Всего новостей: 2226567, выбрано 447 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Медицина: Скворцова Вероника (73)Пичугина Екатерина (27)Кузина Анастасия (21)Печатников Леонид (19)Рошаль Леонид (18)Панюшкин Валерий (16)Бузиашвили Юрий (15)Онищенко Геннадий (15)Цыб Сергей (14)Алленова Ольга (13)Чернова Наталья (13)Андронова Анна (11)Мурсалиева Галина (11)Рыбина Людмила (11)Тарасов Алексей (11)Амбиндер Лев (10)Бессарабова Анна (10)Иванов Виктор (10)Медведев Дмитрий (10)Морозов Дмитрий (10) далее...по алфавиту
Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 4 октября 2015 > № 1508273 Карашаш Абауова

Врач: игнорируя проблему донорства, мы не оставляем пациентам шанса выжить

Начальник отдела хронической сердечной недостаточности Национального научного кардиохирургического центра Карашаш Абауова в интервью агентству "Новости-Казахстан" рассказала о проблемах развития донорства сердца в стране.

- Сколько центров в Казахстане на сегодня занимаются пересадкой органов?

— Трансплантационных центров в Казахстане девять. Министерством здравоохранения и социального развития утверждены специальные требования и критерии к трансплантационным клиникам, обязательно должна быть гослицензия, специальное оборудование, команда подготовленных специалистов. Например, в Астане в Национальном центре материнства и детства проводится трансплантация почек детям – от родственников или посмертных доноров. Они сейчас готовятся к пересадке печени детям. Есть также Национальный центр онкологии и трансплантологии – здесь проводится трансплантация печени, почек и костного мозга взрослым. В национальном научном хирургическом центре имени Сызганова в Алматы проводят трансплантацию печени, почек, поджелудочной железы взрослым. Мы занимаемся пересадкой сердца, готовимся к пересадке легкого, комплекса сердце-легкое.

- Как проходит процедура нахождения доноров?

— Есть такое понятие как смерть головного мозга – это особое состояние, когда происходит тотальная гибель клеток мозга и функция мозга полностью утрачивается. Для спасения больного сделать уже ничего невозможно. Деятельность органов, в частности, органов дыхания, кровообращения и сердца поддерживается искусственно. Такие пациенты чаще всего появляются после обширных инсультов или различных травм головного мозга. По нашим законам, в соответствии с международными подходами, смерть мозга приравнивается к смерти человека.

Для определения или констатации смерти мозга в стационаре, где находится донор, собирают врачебную комиссию, проверяют клинически и инструментально в соответствии с определенными правилами. Если смерть мозга не подтверждается, то, естественно, пациента продолжают лечить и выхаживать. Реализация программы трансплантации с другой стороны помогает точно определить степень критичности состояния пациента и улучшить выживаемость. Уже не махнешь рукой: а! травма черепа, не выживет.

Если смерть мозга подтверждается, то трансплантационные координаторы должны получить согласие родственников на донорство органов. По нашему законодательству мы с вами все — потенциальные доноры, так как у нас действует презумпция согласия на изъятие органов. Но программа только начала продвигаться, поэтому беседуют с родственниками, объясняют ситуацию, получают их добровольное письменное согласие.

Координатор в регионе узнает все необходимые медицинские данные о доноре органов — вес, рост, группу крови, как произошла травма или инсульт. Проверяют на инфекции, ВИЧ, СПИД, гепатит – их, конечно, быть не должно. Наш центр занимается сердцем, поэтому мы запрашиваем сведения о состоянии сердца. Для нас нужно, чтобы функция сердца была хорошая, без видимых грубых патологий.

Для того, чтобы привезти из донорского стационара сердце от донора для трансплантации необходимо максимально сократить время ишемии (уменьшение кровоснабжения — ред.), то есть, должно пройти не более четырех часов. Если выше четырех часов – клетки погибают из-за недостатка кислорода, эффективность операции снижается, возникает риск отторжения этого пересаженного сердца. Система у нас отработана – из дальних регионов республики сердце везут в специальном контейнере или аппарате на скорой в сопровождении дорожной полиции, затем на самолете, затем вновь на скорой. В одной трансплантации часто участвует до 300 трехсот специалистов различного профиля, в том числе и МЧС. Все ради спасения одного человека.

- За чей счет осуществляются операции?

— Все операции для пациентов, которые ожидают трансплантации, покрываются полностью бесплатно, за счет государства. Стоимость одной трансплантации в среднем около 20 миллионов тенге – это вместе с транспортировкой.

- Cколько операций по пересадке сердца сделано на сегодняшний день?

— С начала этого года 18. Пересадка сердца была впервые проведена в августе 2012 году, с того момента всего 27 трансплантаций сделано в нашем центре.

- Сколько человек в Казахстане сейчас нуждаются в пересадке сердца?

— На сегодня в нашем листе ожидания состоят 75 человек, из них сердце ожидают 54 человек, 21 – легкое или комплекс сердце-легкие. Этот список ежедневно пересматривается и обновляется. По словам нашего руководителя Юрия Владимировича (Пя — председатель правления Национального научного кардиохирургического центра – ред.), Казахстан покроет свою потребность, когда мы будем делать 200 трансплантаций в год – и это только трансплантаций сердца! А мы провели всего лишь 18 с начала года и радуемся. Это капля в море.

Согласно грубым подсчетам, по республике на сегодня около семи тысяч человек нуждаются в пересадке органов и ткани.

Многих ожидающих по несколько раз вызывают сюда. Смотрят: группа крови, примерно подходит. Из 5-6 человек орган подходит только одному счастливчику. Представьте, по несколько раз они могут сюда прилететь и улететь ни с чем. Чем больше было бы доноров, тем больше шансов выжить у них бы было. Мы не даем им шанса. Средний возраст ожидающих где-то 30-40 лет.

У пациентов, которые дожидаются трансплантации сердца, высока вероятность умереть в первый год, так и не дождавшись сердца. У нас они годами ожидают и не дожидаются. Когда в той же Хорватии время ожидания любого донорского органа – около месяца. У детей еще меньше – до месяца.

После операции пациенты проходят реабилитацию, ее длительность сугубо индивидуальна. Даже выйдя из больницы, они должны наблюдаться у врачей, следить за параметрами здоровья, пить таблетки, соблюдать диету, режим, избегать инфекций.

- По Вашему мнению, что мешает развитию посмертного донорства в стране?

— Основными барьерами в развитии донорства сердца, я считаю, являются сами медработники. Многие руководители не хотят сообщать, или специалисты не умеют констатировать смерть мозга или у них нет специальной аппаратуры. От них требуется лишь один звонок трансплантационному координатору, что есть такой потенциальный донор. Надо обучать медработников, ввести в медицинских вузах норму, согласно с которой анестезиологи, реаниматологи думали не только о том, как спасти человека, но, если он умирает, помнить об очереди людей на донорские органы.

Со стороны министерства здравоохранения должна быть единая политика поддержки этой программы. Есть законодательство, есть кодекс "О здоровье народа и системе здравоохранения", в 2009 году он был принят. Там четко и ясно про трансплантацию расписано. Да, государство выделяет деньги на проведение этих операций, тем не менее, программа трансплантологии не продвигается. Должна быть мощная информационная пропаганда, популяризация. В Хорватии, например, проводятся общенациональные дни донорства. У нас есть общенациональные дни донорства крови. Но кровь – это другое, сдал безболезненно и все. Донорство органов – это больше. Пока лично не коснется человека, он не хочет думать и разговаривать об этом.

Министерство должно поддерживать, проверять клиники – почему, если донор был, не спросили согласия родственников на донорство? Нужно подтверждать смерть мозга или исключить ее независимо от того, будет человек донором или нет. Это должно быть обязательно.

У нас нет правил констатации смерти мозга у детей. Если ребенок стоит у нас в листе ожидания, он не получит сердце и будет обречен. Маленького донора просто не будет, ребенку никто не констатирует смерть мозга. Государство выделяет деньги на операции за рубежом детям, но не все могут туда попасть.

От одного донора можно взять от четырех до восьми органов: две почки, печень, сердце, часть кишечника, поджелудочная, глаза. Все возможности есть – у нас есть специалисты, которые проводят подобные операции, клиники такие, но нет доноров. Потребность огромная, но доноров нет.

Нужно говорить об этом в семье. Если с человеком случается горе — он поступает в реанимацию, все решает семья. Семья садится и говорит: да, его воля была такой, он хотел быть донором, он хотел кому-нибудь помочь, чтобы его сердце или другой орган жил в другом человеке. Он может кого-то спасти, это большое дело.

Если смотреть с религиозной точки зрения, то ни одна религия не противоречит донорству и трансплантации. Духовное управление мусульман давало нам разъяснение касательно донорской трансплантации. Ислам приветствует донорство, если оно происходит добровольно. А в Испании, например, на дверях церкви пишут "Не забирайте свои органы на небеса, они вам там не пригодятся".

- Получают ли родственники вознаграждение за донорские органы?

— Это хороший вопрос, и я считаю, что он тормозит развитие программы. Социально-экономическое положение у некоторых наших граждан не совсем хорошее, некоторые живут за чертой бедности. Часто мы сталкиваемся, когда многие не знают, как похоронить родственника. Элементарно оплатить ритуальные услуги, провести поминки. Мы видим, как люди по два-три дня не забирают тело своего родственника из морга.

Если бы государство оказывало бы соцподдержку родственникам доноров в этом вопросе, я думаю, это бы стимулировало развитие донорства. Нужна поддержка семье, это тоже международный опыт. Например, в Чехии, где государство дает некую сумму на погребение. В Хорватии клиника, которая предоставила потенциального донора, получает единовременное вознаграждение от государства.

Вообще у нас торговля органами запрещена и карается законом, могут дать срок.

- Согласились ли бы вы завещать свои органы другим людям?

— Конечно. Я об этом говорю своей семье, у меня взрослые дети. Говорю: если со мной что-то случится, я, в принципе, не возражаю, потому что мне уже ничего не надо будет. Если органы будут в хорошем состоянии, почему бы не спасти? Все равно они просто сгниют в земле.

Никто ни от чего не застрахован. И завтра никто не может сказать точно, что он или его близкие не будут нуждаться в трансплантации. Поэтому каждый человек должен проявить милосердие, взять на себя ответственность и поговорить об этом в семье. Например, мать утром уходит на работу, с ней случается инсульт, спасти ее невозможно. Дочери потеряны, как разговаривать в этой ситуации? Все было бы проще, если бы в семье заранее поговорили бы об этом.

Донорство органов – это проблема с этически очень тонкой гранью. И разговаривать о ней очень сложно, но жизненно необходимо.

Казахстан > Медицина > newskaz.ru, 4 октября 2015 > № 1508273 Карашаш Абауова


Россия. ЮФО > Медицина > customs.ru, 1 октября 2015 > № 1508248 Игорь Колясников

Интервью начальника Федерального государственного казенного учреждения «Поликлиника № 1 Федеральной таможенной службы» (г. Ростов-на-Дону) Игоря Колясникова журналу «Таможня» № 19 октябрь 2015 года «На высшем уровне»

Благодаря повышенному вниманию руководства ФТС России к социальным вопросам, и, в частности, к вопросам качественного медицинского обеспечения, в Ростове-на-Дону открылось новое ультрасовременное медицинское учреждение, ориентированное прежде всего на оказание высококвалифицированной медицинской помощи должностным лицам, работникам таможенных органов и учреждений, пенсионерам, а также членам их семей. О первых месяцах работы и перспективных направлениях развития медучреждения рассказал начальник поликлиники Игорь КОЛЯСНИКОВ.

– Игорь Владимирович, три года назад – в середине 2012 года – началось строительство здания поликлиники, а уже в декабре прошлого года сюда пришли первые пациенты. Трудно создавать такую сложную организацию «с нуля»?

– Вы правы, поликлиника действительно создавалась «с нуля». Напомним, что 26 июня 2012 года в основание фундамента поликлиники была заложена капсула с памятной табличкой. Тогда начальник Главного управления тылового обеспечения ФТС России Владимир Горский, принимавший участие в торжественной церемонии, отнес это событие к разряду знаменательных не только для Южного таможенного управления, но и для Федеральной таможенной службы в целом. Ведь по сути это был первый практический шаг по развитию сети лечебно-профилактических учреждений на региональном уровне.

Строительство поликлиники было завершено в 2013 году. Еще около года потребовалось на то, чтобы закупить оборудование, набрать персонал, организовать его работу, получить необходимые лицензии и так далее. Серьезным подспорьем в решении многих вопросов при строительстве и организации работы поликлиники стала поддержка начальника ГУТО Владимира Горского и начальника медицинской службы Константина Круглова. Все это, безусловно, потребовало усилий, но, не скрою, было очень интересно!

– Поговорим поподробнее об этой работе. Начнем с оборудования…

– Такому лечебно-диагностическому оборудованию могут позавидовать самые именитые клиники нашего города. Так, например, отделение лучевой диагностики оснащено всем необходимым оборудованием с цифровой обработкой изображений, возможностью записи и передачи изображений. Кроме того, в отделении работают магнитно-резонансный томограф «Сименс Эспри 1.5 Тл», многосрезовый спиральный компьютерный томограф «Тошиба Аквилион 64», дентальный рентгеновский 3D томограф «Ротограф EVO 3Д».

Диагностическое отделение оснащено ЭКГ-аппаратом, холтеровскими системами мониторирования сердца и артериального давления, велоэргометрическими комплексами ЭКГ, комплексом реографического обследования «Рео-Спектр».

