотехнологических продуктов, - там сегодня уровень высокотехнологичный.

Вопрос: Какие инструменты сегодня могут использовать украинские фармацевтические заводы для привлечения дополнительных инвестиций в свое развитие?

Ответ: "Фармак" никогда не был ограничен деньгами для каких-либо инвестиций. С 2006 года аудит нашей финансовой отчетности проводит международная аудиторская компания из "большой четверки" и любой международный банк с большим удовольствием обеспечит нам финансирование. Нас кредитует ЕБРР, у них с нами очень хорошее сотрудничество, мы не один проект с ними создали. В прошлом году много предприятий останавливалось из-за невозможности купить валюту, ЕБРР обратился к нам с предложением выделить 8,5 млн евро, чтобы мы могли обеспечить свою инвестиционную и производственную деятельность. Мы заключили соответствующий договор, но ни копейки не взяли из того кредита. Это был, знаете, такой сильный жест поддержки. Поэтому для меня, финансиста, человека, который разбирается в бизнес-процессах, нет вопросов ограничения в привлечении инвестиций, технологий или технических инвестиций. Самое главное, чтобы была возможность создать такие инновационные продукты, которые могли бы быть востребованы населением Украины, и мы это делаем каждый год.

Вопрос: Есть ли у Вас инвестпрограмма на последующие годы?

Ответ: У нас она до 2020 года. Сейчас мы активно вносим коррективы в нашу стратегию "Фармак-2020", чтобы можно было реально говорить о стратегии "Фармак-2025".

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 28 сентября 2015 > № 1502187 Филя Жебровская


Италия > Медицина > snob.ru, 23 сентября 2015 > № 1612995 Анри Шено

Ксения Собчак vs Анри Шено: К нам везут не деньги, а здоровье

Известный диетолог и совладелец клиники Мерано побеседовал с Ксенией Собчак о свободе выбора, о своей дружбе с Лучано Паваротти и о небольших прыщиках

Есть в предгорьях итальянских Альп деревушка Мерано. О том, что там происходит нечто важное, можно догадаться по косвенным признакам: очень часто в разговорах с людьми богатыми и знаменитыми — особенно среди наших соотечественников — вдруг проскальзывает обмолвка, что ваш собеседник только что приехал из Мерано, или на днях уезжает в Мерано, или не может с вами встретиться по важнейшему делу, потому что как раз сейчас, так уж случилось, находится на краю света — в Мерано. Именно из Мерано срочно вернулся в Тбилиси Михаил Саакашвили, когда в его стране возникли политические проблемы. В Мерано проводили недели Юрий Михайлович Лужков с Еленой Николаевной Батуриной, да и кто там только не бывал. Что же там происходит?

А происходит там вот что: в фешенебельном санатории «Анри Шено Эспас» богатых и знаменитых людей учат правильно питаться и, извините, своевременно ходить по-большому. Представители политической и деловой элиты возвращаются оттуда отдохнувшими, подтянутыми, обуреваемыми жаждой новых свершений. И придумал этот удивительный бизнес человек по имени Анри Шено.

Господин Шено считается специалистом по здоровому питанию и написал об этом уйму книг. Однако одно дело — знать толк в здоровой диете, и совсем другое — построить на овощных салатах и клизмах процветающую бизнес-империю, включающую оздоровительные центры на разных континентах. Кто он — харизматичный визионер, авантюрист или просто вдумчивый предприниматель? Чтобы найти ответ на этот вопрос, я встретилась с господином Шено и побеседовала с ним. Но вместо ответа я получила приглашение приехать в Мерано и дала свое согласие.

Ну что ж, видимо, так это и работает.

Сноб: Господин Шено, я знаю, что у вас очень много русских клиентов, и сама встретила в вашей клинике в Мерано огромное количество знакомых. Как вы думаете, почему русские так любят это место?

Да, русские составляют 27–28 процентов от всех наших клиентов. Эта цифра включает все государства бывшего Советского Союза, в том числе Азербайджан и Украину .

Сноб: Это же больше четверти всех клиентов. Как вы думаете, почему?

Например, потому что русские всегда находят место. Русским нужно получать визу, и им для этого нужно время. Поэтому они всегда заказывают место заранее. А итальянец мне сейчас позвонит и скажет: «Я завтра приеду». Но на завтра места уже нет, к сожалению, потому что мы не можем принять больше 130–135 человек. Поэтому когда звонит итальянец и спрашивает: «Могу я приехать?» — я говорю: «Мне жаль».

Порядок в мозгу и важность клетчатки

Сноб: Мерано — это не просто клиника, где худеют: вы учите людей по-другому питаться, следовать правильному режиму. Но в реальности все обычно ограничивается одной неделей, а потом человек возвращается в большую жизнь, снова ест большими порциями, снова ест неправильно и не вовремя. Есть ли реальная польза в этой недельной разгрузке для желудка?

Это его проблема. И это проблема не только русских клиентов, это касается всех клиентов. Я всегда говорю, что важно знание. Когда ты знаешь, как правильно, то можешь следовать этому или не следовать — это свобода выбора. Что происходит, когда у них начинаются проблемы со здоровьем? Они меняют свой выбор. Они отдают себе отчет в том, что когда они начинают правильнее питаться, то у них больше энергии и лучше работает голова.

Сноб: Но есть ли смысл ехать в Мерано, если ты потом все-таки не меняешь свои привычки?

Недельная детоксикация тоже работает. У нас есть лаборатория, где мы делаем анализ крови на холестерин и на другие факторы, и уже через 3–4 дня видим изменения в некоторых показателях. Детоксикация вполне может заменить некоторые препараты, которые иногда для мужчин могут быть равносильны кастрации...

Я сейчас готовлю книгу, которую закончу в конце года. Она называется «Лечение здоровьем». Все спрашивают: «Как это — лечить здоровьем?» Ты продукт многих поколений, тебе достались от них генетические достоинства, но также и дефекты, например, проблемы с легкими, или с сердцем, или с гормонами, которые могли достаться в наследство. Лечить здоровьем — это очень сложно, нужно следить за человеком, наблюдать за ним, но зато от этого можно получить максимум пользы.

Я занимаюсь еще одной вещью — как навести порядок в мозгу. Вот из-за этих аппаратов (указывает на айфон) у людей слишком много информации, они всегда находятся на связи, и в какой-то момент у них начинается нервозность, проблемы в мозговой деятельности. Поэтому мы даем им систему, как навести порядок в мозгу.

Сноб: Как можно навести порядок в мозгу?

Нужно иметь немного терпения. Я вам расскажу, что я делаю каждый вечер перед сном. Я ставлю себе оценку из 10 баллов. Я начинаю с десятки, как будто я идеален, а потом просматриваю свой день и думаю: вот здесь можно было лучше поступить. Тогда я снимаю один балл. А вот здесь я был просто кошмарен — два балла долой. А вот тут неплохо — плюс один балл. Иногда бывает так, что я получаю оценку 0 из 10, и тогда я себе говорю: глупый, ты испортил и выбросил свой день. Но на следующий день я говорю себе: внимание, если ты так будешь продолжать, то еще один день уйдет. И постепенно, постепенно начинаешь себя корректировать. Конечно, мы не будем идеальны, как ангелы, но такая работа помогает становиться более зрелым и познавать себя. Вот так нужно лечить мозг.

И конечно, с возрастом кровеносные капилляры в мозгу становятся менее эластичными. Можно включать в питание добавки, которые помогают: принимать жирные кислоты омега-3 или, например, антиоксидант Q10.

Сноб: Давайте поставим эксперимент: я закажу какую-нибудь еду, и вы как эксперт по питанию прокомментируете, насколько здоровым будет то, что я заказала. Вы себе уже что-то заказали?

Я заказал салат — для клетчатки — и вечерний белок — это рыба.

Сноб: Давайте тогда составим мой заказ.

Для этого вы должны мне сказать, что съели в обед.

Сноб: Я ела гречневую кашу с грибами.

А салат не ели!

Сноб: Я бы, например, сейчас съела какой-нибудь теплый овощной салат. И суп из артишоков.

И все?

Сноб: Мало?

Конечно, днем нужно есть углеводы, но еще нужна порция белков, не слишком большое количество. С вашим строением вы не должны есть больше 35 граммов белка в день.

Сноб: Но ведь существует вегетарианская система, которая вообще исключает животный белок. А еще есть системы, согласно которым мясо или рыбу едят не чаще двух раз в неделю.

Настоящая проблема в том, что человек может себя напитать исключительно на 24 часа. Напитать себя на два дня невозможно. Если организм не находит необходимые ингредиенты, то начинается каннибализм. Причем организм не забирает недостающее из жиров, а ищет в мышцах и в костях. Гипербелковая диета очень опасна, потому что излишек белка идет в разложение, но белки составляют 25 процентов от нормального веса человека. У них круговорот занимает 14 дней, то есть за две недели организм сам восстанавливает 80 процентов белка. К ним нужно добавить 20 процентов. Вот как раз эти проценты, в зависимости от вашей физиологии, и составляют необходимые вам 35 граммов белка в день. Вегетарианцы могут их найти в растительных составляющих — например, в бобовых. А если вы не вегатарианец, возьмите кусок телятины весом 150 граммов, в нем уже будет 35 граммов чистого белка. Весь излишек белка идет в разложение. Поэтому белки нужно ограничивать, но их все-таки нужно потреблять.

Другая проблема: ваши сутки делятся на три периода — с полудня до восьми вечера, с восьми вечера до четырех утра, с четырех утра до полудня. С полудня до восьми вечера лучший момент для употребления пищи и для ее усвоения. В восемь вечера начинается производство очень важного гормона мелатонина. Его задача восстановить наш мозг, поэтому эта фаза называется регенерация. Если этого не происходит в течение одной недели, то человек сходит с ума и его нельзя восстановить, а через 15 дней он умирает.

Сноб: А как организм знает, что уже 8 вечера? Сегодня я в Москве, а завтра я улетела в Лос-Анджелес, и там 8 вечера — другое время.

Когда у вас джетлэг, у вас есть три дня, чтобы восстановиться. После длительных перелетов вы можете использовать мелатонин в таблетках. Через 3 дня вы восстанавливаетесь.

Сноб: Кажется, нам принесли овощи. Я так понимаю, что это полезная еда и ее в такое время дня можно есть. Правильно?

Особенно потому, что эти овощи содержат клетчатку. Это очень важно.

Деловой подход

Сноб: Как вы придумали вашу систему питания и здоровья? Когда первый раз вы поняли, что хотите заниматься именно этим?

Я сходил с ума по биологии, особенно по морской биологии. Иногда мне приходилось проводить конференции. Однажды была организована конференция по биоэстетике, и меня попросили ее провести. Потом в Париже я сделал вторую конференцию, там было больше 1200 человек. Я был молодым тогда, и меня попросили разработать продукт, который содержал предшественники растительных гормонов. Так, играя, я начал этим заниматься. Создал маленькое производство, потом открыл фабрику в Испании, в Италии, потом в Швейцарии и в Германии. При этом я продолжал ездить по конференциям.

Однажды утром я встаю и не понимаю, где я. Накануне вечером я был в Париже, но тут я узнаю, что нахожусь в гостинице на Сардинии. Оказывается, я упал в обморок, меня отвезли в больницу, и там сказали, что я должен отдыхать. Мои коллеги сказали врачам: «Он сумасшедший, он не отдыхает». Я остался на Сардинии на 15 дней. Я размышлял о своей жизни и говорил себе: «Ну и что ты сделал?» А потом я собрал весь свой штат, со всеми иностранными сотрудниками, и сказал им: «Сейчас без десяти десять. В 10 я ухожу и отдаю вам все». И я уехал. Они не хотели в это верить.

Сноб: Что значит «я вам отдаю все»? Вы раздали им свои акции?

Все, что было, все документы. У меня был друг, которому я помог: спас ногу, когда у него была гангрена. Сейчас он один из известных редакторов в Италии. Я ему сказал, что уезжаю. Он меня спросил: «Почему ты не хочешь для меня работать? Напиши книгу, пиши в журналах статьи о здоровье». Я написал книгу, она имела большой успех, я выступал на телевидении. Мне начали звонить люди и говорить, что я должен создать центр лечения. Тогда я создал в Италии маленький центр в горах.

Сноб: На какие деньги вы создали первую клинику? Вы продали свой бизнес? Вы же не Будда, вы не могли просто раздать все незнакомым людям.

Почему? Это были мои сотрудники…

Сноб: И вы просто подарили свои акции?

Да. Фирма называлась «Фитокосметика». Потому что мне это надоело — у меня уже совершенно не было своего «я».

Сноб: То есть, когда вам надоест Мерано, вы его тоже подарите персоналу?

А Мерано не мое. Там уже был отель, который работал только зимой. Я сделал так, чтобы они работали круглый год. Но там было опасно оставаться, потому что это было на высоте 2000 метров, и после этого мы спустились в Мерано.

Сноб: Сколько лет вы там находитесь?

Мы уже 30 лет в Мерано.

Сноб: Велики ли были начальные вложения и быстро ли они окупились?

Более чем окупились. Но вкладывал не я.

Сноб: Вы же партнер?

Я получаю проценты, потому что предоставляю свой метод. Недавно ко мне приезжали катарцы, шесть человек. Они говорят: «Мы приехали сюда, чтобы вас купить». Я говорю: «Извините, есть большая проблема — я не продаюсь». Они говорят: «А вы думаете, что американское посольство в Лондоне продавалось? Мы хотим вас купить, это ваша проблема». Они не знали, что я очень большой друг с эмиром Катара. Сейчас ему 35 лет, а я с ним познакомился, когда ему было 14, то есть я его давно знаю. Я ему позвонил и спросил, кто это, а он мне ответил: «Не говори мне об этом, я уже две такие группы арестовал».

Сноб: Это же был вполне деловой вопрос. Они же вас не на органы собирались купить, а хотели, чтобы вы создали у них свой центр.

Это мне все равно. Чудовищен сам факт, что они хотели меня купить. Я должен был стать их рабом?!

Сноб: Вы считаете себя бизнесменом?

Нет.

Сноб: Почему? Вы же стоите во главе большого бизнеса.

В прошлом году нам поступило 175 заявок на то, чтобы открыть центры лечения, и я 174 раза сказал «нет».

Сноб: Почему?

Потому что это невозможно. Люди, у которых есть деньги, говорят: «Давай сделаем гостиницу, замечательный центр лечения». Я их спрашиваю: «А кто там будет работать?» Нужно создать команду, обучить команду, и начать это нужно за год, как минимум.

Сноб: Тем не менее у вас есть такой центр под Москвой, у вас есть, насколько я знаю, клиника в Африке и есть под Миланом: не только главный центр в Мерано, но и второй, в Альберете.

Я туда никогда не езжу.

Сноб: Почему?

Не хочу нервничать. Но туда ездят моя дочь и моя жена.

Сноб: Как вы приняли решение открыть центры именно в этих местах? Почему такой разброс: Москва, Африка, и вдруг совсем рядом — Альберета?

Африка — это идея моего друга. Мы собрали там женщин и дали им работу.

Сноб: А Альберета зачем? С точки зрения бизнеса это нелогично: зачем делать два центра рядом, они же будут конкурировать между собой?

Сколько миллионов человек живет в Европе? Для всех есть место. Единственное, что нужно — иметь профессиональную концепцию.

Сноб: А зачем нужен центр в «Барвиха Лакшери Вилладж»? Дружба с владельцами?

Это было сделано, и было сделано.

Сноб: Я человек в этом смысле достаточно опытный, я бывала во многих подобных местах. Можете ли вы сказать, чем Мерано лучше, чем, например, Ша, или Ланзерхоф, или Шива-Сом? В чем конкурентное преимущество Мерано?

Ша большие молодцы, они работают хорошо. Ланзерхоф тоже хорошо знаю, мы общались с ними. Они тоже молодцы.

Сноб: Все молодцы, но вы конкуренты. Допустим, приходит к вам человек и говорит: господин Шено, скажите, почему я должен поехать к вам, а не в Ша или в Ланзерхоф?

Я бы никогда не позволил себе посоветовать не ехать куда-то.

Сноб: Но вы же конкуренты?

Абсолютно нет. Место есть для всех. Мы еще и отказываем многим.

Сноб: Но вы работаете на одном поле. И человек думает, куда ему отвезти свои деньги: в Ша, к вам или в Ланзерхоф.

К нам везут не деньги, а свое здоровье. Я всегда говорил, что существуют различные факторы оценки. Например, в этом году нас назвали лучшим детоксом в мире, в прошлом году лучшим медицинским спа. Какие параметры оценки? Другие центры тоже хорошо работают, и это нужно признавать. Мы не враги. Даже наоборот, чем больше центров здоровья, тем лучше.

Личный фактор

Сноб: У вас есть любимые клиенты, которые часто к вам ездят?

Был. Но он умер. Его звали Лучано Паваротти. Мы были как два брата. Первый раз он приехал ко мне на двух костылях. За ним шел человек, который через каждые пять метров ставил табуретку, и он присаживался. Он говорит: «Я хочу похудеть. Я приехал к вам и хочу сбросить 30 килограммов». Я ему сказал «нет», потому что, когда Мария Каллас сильно похудела, она потеряла голос, а он мой любимый тенор, и я не хочу, чтобы с ним такое случилось. Я ему говорю: «Берите машину и уезжайте». А он в ответ: «Вы такой твердый, правильный».

Так начались очень важные доверительные отношения. Он ко мне приезжал каждые три месяца. В какой-то момент, когда он похудел, у него обвисла кожа. Я хотел, чтобы он сделал операцию в Милане, но он сказал: «Нет, я поеду в Австрию». После операции я ему звонил каждый день и спрашивал, как дела. Однажды он мне позвонил и говорит: «Анри, тут все сумасшедшие, забери меня быстро отсюда». Я попросил соединить меня с врачом, и врач мне сказал: «Я прошу вас, господин Шено, заберите его, мы уже больше не можем». Ему поставили шесть катетеров, чтобы дренировать жидкости, а ему это мешало, он выбрасывал эти трубки, и у него практически начался сепсис. Я его забрал на машине, приехал с ним в Милан в одну клинику, и ему там все сделали. Потом я всегда за ним следил.

Его дедушка был тенор, его папа тоже, и он тоже, но, к сожалению, у него с женой было три девочки и ни одного мальчика. Он задался идеей найти молодую подругу и сделать искусственное оплодотворение. Эта женщина была его секретарем. Случилось чудо, она забеременела, у нее родились близнецы, мальчик и девочка. И что произошло? Через семь месяцев один из двух умирает, и это был мальчик. С этого момента Лучано сказал, что хочет умереть. И он себя отпустил и умер. Для меня это было таким событием, что нет ни одного дня, чтобы я об этом не думал.

Сноб: А Берлускони заезжал к вам в клинику?

Я отказал ему. Ему нужно было 25 комнат.

Сноб: Мне кажется, что Берлускони мог бы заплатить за 25 комнат, и для вас это хорошо.

Нет, потому что с ним приезжали люди, которым не нужно было лечиться. Двадцать пять комнат и только один пациент. Я ему сказал: мы тебе поможем на дому, если хочешь, но принять не можем.

Сноб: У вас был кто-то из русских политиков или звезд?

Да, но я не могу называть имена. Я упомянул о Берлускони, потому что он сам всем рассказал.

Сноб: А Моника Беллуччи у вас была?

Да. Опять же, я говорю об этом только потому, что она сама рассказала журналистам.

Сноб: Она проходила курс один раз или постоянно это делала?

Не могу сказать. Я говорю только то, что она сама рассказала массмедиа.

Сноб: То есть можно приехать в вашу клинику и не только похудеть, но и встретить Монику Беллуччи за соседним столом? Это такой отдельный бонус?

Нет. Это все-таки не тип наших клиентов.

Сноб: А какой самый типичный клиент вашей клиники?

Мы такой статистики не ведем.

Сноб: Посоветуйте лучшую программу, которую можно пройти в клинике Мерано?

Зависит от человека.

Сноб: Что бы вы порекомендовали мне?

У вас очень хорошие физические данные.

Сноб: Нельзя быть слишком богатым или слишком здоровым.

Единственное, что вам нужно, — это отрегулировать небольшую проблему с гинекологической точки зрения. Вам надо контролировать гормоны, но не больше. Не беспокойтесь.

Сноб: Да вроде все нормально у меня.

Я вижу вот здесь небольшие прыщики.

Сноб: То есть и анализы не надо делать, вы можете сразу все сказать?

Да, но я не хочу быть магом.

Сноб: Когда лучшее время, чтобы приехать в Мерано?

Нет такого периода. Если вы хотите плавать на улице в бассейне, то приезжайте летом. Все приезжают, когда хотят. И вы приезжайте. Позвоните мне.

Спасибо большое!

Италия > Медицина > snob.ru, 23 сентября 2015 > № 1612995 Анри Шено


Россия. СЗФО > Медицина > regnum.ru, 17 сентября 2015 > № 1492294 Татьяна Засухина

В Санкт-Петербурге сегодня, 17 сентября, началась Неделя здорового сердца. В разных частях города проходят связанные с этим события. В Юсуповском саду — фестиваль «Здоровое сердце», а на проспекте Римского-Корсакова — Международный Конгресс по эхокардиографии «ЭХО белых ночей — 2015». И параллельно в городе реализуется социальный проект для населения «Не терпи боль в сердце».

Болезни «от нежного сердца» лидируют среди причин смертности в России, и Петербург — не исключение. Объединиться перед угрозой должны все — от президента до участкового терапевта. Об этом — в интервью заместителя председателя комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга Татьяны Засухиной ИА REGNUM.

ИА REGNUM: С чем связан высокий уровень смертности от болезней системы здравоохранения в Петербурге?

Показатели смертности от болезней системы кровообращения в нашем городе выше, чем в целом по стране. К несчастью, опередили мы даже Москву, с которой нас часто сравнивают. Экспертное сообщество объясняет это тем, что в Петербурге доля людей старше шестидесяти лет больше, чем в большинстве городов и в среднем по России. Демографы прослеживают четкую тенденцию к увеличению в городе числа пожилых людей, у которых чаще, чем у представителей более молодых поколений диагностируются сердечно-сосудистые заболевания. Именно эти недуги на протяжении многих лет остаются главной причиной смертности.

ИА REGNUM: Как выглядит город на фоне общероссийских показателей?

Если пять лет назад, в 2010 году, в России было зафиксировано более 800 летальных исходов, причиной которых стали болезни системы кровообращения, на 100 тысяч населения (а в Санкт-Петербурге этот показатель был ещё выше — 835,6), то в Европе тогда же фиксировалось до 400 случаев на 100 тысяч населения. Отмечу, что этот европейский показатель — итог многолетней работы, направленной на профилактику.

Мы занимаемся оценкой причин смертности в Петербурге. Несмотря на общеизвестный факт, что ситуация в системе здравоохранения влияет на показатели смертности в 15−20% (остальные проценты дает скверная экология, неправильное питание, гибель людей в ДТП и так далее). Но не снимаем с себя ответственности, и, вместе с тем, считаем, что во многих случаях летального исхода можно избежать при условии своевременного обращения человека к врачу.

ИА REGNUM: Ответственными должны быть не только медики, но и сами пациенты…

Естественно. Ведь сегодня приходится говорить о пока ещё достаточно высоком показателе смертности от болезней системы кровообращения… Увы, фиксировалось 835,6 летальных исходов на 100 тысяч населения в 2010 году, около 700 случаев — в 2014 году, а по сегодняшним оперативным данным, за январь-июль текущего года — 722 на 100 тысяч населения. Этот показатель связан с последствиями эпидемии гриппа и ОРВИ, повлекшей обострение у пожилых людей хронических заболеваний. К сожалению, это сказалось и на уровне смертности. Недавно губернатор Санкт-Петербурга подписал постановление о создании межведомственной комиссии по снижению смертности. Комитетом по здравоохранению еще в марте был подготовлен план, согласованный с Минздравом, по направленным на это мероприятиям. Есть там и раздел, связанный с болезнями системы кровообращения.

ИА REGNUM: Что же делать?

Борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями сводится, прежде всего, к профилактике — необходимости исключить вредные привычки: помимо алкоголя — курение, которое остается одной из самых распространенных причин смертности в нашей стране. И в этом плане Россия предприняла жесткие меры, которые считаю абсолютно оправданными. Борьба с недугами носит не декларативный характер — она обличена в законодательные, нормативно-правовые документы… Безусловно, основа работы — определенные юридические документы, начиная с указа президента РФ от 2012 года, в котором обозначены главные ориентиры. В частности, говорится о том, что до 2018 года Россия должна существенно снизить уровень смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. Помимо прочих многочисленных приказов и распоряжений правительства РФ и Минздрава, второй важнейший документ — закон «Об охране здоровья граждан».

ИА REGNUM: По каким направлениям работаете в Петербурге?

Работа строится на основе изучения опыта других стран и оценки экспертного сообщества. Можно выделить два основных направления, которым следуем. Первое — профилактика, настоящих итогов которой, как показывает, в частности, опыт Финляндии, приходится ожидать долго — не менее десяти лет. А второе направление, не исчерпавшее пока свой ресурс в России (в том числе, и в Петербурге) — качество медицинской помощи при уже возникших заболеваниях сердечно-сосудистой системы, с применением высоких медицинских технологий, самого современного оборудования, надежного лекарственного сопровождения.

ИА REGNUM: Что происходит, когда болезнь всё-таки настигает?

Думаю, петербуржцы знают, что инфаркт миокарда — заболевание, с которым можно справиться, если человек быстро (правило «золотого часа») попадает в правильный стационар. Мы это называем маршрутизацией пациентов. Чёткая маршрутизация у нас организована с 2013 года — тогда мы определили 15 петербургских стационаров (9 городских и 5 федеральных), имеющих возможность применять высокие медицинские технологии. Стационары, которые вошли в маршрутизацию, готовы оказывать пациентам высокотехнологичную медицинскую помощь.

ИА REGNUM: То же можно сказать об остром нарушении мозгового кровообращения?

Инсульт тоже — не приговор. Если своевременно обратиться за медицинской помощью, медики правильно оценивают состояние человека и назначают лечение. В июле вышел новый приказ Комитета по здравоохранению о маршрутизации пациентов с острым нарушением мозгового кровообращения. В данном случае определены 14 стационаров, куда первично поступают пациенты. Если выявляется так называемый геморрагический инсульт (это небольшая часть пациентов — не более 3%), требующий хирургического вмешательства, больных направляем в региональные центры.

ИА REGNUM: Важно своевременное обращение?

Сегодня только благодаря компьютерной томографии можно определить развился инсульт или не развился. А главное, есть возможность различить тип инсульта, от этого зависит лечение. Мы научились спасать жизни, но мешает позднее обращение. Когда потеряно время, не всегда удается предотвратить то, что чаще всего бывает при инсультах: потеря речи, памяти, асимметрия лица, параличи и так далее. Поэтому логичен призыв к пациентам: как можно раньше, при наличии тревожных симптомов обращаться к врачу. Оказание экстренной помощи — ещё далеко не все, длителен процесс восстановления…

ИА REGNUM: Часто причиной смерти становятся повторные инсульты и инфаркты…

И тут мы имеем определенные проблемы, у нас недостаточно кардиологов амбулаторной сети. Для первичной сети характерны кадровые проблемы, прежде всего, потому что это тяжелая, специфическая работа. Вспоминается первый опыт в рамках национального проекта «Здоровье». Даже когда в 2005 году были установлены первые доплаты участковым врачам, терапевтам по 10 тысяч рублей, к нам пришли немногие. Правда в последнее время наблюдаются позитивные перемены: в связи с ростом зарплаты мы имеем не отток кадров, а позитивную тенденцию к увеличению. Ситуацию удалось переломить в 2013 году, когда Петербург — первый регион РФ, который подключил к первичной помощи негосударственную сеть. Зарплата сегодня позволяет нам конкурировать с частными компаниями, поэтому к нам пришли частники. Но проблема всё-таки остается: не хватает 500 участковых терапевтов. Надеемся на реформу 2017 года, которая изменит ситуацию с работой выпускников.

ИА REGNUM: Что нового предлагает город для восстановления пациентов после инфарктов и инсультов?

В рамках программы совершенствования помощи пациентам с заболеваниями системы кровообращения в пилотном варианте создаем четыре антикоагулярных кабинета. Эксперимент коснется пяти районов. Пациенты, перенесшие инфаркт, инсульт, которые получают кроворазжижающую терапию, требуют специального наблюдения, как это происходит в европейских странах. Мы этот опыт переняли, а наш федеральный центр имени Алмазова будет оказывать методическую помощь, и надеемся, что этот проект позволит нам эффективно корректировать состояние больных.

ИА REGNUM: Влияют ли на рост смертности внешние причины — проблемы социума: экономические и политические события?

К сожалению, социально-экономическая ситуация, политические коллизии влияют, особенно на пожилых людей. Если говорить о профилактике, нельзя обойти вниманием диспансеризацию… Скрининговое обследование всего взрослого населения раз в три года, действительно направлено на выявление ряда серьезных недугов: онкологических, сахарного диабета и, собственно, того, о чем говорим — сердечно-сосудистых заболеваний. Его цель — определить факторы риска.

Могу похвалить петербуржцев, проблем с явкой на диспансеризацию, как это было в предыдущие годы, становится меньше. Мы следуем плану-графику (обследование должно охватить 860 тысяч человек, а взрослого населения в городе — 4,2 млн). План текущего года уже выполнен на 70%. Люди нас всё-таки услышали. Маммография, кардиограмма, флюорография и прочие важные медицинские исследования — определенная мотивация для пациентов. А призыв у нас только один: придите, проверьте свое здоровье. Важно знать свое состояние и верно его корректировать, подобрать правильную терапию. Не все, к сожалению, знают о том, что помимо диспансеризации, в системе здравоохранения предусмотрено консультирование. Специалисты кабинетов и центров профилактики, которые созданы и работают практически в каждой поликлинике (их порядка 100), готовы дать необходимые рекомендации.

Беседовала Евгения Дылева

Справка ИА REGNUM

В Петербурге с начала 2015 года, объявленного президентом РФ годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, реализуется социальный проект для населения «Не терпи боль в сердце», направленный на снижение уровня летальности и инвалидизации от инфаркта в Санкт-Петербурге. Цель проекта «Не терпи боль в сердце» — информирование «группы риска» и их близких о симптомах инфаркта миокарда.

По информации городского комитета по здравоохранению, с 2009 года в стране и Санкт-Петербурге выстраивается совершенно иная система помощи населению при сердечно-сосудистых заболеваниях. В мегаполисе насчитывается 15 стационаров, принимающих пациентов. На сегодня выстроена система оказания помощи при остром коронарном синдроме на новых принципах. В 2013 году показатель смертности составлял 722 человека на 100 тысяч населения, в 2014 — около 700 человек. В абсолютных числах число спасенных составило примерно полторы тысячи.

В соседней Ленобласти смертность от сердечно-сосудистых заболеваний вышла в структуре причин ухода из жизни на первое место, опередив онкологию. Этот показатель высок — 44−45%. В Федеральный медицинский исследовательский центр имени В. А. Алмазова на сегодня поступают значительное число больных из других регионов, в том числе из Ленинградской области. Более 50% пациентов центра (в том числе дети) — из других регионов.

Всемирный день сердца (World Heart Day) впервые был организован в 1999 году по инициативе Всемирной организации сердца. Эту акцию поддержали Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), ЮНЕСКО и другие значимые организации более чем в 100 странах. В программу Дня сердца входят массовые проверки здоровья, публичные лекции, спектакли, научные форумы, выставки, концерты, фестивали, спортивные состязания.

В мире ежегодно от ишемической болезни сердца умирает более 7 млн, а от инсульта — около 6 млн человек. Смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в России выше, чем в США и Европе. Каждый 13-й россиянин страдает сосудистой патологией. В Петербурге в 2014 году болезни системы кровообращения составляли 58% в общей структуре смертности.

Россия. СЗФО > Медицина > regnum.ru, 17 сентября 2015 > № 1492294 Татьяна Засухина


Россия > Медицина > snob.ru, 15 сентября 2015 > № 1613522 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Добрый доктор

Я не менее двадцати лет пишу про здравоохранение. И должен вам сказать, что роль медицины в России странная, очень странная. Огромное множество людей не ждет от доктора ни исцеления, ни облегчения страданий, ни даже просто врачебного поведения, а ждет весьма нерациональных и весьма эксцентрических поступков.

Это наше странное отношение к медицине выражается даже и в поэзии. Вернее, мне кажется, популярными становятся именно те поэтические строки, посвященные врачам, которые выражают странное отношение к медицине, свойственное россиянам.

Помните доктора Айболита? Он пришил зайчику ножки, и тот опять побежал по дорожке, помните? Так вот всерьез российский пациент относится только к хирургии и только хирургию из всех медицинских дисциплин всерьез уважает. Терапию никакую не ставит ни в грош, сам себе назначает таблетки, меняет препараты и дозировки, не посоветовавшись с врачом, и только скальпелем самолечиться побаивается. Правда, обязательно требует от хирургов чуда. Зайчик с пришитыми ножками в представлении наших с вами сограждан, насколько я их знаю, должен чуть ли не с операционного стола вскочить и побежать по дорожке, весело повизгивая. Реабилитационный период не берется в расчет, я не видал в России пациента, который считал бы послеоперационный уход и реабилитацию важными элементами лечения. Зайчик должен бежать по дорожке сразу. А в свободное от операций время врач, подобно доктору Айболиту, должен с самоотверженностью ставить и ставить пациентам градусники, и в этих медицинских манипуляциях достаточно самоотверженности — рациональность не важна.

Не менее известные поэтические строки гласят: «Если я заболею, к врачам обращаться не стану, обращусь я к друзьям, не сочтите, что это в бреду: постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом, в изголовье повесьте упавшую с неба звезду».

На самом деле обращаются, конечно же, к врачам, но ждут от них не правильного диагноза и корректного следования протоколу лечения, а всего вот этого поэтического — степи в качестве постельного белья, тумана вместо занавесок на окнах, ну и, разумеется, звезды в изголовье. Пациентов, конечно, нельзя винить в этакой иррациональности. Они плохо себя чувствуют, и рациональности от них требовать грешно. Но есть же ведь у пациентов родственники, они-то должны держать себя в руках.

Тем не менее на пациентских форумах и в моей личной почте больше всего запросов именно на чудесное, таинственное и поэтическое, а вовсе не на методики с доказанной эффективностью. Люди требуют применить к ним гамма-нож, отправить к китайскому мастеру акупунктуры Ки, который, говорят, в годы культурной революции работал дворником, но пережил тяжелые времена и, несмотря на преклонный возраст (ему должно быть лет сто двадцать, по моим расчетам), успешно практикует. Довольно часто просят направить к знаменитому алтайскому шаману Никодиму, каковой закапывает пациентов в землю, как Саида из фильма «Белое солнце пустыни». Только Саида закапывали в злой азиатский песок, а шаман Никодим закапывает пациентов в мать-сыру-землю, и та исцеляет от всех болезней.

Но главное требование к врачу — чтобы преодолевал трудности. Помните, чем занят доктор Айболит на протяжении почти всего длинного стихотворения о нем? Он плывет сквозь бурю, пробирается сквозь джунгли, противостоит ужасному Бармалею. Преодолев же трудности, сострадательно склоняется к пациенту.

А в песне группы «Ноль», которая была популярна в годы моей юности, «доктор едет-едет сквозь снежную равнину, порошок заветный людям он везет».

Жутковато писать об этом, но мы не ждем от врача врачебного поведения, не ждем следования протоколу лечения, а ждем, чтобы он прорвался сквозь снежную равнину, склонился сострадательно и дал заветный порошок.

На самом деле ничего героического доктор делать не должен, и это даже вредно, если вдруг делает. Доктор должен обладать современными знаниями по своей специальности, обследовать пациента, придерживаясь научно-обоснованных алгоритмов, поставить диагноз и лечить, применяя методики, эффективность которых научно доказана.

Скучновато, да?

Россия > Медицина > snob.ru, 15 сентября 2015 > № 1613522 Валерий Панюшкин


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 9 сентября 2015 > № 1483298 Вячеслав Локшин

Цена на иностранные препараты вырастет на 35-40%

Каким будет фармрынок после девальвации, рассказал Вячеслав Локшин

На долю фармрынка последнее время выпало немало трудностей. Две девальвации – в прошлом году и в этом, создание единого рынка лекарственных препаратов между странами ЕАЭС и вступление Казахстана в ВТО поставили отрасль в трудное положение. Каким будет фармрынок после девальвации? Как поведут себя местные производители и стоит ли ожидать повышения цен на лекарства при нынешней экономической ситуации? Об этом деловой еженедельник «Капитал.kz» побеседовал с главой Ассоциации международных фармпроизводителей в РК Вячеславом Локшиным.

- Вячеслав Натанович, какова нынешняя ситуация на отечественном рынке фарминдустрии? Чем характеризуется развитие отдельных звеньев отечественного фармрынка?

- Надо сказать, что казахстанский фармрынок сегодня считается вполне сформировавшимся. Его становление началось еще в 1992-1993 годах, и сегодня на нашем рынке можно встретить практически всех игроков мировой фарминдустрии. Сейчас благодаря активной реализации ГПФИИР доля отечественных производителей выросла до 15-20% в общем объеме рынка. Если говорить о госзакупках, то отечественные производители продают более 50% упаковок, или 30% в денежном выражении. Но, как видите, даже в госзакупках 70% средств тратится на лекарства, которые производятся международными фармацевтическими производителями, есть часть препаратов из ближнего зарубежья. Часть препаратов приобретается из стран, которые вошли в ЕАЭС, в частности, из России и Беларуси.

- В чем причина такого положения дел? Почему локализация местного производства не достигает 50%?

- Тут нужно сказать, что сегодня ни одна страна мира больше чем 40% собственной продукции на фармрынке не производит. Например, такая развитая страна в фармацевтике, как Израиль, обеспечивает себя на 30% лекарственными препаратами, хотя там локализуется самая крупная в мире фирма по производству дженериков ТЕVA. Дело в том, что у Казахстана таких потребностей просто нет. Нет необходимости локализовать весь рынок. К тому же рынок невелик, ведь нас всего чуть больше 17 миллионов.

Например, самые дорогие препараты, используемые для лечения редких заболеваний, онкологии, диабета, – это всегда уникальное производство. Для того чтобы организовать такое производство, надо как минимум полмира ими обеспечивать, иначе производство будет нерентабельным. Да и затраты на создание таких молекул сегодня превышают $1 млрд, это под силу только мировым фармгигантам.

- Будет ли расти количество местных производителей? И, если опираться на ваш пример с Израилем, нужно ли Казахстану, чтобы фармрынок рос?

- Сейчас государством поставлена задача довести объем отечественного производства лекарственных препаратов до 50%. В принципе, эта задача практически выполнена. В госзакупках эта цифра уже больше. Если снова опираться на мировой опыт, опыт самых передовых стран, например, США, Франции, Швейцарии, мы видим, что эти страны не производят больше 30-40% локально. Сегодня мировая фарминдустрия не может быть ограничена государственными границами. Как медицина, так и лекарства не имеют национальности. От них требуются высокое качество, эффективность и, конечно же, доступность. В отношении Казахстана – у нас рынок не очень большой, а выйти на рынки России и Беларуси не так-то просто. Фарминдустрия в этих странах имеет гораздо большую историю. Таким образом, местным производителям, работающим на просторах ЕАЭС и имеющим единый фармрынок, тоже придется быть готовыми к конкуренции. Нам придется конкурировать с российскими и белорусскими производителями, которые давно уже известны на постсоветском пространстве и имеют высокие стандарты качества. Из-за этого сегодня большинство местных производителей лекарственных препаратов реорганизовало производство в соответствии с международными стандартами качества. Так как если его не будет, производитель не сможет продавать свои лекарства на просторах ЕАЭС и при госзакупках. ГПФИИР сыграла свою позитивную роль. В Казахстан пришли серьезные инвестиции из-за рубежа. Большая часть отечественных фармзаводов была куплена иностранными фармпроизводителями, параллельно строятся новые фармпроизводства при участии иностранного капитала.

- Каков объем местного рынка?

- Отечественный рынок достаточно маленький. Сегодня он оценивается в $1,8 млрд в аптечных ценах. Если взглянуть на динамику рынка, до прошлого года он показывал рост в 15-18%. В прошлом году в денежном выражении рынок снизился на 10%. Такая цифра была обусловлена падением рынка за счет коммерческого сегмента. То есть если госзакупки оставались примерно на том же уровне или даже немного выросли, то аптечный рынок показал снижение от 5-15%.

- Будет ли расти цена на лекарства из-за девальвации?

- В начале года показатели стали расти. Прогнозировалось, что этот рост будет на 5% выше предыдущего года. При нынешней ситуации, когда тенге отправили в свободное плавание, ситуация осложнилась. В первую очередь такое положение дел приведет к росту цен на лекарственные препараты. Подрастут в цене как отечественные, так и иностранные лекарства. Думаю, через 3-4 месяца мы увидим, что цена на иностранные препараты выросла на 35-40%, то есть в примерном соотношении с курсом иностранной валюты. Например, если вчера препарат стоил $5 по курсу 188 тенге за доллар, то уже сегодня курс изменился и, соответственно, изменилась и цена на него. В свободно конвертируемой валюте ситуация тоже изменится, так как граждане не смогут покупать многие дорогостоящие препараты. Эта тенденция была уже в прошлом году. То есть проявилась тенденция на покупку более дешевых препаратов, произведенных в странах ближнего зарубежья. Многие дорогостоящие препараты окажутся попросту не по карману многим казахстанским гражданам.

- Стоит ли ждать помощи со стороны государства в этом вопросе? Как оно реагирует на сложившуюся ситуацию?

- Надо сказать, что Казахстан уникален среди остальных стран СНГ тем, что у нас 50% рынка представлены государственными деньгами. То есть у нас за счет средств гарантированного объема бесплатной медицинской помощи закупаются препараты в больших объемах. Вот в этом году государство должно было закупить препаратов на 130 млрд тенге, это довольно крупная сумма. Из них около 60% закупается для госпитального сегмента здравоохранения. Это средства, которые выделяются единому дистрибьютору «СК-Фармация», и 40% для амбулаторного отпуска.

В принципе, всех граждан, нуждающихся в медпрепаратах, государство обеспечивает за счет социальной направленности части бюджета. Это позволяет как-то защитить людей, которым необходимы дорогостоящие препараты, те, стоимость которых достигает $10 тыс. Государственные деньги дают надежную гарантию пациентам.

В прошлом году, когда произошла девальвация, отечественные производители смогли по большей части за счет собственных средств осуществить поставку более 90% потребностей государства по тем ценам, которые были до девальвации. Сегодня такие возможности, я думаю, уже исчерпали себя. Слишком глубокое падение в этом году не позволит дистрибьюторам делать аналогичную наценку на препараты.

- А какова наценка на лекарства в РК?

- Средняя наценка дистрибьюторов на препараты составляет 7-15%, у аптек – 12-25%. А так как на этом рынке цена на препараты регулируется самим рынком за счет конкуренции, я думаю, что если цены на государственные закупки не будут изменены, то есть риск, что многие лекарственные препараты не смогут быть поставлены. Мы уже имели такой опыт в прошлом году, когда некоторые вакцины не могли быть поставлены на рынок, так как их производство, как говорится, «из колес покупает» любая страна мира вне зависимости от упаковки. И, конечно, производитель продает в ту страну, где цена выгоднее. Поэтому в прошлом году некоторые вакцины не были поставлены. Хорошо, что у государства были некоторые запасы. И, несмотря на то что цена изменилась, поставки все же были осуществлены.

Сейчас дистрибьюторы, бизнес, аптеки ведут переговоры с министерством здравоохранения о возможных компенсациях со стороны государства. В противном случае на рынке могут быть проблемы не со всеми, но с некоторыми медикаментами.

- Будут ли повышаться цены на отечественные лекарства?

- Главная составляющая любого лекарства – субстанция. Ее не производят у нас в стране. Местным компаниям надо очень много покупать за рубежом: и упаковку, и субстанцию для производства, и оборудование. Поэтому я думаю, что компании все-таки будут как-то компенсировать свои потери за счет курса. Я думаю, что цена на лекарственные препараты местного производства будет расти на 10-15%. При нынешнем курсе компании не смогут избежать затрат на покупку всех составляющих, отсюда и повышение цен на лекарства.

- Получается, что главным гарантом обеспечения населения лекарственными препаратами в Казахстане по-прежнему является государство. Насколько охотно оно сейчас вступает в переговоры с фармпроизводителями?

- В этом году государство начало прямые переговоры с производителями лекарственных препаратов. К слову, это первый раз, когда государство в лице Минздрава идет на прямой контакт с участниками рынка. К сожалению, результаты переговоров нивелировались, так как они завершились где-то в конце июля, а изменение курса валют произошло в августе. Таким образом, оказались бессмысленны, так как, наоборот, цены надо было оставлять на старом уровне, после изменения курса их было бы легче компенсировать. Сейчас идут переговоры, и решается вопрос, как осуществить закупки для последнего квартала 2015 года.

Понимая свою ответственность, и производители, и дистрибьюторы, и участники этого рынка заключили меморандум с Минздравом еще в марте о замораживании цен на 200 наименований лекарственных препаратов, которые наиболее часто потребляются социально незащищенными слоями населения, и эти цены мы должны сохранить до конца года. Получается, что издержки бизнес возьмет на себя, потому что в этом списке есть и препараты, их около 30%, сделанные за рубежом.

- Что вы можете сказать о влиянии ВТО на отечественный фармрынок?

- В первую очередь придется привести наше законодательство в соответствие с требованиями ВТО. То есть все льготы, которые имеют отечественные производители, должны быть нивелированы. Например, сегодня существует разница в оплате при регистрации товаров или какие-то другие различия. Все это должно быть приведено в соответствие. Конкурировать со всем миром будет еще сложнее, чем только в рамках ЕАЭС. Но для потребителя это больше плюс, чем минус. Так как подобная интеграция позволит привлечь на рынок больше разнообразных препаратов, потребитель сможет получить более качественную продукцию за меньшую цену.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 9 сентября 2015 > № 1483298 Вячеслав Локшин


Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 сентября 2015 > № 1481676 Владимир Путин

Форум Общероссийского народного фронта «За качественную и доступную медицину!»

Владимир Путин принял участие в пленарном заседании Форума «За качественную и доступную медицину!», организованного Общероссийским общественным движением «Общероссийский народный фронт».

Форум проходит 6 и 7 сентября в Центральном выставочном комплексе «Экспоцентр». В его работе задействованы более 600 человек, среди которых члены Правительства, руководители федеральных ведомств, региональные активисты ОНФ, а также эксперты в сфере здравоохранения – учёные, практикующие врачи, преподаватели медицинских вузов.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья, коллеги!

Прежде всего, хочу вас поблагодарить за то, что вы и в этом году выбрали одну из наиболее актуальных, жизненно важных для наших людей тем. В прошлом году ОНФ занимался вопросами образования, что тоже является чрезвычайно важной темой, касается практически каждого человека, каждой российской семьи. А здравоохранение, что уж там говорить, – это жизнь, это здоровье, качество жизни.

В последнее время мы постоянно уделяем внимание этой теме, и надеюсь, что всё–таки на ваших сессиях, в ходе ваших бесед отмечали и положительные изменения в том, что делается в этой важнейшей сфере. Но тем не менее, конечно же, проблем ещё очень много, достаточно; их больше, чем решённых вопросов. Здесь наверняка эти вопросы, эти темы пойдут сразу: соотношение платной и бесплатной медицины, качество медицины, фармацевтика, подготовка врачей и так далее. Конечно, любая из этих тем, какую ни затронь, – каждая является, как говорят в фармацевтике, жизненно важной или абсолютно необходимой темой для того, чтобы страна чувствовала себя уверенно, чтобы люди чувствовали себя уверенно.

Разумеется, важнейшая из тем – это подготовка кадров и социальные гарантии, уровень заработной платы самих медицинских работников. Всё это должно быть в гармонии между теми, ради кого медицинские работники трудятся, и между людьми, которые получают эти – я знаю, медики так не любят говорить, но тем не менее – услуги.

Наверняка всё это вами обсуждалось, мне бы очень хотелось услышать то, на что вы выходите в ходе этих дискуссий. И хочу вас заверить в том, что, так же как это было и в прошлом году, мы примем самые серьёзные меры по реализации тех идей и тех замечаний, которые возникли в ходе работы Общероссийского народного фронта по этому направлению.

На мой взгляд, чрезвычайно важным является то, что в ходе подготовки к этой сессии – к вчерашнему дню работы, к сегодняшнему – вы работали с людьми непосредственно, так скажем – с пациентами, и работали с профессиональным сообществом для того, чтобы выявить то, что делается в позитивном ключе, выявить проблемы. Такая непосредственная, прямая связь с обществом и обратная связь чрезвычайно важны. Собственно говоря, для этого мы с вами и создавали Общероссийский народный фронт.

Я на этом закончу, передаю слово нашему ведущему и руководителю ОНФ. И потом просил бы вас, конечно, познакомить меня с теми идеями, которые возникли в ходе вашей вчерашней и сегодняшней работы, и вместе пообсуждаем все эти проблемы. Пожалуйста.

С.Говорухин: Помните, на последнем Форуме ОНФ Вы предложили нам следующий форум готовить на тему о состоянии здравоохранения в нашей стране. Весь минувший год активисты ОНФ совместно с экспертами, медицинскими работниками, социологами, экономистами пытались проанализировать состояние здравоохранения в нашей стране. Не буду вдаваться в подробности, работа была проведена огромная, в ней участвовали тысячи людей и простые граждане, активные, заинтересованные.

В результате анализа был подготовлен общественный доклад, который вчера и был зачитан на первом дне работы Форума. Потом было обсуждение на пяти тематических площадках. Сколько я помню себя, в ОНФ таких жарких дискуссий ни разу не слышал. Так что я подозреваю, что сегодня к Вам будет больше предложений, чем вопросов. И это правильно, наверное.

Мне осталось только представить участников Форума. Здесь более 600 человек, представители всех регионов России, многие из них готовили этот анализ и доклад. Здесь те, кто оказывают медицинские услуги, и те, кто ими пользуются. Грубо говоря, нас тут поровну – врачей и пациентов. Здесь, в зале, Ваши доверенные лица, наши медицинские светила, врачи, которыми мы имеем право гордиться. С ними со всеми Вы лично знакомы.

Вот, собственно, моя миссия и закончена, потому что дальше нашу встречу будут вести Ольга Викторовна Савастьянова и Николай Петрович Николаев. Я только предоставлю слово первому выступающему, потому что вчера он мне докладывал этот общественный доклад, извините за тавтологию. Это Николай Васильевич Говорин, сопредседатель регионального штаба ОНФ в Забайкальском крае, заслуженный врач России, профессор, завкафедрой. Николай Васильевич 40 лет в медицине, всю свою трудовую деятельность провёл вдалеке от столиц, в настоящей российской глубинке, так что знает чаяния и запросы населения не понаслышке, а, можно сказать, на ощупь: он же доктор всей душой и сердцем.

Прошу Вас, Николай Васильевич.

Н.Говорин: Спасибо.

Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги!

Исполняя Ваше поручение о подготовке Форума, мы провели на самом деле большую работу, попытались очень комплексно разобраться в тех проблемах, в тех аспектах, которые сегодня волнуют наших граждан. В ходе подготовки к Форуму были задействованы очень большие резервы: тысячи и тысячи активистов Народного фронта осуществили проведение мониторингов, народных рейдов по больницам, аптекам. В каждом регионе практически были организованы большие площадки по обсуждению региональных проблем здравоохранения. И всё это в конечном счёте привело к тому, что масштаб этой дискуссии можно было бы обозначить как большое обсуждение, достигающее национального уровня. Эта проблема затронула буквально всех: и пациентов, и врачей, – результаты этой дискуссии мы доложим Вам.

10 лет назад Вы объявили о реализации национального проекта «Здоровье». Государство за это время несло очень существенные траты, и расходы на здравоохранение за 10 лет увеличились в три раза. Была осуществлена модернизация отрасли, были созданы эффективные программы. И мы видим, как изменилась ситуация: улучшилась демографическая ситуация в стране, уменьшилась смертность, увеличилась рождаемость, увеличилась продолжительность жизни наших людей. Это было замечено и на международном уровне, когда по глобальному рейтингу оценки здравоохранения Россия впервые в 2013 году вошла в число благополучных стран. Такая позитивная демографическая ситуация является убедительным маркером качества функционирования или эффективности здравоохранения.

К большому сожалению, с 2015 года благополучная демографическая траектория сделала определённый крен, и мы видим, что в 2015 году произошло увеличение смертности: мы потеряли на 27 тысяч людей больше, чем за аналогичный период прошлого года. Эти обстоятельства вызывают определённую тревогу и диктуют необходимость принятия очень срочных продуманных, энергичных мер по анализу причин и устранению этих проблем.

Важным является тот факт, что при обсуждении проблем, возникших в области здравоохранения, в разных регионах были по существу выявлены одни и те же вопросы или одни и те же проблемы – независимо от того, где проживают наши граждане, будь то Дальний Восток, или Сибирь, или Москва. В результате анализа большого количества материалов, которые мы имели, мы в конечном счёте определили три главных направления, на которых нам нужно сосредоточиться для того, чтобы более чётко обозначить существующие вопросы: это качество и доступность медицинской помощи (то, что и легло в основу названия нашего Форума), это оценка эффективности управления системой здравоохранения и, конечно, самое главное, это обеспеченность профессиональными кадрами и сохранение человеческого врачебного потенциала.

В последние годы и врачи, и медицинское сообщество, и граждане стали отмечать определённые проблемы в сфере здравоохранения. И мы видим, что ситуация по этим показателям значительно ухудшилась, причём именно врачи, именно медицинские работники отмечают большую часть проблем в сфере определённых негативных тенденций. Обозначенные проблемы людей беспокоят с позиции того, что снизилась доступность медицинской помощи. Здравоохранение после проведения реформ под названием «оптимизация» стало напоминать своеобразное горлышко, хотя термин «оптимизация» – это улучшение, это поиск лучшего. Но в сознании и врачей, и населения сегодня термин «оптимизация», может быть, даже имеет какое–то и противоположное значение.

Мы видим, что уменьшилось количество посещений людьми больниц и поликлиник на 7,7 миллиона посещений, причём и в сельской местности такие же тенденции стали отмечаться. Объединение поликлиник привело к тому, что снизилась доступность для населения приёма у врачей-специалистов. Все эти факты свидетельствуют о том, что в обстоятельствах этих реформ стали возникать определённые проблемы. И конечно, население стало отмечать недостаточно высокий уровень качества медицинской помощи.

Последние исследования ВЦИОМ демонстрируют, что эти проблемы в здравоохранении буквально за последние полгода где–то даже имеют тенденцию к дальнейшей негативной динамике. Людей беспокоит нехватка врачей-специалистов, возрастает роль платных услуг в медицине, возникают очереди пациентов, очередь в поликлиниках и больницах. И все эти вопросы, в конечном счёте, конечно, обозначают очень серьёзные проблемы в здравоохранении. И особенно болезненной для людей является проблема роста платных услуг.

На самом деле получается такая ситуация, что значительную часть населения практически подталкивают в частную платную медицину. Совершенно по разным каналам мы видим, что только за последние полгода люди стали платить за платные услуги в здравоохранении на 13 процентов больше денег, на 25 процентов увеличились их траты за лекарственные препараты. И это тогда, когда мы видим, что имеет место определённая экономическая турбулентность, нестабильность на рынке труда. Для людей это очень болезненно, и на встречах об этом люди прямо говорят.

Конечно, важным и самым главным показателем качества медицинской помощи являются кадры, и мы об этом говорим, что именно кадры определяют всё. В условиях проводимых реформ мы видим, что произошло сокращение большого количества специалистов, почти 90 тысяч медицинских работников были сокращены, и это в обстоятельствах, когда мы имеем дефицит кадров. Эти проблемы особенно остро стоят, и на них обращают внимание граждане в сельской местности. Поэтому подготовка кадров является в этом смысле наиболее серьёзной проблемой.

Дело в том, что в условиях проводимых реформ очень чётко обозначилась ещё одна болезненная проблема: это переток квалифицированных кадров из государственного здравоохранения в частный сектор. На наш взгляд, это путь к тому, что мы ослабим государственное здравоохранение. Это очень важно, потому что уходят порой лучшие кадры, и мы анализируем, какие причины и что беспокоит врачей. Я думаю, что в этой аудитории практически всем понятно, что в условиях работы в системе обязательного медицинского страхования у врачей резко увеличился объём бумажной работы. Всё–таки врачи, да и вообще в целом медицинские работники у нас недостаточно социально защищены. Причём врачей беспокоит не только или не столько невысокая заработная плата, сколько несправедливость оплаты труда и распределения заработной платы в медицинских учреждениях. Это вопрос, на который следует обратить внимание. И, самое главное, отмечается тенденция снижения [количества] молодёжи для поступления в медицинские вузы, особенно в регионах. Эти тенденции свидетельствуют о том, что проблема кадрового дефицита сегодня в отрасли является очень серьёзной.

Мы вчера на наших площадках очень активно разбирали различные темы. И, понимая, что страна развивается сейчас в очень жёстких экономических условиях, мы хотели бы сказать о том, что необходимо в этих трудных обстоятельствах обозначить те приоритеты, по которым мы должны двигаться дальше. Это, в первую очередь, всё–таки направление, которое мы определили бы как комплекс мероприятий, направленных на реальное улучшение качества и доступности медицинской помощи, особенно на селе, в городе, то есть в первичном звене. Это повышение эффективности управления здравоохранением, чтобы мы не потеряли те достижения, которые на самом деле имеет наше здравоохранение за последние годы. Конечно, это кадры.

Эти три кита – как раз три базисных позиции, на которых должно сегодня сосредоточиться и Министерство здравоохранения Российской Федерации, да и Правительство, по этим позициям необходимо сейчас активно всем нам работать. От Форума мы хотим предложить конкретные меры, что делать в этих обстоятельствах с учётом анализа всего масштаба проблем, которые имели место и которые сейчас очень чётко обозначились.

Конечно, в первую очередь, нам кажется, что необходимо наложить мораторий на ту оптимизацию, которая сегодня имеет место. Нам важно выработать более взвешенные позиции, потому что оптимизация – это не только сокращение, а, напротив, где–то и усиление многих позиций. Эти позиции необходимо всем вместе нам выстрадать, отработать.

Второе, важно не снижать государственное финансирование. Мы видим, что в условиях возросших расходов на здравоохранение в целом снижать финансирование в реальном выражении сегодня недопустимо, нельзя, учитывая, что нам важно сохранить стабильность государственных гарантий не только на федеральном уровне, но и на региональном, и это очень важно. И конечно, приоритетом в продолжающихся реформах следует считать кадровую политику. Я бы это обозначил вот так: спасти, сохранить и укрепить кадровый потенциал – это сегодня национальная задача нашего государства, Министерства здравоохранения, всего врачебного сообщества.

Мы просим Вас, Владимир Владимирович, не снимать Вашего личного контроля с состояния системы здравоохранения, потому что, на наш взгляд, именно сфера здравоохранения, система здравоохранения – это то направление, чрезвычайно важное для каждого из наших граждан, которое, собственно, и позволяет на деле реализовывать программу строительства социальной справедливости в нашем государстве. Спасибо.

В.Путин: Я так понимаю, что мы сейчас перейдём к изложению конкретных вопросов, которые были рассмотрены на секциях. Но хотел бы поблагодарить сразу Николая Васильевича за то, что он дал такую общую, развёрнутую картину всех дискуссий, которые состоялись. И, несмотря на то, что наверняка в ходе сегодняшней нашей дискуссии будут более подробно подниматься те вопросы, которые сейчас были упомянуты докладчиком, всё–таки я бы сразу сделал пару замечаний, если позволите.

Во–первых, Николай Васильевич сказал о том, что необходимо ввести мораторий на намеченные реформы, изменения, оптимизации, как хотите можно назвать. Но мне кажется, что смысл всей работы, которую вы проделали в течение года, заключается не в том, чтобы прекратить любые изменения, а в том, чтобы направить их в нужное русло. И, если вы увидели, что что–то делается недолжным образом, а что–то не делается вовремя или делается не так, как задумывалось, самое главное – внести коррективы в эти реформы, нужные и своевременные.

Конечно, нельзя ни в коем случае упустить того, что было достигнуто за предыдущие годы положительного. Всё–таки положительного много было сделано за предыдущие несколько лет. Важнейшим элементом в этой работе, конечно, является обеспечение финансирования – и федерального, и регионального финансирования. Должен вам сказать, что в целом государство целиком финансирует всё, что было предусмотрено программами развития здравоохранения. Средний объём финансирования здравоохранения за предыдущие 3–4 года – 3,6 процента от ВВП. Это ни много ни мало, но вот такая цифра, она достаточно приличная. В этом году было чуть побольше, в следующем году, по предварительным прикидкам, ожидается чуть поменьше, но в целом вот эта усреднённая величина должна быть выдержана. Посмотрим, как это будет в конце этой непростой для Правительства работы по подготовке бюджета на 2016 год.

Теперь по поводу села. Наверняка об этом будем говорить ещё подробнее. Конечно, меня самого это беспокоит очень. В ходе нашей работы по укреплению первичного звена здравоохранения мы значительные ресурсы по 2014 год включительно выделяли на сельское здравоохранение. Из общего объёма финансирования около 30 процентов (27,7 [процента], по–моему) выделялось именно для сельской местности. Но практика показывает, что, когда речь идёт о каких–то сокращениях и оптимизациях, почему–то всегда начинают с села.

Да, может быть, чисто с точки зрения экономии средств это и обоснованно, имея в виду, что небольшое количество жителей проживают в небольшой деревеньке какой–то или посёлке и содержание там ФАПа соответствующего дороже, чем межрайонной больницы в усреднённом масштабе. Но, если людям негде получить медпомощь, как только в той небольшой поликлинике, которая работает там десятилетиями, нельзя её закрывать. Я слышу от граждан такие печальные шутки, что закрывают очередное учреждение на селе, а из лекарств, как они шутят горько, у нас только чеснок. Вы знаете, как–то даже не знаешь, что и говорить. Поэтому внимание к сельской медицине мы, конечно, должны, безусловно, повысить.

Теперь по поводу того, что у нас дефицит медицинских работников и в то же время происходят какие–то увольнения. Вы знаете, дело ведь не в увольнениях как таковых и не в дефиците как таковом. Дело в том, что нам нужны те, которые отвечают современным требованиям и обеспечивают высокое качество. Поэтому, если где–то происходит оптимизация, это ещё не признак беды. Важно, чтобы их замещали высококвалифицированные современные специалисты. Собственно говоря, Вы об этом и сказали: нужно больше внимания уделять подготовке кадров. Спасибо.

С.Говорухин: Ольга Викторовна Савастьянова, член центрального штаба ОНФ.

О.Савастьянова: Спасибо. Всем добрый день!

Уважаемый Владимир Владимирович, наши граждане очень ждали эту встречу, и не просто ждали – приложили немало сил для того, чтобы этот разговор, это обсуждение было максимально конструктивным и созидательным.

Вчера состоялась очень непростая дискуссия, она была сложной, но, мы считаем, полезной, и хорошо, что она состоялась. Потому что для того, чтобы проблемы решать, очень важно признать, что они есть. Проблем таких очень много, и непросто определить, что является приоритетным. В сегодняшнем разговоре мы будем пытаться это сделать.

Одной из таких очень чувствительных для большинства наших граждан проблем является замещение бесплатной медицины платной. И я хотела бы предоставить слово многодетной маме из Кировской области, которая знает об этой проблеме не понаслышке. Елена, пожалуйста!

Е.Чеснокова: Владимир Владимирович, участники Форума, добрый день!

Я Чеснокова Елена Витальевна, представляю город Киров. Являясь мамой четверых детей, я очень часто посещаю лечебные учреждения, постоянно сталкиваюсь с какими–то проблемами, но больше всего меня волнует вопрос, что у нас растёт доля платных услуг. В данный момент у нас очень сложно попасть к узкому специалисту: из–за нехватки кадров у нас очереди; чтобы попасть к специалисту, записываются за месяц-полтора. Но понятно, что столько времени ждать нельзя, и это нас вынуждает обращаться в платную клинику. Также на этот шаг нас подвигает то, что наши поликлиники очень плохо технически оснащены.

Приведу пример. Я с ребёнком попала к ортопеду, объяснила врачу свою ситуацию, что меня беспокоит. И он мне сказал, что в условиях данной клиники квалифицированный приём он провести не сможет, потому что из всех технических инструментов у него только сантиметровая лента, но он принимает в платной клинике, и я могу к нему туда обратиться. Так как мне здоровье моих детей очень важно и другого выбора у меня не было, я пришла к нему на платный приём. И, проведя обследование за 500 рублей, что является для меня достаточно крупной суммой, я не поняла, за что я заплатила эти деньги, потому что никаких исследований проведено не было, кроме затрат на время врача больше никаких финансовых вложений там не было. То есть, если бы была необходимая техника в нашей поликлинике, я вполне могла бы эту услугу получить бесплатно. И почему меня из нашей поликлиники не могли бы отправить в другую поликлинику для получения этой бесплатной услуги, тем самым вынуждая просто платить за это.

Мы вчера на Форуме поднимали вопрос этих платных услуг, и врачи говорят, что у них есть на то объективные причины, потому что ФОМС не возмещает им затраты на налоги, на какие–то услуги ЖКХ и больница сама должна зарабатывать и покрывать эти расходы. Тогда это получается какое–то злоупотребление, потому что никаких проверок не проводится, куда уходят эти деньги. Есть очень много случаев, даже на моём примере, что мне не выдавались где–то квитанции или квитанции мне распечатывались в Word-документе, то есть эти деньги не проходили через какую–то бухгалтерскую программу. С этим бардаком как–то нужно что–то делать.

Владимир Владимирович, помогите просто нам разобраться в обосновании навязывания и причинах роста платных услуг. Мы всё–таки должны знать, на что пациент имеет право, какие услуги он должен получить бесплатно согласно нашему закону, в какие сроки и на каких условиях. Спасибо.

В.Путин: Естественно, это одна из наиболее чувствительных тем для граждан – рост объёма платных услуг. Но сразу же должен сказать, что средства, необходимые для полноценной работы системы ОМС, выделяются государством в полном объёме, я хочу это подчеркнуть – в полном объёме и в нужные сроки, предусмотренные соответствующими документами, доходят до регионов. Поэтому ссылка на то, что чего–то не хватает, абсолютно несостоятельна.

При этом Вы, безусловно, правы, и мы много раз уже об этом говорили, гражданин должен точно и ясно понимать и знать, что ему положено бесплатно, а на что в принципе – как дополнительная какая–то услуга – он, если захочет, может истратить какие–то свои личные сбережения, личные средства.

Тот пример, который Вы привели, он как раз не говорит нам об отсутствии финансирования. Сантиметр, на который ссылался Ваш доктор, которым якобы он располагает, – оказалось, что его достаточно. Вы же сейчас сами сказали, что никакой техники для осмотра не потребовалось. Это просто вымогательство, он Вас заставил заплатить, и дело с концом. И не нужно было ходить ни в какую другую инстанцию, ни в какие другие поликлиники, другие медицинские учреждения.

Здесь, безусловно, в ходе работы, которая сейчас проводится по реформированию, имея в виду, что принимаются дополнительные законы, вносятся изменения в действующее законодательство, это всё, конечно, нуждается в совершенствовании, в жёстком контроле со стороны, прежде всего, региональных властей. Вы из Кировской области – губернатор, конечно, должен будет обратить на это самое пристальное внимание. Он молодой, достаточно энергичный человек, пусть займётся этим предметно.

Но и Росздравнадзор должен этим заниматься. Сегодня, имея в виду, что здесь дефицит контроля существует, Министерство здравоохранения перешло к новому формату работы в этой части, заключает договор уже трёхсторонний и с системой ОМС, и с регионами соответствующими. Вот это ещё одна дополнительная форма контроля. И конечно, нужно говорить о большей информированности населения, это совершенно очевидно. Нужно, чтобы в каждом регионе Российской Федерации и на уровне, и по линии соответствующих структур медицинских была полная информация у граждан. Это легко сегодня сделать, используя возможности интернета.

Поэтому давайте мы вместе с вами всё это обработаем и обратим на это внимание, соответствующим образом оформим поручение и Министерству здравоохранения, и Правительству в целом, и регионам Российской Федерации и как следует будем это контролировать. В этой связи работа такой структуры, как Общероссийский народный фронт, в высшей степени востребованна.

И, наконец, всё–таки какие–то положительные элементы здесь тоже появляются. Например, в некоторых лечебных заведениях после выписки пациента ему дают распечатку того, на что пошли средства ОМС для него. И там хоть задним числом, но человек понимает, куда и сколько денег было истрачено в ходе оказания ему медицинских услуг. Может быть, это распространить, продумать, как такие аналогичные инструменты внедрять, и делать это более настойчиво.

Давайте ваши предложения. Я уверен, что эти предложения звучали в ходе ваших обсуждений, давайте их будем внедрять в практику. Всё сделаю для того, чтобы это состоялось.

Е.Чеснокова: Спасибо.

С.Говорухин: Пожалуйста, Николай Николаев, руководитель Центра народной экспертизы.

Н.Николаев: Спасибо.

Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Действительно, вчера произошла очень серьёзная дискуссия, обсуждалась масса проблем, и многие привычно ссылаются на нехватку финансирования. Но как показывает практика, проблемы возникают не из–за нехватки финансирования, а часто просто из–за неэффективного использования тех средств, которые есть. Более того, многие наши коллеги из регионов рассказывали о разных злоупотреблениях в области финансов.

Хотел бы слово предоставить нашему коллеге из Еврейской автономной области, журналисту Сергею Бурындину.

С.Бурындин: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Здравствуйте, участники Форума!

Я хотел бы рассказать о том, как у нас осуществляется контроль за тратами денег в области здравоохранения, на примере Еврейской автономной области.

С внедрением одноканальной системы финансирования у нас получилось так, что многие чиновники, которые следят и контролируют финансовые потоки, создают финансовые организации и замечательно «осваивают» эти деньги. Таким образом из системы обязательного медицинского страхования выводятся очень большие деньги.

В нашей области в своё время была создана замечательная организация, которая заменила государственную в области оказания услуг медицинской лаборатории. Ушли государственные лаборатории, на их местах появились частные лаборатории. Это привело к тому, что, во–первых, повысились цены; второе, уровень качества оказания услуги упал, врачи недовольны теми услугами, которые оказывает эта лаборатория, люди недовольны. Постоянно появляется информация о приписках, то есть объём услуг не соответствует тому, который на самом деле был оказан, но тем не менее Фонд медицинского страхования всё это оплачивает.

Мы неоднократно пытались привлечь внимание Росздравнадзора, правоохранительных структур к этой ситуации, но на все наши обращения реакции никакой не было.

Вчера на площадке фронта мы озвучили эти проблемы. На площадке присутствовал Министр здравоохранения, присутствовал руководитель Росздравнадзора, они подтвердили, что да, в нашем регионе есть такая проблема, они о ней знают, но проблема существует уже 12 лет. У нас министр не работает 12 лет, но тем не менее до этого был другой министр – 12 лет существует проблема, и никто не может её решить.

После окончания площадки я подошёл к заместителю руководителя Росздравнадзора и задал ему вопрос, сколько эта ситуация будет продолжаться? На что он мне ответил, что для решения этой ситуации нужно, как он показал, решение сверху.

Владимир Владимирович, я вот, пользуясь случаем, обращаюсь к Вам: сверху у нас в этом смысле для чиновников только Вы – повлияйте на эту ситуацию.

Привожу ему другой пример. Говорю ему, что у нас очень какая–то странная ситуация. Человек, который руководил долгое время управлением здравоохранения, потом приходит в надзорный орган, сейчас руководит Росздравнадзором. Фактически он должен, так сказать, исправлять то, что он сделал же сам. От этой ситуации ждать чего–то положительного в принципе невозможно.

В связи с этим предложение. Наверное, нужно каким–то образом на законодательном уровне ограничить такую ротацию кадров, потому что она сводит всё просто к абсурду. Я не знаю, будет ли эта статья о каком–то конфликте интересов или о чём–то другом, сейчас тяжело говорить, но тем не менее какую–то такую позицию нужно, безусловно, в закон или в какой–то другой нормативный акт внести.

Что бы я ещё хотел сказать. У нас, к сожалению, скажем так, не считая «оборонки», в государстве деньги остались в сфере здравоохранения, дорожного строительства и ЖКХ. Без жёсткого контроля этих сфер, сколько бы мы денег из бюджета ни выделяли, мы в конечном итоге ни к чему не придём, мы просто их будем тратить, эти деньги будут уходить в частные структуры. Я никоим образом не выступаю против частных структур, они, безусловно, имеют место быть, они должны быть, но они не могут собой подменять оказание государственных услуг.