В эндоскопических кабинетах проводятся исследования с помощью аппаратов экспертного класса, которые есть сегодня далеко не в каждой городской поликлинике. Это Olimpus Evis Exctra-II и Pentax-1000 для проведения видеоэзофагогастродуоденоскопии, видеоколоноскопии, ректоскопии, дающие возможность выявить патологию желудочно-кишечного тракта на самых ранних стадиях. Фото- и видеоизображения, полученные при исследовании, переносятся на рабочий стол компьютера врача, и исследуемый орган можно рассмотреть детально. Ультразвуковая диагностика как внутренних органов, так и сердечно-сосудистой системы осуществляется на аппаратах экспертного класса – Philips in-22 и Philips НD-11.

В структуру поликлиники входит и клиническая лаборатория, которая принимает участие в федеральной системе внешней оценки качества и оснащена комплексом новейших анализаторов. Они позволяют минимальное время провести 111 видов гематологических, биохимических, серологических и гормональных исследований.

Реабилитационное лечение является для нас также очень важным видом деятельности. В физиотерапевтических кабинетах пациенты могут получать сеансы магнитотерапии, электротерапии, светолечения, лазеротерапии, водолечения, массажа и лечебной физкультуры. Используется кислородная камера и уникальный комплекс «Vacumed» – единственный в городе и области! В поликлинике работает и свой стоматологический кабинет, оснащенный оборудованием премиум-класса, а также зуботехническая лаборатория.

– В какую сумму обошлось все это оборудование?

– В прошлом году на покупку лечебно-диагностического оборудования была выделена значительная сумма – более 112 миллионов рублей. В этом году на приобретение медоборудования бюджетом предусмотрено более 25 миллионов рублей, а на закупку лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения, в том числе и для бесплатного обеспечения сотрудников и пенсионеров с выслугой 20 лет и более – 29,4 миллиона рублей.

– Все ли оборудование используется, достаточно ли в штате специалистов с соответствующей квалификацией?

– Вы правы, все это новейшее оборудование требует от медицинского персонала специальной подготовки. Поэтому мы постоянно заботимся о повышении квалификации своих сотрудников. Среди врачей поликлиники каждый пятый имеет степень кандидата медицинских наук, более 50 процентов – высшую квалификационную категорию. Три четверти состава средних медицинских работников также имеют высшую квалификационную категорию. И я могу с полной ответственностью заявить: сегодня в поликлинике используется все закупленное оборудование.

– Диспансеризация в новой поликлинике уже проводится?

– Конечно! Скажу больше – ежегодная диспансеризация сотрудников и должностных лиц таможенных органов является одним из основных профилактических направлений деятельности поликлиники, равно как и организация школ здоровья пациентов. Кстати, 2015 год объявлен годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, которые являются основной причиной смертности населения России. Поэтому в этом году в поликлинике очень активно проведена диспансеризация сотрудников. И будет проведена диспансеризация федеральных государственных служащих таможенных органов, для выявления заболеваний на ранней стадии, в первую очередь – сердечно-сосудистых.

Для улучшения качества оказания медицинской профилактической помощи и обучения пациентов правильному образу жизни, при наличии хронических заболеваний, у нас работает «Школа здоровья» для пациентов. Врачами проводятся занятия в обучающих школах «Артериальная гипертония», «Ишемическая болезнь сердца», «Инсульт», «Сахарный диабет» и «Ожирение».

– Скажите, дневной стационар уже работает?

– В структуре терапевтического отделения есть дневной стационар на пять коек. Проводится комплексное лечение и обследование с использованием всех возможностей поликлиники. Пациенты располагаются в одно- и двухместных палатах со всеми удобствами. Во время лечения они бесплатно обеспечиваются необходимыми лекарственными препаратами.

Лечебными отделениями в поликлинике являются терапевтическое и хирургическое. В терапевтическом отделении работают высококвалифицированные врачи. Они ведут прием по таким специальностям, как терапия, кардиология, эндокринология, гастроэнтерология, дерматовенерология, аллергология-иммунология, неврология, психиатрия-наркология. Ведет прием больных и врач-инфекционист. В хирургическом отделении работают хирург, травматолог-ортопед, уролог, оториноларинголог, офтальмолог, гинеколог и онколог. В рамках хирургической помощи выполняется полный спектр амбулаторной хирургии, ортопедии, травматологии и флебологии. В отделении имеется эндовидеокомплекс Karl Storz GmbH, который позволяет проводить эндоскопические малоинвазивные операции в амбулаторных условиях.

– Какова посещаемость поликлиники?

– Когда проект поликлиники СКТУ (до разделения на ЮТУ и СКТУ) только создавали, он предполагал 250 посещений в день со штатной численностью 260 человек. В настоящий момент штатная численность персонала – 134 человека, а план посещаемости остался неизменным. На 2015 год план посещений составляет 40 тысяч, на 2016 год – 60 тысяч, на 2017 – 80 тысяч. Отмечу, что под «посещением» подразумевается именно визит к врачу, а назначенные им анализы, обследования, физиопроцедуры в выполнение плана уже не зачитываются. Так вот, если брать только посещения врачей, то за первый квартал мы выполнили план полностью, за второй немного недовыполнили, поскольку летом люди всегда меньше болеют и разъезжаются по отпускам. В целом же за семь месяцев этого года поликлинику посетило более 16,5 тысячи пациентов.

– С чем чаще всего обращаются? Какие специалисты и процедуры наиболее востребованы?

– Если не считать сезонных болезней типа ОРВИ, чаще всего пациенты обращаются с заболеваниями сердечнососудистой системы, с жалобами на повышенное или пониженное давление, приходят лечить нервную систему... Во многом это обусловлено сегодняшним ритмом жизни и нахождением людей в состоянии хронического стресса.

Кстати, у нас в штате есть психиатр. Я убежден, что этого специалиста необходимо подключать при лечении любых заболеваний, связанных со стрессовыми нагрузками. Более того, без психиатра лечение таких болезней всегда неполное. Назначать лекарства и не убирать ту доминанту, которая является самым сильным негативным вектором сознания человека, – это неэффективно. А вообще самые посещаемые доктора – это терапевт, кардиолог, невропатолог и гинеколог.

– Начат ли прием пациентов по хозрасчету или сейчас обслуживаются только таможенники, пенсионеры и члены их семей?

– Пока платные услуги не предоставляются. Хотя все предварительные работы проведены и, думаю, в скором времени этот вопрос будет решен. Все что необходимо для этого с нашей стороны – сделано: проведены необходимые аукционы и процедуры (у нас будет стоять банковский терминал для оплаты медицинских услуг), прейскурант платных услуг тоже создан. Как только будут завершены все необходимые формальности, поликлиника станет доступной и для тех ростовчан, чья жизнь не связана с таможенной службой.

– Каковы планы на ближайшую перспективу?

– Вот-вот заработает официальный сайт медучреждения. С его помощью можно будет легко найти всю необходимую информацию о поликлинике, узнать о специалистах, процедурах, возможностях провести обследование, записаться на прием... Такое подспорье очень важно. Ведь к нам обращаются не только жители Ростова-на-Дону и Ростовской области, а некоторые наши коллеги из отдаленных уголков Южного и Северо-Кавказского регионов, которые специально берут отпуск, чтобы приехать и пройти необходимые обследования на нашем уникальном оборудовании.

Многие все еще настороженно относятся к ведомственной медицине. Дескать, «будешь болеть – узнают и уволят». Обращаюсь ко всем: врачебную тайну мы свято чтим. О том, что пациент посещал поликлинику, а тем более о диагнозе, не узнает никто! А вот обращаться к врачу вовремя, следит за своим здоровьем – необходимо всем. Раз уж человек служит государству, то и его здоровье является государственным. Поэтому отмахиваться и говорить «само пройдет» – нельзя.

Ольга ШАМРАЕВА

Россия. ЮФО > Медицина > customs.ru, 1 октября 2015 > № 1508248 Игорь Колясников


Италия > Медицина > snob.ru, 29 сентября 2015 > № 1613532 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Презумпция благонамеренности

Романо — симпатичный дядька. Моего примерно возраста. Лет сорока с копейками. Работает ортезистом в Милане. Делает корсеты, ортезы и туторы больным детишкам. И вот то, что он рассказывает, не укладывается у меня в голове.

Ему ведь за работу платит государство. То есть доктор обследует больного ребенка и решает, например, что ребенку нужен корсет. Доктор выписывает рецепт, и с этим рецептом родители идут к Романо. Романо делает корсет, выписывает счет в соответствии со списком средств технической реабилитации, каковой список утвердило правительство. Доктор подтверждает, что корсет хороший. Родители расписываются в получении. И министерство здравоохранения Итальянской республики платит моему приятелю Романо по счету.

Проблема только в том, что этот самый список гарантированных государством и оплачиваемых государством средств технической реабилитации итальянское правительство утвердило почти сто лет назад. Вот буквально после Первой мировой войны, когда появилось много раненых, да еще прокатилась по Европе эпидемия полиомиелита. Вот тогда они решили, что раненым и перенесшим полиомиелит справедливо будет дать за счет государства костыли, инвалидные кресла и корсеты. И с тех пор этот список действует.

Надо ли говорить, что технические средства реабилитации за сто лет изменились до неузнаваемости? Надо ли напоминать, что сто лет назад национальной валютой в Италии была лира, а теперь — евро? Но утвержденный сто лет назад список работает до сих пор.

Выписывая современный ортез на все тело парализованному ребенку, доктор поясняет в рецепте, что приспособление это проходит в списке по графе «корсет». Выписывая хитрый вертикализатор, доктор поясняет, что прибор этот проходит по графе «инвалидное кресло». А выставляя счет, приятель мой Романо указывает, что утвержденную сто лет назад и номинированную в лирах цену теперь надо понимать, например, как двадцать тысяч евро.

«Это совершеннейший бардак!» — кричит Романо, отчаянно жестикулируя.

Но, замечу от себя, он работает, этот бардак. И врачи как-то разбираются с устаревшим на сто лет списком, номинированным в лирах, и ортезисты, и родители, и даже налоговые инспектора. И дети в Италии, насколько я могу судить, обеспечены техническими средствами реабилитации так, как нам можно только мечтать.

Там у них, в Италии — безнадежно устаревший список, номинированный в валюте, которой давно нет. А система обеспечения инвалидов средствами реабилитации работает.

Здесь у нас, в России — новейший список, выверенный, согласованный всеми министерствами, постоянно обновляющийся, номинированный в рублях и индексируемый ежегодно. И не работает ничего. Больные дети либо совсем не получают ортезов и вертикализаторов, либо получают, но отвратительного качества.

Я полагаю, это потому так, что до сих пор в Европе люди ухитряются как-то вести себя боле или менее прилично и думать друг о друге более или менее хорошо. Про доктора примерно понятно, что он хочет вылечить ребенка, а не намухлевать с рецептом. Про ортезиста примерно понятно, что он хочет сделать хороший ортез и заработать на нем, конечно, но не озолотиться за счет больных детей. Про родителей примерно понятно, что они хотят техническое средство реабилитации своему больному ребенку, а не нажиться на махинациях с ортезами и вертикализаторами. И даже про налогового инспектора примерно понятно, что он не ободрать как липку хочет моего приятеля Романо, а просто следит, чтобы Романо правильно платил налоги.

Я называю это презумпцией благонамеренности. Если люди думают друг про друга, что каждый из них более или менее хочет окружающим добра, то в таком обществе будет работать самый дурацкий, самый устаревший и даже номинированный в несуществующей валюте закон.

Если все люди заранее считают друг друга мерзавцами, если цепляются в действиях и словах друг друга к каждой мелочи, то не будут работать законы. Никакие. Даже самые современные и совершенные.

Италия > Медицина > snob.ru, 29 сентября 2015 > № 1613532 Валерий Панюшкин


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 28 сентября 2015 > № 1502187 Филя Жебровская

Филя Жебровская: "Если изменить номенклатуру закупки инсулинов, можно было бы сэкономить и государству хватило бы на сахароснижающие препараты"

Эксклюзивное интервью генерального директора ПАО "Фармак" Фили Жебровской агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду на фармрынке Украины?

Ответ: Конкуренция на украинском фармацевтическом рынке, пожалуй, определена теми показателями, которые на сегодня есть. С 2010 года мы являемся лидером на фармацевтическом рынке. Я всегда говорю лидер, хотя это понятие, когда у лидера 5% рынка по объему розничных продаж и 10% объему госпитальных продаж в первом полугодии 2015 года, имеет несколько иное значение, чем на других рынках. По итогам первого полугодия наша доля составила в целом по рынку около 6% в денежном эквиваленте. Нужно учитывать, что эти 6%, будь-то "Фармак", или какая-то другая компания, большого влияния на рынок с такой маленькой долей оказать не смогут. Потому, что 6% продаж у лидера, означают, что на этом рынке есть большая конкуренция. А что такое конкуренция? Ты должен бороться, и тут борьба очень жесткая заключается в качестве, в ассортименте, в цене, и ты должен быть сильнее, и выгоднее, для того, чтобы выжить и занимать лидерские позиции. Возможно, лидерство в такой жесткой конкуренции кому-то удобно объяснять какими-то привилегиями, хотя я считаю, что у нас достаточно здоровая конкуренция, которая требует от всех подтянуться, когда мы вступаем в игру, чтобы потребители могли купить нашу продукцию. Мы первые по объемам продаж, мы конкурентоспособны, мы инновационны. Это не значит, что мы выпускаем инновационную продукцию. Почти 90% нашей продукции составляют генерические препараты. Не потому что нам так нравится, и не потому что легче продать, а потому что сил у нас еще не так много, чтобы разрабатывать инновационные молекулы. У нас есть несколько инновационных продуктов. Один из них изучается на мировом рынке и уже прошел первую стадию клинических испытаний в Европе с нашим оригинальным названием. Потянем ли мы вторую стадию в этот кризис, сложно сказать, но мы к ней готовимся.