У меня всё.

В.Путин: Вы сказали о том, что создаются схемы для того, чтобы выводить деньги из системы здравоохранения, и привели в качестве примера создание платных лабораторий на месте ранее существовавших бесплатных. Надо, конечно, с этим разобраться, потому что не может быть ничего такого уничтожено в системе здравоохранения, что является обязательным для оказания бесплатной медицинской помощи, которая предусмотрена Конституцией Российской Федерации. Если такие действия совершаются, они являются незаконными и требуют быстрой и эффективной реакции со стороны соответствующих федеральных либо региональных структур.

Теперь по поводу необоснованной ротации кадров. Вот здесь коллега выступал, говорил о том, что у нас дефицит и в то же время увольнения происходят. Значит, всё–таки мы сейчас приходим к выводу, что иногда и увольнять нужно, а не перемещать с места на место, в чём я с Сергеем соглашусь.

По поводу этих схем. Вы знаете, мы с вами создавали, я ещё раз это скажу и, наверное, ещё неоднократно к этому вернусь, мы с вами создавали Общероссийский народный фронт именно для того, чтобы создать систему народного, общественного контроля за движением государственных средств. А так, конечно, там, куда пальцем ни ткни, где государственные деньги есть, там всегда могут примазаться какие–нибудь проходимцы, жулики, которые норовят чего–нибудь куснуть у государства. Это естественно.

Поэтому и пресса нужна здесь, контроль со стороны прессы, и со стороны общественных организаций, и Общероссийского народного фронта. Мы с вами для этого и готовили в течение многих месяцев мероприятие, в котором сейчас принимаем участие, и не просто для того, чтобы поговорить, а выявить эти проблемы и ликвидировать пробелы, которые существуют.

То, что Вы сказали применительно к здравоохранению, – это характерно для любой деятельности в тех сферах, где есть государственные ресурсы. Поэтому у нас принимаются сейчас дополнительные правила и законы, связанные с государственными заказами, и так далее, и здесь то же самое нужно делать.

Что касается качества работы управленческих команд. Как Вы знаете, в вашей области не так давно мы поменяли руководителя региона. Если он ещё чего–то не знает, не вошёл в курс имеющихся проблем, давайте мы ему подскажем. Уверен, что он сейчас слышит и Ваше выступление, и мою реакцию, и хочется надеяться, что эта реакция будет.

Теперь по поводу того, что кому–то нужны указания сверху, чтобы не воровали. Кто это Вам сказал?

С.Бурындин: Заместитель руководителя Росздравнадзора.

В.Путин: У нас руководитель Росздравнадзора здесь?

М.Мурашко: Да [Мурашко Михаил Альбертович – руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения].

В.Путин: А какие Вам нужны указания, чтобы деньги не тырили у народа из кармана? (Аплодисменты.)

Возьмите, пожалуйста, микрофон.

М.Мурашко: По данному региону была комплексная проверка. То, о чём говорилось, – по ним были большие замечания в целом по региону. Документы по результатам этой проверки были направлены в прокуратуру и губернатору. Нам отчитались, что сняли министра и прокуратура приняла в работу результаты нашей проверки.

Там помимо этих нарушений было ещё достаточно большое количество нарушений. Поэтому проверка там проводилась даже не региональным, территориальным органом, а центральным аппаратом, зная эту кучу проблем, которые там существуют. Поэтому там вопрос не закрыт, продолжается и будет полностью завершён.

В.Путин: То есть Вы подтверждаете то, что сейчас Сергей сказал, – реагируете, и материалы проверок переданы в прокуратуру?

М.Мурашко: Мы подтверждаем, что мы проводили проверку, реагируем, Владимир Владимирович.

В.Путин: Хорошо.

М.Мурашко: По данному региону вообще особый контроль. Эта проверка была в прошлом году завершена, и эти вопросы однозначно будут завершены.

В.Путин: Хорошо, доведите до конца и доложите мне.

С.Бурындин: Владимир Владимирович, можно одну ремарку?

Проверку проводили в августе прошлого года, прошёл год. Ребёнок родился за это время.

В.Путин: У кого, у Вас?

С.Бурындин: У меня — нет, но у кого–то, наверное, родился. (Смех.) Мне пока моих двоих хватает.

У нас на программу модернизации в регионе было потрачено где–то порядка, по нашим оценкам, 450 миллионов рублей. А частной лаборатории за время её деятельности заплатили 350 миллионов рублей. Неужели нашей государственной медицине эти деньги были не нужны – с учётом того, что у нас дикий дефицит оборудования? У нас старый флюорограф стоит 1999 года, один на весь субъект Федерации, нет ни одного аппарата УЗИ экспертного класса в организациях здравоохранения по всей территории. В частных клиниках есть, а вот в государственной нет. Что, нельзя было перенаправить эти деньги на это?

В.Путин: Дело даже не в этих деньгах, которые можно было перенаправить. Можно было перенаправить и оборудование, потому что у нас, к сожалению, очень много оборудования накуплено, причём так называемого тяжёлого оборудования, то есть того, о котором Вы сказали, – простаивает и не работает, в том числе из–за отсутствия квалифицированных кадров, которые могли бы эффективно на этом оборудовании трудиться, оказывая людям необходимые услуги.

Суд должен быть скорым, но правым, поэтому я сейчас затрудняюсь ответить по поводу того, затянута эта проверка и соответствующая реакция или нет. Будем с Вами надеяться, возьмём это под контроль, чтобы все эти дела, которые там выявлены, были доведены до конца и ситуация изменилась к лучшему.

С.Бурындин: Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам.

О.Савастьянова: Спасибо.

То, о чём говорит Сергей, это в принципе ситуация, которая характерна, к сожалению, не для одного региона, и вот, наверное, такой закон об аффилированности руководителей с бизнесом, о запрете, он был бы для нас очень полезен.

Ещё одна тема, которая касается большинства: речь идёт о высоких ценах на лекарства. Есть не только проблема – есть причина этой проблемы, и я хочу, чтобы к разговору подключился Глушков Иван, который к нам приехал из Калужской области.

В.Путин: Извините, всё–таки я хочу одну реплику только по поводу выступления Сергея. Он говорил о новой системе финансирования одноканальной. Действительно, система финансирования с этого года активно заработала.

Напомню тем, кто в системе здравоохранения не работает, что раньше финансировалось из трёх источников: федеральный бюджет, региональный бюджет и система ОМС. Теперь все средства направляются в систему ОМС, и только небольшое количество услуг, очень специальных, напрямую финансируется из бюджета.

Мы делали это как раз для того, я к Сергею обращаюсь, ко всем другим собравшимся, как раз для того и делалось, чтобы исключить или свести к минимуму возможности злоупотребления, чтобы всё было канализировано по одному направлению, только из одного окна бы деньги шли и чтобы легче было всё это контролировать и проверять. В этом был в значительной степени смысл этих мероприятий, этих реформ. Делалось это ещё для того, чтобы повысить отдачу от каждого бюджетного, народного рубля.

Разумеется, при этих изменениях, видимо, кто–то пытается создать какие–то новые схемы увода денег. Хорошо, что Вы подняли этот вопрос, повнимательнее к нему ещё раз отнесёмся.

Извините. Пожалуйста.

И.Глушков: Владимир Владимирович, коллеги, добрый день!

Меня зовут Иван Глушков, компания «Нижфарм». Я сотрудник компании, которая производит лекарства в России. Собственно, поэтому буду говорить с позиции, с колокольни фармацевта-производителя.

Компания наша экспортирует лекарственные препараты из России, экспортирует довольно много. Мы обеспечиваем процентов 20, наверное, лекарственного экспорта страны. И мы видим, что те лекарства, которые мы из России поставляем в Германию и в другие страны Евросоюза, там стоят часто в разы дешевле, чем они стоят в России.

Ненормальная ситуация. Для неё есть несколько причин, но некоторые вещи можно поправить и примерно понятно как.

Во–первых, я хочу сказать о том, что сейчас в России система государственного регулирования цен на жизненно важные препараты построена таким образом, что для оптовиков и аптек откровенно неинтересно работать с дешёвыми препаратами: так построена система наценок.

Понятно, как её можно поменять для того, чтобы дистрибьютор и аптека брали дешёвый препарат у производителей. У нас есть конкретные предложения, мы готовы их озвучить через фронт так, чтобы они были рассмотрены, возможно – приняты в работу, это раз. Уже только эта мера позволит российским заводам, которые умеют делать недорогие лекарственные препараты, увеличить количество таких препаратов на полках. И, второе, в России сейчас гигантский перечень лекарственных препаратов, доступных без рецепта. Это приводит к тому, что лекарство у нас выбирает пациент, а не врач. А пациент ориентируется на рекламу, а вовсе не на результаты клинических исследований. Компании это понимают и тратят гигантские деньги на рекламу, и очень немного относительно других стран тратят на исследования.

Я предлагаю подумать о том, чтобы, во–первых, сузить перечень безрецептурных препаратов. Во–вторых, чтобы это не было как ограничение и как неудобство для населения, создать механизмы, которые будут стимулировать пациента идти к врачу получать рецепт и по этому рецепту получать лекарственный препарат в аптеке. Здесь не надо изобретать велосипед: механизмы, которые называются «системы возмещения» или «системы соплатежей», работают во многих странах мира. Я думаю, вы жили за границей, знаете, как это работает в других странах.

Система соплатежей, как возможный инструмент, действительно даст эффект снижения цен и даст производителям возможность и целесообразность инвестиций в исследования, что очень важно. Спасибо.

В.Путин: Здесь Станислав Сергеевич говорит по поводу того, что все были единодушны в отношении рекламы лекарственных препаратов. В чём заключается это единодушие?

С.Говорухин: Все против этого.

В.Путин: Против рекламы?

И.Глушков: Самое простое – запретить, но это самое неправильное.

В.Путин: А Вы говорите – единодушие.

Т.Соломатина: Уважаемые коллеги, я доктор, меня зовут Татьяна Соломатина, я из Томска.

Действительно, реклама лекарственных препаратов такова, что, наверное, каждый житель России сегодня является сам для себя врачом, и он по рекламному продукту идёт в аптеку и берёт тот препарат, который рекламировали. Точно так же на медицинских площадках, которые есть на центральном телевидении, – будьте аккуратнее, коллеги, которые ведут эти площадки. Ведь мы лечимся по тем рекомендациям, которые там даются. А даются они для каждого человека индивидуально.

Всё–таки должна быть доступность первичной медицинской помощи. И не нужно говорить с экрана о том, что вот это поможет, а это не поможет. Конечно, нужно контролировать рекламу лекарственных препаратов и медицинских изделий.

В.Путин: Доктор, мне кажется, сейчас очень правильную вещь сказал: нужно контролировать и выработать систему, какие–то принципы, потому что сейчас действует только один принцип – принцип рынка, продвижения продукции любой ценой. И это, с одной стороны, вроде как понятно, но вопрос в том, как нащупать, как найти в этой тонкой ткани нужную ниточку, как сделать так, чтобы и продукцию продвигать, не убивая совсем рекламу, но в то же время не забюрократить принятие решений, как наш коллега-фармацевт предложил, бизнесмен из фармацевтической сферы. А ведь он предложил, по сути, увеличить количество лекарств, отпускаемых по рецептам. Но мы знаем, одна из проблем сегодня в поликлиниках – это очереди, до сих пор ведь так. Ну, увеличатся ещё очереди.

Здесь нужно найти золотую середину. Мы же с вами сейчас в ходе дискуссии с моим участием все вопросы всё равно не обсудим, мы всё равно по результатам вашей работы в течение почти года и ваших обсуждений за два дня – мы будем делать выборку, будем готовить поручения Правительству, министерствам, ведомствам, регионам, как я уже говорил. Мне бы очень хотелось от вас рекомендации получить, я просто прошу вашей помощи в этом плане. Я хочу, чтобы заинтересованные люди, подготовленные профессионально, сделали качественные предложения, которые можно было бы реализовать на практике.

Вы хотите сейчас прямо так и сделать? Пожалуйста.

И.Глушков: Как сделать так, чтобы доступность рецепта не ограничивала доступность лекарственных средств, – это важный, но технический вопрос, ответы на этот вопрос более или менее понятны. Никто не говорит о том, что нужно завтра всё закрыть, это, конечно, плохо, нельзя так делать. Но сказать, что мы хотим это сделать, адресовать нормальную дорожную карту и через два-три года прийти к такому состоянию, когда лекарства назначает специалист, а пациент его слушает, использует именно то, что назначил специалист, а не слушает рекламу, – вот к этому хотелось бы прийти.

В.Путин: Да, но как это сделать? Надо найти путь к достижению этой цели. А так, à propos, что называется, могу проинформировать или напомнить, что мы планируем к 2018 году выйти на такое состояние в области фармацевтической деятельности, чтобы примерно 90 процентов препаратов, которые сейчас используются в России, были локализованы в Российской Федерации.

Кстати говоря, обращаясь к выступавшему коллеге и к тем, кто занимается этим видом деятельности, этим бизнесом, хотелось бы напомнить, что, если завозить субстанции, а потом их здесь сливать, это не значит производить отечественные лекарства. Нам нужно стремиться к тому, чтобы на территории Российской Федерации субстанции производить. Нужно добиваться того, чтобы наши коллеги, которые занимаются этим видом бизнеса (хочу непосвящённых проинформировать, а тем, кто знает, напомнить, это высокодоходный бизнес: норма прибыли там – знаете, в некоторых криминальных сферах, которые известны как высокодоходные, там ещё люди позавидуют), я обращаюсь к Вам и к Вашим коллегам: нужно вкладывать деньги в развитие собственной национальной фармацевтической промышленности.

Мы запустили такую программу, которая стоила где–то, по–моему, 150 миллиардов на развитие собственной фармацевтической промышленности. Но без вашего участия, без участия ваших коллег, представителей бизнеса, работающих в этой сфере, конечно, в целом эту проблему не решить. Эти деньги федеральные – только для того, чтобы создать условия, подтолкнуть развитие этого бизнеса. И я очень рассчитываю на то, что мы выйдем на это. Это первая часть.

Вторая, хотел бы тоже об этом сказать, мы никогда не говорили, не говорим и не собираемся говорить, что мы будем запрещать какие–то импортные препараты или импортную технику, ни в коем случае. Нужно просто развивать у себя с тем, чтобы у нас появились конкурентоспособные вещи, не только дженерики, но и свои формулы, нужно разрабатывать и внедрять. Я знаю, что на многих наших фармацевтических предприятиях сейчас работают такие великолепные, такие замечательные, высоко продвинутые специалисты, созданы целые научные коллективы, которые в состоянии предложить эти новейшие формулы и даже расширить список лекарств, которые мы будем производить здесь, в России, и будем предлагать мировому рынку.

Давайте вместе над всеми этими инструментами подумаем.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, очень важная тема, которая красной нитью проходила через весь Форум, и надо сказать, что по этой теме споры, наверное, не утихают с 1993 года, когда был принят первый закон об обязательном медицинском страховании, – это место и роль страховых медицинских организаций и эффективность страховой медицины. Конечно, эта дискуссия продолжалась и все эти два дня. Я хотел бы о результатах этой дискуссии предоставить слово Елене Луцевой, главному врачу поликлиники из Тульской области.

В.Путин: Я совсем недавно встречался с некоторыми из здесь сидящих и услышал от них в очередной раз: страховую медицину нужно заканчивать – и нужно переходить к прямому бюджетному финансированию. (Аплодисменты.) Но тут же услышал и другое мнение, согласно которому, если мы это сделаем, то вообще обрушим всю медицину. (Аплодисменты.) Вот видите, аплодисменты и на первый, и на второй тезис. Давайте послушаем специалиста.

Е.Луцева: Уважаемый Владимир Владимирович! Добрый день, коллеги!

Действительно, вчера на площадке «Экономика [и управление системой здравоохранения]» вопрос о роли страховых компаний в ОМС был самым, наверное, больным и самым острым. Потому что, действительно, большая часть медицинского сообщества выступает за отмену страховых компаний, потому что считает их неэффективными посредниками, на содержание которых у нас ежегодно тратится 20 миллиардов рублей. Но позиция, например, Министерства здравоохранения, Федерального фонда [обязательного медицинского страхования] иная: они действительно считают, что их необходимо оставить, потому что сейчас их ликвидировать дороже, чем содержать. Но в чём мы все сошлись единодушно – в том, что оставлять их в таком вольготном режиме, в котором они пребывают уже почти 20 лет, тоже нельзя.

Сказать честно, хорошо живут. Большинство учредителей страховых компаний – это иностранные граждане, со всеми вытекающими последствиями. Ответственности нет, деньги аховые, контроля тоже нет. Поэтому они настолько сейчас спокойно отошли от пациентов, от прямого с ними общения, что пациенты реально думают, что страховая компания нужна только для того, чтобы прийти и выписать полис. У нас, конечно, специфическая сегодня аудитория, но если даже спросить коллег, насколько они часто как пациенты контактируют со страховыми компаниями, обращаются в них за разными вопросами, то, я думаю, леса рук не будет.

И поэтому мы бы очень хотели к Вам обратиться, чтобы Вы поручили проработать этот вопрос, провести хорошие проверки страховых компаний и как минимум переориентировать их на пациентов, нагрузить их работой, потому что они должны защищать их права, они должны заниматься качеством их лечения, а не только собирать с нас, медицинских организаций, штрафы.(Аплодисменты.)

И, второе, уже в существующей реалии однозначно необходимо разработать критерии оценки их эффективности. Если нас, медицинские организации, оценивают пациенты, почему их не оценивают пациенты? Второй момент: они тоже должны нести ответственность за бездеятельность, к ним тоже должны применяться штрафные санкции вплоть до изъятия лицензии. Спасибо большое.

В.Путин: Мне кажется, что Вы практически всё сказали. Во–первых, сегодня, к сожалению, и практика, и нормативно-правовая база таковы, что страховые компании страховой функции и не выполняют, они выполняют роль посредника: берут деньги у государства либо из региона и передают в медицинские учреждения. Конечно, изначально предполагалось, что они будут контролировать качество оказываемых услуг, но и это не всегда происходит. Нужно действительно повышать их ответственность и придать им больше страхового качества. Они должны быть не посредниками, а именно страховщиками.

У нас, по сути, страховой медицины как таковой пока и не возникло. Здесь нам нужно не просто проводить тотальные проверки, хотя и это никогда не помешает, но это у нас не заржавеет, это проверить можно, – нужно, как дипломаты говорят, субстантивно менять ситуацию, вносить изменения в само действующее законодательство об этом, нагружать их ответственностью, это Вы абсолютно правы.

Давайте предложения – идеи есть. Когда я сейчас говорил о том, что недавно присутствовал при дискуссии тех, кто говорит: надо вообще переходить на бюджетное финансирование, отменить страховую медицину; другие говорят: нет, надо оставить, – но в принципе все согласны с тем, что там кое–что надо менять. В каком направлении, Вы сейчас уже сказали. Хотелось бы от вас, от тех, кто собрался, предложения услышать и сопоставить эти предложения с тем, что уже имеется на столе.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, тема в развитии, Вы уже упомянули эту проблему, но тем не менее я хотел бы предоставить слово главному врачу из Челябинска Олегу Павловичу Лукину. Тема очень важная: это как раз использование того оборудования, которое было закуплено на бюджетные средства, а использовано часто в коммерческой медицине в том числе.

О.Лукин: Уважаемый Владимир Владимирович, Вы уже знаете, что по результатам мониторинга ОНФ было выявлено, что порядка 9 тысяч единиц медицинского оборудования, которое было закуплено в рамках модернизации, в стране на сегодняшний день не используется.

Вы уже подметили, что чаще всего причина – это просто отсутствие кадров, которые могли бы эффективно на нём работать, но мы столкнулись и с тем, что зачастую не продуман вопрос не только отсутствия кадров, но, например, вообще необходимости оборудования в данном медицинском учреждении. Нет потока пациентов, которых нужно направлять на это обследование.

Ещё один вопрос, который возникает, – это зачастую отсутствие лицензирования данного учреждения: длительно не могут его получить из–за того, что вопрос решался чисто на административном уровне, на уровне администрации региона, района и не привлекались специалисты соответствующего профиля.

На мой взгляд, необходимо выработать такой механизм, когда для решения вопроса использования государственных средств для приобретения особенно дорогостоящего оборудования медицинского в обязательном порядке привлекались бы специалисты соответствующего уровня, чего сейчас не происходит.

Смею Вас заверить, что профессиональная ответственность медиков, специалистов позволит проанализировать эту ситуацию до принятия административного решения, позволит предотвратить все эти нюансы и позволит эффективно использовать те средства, в которых сейчас медицина испытывает определённый дефицит.

Спасибо.

В.Путин: Это, в том числе, ответ на те озабоченности, которые Сергей высказывал, это журналист из Еврейской автономной области. Он говорит: нет оборудования. Помните, я сказал, что есть, но не используется. Я не знал об этих проверках: 9 тысяч единиц высокотехнологичного дорогого оборудования простаивает и не используется. Это результат некачественной подготовки при осуществлении этих закупок, так формально подошли. Вы сказали, и я тоже упоминал об этом, про недостаток кадров, которые готовы и могут работать на оборудовании. Ну не может так быть, потому что в контрактах на приобретение оборудования, как правило, прописывается за счёт продавца подготовка кадров для работы на этом оборудовании. Как так получилось, непонятно.

А что касается медучреждений, где оборудование стоит, но они (учреждения) не отлицензированы, это просто недоработка административных структур. Как можно было поставлять в учреждение оборудование тяжёлое, если люди не имеют права на нём работать? Чушь какая–то. Безусловно, надо к этому вернуться и проверить ещё раз, посмотрим.

О.Савастьянова: Обнадёживает то, что в нашей дискуссии принимают участие не только люди состоявшиеся, но и будущие врачи, и я хочу предоставить слово такому молодому будущему хирургу, Алине Никоновой, пожалуйста.

А.Никонова: Всем добрый день! Владимир Владимирович, здравствуйте!

Вчера на дискуссионных площадках обсуждалось и поднималось очень много тем, которые волновали, среди которых были сводки Минздрава, по которым можно сделать вывод о том, что проблемы, существующие в отечественном здравоохранении, решаемые или уже решены. Однако многие чиновники руководящего звена нашей страны по–прежнему продолжают пользоваться услугами зарубежной медицины. Что Вы скажете по этому поводу? А где лечитесь Вы?

В.Путин: Я стараюсь не лечиться, а заниматься спортом.

А.Никонова: Мы будем брать с Вас пример.

В.Путин: Вообще, если что–то вдруг происходит, то в ЦКБ [Центральная клиническая больница], конечно. Так повелось испокон веков: все люди, исполняющие соответствующие обязанности, там лечатся. Но должен сказать, что врачи, работающие в ЦКБ, недовольны уровнем оказываемых ими услуг, они считают, что и уровень подготовки кадров, и финансирование, и техника не удовлетворяют требованиям сегодняшнего дня.

Вы можете с ними поговорить – начиная от главного врача и кончая рядовыми медицинскими работниками, в том числе среднего звена. Там много своих вопросов и проблем, и там тоже нужно много реформировать, имея в виду, что площади большие; так же как во многих учреждениях, платить за всё нужно много, а это неэффективные расходы. Поэтому там тоже стоит вопрос оптимизации.

Что касается чиновников, которые предпочитают лечиться за границей, вы знаете, это в том же ряду проблема – как и иметь счёт за границей. Если человек не доверяет своей банковской системе, то он имеет право иметь счёт там, но для чиновников, особенно чиновников высокого уровня, это говорит только о том, что они не хотят как следует работать, потому что, если бы они хотели как следует работать, они бы работали над совершенствованием нашей финансово-банковской системы. Тогда были бы уверены в том, что можно держать накопленные средства (честно заработанные, разумеется) в российских финансовых учреждениях.

Министр финансов у нас где деньги держит? Антон Германович, Вы где деньги держите? (Смех.)

А.Силуанов: Владимир Владимирович, у нас Министерство финансов обслуживается в российском коммерческом банке.

В.Путин: Нет, не Министерство финансов. Антон Германович, Вы лично где держите средства?

А.Силуанов: Я хотел сказать, что сотрудники Министерства финансов обслуживаются в российском коммерческом банке, там же мои сбережения и мой счёт.

В.Путин: Ольга Юрьевна, где Вы лечитесь?

О.Голодец: Я лечусь в Российской Федерации, у меня есть любимые клиники. К сожалению, не всегда есть результат, но это как раз проблема нашей системы, которую мы должны решать вместе.

В.Путин: То же самое касается и обучения детей: или здесь, или за границей. Особенно это интересно, конечно, в отношении людей, занимающих высокие должности и посты. Они должны думать над тем, как улучшить систему здравоохранения и здесь лечиться, улучшить систему образования и здесь дать возможность получать дипломы своим детям.

Конечно, это такой моральный выбор, но запретить, заставить – я думаю, что это было бы неправильно, а вот побудить человека к тому, чтобы пользоваться услугами национального здравоохранения или образования, конечно, можно. И конечно, нужно присматриваться к тем людям, которые поступают так или иначе. Уверяю вас, я так и делаю.

А.Никонова: Просто, если бы они посещали наши медицинские учреждения, они, может быть, изнутри бы видели те проблемы, которые существуют.

В.Путин: Да, именно это я имею в виду, конечно.

А.Никонова: Спасибо.

О.Савастьянова: Конечно, мы не могли обойти ещё такую очень важную проблему, как заработная плата медицинских работников, несмотря на то, что фонд оплаты труда увеличивается ежегодно. Но, к сожалению, не все наши медицинские работники это ощущают, и много было предложений по этому поводу.

Хотела бы предоставить слово Воробьёву Игорю Викторовичу, который приехал к нам из Новосибирска.

И.Воробьёв: Здравствуйте.

Прежде всего мне хотелось бы поблагодарить всех организаторов нашего Форума, потому что мероприятие получилось очень серьёзным, масштабным. Мы действительно в течение длительного времени обсуждали эти болевые вопросы, характерные практически для всех регионов: сначала обсуждали у себя [в регионах], а потом эти вопросы вынесли для обсуждения сюда [на Форум]. Надо сказать, что эти вопросы – фактически характерные для большинства регионов. Это первое.

Второе. Впервые мы фактически сели за один стол с пациентами, врачи и пациенты, и увидели, что у нас взгляд на эти проблемы практически одинаков.

Я представляю три организации: Национальную медицинскую палату, Новосибирскую областную ассоциацию врачей и региональное отделение Народного фронта. Вопрос, который я хотел бы осветить, проблема, она в следующем. Мы с воодушевлением восприняли майский Указ Президента Российской Федерации о повышении заработной платы и о том, что к 2018 году она должна в два раза превысить среднюю по региону. Но, к сожалению, и об этом говорили на последнем съезде Национальной медицинской палаты очень многие делегаты из очень многих регионов, сейчас нередко в регионах наблюдается порочная практика, когда заработная плата растёт за счёт сокращения лечебных учреждений, за счёт сокращения врачебных ставок. Соответственно увеличивается нагрузка на оставшихся врачей.

Владимир Владимирович, у нас в первичном звене 95 процентов персонала – это женщины. Если они будут работать на трёх участках, мы демографическую проблему никогда не решим. Поэтому я от их лица обращаюсь к Вам и как к Президенту, и как к мужчине –вмешайтесь в эту ситуацию и помогите её решить. Спасибо.

В.Путин: Насчёт демографической ситуации? (Смех.) Мы часто возвращаемся к этой теме. Вопрос – как считать среднюю заработную плату по регионам, я сейчас буду говорить о таких серьёзных вещах, как считать эту среднюю заработную плату, первое.

Второе, имея в виду сегодняшнюю ситуацию в экономике в целом и реальные доходы населения, как сопоставлять уровень и рост уровня заработной платы в различных секторах экономики, в том числе в медицинской сфере, с этой средней заработной платой. Это второе.

Третье. Нам ни в коем случае нельзя допустить перекоса в оплате труда в разных секторах. Я уже много раз это проходил: стоит только допустить неосторожный шаг где–то в одной сфере – сразу целая цепочка последствий выстраивается. Сейчас не буду воспроизводить. Но это не значит, что мы не должны выполнять этого майского Указа в этой части, а мы должны всегда это иметь в виду, перед глазами, и двигаться в этом направлении.

Это не значит, что мы ничего не должны оптимизировать. Я уже много раз говорил, Вы, как человек очень опытный, у Вас ещё более опытный руководитель медицинской палаты, мы с Вами знаем, что не всё всегда оптимально.

Сейчас мы говорили об оборудовании, где–то пусто, а где–то густо; густо, а смысла нет: стоит, не работает. Так же и с койками: где–то их много, а люди там не лечатся, а в зимние тяжёлые месяцы просто там подлечиваются, оздоравливаются. Не для этого больницы создаются. То есть нам есть над чем работать. Разумеется, всё должно быть сделано по расчётам, исходя из количества населения; много всяких факторов, прежде чем принять решение.

Что касается совмещения. Вот сидит руководитель нашего профсоюза, ФНПР [Михаил Шмаков]. Сейчас мы попросим – может быть, он тоже прокомментирует то, что Вы сказали, и наверняка он скажет: нельзя перегружать. У нас ведь есть КЗоТ, и в рамках КЗоТа нужно действовать, нельзя КЗоТ обходить.

В некоторых сферах и в некоторых отраслях производства работники прямо приходят и говорят: отмените ограничения, мы хотим больше зарабатывать и готовы больше работать, дайте нам возможность заработать. Но самый главный критерий – это требования трудового законодательства. И конечно, здесь административные органы по–разному считают: они считают общий заработок с дополнительной нагрузкой, а медицинские работники, конечно, предпочитают считать от основного оклада, основного заработка. Но в любом случае, как бы ни хотелось считать, самый главный и, повторяю, самый важный критерий в этой сфере – это соблюдение трудового законодательства.

М.Шмаков: Добрый день.

Владимир Владимирович, Вы абсолютно правы в том, что требования Трудового кодекса должны стоять на первом месте, потому что сейчас имеются попытки решить проблему, скажем, выполнения Вашего майского Указа через изменения методики подсчёта средней заработной платы в регионе, в секторе экономики и так далее. Это неправильно. Конечно, надо ориентироваться на одну ставку, когда мы считаем среднюю заработную плату: на одну ставку без сверхурочных, без переработок.

В.Путин: Без сверхурочных или без переработки? Всё–таки это разное.

М.Шмаков: Это то же самое.

В.Путин: Разве?

М.Шмаков: Это то же самое, переработка – это сверхурочные. Если я беру два поста обслуживания, причём времени у меня больше, чем это положено по Трудовому кодексу, то тогда у меня это фактически сверхурочные для того, чтобы получить приемлемую для меня заработную плату.

Поэтому, безусловно, это сложный вопрос, как Вы совершенно справедливо подчеркнули. Мы категорически против того, чтобы счётными, арифметическими методами пытаться урегулировать эту сложную проблему – понизить среднюю заработную плату и при этом сказать, что у нас средняя заработная плата врачей поднялась. Это не поднялась, когда человек получает на руки те же самые деньги, которые он получал до этого. Но ещё раз хочу повторить, надо учитывать без сверхурочных.

В.Путин: Вот, позицию профсоюзов мы услышали, будем стремиться к тому, чтобы между административными структурами, работодателями, профсоюзными организациями, работниками в этой сфере найти правильную, золотую середину.

Но что касается заработной платы, то мы с вами понимаем, что реальная заработная плата зависит от многих составляющих, это не просто цифра, которая нарисована в табеле при получении заработной платы. Она связана с инфляцией, со многими другими факторами, которые на первый взгляд как бы и не видны. Но учитывать нужно это всё в совокупности, будем, конечно, к этому стремиться.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, на последнем «Форуме действий» к Вам обратился один из наших активистов проекта «За честные закупки» с вопросом о проблемах закупок тест-полосок для глюкометров. Вы тогда дали соответствующее поручение, и вопрос был решён.

Но, как показывают дискуссии на Форуме, к сожалению, на этом проблемы госзакупок в сфере здравоохранения не закончились. И поэтому я хотел бы предоставить слово, если позволите, активисту проекта «За честные закупки» из Бурятии Евгению Малыгину.

Е.Малыгин: Добрый день! Добрый день, Владимир Владимирович.

Активист из Бурятии, Общероссийский народный фронт, «За честные закупки». К сожалению, у нас закупки не совсем честные, бывают и не совсем эффективные. Медицина наша тоже этим болеет.

Вчера на Форуме мы обсуждали много проблем оптимизации системы здравоохранения, проблемы повышения эффективности использования бюджетных средств. К сожалению, наш Минздрав, он действует, как немножко нерадивый хирург: отрезает по живому, то есть сокращаются больницы, сокращаются койко-места, врачей сокращают – 90 тысяч врачей, вчера озвучена была эта цифра.

Искать [возможности для оптимизации] можно и не там. Мы с коллегами, перед тем как участвовать в Форуме, провели мониторинг ситуации в Российской Федерации, посмотрели закупки жизненно важных, необходимых лекарственных препаратов в 20 субъектах, выяснили достаточно поразительные вещи.

То есть у нас была такая ситуация: в десятки раз цены могут различаться в зависимости от региона. Допустим, в Челябинской области закупили лекарства для больных хроническим нейролейкозом, 80 ампул по 67 тысяч рублей каждая, а в Ярославской области точно такое же лекарство в точно такой же фасовке, точно такой же упаковке, такая же дозировка, обошлось бюджету в 1 800 рублей за каждую штуку, 96 упаковок закупили. Получается разница в 35 раз.

Понятно, что тут компетентным органом надо разбираться, в чём причина. Но, к сожалению, наша практика, наш опыт как общественных контролёров показывает, что обычно такое бывает в двух случаях: либо когда у нас заказчик не совсем добросовестный и ценник повышает целенаправленно, чтобы себе получить определённую долю прибыли, либо, как вариант, поставщик предлагает контрафакт, то есть та продукция, которая на самом деле не является лекарственным препаратом, либо завезена по серым схемам, либо иначе как–то.

Такое бывает, к сожалению. Это первая проблема, то есть здесь можно действительно экономить бюджетные средства, высвобождающиеся средства пускать на развитие отечественной медицины.

Вторая проблема – опять–таки в сфере государственных закупок. У нас сейчас система медицинских госзаказов такова, что больницы зачастую вынуждены покупать лекарства маленькими порциями. Допустим, у нас в Бурятии, Детская республиканская клиническая больница, препарат «Актемра» для ребёнка, больного артритом в редкой, орфанной форме, они закупают по одной ампуле, то пять ампул, то восемь. Так им деньги выделяются. В то же время практика показывает, что, допустим, если централизованно к такой закупке подходить, то ценник может упасть на 15–17 процентов, это нормально.

Что касается вообще в принципе закупок нашими больницами, то зачастую больницы покупают те же самые бинты, шприцы, тот же самый аспирин, каждая больница покупает сама по себе, но маленькими партиями. Опыт показывает, что если закупка оптовая, то и ценник на неё значительно снижается.

Тут, на наш взгляд, недорабатывают региональные департаменты здравоохранения, Министерство здравоохранения, которые в принципе должны бы проводить планирование, собирать заявки из медицинских организаций о том, что именно им нужно, каким–то образом это всё систематизировать, проводить одну общую централизованную закупку, потом в соответствии с заявками распределять. Опять–таки реальная возможность сэкономить бюджетные средства.

Какое–то поручение, наверное, надо дать, пнуть их, чтобы они наконец этим заниматься начали.

В.Путин: Пнуть – это самое простое, а вот организовать правильную работу действительно нужно. Я услышал, мы подумаем, как это оформить соответствующим образом, и на региональном уровне это у нас сейчас делается.

Провести такую работу с регионами, конечно, можно, и я думаю, что в подавляющем большинстве случаев укрупнение этих закупок – оно, наверное, обоснованно, имею в виду как раз то, на что Вы сейчас сослались: при проведении закупок в больших объёмах цену можно понизить. Но там и другие есть составляющие, сейчас не буду вдаваться в детали, это очень сложная тема, но чрезвычайно важная для людей.

Кстати говоря, обращаю внимание, что наибольший рост цен по лекарствам наблюдается именно не в больницах, а в аптечном сегменте.

Е.Малыгин: Да, это есть такое.

В.Путин: И вот над этим тоже нужно подумать, почему именно там, почему розница вот таким образом себя ведёт? Почему Росздравнадзор внимательно за этим не наблюдает? Почему соответствующие структуры в регионах не реагируют необходимым образом?

Мне бы хотелось, чтобы Вы не только ограничились тем предложением, которое Вы сделали, оно правильное абсолютно, я считаю, но и подумали над остальными составляющими. Есть различные предложения, но ценность нашей с вами работы, вашей работы заключается в том, что предложения формулируются не заинтересованными лицами, а людьми, которые смотрят на проблему со стороны, не включены туда, внутрь этой системы.

Я бы Вас просил пошире взглянуть на эту проблему.

Е.Малыгин: Да, конечно, с удовольствием. Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

О.Савастьянова: Уважаемые коллеги, очень большая просьба, давайте постараемся быть более лаконичными.

Предоставляю слово Коморниковой Галине, пожалуйста.

Г.Коморникова: Добрый день! Галина Коморникова, главный редактор газеты «Курьер. Среда. Бердск».

Перед тем как поехать на Форум «За качественную и доступную медицину!», мы провели опрос на нашем сайте (у него очень хорошая посещаемость): что в нашем городе недоступно. Ответов было столько, что хватило нам на две полосы А-3 формата. Люди пишут о том (у нас стотысячный город), что не могут попасть к гинекологу, к терапевту, к педиатру. Почему? Потому что врачей – всего лишь 50 процентов от тех, что требуется нашему городу. Почему? Увольняются: низкая заработная плата.

Пару лет назад мы проводили такую акцию с врачами нашего города – «Расскажи о своей зарплате». На условиях анонимности (мы замазывали имена врачей) публиковали квитки с их заработной платой. Ни один врач, который работал на две ставки, не зарабатывал там двойную заработную плату. Собрали мы все эти квитки и отправили в Министерство здравоохранения Новосибирской области. Оттуда нам пришёл ответ: прислали в ответ несколько квитков с зарплатой 80 тысяч рублей. Мол, редакция сочиняет, всё замечательно, зарплата растёт.

А тут мы провели такое расследование, и оказывается, что с недавних пор должны публиковать декларации главные врачи, чиновники от медицины на сайтах Минздрава. Мы посмотрели в Новосибирской области – деклараций этих нет, но увидели в других регионах и немножко так порадовались за главных врачей. Самые скромняги – 100 тысяч, а кто, видимо, любит хорошо пожить, – 900 тысяч рублей. И, когда мы говорим о средней заработной плате в 45 тысяч рублей по стране, наверное, это вот как раз взяли и все зарплаты поделили. Когда в реальности зарплата 20 тысяч у врача-специалиста, а у главного врача 900 тысяч рублей, наверное, должно быть стыдно.

Моё предложение как–то отрегулировать вот эту разницу между зарплатой врача-специалиста и главным врачом. Каким образом – наверное, тут есть специалисты, которые могут продумать эту систему. Тогда, наверное, найдутся ресурсы и на то, чтобы зарплата обыкновенных врачей росла.

Спасибо.

В.Путин: Здесь думать долго и не нужно. Мы примерно с такой же проблемой сталкивались в системе образования. Решили, ну, не решили, может быть, до конца, но путь найден, и он достаточно простой: руководитель высшего учебного заведения, учебного заведения, научной организации может получать заработную плату выше, чем средняя по учреждению, на определённый процент, и не больше того.

Г.Коморникова: Возможно, надо и здесь так.

В.Путин: И тогда можно будет в этом направлении двигаться. Вот там товарищ сидит и машет рукой, что это либо не совсем так, либо он с этим не согласен. Давайте дадим ему микрофон, он выскажет свою точку зрения.

И.Мохначук: Спасибо, Владимир Владимирович!

Вы, действительно, правильно сказали, что эта тема очень важна для России в целом. Мы пытались ее решать на уровне трехсторонней комиссии – между профсоюзами, предпринимателями и администрацией, и касались не только школы, но и в целом, потому что соотношение должно быть разумным и достаточным.

Могу сказать, что в угольной отрасли мы эту тему контролируем [Мохначук Иван Иванович – председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности]. Если взять зарплату шахтера за единицу, то линейный ИТР [инженерно-технический работник] получает где–то не выше двух, ИТР высшего уровня, руководство шахты, главные специалисты – на уровне трех [единиц]. Этот коэффициент у нас соблюдается, он колеблется. На наш взгляд, это разумная достаточность.

Когда мы обсуждали на РТК [Российской трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений], я лично настаивал на том, чтобы такое же соотношение было и в бюджетном секторе: учителя и медицинские работники. Нас убеждали и представители Правительства, в том числе, и работодатели, что это неправильно, неграмотно, что у руководителя большая нагрузка, коэффициент должен быть выше. Компромисс нашли на уровне пятерки, но потом нам сказали, что пять тоже мало, можно восемь, а у некоторых особо одаренных может быть и до бесконечности. К сожалению, когда делают срез (это касается не только здравоохранения, но и других отраслей), действительно, так и получается, что, плюс – минус [коэффициент] до восьми, может, где–то выдерживается, но есть особо одаренные. Я Вам отдавал справку, помните, по Красноярскому краю, когда у одного руководителя зарплата в месяц была почти 3 миллиона рублей, он считался особо одаренным.

Мне кажется, что к этому вопросу нужно вернуться и действительно более жесткое принять решение, тем более в том, что касается бюджетных денег. Внебюджетные [организации] еще как–то можно понять: собственник, если он такой щедрый, пусть платит. А бюджет ведь формируем мы все, вместе взятые, и поэтому нужно, мне кажется, на это обратить еще раз внимание и над этим поработать.

В.Путин: Иван Иванович, Вы правы. Что касается научно-образовательной сферы, там руководители учреждений получают за статьи, за лекции, еще за что–то. А что касается заработной платы, то Вы правы – там вполне такой принцип может быть применен, и не только в образовании. Мне казалось, что в образовании мы уже в целом согласовали эту позицию, если нет – я еще вернусь [к этой теме], проверю, что там происходит. В медицине можно сделать то же самое, согласен с Вами.

И.Мохначук: Владимир Владимирович, я говорю про заработную плату. Если он ученый и лауреат Нобелевской премии – бога ради, пусть и миллиарды получает за свои мозги, а что касается зарплаты персонала…

В.Путин: Да, я тоже об этом. И с Вами согласен.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, сегодня у нас в зале находится действительно очень много людей, чьи имена являются, по сути, гордостью отечественной медицины.

Но я хотел бы предоставить слово человеку, имя которого для миллионов наших россиян ассоциируется с образом детского доктора. Дело в том, что на площадке у нас работала отдельная секция, посвященная детской медицине, и вкратце подвести итоги работы я хотел бы попросить человека, имя которого Вы уже называли, Леонида Михайловича Рошаля.

Л.Рошаль: Владимир Владимирович, можно не только о детской медицине? Во–первых, я хочу сегодня, учитывая общероссийскую аудиторию и тот накал, который есть по отношению к этому Форуму, поблагодарить сотни тысяч медицинских работников страны за работу в сложных условиях, когда возвращают миллионы жизней. (Аплодисменты.) И поблагодарить тех членов Общероссийского народного фронта – медиков, которые присутствовали здесь. Я скажу, что критика чуть зашкаливала, и настроение у нас было не очень хорошее. Но я думаю, что мы выйдем на правильное решение. Мне просто хотелось успокоить всех врачей, которые здесь находятся.

В отношении финансирования: я чуть поджался в кресло, когда Вы сказали, что в следующем году [уровень финансирования здравоохранения ожидается] чуть-чуть пониже. Нам хотелось бы, чтобы чуть-чуть повыше. (Аплодисменты.) Потому что сегодня мы не учитываем, что нагрузка по финансированию здравоохранения возросла. Та же техника – это очень дорогое удовольствие. Раньше здравоохранение УЗИ не имело, КТ не имело, МРТ не имело. Сейчас мы все имеем, лаборатории очень оснащены, реактивы многие – это все входит в наш бюджет. Поэтому, пожалуйста, в следующем году не уменьшайте, а чуть повышайте [финансирование].

Мы провели в преддверии Форума съезд Национальной медицинской палаты, более 2 тысяч было у нас врачей, провели интерактивное голосование, обсуждали многие вопросы. Мы ставили вопрос: если сегодня денег не будет, что надо сделать для того, чтобы чуть улучшить наше состояние. Мы выработали предложения, передали их в Народный фронт. Думаю, часть из них войдет в общее решение и будет Вам представлено.

Есть над чем работать. Но если говорить по–серьезному, самый главный рычажок, который с меньшими вложениями может нас двинуть вперед, – это, конечно, качество образования и получение качественного квалифицированного врача. У нас где–то 70–80 процентов жалоб среди детей на то, что врачи некачественные и этические нормы не выполняют. Вот это тот ключик, который нам позволит не сегодня-завтра, но хотя бы через два-три года почувствовать отдачу. И финансирование внутри в здравоохранении, наверное, надо посмотреть, на эту сферу дать чуть побольше денег.

Мы, Национальная медицинская палата, работаем в этом плане. Мало того, мы помогаем Минздраву и взяли ответственность вместе с Минздравом за последипломную подготовку. Мы подставляем плечо, работаем конструктивно, мы только вместе можем решить этот вопрос. Но на нас накладывается очень большая ответственность. Мы хотим отвечать за ту работу, которую нам поручают. И скажу так, что если не будет до конца единой, мощной организации (а она уже мощная), и если эта организация не перейдет на саморегулирование профессиональной деятельности с ответственностью каждого за те общие положения и ответственностью организаций за каждого, с повышением роли профессиональных организаций за каждого специалиста, нам с вами будет очень сложно. Мы предлагаем вам такой простой и ясный путь.

А с детьми у нас в России лучше, чем со взрослыми. Педиатры спасли российское здравоохранение в лихие 1990-е годы, когда в три-четыре раза смертность повышалась. Педиатры устояли, и сейчас то же самое: это и новорожденные с маленькой массой тела, и младенческая смертность, возникает вопрос диспансеризации, их ведения и так далее. Но педиатрическую службу нам надо усиливать.

Сейчас предлагают: давайте мы введем врачей общей практики, а педиатров удалим или из педиатров будем готовить врачей общей практики. У нас сейчас есть поликлиники, где на 10 участков 3 педиатра остается. Наоборот, надо готовить педиатров и запретить перепрофилирование педиатров во врачей общей практики. А педиатрией своей мы можем гордиться. Спасибо.

В.Путин: Приятно было услышать, что в ходе дискуссии мы хотим выйти на какие–то позитивные решения. Знаю, что руководство Министерства здравоохранения, другие коллеги переживали по поводу того, как идет работа по подготовке к сегодняшнему мероприятию.

Хочу еще раз подчеркнуть, цель не в том, чтобы кого–то наказать, выявить что–то там, кого–то там кошмарить. А цель в том, чтобы людям нашим жить стало лучше, чтобы качество медицинских услуг стало выше. И для этого все мы должны искать пробелы, понимать их и искать способы эти пробелы ликвидировать. Здесь нет ничего личного, мы все делаем одно дело.

То, что сказал наш уважаемый коллега и любимый многими доктор в отношении детской медицины, – Леонид Михайлович абсолютно прав: конечно, и здесь еще много проблем. Но он упомянул сейчас про диспансеризацию. Напомню, что мы начали проводить диспансеризацию детей в возрасте от нуля до 17 лет. Мало того, уже в 2007–2008 годах мы начали диспансеризацию детей-сирот и [детей,] оказавшихся без попечения родителей или в трудной жизненной ситуации. Сейчас перешли к массовой диспансеризации от нуля до 17 лет, но дело даже не в этом.

Я когда с Вероникой Игоревной [Скворцовой] встречался совсем недавно, я говорю: «А дальше что?». Ну, выявили заболевание – нужно сделать так, чтобы потом у детей не возникли хронические заболевания на той почве, которая может быть и точно выявляется в ходе диспансеризации. У нас по всей стране создано несколько сот специальных детских центров по работе с детьми после выявления заболевания или соответствующих предрасположенностей к определенным заболеваниям. И в этом направлении нам, конечно, нужно двигаться дальше, обязательно расширять эту сеть, это первое.

Второе, что касается известных перинатальных центров: строится 32 перинатальных центра, так же, как и центры высокотехнологичной медицины (но это, собственно, тоже высокотехнологичная медицина), и эту работу, безусловно, нужно будет аккуратненько, но все–таки продолжать дальше. Нужно добиваться и дальнейшего снижения детской и материнской смертности, хотя, конечно, здесь у нас совершенно очевидно есть прогресс, есть результат.

Вот Леонид Михайлович вспомнил сейчас о детях с экстремально низким весом тела. Вы знаете, после перехода на международные стандарты у нас младенческая смертность практически не выросла, а там, где немножко подросла, потому что перешли на более жесткие стандарты, она потом все–таки ушла, и прежде всего там, где есть перинатальные центры. Причем это не просто какое–то учреждение в конкретном городе – это сразу целая сеть создается.

Во–первых, уровень здравоохранения в целом в регионе повышается после создания либо высокотехнологичного центра, либо перинатального, уровень подготовки специалистов повышается, к ним начинают все подтягиваться. Чрезвычайно важная вещь оказалась и не только с точки зрения подготовки персонала именно здесь или наполнения оборудованием, а в целом уровень медицины сразу подрастает. И, конечно, нам ни в коем случае – здесь коллеги уже говорили – нельзя эти положительные элементы, достигнутые за предыдущие годы, утратить.

В этой связи хочу отметить, что мы не собираемся понижать финансирование. Я сказал, что в среднем за последние три-четыре года 3,6 [процента от ВВП] было. Оно колеблется: было 3,8 [процента]; 3,5; 3,4. Нам нужно хотя бы сохранить в этих сложных условиях вот эту усредненную цифру. Мы к этому будем стремиться, во всяком случае, буду настраивать на это соответствующие структуры Правительства при подготовке бюджета следующего и последующих годов. А по поводу подготовки кадров, если не ошибаюсь, по–моему, мы уже перешли к подготовке кадров по требованиям к квалификации 3-го поколения. Конечно, в этом направлении тоже нужно двигаться и дальше развиваться.

А у Леонида Михайловича я был не так давно, в его клинике, и знаете, это не дворец внешне – вот что мне понравилось, они не делают там под себя. Я не увидел ни кабинета Леонида Михайловича в золоте, ни фарфора, ни мрамора какого–то дорогостоящего. Но все что касается самого производства – все на высшем уровне, и подготовка кадров, конечно. Спасибо, особые слова благодарности за то, что Леонид Михайлович оказывает помощь в регионах, в том числе в подготовке кадров. Спасибо.

О.Савастьянова: У нас есть такие службы, от которых зависит не только здоровье наших граждан, но и в буквальном смысле жизнь. В нашем зале присутствует человек, который рулит «Скорой помощью» в прямом и переносном смысле этого слова. Это Зеленков Сергей, который прилетел из Магадана.

С.Зеленков: Уважаемый Владимир Владимирович, здравствуйте!

Как все работники «Скорой помощи», мы работаем непосредственно «на земле» и видим все проблемы и вопросы, которые в здравоохранении существуют и которые существенно мешают работе. Очень приятно, что есть такая площадка, на которой можно эти вопросы поднять, обсудить и попытаться, по крайней мере, эти вопросы совместными усилиями решить.

Первый вопрос у меня касается наболевшего – системы ОМС. Почему? Совершенно неправильно, что «Скорая помощь» введена в эту систему. Как можно планировать «Скорую помощь»? (Аплодисменты.) Вообще как можно планировать работу экстренной службы? Как можно просчитать, сколько, допустим, в течение дня будет инфарктов, сколько человек попадет в дорожно-транспортные происшествия и другие несчастные случаи? Но при этом система ОМС нам представляет конкретные планы работы, от которых зависит финансирование «Скорой помощи», по–другому никак. Заметим, что все случаи именно страховые. Нестраховые случаи должны оплачиваться вовремя, как положено, региональными властями. Но очень часто бывают задержки этих оплат, из–за чего возникает систематическое недофинансирование службы. При этом у нас выросло количество невыполненных вызовов (это те вызовы, когда бригада выезжала, но больного не обнаружено) и ложных вызовов, борьбы с которыми не существует, у нас нет законной базы для этого.

Очень большая просьба решить вопрос, решить на самых верхних уровнях – перевести «Скорую помощь» на финансирование именно бюджетное, как все экстренные службы. (Аплодисменты.) Это первый вопрос.

А второй вопрос – по транспорту. Мы работаем на Севере, но почему–то транспорт, который нам предоставляется, весь покупается на региональных уровнях, и покупается что подешевле, то есть холодный, в большинстве случаев не приспособленный для оказания экстренной медицинской помощи. В большинстве случаев, особенно на территории области, у нас транспортировка больного идет до 200 километров. Этот больной лежит на полу в салоне, где 10–15 градусов мороза, так как на улице до 60 [градусов]. Это просто издевательство над больными. Но, обращаясь к региональным властям, мы получаем ответ: «Нет денег».

Понятно, сложная экономическая обстановка. Это все решаемо, но на местных уровнях практически не выполняется. Я предлагаю проводить совместное финансирование, то есть 50 процентов – федеральный бюджет, 50 – региональный. Тогда, я думаю, региональный бюджет сможет справиться с этой проблемой, и в принципе они будут обязаны это делать. И решить вопрос именно о предоставлении машин только оборудованных как скорая помощь, и утепленных согласно региону. Спасибо!

В.Путин: Сергей Александрович, если перейти на софинансирование частично из федерального бюджета, частично – из регионального, Вы говорите, тогда они обязаны будут финансировать. Так они и сейчас обязаны. Вопрос ведь не в том – обязаны или нет. Вопрос – делают или нет. Первое.

Второе: очень сомневаюсь, что Вы все–таки возите пациентов при морозе снаружи в 20–30 градусов на полу машины 200 километров. Вы так не довезете никого. Здорового человека положи на этот пол – он не доедет 200 километров

С.Зеленков: Дело в том, что у нас получается так, что в необорудованной машине носилки находятся на полу.

В.Путин: И что, 200 километров Вы едете при температуре минус 15 градусов?

С.Зеленков: А когда находится на территории области, допустим, в каком–нибудь ФАПе один фельдшер – ему 200 километров до ближайшего лечебного учреждения, у него вариантов нет.

В.Путин: Сергей Александрович, при температуре минус 15 на полу вы его везете?

С.Зеленков: Оборачивают, утепляют как–то, но дело в том, что даже капельницы замерзают в салоне.

В.Путин: Понятно. Какой регион у Вас?

С.Зеленков: Магаданская область.

В.Путин: Поговорю с губернатором о том, что у вас происходит с парком автомобилей. Хотя в принципе по очень многим регионам проблем много со скорой помощью, но мест, где вот так остро стоит вопрос, как у вас, немного.

Теперь по сути, самое главное, что Вы сказали, – перевести на чисто бюджетное финансирование. Наверное, это тоже можно сделать, надо с коллегами пообсуждать это, давайте я это в поручениях напишу. Вопрос этот не решить немедленно, потому что там еще есть проблемы, засады, но проработать можно.

А в чем там засада? Ведь что сделали два или три года назад? Мы же разделили скорую помощь на «скорую» и «неотложную». И что произошло? Не потому, что в системе ОМС денег нет, а потому что в системе ОМС не предусмотрено финансирование на запчасти, на техническое содержание, на ГСМ [горюче-смазочные материалы]. Там не предусмотрено, а деньги нужно оттуда брать. И вместо того, чтобы обеспечить качество транспорта, соответствующее оборудование и так далее, деньги растаскиваются на другие, тоже нужные вещи, но не предусмотренные по соответствующему регламенту.

Можно или перейти на прямое бюджетное финансирование, или, в конце концов, в соответствии со здравым смыслом и требованиями реалий отрегулировать эту составляющую, связанную с ОМС.

Теперь по поводу того, что трудно все предусмотреть. Все равно какие–то плановые вещи должны быть. Вот Министерство по чрезвычайным ситуациям работает, мы же не можем предусмотреть, где будет пожар, сколько будет наводнений, где тряхнет, землетрясение какое будет, понимаете, а там тоже все планируется и средства выделяются. Давайте мы просто комплексно всю эту проблему вместе рассмотрим и попробуем найти соломоново решение.

А проблема точно есть, и спасибо, что Вы обратили на это внимание. Спасибо вам большое. (Аплодисменты.)

Вы знаете, к сожалению, мне нужно уже передвигаться к следующему мероприятию. Я уже сказал, что вряд ли нам удастся в такой дискуссии все рассмотреть и все вопросы поднять, которые вы обсуждали в течение этого года и на протяжении последних двух дней. Поэтому я исхожу из того, что Станислав Сергеевич [Говорухин], другие коллеги все это обобщат, мы все это проработаем самым тщательным образом и постараемся – не постараемся, а точно совершенно многие вещи реализуем. А вас буду просить наблюдать, отслеживать то, как это делается.

И закончить хочу тем, о чем уже Леонид Михайлович сказал. Хочу поблагодарить всех медицинских работников. Несмотря на многочисленную критику в ваш адрес (она тоже частично справедлива, и вы это понимаете), хочу, тем не менее, поблагодарить вас за работу, за то, что вы посвящаете этой благородной деятельности всю свою жизнь. Это очень интересная, очень полезная работа, хотя мы, как говорится, вспоминаем о врачах, только когда что–то заболит. Но все–таки вспоминать–то вспоминаем, когда заболит, но думаем всегда о том, что это одна из самых востребованных и благородных миссий на земле, причем испокон веков, с тех пор, когда человек осознал себя человеком. Но давайте выскажем общую надежду на то, что благодаря нашей совместной работе, в данном случае по линии Общероссийского народного фронта, мы ее улучшим на благо граждан Российской Федерации.

Спасибо вам большое.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 сентября 2015 > № 1481676 Владимир Путин


Россия > Медицина > kremlin.ru, 31 августа 2015 > № 1473169 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. В рамках подготовки к форуму Общероссийского народного фронта обсуждалась ситуация в сфере здравоохранения: перспективы развития системы оказания медицинской помощи, актуальные проблемы и пути их решения.

В.Путин: Вероника Игоревна, Вы знаете, что готовится к рассмотрению вопрос о развитии здравоохранения на конференции Общероссийского народного фронта, и мы с Вами договаривались в преддверии этого обсуждения встретиться и поговорить о том, как развивается отрасль, какие есть проблемы и как они решаются. Пожалуйста.

В.Скворцова: Владимир Владимирович, действительно, Фронт и то совещание, которое будет, явилось серьёзным поводом ещё раз проанализировать всю ситуацию. Так совпало, что в июле текущего года закончились несколько очень крупных социологических исследований, которые дополнительно позволили нам проанализировать разные блоки и системы оказания медицинской помощи и здравоохранения в целом.

Самое крупное из них – это исследование, которое охватило более 90 тысяч человек из всех регионов страны, оно абсолютно репрезентативно. Это исследование показало достаточно существенное повышение удовлетворённости населения страны оказанием медицинской помощи и здравоохранением.

Показатель составил 40,4 процента – это на 10,5 процентов выше, чем было в 2006 году, и на 5 процентов выше, чем в 2012 году. Причём удовлетворённость оказалась выше при всех видах медицинской помощи, но особенно значимо для помощи, которая оказывается участковыми врачами и «скорой помощью».

При этом очень велика разница между регионами, максимальный показатель – 61,5. Есть регионы, которые резко продвинулись в оценках в глазах населения, я могу их перечислить: Ямало-Ненецкий автономный округ, Псковская и Белгородская области, Республика Ингушетия, Санкт-Петербург, Татарстан, Ростовская область, но при этом минимальный показатель – 23 процента. Поэтому, притом что определённая положительная динамика нас радует, мы прекрасно понимаем, что есть огромный резерв для дальнейшего улучшения ситуации, в том числе с выравниванием межрегиональных различий.

В июле 2015 года закончилось ещё одно исследование, которое проводил Фонд «Общественное мнение» – это старейший фонд, ведущий мониторинг подобных оценок, – он подтвердил эти данные. В июле 2015 года выявлен показатель – 45 процентов удовлетворённости, в 2012 году был 31 процент, в 2006 году – 26 процентов.

На что тоже можно обратить внимание: очень долго держалось достаточно высокое количество лиц, которые негативно оценивали текущую ситуацию в здравоохранении, но с 2011 года количество этих людей сократилось почти в два раза – с 58 до 32 процентов.

Второй момент, на который мы тоже обратили внимание, – это существенное увеличение доверия населения государственным медицинским организациям: с 52 до 65 процентов. И уже в текущем 2015 году 81 процент россиян сразу обратились в государственные учреждения, и, естественно, все предпочитают бесплатную медицинскую помощь в рамках обязательного медицинского страхования.

Если оценивать качество оказанной медицинской помощи – и диагностической, и лечебной, то показатели здесь тоже оказались достаточно высокими: от 78 до 93–95 процентов. Но здесь обращает на себя внимание тот факт, что когда задаётся вопрос конкретно в отношении прошлого визита, как вы оцениваете результативность или качество прошлого своего визита к врачу, то показатели действительно оказываются достаточно высокими. Вместе с тем, когда речь идёт о неких абстрактных оценках, показатели бывают и ниже.

Очень интересен был вопрос по поводу того, что предпочитают люди: качественное оказание медицинской помощи, даже если необходимо для получения качественной профильной медицинской помощи уехать в другой регион или обратиться в другой населённый пункт, или непосредственную шаговую доступность. 55 процентов нашего населения, независимо от того, где они проживают, в том числе и на селе, отдали предпочтение качественной медицинской помощи. Но пожилые люди с хроническими заболеваниями – примерно 38 процентов – во всех случаях предпочли бы помощь, которая оказывается непосредственно рядом с местом жительства.

Проведён специальный анализ по доступности оказания медицинской помощи. Более 88 процентов опрошенных ответили, что первичная амбулаторно-клиническая помощь оказывается либо в шаговой доступности – 55 процентов, либо в 30-минутной транспортной доступности. Почти 80 процентов ответили, что сроки ожидания плановой помощи в стационарах и осмотра специалистами первичного отделения не превышают тех регламентов, которые мы впервые в 2013 году ввели, а в 2014 году сделали их обязательными.

Последний блок, на который я хотела бы обратить внимание: платность – бесплатность медицинской помощи. Здесь вопросы делились на две группы. Первая: платили ли вы за помощь, когда последний раз обратились к врачу? Здесь от 82 до 88 процентов населения ответили «нет», деньги не вносились. Вместе с тем, когда был поставлен вопрос, приходилось ли платить за медицинскую помощь, 46 процентов россиян сказали «да», из них 40 процентов платили официально.

Это отдельный вопрос, который мы очень подробно обсуждаем. По Вашему поручению мы на протяжении последних полутора лет очень активно информируем население о том, что должно быть бесплатным, что входит в программу государственных гарантий.

Более того, мы ужесточили проверки. Росздравнадзор и системы Фонда обязательного медицинского страхования за прошлый год выявили около полутора миллионов нарушений, связанных с тем, что иногда заставляют платить в кассу официально за то, за что уже заплатило государство. Но это, в общем, всё равно не очень большой, и славу богу, процент – 0,1 процента, если говорить о 1,5 миллиарда посещений медицинских организаций.

Самое последнее, касающееся социологических опросов, это то, что с 2012 года у нас на 20 процентов, по оценке самих граждан, увеличилось число людей, которые ответственно относятся к собственному здоровью и следят за ним. Число тех, кто хорошо оценивает своё здоровье, тоже увеличилось на 12 процентов.

Когда мы проанализировали результаты всех соцопросов, то выяснилось, что абсолютно во всех одни и те же зоны вызывают максимальную тревогу и волнение населения. Можно сказать, что есть три наиболее тревожных направления: первое – это доступность первичной медицинской помощи в сельской местности и в удалённых районах страны; второе – это возможность получения качественной бесплатной медицинской помощи в стационаре, в том случае если человек серьёзно заболевает; и третье – доступность, ценовая и ассортиментная, лекарственных препаратов.

Я хотела, если Вы позволите, коротко остановиться на этих трёх направлениях: что нами уже сделано, какие проблемы сохраняются и что мы планируем сделать в ближайшей перспективе.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 31 августа 2015 > № 1473169 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 24 августа 2015 > № 1465742 Вячеслав Локшин

ЭКОномия vs Материнство

Бэби-буму в Казахстане быть. В желании стать матерью казахстанских женщин не останавливают ни приступы девальвации, ни злоключения с их декретными выплатами, ни проблемы со здоровьем. Рожают вопреки, одним словом.

Перед августовской девальвацией оказались равны все. Для большинства резкий взлет доллара – это большие финансовые потери и, как следствие, понижение качества жизни на порядок. Но есть категория казахстанцев, для которых «инфляционное таргетирование» может обернуться крахом мечты всей жизни. Речь идет о супружеских парах, обошедших лучших светил медицины с диагнозом «бесплодие» и планировавших стать родителями с помощью вспомогательных репродуктивных технологий. Президент Казахстанской ассоциации репродуктивной медицины Вячеслав Локшин в эксклюзивном интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал о таинстве рождения «ребенка из пробирки» и во сколько обойдется сегодня родителями их «золотое» дитя.

- Вячеслав Нотанович, самый популярный вопрос последних дней: как отрасль, курируемая вами, отреагировала на новый скачок доллара?

- Пока ничего не изменилось. Но мы, как люди здравомыслящие, понимаем, что в недалеком будущем, а возможно уже через месяц, стоимость репродуктивных процедур повысится за счет подорожания расходных материалов и реактивов. Но в данный момент абсолютно ничего не изменилось, ни одна клиника цены не подняла. Паники никакой нет, лекарства продаются, они имеются в запасе на 3-4 месяца, позже, повторюсь, стоимость их, конечно, будет подниматься за счет импортной составляющей.

- Чтобы было понятно, о каких репродуктивных технологиях мы говорим, расскажите детальнее о каждой. Несведущий человек знаком разве что с самой популярной - экстракорпоральным оплодотворением.

- В таком случае свой экскурс я бы начал с того, что бесплодие – это серьезная медицинская и социальная проблема. Примерно 15% супружеских пар в любой стране мира, и это средняя цифра (!), такая же она и в Казахстане, имеют проблемы с деторождением. Известно на сегодняшний день, что примерно в 50% случаев супругам можно помочь через медикаментозные и хирургические методы лечения. А вот еще в почти 50% бездетные пары нуждаются в вспомогательных репродуктивных технологиях (ВРТ). Это понятие включает в себя все современные методики, которые появились за последние 35 лет. Суть таких процессов в том, что оплодотворение происходит вне организма матери. Это основа. Отдельно получают яйцеклетку, отдельно сперму и в определенных условиях инкубатора происходит оплодотворение. При мужском бесплодии проводится процедура интрацитоплазматическая инъекция сперматозоида (ИКСИ), когда выбирают лучший сперматозоид и он вводится в яйцеклетку. Кроме того, к ВРТ относится программа донорских клеток, когда у пациентки возрастом старше 45 лет уже не вырабатываются яйцеклетки, и тогда мы прибегаем к донорским. Еще она процедура, которая входит в понятие вспомогательной репродуктивной технологии, – это консервация или заморозка эмбрионов. Их в результате программы может быть получено несколько – до десяти. В полость матки, как правило, подсаживается один-два эмбриона. Далее. Есть очень большая группа женщин, которые не могут самостоятельно вынашивать плод. В этих случаях мы рекомендуем программу суррогатного материнства. Получается, что это целый комплекс разных вариантов, главная миссия которых – осчастливить родителей.

- Так из чего складывается стоимость каждой процедуры, ну и какова она – цена материнства?

- Естественно, лечение достаточно дорогостоящее. Каждая из этих процедур имеет свою определенную стоимость. Надо сразу отметить, что стоимость того же экстракорпорального оплодотворения в Казахстане несколько ниже, чем в Европе или даже в России. Цена процедуры складывается из стоимости оборудования, реактивов и стоимости материалов – я имею в виду катетеры и так далее. Заметьте, что ничего – ни материалы, ни среды не используются повторно. Каждая манипуляция, например, для проведения процедуры ЭКО, требует использование нескольких катеторов, каждый стоимостью до 50 евро. Все это - оборудование, реактивы – импортного производства. Ни в Казахстане, ни в России, ни в других странах ЕАЭС они не производится, а значит нам они, что называется, влетают в копеечку.

- Это что касается расходных материалов, львиная же доля затрат приходится на оборудование, вы сказали?

- Да. Оборудование тоже достаточно дорогое. Допустим, стоимость одного ламинарного шкафа, который используется для проведения всех необходимых исследований, стоит от 25 до 50 тысяч евро. Микроскопы - их цена от 50 тысяч евро. Есть такая техника, как микроманипуляторы, применяемые для процедуры ИКСИ, их стоимость тоже начинается от 30 тысяч евро. Потом сама лаборатория, она должна быть правильно построена. То есть стройматериалы для такой лаборатории - это специальные материалы. Половое покрытие, покрытие стен, очень высокие требования предъявляются к вентиляции. Так, оценка чистоты воздуха здесь должна составлять 99,9 из 100, так же как и на фармпроизводстве. Все это стоит огромных денег. Таким образом, стоимость процедуры вспомогательной репродуктивной технологии в Казахстане составляет от 250 до 400 тысяч тенге, без лекарств. И медикаменты - от 200 до 400 тысяч тенге, в зависимости от того, какие препараты и схемы используются. Если все плюсовать, то в долларах конечная цена составляет от 4 до 5,5 тысяч. По курсу в районе 190 тенге за доллар. С учетом недавней девальвации затрудняюсь назвать цифру, так как американская валюта еще плавает.

- Это стоимость одной попытки, так ведь?

- Да. И если мы говорим о процедуре заморозки эмбрионов, это дополнительно еще 50 тысяч тенге, если речь идет об использовании донора – дополнительно 2 тысячи долларов, опять же по старому курсу. Если вопрос в суррогатном материнстве – в среднем в Казахстане это будет стоить от 15 тысяч долларов.

- Возможно, вопрос покажется вам обидным, тем не менее уверена, он волнует многих потенциальных пациентов процедур ВРТ. Получается, что неудачная попытка на руку клинике. Чем чаще родители пробуют забеременеть, тем богаче она становится. Или я что-то недопонимаю?

- Вопрос логичный, но только если речь идет о клинике-однодневке, не заботящейся о завтрашнем дне. Пациент оценивает качество работы клиники ЭКО по эффективности. Я не верю, что есть такой врач или такая клиника, которые бы хотели навредить пациенту. Их миссия – помочь. И после каждой успешной попытки растет рейтинг учреждения. Нет лучшей рекламы, чем реклама, которую врачи подтверждают своими делами. Можно трубить на всех углах, тратить миллионы, но если из десяти женщин 10 неудачных попыток, то никто не придет. Лучший результат для врача в данном случае – это беременность пациентки. На сегодняшний день в Казахстане порядка 18 клиник имеют лицензии на осуществление процедур ВРТ, но только около 10 из них реально делают больше 200 программ в год и демонстрируют результат.

- Вернемся к вопросу цены на процедуры. Исходя из ваших слов, казахстанским врачам очень дорого обходится импортное оборудование. При этом утверждаете, что наша цена ниже европейской. А ведь Европа не так сильно тратится на оборудование…

- А тут все просто. Зарплата врача в тех же Штатах, где процедура ЭКО достигает 10 тысяч долларов, на несколько порядков выше, чем у нас. Акушеры-гинекологи в Америке – одни из самых высокооплачиваемых специалистов в стране. У нас тоже могут неплохо зарабатывать, но не в таких объемах. И еще, у них очень дорогая аренда помещений. В этом плане Казахстану удается выигрывать в цене. Кроме того, наша страна – одна из немногих, в бюджете которой заложены средства для осуществления программ в рамках гарантированной бесплатной медицинской помощи. Государство выделяет от 700 до 800 тысяч тенге супружеской паре для проведения указанных процедур. В этом году таких программ будет сделано 750, то 750 бездетных пар получат возможность стать родителями за счет государственного бюджета. А еще 5 тысяч пар сделают это за собственный счет. А учитывая невысокую цену на ВРТ, у нас хорошо развит медицинский туризм. Примерно 10% пациентов – это граждане других стран. География охватывает примерно 35 государств. У нас лояльное цивилизованное законодательство. Учитывая все это, люди к нам едут.

- Едут – это хорошо. Но, судя по вашим цифрам, больше радует факт, что и казахстанцы могут себе позволить ВРТ, несмотря на экономически сложные времена?