Вопрос: А что это за препараты и сколько вы инвестировали в их разработку?

Ответ: Мы уже инвестировали почти $20 млн в один препарат и прошли первую стадию клинических испытаний. Но это только первая стадия, еще предстоит вторая, которая потребует не менее $15 млн, ну, а с проведением третьей стадии, общие расходы на запуск препарата достигнут $100 млн – это минимум. Обычный минимум инвестиций в один препарат, общие затраты составят около $200 млн, не меньше. И даже, если мы сейчас не найдем средства, чтобы завершить полностью исследования, то, возможно, это будет со временем. Мы позже сможем продолжить работу. Имея первую и вторую фазы клинисследований, сможем сами вложить средства, или пригласить каких-то партнеров для проведения исследований на третьей стадии.

Вопрос: Насколько выгодно производство оригинальных препаратов?

Ответ: Выгодно все, что позволяет улучшить здоровье людей. Наши лаборатории сегодня могут конкурировать с мировыми лидерами, например, лабораторией с иллинойского технологического института в Чикаго. Это выгодно нашим разработчикам? Наверное, выгодно. Они на одном уровне, на одном языке разговаривают со специалистами из чикагского института, это престижно, и интересно, и люди хотят работать в нашей компании, потому что у них есть такая возможность, и это не только разработчики, а и те, кто занимается доклиническими исследованиями, клиническими испытаниями, это наши люди. Во Франции, допустим, мы проводили и завершили первую стадию клинисследований и наши специалисты-клиницисты понимали, что такое протоколы, каким образом проходят клинические испытания, и как они, допустим, могут сотрудничать с французами, американцами или еще с кем-то, и это большой опыт, а самое главное, что пациент получит качественный, эффективный и безопасный препарат. Мы знаем, что наша компания на сегодняшний день одна проходит такую большую школу, и я этим горжусь. Я думаю, что когда-то тут будут рождаться новые молекулы, будут рождаться новые продукты, для лечения тех или иных заболеваний. Я думаю, что это будет огромный вклад в развитие не только нашей фармацевтики, но и государства. Потому что наши специалисты могут ехать, стажироваться там, работать и исполнять ту роль, которая на них возложена.

Вопрос: Как бы Вы оценили то, что происходит в нормативной базе, регулирующей сферу фармацевтики?

Ответ: Знаете, 22 числа (августа - ИФ) было 20 лет, как я возглавляю компанию, а 14 мая текущего года было 35 лет, как я работаю в этой компании. И фармацевтическая отрасль государства, ее законодательство, ее работа, подходы, все это создавалось на моих глазах не без непосредственного моего участия. Когда-то Александра Владимировна Кужель говорила, что впервые видит директоров заводов, которые хотят ухудшить себе условия лицензирования. Мы это делали для того, чтобы наши заводы соответствовали условиям, которые есть в Европе для выпуска лекарственных средств, в частности, речь идет об лицензионных условиях производства. Так постепенно мы вошли в PIC\S, наладили отношения со всеми операторами рынка. Мы старались адаптировать наше законодательство к европейским стандартам.

Конечно, когда начался период неконтролируемой коррупции, в нашей нормативной базе появилось много коррупционных составляющих, которые хотелось бы вычистить из нашего законодательства. Что я имею в виду: например, если препарат производится по стандартам GMP, нам бы хотелось, чтобы были определены четкие правила лицензионных проверок, контроля соблюдения лицензионных условий, чтобы в закон о лекарственных средствах, который был принят еще в 1996 году, были внесены изменения, чтобы это был действительно современный европейский закон. Нам бы хотелось, чтобы допуск на фармацевтический рынок Украины предоставлялся лекарственным средствам в соответствии с четкими заключениями европейских независимых экспертов, как это принято в Европе. Хотелось бы, чтобы эти эксперты были подготовлены и получали соответствующую зарплату.

Что сделано сегодняшним руководством МОЗа? Еще с апреля 2014 года я задала один вопрос Арсению Петровичу: "Давайте поубираем все лишнее, и создадим европейское законодательство. Наша ассоциация производителей лекарств подготовила предложения по изменениям. Мы также работаем с европейской бизнес-ассоциацией, с АПРАДОМ согласовываем, и имеем одно видение, одно направление. Не нужно "под нас" (это отечественный, или иностранный производитель) создавать какое-то законодательство. Создайте единое, единое европейское законодательство".

Премьер поручил министру экономики, которого уже нет, а также заместителю министра финансов Фудашкину, заняться усовершенствованием нормативной базы в сфере фармацевтики. При МОЗе были созданы рабочие группы, которые занимаются этим, встречаются раз в неделю. Хотя, на самом деле, это имитация желания что-то сделать, проблемы обсуждаются, структурируются, вроде бы и поднимаются правильные и хорошие вопросы, но на деле ничего не меняется. Когда уже невозможно искусственно сдерживать изменения, включается бюрократический механизм и наработанные предложения передаются в Минюст. Там тоже своя "кухня", и они также смотрят, тянут время и когда заканчиваются сроки рассмотрения, отдают предложения на дообработку в МОЗ, и министерство заново собирает инициативную группу, которая разработала первоначальные предложения. Эта имитация происходит дальше. Нельзя сказать, что МОЗ не хочет изменений. Хочет. В МОЗе есть рабочие группы по направлениям, в частности, и по изменениям проведения проверок лицензионных условий и по допуску лекарственных средств на фармрынок, и по закону о лекарственных средствах. Создали специальную группу, чтобы изменить и написать новый закон о лекарственных средствах. А ведь этот закон уже написан ведущими юридическими компаниями, при участии наших ассоциаций, и успели вынести законопроект в Верховную Раду, зарегистрировать этот законопроект.

Вопрос: По вашему мнению, столь длительный процесс - это следствие несовершенства нашей бюрократической системы, что каждый шаг нужно согласовывать между министерствами, или это проявление чьей-то злой воли, условно говоря, какого-то коррупционера, который хочет контролировать весь фармрынок Украины?

Ответ: Я очень долго работаю в фармацевтике, и обсуждать каких-то коррупционеров сегодня, после того, как мы пережили период руководства отраслью людьми Януковича, и изменили этот формат, то я уверена, что мы и этого "условного" коррупционера переживем, я даже не хочу заострять на нем внимание. Я думаю, что если бы Александру Квиташвили дали возможность подобрать себе команду единомышленников, команду реформаторов, тогда были бы проведены ощутимые реформы. Возможно, и медицинское обеспечение было бы доступным для 100% населения Украины, а не для 1-2%, как сегодня. Чтобы определенные категории людей, например, дети и пенсионеры обеспечивались бы медицинским страхованием, за счет государства, тогда мы могли бы говорить о создании в Украине нормальной системы здравоохранения. Ведь сегодня весь процесс формирования команды руководства Минздрава выглядит так: одного руководителя от одной партии, другого – от другой, потом выясняется, что нет никакой командной работы. И сидит министр Квиташвили, который не знает, зачем он в эту страну приехал и хотят ли здесь изменений, и за что у нас люди гибли на Майдане, для того чтобы "кое-кто" руководил, возможно, уже в ближайшее полгода. Что-то изменится и в команду министра, в Минздрав придут реформаторы, которые захотят что-то сделать, но, очевидно, что в этом вопросе от правительства многое зависит, и высшее руководство страны должно дать министру возможность проявить свои знания и умения.

Вопрос: Вы доверяете Квиташвили?

Ответ: Я никогда с ним лично не встречалась, но, читая его интервью, я понимаю, что он разбирается в системе здравоохранения. Я бы не говорила такими понятиями, как "доверять" или "не доверять". Я думаю, что он хочет сделать, но в то же время, я понимаю, что ему не дают этого, у него нет его команды, у него нет там единомышленников, там нет организатора здравоохранения. Теперь появился врач-фармацевт Шафранский В.В. Фармацевты ожидают изменения к лучшему.

Вопрос: Сейчас ожидается, что все госзакупки лекарственных средств будут переданы международным организациям. По Вашему мнению, как это отразится на украинских фармкомпаниях?

Ответ: Я считаю, что это не будет на пользу населению Украины, и тем более это не будет на пользу фармкомпаниям Украины. Отечественная фармотрасль наиболее инновационная и наиболее реформированная из всех отраслей народного хозяйства, кроме агропромышленного комплекса. Это, наверное, две большие отрасли, в которые вложены большие инвестиции, как отечественные, так и иностранные. Полностью инновационная отрасль, требует внимания. Это отрасль, которая может полностью обеспечивать лечебный процесс. Никогда ни одна страна в мире не лечит только инновационными препаратами свое население, и куда бы мы не пришли, хоть в Германии, хоть в Австрии, основное количество заболеваний лечится препаратами локального производства. Это не значит, что должны быть только отечественные разработки. Пусть придет тот же Пфайзер, который создаст здесь производство, или предложит нам выпускать его препараты на мощностях "Фармака" на рынок Украины. Мы готовы это делать, ведь мы так уже работаем с инсулинами с компанией Eli Lilly, и это будет локализация производства на уровне нашего производства. Ведь мы и клинические исследования наших препаратов за рубежом проводим, мы готовы взять технологии ведущих фармкомпаний и внедрять их у себя, у нас подготовлен персонал, есть самые современные технологические линии. Мы говорим с ЮНИСЕФ о том, что готовы обеспечить вакцинами украинских детей. Закупки вакцин через ЮНИСЕФ – это очень хорошо, это как обороноспособность нашей страны. Когда-то мы решили, что обойдемся без армии, и наши солдаты не могли залезть в БТР, или взять оружие в руки, потому что их этому не научили, а учили дачи генералам строить, или еще что-то, но сегодня Украина за год построила армию. Думаю, что мы должны засучить рукава и сказать, что нам необходимы локальные вакцины.

Вопрос: Некоторые эксперты считают, что мы этого не можем, что Украина не в состоянии, не имеет технологического потенциала, и для его создания нужно минимум лет 10...

Ответ: А кто сказал, что нужны только собственные вакцины? Нам нужно локализовать выпуск вакцин.

Вопрос: А есть такая возможность?

Ответ: Например, если речь идет о неживых вакцинах, то наш завод готов в сотрудничестве с любой транснациональной компанией наладить производство в соответствии со всеми их требованиями. Мы пройдем все инспекции. Но для того, чтобы такое производство началось для локального рынка Украины, нужно, чтобы транснациональная компания передала нам свои технологии (трансфер технологий), и мы готовы выпускать и гарантировать качество, и гарантировать своевременность поставок, ведь вакцина не за один месяц выпускается, это не обычный генерик. В таком случае можно будет говорить о том, что Украина начинает локализацию производства лекарственных средств. Сначала мы можем иметь только разлив или in-bulk, а со временем постепенно подойдем к полному технологичному циклу. И это не за один день.

Вопрос: Проводились ли уже какие-то переговоры о вакцинах?

Ответ: Такие переговоры могут быть только на уровне государства. Именно государство должно привлечь иностранные фармкомпании для передачи технологий на локальные производства. В Украине есть, по крайней мере, пять предприятий, которые готовы так работать. Например, "Биофрма" сейчас занимается препаратами крови, и туда необходимо дать передовые технологии, для того, чтобы полностью иметь собственный банк крови, то же самое мы можем сделать с вакцинами, и так постепенно наладить импортозамещение. Но что для этого нужно? Нужно стратегически сказать, кого мы хотим лечить. Сегодня через международные организации будут закупаться препараты всего для шести программ. Государство будет обеспечивать пациентов лекарствами – по СПИДУ, туберкулезу, диабету, онкологии, гемофилии. Все остальные пациенты - 90% людей, в случае заболевания, будут идти в аптеки и покупать себе лекарства за собственные средства.

Вопрос: Если, например, заработает система закупок через международные организации, и в них будут принимать участие фармкомпании, которые преквалифицированы, "Фармак" будет получать такую переквалификацию?

Ответ: У нас есть план по одному препарату по одной госпрограмме. Мы начинаем проходить процедуру переквалификации, но это неправильно.

Вопрос: Почему?

Ответ: Почему неправильно? Потому что каждое государство должно иметь свою политику здравоохранения, создать свою систему ценообразования, а не рассказывать, почему закупка через ВОЗ может быть прозрачной. Если МОЗ по-прежнему формирует заказ, указывая, в каком флакончике должен быть препарат, именно на этом этапе начинается коррупция, ведь техзадание формируется под какого-то конкретного производителя, и вряд ли это будут отечественные фармкомпании.

Вопрос: А раньше тендерные условия формировались под вас или под БХФЗ?

Ответ: Ни под БХФЗ, ни под "Фармак", ни под другого украинского производителя тендеры не формировались.

Вопрос: Но отечественные производители не производят препараты для лечения СПИДа или тяжелой онкологии?

Ответ: Неправильно тешить себя иллюзией, что мы вообще не можем выпускать ничего серьезного и сложного. У нас есть препараты и в онкологии, и в кардиологии, у нас диагностика полностью обеспечивается собственным производством, и мы поставляем такие контрастные препараты для диагностики более чем в 20 стран ЕС. Но мы видим, что при закупках в Украине в техзадание включаются такие флаконы, которых у нас нет, а у международной компании есть. И такое техзадание сформулировал главный специалист, профессор, академик, уважаемый человек, так, словно это очень важно, в каком флаконе поставляется контраст.