- Я в начале 2000-х годов давал интервью. Помню, тогда говорил, что стоимость программы равна средней годовой заработной плате в стране. То есть те же 700 тысяч тенге в те годы – это был средний годовой заработок одного человека. Сегодня стоимость программы – это гораздо меньшая часть годового дохода казахстанца. То есть рост благосостояния народа налицо. Цена на самом деле могла бы вообще не расти. Но за счет девальвационных процессов была девальвация в 2009, 2014 годах, и вот совсем свежая еще брешь в карманах казахстанцев, то есть это и влияет на стоимость оборудования, реактивов и медикаментов. При этом я не могу сказать, что зарплата врачей растет, ее рост составляет 5-7% максимум.

- Ну и вопрос на «авось». Есть ли хоть какая-то вероятность того, что цена на ВРТ будет падать?

- Практически нет. Это маловероятно. Давайте лучше думать о росте благосостояния казахстанцев. (Улыбается.)

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 24 августа 2015 > № 1465742 Вячеслав Локшин


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 10 августа 2015 > № 1454374 Юрий Бердаков

Главный врач КГБУЗ Родильный дом №4 Юрий Бердаков рассказал о применяемых в учреждении здравоохранения принципах доказательной медицины и как они повлияли на отношение к ведению беременности. Как объяснил медик, переход на доказательную медицину позволил избежать лишних, а главное, ненужных вмешательств и применять только те препараты, которые действительно необходимы и эффективность которых доказана, сообщает ИА AmurMedia.

- КГБУЗ Родильный дом №4 отличается от других роддомов Хабаровска. Насколько мне известно у вас есть собственная политика по организации работы медучредждения?

- В 2004 году была произведена реконструкция и переоборудование родильного дома, в соответствии со всеми стандартами современной медицины. В 2005 году мы познакомились с российско-американской программой "Мать и дитя", проводившейся, в том числе, и у нас, с одобрения губернатора Хабаровского края, после чего стали работать с положениями проекта. Стоит подчеркнуть, что проект, основанный исключительно на доказательной медицине, заставил нас задуматься об истинности применяемых методов и собственном опыте. Основа доказательной медицины в проверке большого количества наблюдений за эффективностью способов лечения и организационными методиками. А клинические рекомендации основаны на выводах этих исследований, а не на мнениях фармацевтических компаний, - рассказал Юрий Бердаков.

Что же изменилось в работе роддома после перехода на принципы доказательной медицины?

- После перехода на доказательную медицину мы полностью реформировали свою работу, было очень тяжело, в первую очередь, перестроить коллектив, потому что инерция - это, пожалуй, самый главный стопор, который препятствует инновациям. Поэтому зачастую приходилось работать жестко – "хочешь или нет, но тебе придется действовать по новой методике". Как раз в то время была внедрена система родовых сертификатов, которая позволила нам стимулировать коллектив – если человек не выполнял внедряемые требования доказательной медицины, то он оставался без тех преференций, которые мог бы получить. Нововведения шли сложно и, часто вводились только за счет административного ресурса, - поделился заместитель главного врача Михаил Баев. - В результате проведенных в медицинском учреждении реформ, нам удалось изменить само отношение к беременной женщине. При нормальном течении родов женщине больше необходима психологическая поддержка. Раньше та же акушерка подходила к беременной с лотком шприцов и различных препаратов и отношение к пациентке было, в первую очередь, как к больному человеку - женщине постоянно делали немало уколов. Сейчас, благодаря переходу на доказательную медицину, мы отказались от большинства из тех препаратов, потому, что, как выяснилось, они, просто-напросто, были не нужны. К сожалению, до сих пор находятся люди, которые сопротивляются любым нововведениям, даже сейчас можно услышать такие мысли, что "зачем нам использовать зарубежный опыт, когда здесь в России есть свои светлые умы". Но ведь на деле на доказательную медицину работает весь мир, включая российских исследователей.

- В рамках проводимых изменений совместно с кафедрами ВУЗов Хабаровска мы с 2007 года внедрили клинические протоколы – это тот алгоритм, согласно которому должен действовать медицинский работник при оказании помощи пациенту. Причем это не какая-то односторонняя инструкция - с протоколом, при желании, может ознакомиться и пациент, если ему это интересно. По сути, этот алгоритм обеспечивает безопасность пациентов, - отметил главный врач родильного дома.

- Вы сказали, что поменялось отношение к пациенту и к процессу родов вообще, в чем это выразилось?

- Раньше акушерство было ориентировано, в первую очередь, на мать – плод отходил на второй план. Это реалии того времени. На сегодняшний день акушерство стало более перинатальным и "развернулось лицом к малышу" теперь врачи несут равную ответственность между матерью и ребенком не разделяя приоритеты. В рамках клинических протоколов мы оставили только те препараты, которые действительно необходимы и эффективное действие, которых, при родах доказано. Также мы стали широко применять к мониторинг состояния плода и родовой деятельности, это позволяет избежать лишних, а главное, - ненужных вмешательств. Теперь мы работаем как весь цивилизованный мир. Хотя, когда мы только начали внедрять протоколы, мы терпели жесткие нападки со стороны ряда представителей акушерского сообщества, они утверждали, что мы должны применять медикаменты по-старому, хотя их неэффективность была доказана. Время подтвердило правильность выбранного курса, с 2013 года стали выходить утверждённые Минздравом России клинические рекомендации(протоколы) и порядки оказания медицинской помощи, основанные на позициях доказательности. И теперь мы работаем на основании российских нормативных актов, - пояснил заместитель главного врача.

- Ранее вы говорили, что КГБУЗ Родильный дом №4 в своей работе пришел к мониторингу при ведении родов и что европейские клиники давно работают по данной системе. Расскажите поподробнее, что имеется в виду?

- Разумеется, условия зарубежных клиник заметно отличаются от российских, но применяемые методики используются те же самые. Поэтому, важно пользоваться успешным российским и зарубежным опытом. Для более качественного ведения родов, было решено улучшать систему мониторирования родов. Сейчас во всех клиниках используются кардиомониторы, которые позволяют следить за сердцебиением плода. Но иногда возникают случаи, когда просто необходимо выяснить биохимический анализ крови ребенка, а для этого, естественно, нужно взять ее внутриутробно. Поэтому мы приступили в КГБУЗ Родильный дом №4 к внедрению этой методики, тем более, что на сегодняшний день она широко используется во многих странах. Мы уже проводим работу с поставщиками по закупке необходимого оборудования, и опять же будем первыми в Хабаровске, кто будет использовать данную процедуру. Для плода сама процедура не несет никакой опасности – делается маленькая царапинка и производится забор 0,5 микролитров крови и с помощью тест-полоски проводится анализ, результаты которого позволяют врачу предпринять те или иные действия. В первую очередь, подобное мониторирование - это безопасность - дополнительная мера, позволяющая контролировать роды, и, подчеркну, что в 2015 году Международная ассоциация акушеров-гинекологов пришла к решению, что данный тест обязателен к введению во всех цивилизованных странах, - подчеркнул Юрий Бердаков.

- У многих хабаровчанок Роддом № 4 ассоциируется с родами через естественные родовые пути, говорят даже, что вы настаиваете именно на них, делая операцию кесарева сечения только в крайних случаях – это тоже требование доказательной медицины?

Действительно, про 4-й роддом часто можно услышать, что к нам не хотят идти потому, что мы просто заставляем женщин рожать самостоятельно. Это ни в коем случае не так, да мы за роды через естественные родовые пути. Это не значит, что в Роддоме №4 вообще никого не оперируют, но у нас самый низкий процент операций по городу Хабаровску – 16-18%. При этом – наши показатели далеко не самые маленькие по сравнению с той же Европой. Для сравнения добавлю, - отметил Михаил Баев. - Что недавно приехал из Санкт-Петербурга, где на форуме врач из Швеции (русская, получившая образование в России) докладывала, что в ее клинике 13% операций, и по ее словам, это много.

- Неужели естественные роды настолько важны? Но ведь операция кесарева сечения давно стала чем-то обыденным и многие идут на нее для того, чтобы не мучиться, облегчить тяжелые роды и т.п.?

- Давайте обратимся к статистике, вы только вдумайтесь – 500 тысяч женщин в мире ежегодно умирают от причин, связанных с беременностью – а это чуть-чуть меньше, чем население города Хабаровска. Причиной смертей становятся и аборты, и внематочные беременности, и роды. Опять же, согласно официальной статистике, если сравнить смерти связанные с естественными родами и роды с кесаревым сечением, то при кесаревом погибает в шесть раз больше женщин. Казалось бы, зачем нам наблюдать женщину при родах до 12 часов кряду, когда можно за 12 минут сделать кесарево и быть свободным. Для врача это было бы гораздо проще, для него операция никакими дополнительными рисками не грозит. Другое дело – женщина, оперативное вмешательство в любом случае без последствий не бывает – это нарушение репродуктивной функции, возможные проблемы с дальнейшими родами и даже при попытке забеременеть, проблемы с менструальным циклом, такое заболевание как эндометриоз, дополнительные риски с родами при последующей беременности, рубец на передней брюшной стенке, также возникает проблема с выхаживанием новорожденного. Операция может быть без осложнений, но ни в коем случае не без последствий. Именно поэтому мы и пытаемся избежать любого оперативного вмешательства – пока это возможно, - объяснил Михаил Баев.

- Сегодня даже неонатологи, на международных конгрессах говорят, что при глубокой недоношенности плода – 22 -28 недель, кесарево сечение для малыша исход не улучшает. Они утверждают, что лучше вести роды естественным путем, не добавляя лишних проблем материи и ее ребенку. Мы практически каждую женщину стараемся уговорить на роды через естественные родовые пути, если нет противопоказаний. Действительно, очень малое число женщин на самом деле нуждается в операции, - рассказал Михаил Баев. - Иногда как показание к операции приводят наличие рубца на матке. Возвращаясь к международному опыту,– наличие одного рубца не является поводом для оперативного вмешательства – с женщиной о кесаревом сечении просто не разговаривают. Ее не спрашивают, хочет ли она рожать сама или предпочитает операцию. Если нет показаний, то нет и причины для подобного разговора – если женщина не хочет рожать сама, то пусть не беременеет. Даже по нашему опыту – более половины женщин с рубцом на матке без проблем рожают естественным путем. И даже если мы, в конце концов, доходим до оперативного вмешательства, все равно изначально пытаемся провести естественные роды.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 10 августа 2015 > № 1454374 Юрий Бердаков


Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 августа 2015 > № 1450155 Александр Румянцев

Встреча с руководством центра детской гематологии, онкологии и иммунологии.

Владимир Путин встретился с директором Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Д.Рогачёва Александром Румянцевым и заместителем директора, главным врачом центра Галиной Новичковой. Обсуждалась текущая деятельность учреждения и перспективы его развития.

Решение о создании специализированной детской клиники было принято в 2005 году после встречи Президента с больным лейкозом Димой Рогачёвым, в честь которого впоследствии был назван Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии. Центр строился под персональным контролем В.Путина и имеет для главы государства особый статус.

Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева – уникальное научно-исследовательское и лечебное учреждение. Целью его работы является эффективное и высокотехнологичное лечение детей в стационарных и амбулаторных условиях, разработка и внедрение единых международно-признанных протоколов терапии болезней крови, злокачественных новообразований, заболеваний иммунной системы и других тяжелых недугов детского возраста.

Начало встречи с руководством центра детской гематологии, онкологии и иммунологии

В.Путин: Как работается? Я знаю, что вы расширяетесь и в новой Москве уже что–то берёте?

А.Румянцев: Да.

В.Путин: Расскажите, пожалуйста.

А.Румянцев: Прошло 10 лет с момента Вашей встречи с Димой Рогачёвым. Она была знаменательна не только для медиков, но и для детей и их родителей. Потому что благодаря этому родился уникальный инновационный проект – клиника абсолютно новых технологий для детей, которая объединила в одном месте бурно развивающиеся на основе иммунологии области медицины.

Сейчас клиника работает очень напряжённо. Клиника представляет собой учреждение с 470 койками, в котором мы проводим в год около 50 тысяч пациентов. Клиника выполняет примерно 1200 высокотехнологичных самых разных операций по пациентам с неблагоприятным прогнозом. И делаем до 200 трансплантаций костного мозга в год.

Два года назад, Вы знаете, по Вашему распоряжению нам был передан загородный центр для реализации реабилитационной программы.

В.Путин: Как–то небыстро реализовывалось это.

А.Румянцев: Два года. Но, Владимир Владимирович, во–первых, пока мы законодательно решили эти все вопросы. Теперь мы можем доложить, что 125 гектаров земли полностью интегрированы в одном учреждении. Мы слили это в одно учреждение. И на сегодняшний день 1,5 тысячи пациентов и членов их семей прошли реабилитацию – это дети, выздоровевшие от рака. Это уникальный проект, не имеющий аналогов в России. Сейчас в клинике работает 1600 сотрудников.

В.Путин: Большой коллектив.

А.Румянцев: Гигантский. Центр стал одним из ведущих в Российской Федерации. Мы единственный детский центр, входящий в тройку ведущих учреждений как в области науки, так и в области практики. Потому что фактически у нас лечится одновременно примерно 500–550 детей нашего профиля. Это дети с тяжелейшими заболеваниями из 84 регионов Российской Федерации.

Галина Анатольевна Вам сейчас расскажет уже детали, но ситуация, которая была рождена как идея десять лет назад, четыре года назад была воплощена уже в действие, и мы очень интенсивно работаем. Мы выполнили полностью те задачи, которые перед нами были поставлены.

В.Путин: Как у вас международная кооперация развивается?

А.Румянцев: Мы говорили о том, что мы пригласили для сотрудничества пять западных специалистов. Первый из них – это крупнейший специалист в области морфологии, работающий в Киле, в Германии. Без ложной скромности хочу сказать: у нас теперь лучшая морфологическая служба в стране.

От препаратов, которые получают лаборатории, до «облака», в котором можно проконсультировать на международном уровне все препараты. Это даёт возможность изменить у 40 процентов диагнозы на правильные. Фактически этот центр стал референс-центром для Российской Федерации.

Второй специалист, Вы его знаете много лет уже, встречались с ним, – профессор Гюнтер Хенце, ему в этом году исполняется 70 лет, в ноябре будем праздновать. Он продолжает с нами работать, мы ведём большую кооперированную работу в области острого лимфобластного лейкоза в России. 70 регионов Российской Федерации, а также Белоруссия, Армения и Узбекистан участвуют с нами в кооперированном исследовании, которое длится 20 лет. Мы вышли на уровень выздоровления детей от острого лимфобластного лейкоза – почти 90 процентов. Это уникальная вещь, она касается не нашей клиники, а Российской Федерации.

В.Путин: 90 процентов излечения от лейкоза?

А.Румянцев: Детского.

В.Путин: А 10 лет назад сколько было?

А.Румянцев: За10 лет я не могу сказать. Мы начинали с 7 процентов.

Г.Новичкова: Можно про трансплантацию расскажу? Мы с Вами несколько лет назад встречались, я Вам показала такой график, сколько трансплантаций костного мозга на 10 миллионов делается в мире. За 3,5 года бурный рост трансплантации. Конечно, нам ещё есть над чем работать, но это уже не та линия, которая была.

В.Путин: Больше чем в 10 раз увеличилась.

Г.Новичкова: Да. То есть химиотерапию дети получали, они её могли получать. У тех, которым было достаточно химиотерапии, и тогда были хорошие результаты лечения, а те, кому нужна была трансплантация, не имели шансов её получить. Сегодня почти 40 процентов детей получают трансплантацию. Есть ещё, конечно, над чем работать, но это большой скачок вперёд.

В.Путин: Очень хорошо.

А научный центр, который вы создавали, функционирует?

А.Румянцев: А как же? У нас все лаборатории молекулярной биологии, иммунологии и так далее работают. Они обеспечивают высокий рейтинг нашим научным учреждениям.

В.Путин: То есть у вас не просто клиника, у вас научный центр.

А.Румянцев: Абсолютно. Развивающийся научный центр.

Я привёз кое–что Вам показать. Мы объединили всех врачей нашего профиля в России. Вот сборник всех центров России, которые работают вместе с нами. Каждый год мы издаём такой сборничек, там можно прочитать о каждом центре, что делается, как. Такое общество существует уже пять лет, работает по полной программе. Наш центр является связующим звеном в этом отношении.

Все регионы России и примерно 600 врачей входят в состав этого общества. Но самое главное, что мы стандартизовали все программы лечения и диагностики для всех групп больных. Пациенты от Владивостока до Калининграда лечатся так же, как лечатся в нашем центре. Это большая работа.

Г.Новичкова: Наше общество награждено несколькими медалями. Мы являемся ассоциированными членами Национальной медицинской палаты и получили несколько наград за работу. Мы на благотворительной основе делаем по стране образовательные программы. Мы ездим по регионам, объездили практически всю страну, читаем лекции, проводим консультации, различные семинары, мастер-классы.

Сейчас мы стали делать программу, назвали её «Лечим вместе», и за счёт благотворителей, при помощи нашего сообщества мы приглашаем к себе врачей всех специальностей, и они на рабочем месте длительную стажировку проходят. Это наилучшая подготовка кадров. И всё это благодаря этому обществу и разным благотворителям.

В.Путин: Я поздравляю вас с десятилетием. Позвольте через вас передать эти поздравления всему вашему коллективу.

А.Румянцев: Спасибо.

В.Путин: Всего вам самого доброго и спасибо большое за вашу работу.

<…>

Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 августа 2015 > № 1450155 Александр Румянцев


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2015 > № 1452354 Игорь Перегинец

Игорь Перегинец: "За закупками стоит миллиард разных нюансов, которые никто учитывать не хочет"

(эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Игоря Перегинца агентству "Интерфакс-Украина")

Вопрос: По вашему мнению, сами медики готовы к изменениям системы здравоохранения?

Ответ: Системные изменения требуют разъяснения. Чтобы их обеспечить, нужна поддержка в самой системе, врачей, которые готовы меняться, руководителей. За то время, пока реформы откладывались, система адаптировалась: государство содержит инфраструктуру, граждане сами платят врачам. Очень часто эта оплата медуслуг является колоссально высокой. Нередко сами врачи признают, что "наличкой", особенно за высокоспециализированную помощь, хирургию, они получают от пациентов очень большие деньги, которым могут позавидовать европейские и американские врачи. Подчеркну, речь идет о наших высокоспециализированных, профессиональных врачах.

Вопрос, сможем ли мы гарантировать такой же уровень доходов врачу в новых прозрачных условиях, актуален. Думаю, что на сегодня такую гарантию дать невозможно. Но это не значит, что мы не должны реформировать систему финансирования. И давайте помнить, что эти фантастические деньги, которые получают врачи, идут из кармана граждан, т.е. кто-то несет катастрофические финансовые траты, чтобы вылечиться. А основа нашей концепции, которую принимает весь мир – универсальный доступ к здравоохранению, т.е. государство должно создать такие условия, чтобы при любом заболевании человек имел возможность лечиться.

Надеюсь, что в последствие мы создадим такие условия, которые позволят привлекать средства в здравоохранение, создать обязательное медицинское страхование. Обязательное – не значит, что кто-то тебя заставит. Это значит, что работающий человек обязательно должен платить из зарплаты в фонд медстрахования. Сейчас мы обсуждаем, сам ли работник будет платить или работодатель. По сути, мы никуда от государственной доли не уйдем.

Вопрос: Вопрос, который многих интересует: если реформа пойдет, и будут работать госпредприятия, а не госучреждения, нужно ли будет давать врачу гонорар, например, за операцию? И если в результате реформы у медиков вырастут доходы, будет ли внедрен механизм контроля над тем, чтобы врачи не требовали деньги у пациентов?

Ответ: Многое будет зависеть от того, как поставлена работа в каждой конкретной клинике.

Например, клиника говорит, что ее операция аппендэктомии по методике, которая будет утверждена Минздоравом, стоит, условно, 5 тыс. грн. В год киника может сделать 700 таких операций. Заказчик услуг скажет, что готов закупать у нее 850 таких услуг по такой стоимости, и заключит договор. Пациент придет на операцию аппендэктомии, которая на 100% будет оплачена государством, клиника получит за нее деньги, в которые включается и оплата труда врача.

Руководитель клиники будет понимать, что от качества и стоимости услуги зависит договор клиники, а понятия "брать или не брать благодарность" – это тоже качество услуги, то он будет проводить работу с подчиненными.

Сейчас есть своеобразная дискуссия: наличные врачу - это взятка или гонорар? Нужно понимать, что, по большому счету, это не то, и не другое, это система компенсации за то, что государство не доплачивает медикам. Когда же будет создана модель управления, в которой будут четко выписаны соответствующие функции, будет договор, и каждый человек будет знать, что в этой клинике он получит такой-то объем услуг бесплатно, то человек уже не будет платить за эти услуги из своего кармана. Если же с него будут требовать деньги, это будет нарушением законодательства - пациент может пожаловаться. В результате в следующем году заказчик услуги задумается, почему врачи просят деньги – потому, что неправильно посчитали стоимость услуги или просто хотят больше, и на следующий год не будет продлевать контракт с главным врачом и заключать договор с клиникой.

Очевидно, нужно будет разработать какую-то систему уведомления о нарушениях. Конечно, будут ошибки и сложности, но другого пути нет. Ни одна страна в мире не может содержать неэффективную систему здравоохранения. Даже если существующей системе выделять не 50 млрд грн, а 150 млрд в год, они все равно вытекут как в дырявое ведро.

Вопрос: Очень актуальный вопрос: куда вытекают средства? На каком этапе исчезают деньги?

Ответ: Вопрос не в деньгах, вопрос в эффективности их использования. Например, содержание инфраструктуры "съедает" 65% денег, которые государство выделяет на здравоохранение.

В существующем правовом поле изменить ситуацию законно сложно. Например, есть ст.49 Конституции, которая запрещает закрывать учреждения здравоохранения. Например, сейчас учреждения здравоохранения железной дороги передали в местные бюджеты, но вместо того, чтобы пересмотреть и оптимизировать ресурсы, сократить ненужные больничные койки, на местном уровне обращаются за дополнительными ресурсами, просят дополнительные деньги. При этом население так и не получило качественную услугу. Вопрос: зачем местные власти просят деньги на ту инфраструктуру, которую они содержать не могут?

Впрочем, это не значит, что мы откажемся от передачи ведомственной медицины в местные общины. Ведомственной медицины будет оставаться все меньше, и меньше.

Вопрос: Сколько времени, по вашей оценке, будут идти дискуссии по согласованию реформы с децентрализацией?

Ответ: Децентрализация и изменения в Конституцию никак пока не мешают нам изменить систему здравоохранения. Главное, чтобы мы четко и качественно прописали все детали с министерствами и ведомствами – Минфин, Минрегион, другими.

Переход медучреждений на новый принцип управления настолько фундаментальный, что без него никогда никаких реформ не будет. Административно-территориальная реформа предусматривает передачу власти на места, но реформа системы здравоохранения имеет в этом контексте свои нюансы. Например, для нас важно, чтобы получатель бюджета был на областном уровне.

Вопрос: Но не секрет, что есть области богатые, и области депрессивные. Будут ли они равны в системе здравоохранения?

Ответ: Важно не столько, сколько денег у "богатой" или "небогатой" области. Важно, как область распоряжается бюджетом. Есть в Украине регионы, которые уже прошли этот этап, есть хорошие примеры, когда люди на местах при отсутствии системных изменений, сами начали менять ситуацию.

Например, Полтавская область эволюционным методом уменьшила количество больничных коек в области. Там определили, где, какие районы, какие уровни помощи предоставляют. Конечно, уменьшилось количество специалистов, но катастрофы или социально взрыва не произошло, потому, что часто сокращались пустые, вакантные ставки. Есть город Воскресенск в Николаевской области, который фактически выстроил свою систему, сократил количество ненужных штатных единиц, которые не давали результата.

У нас работал проект Евросоюза по реформе в Харьковской и Житомирской областях, где учреждения перешли на новые принципы управления. Город Золочев в Харьковской области – прекрасный пример этого проекта, где медучреждения перешли на договорные формы. К сожалению, эти примеры – единичные, и они должны постоянно доказывать свою эффективность, потому, что они пока не являются нормой, но это правильный путь. К тому же, я уверен, что если сравнить самые "плохие" и самые "лучшие" по отзывам области или города, то у них будет и серьезная разница в уровне заболеваемости и смертности.

Вопрос: Как в 2015 г будут проходить закупки лекарств и медизделий за бюджетные средства?

Ответ: Мы планируем кардинально изменить систему, принцип закупок, ориентируясь, опять-таки, на эффективность. Например, неоднократно мы получали рекомендации АМКУ закупать услугу диализа, а не отдельные составляющие – расходники и сами препараты, которые используются в этой процедуре. Мы попробуем сделать это в этом году, но пока не совсем готовы технически.

В целом, обновленные правила, по которым будут проводиться торги, уже готовы. Рабочие группы завершают работу над техническими параметрами закупки – формированием техзаданий. Ранее на этом этапе было много манипуляций.

Каждую неделю мы проводим встречи с потенциальными участниками торгов, объясняем новации. Например, мы больше не будем требовать подтверждения гарантийных писем от поставщика – это был совершенно лишний документ, который ничего не гарантировал, но дополнительно создавал условия для обжалования и манипуляций.

Кроме того, мы упростили перечень документов, которые предоставляют участники – сейчас дорабатывается проект. Мы планируем, что эти правила уменьшат количество обжалований, чтобы не было искусственного затягивания процедур, а увеличат количество участников торгов, что позволит снизить цену.

Мы тщательно изучаем документы с жалобами в АМКУ, чтобы избежать их в этом году. К сожалению, Верховная Рада так и не приняла изменений в закон о госзакупках, он был бы для нас существенной помощью в части необоснованных обжалований. Но мы надеемся, что, в конце концов, он будет принят.

Вопрос: Какая гарантия того, что средства, предусмотренные для закупок лекарств, действительно будут выделены и дойдут по назначению?

Ответ: Средства на закупку лекарств – это защищенная статья бюджета. Они есть и никуда кроме лекарств пойти не могут.

Вопрос: Насколько реальны в текущем году закупки через международные организации?

Ответ: После принятия соответствующего закона Минздрав разработал ряд подзаконных актов, без которых реализовать этот закон невозможно. Какие-то проекты уже прошли согласования в центральных органах исполнительной власти, какие-то еще в процессе согласования. Кабинет министров уже принял постановление, которое регулирует принципы отбора международных организации и механизмы оплаты для закупок через эти организации.

Вопрос: Какие международные организации уже представили Минздраву перечень госпрограмм, в закупках по которым смогут принять участие?

Ответ: Мы в постоянном контакте, чтобы построить качественную систему на следующий год, чтобы вопросы закупок перестали быть настолько чувствительными, спекулятивными и перестали создавать постоянные риски непоставок лекарств. Мы каждый год наступали на одни и те же грабли, поэтому нам нужно в 2015 году успеть и закупить препараты, и поменять систему для закупок в следующем году.

Через международные организации в 2015 году мы закупим препараты по наиболее финансовоемким программам. Планируется, что в 2015 году международным организациям будет передано для закупок семь национальных программ: ВИЧ/СПИД, туберкулез, иммунопрофилактика, детская онкология /онкогематология, взрослая онкология, вирусный гепатит и закупки в рамках конвенции ООН о правах ребенка (гемофилия и орфанные заболевания).

В настоящее время Минздрав уже выбрал две международные организации для проведения государственных закупок на 2015 год и в дальнейшем: организации системы ООН (ПРООН, ВОЗ, ЮНИСЕФ) и закупочное агентство из Великобритании Crown Agents, которое имеет большой опыт в проведении государственных закупок большого спектра лекарств во всем мире.

Для нас важно не только выбрать партнера закупок 2015 году, но и получить техническую помощь для разработки новых правил проведения закупок в будущем, для долгосрочного сотрудничества и расширения перечня программ, закупки по которым будут проводиться через международные организации.

Когда мы завершим сбор информации о потребностях из регионов, тогда мы придем к международным организациям и скажем, что у нас есть столько-то денег и нам нужно столько-то купить. Международные организации скажут, что именно они смогут нам купить.

Хочу подчеркнуть, что мы активно используем механизмы гуманитарной помощи. Для Минздрава важно, чтобы люди имели лекарства в том объеме финансирования, который у нас есть. Какие-то это будут закупки – национальные, через международные организации или это вообще будет гуманитарная помощь, не важно. Нужно максимально использовать все возможные инструменты, чтобы доказать, что мы можем прозрачно и вовремя закупать на национальном уровне, что мы можем принимать гуманитарную помощь, а не рассказывать международным донорам, которые намерены передать нам бесплатно лекарства или вакцины, что они должны выполнить 58 постановлений и законов, а когда они пройдут все эти "круги ада" сказать им, что таможня не сможет ничего от них пропустить, потому, что это нарушает ее инструкции, изменить которые можно только приняв соответствующее постановление правительства или закон.

"За закупками стоит миллиард разных нюансов, которые никто учитывать не хочет. Минздрав больше всех заинтересован в том, чтобы не заниматься закупками, чтобы не тратить на эти бюрократические моменты время, но иногда мы бессильны", - сказал Например, таможня может сказать международной организации, что согласно, какому-то неотмененному постановлению от 1963 года, СЭС должна дать разрешение на ввоз препарата, и без этого лекарства никак не въедут в страну. Но такое разрешение СЭС не даст, потому, что СЭС ликвидирована. Когда мы обратимся в Кабмин, он скажет, что нужно изменить закон. А для принятия закона нужно собрать депутатов, а у них местные выборы и т.д. И все это время лекарства будут стоять на таможне, а общественность будет говорить, что Минздрав не закупил у международных организаций.

Вопрос: Все так плохо?

Ответ: Момент, когда мы сможем сказать, что у нас все получилось, и новая система закупок будет создана, настанет. Я не знаю, когда, но я гарантирую, что он наступит. Нельзя утром посадить картошку, а вечером уже собрать, нужно время. Но я не верю, что кто-то смог бы сделать это быстрее, чем наша команда.

Многие претензии к нам, мягко говоря, не обоснованны. Например, нас упрекали, что мы не начали закупать в мае, и начали пересматривать номенклатуры закупок. Но благодаря пересмотру номенклатур пациентские организации сейчас благодарят нас именно за обновленные номенклатуры. И говорят, что прошлые годы было огромное количество недовольных перечнем препаратов, пациентов, которым они не подходили.

Мы считаем, что если пациенту нужны именно эти лекарства, то номенклатуру нужно прописать так, чтобы закупить именно их. Например, так мы сделали по орфанным заболеваниям.

Депутаты в 2014 году приняли закон об орфанных заболеваниях, но без изменения номенклатуры закупок пациенты все равно оставались бы недовольными, да и не могли.

Одним словом, если бы мы не пересматривали номенклатуру, проблемы бы оставались.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию с якобы испорченной в результате принятого вами решения, вакцины полиомиелита, которую Украина получила в качестве гуманитарной помощи.

Ответ: Ситуация с полиомиелитом в Украине критическая, и вакцина была нам крайне необходима. Она должна на целый год покрыть потребность в вакцинации. Это вакцина производства "Санофи Пастер", закуплена за канадские деньги, предоставлена ЮНИСЕФ и ВОЗ.

В мире используются два типа вакцин от полимиелита: живая вакцина Себина, т.н. ОПВ, которая содержит живые ослабленные вирусы, и инактивированная вакцина Солка, т.н. ИПВ, которая содержит полиовирусы, убитые формалином.

Чтобы пояснить ситуацию, придется затронуть технологические моменты.

В соответствии с инструкцией производителя температурный режим для транспортирования вакцины ОПВ – "+"2- "+"8 градусов, температура хранения – минус 20, так как транспортировать вакцину при минус 20 технически нереально.

В соответствии с данными ВОЗ, вакцина ОПВ – единственная термостабильная вакцина из всех возможных, она может размораживаться и замораживаться несколько раз. Повторю: это сказано в документах ВОЗ. Для того, чтобы хранить эту вакцину на центральных складах до применения ее помещают в температуру "минус" 20.

Вакцина ОПВ прибыла в Украину 21 мая. Ранее, 30 апреля в Украину пришла другая вакцина – ИПВ, которую нельзя замораживать и которую никто не замораживал на складах. Это две разные вакцины.

Кроме того, была третья поставка – контейнеры и шприцы для вакцины. Их тоже никто не "замораживал".

Таким образом, 21 мая пришла вакцина ОПВ, которую 29 мая заморозили в соответствии с рекомендациями ВОЗ и ЮНИСЕФ, и которую я, как специалист в охране общественного здоровья с двумя высшими образованиями и опытом работы в ВОЗ, не сомневаясь, рекомендовал заморозить, чтобы в сентябре доставить в регионы, чтобы она там, в регионах была разморожена и использована.

Еще один нюанс. Зарегистрированная в Украине инструкция к вакцине ОПВ гласит, что вакцину нельзя замораживать в учреждениях здравоохранения. Это правило основано на том, что в поликлиниках и клиниках, в основном, используются бытовые холодильники, не позволяющие ее правильно заморозить.

Инструкция, которая пришла с вакциной в Украину, и зарегистрированная в Украине инструкция отличаются, это две разные инструкции. В украинской написано, что замораживать после размораживания нельзя. Но, там же написано: "Держать вдали от детей". На складах "Укрвакцины" много детей? Эта инструкция для конечного потребителя – учреждения здравоохранения, которое будет проводить вакцинацию. Логично, что там написано хранить в холодильнике при "+"2-8, не замораживать повторно, ведь минус 20 в бытовом холодильнике невозможно достичь.

Что же касается статей на тему "Минздрав уничтожил вакцину" - это сознательная манипуляция, и те, кто это делает, очень хорошо знают, что фактически вакцина доставлена с соблюдением температурного режима, в соответствии со всеми международными стандартами, хранится в необходимых условиях. Каждый флакончик вакцины имеет индикатор годности, который показывает, в каких условиях вакцина хранилась, транспортировалась и является ли она качественной.

Вопрос: Вы лично гарантируете, что это качественная вакцина и ее безопасно использовать?

Ответ: Вопрос использования этой вакцины в Украине является вопросом здоровья и жизни детей, которые могут пострадать от полиомиелита, последствия которого ужасны. Она необходима для Украины. Она необходима для всего европейского региона. Если нужна моя личная клятва, то я на 200% уверен, что все нормально, и вакцина является качественной, безопасной и эффективной и ее обязательно нужно использовать для гарантии безопасности Украины и Европы.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2015 > № 1452354 Игорь Перегинец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2015 > № 1447685 Игорь Перегинец

Игорь Перегинец: " У Минздрава нет амбиций доказать свою правоту любым способом"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Игоря Перегинца агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы прокомментируете обеспокоенность, которую высказывают критики Минздрава, что подготовленный министерством законопроект открывает возможности для теневой приватизации учреждений здравоохранения?

Ответ:На мой взгляд, если разобраться в сути двух практически идентичных проектов, становится очевидно, что альтернатива появилась только потому, что есть не совсем понятное корректное понимание принципов реформирования. Минздрав вообще не имеет влияния на сеть лечебных учреждений, они в большинстве своем являются собственностью коммунальных и местных общин. И только местным общинам решать, какая форма управления может быть в том или ином лечебном учреждении. Минздрав только формирует политику и рекомендует, как эти лечебные учреждения могут изменить свою форму управления, чтобы иметь качественные инструменты управления и предоставления медицинских услуг. Никаких скрытых задач по приватизации – скрытой, завуалированной или какой-то другой, у Минздрава нет.

Вопрос: По вашему мнению, здравоохранение и лечебные учреждения - это инвестиционно привлекательные объекты сегодня? Инвесторам это интересно, стоит ли говорить о возможной приватизации?

Ответ: Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сразу понять, может ли потенциальный инвестор прийти на рынок медуслуг и работать в условиях, которые бы разрешили ему предоставлять качественные услуги, а потом зарабатывать на этом деньги. Если эти услуги закупает государство, если они отвечают потребностям населения и их качество достаточно высоко, то по большому счету, нам должно быть все равно, кто эти услуги оказывает – частное или государственное учреждение.

Кроме того, чтобы ответить на этот вопрос нужно учесть еще несколько концептуальных факторов.

Первый: наша система, абсолютно неэффективна с точки зрения использования ресурсов и предоставления услуг.

Второй фактор: у нас фрагментировано управление системой здравоохранение – национальной, региональной, районной, муниципальной. Это плохо, так как слишком много звеньев, нет унифицированного подхода к медуслуге.