Вопрос: Почему вы не можете выпустить в таком флаконе, который указан в техзадании?

Ответ: Можем, и мы уже заложили в свои планы выпуск именно такой фасовки. Сейчас мы уже выпустили такой флакон, но он еще будет проходить проверку на стабильность, потом регистрацию, а это еще 180 или 200 дней. Поэтому два года по тендеру будет закупаться флакон международной компании. Возможно, через три года мы сможем выйти на тендер со своим флаконом. Абсурдно проводить отдельную регистрацию и отдельные проверки препарата только потому, что он выпускается во флаконе другого объема. Из-за таких правил мы вынуждены догонять.

Вопрос: МОЗ в этом году пересматривал номенклатуру госзакупок. Вы знакомы с новыми номенклатурами? Как вы их оцениваете?

Ответ: Весьма скептически. Потому что до тех пор, пока у нас не будет стандартов и протоколов лечения, принятых во всем мире, номенклатуры закупок должны быть адаптированы к нашему населению. Пока не будет стандартов лечения, пока не будет референтного ценообразования, до тех пор мы будем рассказывать сказки, что флакон должен быть объемом 30 миллилитров, а не 15 или 10, или что продукт должен быть именно такой фасовки, или еще что-нибудь.

С другой стороны, Минздрав действительно много делает для того, чтобы уменьшить количество бумаг и процедур, которые необходимо пройти, чтобы принять участие в закупках. И. Перегинец (заместитель министра здравоохранения Украины Игорь Перегинец - ИФ) процедурно много чего сократил. Это действительно хорошо. Но основное – перечень того, что– это пока не меняется. А поменяется это только тогда, когда будут утверждены стандарты лечения.

Вопрос:Но ведь есть национальные протоколы по основным нозологиям…

Ответ: Пока они не являются законом, кроме того, нет локальных протоколов. Важным вопросом являются рефрентные цены. Я уже много раз говорила, что есть инсулины производства Novo Nordisk, Eli Lilly, "Фармак", "Индар", "Биотон", Sanofi, но каждая компания имеет свою референтную цену, хотя этого не может быть, поскольку существует международное непатентованное название (МНН). Если мы говорим о референтной цене, то пусть это будет любая - средневзвешенная, еще какая-либо цена, но она должна быть единой на международное непатентованное название. Если мы будем применять такую референтную цену к МНН, то только на инсулинах мы сэкономим сразу около 0,5 млрд грн.

Все инсулины не должны стоить одинаково, а одно МНН должно стоить одинаково. А сколько государство должно заплатить денег за инсулин? Допустим, во флаконе это будет одна цена, в картридже – другая. И государство скажет, что оно сможет обеспечить бюджетными деньгами всех больных диабетом, чтобы все пользовались одинаковыми льготам и получили лечение за счет бюджета. У меня, допустим, диабет первого типа, когда нужен инсулин, у кого-то – второго типа, когда достаточно сахароснижающих препаратов. Ведь это несправедливо, что инсулин, который доктор прописал, дается пациенту с 1-м типом бесплатно, а пациенту со вторым типом приходится покупать лекарства за собственные средства. Я думаю, что это неправильно. Государство должно обеспечить на 100% больных и первого, и второго типа - так принято во всем мире. Но мы видим, что всего есть около миллиона больных диабетом, и лишь около 200 тыс. инсулинозависимых. Возможно, если изменить номенклатуру закупки инсулинов, можно было бы сэкономить и хватило бы на сахароснижающие препараты. А если кто-то хочет конкретный препарат конкретного производителя, то пусть доплачивает.

Вопрос: То есть, нужно вводить реимбурсацию?

Ответ: Конечно, обязательно нужно вводить реимбурсацию.

Вопрос: А скажите, когда инсулины начали закупать за средства местных бюджетов, вы это почувствовали, доля на рынке инсулинов изменились?

Ответ: Не думаю, что изменение источника финансирования сильно изменило распределение на рынке инсулинов. В Украине есть 1,5 тыс. эндокринологов, почти все они побывали у нас на заводе, посмотрели, как выпускаются инсулины и сахаропонижающие таблетки. Кроме того, мы выпускаем много препаратов для лечения осложнений диабета, все это у нас есть. В каждой области у нас есть кабинеты диабетической стопы, мы вместе с эндокринологами открываем их, помогаем пациентам, ведем сейчас школы, где объясняем, как жить с диабетом, проводим лекции, занятия, особенно с нововыявленными больными, особенно в регионах, - это то, что правильно. Когда в Украине был проект реимбурсации по гипертензии, мы тоже работали с регионами, тоже вели значительную подготовительную работу. Мы думали, что сам подход реимбурсации по гипертензии поможет нам постепенно стимулирует большее количество населения лечиться и следить за своим здоровьем. Ведь не только лекарства помогают, но и стиль жизни, занятие спортом. К сожалению, программа была закрыта.

Вопрос: Программа по гипертензии как-то отразилась на ваших показателях, может, вы стали больше?..

Ответ: Нет, мы не стали втрое больше, но мы увидели, что употребление препаратов существенно увеличилось.

Вопрос: Как распределены у вас доля госпитальных и розничных препаратов и доля тех лекарств, которые идут через закупки?

Ответ: В общем объеме закупаемых государством лекарств в госпитале наша доля составляет 10%. Этот сегмент очень важен для нас. В прошлом году было 9,6%, сейчас это 10,3%. В нашем общем объеме это 5-7%, не больше. Мы знаем, что свыше 85% лекарств покупается за деньги населения. Мы расширяем госпитальный сегмент, это же не ОТС-продукты, это более серьезные продукты, которыми занимается наша компания. Биотехнологические препараты более дорогостоящие, тогда как обычные не являются такими ценообразующими. В госпиталь пошли инсулины, эноксипарины, рентгеноконтрастные препараты, это инновационные высокотехнологические препараты, которые имеют более высокую стоимость.

Вопрос: Как отразилась на компании ситуация с Крымом, потеря восточных регионов?

Ответ: Конечно, мы потеряли большой объем рынка. Если в прошлом году мы потеряли примерно 70% крымского рынка, то в этом году – все 100%. Что касается рынка Луганской и Донецкой областей, мы знаем, что часть больных диабетом (а у нас там был большой процент) мы потеряли. На неконтролируемые территории сейчас поставляется российский инсулин.

Вопрос: Он дороже по сравнению с украинским?

Ответ: Конечно, он в разы дороже. Россия эти инсулины отдает только на такие регионы как Приднестровье, Абхазия, Крым, а также Луганскую и Донецкую области, а сама использует другие инсулины. Поэтому, конечно, и цена выше. На любые лекарства, которые на неконтролируемой территории, цена в три-четыре раза выше. Даже наши препараты, которые туда поступают, там намного дороже. Мы ничего не видим, не чувствуем, у нас там нет постоянных продаж, мы с ними не торгуем. То есть, если в Крыму мы потеряли 5-6% от общих продаж и, наверное, до 5% составили потери по этим двум областям, то в целом в связи с этой ситуацией мы потеряли 10%.

Вопрос: Вы сотрудничаете с международными компаниями, осуществляете контрактное производство на своих мощностях?

Ответ: Да, мы работаем с международными компаниями, я уже называла компанию Eli Lilli, от которой мы получили трансфертные технологии инсулина. Мы еще в 2006 году полностью завершили производственный процесс, всю технологию получили, в 2010 году получили технологию по картриджам, и сейчас наша доля на рынке инсулинов в Украине превышает 30%. Eli Lilli следит за ведением технологического процесса, за качеством продукта, мы успешно сотрудничаем.

Вопрос: Этот проект имеет ограничения во времени?

Ответ: Пока нет. Полагаю, Eli Lilli довольна сотрудничеством с нами, как и мы. У нас нет конфликтов, поэтому мы работаем. Сегодня развиваем проект по аналогам инсулинов с международной компанией "Биокон" со штаб-квартирой в Индии. Сейчас проводятся клинические испытания, это тоже проходит через трансфер технологии: они нам передали технологию, а мы ее уже воссоздали.

Эноксапарин мы получили через трансфер технологии от одной из китайских лабораторий. Мы готовим досье на европейский рынок. Это также крупный проект, с которым мы работаем, эноксапарин уже есть на рынке Украины.

Мы много работаем по рентгеноконтрастным препаратам. Впервые с нашим немецким партнером вывели на европейский рынок генерик "Магневист", и это сотрудничество с 2006 года расширяется. В прошлом году мы уже имели второй генерик. Наш немецкий партнер продал свой бизнес крупной бельгийской компании, с которой мы продолжаем сотрудничество, наша технологическая линия проинспектирована немецким органом, мы поставляем этот генерик более чем в 20 стран ЕС. Сегодня ставится вопрос о расширении рынка, рассматриваем Северную Америку.

У нас нет своих суппозиториев, и мы работаем с компанией "Лекхим": они нам выпускают суппозитории по нашему регдосье. Начинаем работать с компанией "Экофарм". Есть еще локальные компании, с которыми работаем по нескольким препаратам, например, "Микрохим". Мы что-то для них, они для нас, такая получается кооперация. По "Пиносолу" мы работаем с "Зентивой" (Словакия). Они у нас заказывают свой препарат на разные рынки, и мы выпускаем.

Вопрос: Существует спрос на украинские мощности со стороны мировых фармкомпаний?

Ответ: Полагаю, свободных производственных мощностей у украинских фармкомпаниий не слишком много. У нас свободных мощностей практически нет.

Вопрос: Что такое Шостка для "Фармака"?

Ответ: В 2015 году компания "Фармак" отмечает свое 90-летие. Первое, что начала производить компания, это субстанции для лекарственных средств. В 1995 году, когда я возглавила предприятие, мы изменили подход и перешли к выпуску готовых лекарственных средств. На сегодня мы имеем большую номенклатуру - более 200 субстанций и свыше 440 лекарственных форм. Мы сохранили производство субстанций и ни разу не останавливали его с 1925 года. Даже во время ВОВ мы выпускали субстанции, хотя были в Казани, затем вернулись в Киев и продолжали выпуск на своей площадке на Подоле. Но это центр города, обеспечение качественного и мощного химического синтеза требует расходования больших средств на соблюдение норм выбросов в атмосферу. Мы решили развивать это направление в другом месте, поэтому купили несколько зданий "Свемы" в Шостке, где давно существовало химическое производство. На сегодняшний день завершаем первую очередь пуска этого завода, идут пусконаладочные работы, уже запущена котельная, смонтированы новые очистные сооружения по европейским стандартам, технологическое оборудование, построен основной корпус, нужно запустить систему водоподготовки, систему производства пара, выйти на техрегламент и, я, что к 15 декабря к нам придет лицензионная проверка и мы получим лицензию на выпуск субстанций на новой площадке в Шостке.

Вопрос: То есть, в конце года вы начнете выпуск субстанций?

Ответ: Думаю, промышленный выпуск субстанций начнем во второй половине декабря. Пока это будут три субстанции для собственных потребностей. Всего будет 10-20 субстанций разных видов. Будем ли мы продавать субстанции? Да, мы готовы при наличии спроса. Производство в Шостке создается в соответствии с нормами GMP.

Вопрос: Сегодня говорят, что главными поставщиками субстанций в мире являются Индия и Китай, и что по ценовым предложениям их никто не может обогнать?

Ответ: В Китае уже все поменялось. Если 10 лет назад, когда Шанхай был производственным центром Китая и там не смотрели на экологические вопросы, не ставили требования к GMP, мы говорили, что самое дешевое - это Китай, то сегодня новое руководство Шанхая четко постановило: есть условия и вы должны их соблюдать. Вот вам площадка, технопарки, стройте там завод в соответствии с нормами GMP. Пусть это будут китайские GMP, возможно, их не сразу удастся адаптировать к европейским, но это требования к производству. И много заводов в Китае закрылось. Конечно, и цены поменялись. Думаю, мы будем конкурентоспособны.

Вопрос: "Фармак" использовал китайские субстанции?

Ответ: И сегодня используем. Мы должны понять, что китайское государство много инвестировало в фармацевтику, было создано много научных лабораторий. Китайцы поработали в транснациональных компаниях, возвращаются домой, им государство помогает основать свои лаборатории, и они воссоздают интересные биотехнологии, то, чего здесь не хватает. Я была в таких лабораториях, что диву даешься и не понимаешь, на швейцарском ты предприятии, немецком, или китайском: лаборатории одинаковые, с одинаковыми подходами, и это сегодня в Китае. И на таких предприятиях цена никак не может быть бросовой, дешевой. Я ежегодно езжу на китайскую выставку, бываю в китайских научных лабораториях, бываю на биотехнологических предприятиях, которые специализируются на выпуске биотехнологических продуктов, - там сегодня уровень высокотехнологичный.

Вопрос: Какие инструменты сегодня могут использовать украинские фармацевтические заводы для привлечения дополнительных инвестиций в свое развитие?

Ответ: "Фармак" никогда не был ограничен деньгами для каких-либо инвестиций. С 2006 года аудит нашей финансовой отчетности проводит международная аудиторская компания из "большой четверки" и любой международный банк с большим удовольствием обеспечит нам финансирование. Нас кредитует ЕБРР, у них с нами очень хорошее сотрудничество, мы не один проект с ними создали. В прошлом году много предприятий останавливалось из-за невозможности купить валюту, ЕБРР обратился к нам с предложением выделить 8,5 млн евро, чтобы мы могли обеспечить свою инвестиционную и производственную деятельность. Мы заключили соответствующий договор, но ни копейки не взяли из того кредита. Это был, знаете, такой сильный жест поддержки. Поэтому для меня, финансиста, человека, который разбирается в бизнес-процессах, нет вопросов ограничения в привлечении инвестиций, технологий или технических инвестиций. Самое главное, чтобы была возможность создать такие инновационные продукты, которые могли бы быть востребованы населением Украины, и мы это делаем каждый год.

Вопрос: Есть ли у Вас инвестпрограмма на последующие годы?

Ответ: У нас она до 2020 года. Сейчас мы активно вносим коррективы в нашу стратегию "Фармак-2020", чтобы можно было реально говорить о стратегии "Фармак-2025".

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 28 сентября 2015 > № 1502187 Филя Жебровская


Италия > Медицина > snob.ru, 23 сентября 2015 > № 1612995 Анри Шено

Ксения Собчак vs Анри Шено: К нам везут не деньги, а здоровье

Известный диетолог и совладелец клиники Мерано побеседовал с Ксенией Собчак о свободе выбора, о своей дружбе с Лучано Паваротти и о небольших прыщиках

Есть в предгорьях итальянских Альп деревушка Мерано. О том, что там происходит нечто важное, можно догадаться по косвенным признакам: очень часто в разговорах с людьми богатыми и знаменитыми — особенно среди наших соотечественников — вдруг проскальзывает обмолвка, что ваш собеседник только что приехал из Мерано, или на днях уезжает в Мерано, или не может с вами встретиться по важнейшему делу, потому что как раз сейчас, так уж случилось, находится на краю света — в Мерано. Именно из Мерано срочно вернулся в Тбилиси Михаил Саакашвили, когда в его стране возникли политические проблемы. В Мерано проводили недели Юрий Михайлович Лужков с Еленой Николаевной Батуриной, да и кто там только не бывал. Что же там происходит?

А происходит там вот что: в фешенебельном санатории «Анри Шено Эспас» богатых и знаменитых людей учат правильно питаться и, извините, своевременно ходить по-большому. Представители политической и деловой элиты возвращаются оттуда отдохнувшими, подтянутыми, обуреваемыми жаждой новых свершений. И придумал этот удивительный бизнес человек по имени Анри Шено.

Господин Шено считается специалистом по здоровому питанию и написал об этом уйму книг. Однако одно дело — знать толк в здоровой диете, и совсем другое — построить на овощных салатах и клизмах процветающую бизнес-империю, включающую оздоровительные центры на разных континентах. Кто он — харизматичный визионер, авантюрист или просто вдумчивый предприниматель? Чтобы найти ответ на этот вопрос, я встретилась с господином Шено и побеседовала с ним. Но вместо ответа я получила приглашение приехать в Мерано и дала свое согласие.

Ну что ж, видимо, так это и работает.

Сноб: Господин Шено, я знаю, что у вас очень много русских клиентов, и сама встретила в вашей клинике в Мерано огромное количество знакомых. Как вы думаете, почему русские так любят это место?

Да, русские составляют 27–28 процентов от всех наших клиентов. Эта цифра включает все государства бывшего Советского Союза, в том числе Азербайджан и Украину .

Сноб: Это же больше четверти всех клиентов. Как вы думаете, почему?

Например, потому что русские всегда находят место. Русским нужно получать визу, и им для этого нужно время. Поэтому они всегда заказывают место заранее. А итальянец мне сейчас позвонит и скажет: «Я завтра приеду». Но на завтра места уже нет, к сожалению, потому что мы не можем принять больше 130–135 человек. Поэтому когда звонит итальянец и спрашивает: «Могу я приехать?» — я говорю: «Мне жаль».

Порядок в мозгу и важность клетчатки

Сноб: Мерано — это не просто клиника, где худеют: вы учите людей по-другому питаться, следовать правильному режиму. Но в реальности все обычно ограничивается одной неделей, а потом человек возвращается в большую жизнь, снова ест большими порциями, снова ест неправильно и не вовремя. Есть ли реальная польза в этой недельной разгрузке для желудка?

Это его проблема. И это проблема не только русских клиентов, это касается всех клиентов. Я всегда говорю, что важно знание. Когда ты знаешь, как правильно, то можешь следовать этому или не следовать — это свобода выбора. Что происходит, когда у них начинаются проблемы со здоровьем? Они меняют свой выбор. Они отдают себе отчет в том, что когда они начинают правильнее питаться, то у них больше энергии и лучше работает голова.

Сноб: Но есть ли смысл ехать в Мерано, если ты потом все-таки не меняешь свои привычки?

Недельная детоксикация тоже работает. У нас есть лаборатория, где мы делаем анализ крови на холестерин и на другие факторы, и уже через 3–4 дня видим изменения в некоторых показателях. Детоксикация вполне может заменить некоторые препараты, которые иногда для мужчин могут быть равносильны кастрации...

Я сейчас готовлю книгу, которую закончу в конце года. Она называется «Лечение здоровьем». Все спрашивают: «Как это — лечить здоровьем?» Ты продукт многих поколений, тебе достались от них генетические достоинства, но также и дефекты, например, проблемы с легкими, или с сердцем, или с гормонами, которые могли достаться в наследство. Лечить здоровьем — это очень сложно, нужно следить за человеком, наблюдать за ним, но зато от этого можно получить максимум пользы.

Я занимаюсь еще одной вещью — как навести порядок в мозгу. Вот из-за этих аппаратов (указывает на айфон) у людей слишком много информации, они всегда находятся на связи, и в какой-то момент у них начинается нервозность, проблемы в мозговой деятельности. Поэтому мы даем им систему, как навести порядок в мозгу.

Сноб: Как можно навести порядок в мозгу?

Нужно иметь немного терпения. Я вам расскажу, что я делаю каждый вечер перед сном. Я ставлю себе оценку из 10 баллов. Я начинаю с десятки, как будто я идеален, а потом просматриваю свой день и думаю: вот здесь можно было лучше поступить. Тогда я снимаю один балл. А вот здесь я был просто кошмарен — два балла долой. А вот тут неплохо — плюс один балл. Иногда бывает так, что я получаю оценку 0 из 10, и тогда я себе говорю: глупый, ты испортил и выбросил свой день. Но на следующий день я говорю себе: внимание, если ты так будешь продолжать, то еще один день уйдет. И постепенно, постепенно начинаешь себя корректировать. Конечно, мы не будем идеальны, как ангелы, но такая работа помогает становиться более зрелым и познавать себя. Вот так нужно лечить мозг.

И конечно, с возрастом кровеносные капилляры в мозгу становятся менее эластичными. Можно включать в питание добавки, которые помогают: принимать жирные кислоты омега-3 или, например, антиоксидант Q10.

Сноб: Давайте поставим эксперимент: я закажу какую-нибудь еду, и вы как эксперт по питанию прокомментируете, насколько здоровым будет то, что я заказала. Вы себе уже что-то заказали?

Я заказал салат — для клетчатки — и вечерний белок — это рыба.

Сноб: Давайте тогда составим мой заказ.

Для этого вы должны мне сказать, что съели в обед.

Сноб: Я ела гречневую кашу с грибами.

А салат не ели!

Сноб: Я бы, например, сейчас съела какой-нибудь теплый овощной салат. И суп из артишоков.

И все?

Сноб: Мало?

Конечно, днем нужно есть углеводы, но еще нужна порция белков, не слишком большое количество. С вашим строением вы не должны есть больше 35 граммов белка в день.

Сноб: Но ведь существует вегетарианская система, которая вообще исключает животный белок. А еще есть системы, согласно которым мясо или рыбу едят не чаще двух раз в неделю.

Настоящая проблема в том, что человек может себя напитать исключительно на 24 часа. Напитать себя на два дня невозможно. Если организм не находит необходимые ингредиенты, то начинается каннибализм. Причем организм не забирает недостающее из жиров, а ищет в мышцах и в костях. Гипербелковая диета очень опасна, потому что излишек белка идет в разложение, но белки составляют 25 процентов от нормального веса человека. У них круговорот занимает 14 дней, то есть за две недели организм сам восстанавливает 80 процентов белка. К ним нужно добавить 20 процентов. Вот как раз эти проценты, в зависимости от вашей физиологии, и составляют необходимые вам 35 граммов белка в день. Вегетарианцы могут их найти в растительных составляющих — например, в бобовых. А если вы не вегатарианец, возьмите кусок телятины весом 150 граммов, в нем уже будет 35 граммов чистого белка. Весь излишек белка идет в разложение. Поэтому белки нужно ограничивать, но их все-таки нужно потреблять.

Другая проблема: ваши сутки делятся на три периода — с полудня до восьми вечера, с восьми вечера до четырех утра, с четырех утра до полудня. С полудня до восьми вечера лучший момент для употребления пищи и для ее усвоения. В восемь вечера начинается производство очень важного гормона мелатонина. Его задача восстановить наш мозг, поэтому эта фаза называется регенерация. Если этого не происходит в течение одной недели, то человек сходит с ума и его нельзя восстановить, а через 15 дней он умирает.

Сноб: А как организм знает, что уже 8 вечера? Сегодня я в Москве, а завтра я улетела в Лос-Анджелес, и там 8 вечера — другое время.

Когда у вас джетлэг, у вас есть три дня, чтобы восстановиться. После длительных перелетов вы можете использовать мелатонин в таблетках. Через 3 дня вы восстанавливаетесь.

Сноб: Кажется, нам принесли овощи. Я так понимаю, что это полезная еда и ее в такое время дня можно есть. Правильно?

Особенно потому, что эти овощи содержат клетчатку. Это очень важно.

Деловой подход

Сноб: Как вы придумали вашу систему питания и здоровья? Когда первый раз вы поняли, что хотите заниматься именно этим?

Я сходил с ума по биологии, особенно по морской биологии. Иногда мне приходилось проводить конференции. Однажды была организована конференция по биоэстетике, и меня попросили ее провести. Потом в Париже я сделал вторую конференцию, там было больше 1200 человек. Я был молодым тогда, и меня попросили разработать продукт, который содержал предшественники растительных гормонов. Так, играя, я начал этим заниматься. Создал маленькое производство, потом открыл фабрику в Испании, в Италии, потом в Швейцарии и в Германии. При этом я продолжал ездить по конференциям.

Однажды утром я встаю и не понимаю, где я. Накануне вечером я был в Париже, но тут я узнаю, что нахожусь в гостинице на Сардинии. Оказывается, я упал в обморок, меня отвезли в больницу, и там сказали, что я должен отдыхать. Мои коллеги сказали врачам: «Он сумасшедший, он не отдыхает». Я остался на Сардинии на 15 дней. Я размышлял о своей жизни и говорил себе: «Ну и что ты сделал?» А потом я собрал весь свой штат, со всеми иностранными сотрудниками, и сказал им: «Сейчас без десяти десять. В 10 я ухожу и отдаю вам все». И я уехал. Они не хотели в это верить.

Сноб: Что значит «я вам отдаю все»? Вы раздали им свои акции?

Все, что было, все документы. У меня был друг, которому я помог: спас ногу, когда у него была гангрена. Сейчас он один из известных редакторов в Италии. Я ему сказал, что уезжаю. Он меня спросил: «Почему ты не хочешь для меня работать? Напиши книгу, пиши в журналах статьи о здоровье». Я написал книгу, она имела большой успех, я выступал на телевидении. Мне начали звонить люди и говорить, что я должен создать центр лечения. Тогда я создал в Италии маленький центр в горах.

Сноб: На какие деньги вы создали первую клинику? Вы продали свой бизнес? Вы же не Будда, вы не могли просто раздать все незнакомым людям.

Почему? Это были мои сотрудники…

Сноб: И вы просто подарили свои акции?

Да. Фирма называлась «Фитокосметика». Потому что мне это надоело — у меня уже совершенно не было своего «я».

Сноб: То есть, когда вам надоест Мерано, вы его тоже подарите персоналу?

А Мерано не мое. Там уже был отель, который работал только зимой. Я сделал так, чтобы они работали круглый год. Но там было опасно оставаться, потому что это было на высоте 2000 метров, и после этого мы спустились в Мерано.

Сноб: Сколько лет вы там находитесь?

Мы уже 30 лет в Мерано.

Сноб: Велики ли были начальные вложения и быстро ли они окупились?

Более чем окупились. Но вкладывал не я.

Сноб: Вы же партнер?

Я получаю проценты, потому что предоставляю свой метод. Недавно ко мне приезжали катарцы, шесть человек. Они говорят: «Мы приехали сюда, чтобы вас купить». Я говорю: «Извините, есть большая проблема — я не продаюсь». Они говорят: «А вы думаете, что американское посольство в Лондоне продавалось? Мы хотим вас купить, это ваша проблема». Они не знали, что я очень большой друг с эмиром Катара. Сейчас ему 35 лет, а я с ним познакомился, когда ему было 14, то есть я его давно знаю. Я ему позвонил и спросил, кто это, а он мне ответил: «Не говори мне об этом, я уже две такие группы арестовал».

Сноб: Это же был вполне деловой вопрос. Они же вас не на органы собирались купить, а хотели, чтобы вы создали у них свой центр.

Это мне все равно. Чудовищен сам факт, что они хотели меня купить. Я должен был стать их рабом?!

Сноб: Вы считаете себя бизнесменом?

Нет.

Сноб: Почему? Вы же стоите во главе большого бизнеса.

В прошлом году нам поступило 175 заявок на то, чтобы открыть центры лечения, и я 174 раза сказал «нет».

Сноб: Почему?