Третий фактор: у нас около 80% ресурсов идут на поддержание инфраструктуры и зарплату медиков. Вопрос не в том, нужна ли инфраструктура, а в том, сколько ее нужно и какого качества. В Украине количество больничных коек в 2,5 раза превышает количество коек в Испании, которая примерно такая же по количеству населения, у нас больше врачей и медперсонала, но продолжительность жизни на 10 лет меньше. При этом сокращение количества коек – это не самоцель. Цель сделать так, чтобы ресурсы расходовались не на инфраструктуру, а на услуги.

Вопрос: В чем отличие поддержания инфраструктуры от оказания качественных услуг?

Ответ: Например, есть большая пятиэтажная поликлиника, которая часть помещений сдает в аренду. Врачи, которые там работают, не могут оказать качественную услугу, потому, что нет лекарственных средств и оборудования. Т.е. фасад есть – большое пятиэтажное учреждение, но содержания, услуги, нет. Чтобы лечебные учреждения стали эффективными, и чтобы определить, какое из них конкурентоспособно, нужно изменить форму управления.

Когда мы переводим лечебные учреждения из бюджетных в другие формы управления, они становятся, например, коммунальными неприбыльными предприятиями, получают бюджет, подписывают договор о предоставлении услуг. Заказчик – государство, определяет, какая поликлиника или клиника предоставляет более качественные услуги и заключает договора с лучшими, определяя объем финансирования исходя из объема предоставляемых пациентам услуг. Сейчас же мы берем весь объем учреждений, которые у нас есть, и более или менее равномерно распределяем объем финансирования по всей стране. В результате – всем по чуть-чуть и никому не хватает. Поэтому нужно перестать концентрироваться на содержании лечебных учреждений.

Вопрос: На практике все равно получится, что с какими-то лечебными учреждениями государство заключит договор, а с какими-то нет. Их будут закрывать?

Ответ: Не нужно бояться слова "закрыть" или "перепрофилировать". Люди умирают, главным образом, не из-за отсутствия лечебных учреждений, а из-за некачественно или несвоевременно оказанной помощи. Я готов дискутировать об этом с нашими оппонентами более детально.

Например, Украина вторая в Европе и пятая в мире страна по заболеваемости стойкими к лечению мультирезистентными формами туберкулеза. Знаете, откуда берутся суперрезистентные формы туберкулеза? От того, что пациента недолечили и поместили недолеченного в закрытые условия диспансера, где пациенты заражают друг друга. Можно говорить, что стремительное развитие в Украине мультирезистентного туберкулеза показало всю неэффективность системы здравоохранения – от планирования, инфекционного контроля, качества обучения врачей до соблюдения протоколов. Весь мир лечит туберкулез амбулаторно: выявили, пролечили в стационаре активную фазу, отправили домой, где человек продолжает лечиться под контролем врачей. Мы же создали условия для развития мультирезистентных форм, ведь мы финансируем не лечение пациента, а содержание туберкулезных диспансеров.

Много опасений, что изменение формы организации и управления лечебными учреждениями приведет к сокращению медиков. Прокомментируйте этот тезис, пожалуйста.

Врач первичного звена, который должен будет выявить и контролировать лечение заболевания, может быть частнопрактикующим. Мы хотим мотивировать его посещать своего пациента и следить за тем, чтобы пациент лечился.

Деньги за лечение этого пациента будет платить государство, и мы хотим, чтобы развивалась частная медицинская практика. Частная практика на уровне первичного звена не означает, что деньги будут идти из кармана пациента. Все развитые страны Европы имеют первичную практику в форме частнопрактикующих или семейных врачей. Повторю: это не значит, что люди сами из кармана платят за услуги, с врачом заключит договор государство, которое оплатит услугу конкретному пациенту.

Сейчас в Украине частнопрактикующим врачам пациенты платят из собственного кармана. Мы должны создать условия, при которых государство будет иметь возможность закупать услугу первичной медицинской помощи на конкурентных условиях, т.е. лучшую, более дешевую у частнопрактикующего врача. Это существенно изменит отношение врача к пациенту, и заставит врача, который будет мотивирован, работать лучше, ведь он будет получать доплату за качество услуг, а не только за их количество. Тогда врачи будут следить за здоровьем пациентов. Когда ваш участковый терапевт последний раз интересовался вашим здоровьем? Максимум, что они могут в сегодняшних условиях – это прийти по вызову. Они никак не заинтересованы в том, чтобы на их участке заболеваемость была низкой. Стимулов нет.

Вопрос: А какие появятся стимулы, если это будет не медицинское госучреждение, а медицинское госпредприятие?

Ответ: Появится элемент конкуренции. Деньги будут идти за пациентом, за услугой, и если в это предприятие пойдет больше пациентов, то это оно получит больше денег и сможет ими пользоваться на улучшение инфраструктуры, на увеличение оплаты труда медиков. А учреждение, которое не удовлетворяет потребностям пациентов в качестве, выбывает из конкуренции. При этом учреждения, которые конкурируют, не должны быть частными.

Вопрос: Получается, что лечебные учреждения будут зависеть от человека, который занимает должность, условно, главы облздрава, и который будет решать, с кем подписать договор?

Ответ: На начальных этапах нужно будет провести серьезную работу для того, чтобы создать правильные механизмы и правила для заключения таких договор. Не нужно забывать, что перевод учреждения в коммунальное неприбыльное предприятие - это только первый шаг. Очень важный, но первый.

Вопрос: А что мешает заключать подобные договора сегодня с государственными или коммунальными учреждениями?

Ответ: Фактически ничего, кроме того, что целый ряд несогласованностей в законодательстве не позволяют учреждениям пойти таким путем, чтобы не рисковать.

Мы платим из кармана за услугу не потому, что плохие медики, а потому, что государственных средств хватает только на содержание учреждения – коммунальные платежи и зарплату, а на оплату услуг уже не хватает. Население фактически компенсирует потребность в оплате услуги в момент ее получения. Пришли к врачу, он оказал услугу, мы заплатили – где-то напрямую в карман, где-то через благотворительный взнос. Это результат того, что при отсутствии реформ система адаптировалась для того, чтобы хоть как-то предоставлять услугу.

Нам придется сократить количественно инфраструктуру. Это факт, с которым придется смириться, чтобы эти средства перенаправить на усиление отдельных учреждений и повышение качества оказания медпомощи и предоставления медуслуг.

Но это не значит, что деньги будут выводиться из системы – они будут направляться в эффективное место и расходоваться эффективно. Например, в области семь-восемь райбольниц, которые оказывают более или менее стандартный набор услуг – все не очень качественно. В результате мы не получаем ни качества, ни удовлетворенности пациента, ни уменьшения смертности, ни заболеваемости. После изменения системы местные органы власти смогут из этих учреждений не административным методом, а на конкурентных основаниях выбрать учреждения, с которыми заключит договор на определенные типы услуг, например, заниматься беременными и роженицами.

Вопрос: Это значит, что для того, чтобы родить, нужно будет ехать за 250 км?

Ответ: За 250 км точно не нужно будет ехать. Но планирование должно происходить рационально, в зависимости от потребности региона, географии, чтобы приблизить к пациенту не только инфраструктуру, но и услугу. Конечно, у нас плохие дороги, большие расстояния, поэтому нужно будет детально проработать эти аспекты с каждым регионом, но это не отменяет необходимости рационального переосмысления функционирования системы.

К сожалению, каждый раз, когда мы подходим к этой теме, мы упираемся в проблему физической доступности, и принимаем решение, чтобы в этом населенном пункте оставалась больница, не важно какая, не важно, с какими врачами и оборудованием, но пусть она там стоит, чтобы была.

Опять-таки: когда речь идет о больнице, мы говорим о специализированной, вторичной медпомощи. Но 80% проблем населения в здравоохранении можно решить на первичном уровне. Поэтому более детально будет рассматриваться вопрос доступности учреждений первичного звена, его эффективности и качества. Усиление потенциала первичного звена – это один из приоритетов реформы. В селах, небольших городах первичная медпомощь может существовать в форме семейной медицины, когда семейный врач будет предоставлять весь комплекс медуслуг, имея весь спектр необходимых инструментов. Тогда необходимость иметь больницу в каждом селе не будет острой. И тогда если эта больница будет не в 10, а в 50 км от места жительства пациента, но в ней услуга будет в 10 раз качественнее, будет гарантированно лечение, обеспечение лекарствами, достойное питание, то я уверен, что вопрос расстояния отпадет сам собой.

Вопрос: Вы часто говорите о договоре на оказание медицинской услуги. Поясните, пожалуйста, почему этот механизм не работает сейчас?

Ответ: Очень важный элемент реформы – разделение между тем, кто оказывает услугу, и тем, кто ее заказывает.

Пациент не будет заключать свой индивидуальный договор. Возможно, наша ошибка в том, что мы пользуемся глобальной терминологией, которая еще не вкладывается в наш менталитет. Когда мы говорим "заказчик услуги", имеется в виду тот, кто имеет ресурсы, чтобы оплатить услугу для населения. Это ни в коем случае не частное лицо, которое для себя что-то заказывает и платит собственные деньги.

Сейчас заказчик услуги – государство, которое эту же услугу и оказывает. Это не эффективно, это не работает, поэтому нужно разделить заказчика и исполнителя.

Мы хотим, чтобы система была такая: люди платят налоги, государство закупает услуги в медучреждениях, люди получают эти услуги бесплатно.

Вопрос: Государство будет выступать в лице местных советов, губернаторов?

Ответ: Вопрос, кто будет выступать в лице заказчика, очень важный. На наш взгляд, заказчиком должно быть государство через региональные институции – это может быть, например, национальное агентство по финансированию системы здравоохранения. Сейчас мы ведем на эту тему достаточно серьезные обсуждения с нашими коллегами из разных министерств и ведомств в контексте децентрализации. Мы считаем, что при децентрализации функция финансирования здравоохранения должна быть консолидирована на областном уровне, где сегодня существуют областные управления здравоохранения. Мы считаем, что будет правильно, если, например, департамент или госагентство будет получать из национального бюджета средства, и будет заключать договора с теми, кто предоставляет услуги на всех более низких уровнях.

В то же время, мы думаем, что первичное звено на переходном периоде может финансироваться на уровне общин. Впрочем, этот вопрос нужно обсуждать, есть примеры, когда на региональном уровне распределяется весь бюджет, и региональный уровень заключает договора, как с первичным звеном, так и с клиниками специализированной помощи. Это позволяет обеспечить координацию услуг и их оплаты. Если при оказании специализированной помощи будет видно, что первичное звено не доработало, это будет создавать элемент контроля качества.

Вопрос: Минздрав намерен искать общий язык с профильным комитетом Верховной Рады, с Олегом Мусием, Ольгой Богомолец?

Ответ: Конечно. У Минздрава нет проблем с тем, чтобы сесть за стол и пояснить свое видение, обсудить и принять лучшие предложения. Мы постоянно об этом говорим и декларируем. У нас нет амбиций доказать свою правоту любым способом. Но у нас точно есть амбиции сделать реформу как можно быстрее.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2015 > № 1447685 Игорь Перегинец


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 30 июля 2015 > № 1454392 Ольга Мисак

Первые полгода 2015 года ознаменовались ростом числа ВИЧ-инфицированных жителей Хабаровского края на 29 человек, общее число зарегистрированных в регионе ВИЧ-положительных граждан составляет 133 человека. О мерах по профилактике ВИЧ-заболеваний в крае, позволивших снизить заболеваемость среди молодежи и выйти на уровень даже ниже среднего по России, корр. ИА AmurMedia рассказала заведующая отделом профилактики "Центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями" министерства здравоохранения Хабаровского края Ольга Мисак.

В целом ситуация с ВИЧ-заболеваниями в России на конец 2014 года была следующей:

Общее число россиян, инфицированных ВИЧ, зарегистрированных в РФ на 31 декабря 2014 года составило 907607 человек, детей в возрасте до 15 лет - 9004, заразились от ВИЧ- инфицированных матерей 7246 детей. Из числа инфицированных ВИЧ умерло 184148 человек, в том числе 24416 только за за 2014 год, что на 9,1% больше, чем в 2013 году. Число больных СПИДом составило 38070 человек, из них детей – 432.

В 2014 году территориальными Центрами по профилактике и борьбе со СПИД было сообщено о 85252 новых случаях ВИЧ-инфекции среди граждан РФ, исключая выявленных анонимно и иностранных граждан, что на 6,9% больше, чем в 2013 году. Показатель заболеваемости в 2014 году составил 58,4 на 100 тысяч населения.

В 2014 году по показателю заболеваемости в РФ лидировали территории: Кемеровская (зарегистрировано 235,2 новых случаев ВИЧ-инфекции на 100 тысяч населения), Свердловская (165,4), Томская (151,0),), Иркутская (129,7), Новосибирская (141,5) области, Ханты-Мансийский автономный округ (99,4), Республика Крым (82,5) и др.

Но в Хабаровском крае есть определенные достижения по борьбе с распространением ВИЧ-инфекций. Так заболеваемость среди молодежи удалось снизить и выйти на уровень ниже общероссийского. О том, как удалось этого добиться рассказала заведующая отделом профилактики "Центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями" министерства здравоохранения Хабаровского края Ольга Мисак.

Нами проводятся профилактические акции, ведется планомерная работа с молодежью – лекции, тренинги и многое другое. В данные момент в рамках летней оздоровительной кампании проходят выезды к отдыхающим в лагерях подростках. Также, круглогодично проводятся мероприятия в школах и среднем учебном звене. Профилактические акции хорошо работают с молодежью, воинскими и трудовыми коллективами – по договоренности с руководствами учреждений приезжают сотрудники центра "АнтиСПИД" и проводят лекционные занятия, - рассказывает Ольга Мисак. - Если говорить про школы, то подобные мероприятия проводятся в рамках классных часов или занятий по ОБЖ, учащиеся организованы на занятии, поэтому проще донести необходимую информацию как можно большему числу ребят, с другой стороны, никто их силой не держит – тема классного часа обозначается заранее и кто решил посетить занятие, тот и приходит.

- Именно благодаря проведению подобных акций удалось снизить заболеваемость среди молодежи. А вот с возрастной группой – особенно с мужчинами в возрасте от 30 лет идет рост заболеваемости, за счет того, что этот контингент тяжелее охватить профилактическими мероприятиями. Сама профилактика включает в себя различные образовательные программы, волонтерское движение, работу со спецконтингентом – целевыми группами. - отмечает Ольга Мисак. - Напомню, что министерство здравоохранения Хабаровского края совместно с Региональной общественной организацией социальной помощи "Живи" и Краевым отделением ООО "Российский Красный Крест" 1 августа 2015 года с 17.00 до 19.00 часов проведет выездную акцию на набережной реки Амур, приуроченную ко Всемирному дню борьбы с гепатитом.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 30 июля 2015 > № 1454392 Ольга Мисак


Россия > Медицина > ecolife.ru, 21 июля 2015 > № 1438744 Татьяна Гапонова

"Донорство должно быть добровольным"

К чему привел запрет платного донорства, возможна ли абсолютная безопасность при переливании крови и почему так важен национальный регистр доноров костного мозга рассказала «МедНовостям» заместитель гендиректора Гематологического научного центра по трансфузиологии, заведующая отделом процессинга клеток крови и криоконсервирования, к.м.н. Татьяна Гапонова.

Донорская селекция

— Татьяна Владимировна, прошло три года с момента принятия закона «О донорстве крови и ее компонентов», запретившего платное донорство. Что изменилось за это время?

— После того, как исчезла материальная выгода донорства, началось снижение брака крови из-за выявляемых в ней инфекций. Качество крови очень важно для наших пациентов, для которых трансфузионная терапия — неотъемлемая часть лечения. А так как требуется очень много этих трансфузий, то те риски, которые несет в себе донорская кровь, умножаются. Если пациент даже один раз столкнулся с переливанием крови, то, скорее всего, он получит от этого осложнения. Но когда это нужно делать длительное время или пожизненно, то здесь проблемы безопасности выходят на первый план. И мы считаем очень большой удачей то, что в этом году нам удалось отказаться от возмездного донорства полностью. То есть, даже в тех случаях, когда по действующему закону возможна плата за сложные виды донорства — клеток тромбоцитов или плазмы, а также для привлечения доноров с редкими группами крови.

Наши доноры получают только стандартную компенсацию на питание и два дня отдыха, чтобы восполнить свои силы. Кстати, у нас был смешной случай с донором из Австралии. (По закону, донором может быть иностранец, который зарегистрирован в России более года). Когда он сдавал кровь, донорам выдавался сухой паек — набор разных консервов. И этот австралиец не понимал, что такое тушенка, долго сидел и смотрел на банку. Но когда потом пришел в следующий раз, то попросил выдать ему такой же паек.

Сегодня процент забракованной крови по инфекционным маркерам среди повторных доноров составляет менее 1%. Среди первичных — 2-2,5 %. Это если не учитывать антитела к короткому антигену, который является дополнительным маркером. Если учитывать, тогда это 5%. Такое же исследование мы проводили и раньше, работая с другим коллективом доноров, среди которых было много курсантов, других групп определенного риска. И тогда выявлялось 13% людей, которые так или иначе встречались с гепатитом В. Поэтому так важно, чтобы донорство было не только безвозмездным, но и добровольным. С курсантами не всегда можно быть в этом уверенным. Человек должен придти к нам добровольно и не иметь материальной мотивации. Тогда это гораздо более безопасно.

— Как проверяется донорская кровь?

— Поскольку мы наблюдаем наших пациентов долгое время, то видим многие отсроченные осложнения трансфузионной терапии. Поэтому очень детально проверяем донорскую кровь — шире, чем нам предписывает законодательство. Помимо инфекционных маркеров мы еще ищем антитела к вирусным гепатитам, короткие антигены. Дело в том, что заболевание часто протекает в скрытой форме, и человек сам не знает о том, что переболел вирусным гепатитом. Потом вся кровь еще обследуется методом ПЦР, то есть, ищется непосредственно ДНК вируса.

Это делают даже не во всех странах Европы. Потому что, с одной стороны, стратегия безопасности, а с другой стороны — всегда стоимость. Если мы определяем у донора антитела к гепатиту В, то должны снять его с донорства, оповестить его об этом, отбраковать все компоненты. И эта селекция тоже стоит времени и денег. Мы смогли отселектировать доноров, не встречавшихся с гепатитом В, что очень важно для наших пациентов, и в этом смысле чувствуем себя достаточно уверенно.

Но все равно нельзя говорить об абсолютной безопасности, потому что всегда есть риски, что кровь может нести в себе инфекционные агенты в столь малом количестве, которое невозможно зафиксировать лабораторными методами. Поэтому заготовленная кровь еще дополнительно обрабатывается, чтобы снизить число микробов, если они там были. Это методики тоже очень затратные, но они нам необходимы, как и все, что касается безопасности наших пациентов.

Презумпция виновности

— Есть еще «входной» контроль доноров. По каким критериям вы можете отказать человеку, который пришел сдать кровь?

— Закон регламентирует план обследования доноров, и есть ряд объективных и четко прописанных требований к их здоровью. Кроме ВИЧ, сифилиса, перенесенных вирусных гепатитов, противопоказанием может быть ряд других заболеваний, сосудистых состояний, инвалидность той или иной степени. То есть, все то, что может представлять опасность для реципиента и самого донора. «Входной» контроль — это осмотр врача, развернутый анализ крови. Проверяется гемоглобин, лейкоциты, СОЭ, уровень тромбоцитов в крови. Нам важно знать более широкие параметры, которые говорят о том, что, по крайней мере, донор может быть донором, и это не повредит ему самому.

Никаких других формальных оснований для отказа нет. Хотя в мировой практике существует презумпция виновности донора, и врач может отказать на основании своей субъективной оценки. В нашем законодательстве такого правила нет. Поэтому мы не можем отказать человеку, который пришел со всеми документами, желает быть донором, трезв и по своему виду был трезв и вчера, и позавчера. Но желательно, чтобы он был трезв большую часть жизни. Поэтому помимо обязательных показателей крови, мы смотрим АЛТ — печеночный фермент, который реагирует на какие-то погрешности в диете, в том числе и на употребление алкоголя.

— Как вы поступаете, если выявляете социально опасные заболевания?

— При выявлении гепатита мы информируем самого донора. Если скрининговые тесты выявляют маркеры ВИЧ-инфекции, мы обязаны кровь этого донора, именно эту пробирку направить в Московский городской центр профилактики и борьбы со СПИДом. Там ее перепроверяют и присылают нам результат, если он отрицательный. Если результат положительный, они уже сами связываются с донором и приглашают его на дополнительные обследования. Если выявлены маркеры сифилиса, мы обязаны сообщить об этом саму донору и в КВД. Сифилис не передается с донорской кровью, но, конечно, она все равно бракуется.

Минимизация рисков

— В новом законопроекте о донорстве крови есть норма о возможности переливания компонентов крови без учета группы и резус-фактора. К каким случаям это относится?

— Резус-принадлежность, антиген D несут на себе эритроциты. Поэтому при переливании плазмы и тромбоцитов, если донор не иммунизированный, группу крови можно не учитывать. Мы в своей практике переливаем много тромбоцитов и понимаем, насколько дефицитная это среда. Она тяжела в заготовке, хранится всего 5 суток, себестоимость разовой дозы тромбоцитов — порядка 25 тыс. рублей. И как поступить, когда пациенту требуется срочное переливание, но нет тромбоцитов его группы? Необходимо дать врачам право переливать тромбоциты любой группы и узаконить эту процедуру. Так, как это сделано за рубежом. Я беседовала об этом с нашим австрийским коллегой, директором крупного гематологического центра. Он очень много рассказывал о логистике тромбоцитов, о том, что после заявки доктор гарантированно получает их в течение 10 минут, что все 100% тромбоконцентратов подвергаются вируспатогенной дезактивации. Мне просто хотелось рукоплескать. Но на вопрос, подбираются ли тромбоциты по группе крови, он ответил «нет».

— В чем плюсы раздельного получения компонентов крови?

— Если мы берем у человека цельную кровь, то все равно подвергаем ее лейкофильтрации и затем разделяем на компоненты. Из 450 мл крови получается около 40-60 мл взвешенного сплава тромбоцитов. Для переливания тромбоцитов одному больному приходится объединять 5-6 доз, полученных от разных доноров, что умножает разные риски: инфекционные, иммунологические. Поэтому, конечно, предпочтительнее использовать аппаратные методики, при которых терапевтическая доза тромбоцитов получается методом афереза от одного донора. Внутри аппарата автоматической сепарации кровь центрифугируется, разделяется на компоненты, тромбоциты поступают в отдельный контейнер, а эритроциты с плазмой возвращаются донору. Таких циклов обычно бывает 8-9. При этом аппарат рассчитывает время процедуры, переносимость донора в зависимости от его физических характеристик и изначального уровня тромбоцитов, с которым он к нам пришел. Но все равно это достаточно тяжелая процедура, занимает от 1,5 до 2 часов. И мы очень благодарны нашим постоянным донорам, которые регулярно приходят на такую донацию.

Умные клетки

— А как происходит заготовка и трансплантация стволовых кроветворных клеток?

— Гемопоэтические клетки — стволовые кроветворные клетки костного мозга — берутся из плоских костей таза донора в условиях операционной. А мы в донорском центре потом проводим с ними необходимые манипуляции — разделение и криоконсервирование костномозговой взвеси. Процедура проводится под эпидуральной анестезией и длится минут 40. Специальная игла проходит через надкостницу прямо в самую костную ткань, и шприцем натягивается жидкая часть небольшого объема — до 3 кубиков. Затем делается следующий прокол, и берутся следующие 3 мл. При этом на коже делается одно отверстие, но саму кость «ковыряют» со всех сторон. Клеток нужно набрать столько, чтобы больной, для которого это делается, гарантированно восстановился. В среднем — это 1,5 литра костномозговой взвеси.

Донору, конечно, потом больновато. В области взятия появляются синяки, в первый день может подняться температура, как реакция на саму процедуру, возникнуть анемия. Но все эти симптомы у здорового человека проходят в течение 3-5 дней и не требуют ни госпитализации, ни дополнительного обезболивания. Никаких глобальных осложнений, связанных с эксфузией, нет.

Трансплантация гемопоэтических клеток реципиенту проводится внутривенно, через катетер. Это очень умные клетки: через 2 часа после введения около 30% может пропасть в легкие или печень, но большая их часть добирается до освобожденных химиотерапией костномозговых ниш, чтобы поместиться там и дать начало новому кроветворению. При этом у реципиента группа крови меняется на донорскую. На “утрясание» иммунологической ситуации, когда реципиент должен полностью подружиться со своим новым костным мозгом и теми клетками, которые он производит, уходит примерно около года. Тяжелые иммунологические проблемы требуют терапии, наблюдения врача, и постоянной коррекции ситуации.

— Как подбираются доноры костного мозга?

— В случае родственного донорства это может быть только родной брат или сестра, от одних родителей. Неродственного донора, совместимого с реципиентом на клеточном уровне, найти очень сложно. Здесь очень важно, чтобы донорские клетки, оказавшись в организме больного, не начали конфликтовать с его иммунной тканью и не убили его своим молодым и здоровым иммунным ответом. Поэтому, к сожалению, даже в Германии, где очень давно функционирует национальный донорский регистр, связанный с мировым, только 80% тех, кто нуждается в трансплантации, может найти в нем донора.

В России ситуация значительно хуже, а регистр только формируется. Кроме нас доноров типируют в Петербурге, Кирове, Саратове, Челябинске. И мы активно пользуемся их регистрами для своих трансплантаций. Потому что получить донора в Германии стоит немалых денег. Платить надо даже за сам поиск в базе — эта информация не предоставляется бесплатно. Плюс надо еще поехать за ним, взять материал, привезти сюда. С этим связана целая куча рисков, вплоть до природных катаклизмов, которые не позволят вовремя вылететь. Здесь же трансплантация может покрываться страховкой и быть бесплатной для пациента. И к тому же, результаты трансплантации клеток из своего национального регистра лучше, потому, что мы все чуть больше похожи друг на друга, чем, скажем, на немцев или еще кого-нибудь.

Мы пытаемся рекрутировать доноров костного мозга среди доноров крови. Но не сообщаем им даже результаты типирования, потому, что им это не нужно. Да и вероятность того, что ты подойдешь кому-то как донор, очень мала. Это такой прикидочный, грубый анализ, который просто нужен как информационная система. А уже врачи трансплантологи могут заложить в регистр данные конкретного пациента и посмотреть, есть ли там совместимые с ним доноры. И если повезет, после прикидочного анализа запрашивают информацию о доноре, уточняют, не изменились ли его намерения, проводят дополнительные, параллельные с реципиентом исследования. Мы в нашем Центре тоже все протипировались. И недавно нам сообщили, что один наш сотрудник как будто бы совместим с каким-то реципиентом в Питере. Вот мы сейчас всей станцией переживаем это и ждем окончательных заключений.

Россия > Медицина > ecolife.ru, 21 июля 2015 > № 1438744 Татьяна Гапонова


Россия. СФО > Медицина > premier.gov.ru, 21 июля 2015 > № 1435690 Вероника Скворцова

Совещание об инновационном развитии медицины с использованием механизмов государственно-частного партнёрства.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил предприятие «НЭВЗ-КЕРАМИКС» и инновационный медико-технологический центр.

АО «НЭВЗ-КЕРАМИКС» создано в 2011 году холдинговой компанией «Новосибирский электровакуумный завод – Союз» и ОАО «РОСНАНО» для реализации инновационного проекта «Создание производства изделий из наноструктурированной технической керамики и керамических изделий медицинского назначения».

С 2014 года предприятие приступило к освоению производственных мощностей по выпуску конкурентоспособной продукции для нужд медицины, электротехники и оборонной промышленности. Совместно с учёными Сибирского отделения РАН разработаны новые импортозамещающие керамические материалы и технологии. Сертифицирована система менеджмента качества на соответствие стандартам ISO 9001. Сформирован коллектив высококвалифицированных разработчиков, инженеров, технологов и рабочих в количестве более 400 человек. Объём инвестиций с начала реализации проекта составил более 3000 млн рублей.

В 2012 году в рамках государственно-частного партнерства при участии Новосибирского НИИТО им. Я.Л.Цивьяна и при поддержке областного правительства в Новосибирске был открыт первый в России Медицинский технопарк – инновационный медико-технологический центр.

Технопарк включает в себя три зоны работы:

Центр прототипирования инновационных медицинских изделий и технологии, основная задача которого – сопровождение инновационных компаний на этапе от научной идеи до готового прототипа инновационного продукта и технологии. Реализуется совместно с Правительством Новосибирской области в рамках реализации долгосрочной целевой программы «Развитие субъектов малого и среднего предпринимательства Новосибирской области на 2012-2016 годы».

Инжиниринговый центр Медицинского технопарка – единственный в России центр по направлению «медицина», который был выбран в рамках программы развития инфраструктуры для малых и средних предприятий Минэкономразвития России. Основная задача – сопровождение инновационных компаний на этапе перехода от производства прототипа до серийного производства.

Инновационная клиника. Основная задача – апробация и внедрение инновационных медицинских продуктов и технологий, допущенных к использованию в практическом здравоохранении.

Проект реализован на 80% за счёт частных инвестиций и активно работает в рамках инфраструктуры Минэкономразвития России в виде центров прототипирования и центра инжиниринга.

На базе технопарка созданы новые уникальные медицинские продукты и технологии: эндопротезы с использованием наноструктурированной биокерамики, дистанционное реабилитационное оборудование для сферы травматологии, ортопедии и неврологии, системы скрининговой диагностики деформаций позвоночника у детей, системы диагностики на основе биогеночипов, тканеинженерные конструкции и другие.

На данный момент совместно с Минздравом России реализуется второй этап проекта – создание комплекса конкурентоспособных производств в виде промышленного медицинского парка как первого пилотного проекта федеральной концессии в социальной сфере. Планируемый объём производства инновационных медицинских услуг, продукции, технологий компаниями с использованием инфраструктуры центра к 2016 году составит 8 млрд рублей.

Совещание об инновационном развитии медицины с использованием механизмов государственно-частного партнёрства

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги! Мы сегодня с вами собрались, чтобы обсудить инновационное развитие медицины, роль механизмов государственно-частного партнёрства в этой сфере. Обсудим, какова текущая ситуация, в каких направлениях вести эту работу. Сразу скажу, что ещё несколько лет назад государственно-частное партнёрство в медицине вообще воспринималось как экзотика. Куда-куда, но в медицину инвесторы не особенно шли, полагая, что прибыль здесь не того размера и риски выше, чем, например, когда деньги инвестируются в стройку или ещё куда-то. Но сейчас ситуация изменилась. Я не могу сказать, что мы достигли здесь таких объёмов инвестиций, как в целом ряде развитых в этом плане государств. Тем не менее ситуация изменилась, тем более что есть общая цель и у государства, и у бизнеса, и у науки – создать условия, при которых достижения современной медицины использовались бы для практического здравоохранения.

Конечно, мы не раз с вами обсуждали и другие вопросы в контексте текущей ситуации – это развитие собственного конкурентного производства медицинского оборудования (большое количество совещаний на эту тему было, в том числе под моим руководством), разработка и производство инновационных лекарственных средств, субстанций, выявление и поддержка государством прорывных технологий в медицине и фармацевтике, их последующая коммерциализация как в нашей стране, так и за рубежом и, конечно, продвижение на рынке.

Место встречи избрано не случайно. Новосибирск – один из крупнейших в стране, да и в мире, центров науки и разработки технологий. Здесь находится академгородок и множество организаций Сибирского отделения Академии наук, целый ряд других научных учреждений, в том числе первый в стране медицинский технопарк, где успешно работают инновационные компании, достигнута настоящая интеграция науки и бизнеса, обеспечена цепочка полного цикла – от зарождения научной идеи до её внедрения и коммерциализации. С некоторыми проектами мы уже сегодня ознакомились, посмотрели, как работает механизм партнёрства такого рода в инновационной медицине, говорили о том, что хорошего существует, и о том, что мешает такого рода партнёрству, что должна сама система здравоохранения внутри себя менять, в чём роль инвестора, в чём роль бизнеса.

Государство в целом поддерживает инновации в медицине. Наиболее успешным направлением стало развитие высокотехнологичной медицинской помощи. Действительно, в тот период, когда мы это начинали в качестве отдельного, по сути, национального проекта, её объёмы были существенно ниже, чем сегодня. Но только за последние пять лет объём вырос более чем в два раза. Мы видим реальные результаты создания федеральных центров высокотехнологичной медицинской помощи, которые расположены по всей стране. В них лечатся люди, как это, собственно, и предполагалось, которые живут в различных регионах. Важно, что такую помощь сегодня оказывают и многие клиники – всего 675 медицинских учреждений: и федеральных (их меньше), и региональных (их 460), и 75 частных. Создано 14 научных платформ, в том числе в кардиологии, онкологии, регенеративной медицине и многих других областях. Формируется сеть научно-образовательных медицинских кластеров – ключевых элементов инновационной медицины, и национальные научно-практические центры создаются. Начата работа над прорывными проектами, которые соответствуют мировым приоритетам развития биомедицины. Их определено более 100, они тоже все известны, я их перечислять не буду, упомяну лишь ядерную медицину, клеточную и тканевую инженерию, геномные технологии и целый ряд других.

Кроме этого у нас реализуется Стратегия развития медицинской науки на период до 2025 года, ряд федеральных целевых программ в этой сфере, большое внимание уделяется инновационным механизмам.

На что хотел бы специально обратить внимание в начале разговора? Первое. Конечно, важно создавать условия для участия государственных учреждений здравоохранения в совместной работе с бизнесом, совершенствовать нормативно-правовую базу, создавать систему стимулов.

Сейчас в инновационной медицине реализуется 60 проектов государственно-частного партнёрства, около половины из них – в форме концессионного соглашения, в том числе два – в Новосибирской области. Благодаря им будет проведён целый ряд серьёзных работ, одно из соглашений будет касаться и Новосибирского института травматологии и ортопедии. В общем, это такая вполне современная форма работы. Первая концессия на федеральном уровне будет в области объектов здравоохранения. Надеюсь, что это будет довольно популярной формой работы.

При этом реализация многих проектов (регионы говорят, по сути, о нескольких десятках проектов) сдерживается из-за пробелов в законодательстве, институциональных ограничений, которые, конечно, нужно снимать. Помимо концессионных соглашений, о которых я только что сказал, необходимо развивать и другие формы государственно-частного партнёрства, в том числе инвестиционные проекты. Давайте поговорим о плюсах и минусах и того, и другого подхода.

Разработка технологий должна сопровождаться их эффективным внедрением. Для этого должны устраняться разрывы в инновационной цепочке, налаживаться более тесные связи медицинских учреждений, научных центров отрасли, производственных компаний. Нужно увязывать приоритетные направления при формировании государственного задания на проведение научных исследований. Это позволит сократить и сроки внедрения, и, надеюсь, затраты.

Напомню, что в прошлом году уровень развития сферы государственно-частного партнёрства стал индикатором эффективности деятельности руководителей федеральных и региональных органов исполнительной власти. В том числе и по нему мы будем судить, насколько благоприятные условия созданы для предпринимателей, поэтому важно тиражировать лучший опыт применения государственно-частного партнёрства в инновационной медицине, который наработан в регионах.

Есть и некоторые другие проекты.

Сначала послушаем сообщение министра, потом я хотел бы, чтобы высказались коллеги, которые возглавляют отдельные медицинские учреждения и, собственно, инновационно-медицинские парки, предприятия. Потом ещё часть руководителей сможет прокомментировать то, что было сказано.

Пожалуйста, Вероника Игоревна (обращаясь к В.И.Скворцовой).

В.Скворцова: Спасибо большое.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Инновационное развитие является важнейшим инструментом повышения эффективности всей медицины и в целом системы здравоохранения. За период с 2012 по 2015 год сформированы основные элементы систем инновационной медицины, способствующие непрерывности и сокращению по времени инновационного процесса. Как Дмитрий Анатольевич уже отметил в своём вступительном слове, с 2011 года существенно увеличились объёмы высокотехнологичной медицинской помощи, что позволило фактически создать систему устойчивого спроса на эффективные медицинские методы. И сам факт расширения сети медицинских организаций, которые могут использовать эти эффективные методы, до 675 позволяет фактически подготовить систему здравоохранения к восприятию тех инновационных технологий, о которых мы сегодня говорим.

Активно создаются механизмы реализации инноваций, их встраивания в практическую медицину. За период с 2013 года впервые в России сформирован пул из 1200 национальных клинических рекомендаций, или протоколов, на основе которых разработаны критерии качества медицинской помощи, утверждённые приказом Минздрава как обязательные для всей страны. Процесс внедрения инновационных разработок в медицинскую практику взят под особый контроль через создание новых или обновление имеющихся клинических протоколов на основе клинической апробации.

8 марта 2015 года был принят федеральный закон, вносящий изменения в закон об основах охраны здоровья граждан в плане организации медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации новых методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации. В соответствии с данным законом в нашей стране впервые внедряется принцип трансляционной медицины, осуществляется формирование непрерывной инновационной цепочки, связывающей науку и практическую медицину. В случае подтверждения высокой медико-экономической эффективности инновационных лекарственных препаратов, имплантируемых медицинских изделий, биомедицинских технологий они включаются в клинические протоколы, которые широко внедряются в медицинскую практику во всех регионах страны, являются матрицей для обновления программ непрерывного медицинского образования, проведения обучающих семинаров и мастер-классов для специалистов из всех регионов.

Сегодня разработана вся необходимая нормативно-правовая база, и на стадии рассмотрения находятся первые 225 проектов протоколов клинической апробации новых методов, которые были представлены более чем 40 медицинскими научными и образовательными организациями.

Интенсификация биомедицинских исследований, направленных на нужды практического здравоохранения, предусмотрена стратегией развития медицинской науки в Российской Федерации, утверждённой распоряжением Правительства в 2012 году. В соответствии со стратегией Минздравом сформировано 14 медицинских научных платформ, в рамках которых реализуется более 110 актуальных научных проектов по основным приоритетным направлениям развития. Для выбора приоритетов и экспертизы проектов создан совместно с Российской академией наук и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и активно заработал межведомственный совет по медицинской науке.

Среди наиболее приоритетных направлений развития биомедицины выделены: клеточная и тканевая инженерия, геномные и постгеномные технологии, персонифицированная медицина и фармакогенетика, нейрокогнитивные технологии, ядерная медицина и радиофармпрепараты, биосовместимые интеллектуальные материалы, предиктивная медицина и разработки ДНК-маркеров, биобанкинг, а также другие направления. Результатами двухлетней работы являются 63 инновационных медицинских изделия, 13 из которых уже зарегистрировано, в том числе роботизированный медицинский комплекс для полостных операций, а также 50 находится на стадии регистрации. Также результатами являются 44 инновационных лекарственных препарата, три из которых уже зарегистрировано и 41 находится на стадии регистрации.

Для оптимизации процедуры государственной регистрации лекарственных средств были приняты поправки в федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», регламентирующие осуществление запросов необходимых, недостающих материалов и введение механизма приостановления регистрационных процедур в случае необходимости запроса. В результате число отказов в регистрации лекарственных средств по результатам экспертиз качества и соотношения риска к пользе по сравнению с 2012 годом сократилось почти в три раза – с 93 до 30%, а число заинтересованных в лекарственных препаратах только за один 2014 год увеличилось на 25%.

Полностью соблюдаются законодательно установленные сокращённые сроки выдачи разрешения на проведение клинического исследования (до 40 дней) и осуществление государственной регистрации после представления отчёта о проведённом клиническом исследовании (до 120 рабочих дней), устранены наблюдавшиеся ранее, в 2011–2012 годах, нарушения сроков регистрации.

В 2014 году внесены изменения в правила регистрации медицинских изделий. После вступления изменений в силу количество отказов в регистрации медицинских изделий уменьшилось в три раза. Продолжительность процедуры государственной регистрации медицинских изделий в соответствии с правилами составляет до 50 дней без учёта времени, необходимого для проведения клинических испытаний.

Д.Медведев: А реально-то всё-таки это 50 дней или больше? Потому что 50 дней – это очень оптимистично выглядит.

В.Скворцова: Дмитрий Анатольевич, это срок не нарушаемый.

Д.Медведев: То есть он соблюдается?

В.Скворцова: Он соблюдается во всех случаях. И я хотела отметить (мы уже говорили, когда сегодня проходили по парку), что специально, чтобы упростить подготовку документов, по всем технопаркам Росздравнадзор проехал с семинарами. В данном технопарке он уже был 22–23 декабря. 10 августа планируется повторный семинар, повторный выезд. Таким образом, мы сейчас особое внимание уделяем помощи при подготовке, в правильном оформлении всех регистрационных документов.

На стадии разработки и доклинических исследований находится 34 биомедицинских клеточных продукта. Эти перспективные продукты на основе выращенных клеток человека могут быть зарегистрированы и внедрены в практическое здравоохранение после принятия закона о биомедицинских клеточных продуктах, который прошёл первое чтение в Государственной Думе в апреле 2015 года и готовится ко второму чтению в осеннюю сессию.

Перечисленные разработки станут важными составными элементами новых медицинских технологий, среди которых наиболее значимы методы регенераторной терапии органов и тканей с использованием аутологичных стволовых и прогениторных клеток на основе биосовместимых 3D-матриксов. В настоящее время успешно закончены доклинические исследования реконструкции трахеи, мочеточника, заместительной терапии дефектов печени и поджелудочной железы и другие методы.

Метод фантомного предоперационного 3D-моделирования дефектов черепа – сегодня мы видели этот проект в медицинском технопарке. Эктопротезирование лица с опорой на внутрикостные импланты. Технология восстановления суставно-мышечного чувства и сократительной функции мышц методом биологической обратной связи у больных с различными двигательными нарушениями. Стентирование протяжённого поражения коронарных артерий с помощью биоабсорбируемых сосудистых каркасов. Метод лечения пациентов с критической сердечной недостаточностью с помощью отечественной имплантируемой системы вспомогательного кровообращения левого желудочка в обходы. И другие… Я не буду их перечислять, но это прорывные технологии, которые готовы принять здравоохранение и сеть наших ведущих медицинских организаций, в том числе областных, региональных.

Повышению эффективности научно-инновационной деятельности способствует развитие структур кластерного типа. В Российской Федерации существует 25 инновационных территориальных кластеров, список которых утверждён поручением Председателя Правительства от 28 августа 2012 года. Из них пять кластеров расположены в Сибирском федеральном округе, в том числе успешно развиваются кластеры в Новосибирской, Томской областях, Алтайском крае. Многие кластеры включают в свой состав медицинские и фармацевтические научные, образовательные и производственные организации и концентрируют свои усилия на биофармацевтике и производстве медицинских изделий.

Одновременно с этим в рамках реализации стратегии медицинской науки Минздравом инициировано образование профильных медицинских научно-образовательных производственных кластеров. Пилотные проекты реализуются на базе Северо-Западного федерального медицинского исследовательского центра имени Алмазова (Санкт-Петербург), Российского национального исследовательского медицинского университета имени Пирогова (Москва) и Сибирского государственного медицинского университета (город Томск).

Создание кластеров, где роль ядерной структуры выполняют профильные медицинские организации, позволяет точнее учитывать запросы практического здравоохранения и сокращать сроки реализации актуальных проектов.

На территории Сибирского федерального округа сосредоточен огромный медицинский, научный, образовательный потенциал, включая 21 федеральное государственное учреждение, подведомственное Минздраву, и 20 учреждений медицинской науки, подведомственных Федеральному агентству научных организаций.

Так, одним из ведущих учреждений, расположенных в Сибирском федеральном округе, является Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения имени академика Мешалкина (Минздрава), который разрабатывает целую серию перспективных проектов.

Сегодня здесь присутствует директор центра, который, по всей видимости, несколько слов об этом скажет. Я хочу лишь отметить, что два направления исследований являются пионерскими для страны, и мы всячески стараемся эти направления поддерживать. Это редактирование генома и разработка синтетического клапана и других эндоваскулярных изделий, синтетического клапана сердца на основе многослойных 3D-матриксов нового поколения. Это уникальная технология: метод электроспиннинга, новый материал на основе полиуретана, рассасывающийся, биодеградируемый, то есть полностью воссоздающий чистый слой эндотелия без каких-то дефектов и без пристеночного тромбообразования.

В 2014 году Минздравом инициирован пилотный проект, предусматривающий заключение концессионного соглашения в отношении объекта здравоохранения – федеральной собственности Новосибирского научно-исследовательского института травматологии и ортопедии имени Цивьяна. Данный проект является первым федеральным концессионным соглашением не только в здравоохранении, но и в социальной сфере в целом. Предложение было поддержано Правительством Российской Федерации, и вышло распоряжение Правительства в марте 2015 года.

Проект позволит разрабатывать биокерамические импланты, конструкции из наноструктурированной биокерамики, биодеградируемые, основанные на ориентированных полилактидгликолидах конструкциях. Кроме того, подготавливают систему ранней генетической диагностики различных заболеваний.

В настоящее время три эндопротеза из нанокерамики уже зарегистрировано. Важно отметить существенное, в два с половиной раза, снижение цены по сравнению с ближайшими зарубежными аналогами. К настоящему времени проведено уже 96 ортопедических операций с использованием данных конструкций. Объект концессионного соглашения должен обеспечить производственную мощность не менее 53 тыс. единиц медицинских изделий, компоновочных узлов и сырьевых компонентов в год в течение срока использования объекта концессионного соглашения. Проект не предусматривает привлечения средств федерального бюджета.

Д.Медведев: Положительные примеры. Но надо всё-таки сконцентрироваться сейчас на условиях развития. Перечислите, пожалуйста, что нужно для того, чтобы всё-таки этот процесс шёл более активно, особенно в нынешней ситуации, когда есть проблемы и с финансированием, и целый ряд других проблем. Пожалуйста.

В.Скворцова: Мы считаем целесообразным внести изменения в нормативную базу, прежде всего в федеральный закон о концессионных соглашениях, которые бы позволили федеральным учреждениям здравоохранения принимать участие на стороне концедента в обязательствах по концессионным соглашениям и осуществлять этим федеральным организациям отдельные полномочия концедента. Внесение подобных изменений существенно бы упростило подготовку объектов для концессионных соглашений. Это первое и основное.

Второй момент. Мы хотели бы внести изменения в постановление Правительства, которое определяет список контрактов жизненного цикла в отношении различных объектов (туда пока не входят объекты здравоохранения), нам представляется это целесообразным.

И третий момент. Нам представляется целесообразным внести изменения в Земельный кодекс и дать возможность предоставления без проведения торгов земельных участков, необходимых для осуществления деятельности, предусмотренной сделкой по привлечению инвестиций в объекты федеральной инфраструктуры, относительно которых эта сделка заключена. Спасибо большое.

Д.Медведев: Спасибо. Проанализируем сейчас ваши предложения.

Россия. СФО > Медицина > premier.gov.ru, 21 июля 2015 > № 1435690 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев

Еще раз о проблемах подготовки педиатров в Казахстане

Не навреди!

Автор : Алан САТТАРОВ

Чуть больше месяца назад в нашей газете было опубликовано интервью с известным дет­ским хирургом, академиком, почетным президентом Ассоциации педиатров республики Камалом Ормантаевым. Он заострил внимание на проблемах, связанных с подготовкой врачей, миссия которых - лечить самых маленьких граждан Казахстана. Спустя некоторое время ему возразил, тоже со страниц САМ, другой академик - бывший министр здравоохранения Казахской ССР Торегельды Шарманов. Сегодня мы возвращаемся к этой теме и снова беседуем с Камалом Ормантаевым.

- Прошло почти девять лет с начала реформирования высшего медицинского образования в Казахстане в соответствии с Болонским процессом. Уже тогда вы говорили о том, что качество подготовки детских врачей будет год от года ухудшаться, что нам грозит дефицит профессиональных кадров в педиатрии. К сожалению, это сегодня и происходит…

- Я более полувека работаю в практическом здравоохранении и столько же лет участвую в образовательном процессе в моем родном вузе - ныне Медицинской академии им.Асфендиярова. И для меня было очевидно, к чему все идет.

Рекомендации Болонской конвенции - это только рекомендации! Никто не требовал от нас немедленного исполнения. Это же не международный договор, подписанный президентом. Надо было сначала подумать, и не раз, задаться вопросами, которые естественным образом возникают при кардинальной ломке существовавшей системы. Прежде всего, готов ли Казахстан к такой реформе, созданы ли у нас условия для этого? Ведь Европа и США шли к нынешним стандартам десятки лет. А наши реформаторы, скопировав чужой опыт, внедрив его без широкого обсуждения, больно задели педиатрию, а значит, здоровье наших детей и внуков, которые являются самыми уязвимыми существами в мире.

В своем интервью я сказал, что если бы во главе Минздрава РК были клиницисты, то они бы не допустили этого. Клиницисты - это особая категория врачей. Они как на фронте: каждый день видят боль, страдания, кровь, агонию, смерть людей! Клиницист и вне больницы полноценно не отдыхает: ночные вызовы, постоянная связь с клиникой. А если болен ребенок, который не может ни сказать, ни показать, где болит, и только плачет? Именно в практической медицине могут проявиться изъяны, допущенные в ходе образовательного процесса в университетах. Поэтому я и предположил, что если бы в руководстве уполномоченного органа здравоохранения были опытные клиницисты, пережившие негатив "недополученных знаний", то они бы не поддержали этот незрелый проект.

Россия, Беларусь, Украина тоже присоединились к Болонскому процессу. Но украинцы уже совсем скоро восстановили ликвидированные было педиатрические факультеты, а россияне и белорусы взяли на некоторое время паузу.

- Другой болезненный вопрос, который вы часто поднимаете, касается зарплаты врачей. Вы можете озвучить конкретные суммы?

- Могу прямо сейчас предоставить данные о ежемесячной заработной плате врачей первой детской больницы г. Алматы, где я работаю.

При стаже от 0 до 5 лет, от 5 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 20 лет заработная плата составляет соответственно 69 018 - 72 203 - 73 973 - 77 512 тенге. В среднем выходит 73 177 тенге, или 392 доллара США. Реально на руки после вычета налогов врач получает еще меньше - около 60 000 тенге. И при этом общество требует от него, чтобы он нес всю полноту ответственности за здоровье и жизнь детей. Дополнительная оплата за высшую, первую и вторую категории составляет от 26 545 до 17 697 тенге. Чтобы получить эти мизерные надбавки, врач должен отработать определенное количество лет, живя на скудную основную зарплату, написать и разместить в специализированных журналах исследователь­ские статьи, пройти не одну бюрократическую инстанцию.

А теперь сравните. По данным фонда Wage Indicator, зарплата 40-летнего практикующего врача в США составляет 7 215 долларов в месяц (1 044 510 тенге). Его коллега из Чехии зарабатывает в среднем 28 258 крон (215 907 тенге).

- Каковы, на ваш взгляд, итоги девятилетнего реформирования высшего медицинского образования в Казахстане?

- Реформаторы достаточно быстро разрушили советскую систему высшего медицинского образования, на создание которой, кстати, ушло почти 70 лет. Да, она была далеко не идеальной, но она работала.

Во всех медицинских вузах страны упразднены лечебный и педиатрический факультеты. Все студенты с первого по пятый курс сейчас обучаются общей медицине. Если кто-то из них решил стать педиатром, то ему предлагается интернатура на шестом и седьмом курсах по направлению "педиатрия" сроком в два года. Далее, если выпускник намерен стать педиатром, детским невропатологом, детским гастроэнтерологом и т.д., то он должен поступить в резидентуру с программой обучения 2-3 года.

Педиатрия упразднена как базовая специальность, а педиатры попали в категорию врачей узкой специализации. И это в стране, где дети составляют 30% населения! А терапию для взрослых оставили.

Согласно принятым рекомендациям квалификация выпускаемых специалистов должна соответствовать международным европейским стандартам, а качество лечения детей должно быть на мировом уровне. А что мы имеем на самом деле?

Например, есть ли в Казахстане выпускники вузов - педиатры, способные конкурировать со своими европейскими или американскими коллегами? Равновесны ли по квалификации их дипломы с дипломами (лицензиями) США или ЕС? К сожалению, я таких в нашей стране не видел. А если такие выпускники есть, то я с радостью готов принести свои извинения.

Что-то пошло не так. На мой взгляд, ситуация требует глубокого и обстоятельного изучения. Здесь теории, умные и красивые слова, многообещающие посылы относительно положительного эффекта от внедрения принципов Болонского процесса в нашей стране неуместны.

Думаю, девяти прошедших лет достаточно для подведения первых итогов. Не стану говорить о том, провалилась реформа или нет, но убежден в одном: даже в среднесрочной перспективе, не говоря уже о краткосрочной, конкурентоспособных квалифицированных кадров казахстанская педиатрия не увидит. Это касается не только качества, но и количества. Разумеется, говорю об этом с огромным сожалением.

Вот количественные показатели выпуска педиатров до и после присоединения к Болонскому процессу на примере Национального медицинского университета им. Асфендиярова:

До присоединения. Каждый год выпускались от 250 до 300 студентов, поступивших на педиатрический факультет. В среднем 270 выпускников ежегодно.

После присоединения. В 2014-м первый выпуск составил всего 56 педиатров общей практики, в 2015-м - 132 выпускника.

Пока кадрового коллапса в отечественной педиатрии нет, ситуацию спасают врачи зрелого и предпенсионного возраста. Но рано или поздно они уйдут на заслуженный отдых. Что будет потом - предсказать не берется никто. На восстановление необходимого количества педиатров и качества их подготовки потребуются годы. Хватит ли политической воли признать, что реформа в ее нынешнем виде завела нас в тупик?

- Вы считаете неприемлемым внедрение в Казахстане рекомендаций Болонской декларации?

- Если я критикую, это не значит, что я отрицаю важность присоединения Казахстана к Болонской декларации. Но при этом не были до конца продуманы две необходимые составляющие любой реформы - содержание и механизм реализации. Поэтому сегодня мы видим отрицательные результаты ее преждевременного и насильственного внедрения в Казахстане без учета наших реалий - экономических, социальных, правовых, демо­графических, материально-технических и т.д.

Меня успокаивают: мол, нечего опасаться за педиатрию, скоро у нас будет европейская система образования, наши кадры будут востребованы не только у нас, но и во всех других странах мира и при этом качество подготовки педиатров примет более прогрессивное содержание. А мне неспокойно. Меня волнует не послезавтра, даже не завтра, а сегодня.

- Как бы вы оценили сегодняшний уровень образовательного процесса?

- Ранее я говорил, что реформирование высшего медицинского образования в Казахстане началось без должной подготовки. Прежде всего это касается научно-педагогического потенциала, который в нашем случае является основой основ. Был ли подготовлен профессорско-преподавательский состав к столь крутому повороту? Тем более что к тому времени на казахских отделениях медицинских вузов ввели обучение на родном языке. А это, поверьте, не менее сложный процесс. В аудиториях уже сидели студенты, на обучение которых по грантам государство потратило деньги, за других заплатили их родители. И, уверяю вас, эти студенты, обучавшие в те годы, когда изживалась старая система и с трудом внедрялась новая, ушли из вузов, недополучив нужных знаний.

Практически все педагоги, работающие в медицин­ских университетах, получили высшее медицинское образование в советских вузах, по советским методикам. На момент реформ не было ни одного преподавателя, квалификация которого соответствовала бы европейским стандартам. Думаю, что и сейчас таких почти нет. Преподаватели не имели возможности за столь короткий срок адаптировать образовательную программу для студентов разных уровней (бакалавра, интерна, резидента, магистра). Как следствие, студенты в интернатуре и врачи в резидентуре слушали подозрительно похожие лекционные материалы.

В этом нет вины руководителей вузов, преподавателей. Ведь, по различным оценкам, адаптационный период по образовательным программам для разных уровней (бакалавр, резидент, магистр), составляет от 5 до 10 лет.

Это о качестве преподавания. Теперь о количественных показателях. С момента присоединения к Болонскому процессу преподавание в медицинских вузах страны по всем специальностям, в том числе и педиатрии, определяется Государственным общеобразовательным стандартом образования (ГОСО) РК 3.07.475-2006 (взамен ГОСО РК 3.07.036-2001). Сравнение двух стандартов показывает, что подготовка педиатра одинаковой квалификации при старой системе длилась на один год меньше, тогда как количество образовательных часов было на 4131 час больше. Если рассчитать в процентном соотношении, то нынешние выпускники недополучают знаний на 47,84%. Абсолютно зеркальными являются показатели по другим ведущим дисциплинам, таким как акушерство и гинекология, терапия, хирургические болезни.

Если брать ситуацию уже в целом по всем специальностям, то ее можно назвать удручающей.

- Почему вы выступаете против замены педиатра на этапе оказания первичной помощи врачом общей практики, или, как еще его называют, семейным врачом?

- Потому что возрастает риск роста врачебных ошибок при лечении детей. Поясню.

Готовить педиатров необходимо именно с первого курса. Раньше даже при изучении студентами общих предметов педагог акцентировал внимание на вопросах возрастного развития ребенка, анатомии, физиологии, биохимии и т.д. И очень важный момент: врачи общей практики в годы учебы не получают длительного, начиная с первых курсов, практического общения с детьми в клиниках и детских медицинских организациях. Сейчас вместо живого общения с больными детьми я наблюдаю все возрастающую тенденцию к обучению на муляжах. Такое, на мой взгляд, допустимо только на первом курсе.

Итак, студент на протяжении пяти лет обучается общей медицине, и только потом происходит его специализация. Это слишком позд­но. Я все время говорю, что дети имеют отличные от взрослых анатомические показатели, физиологические данные, наконец, другую психологию. Не надо пытаться их делать подобием взрослых!

К сожалению, можно констатировать, что проводимая в нашей стране реформа медицинского образования является, по сути, лишь реструктуризацией со сменой приоритетов при ухудшении качества подготовки будущих специалистов. Она осуществляется второпях, без четкой регламентации.

У выпускников вузов есть сложности с предоставлением сертификата специалиста, то есть доступа молодого врача к лечебному процессу. Врачам общей практики (после 7 лет обучения) разрешается лечить детей в рамках первичной медицинской помощи. Остальным выпускникам интернатуры, которые хотят стать педиатрами, детскими хирургами, детскими офтальмологами, детскими гастроэнтерологами и другими "детскими специалистами", сертификат не выдается. Значит, надо поступать в резидентуру, но, как выясняется, там не всегда достаточно мест. Что же тогда делать образованному, умному, талантливому выпускнику? Ведь он два года проучился в интернатуре, государство оплатило его учебу. Он имеет диплом об окончании медицинского вуза, но не имеет права заниматься лечебной деятельностью. Выпускник хочет доучиться, получить сертификат, но не проходит в резидентуру по двум причинам: первая - нет мест, вторая - не знает английского языка. Мы что, собираемся лечить европейцев и американцев, или у нас англоязычное население? Не поступив в резидентуру, этот молодой человек идет на подработки. Есть риск, что он вообще не вернется в медицину. То есть страна, испытывающая дефицит врачей, может потерять почти готового специалиста.

Врачи общей практики, имея на руках сертификат, могут продолжить обучение в резидентуре. Возникает вопрос: "Зачем нужна резидентура после аналогичной интернатуры?" Сертификаты специалиста интернатуры и резидентуры врача общей практики ничем друг от друга не отличаются.

Образовательная программа резидентуры по большинству специальностей затянута, при этом она почти не отличается программы бакалавриата.

Если провести социологический опрос среди студентов и резидентов, то выяснится, что большинство из них подрабатывает во внеучебное время в немедицинской сфере (букмекерские конторы, бутики, сетевой бизнес). При этом оттягивается во времени момент начала самостоятельной работы врачей. По сути, резидентура в настоящее время - это растянутая по времени интернатура при неэффективном использовании выделенных бюджетных средств.

А бюджетные средства уже потрачены, практическое здравоохранение ждет выпускников. В стране кадровый дефицит врачей.

- Что бы вы могли предложить?

- Хочу со страниц газеты обратиться к руководству Министерства здравоохранения и социальной защиты, Министерства образования, к депутатам парламента с предложением открыть в медицинских вузах страны педиатрические факультеты. Это не потребует дополнительного финансирования, так как имеются профильные кафедры с укомплектованным профессорско-преподавательским составом, клиническими базами. И это совершенно не противоречит Болонской конвенции.

Также прошу обратить внимание на чрезмерно возросшее число образовательных программ переподготовки по менеджменту и организации здравоохранения. Необходимо провести оценку их эффективности, На рынке труда много невостребованных менеджеров и организаторов здравоохранения с дипломами.

Раньше врачи давали клятву Гиппократа, главная заповедь которой звучала так: "Не навреди". Кто-то может подойти к этому формально, для кого-то это пожизненный ориентир в профессиональной деятельности. Возникает вопрос, возможно, риторический: руководствовались ли этой заповедью те, кто запустил реформу медицинского образования в Казахстане?

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев

Еще раз о проблемах подготовки педиатров в Казахстане

Не навреди!

Автор : Алан САТТАРОВ

Чуть больше месяца назад в нашей газете было опубликовано интервью с известным дет­ским хирургом, академиком, почетным президентом Ассоциации педиатров республики Камалом Ормантаевым. Он заострил внимание на проблемах, связанных с подготовкой врачей, миссия которых - лечить самых маленьких граждан Казахстана. Спустя некоторое время ему возразил, тоже со страниц САМ, другой академик - бывший министр здравоохранения Казахской ССР Торегельды Шарманов. Сегодня мы возвращаемся к этой теме и снова беседуем с Камалом Ормантаевым.

- Прошло почти девять лет с начала реформирования высшего медицинского образования в Казахстане в соответствии с Болонским процессом. Уже тогда вы говорили о том, что качество подготовки детских врачей будет год от года ухудшаться, что нам грозит дефицит профессиональных кадров в педиатрии. К сожалению, это сегодня и происходит…

- Я более полувека работаю в практическом здравоохранении и столько же лет участвую в образовательном процессе в моем родном вузе - ныне Медицинской академии им.Асфендиярова. И для меня было очевидно, к чему все идет.

Рекомендации Болонской конвенции - это только рекомендации! Никто не требовал от нас немедленного исполнения. Это же не международный договор, подписанный президентом. Надо было сначала подумать, и не раз, задаться вопросами, которые естественным образом возникают при кардинальной ломке существовавшей системы. Прежде всего, готов ли Казахстан к такой реформе, созданы ли у нас условия для этого? Ведь Европа и США шли к нынешним стандартам десятки лет. А наши реформаторы, скопировав чужой опыт, внедрив его без широкого обсуждения, больно задели педиатрию, а значит, здоровье наших детей и внуков, которые являются самыми уязвимыми существами в мире.

В своем интервью я сказал, что если бы во главе Минздрава РК были клиницисты, то они бы не допустили этого. Клиницисты - это особая категория врачей. Они как на фронте: каждый день видят боль, страдания, кровь, агонию, смерть людей! Клиницист и вне больницы полноценно не отдыхает: ночные вызовы, постоянная связь с клиникой. А если болен ребенок, который не может ни сказать, ни показать, где болит, и только плачет? Именно в практической медицине могут проявиться изъяны, допущенные в ходе образовательного процесса в университетах. Поэтому я и предположил, что если бы в руководстве уполномоченного органа здравоохранения были опытные клиницисты, пережившие негатив "недополученных знаний", то они бы не поддержали этот незрелый проект.

Россия, Беларусь, Украина тоже присоединились к Болонскому процессу. Но украинцы уже совсем скоро восстановили ликвидированные было педиатрические факультеты, а россияне и белорусы взяли на некоторое время паузу.

- Другой болезненный вопрос, который вы часто поднимаете, касается зарплаты врачей. Вы можете озвучить конкретные суммы?

- Могу прямо сейчас предоставить данные о ежемесячной заработной плате врачей первой детской больницы г. Алматы, где я работаю.

При стаже от 0 до 5 лет, от 5 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 20 лет заработная плата составляет соответственно 69 018 - 72 203 - 73 973 - 77 512 тенге. В среднем выходит 73 177 тенге, или 392 доллара США. Реально на руки после вычета налогов врач получает еще меньше - около 60 000 тенге. И при этом общество требует от него, чтобы он нес всю полноту ответственности за здоровье и жизнь детей. Дополнительная оплата за высшую, первую и вторую категории составляет от 26 545 до 17 697 тенге. Чтобы получить эти мизерные надбавки, врач должен отработать определенное количество лет, живя на скудную основную зарплату, написать и разместить в специализированных журналах исследователь­ские статьи, пройти не одну бюрократическую инстанцию.

А теперь сравните. По данным фонда Wage Indicator, зарплата 40-летнего практикующего врача в США составляет 7 215 долларов в месяц (1 044 510 тенге). Его коллега из Чехии зарабатывает в среднем 28 258 крон (215 907 тенге).

- Каковы, на ваш взгляд, итоги девятилетнего реформирования высшего медицинского образования в Казахстане?

- Реформаторы достаточно быстро разрушили советскую систему высшего медицинского образования, на создание которой, кстати, ушло почти 70 лет. Да, она была далеко не идеальной, но она работала.

Во всех медицинских вузах страны упразднены лечебный и педиатрический факультеты. Все студенты с первого по пятый курс сейчас обучаются общей медицине. Если кто-то из них решил стать педиатром, то ему предлагается интернатура на шестом и седьмом курсах по направлению "педиатрия" сроком в два года. Далее, если выпускник намерен стать педиатром, детским невропатологом, детским гастроэнтерологом и т.д., то он должен поступить в резидентуру с программой обучения 2-3 года.

Педиатрия упразднена как базовая специальность, а педиатры попали в категорию врачей узкой специализации. И это в стране, где дети составляют 30% населения! А терапию для взрослых оставили.

Согласно принятым рекомендациям квалификация выпускаемых специалистов должна соответствовать международным европейским стандартам, а качество лечения детей должно быть на мировом уровне. А что мы имеем на самом деле?

Например, есть ли в Казахстане выпускники вузов - педиатры, способные конкурировать со своими европейскими или американскими коллегами? Равновесны ли по квалификации их дипломы с дипломами (лицензиями) США или ЕС? К сожалению, я таких в нашей стране не видел. А если такие выпускники есть, то я с радостью готов принести свои извинения.

Что-то пошло не так. На мой взгляд, ситуация требует глубокого и обстоятельного изучения. Здесь теории, умные и красивые слова, многообещающие посылы относительно положительного эффекта от внедрения принципов Болонского процесса в нашей стране неуместны.

Думаю, девяти прошедших лет достаточно для подведения первых итогов. Не стану говорить о том, провалилась реформа или нет, но убежден в одном: даже в среднесрочной перспективе, не говоря уже о краткосрочной, конкурентоспособных квалифицированных кадров казахстанская педиатрия не увидит. Это касается не только качества, но и количества. Разумеется, говорю об этом с огромным сожалением.

Вот количественные показатели выпуска педиатров до и после присоединения к Болонскому процессу на примере Национального медицинского университета им. Асфендиярова:

До присоединения. Каждый год выпускались от 250 до 300 студентов, поступивших на педиатрический факультет. В среднем 270 выпускников ежегодно.

После присоединения. В 2014-м первый выпуск составил всего 56 педиатров общей практики, в 2015-м - 132 выпускника.

Пока кадрового коллапса в отечественной педиатрии нет, ситуацию спасают врачи зрелого и предпенсионного возраста. Но рано или поздно они уйдут на заслуженный отдых. Что будет потом - предсказать не берется никто. На восстановление необходимого количества педиатров и качества их подготовки потребуются годы. Хватит ли политической воли признать, что реформа в ее нынешнем виде завела нас в тупик?

- Вы считаете неприемлемым внедрение в Казахстане рекомендаций Болонской декларации?

- Если я критикую, это не значит, что я отрицаю важность присоединения Казахстана к Болонской декларации. Но при этом не были до конца продуманы две необходимые составляющие любой реформы - содержание и механизм реализации. Поэтому сегодня мы видим отрицательные результаты ее преждевременного и насильственного внедрения в Казахстане без учета наших реалий - экономических, социальных, правовых, демо­графических, материально-технических и т.д.

Меня успокаивают: мол, нечего опасаться за педиатрию, скоро у нас будет европейская система образования, наши кадры будут востребованы не только у нас, но и во всех других странах мира и при этом качество подготовки педиатров примет более прогрессивное содержание. А мне неспокойно. Меня волнует не послезавтра, даже не завтра, а сегодня.

- Как бы вы оценили сегодняшний уровень образовательного процесса?

- Ранее я говорил, что реформирование высшего медицинского образования в Казахстане началось без должной подготовки. Прежде всего это касается научно-педагогического потенциала, который в нашем случае является основой основ. Был ли подготовлен профессорско-преподавательский состав к столь крутому повороту? Тем более что к тому времени на казахских отделениях медицинских вузов ввели обучение на родном языке. А это, поверьте, не менее сложный процесс. В аудиториях уже сидели студенты, на обучение которых по грантам государство потратило деньги, за других заплатили их родители. И, уверяю вас, эти студенты, обучавшие в те годы, когда изживалась старая система и с трудом внедрялась новая, ушли из вузов, недополучив нужных знаний.

Практически все педагоги, работающие в медицин­ских университетах, получили высшее медицинское образование в советских вузах, по советским методикам. На момент реформ не было ни одного преподавателя, квалификация которого соответствовала бы европейским стандартам. Думаю, что и сейчас таких почти нет. Преподаватели не имели возможности за столь короткий срок адаптировать образовательную программу для студентов разных уровней (бакалавра, интерна, резидента, магистра). Как следствие, студенты в интернатуре и врачи в резидентуре слушали подозрительно похожие лекционные материалы.

В этом нет вины руководителей вузов, преподавателей. Ведь, по различным оценкам, адаптационный период по образовательным программам для разных уровней (бакалавр, резидент, магистр), составляет от 5 до 10 лет.

Это о качестве преподавания. Теперь о количественных показателях. С момента присоединения к Болонскому процессу преподавание в медицинских вузах страны по всем специальностям, в том числе и педиатрии, определяется Государственным общеобразовательным стандартом образования (ГОСО) РК 3.07.475-2006 (взамен ГОСО РК 3.07.036-2001). Сравнение двух стандартов показывает, что подготовка педиатра одинаковой квалификации при старой системе длилась на один год меньше, тогда как количество образовательных часов было на 4131 час больше. Если рассчитать в процентном соотношении, то нынешние выпускники недополучают знаний на 47,84%. Абсолютно зеркальными являются показатели по другим ведущим дисциплинам, таким как акушерство и гинекология, терапия, хирургические болезни.

Если брать ситуацию уже в целом по всем специальностям, то ее можно назвать удручающей.

- Почему вы выступаете против замены педиатра на этапе оказания первичной помощи врачом общей практики, или, как еще его называют, семейным врачом?

- Потому что возрастает риск роста врачебных ошибок при лечении детей. Поясню.

Готовить педиатров необходимо именно с первого курса. Раньше даже при изучении студентами общих предметов педагог акцентировал внимание на вопросах возрастного развития ребенка, анатомии, физиологии, биохимии и т.д. И очень важный момент: врачи общей практики в годы учебы не получают длительного, начиная с первых курсов, практического общения с детьми в клиниках и детских медицинских организациях. Сейчас вместо живого общения с больными детьми я наблюдаю все возрастающую тенденцию к обучению на муляжах. Такое, на мой взгляд, допустимо только на первом курсе.

Итак, студент на протяжении пяти лет обучается общей медицине, и только потом происходит его специализация. Это слишком позд­но. Я все время говорю, что дети имеют отличные от взрослых анатомические показатели, физиологические данные, наконец, другую психологию. Не надо пытаться их делать подобием взрослых!

К сожалению, можно констатировать, что проводимая в нашей стране реформа медицинского образования является, по сути, лишь реструктуризацией со сменой приоритетов при ухудшении качества подготовки будущих специалистов. Она осуществляется второпях, без четкой регламентации.

У выпускников вузов есть сложности с предоставлением сертификата специалиста, то есть доступа молодого врача к лечебному процессу. Врачам общей практики (после 7 лет обучения) разрешается лечить детей в рамках первичной медицинской помощи. Остальным выпускникам интернатуры, которые хотят стать педиатрами, детскими хирургами, детскими офтальмологами, детскими гастроэнтерологами и другими "детскими специалистами", сертификат не выдается. Значит, надо поступать в резидентуру, но, как выясняется, там не всегда достаточно мест. Что же тогда делать образованному, умному, талантливому выпускнику? Ведь он два года проучился в интернатуре, государство оплатило его учебу. Он имеет диплом об окончании медицинского вуза, но не имеет права заниматься лечебной деятельностью. Выпускник хочет доучиться, получить сертификат, но не проходит в резидентуру по двум причинам: первая - нет мест, вторая - не знает английского языка. Мы что, собираемся лечить европейцев и американцев, или у нас англоязычное население? Не поступив в резидентуру, этот молодой человек идет на подработки. Есть риск, что он вообще не вернется в медицину. То есть страна, испытывающая дефицит врачей, может потерять почти готового специалиста.