Потому что это невозможно. Люди, у которых есть деньги, говорят: «Давай сделаем гостиницу, замечательный центр лечения». Я их спрашиваю: «А кто там будет работать?» Нужно создать команду, обучить команду, и начать это нужно за год, как минимум.

Сноб: Тем не менее у вас есть такой центр под Москвой, у вас есть, насколько я знаю, клиника в Африке и есть под Миланом: не только главный центр в Мерано, но и второй, в Альберете.

Я туда никогда не езжу.

Сноб: Почему?

Не хочу нервничать. Но туда ездят моя дочь и моя жена.

Сноб: Как вы приняли решение открыть центры именно в этих местах? Почему такой разброс: Москва, Африка, и вдруг совсем рядом — Альберета?

Африка — это идея моего друга. Мы собрали там женщин и дали им работу.

Сноб: А Альберета зачем? С точки зрения бизнеса это нелогично: зачем делать два центра рядом, они же будут конкурировать между собой?

Сколько миллионов человек живет в Европе? Для всех есть место. Единственное, что нужно — иметь профессиональную концепцию.

Сноб: А зачем нужен центр в «Барвиха Лакшери Вилладж»? Дружба с владельцами?

Это было сделано, и было сделано.

Сноб: Я человек в этом смысле достаточно опытный, я бывала во многих подобных местах. Можете ли вы сказать, чем Мерано лучше, чем, например, Ша, или Ланзерхоф, или Шива-Сом? В чем конкурентное преимущество Мерано?

Ша большие молодцы, они работают хорошо. Ланзерхоф тоже хорошо знаю, мы общались с ними. Они тоже молодцы.

Сноб: Все молодцы, но вы конкуренты. Допустим, приходит к вам человек и говорит: господин Шено, скажите, почему я должен поехать к вам, а не в Ша или в Ланзерхоф?

Я бы никогда не позволил себе посоветовать не ехать куда-то.

Сноб: Но вы же конкуренты?

Абсолютно нет. Место есть для всех. Мы еще и отказываем многим.

Сноб: Но вы работаете на одном поле. И человек думает, куда ему отвезти свои деньги: в Ша, к вам или в Ланзерхоф.

К нам везут не деньги, а свое здоровье. Я всегда говорил, что существуют различные факторы оценки. Например, в этом году нас назвали лучшим детоксом в мире, в прошлом году лучшим медицинским спа. Какие параметры оценки? Другие центры тоже хорошо работают, и это нужно признавать. Мы не враги. Даже наоборот, чем больше центров здоровья, тем лучше.

Личный фактор

Сноб: У вас есть любимые клиенты, которые часто к вам ездят?

Был. Но он умер. Его звали Лучано Паваротти. Мы были как два брата. Первый раз он приехал ко мне на двух костылях. За ним шел человек, который через каждые пять метров ставил табуретку, и он присаживался. Он говорит: «Я хочу похудеть. Я приехал к вам и хочу сбросить 30 килограммов». Я ему сказал «нет», потому что, когда Мария Каллас сильно похудела, она потеряла голос, а он мой любимый тенор, и я не хочу, чтобы с ним такое случилось. Я ему говорю: «Берите машину и уезжайте». А он в ответ: «Вы такой твердый, правильный».

Так начались очень важные доверительные отношения. Он ко мне приезжал каждые три месяца. В какой-то момент, когда он похудел, у него обвисла кожа. Я хотел, чтобы он сделал операцию в Милане, но он сказал: «Нет, я поеду в Австрию». После операции я ему звонил каждый день и спрашивал, как дела. Однажды он мне позвонил и говорит: «Анри, тут все сумасшедшие, забери меня быстро отсюда». Я попросил соединить меня с врачом, и врач мне сказал: «Я прошу вас, господин Шено, заберите его, мы уже больше не можем». Ему поставили шесть катетеров, чтобы дренировать жидкости, а ему это мешало, он выбрасывал эти трубки, и у него практически начался сепсис. Я его забрал на машине, приехал с ним в Милан в одну клинику, и ему там все сделали. Потом я всегда за ним следил.

Его дедушка был тенор, его папа тоже, и он тоже, но, к сожалению, у него с женой было три девочки и ни одного мальчика. Он задался идеей найти молодую подругу и сделать искусственное оплодотворение. Эта женщина была его секретарем. Случилось чудо, она забеременела, у нее родились близнецы, мальчик и девочка. И что произошло? Через семь месяцев один из двух умирает, и это был мальчик. С этого момента Лучано сказал, что хочет умереть. И он себя отпустил и умер. Для меня это было таким событием, что нет ни одного дня, чтобы я об этом не думал.

Сноб: А Берлускони заезжал к вам в клинику?

Я отказал ему. Ему нужно было 25 комнат.

Сноб: Мне кажется, что Берлускони мог бы заплатить за 25 комнат, и для вас это хорошо.

Нет, потому что с ним приезжали люди, которым не нужно было лечиться. Двадцать пять комнат и только один пациент. Я ему сказал: мы тебе поможем на дому, если хочешь, но принять не можем.

Сноб: У вас был кто-то из русских политиков или звезд?

Да, но я не могу называть имена. Я упомянул о Берлускони, потому что он сам всем рассказал.

Сноб: А Моника Беллуччи у вас была?

Да. Опять же, я говорю об этом только потому, что она сама рассказала журналистам.

Сноб: Она проходила курс один раз или постоянно это делала?

Не могу сказать. Я говорю только то, что она сама рассказала массмедиа.

Сноб: То есть можно приехать в вашу клинику и не только похудеть, но и встретить Монику Беллуччи за соседним столом? Это такой отдельный бонус?

Нет. Это все-таки не тип наших клиентов.

Сноб: А какой самый типичный клиент вашей клиники?

Мы такой статистики не ведем.

Сноб: Посоветуйте лучшую программу, которую можно пройти в клинике Мерано?

Зависит от человека.

Сноб: Что бы вы порекомендовали мне?

У вас очень хорошие физические данные.

Сноб: Нельзя быть слишком богатым или слишком здоровым.

Единственное, что вам нужно, — это отрегулировать небольшую проблему с гинекологической точки зрения. Вам надо контролировать гормоны, но не больше. Не беспокойтесь.

Сноб: Да вроде все нормально у меня.

Я вижу вот здесь небольшие прыщики.

Сноб: То есть и анализы не надо делать, вы можете сразу все сказать?

Да, но я не хочу быть магом.

Сноб: Когда лучшее время, чтобы приехать в Мерано?

Нет такого периода. Если вы хотите плавать на улице в бассейне, то приезжайте летом. Все приезжают, когда хотят. И вы приезжайте. Позвоните мне.

Спасибо большое!

Италия > Медицина > snob.ru, 23 сентября 2015 > № 1612995 Анри Шено


Россия. СЗФО > Медицина > regnum.ru, 17 сентября 2015 > № 1492294 Татьяна Засухина

В Санкт-Петербурге сегодня, 17 сентября, началась Неделя здорового сердца. В разных частях города проходят связанные с этим события. В Юсуповском саду — фестиваль «Здоровое сердце», а на проспекте Римского-Корсакова — Международный Конгресс по эхокардиографии «ЭХО белых ночей — 2015». И параллельно в городе реализуется социальный проект для населения «Не терпи боль в сердце».

Болезни «от нежного сердца» лидируют среди причин смертности в России, и Петербург — не исключение. Объединиться перед угрозой должны все — от президента до участкового терапевта. Об этом — в интервью заместителя председателя комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга Татьяны Засухиной ИА REGNUM.

ИА REGNUM: С чем связан высокий уровень смертности от болезней системы здравоохранения в Петербурге?

Показатели смертности от болезней системы кровообращения в нашем городе выше, чем в целом по стране. К несчастью, опередили мы даже Москву, с которой нас часто сравнивают. Экспертное сообщество объясняет это тем, что в Петербурге доля людей старше шестидесяти лет больше, чем в большинстве городов и в среднем по России. Демографы прослеживают четкую тенденцию к увеличению в городе числа пожилых людей, у которых чаще, чем у представителей более молодых поколений диагностируются сердечно-сосудистые заболевания. Именно эти недуги на протяжении многих лет остаются главной причиной смертности.

ИА REGNUM: Как выглядит город на фоне общероссийских показателей?

Если пять лет назад, в 2010 году, в России было зафиксировано более 800 летальных исходов, причиной которых стали болезни системы кровообращения, на 100 тысяч населения (а в Санкт-Петербурге этот показатель был ещё выше — 835,6), то в Европе тогда же фиксировалось до 400 случаев на 100 тысяч населения. Отмечу, что этот европейский показатель — итог многолетней работы, направленной на профилактику.

Мы занимаемся оценкой причин смертности в Петербурге. Несмотря на общеизвестный факт, что ситуация в системе здравоохранения влияет на показатели смертности в 15−20% (остальные проценты дает скверная экология, неправильное питание, гибель людей в ДТП и так далее). Но не снимаем с себя ответственности, и, вместе с тем, считаем, что во многих случаях летального исхода можно избежать при условии своевременного обращения человека к врачу.

ИА REGNUM: Ответственными должны быть не только медики, но и сами пациенты…

Естественно. Ведь сегодня приходится говорить о пока ещё достаточно высоком показателе смертности от болезней системы кровообращения… Увы, фиксировалось 835,6 летальных исходов на 100 тысяч населения в 2010 году, около 700 случаев — в 2014 году, а по сегодняшним оперативным данным, за январь-июль текущего года — 722 на 100 тысяч населения. Этот показатель связан с последствиями эпидемии гриппа и ОРВИ, повлекшей обострение у пожилых людей хронических заболеваний. К сожалению, это сказалось и на уровне смертности. Недавно губернатор Санкт-Петербурга подписал постановление о создании межведомственной комиссии по снижению смертности. Комитетом по здравоохранению еще в марте был подготовлен план, согласованный с Минздравом, по направленным на это мероприятиям. Есть там и раздел, связанный с болезнями системы кровообращения.

ИА REGNUM: Что же делать?

Борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями сводится, прежде всего, к профилактике — необходимости исключить вредные привычки: помимо алкоголя — курение, которое остается одной из самых распространенных причин смертности в нашей стране. И в этом плане Россия предприняла жесткие меры, которые считаю абсолютно оправданными. Борьба с недугами носит не декларативный характер — она обличена в законодательные, нормативно-правовые документы… Безусловно, основа работы — определенные юридические документы, начиная с указа президента РФ от 2012 года, в котором обозначены главные ориентиры. В частности, говорится о том, что до 2018 года Россия должна существенно снизить уровень смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. Помимо прочих многочисленных приказов и распоряжений правительства РФ и Минздрава, второй важнейший документ — закон «Об охране здоровья граждан».

ИА REGNUM: По каким направлениям работаете в Петербурге?

Работа строится на основе изучения опыта других стран и оценки экспертного сообщества. Можно выделить два основных направления, которым следуем. Первое — профилактика, настоящих итогов которой, как показывает, в частности, опыт Финляндии, приходится ожидать долго — не менее десяти лет. А второе направление, не исчерпавшее пока свой ресурс в России (в том числе, и в Петербурге) — качество медицинской помощи при уже возникших заболеваниях сердечно-сосудистой системы, с применением высоких медицинских технологий, самого современного оборудования, надежного лекарственного сопровождения.

ИА REGNUM: Что происходит, когда болезнь всё-таки настигает?

Думаю, петербуржцы знают, что инфаркт миокарда — заболевание, с которым можно справиться, если человек быстро (правило «золотого часа») попадает в правильный стационар. Мы это называем маршрутизацией пациентов. Чёткая маршрутизация у нас организована с 2013 года — тогда мы определили 15 петербургских стационаров (9 городских и 5 федеральных), имеющих возможность применять высокие медицинские технологии. Стационары, которые вошли в маршрутизацию, готовы оказывать пациентам высокотехнологичную медицинскую помощь.

ИА REGNUM: То же можно сказать об остром нарушении мозгового кровообращения?

Инсульт тоже — не приговор. Если своевременно обратиться за медицинской помощью, медики правильно оценивают состояние человека и назначают лечение. В июле вышел новый приказ Комитета по здравоохранению о маршрутизации пациентов с острым нарушением мозгового кровообращения. В данном случае определены 14 стационаров, куда первично поступают пациенты. Если выявляется так называемый геморрагический инсульт (это небольшая часть пациентов — не более 3%), требующий хирургического вмешательства, больных направляем в региональные центры.

ИА REGNUM: Важно своевременное обращение?

Сегодня только благодаря компьютерной томографии можно определить развился инсульт или не развился. А главное, есть возможность различить тип инсульта, от этого зависит лечение. Мы научились спасать жизни, но мешает позднее обращение. Когда потеряно время, не всегда удается предотвратить то, что чаще всего бывает при инсультах: потеря речи, памяти, асимметрия лица, параличи и так далее. Поэтому логичен призыв к пациентам: как можно раньше, при наличии тревожных симптомов обращаться к врачу. Оказание экстренной помощи — ещё далеко не все, длителен процесс восстановления…

ИА REGNUM: Часто причиной смерти становятся повторные инсульты и инфаркты…

И тут мы имеем определенные проблемы, у нас недостаточно кардиологов амбулаторной сети. Для первичной сети характерны кадровые проблемы, прежде всего, потому что это тяжелая, специфическая работа. Вспоминается первый опыт в рамках национального проекта «Здоровье». Даже когда в 2005 году были установлены первые доплаты участковым врачам, терапевтам по 10 тысяч рублей, к нам пришли немногие. Правда в последнее время наблюдаются позитивные перемены: в связи с ростом зарплаты мы имеем не отток кадров, а позитивную тенденцию к увеличению. Ситуацию удалось переломить в 2013 году, когда Петербург — первый регион РФ, который подключил к первичной помощи негосударственную сеть. Зарплата сегодня позволяет нам конкурировать с частными компаниями, поэтому к нам пришли частники. Но проблема всё-таки остается: не хватает 500 участковых терапевтов. Надеемся на реформу 2017 года, которая изменит ситуацию с работой выпускников.

ИА REGNUM: Что нового предлагает город для восстановления пациентов после инфарктов и инсультов?

В рамках программы совершенствования помощи пациентам с заболеваниями системы кровообращения в пилотном варианте создаем четыре антикоагулярных кабинета. Эксперимент коснется пяти районов. Пациенты, перенесшие инфаркт, инсульт, которые получают кроворазжижающую терапию, требуют специального наблюдения, как это происходит в европейских странах. Мы этот опыт переняли, а наш федеральный центр имени Алмазова будет оказывать методическую помощь, и надеемся, что этот проект позволит нам эффективно корректировать состояние больных.

ИА REGNUM: Влияют ли на рост смертности внешние причины — проблемы социума: экономические и политические события?

К сожалению, социально-экономическая ситуация, политические коллизии влияют, особенно на пожилых людей. Если говорить о профилактике, нельзя обойти вниманием диспансеризацию… Скрининговое обследование всего взрослого населения раз в три года, действительно направлено на выявление ряда серьезных недугов: онкологических, сахарного диабета и, собственно, того, о чем говорим — сердечно-сосудистых заболеваний. Его цель — определить факторы риска.

Могу похвалить петербуржцев, проблем с явкой на диспансеризацию, как это было в предыдущие годы, становится меньше. Мы следуем плану-графику (обследование должно охватить 860 тысяч человек, а взрослого населения в городе — 4,2 млн). План текущего года уже выполнен на 70%. Люди нас всё-таки услышали. Маммография, кардиограмма, флюорография и прочие важные медицинские исследования — определенная мотивация для пациентов. А призыв у нас только один: придите, проверьте свое здоровье. Важно знать свое состояние и верно его корректировать, подобрать правильную терапию. Не все, к сожалению, знают о том, что помимо диспансеризации, в системе здравоохранения предусмотрено консультирование. Специалисты кабинетов и центров профилактики, которые созданы и работают практически в каждой поликлинике (их порядка 100), готовы дать необходимые рекомендации.

Беседовала Евгения Дылева

Справка ИА REGNUM

В Петербурге с начала 2015 года, объявленного президентом РФ годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, реализуется социальный проект для населения «Не терпи боль в сердце», направленный на снижение уровня летальности и инвалидизации от инфаркта в Санкт-Петербурге. Цель проекта «Не терпи боль в сердце» — информирование «группы риска» и их близких о симптомах инфаркта миокарда.

По информации городского комитета по здравоохранению, с 2009 года в стране и Санкт-Петербурге выстраивается совершенно иная система помощи населению при сердечно-сосудистых заболеваниях. В мегаполисе насчитывается 15 стационаров, принимающих пациентов. На сегодня выстроена система оказания помощи при остром коронарном синдроме на новых принципах. В 2013 году показатель смертности составлял 722 человека на 100 тысяч населения, в 2014 — около 700 человек. В абсолютных числах число спасенных составило примерно полторы тысячи.

В соседней Ленобласти смертность от сердечно-сосудистых заболеваний вышла в структуре причин ухода из жизни на первое место, опередив онкологию. Этот показатель высок — 44−45%. В Федеральный медицинский исследовательский центр имени В. А. Алмазова на сегодня поступают значительное число больных из других регионов, в том числе из Ленинградской области. Более 50% пациентов центра (в том числе дети) — из других регионов.

Всемирный день сердца (World Heart Day) впервые был организован в 1999 году по инициативе Всемирной организации сердца. Эту акцию поддержали Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), ЮНЕСКО и другие значимые организации более чем в 100 странах. В программу Дня сердца входят массовые проверки здоровья, публичные лекции, спектакли, научные форумы, выставки, концерты, фестивали, спортивные состязания.

В мире ежегодно от ишемической болезни сердца умирает более 7 млн, а от инсульта — около 6 млн человек. Смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в России выше, чем в США и Европе. Каждый 13-й россиянин страдает сосудистой патологией. В Петербурге в 2014 году болезни системы кровообращения составляли 58% в общей структуре смертности.

Россия. СЗФО > Медицина > regnum.ru, 17 сентября 2015 > № 1492294 Татьяна Засухина


Россия > Медицина > snob.ru, 15 сентября 2015 > № 1613522 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Добрый доктор

Я не менее двадцати лет пишу про здравоохранение. И должен вам сказать, что роль медицины в России странная, очень странная. Огромное множество людей не ждет от доктора ни исцеления, ни облегчения страданий, ни даже просто врачебного поведения, а ждет весьма нерациональных и весьма эксцентрических поступков.

Это наше странное отношение к медицине выражается даже и в поэзии. Вернее, мне кажется, популярными становятся именно те поэтические строки, посвященные врачам, которые выражают странное отношение к медицине, свойственное россиянам.

Помните доктора Айболита? Он пришил зайчику ножки, и тот опять побежал по дорожке, помните? Так вот всерьез российский пациент относится только к хирургии и только хирургию из всех медицинских дисциплин всерьез уважает. Терапию никакую не ставит ни в грош, сам себе назначает таблетки, меняет препараты и дозировки, не посоветовавшись с врачом, и только скальпелем самолечиться побаивается. Правда, обязательно требует от хирургов чуда. Зайчик с пришитыми ножками в представлении наших с вами сограждан, насколько я их знаю, должен чуть ли не с операционного стола вскочить и побежать по дорожке, весело повизгивая. Реабилитационный период не берется в расчет, я не видал в России пациента, который считал бы послеоперационный уход и реабилитацию важными элементами лечения. Зайчик должен бежать по дорожке сразу. А в свободное от операций время врач, подобно доктору Айболиту, должен с самоотверженностью ставить и ставить пациентам градусники, и в этих медицинских манипуляциях достаточно самоотверженности — рациональность не важна.

Не менее известные поэтические строки гласят: «Если я заболею, к врачам обращаться не стану, обращусь я к друзьям, не сочтите, что это в бреду: постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом, в изголовье повесьте упавшую с неба звезду».

На самом деле обращаются, конечно же, к врачам, но ждут от них не правильного диагноза и корректного следования протоколу лечения, а всего вот этого поэтического — степи в качестве постельного белья, тумана вместо занавесок на окнах, ну и, разумеется, звезды в изголовье. Пациентов, конечно, нельзя винить в этакой иррациональности. Они плохо себя чувствуют, и рациональности от них требовать грешно. Но есть же ведь у пациентов родственники, они-то должны держать себя в руках.

Тем не менее на пациентских форумах и в моей личной почте больше всего запросов именно на чудесное, таинственное и поэтическое, а вовсе не на методики с доказанной эффективностью. Люди требуют применить к ним гамма-нож, отправить к китайскому мастеру акупунктуры Ки, который, говорят, в годы культурной революции работал дворником, но пережил тяжелые времена и, несмотря на преклонный возраст (ему должно быть лет сто двадцать, по моим расчетам), успешно практикует. Довольно часто просят направить к знаменитому алтайскому шаману Никодиму, каковой закапывает пациентов в землю, как Саида из фильма «Белое солнце пустыни». Только Саида закапывали в злой азиатский песок, а шаман Никодим закапывает пациентов в мать-сыру-землю, и та исцеляет от всех болезней.

Но главное требование к врачу — чтобы преодолевал трудности. Помните, чем занят доктор Айболит на протяжении почти всего длинного стихотворения о нем? Он плывет сквозь бурю, пробирается сквозь джунгли, противостоит ужасному Бармалею. Преодолев же трудности, сострадательно склоняется к пациенту.

А в песне группы «Ноль», которая была популярна в годы моей юности, «доктор едет-едет сквозь снежную равнину, порошок заветный людям он везет».

Жутковато писать об этом, но мы не ждем от врача врачебного поведения, не ждем следования протоколу лечения, а ждем, чтобы он прорвался сквозь снежную равнину, склонился сострадательно и дал заветный порошок.

На самом деле ничего героического доктор делать не должен, и это даже вредно, если вдруг делает. Доктор должен обладать современными знаниями по своей специальности, обследовать пациента, придерживаясь научно-обоснованных алгоритмов, поставить диагноз и лечить, применяя методики, эффективность которых научно доказана.

Скучновато, да?

Россия > Медицина > snob.ru, 15 сентября 2015 > № 1613522 Валерий Панюшкин


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 9 сентября 2015 > № 1483298 Вячеслав Локшин

Цена на иностранные препараты вырастет на 35-40%

Каким будет фармрынок после девальвации, рассказал Вячеслав Локшин

На долю фармрынка последнее время выпало немало трудностей. Две девальвации – в прошлом году и в этом, создание единого рынка лекарственных препаратов между странами ЕАЭС и вступление Казахстана в ВТО поставили отрасль в трудное положение. Каким будет фармрынок после девальвации? Как поведут себя местные производители и стоит ли ожидать повышения цен на лекарства при нынешней экономической ситуации? Об этом деловой еженедельник «Капитал.kz» побеседовал с главой Ассоциации международных фармпроизводителей в РК Вячеславом Локшиным.

- Вячеслав Натанович, какова нынешняя ситуация на отечественном рынке фарминдустрии? Чем характеризуется развитие отдельных звеньев отечественного фармрынка?

- Надо сказать, что казахстанский фармрынок сегодня считается вполне сформировавшимся. Его становление началось еще в 1992-1993 годах, и сегодня на нашем рынке можно встретить практически всех игроков мировой фарминдустрии. Сейчас благодаря активной реализации ГПФИИР доля отечественных производителей выросла до 15-20% в общем объеме рынка. Если говорить о госзакупках, то отечественные производители продают более 50% упаковок, или 30% в денежном выражении. Но, как видите, даже в госзакупках 70% средств тратится на лекарства, которые производятся международными фармацевтическими производителями, есть часть препаратов из ближнего зарубежья. Часть препаратов приобретается из стран, которые вошли в ЕАЭС, в частности, из России и Беларуси.

- В чем причина такого положения дел? Почему локализация местного производства не достигает 50%?

- Тут нужно сказать, что сегодня ни одна страна мира больше чем 40% собственной продукции на фармрынке не производит. Например, такая развитая страна в фармацевтике, как Израиль, обеспечивает себя на 30% лекарственными препаратами, хотя там локализуется самая крупная в мире фирма по производству дженериков ТЕVA. Дело в том, что у Казахстана таких потребностей просто нет. Нет необходимости локализовать весь рынок. К тому же рынок невелик, ведь нас всего чуть больше 17 миллионов.

Например, самые дорогие препараты, используемые для лечения редких заболеваний, онкологии, диабета, – это всегда уникальное производство. Для того чтобы организовать такое производство, надо как минимум полмира ими обеспечивать, иначе производство будет нерентабельным. Да и затраты на создание таких молекул сегодня превышают $1 млрд, это под силу только мировым фармгигантам.

- Будет ли расти количество местных производителей? И, если опираться на ваш пример с Израилем, нужно ли Казахстану, чтобы фармрынок рос?

- Сейчас государством поставлена задача довести объем отечественного производства лекарственных препаратов до 50%. В принципе, эта задача практически выполнена. В госзакупках эта цифра уже больше. Если снова опираться на мировой опыт, опыт самых передовых стран, например, США, Франции, Швейцарии, мы видим, что эти страны не производят больше 30-40% локально. Сегодня мировая фарминдустрия не может быть ограничена государственными границами. Как медицина, так и лекарства не имеют национальности. От них требуются высокое качество, эффективность и, конечно же, доступность. В отношении Казахстана – у нас рынок не очень большой, а выйти на рынки России и Беларуси не так-то просто. Фарминдустрия в этих странах имеет гораздо большую историю. Таким образом, местным производителям, работающим на просторах ЕАЭС и имеющим единый фармрынок, тоже придется быть готовыми к конкуренции. Нам придется конкурировать с российскими и белорусскими производителями, которые давно уже известны на постсоветском пространстве и имеют высокие стандарты качества. Из-за этого сегодня большинство местных производителей лекарственных препаратов реорганизовало производство в соответствии с международными стандартами качества. Так как если его не будет, производитель не сможет продавать свои лекарства на просторах ЕАЭС и при госзакупках. ГПФИИР сыграла свою позитивную роль. В Казахстан пришли серьезные инвестиции из-за рубежа. Большая часть отечественных фармзаводов была куплена иностранными фармпроизводителями, параллельно строятся новые фармпроизводства при участии иностранного капитала.

- Каков объем местного рынка?

- Отечественный рынок достаточно маленький. Сегодня он оценивается в $1,8 млрд в аптечных ценах. Если взглянуть на динамику рынка, до прошлого года он показывал рост в 15-18%. В прошлом году в денежном выражении рынок снизился на 10%. Такая цифра была обусловлена падением рынка за счет коммерческого сегмента. То есть если госзакупки оставались примерно на том же уровне или даже немного выросли, то аптечный рынок показал снижение от 5-15%.

- Будет ли расти цена на лекарства из-за девальвации?

- В начале года показатели стали расти. Прогнозировалось, что этот рост будет на 5% выше предыдущего года. При нынешней ситуации, когда тенге отправили в свободное плавание, ситуация осложнилась. В первую очередь такое положение дел приведет к росту цен на лекарственные препараты. Подрастут в цене как отечественные, так и иностранные лекарства. Думаю, через 3-4 месяца мы увидим, что цена на иностранные препараты выросла на 35-40%, то есть в примерном соотношении с курсом иностранной валюты. Например, если вчера препарат стоил $5 по курсу 188 тенге за доллар, то уже сегодня курс изменился и, соответственно, изменилась и цена на него. В свободно конвертируемой валюте ситуация тоже изменится, так как граждане не смогут покупать многие дорогостоящие препараты. Эта тенденция была уже в прошлом году. То есть проявилась тенденция на покупку более дешевых препаратов, произведенных в странах ближнего зарубежья. Многие дорогостоящие препараты окажутся попросту не по карману многим казахстанским гражданам.

- Стоит ли ждать помощи со стороны государства в этом вопросе? Как оно реагирует на сложившуюся ситуацию?

- Надо сказать, что Казахстан уникален среди остальных стран СНГ тем, что у нас 50% рынка представлены государственными деньгами. То есть у нас за счет средств гарантированного объема бесплатной медицинской помощи закупаются препараты в больших объемах. Вот в этом году государство должно было закупить препаратов на 130 млрд тенге, это довольно крупная сумма. Из них около 60% закупается для госпитального сегмента здравоохранения. Это средства, которые выделяются единому дистрибьютору «СК-Фармация», и 40% для амбулаторного отпуска.

В принципе, всех граждан, нуждающихся в медпрепаратах, государство обеспечивает за счет социальной направленности части бюджета. Это позволяет как-то защитить людей, которым необходимы дорогостоящие препараты, те, стоимость которых достигает $10 тыс. Государственные деньги дают надежную гарантию пациентам.

В прошлом году, когда произошла девальвация, отечественные производители смогли по большей части за счет собственных средств осуществить поставку более 90% потребностей государства по тем ценам, которые были до девальвации. Сегодня такие возможности, я думаю, уже исчерпали себя. Слишком глубокое падение в этом году не позволит дистрибьюторам делать аналогичную наценку на препараты.

- А какова наценка на лекарства в РК?

- Средняя наценка дистрибьюторов на препараты составляет 7-15%, у аптек – 12-25%. А так как на этом рынке цена на препараты регулируется самим рынком за счет конкуренции, я думаю, что если цены на государственные закупки не будут изменены, то есть риск, что многие лекарственные препараты не смогут быть поставлены. Мы уже имели такой опыт в прошлом году, когда некоторые вакцины не могли быть поставлены на рынок, так как их производство, как говорится, «из колес покупает» любая страна мира вне зависимости от упаковки. И, конечно, производитель продает в ту страну, где цена выгоднее. Поэтому в прошлом году некоторые вакцины не были поставлены. Хорошо, что у государства были некоторые запасы. И, несмотря на то что цена изменилась, поставки все же были осуществлены.

Сейчас дистрибьюторы, бизнес, аптеки ведут переговоры с министерством здравоохранения о возможных компенсациях со стороны государства. В противном случае на рынке могут быть проблемы не со всеми, но с некоторыми медикаментами.

- Будут ли повышаться цены на отечественные лекарства?

- Главная составляющая любого лекарства – субстанция. Ее не производят у нас в стране. Местным компаниям надо очень много покупать за рубежом: и упаковку, и субстанцию для производства, и оборудование. Поэтому я думаю, что компании все-таки будут как-то компенсировать свои потери за счет курса. Я думаю, что цена на лекарственные препараты местного производства будет расти на 10-15%. При нынешнем курсе компании не смогут избежать затрат на покупку всех составляющих, отсюда и повышение цен на лекарства.

- Получается, что главным гарантом обеспечения населения лекарственными препаратами в Казахстане по-прежнему является государство. Насколько охотно оно сейчас вступает в переговоры с фармпроизводителями?

- В этом году государство начало прямые переговоры с производителями лекарственных препаратов. К слову, это первый раз, когда государство в лице Минздрава идет на прямой контакт с участниками рынка. К сожалению, результаты переговоров нивелировались, так как они завершились где-то в конце июля, а изменение курса валют произошло в августе. Таким образом, оказались бессмысленны, так как, наоборот, цены надо было оставлять на старом уровне, после изменения курса их было бы легче компенсировать. Сейчас идут переговоры, и решается вопрос, как осуществить закупки для последнего квартала 2015 года.

Понимая свою ответственность, и производители, и дистрибьюторы, и участники этого рынка заключили меморандум с Минздравом еще в марте о замораживании цен на 200 наименований лекарственных препаратов, которые наиболее часто потребляются социально незащищенными слоями населения, и эти цены мы должны сохранить до конца года. Получается, что издержки бизнес возьмет на себя, потому что в этом списке есть и препараты, их около 30%, сделанные за рубежом.

- Что вы можете сказать о влиянии ВТО на отечественный фармрынок?

- В первую очередь придется привести наше законодательство в соответствие с требованиями ВТО. То есть все льготы, которые имеют отечественные производители, должны быть нивелированы. Например, сегодня существует разница в оплате при регистрации товаров или какие-то другие различия. Все это должно быть приведено в соответствие. Конкурировать со всем миром будет еще сложнее, чем только в рамках ЕАЭС. Но для потребителя это больше плюс, чем минус. Так как подобная интеграция позволит привлечь на рынок больше разнообразных препаратов, потребитель сможет получить более качественную продукцию за меньшую цену.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 9 сентября 2015 > № 1483298 Вячеслав Локшин


Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 сентября 2015 > № 1481676 Владимир Путин

Форум Общероссийского народного фронта «За качественную и доступную медицину!»

Владимир Путин принял участие в пленарном заседании Форума «За качественную и доступную медицину!», организованного Общероссийским общественным движением «Общероссийский народный фронт».

Форум проходит 6 и 7 сентября в Центральном выставочном комплексе «Экспоцентр». В его работе задействованы более 600 человек, среди которых члены Правительства, руководители федеральных ведомств, региональные активисты ОНФ, а также эксперты в сфере здравоохранения – учёные, практикующие врачи, преподаватели медицинских вузов.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья, коллеги!

Прежде всего, хочу вас поблагодарить за то, что вы и в этом году выбрали одну из наиболее актуальных, жизненно важных для наших людей тем. В прошлом году ОНФ занимался вопросами образования, что тоже является чрезвычайно важной темой, касается практически каждого человека, каждой российской семьи. А здравоохранение, что уж там говорить, – это жизнь, это здоровье, качество жизни.

В последнее время мы постоянно уделяем внимание этой теме, и надеюсь, что всё–таки на ваших сессиях, в ходе ваших бесед отмечали и положительные изменения в том, что делается в этой важнейшей сфере. Но тем не менее, конечно же, проблем ещё очень много, достаточно; их больше, чем решённых вопросов. Здесь наверняка эти вопросы, эти темы пойдут сразу: соотношение платной и бесплатной медицины, качество медицины, фармацевтика, подготовка врачей и так далее. Конечно, любая из этих тем, какую ни затронь, – каждая является, как говорят в фармацевтике, жизненно важной или абсолютно необходимой темой для того, чтобы страна чувствовала себя уверенно, чтобы люди чувствовали себя уверенно.

Разумеется, важнейшая из тем – это подготовка кадров и социальные гарантии, уровень заработной платы самих медицинских работников. Всё это должно быть в гармонии между теми, ради кого медицинские работники трудятся, и между людьми, которые получают эти – я знаю, медики так не любят говорить, но тем не менее – услуги.

Наверняка всё это вами обсуждалось, мне бы очень хотелось услышать то, на что вы выходите в ходе этих дискуссий. И хочу вас заверить в том, что, так же как это было и в прошлом году, мы примем самые серьёзные меры по реализации тех идей и тех замечаний, которые возникли в ходе работы Общероссийского народного фронта по этому направлению.

На мой взгляд, чрезвычайно важным является то, что в ходе подготовки к этой сессии – к вчерашнему дню работы, к сегодняшнему – вы работали с людьми непосредственно, так скажем – с пациентами, и работали с профессиональным сообществом для того, чтобы выявить то, что делается в позитивном ключе, выявить проблемы. Такая непосредственная, прямая связь с обществом и обратная связь чрезвычайно важны. Собственно говоря, для этого мы с вами и создавали Общероссийский народный фронт.

Я на этом закончу, передаю слово нашему ведущему и руководителю ОНФ. И потом просил бы вас, конечно, познакомить меня с теми идеями, которые возникли в ходе вашей вчерашней и сегодняшней работы, и вместе пообсуждаем все эти проблемы. Пожалуйста.

С.Говорухин: Помните, на последнем Форуме ОНФ Вы предложили нам следующий форум готовить на тему о состоянии здравоохранения в нашей стране. Весь минувший год активисты ОНФ совместно с экспертами, медицинскими работниками, социологами, экономистами пытались проанализировать состояние здравоохранения в нашей стране. Не буду вдаваться в подробности, работа была проведена огромная, в ней участвовали тысячи людей и простые граждане, активные, заинтересованные.

В результате анализа был подготовлен общественный доклад, который вчера и был зачитан на первом дне работы Форума. Потом было обсуждение на пяти тематических площадках. Сколько я помню себя, в ОНФ таких жарких дискуссий ни разу не слышал. Так что я подозреваю, что сегодня к Вам будет больше предложений, чем вопросов. И это правильно, наверное.

Мне осталось только представить участников Форума. Здесь более 600 человек, представители всех регионов России, многие из них готовили этот анализ и доклад. Здесь те, кто оказывают медицинские услуги, и те, кто ими пользуются. Грубо говоря, нас тут поровну – врачей и пациентов. Здесь, в зале, Ваши доверенные лица, наши медицинские светила, врачи, которыми мы имеем право гордиться. С ними со всеми Вы лично знакомы.

Вот, собственно, моя миссия и закончена, потому что дальше нашу встречу будут вести Ольга Викторовна Савастьянова и Николай Петрович Николаев. Я только предоставлю слово первому выступающему, потому что вчера он мне докладывал этот общественный доклад, извините за тавтологию. Это Николай Васильевич Говорин, сопредседатель регионального штаба ОНФ в Забайкальском крае, заслуженный врач России, профессор, завкафедрой. Николай Васильевич 40 лет в медицине, всю свою трудовую деятельность провёл вдалеке от столиц, в настоящей российской глубинке, так что знает чаяния и запросы населения не понаслышке, а, можно сказать, на ощупь: он же доктор всей душой и сердцем.

Прошу Вас, Николай Васильевич.

Н.Говорин: Спасибо.

Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги!

Исполняя Ваше поручение о подготовке Форума, мы провели на самом деле большую работу, попытались очень комплексно разобраться в тех проблемах, в тех аспектах, которые сегодня волнуют наших граждан. В ходе подготовки к Форуму были задействованы очень большие резервы: тысячи и тысячи активистов Народного фронта осуществили проведение мониторингов, народных рейдов по больницам, аптекам. В каждом регионе практически были организованы большие площадки по обсуждению региональных проблем здравоохранения. И всё это в конечном счёте привело к тому, что масштаб этой дискуссии можно было бы обозначить как большое обсуждение, достигающее национального уровня. Эта проблема затронула буквально всех: и пациентов, и врачей, – результаты этой дискуссии мы доложим Вам.

10 лет назад Вы объявили о реализации национального проекта «Здоровье». Государство за это время несло очень существенные траты, и расходы на здравоохранение за 10 лет увеличились в три раза. Была осуществлена модернизация отрасли, были созданы эффективные программы. И мы видим, как изменилась ситуация: улучшилась демографическая ситуация в стране, уменьшилась смертность, увеличилась рождаемость, увеличилась продолжительность жизни наших людей. Это было замечено и на международном уровне, когда по глобальному рейтингу оценки здравоохранения Россия впервые в 2013 году вошла в число благополучных стран. Такая позитивная демографическая ситуация является убедительным маркером качества функционирования или эффективности здравоохранения.

К большому сожалению, с 2015 года благополучная демографическая траектория сделала определённый крен, и мы видим, что в 2015 году произошло увеличение смертности: мы потеряли на 27 тысяч людей больше, чем за аналогичный период прошлого года. Эти обстоятельства вызывают определённую тревогу и диктуют необходимость принятия очень срочных продуманных, энергичных мер по анализу причин и устранению этих проблем.

Важным является тот факт, что при обсуждении проблем, возникших в области здравоохранения, в разных регионах были по существу выявлены одни и те же вопросы или одни и те же проблемы – независимо от того, где проживают наши граждане, будь то Дальний Восток, или Сибирь, или Москва. В результате анализа большого количества материалов, которые мы имели, мы в конечном счёте определили три главных направления, на которых нам нужно сосредоточиться для того, чтобы более чётко обозначить существующие вопросы: это качество и доступность медицинской помощи (то, что и легло в основу названия нашего Форума), это оценка эффективности управления системой здравоохранения и, конечно, самое главное, это обеспеченность профессиональными кадрами и сохранение человеческого врачебного потенциала.

В последние годы и врачи, и медицинское сообщество, и граждане стали отмечать определённые проблемы в сфере здравоохранения. И мы видим, что ситуация по этим показателям значительно ухудшилась, причём именно врачи, именно медицинские работники отмечают большую часть проблем в сфере определённых негативных тенденций. Обозначенные проблемы людей беспокоят с позиции того, что снизилась доступность медицинской помощи. Здравоохранение после проведения реформ под названием «оптимизация» стало напоминать своеобразное горлышко, хотя термин «оптимизация» – это улучшение, это поиск лучшего. Но в сознании и врачей, и населения сегодня термин «оптимизация», может