Врачи общей практики, имея на руках сертификат, могут продолжить обучение в резидентуре. Возникает вопрос: "Зачем нужна резидентура после аналогичной интернатуры?" Сертификаты специалиста интернатуры и резидентуры врача общей практики ничем друг от друга не отличаются.

Образовательная программа резидентуры по большинству специальностей затянута, при этом она почти не отличается программы бакалавриата.

Если провести социологический опрос среди студентов и резидентов, то выяснится, что большинство из них подрабатывает во внеучебное время в немедицинской сфере (букмекерские конторы, бутики, сетевой бизнес). При этом оттягивается во времени момент начала самостоятельной работы врачей. По сути, резидентура в настоящее время - это растянутая по времени интернатура при неэффективном использовании выделенных бюджетных средств.

А бюджетные средства уже потрачены, практическое здравоохранение ждет выпускников. В стране кадровый дефицит врачей.

- Что бы вы могли предложить?

- Хочу со страниц газеты обратиться к руководству Министерства здравоохранения и социальной защиты, Министерства образования, к депутатам парламента с предложением открыть в медицинских вузах страны педиатрические факультеты. Это не потребует дополнительного финансирования, так как имеются профильные кафедры с укомплектованным профессорско-преподавательским составом, клиническими базами. И это совершенно не противоречит Болонской конвенции.

Также прошу обратить внимание на чрезмерно возросшее число образовательных программ переподготовки по менеджменту и организации здравоохранения. Необходимо провести оценку их эффективности, На рынке труда много невостребованных менеджеров и организаторов здравоохранения с дипломами.

Раньше врачи давали клятву Гиппократа, главная заповедь которой звучала так: "Не навреди". Кто-то может подойти к этому формально, для кого-то это пожизненный ориентир в профессиональной деятельности. Возникает вопрос, возможно, риторический: руководствовались ли этой заповедью те, кто запустил реформу медицинского образования в Казахстане?

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев


Украина > Медицина > regnum.ru, 30 июня 2015 > № 1415812 Александр Квиташвили

Министр здравоохранения Украины Александр Квиташвили заявляет, что приехал на Украину «делать дело», а «если это дело никому не нужно — его ничего не удерживает». Об этом он сказал на пресс-конференции 30 июня, реагируя на заявления фракции «Блока Петра Порошенко» о его возможной отставке, передает корреспондент ИА REGNUM.

«Я не знаю, что значит „не справляется с реформами“… очень многое сделано. Мы получаем тысячи писем от депутатов Верховной рады — я бы хотел, чтобы они хотя бы прочли ответы, что было сделано, что было не сделано и почему не было сделано… Реформами заниматься — это не одного министра дело или двух замов. Реформы — это интерес всей страны. В том числе, и законодательного органа», — заявил министр.

Квиташвили также отметил следующее: «Если кто-нибудь в Верховной раде думает, что они будут сидеть, разъезжать в Ниццах, в Каннах и в Лондонах, в Токио — а я буду здесь писать законы, а потом кто-то, кто в своей жизни ничего, кроме критики не сделал, будет меня критиковать, потому что нет реформ — они очень ошибаются».

Также он заявил о полном отсутствии инициатив от парламентского комитета здравоохранения, о том, что нет «ни одного законопроекта в поддержку реформ, ни одного действия в поддержку законопроектов, нет нормальной работы с министерством». «И я не знаю, как тут делать реформы», — резюмировал Квиташвили.

Он дал понять, что считает главным своим достижением изменение системы закупок.

«Мы абсолютно поменяли… пошли прозрачным, нормальным, цивилизованным путем. Я понимаю, что очень многих очень волнуют те 4 миллиарда гривен, которые прямо между собой распределялись во время закупок лекарств. Я понимаю, что многие товарищи, которые сегодня осели в разных точках системы здравоохранения, теряют свои доходы… и очень многие люди под большим вопросом, будут ли они работать. Это первый и я думаю, что последний шанс Украины начать реформу здравоохранения. Я понимаю, что это последний бой, который мы просто должны выдержать, потому, что система уже 6 месяцев сопротивляется изменениям, очень многие не заинтересованы в том, чтобы в этой стране что-то изменилось», — сказал Квиташвили.

Украина > Медицина > regnum.ru, 30 июня 2015 > № 1415812 Александр Квиташвили


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 26 июня 2015 > № 1411432 Торегельды Шарманов

Академик Торегельды Шарманов: другое мнение о педиатрии в Казахстане

Платон мне друг, но…

Редакция

В одном из предыдущих номеров Central Asia Monitor было опубликовано интервью с одним из патриархов отечественной медицины, академиком Камалом Ормантаевым, который, в частности, поделился своими тревогами относительно нынешнего состояния и перспектив педиатрии в Казахстане. Сегодня мы беседуем с другим авторитетным организатором этой отрасли, академиком Торегельды Шармановым, лауреатом высшей награды Всемирной организации здравоохранения - медали имени Леона Бернара. У него иной взгляд на ситуацию.

- Говоря об успехах нашей казахстанской педиатрии, мы обычно называем академика К.С.Ормантаева, - делится своими раздумьями о состоянии дел в современной медицине Торегельды Шарманович. - Детский хирург Камал Саруарович, всег­да восхищавший нас блистательно проведенными операциями на детском организме, тревожится по поводу плачевного состояния педиатрии, низкой зарплаты медиков, неприемлемости Болонского процесса в условиях Казахстана, критически высказывается о повсемест­ном внедрении практики семейной медицины. Думаю, что Камал Саруарович погорячился, обвинив в названных проблемах министров, которые, по его словам, "защитили кандидатские диссертации и заняли высокую должность министра… ни одного больного не лечили… среди них нет ни одного клинициста". Тогда как все министры-медики прошли большую врачебную практику, заслужили уважение у общественности как специалисты-клиницисты.

Педиатрические факультеты: диагноз и анамнез

- Но вернемся к педиатрическим факультетам…

- Вступление Казахстана в Болонский процесс является государственной политикой в области высшего образования, которая определяет стратегию развития образования и здравоохранения. По стратегии Болонского процесса педиатрический факультет вместе с лечебным объединились в новый общемедицинский факультет, и никакой "ликвидации" педиатрического факультета и в помине не было. Напротив, педиатрия как предмет, наряду с терапией, акушерством-гинекологией и другими является обязательной для освоения дисциплиной. Начиная с третьего курса, как и до введения новой стратегии по Болонскому процессу, осуществляется профильное преподавание дисциплин с обязательным акцентом на особенности детского организма. До пятого курса включительно студенты изучают одинаковый набор дисциплин для всех врачебных специальностей. Разделение по специальностям (педиатрия, терапия и т.д.) происходит в интернатуре, продолжительность которой увеличена до двух лет. Дальнейшая подготовка по клиническим специальностям, в том числе по педиатрии, будет осуществляться в рамках резидентуры от двух до четырех лет в зависимости от специализации.

До присоединения к Болонской конвенции в 2005 году на изучение педиатрии отводилось 189 часов, а в 2012-м - 270 часов, причем на тот момент педиатрический и лечебный факультеты уже были реорганизованы в общемедицинские. В интернатуре в 2003 году на изучение детских болезней отводилось 428 часов, а в 2013-м - 1305, то есть втрое больше. На изучение детских инфекционных болезней ранее выделялось 180 часов, а теперь - 405, на детскую хирургию - соответственно 609 и 630, на поликлиническую педиатрию - 80 и 130. В общем и целом если в 2003-м на педиатрию отводилось 1317 часов, то в 2006-м, когда мы присоединились к Болон­ской конвенции, - уже 2475, то есть практически вдвое больше. Отмечу, что, согласно информации Казахского национального медицинского университета имени Асфендиярова, студенты бакалавриата и интернатуры по направлению "Педиатрия" обучаются профильным специальностям по ГОСО-2006 2882 часа. По ГОСО-2003 отводилось 2263 часа. При этом студенты 2015-2016 года и вовсе по ГОСО-2011 будут уделять педиатрии 3015 часов.

Анализ результатов приема студентов в 2006 году на педиатрические факультеты показал, что около 50% студентов попали в педиатрию только потому, что не прошли на лечебное дело. Таким образом, выбор педиатрии для 50% был продиктован возможностью получения бесплатного образования, но не истинным желанием стать детским врачом. Теперь же некогда ущемленный в своих правах педфак выровнялся с более "престижным" по тем временам лечебным факультетом, более того, в связи с нововведениями, возможность выбора специальности по зову сердца стала гораздо доступнее.

Система обучения стала более гибкой и демократичной, сейчас у студента есть право в любое время изменить направление образования. Согласно результатам анкетирования, проведенного в КазНМУ имени Асфендиярова среди студентов факультета "Общая медицина", количество желающих стать педиатрами растет по мере того, как они становятся старше. Так, среди перво­курс­ников их 12, а среди пятикурсников - уже 58. У выпускников, учившихся по специальности "педиатрия", одинаковые с другими специалистами шансы на то, чтобы продолжить обучение в магистратуре и докторантуре. Специалисты в области педиатрии могут на равных с другими претендовать на выделенные места по программам магистратуры, PhD. В этом отношении никакого ущемления нет. Кто победит по итогам конкурса, тот и поступит. Налицо рост престижа специальности "педиатрия".

Таким образом, опасения академика К.Ормантаева касательно будущего педиатрии напрасны, так как состоятельность вводимой системы доказана мировой практикой. Вхождение в Болон­ский процесс позволит сделать казахстанских специалистов конкурентоспособными на европейском рынке труда. Мы же собираемся войти в число 30 наиболее развитых государств мира и перенимаем европейскую систему образования, чтобы наши кадры были востребованы не только у себя, но и во всех других странах. При этом реформы, по сути, не затронули качества подготовки педиатров. Подготовка медицинских кадров ничуть не пострадала, даже, наоборот, приобрела новое, более прогрессивное содержание.

Как известно, процессы глобализации носят объективный характер. Все страны мира неизбежно оказываются взаимозависимыми в политическом, экономическом и во многих других отношениях. Альтернативой этому является только изоляция, что было характерно для советской системы, в рамках которой наша страна жила более 70 лет. И, как показывает история, никогда и нигде изоляция не давала позитивных результатов.

После подписания 14 мая 2010 года Великой Хартии университетов Казахский национальный медицинский университет (КазНМУ) разработал стратегию, предусматривающую развитие образовательной системы в соответствии с требованиями Болонского процесса. Зачем, спрашивается, Казахстану подстраиваться под нормы единой Европы? А затем, что казахстанская система образования имеет европейские корни - через российский аналог. На Евросоюз приходится примерно 30% казахстанской внешней торговли и иных внешнеэкономических связей. Эти связи реализуются прежде всего людьми с высшим образованием. Если их образование сопоставимо, то легче налаживать и поддерживать связи. Если образовательная программа конкретного вуза аккредитована соответствующими органами не только своей страны, но и какой-либо из стран, входящих в Болонскую систему, то автоматически должно следовать признание этой страной квалификации специалистов, освоивших программу. В этом залог универсальности данной модели, заключающей в себе огромный потенциал для ее признания во всем мире. Болонский процесс способствует успешному трудоустройству выпускников вузов за счет того, что все академические степени и другие квалификации должны быть ориентированы на рынок труда. Присоединение Казахстана к Болонскому процессу дает новый импульс модернизации высшего образования, открывает дополнительные возможности для участия казахстанских вузов в проектах, финансируемых Европейской Комиссией. А студентам и преподавателям высших учебных заведений позволяет участвовать в академических обменах с университетами европейских стран.

Да, в этом случае может появиться проблема оттока специалистов. И минимизировать ее можно только тогда, когда отечественные работодатели, включая государство, смогут предложить выпускникам условия работы, сравнимые с теми, на которые они могут, в принципе, рассчитывать на Западе (достойную оплату труда, возможность работать в области высоких технологий с использованием самого современного оборудования и т.д. и т.п.). В этих условиях можно ожидать не только сокращения оттока отечественных специалистов, но и появления зарубежных претендентов на казахстанские рабочие места, что будет стимулировать выпускников казахстанских вузов к повышению собственной конкурентоспособности.

Основные цели Болон­ского процесса могут считаться достигнутыми, если выпускник вуза с дипломом, например, бакалавра может претендовать на права, имеющиеся у бакалавра в любой из стран-участниц Болонского процесса: получить соответствующую должность, поступить в магистратуру и т.д. Иначе говоря, международное признание, гармонизация системы высшего образования являются сердцевиной Болонского процесса.

Соответственно необходимо совершенствовать академическую мобильность, что позволит студентам и преподавателям перемещаться из одного вуза в другой с целью обмена опытом, получения тех возможностей, которые по какой-либо причине недоступны в родном вузе, для преодоления национальной замкнутости и приобретения общеевропейской перспективы. Согласно рекомендациям Болонского процесса, каждому студенту желательно провести семестр в другом (предпочтительно зарубежном) вузе. Например, ежегодно до 200 студентов КазНМУ проходят стажировку в других высших учебных заведениях, включая зарубежные. Примерно так же обстоят дела в медицинской академии Семея и других медицинских вузах Казахстана. Ценность такого рода контактов и обмена трудно переоценить, и они стали возможными благодаря открытости Казахстана перед всем мировым пространством. Помимо всего прочего, это способствует овладению международными языками. В современных условиях особенно интенсивно осваивается английский язык как мировой, к чему устремлена вся образовательная и научная система планеты.

О врачах общей практики

- По словам Камала Саруаровича, врачи общей практики несостоятельны с точки зрения диагностики и лечения детей. Как вы это прокомментируете?

- На самом же деле врачи общей практики являются основным звеном первичной медико-санитарной помощи (ПМСП), приоритет которой был продекларирован еще 1978 году на знаменитой Алма-Атинской конференции. В "100 шагах", инициированных главой государства, тоже подчеркивается приоритет ПМСП, которая должна стать центральным звеном национального здравоохранения для предупреждения и ранней борьбы с заболеваниями. Генеральный директор ВОЗ Маргарет Чен считает, что ПМСП - наилучший путь всеобщего охвата медицинской помощью, наилучший способ устойчивого развития здравоохранения, наилучшая гарантия справедливой медицинской помощи.

Реализация рекомендаций ВОЗ в Казахстане начала осуществляться при министре Досаеве, который поднял бюджет ПМСП до 30%. Но впоследствии данный вопрос практически был забыт. И только после реорганизации правительства, когда произошло слияние Минздрава с Министерством труда и социальной защиты, ПМСП стало занимать центральное место в политике здравоохранения Казахстана. Потому что ПМСП - это не просто первая линия обороны от болезней, но и ключевое звено, связывающее все остальные компоненты системы здравоохранения. Далее я привожу примеры из интервью профессора А.Шар­мана, опубликованного на "Тенгри Ньюс". Доказано, что если работа первичного звена здравоохранения поставлена на высокий уровень, то госпитализация населения уменьшается на 40%, а затраты на здравоохранение - на 30%. Проведенные исследования продемонстрировали, что около 70-80% болезней уже на ранней стадии могут быть диагностированы врачами общей практики на уровне первичного звена здравоохранения, там, где нет таких специалистов, как педиатр, терапевт, хирург, акушер-гинеколог, кардиохирург и т.д., где зачастую все специалисты представлены в одном лице. То есть врачи общей практики - это те, кто призван помогать гражданам в предупреждении болезней, а также обеспечивать навигацию в океане медицинской информации. Их миссия состоит в том, чтобы организовать полный спектр медицинских услуг: от индивидуума до целых семей, от профилактики болезней до лечения и восстановления. Вот эту благородную миссию и должно обеспечивать казахстанское здравоохранение.

Развитие сети семейных врачебных амбулаторий реально может обеспечить появление конкуренции в плане широкого выбора пациентами врачей и требуемого качества медицинских услуг. В свое время, в конце 1990-х, прекрасный организатор здравоохранения профессор Т.Рахипбеков в тандеме с министром здравоохранения К.Кушербаевым предложили пилотный проект по семейной врачебной амбулатории. Однако после смены руководства проект был свернут. Вполне возможно, что если бы это направление было продолжено, то сегодня мы бы уже имели примеры, подтверждающие эффективность семейной врачебной практики. В этом контексте привлекательной является деятельность модельной семейной врачебной амбулатории "Демеу", созданной в столице республики в рамках партнерства АМСЗ Астана-Питтс­бург.

Ясно, что врачи общей практики не разделяют славу врачей-специалистов, имеющих доступ к сложным медицинским технологиям. Поэтому их зарплата составляет лишь незначительную часть того, что получают хирурги и другие специалисты. А значит, в современных условиях исключительно важно поднять роль врачей общей практики путем регулярного совершенствования их знаний и предоставления им современных технологий.

Благодаря объявленным президентом страны "100 шагам" можно быть уверенными в том, что государство будет адекватно оценивать оказываемые ими услуги, мотивировать их ежедневные усилия и преданность профессии.

Кстати, коснемся такого щекотливого вопроса, как зарплата врачей. Да, ее надо поднимать, никто не возражает, но делать это надо разумно. По сравнению с 1990-ми средств на здравоохранение у нас выделяется в десять раз больше, причем львиная их доля идет на оплату труда медиков. Врачи стационара в среднем получают 133 тысячи 780 тенге - это значительно больше, чем получают ученые. Средний медицинский работник имеет в месяц 95 тысяч, врачи первичной медико-санитарной службы - 86 тысяч 400 тенге. Это без надбавок, премиальных и других видов стимулирования. А с надбавкой за качественную работу врач стационара получает уже 155 800 тенге, средний медицинский работник - до 102 тысяч, врач первичной медико-санитарной службы - до 97 тысяч. Есть врачи, имеющие в месяц 200-300 тысяч. Но речь идет именно о дифференцированной оплате, о надбавках тем, кто это действительно заслужил.

- То есть стричь всех под одну гребенку нельзя?

- Именно так. Для примера возьмем двух врачей - назовем их условно Мансуром и Сериком. В стационаре нагрузка у них одинаковая. Но Мансур за отведенное время успевает принять 20 больных, а Серик - 15. Причем пациенты Мансура довольны его работой, тогда как в адрес Серика есть нарекания. А зарплата у них одинаковая. Поступил дополнительный бюджет, формально надбавка положена и тому, и другому. Какой смысл Серику стараться, тянуть жилы, улучшать показатели, если надбавка ему обеспечена в любом случае? Но это же аморально! Вот почему мы говорим о дифференцированной оплате труда.

- Вы хотите сказать, что ставить вопрос о повышении врачам зарплаты некорректно?

- Видите ли, всем дан одинаковый шанс повысить качество своей работы и в соответствии с этим получить надбавку к зарплате. А базовый оклад у них, я считаю, нормальный, причем, как обещал президент, он будет увеличиваться. Повторяю, стационарный врач получает более высокую зарплату, чем кандидат наук. Я уже не говорю о таких категориях врачей, как реаниматологи, нейрохирурги - у них работа тяжелая и крайне ответственная, поэтому и зарплата много выше. Так что повышать зарплату надо, но делать это следует, подчеркиваю, не вообще, не поголовно, а дифференцированно, чтобы не уравнивать в заработке того, кто бьет баклуши, и того, кто действительно работает в поте лица.

Плоды развития здравоохранения

- А как вообще вы бы оценили положение дел с охраной здоровья детей в Казахстане?

- Младенческая смертность значительно снизилась. При этом важно отметить, что и рождаемость снизилась во многих странах, даже в тех, где традиционно в каждой семье было по многу детей. В странах Персидского залива в 50-х годах до семи детей в семье было делом обычным, сейчас в среднем этот показатель снизился до 2-2,5. В Японии - 1,23, в Европе - 1,5. В условиях политики безопасного материнства и детства и интегрированного ведения болезней детского возраста (ИВБДВ), фокусирования внимания на внутриутробном лечении патологий плода, широкого применения генетического тестирования уже в период зачатия и внутриутробного развития имеет место предотвращение врожденных патологий у детей. Созданы максимальные условия для того, чтобы ребенок родился здоровым, и это дает положительные результаты.

Безусловно, мы все прекрасно понимаем, что проблем в здравоохранении еще хватает, и многое необходимо сделать, чтобы добиться поставленных целей. Выбранный путь развития дает большие надежды на будущее, и, я думаю, объявленные президентом "100 шагов" станут катализатором прогресса всей системы здравоохранения Казахстана.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 26 июня 2015 > № 1411432 Торегельды Шарманов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 июня 2015 > № 1409757 Олег Мусий

Олег Мусий: "Необходимо легализовать доходы учреждений и медиков"

Эксклюзивное интервью заместителя главы Комитета Верховной Рады по здравоохранению Олега Мусия агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос:Насколько необходимо реформировать систему здравоохранения? Почему? В чем заключается основная проблема существующей системы? К чему может привести ее сохранение?

Ответ: Реформирование - не совсем удачное слово. Большинство граждан воспринимает его как резкие изменения. А любые резкие изменения чреваты неприятностями и для системы, и для населения, и для тех, кто на такое пойдет. Поэтому Всемирная организация здравоохранения рекомендует применять более спокойное понятие "укрепление системы".

У нас же задача все-таки более сложная. Много лет в сферу здравоохранения страны не вносились существенные изменения. Финансирование резко снизилось, а эффективность использования средств не менялась. Мы продолжаем содержать избыточные мощности стационаров, отсутствует мотивация к повышению качества обслуживания как на уровне учреждений, так и на уровне отдельного исполнителя. Кадровая политика – полный провал: пополнение давно не перекрывает убыль, возрастает удельный вес работающих пенсионеров, лучшие, наиболее активные кадры, уходят в частный сектор или уезжают за границу. Кроме того, низкий уровень качества управленческой информации из-за фальсификации статистических данных. Система очень закрыта и коррумпирована, управление крайне неэффективно.

Отражение этих проблем в работе учреждений здравоохранения ощущают практически каждый работник отрасли и пациент. Современный мир знает, что развиваться "от проблем" - это путь в никуда, это - движение, обреченное на неуспех. Успех - это движение к цели, к видению идеального будущего. Общеизвестно, к чему может привести отсутствие изменений, - это разрушение и смерть! В природе все, что не развивается, - гибнет. Поэтому нужно не дыры латать, а планомерно строить новую национальную модель здравоохранения.

Вопрос:Сколько времени должна занять медицинская реформа?

Ответ: По большому счету, она не должна заканчиваться никогда. Наука и практика лидеров идет впереди и непрерывно дает новые ориентиры для движения вперед.

Нам есть чему поучиться хотя бы у наших соседей из Восточной Европы. Еще не все понято и оценено из опыта эксперимента реформирования медицины в пилотных регионах. Кстати, Европейское бюро ВОЗ расценивает опыт "пилотов" в целом как правильный, но не завершенный в силу недостаточной продолжительности. Ведь известно: даже если реформа эффективна и охватила большую часть системы, это позитивно отражается на показателях здоровья не ранее чем через пять лет.

По оценкам экспертов, на формирование основных элементов новой национальной системы здравоохранения может потребоваться до пяти лет. Темп частично зависит и от финансирования реформ. Но говорить, что реформа зависит только от ресурсов, тоже неправильно. Многие задачи, как например, разработка законодательства, подготовка кадров, научное обоснование шагов реформы, не требуют значительного финансирования. А, скажем, оптимизация структуры стационарного сектора даже позволяет перераспределять и более эффективно использовать имеющиеся ресурсы. Попытаться такую махину развернуть быстро – гарантированно отправить ее на дно.

Предлагаемая нами Концепция построения новой национальной системы здравоохранения и план действий по ее реализации предусматривают временной период от пяти до 10 лет. Даже на введение известного всем медицинского страхования нужна отсрочка приблизительно два-три года после принятия соответствующего закона и упреждающих изменений налогового законодательства.

Также после принятия плана по реформированию одним из главных условий его успешной реализации является упреждающая информационно-разъяснительная работа как среди населения, так и среди медработников. Только в случае понимания и участия в реформировании всех сторон отрасли (государства, врачей, фармсектора, пациентов, общественных организаций) таким реформам гарантирован успех. На все это, естественно, необходимо не очень ограниченное время.

Вопрос: Как вы оцениваете возможную конкуренцию между частной и государственной медициной? Нужно ли ограничивать перечень услуг, которые могут предоставлять частные медицинские учреждения?

Ответ: Частный сектор в большинстве стран охватывает лишь небольшую часть рынка медицинского обслуживания. Правильность преобладания государственного сектора в социальной сфере доказана многими примерами и исследованиями. Но сегмент частного сектора, конечно же, может и должен быть значительно, в разы, расширен. Прежде всего, это касается высокотехнологичных услуг, высоких стандартов сервиса. Наша задача - содействовать снижению цен на такие услуги, возможно, путем налоговых преференций для медицинского бизнеса. И никаких ограничений для частных поставщиков медуслуг по номенклатуре. Учреждения здравоохранения всех форм собственности и хозяйствования должны быть уравнены в праве получить госзаказ. Только равные права и живая конкуренция между частными и государственными медучреждениями могут гарантировать украинскому пациенту лучшее качество медицинской помощи, а медработникам - достойную заработную плату.

Однако правила такой работы еще не отработаны, законодательство - в стадии разработки. Безусловно, в этом нам может помочь положительный европейский опыт. Уверен, что перспектива и большое будущее в Украине есть и у частно-государственного партнерства, как в вопросах строительства больниц, так и во внедрении новых современнейших медицинских технологий.

Вопрос: Нужно ли предоставлять возможность государственным лечебным учреждениям оказывать платные медицинские услуги? Какие это могут быть услуги? Кто и как должен формировать цену на медуслуги госклиник?

Ответ: Сегодня это один из ключевых вопросов. Государственные гарантии медицинского обслуживания и возможности адекватно эти гарантии финансировать не сбалансированы. Население сегодня оплачивает более половины потребностей отрасли из собственного кармана. Это и коррупцией язык не поворачивается назвать – без этих платежей отрасль давно бы перестала существовать. Если запретить подобное дофинансирование – лучшие врачи уедут, технологии остановятся. Да что там - простой аппендицит без перевязочных материалов и скальпеля не сделаешь.

Бюджетных денег хватает только на неадекватно низкую зарплату, воду в кранах и свет в лампочках. Это результат несогласованности 49 и 95 статей Конституции. Необходимо легализовать доходы учреждений и медиков. Но сделать это можно ой как по-разному. ВОЗ предупреждает: нерегулируемая коммерциализация здравоохранения приводит к крайне негативным последствиям.

Систему здравоохранения "отпускать" нельзя как минимум пока не сформированы тарифы на медицинские услуги и не обусловлены четкие гарантированные государством минимумы бесплатной медицинской помощи. А это задача на не менее, чем несколько лет. Что бы там ни говорили "эксперты", которые в этом ничего не смыслят, - никому в мире не удалось провести реформы быстро. Сегодня важно решить вопрос принципиально - куда мы движемся - и разрабатывать гарантированный объем медицинской помощи (что тоже за полгода-год да еще при отсутствии тарифов не сделаешь). Думаю, можно рискнуть - ввести оплату, например, за гостиничные услуги. Оплачивают же пациенты коммуналку и питание, когда находятся дома. Одновременно нужно понимать, что гостиничные услуги при родах - это не "полежать, поесть, погреться", это часть необходимого обслуживания.

Не исчерпаны возможности государственно-приватного партнерства. В этой сфере у нас законодательство слишком рамочное, не имплементированы важнейшие европейские нормы. Частные инвестиции в государственные и коммунальные учреждения не защищены, процесс практически не идет.

Далеко не исчерпаны возможности добровольного медицинского страхования – его емкость в Украине, согласно мировому опыту, в 5-10 раз больше, чем сейчас. Сегодня, возможно, нужны определенные протекционистские меры, чтобы отдельные люди и корпоративные клиенты больше страховали свое здоровье в частных страховых организациях. Я не имею в виду, что нужно позволить ь частным страховщикам распоряжаться бюджетными средствами. Кто бы что нам не рассказывал, доказано: это конртпродуктивно, неэффективно. Мы не можем себе позволить из нынешнего и так скудного бюджета обеспечить еще и прибыль страхового бизнеса, а также расходы на содержание аппарата, которые выше чем в бюджетной системе, в 4-5 раз.

В этом вопросе нет простых и очень быстрых решений. В перспективе, когда уравняются права государственных и частных клиник, когда государственные клиники будут иметь статус неприбыльных, некоммерческих, возможно и предоставление ими платных медицинских услуг. Перечень подобных услуг и их цена обязательно должны находиться под контролем государства и местных органов власти.

Вопрос: Как вы видите возможность привлечения инвестиций в сферу здравоохранения? Нужно ли это или здравоохранение должно развиваться за счет государственного или местного бюджета?

Ответ: Первый источник – частные инвестиции, здесь необходимо новое законодательное поле. Будем над этим работать.

Второй источник – местные бюджеты. Здесь должен быть баланс между централизацией и децентрализацией, т. н. диалектическое "взаимодействие и борьба противоположностей" (кто изучал философию, помнит). Роль государства – обеспечить равную доступность и качество медицинского обслуживания повсеместно. Так называемый "государственный стандарт". Нельзя лишить медицинской помощи жителей даже депрессивных городов, сел и районов только потому, что там идет быстрая депопуляция. Поэтому финансы здравоохранения должны объединяться на максимальном уровне и распределяться равномерно – так работает вся Европа. Контроль качества - тоже функция в первую очередь государственная, хотя в некоторых странах его контролируют и профессиональные врачебные корпорации. Одновременно у местного самоуправления должно быть право и возможность дополнительно финансировать здравоохранение, в т.ч. инвестировать в развитие технологий, материально-технической базы, усиление кадрового потенциала, профилактические программы и т. д.

Третий источник – это инвестиции международных организаций. Европейский Союз немало помогал новым членам в развитии социальной сферы. Мы тоже можем рассчитывать на такую помощь. Но тут важно, чтобы политика в здравоохранении была быть понятной, прозрачной и прогнозируемой. Для этого она должна быть хотя бы задекларирована и корреспондироваться с рекомендациями ВОЗ, Всемирного банка, европейской практикой, результатами доказательных исследований. А вот этого как раз у нас пока и нет.

Четвертым источником могут быть благотворительные фонды, меценатство, религиозные организации, добровольные благотворительные взносы самим учреждениям здравоохранения. Здесь необходимо особо подчеркнуть: все эти взносы должны быть исключительно добровольными и никоим образом не влиять на предоставление или непредоставление медпомощи, а не так, как происходит сейчас – условно добровольные взносы, а по сути, оплата за медицинские услуги. Также должен быть контроль за использованием взносов. Эти вопросы тоже нужно четко отрегулировать в законодательном и правовом аспекте.

Вопрос: Как вы оцениваете деятельность Минздрава по реформированию системы здравоохранения? Какие действия/шаги вы считаете правильными, какие - неправильными? Что, по вашему мнению, нужно сделать Минздраву и что он не делает?

Ответ: Сейчас ситуация с оценкой работы Минздрава приобрела даже скандальный характер. Уже два комитета Верховной Рады – по здравоохранению и по борьбе с коррупцией - приняли решения о неудовлетворительной работе министерства. По поручению премьера проводится служебное расследование о бездеятельности руководства Минздрава. Непрофессионализм и непрозрачность кадровой политики в министерстве вызывают у подавляющего большинства общества полное недоумение.

Ни одного принятого документа относительно реформирования ни в Кабмине, ни в Минздраве до настоящего времени нет. Как можно оценивать то, что просто отсутствует? Красивые картинки и рассказы о все более прекрасных наших перспективах уже никого не впечатляют. Законопроекты, которые были столь широко и эффектно анонсированы в прессе как настоящая реформа, свелись к изменениям нескольких статей в "Основах законодательства о здравоохранении" и в правках одного-двух слов в еще нескольких законах. Предлагаемый законопроект затрагивает исключительно одну хотя и важную, но маленькую часть системы здравоохранения – статус медицинских учреждений.

Предлагаемые изменения в результате реализации ничего, кроме неприятностей, не несут. Отброшены все наработки предыдущих лет. Вместо этого предлагается просто отпустить систему в свободное плавание. Для продвижения этой идеи используются модные тезисы – о свободе больниц в зарабатывании и использовании бюджетных средств, "деньги идут за пациентом", гарантии - незащищенным слоям населения (я уже говорил, как это получилось в Грузии). При этом умалчиваются предостережения Всемирного банка и ВОЗ относительно огромных рисков для отрасли и населения, да что там говорить – для всей страны, ведь просчеты власти в здравоохранении - это отличный повод расшатать, разбалансировать всю систему власти. А впереди - выборы.

Поэтому нужно, прежде всего, вернуться к Концепции построения новой национальной системы здравоохранения, наработанной в 2014 году, стратегии и плану ее реализации. Начинать целесообразно с определения модели здравоохранения, общих принципов и видения перспектив. Любой вырванный из контекста шаг может оказаться или преждевременным или даже не в ту сторону. Сейчас Минздрав декларирует интенсивную работу над новым законом о медицинском страховании. Их предыдущие наработки вселяют опасения, что эта инициатива будет того же качества. А если речь идет только о том, чтобы поделиться бюджетными деньгами с частными страховщиками, это будет просто прикрытое лозунгами воровство.

Вопрос: Нужно ли проводить реорганизацию Минздрава?

Ответ: Конечно, нужно. Но сначала необходимо изменить его функции. Пока функции не изменены, любые реорганизации – это не более чем перетасовка кадров по должностям или метод "на выход" для неугодных. В то же время, бесспорно, нуждаются в усилении такие направления, как координация реформы, общественное здравоохранение, первичная помощь, управление качеством, информационно-комуникационное обеспечение. Сестринство вообще не имеет своего "начальника", хотя во всех европейских странах оно мощно представлено на всех уровнях управления. Конечно, должны уйти из Минздрава и закупки.

Часть функций должна быть передана организациям профессионального самоуправления врачей, медсестер, провизоров. Нами, кстати, подготовлен первый из необходимых в этом направлении законопроектов – "О врачебном самоуправлении". Предприятия, которые работают на медицинском рынке, должны иметь возможность создания саморегулирующихся объединений с передачей им некоторых регуляторных функций министерства. Такой подход используется в большинстве демократических стран мира.

При назначении кадров на высшие руководящие должности в министерстве необходимо, наконец, исключить квотный партийный принцип. Нужно ввести по всей вертикали переаттестацию руководителей и назначать их по результатам прозрачного конкурса с обязательным участием общественности. Необходимо скорее завершить процесс люстрации.

Новая структура Минздрава, в первую очередь, должна соответствовать новым функциям. Переход на электронный документооборот, электронный реестр пациентов и ограничение личных контактов с чиновниками даст возможность минимизировать коррупционную составляющую работы ведомства.

Вопрос: Как вы оцениваете действия Минздрава/правительства по регулированию фармрынка?

Ответ: По состоянию на сегодня считаю эту сферу наиболее коррумпированной как государственными чиновниками, оставшимися от предыдущей власти, так и новыми, назначенными уже в послемайданный период, которые быстро освоили старые схемы предшественников. "Крышевание" фармацевтического бизнеса и особенно его регулирования происходит на самых верхушках украинской власти.

Яркое свидетельство тому – очередная попытка монополизировать фармрынок. Свести регистрацию медикаментов, лицензирование, контроль качества и все проверки в едином государственном органе-монополисте. Идея со времен пресловутого Азарова продолжает жить и процветать в стенах нового Кабмина.

Непродуманное введение правительством референтного ценообразования при госзакупках медикаментов и изделий медицинского назначения на сегодня практически парализовало закупку медикаментов во всех больницах в стране. И Минздрав вместо отмены неуклюжего постановления и обещаний решить этот вопрос еще в марте до сегодняшнего дня неспособен предложить необходимые решения для выхода из паралича.

Ликвидация правительством Госслужбы по лекарственным средствам и отсутствие на протяжении более полугода новой структуры, которая бы перебрала на себя ее функции, привело к очередному коллапсу на фармрынке.

Убежден: демонополизация, деоффшоризация, понятные, прозрачные, одинаковые для всех участников рынка правила игры и саморегулирование будут способствовать скорейшему продвижению украинской фармации в ряды европейской. Вмешательство правительства и Минздрава здесь должны быть минимизированы и касаться исключительно регулирования общих правил игры и разработки методических рекомендаций.

Во многом разрешить существующие проблемы в фармотрасли позволит принятие новой редакции закона "О лекарственных средствах", полностью адаптированного к директивам ЕС. Такой законопроект уже зарегистирован в Верховной Раде, сейчас он проходит процедуру согласований, на его принятие есть политическая воля парламентского комитета по здравоохранению.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 июня 2015 > № 1409757 Олег Мусий


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter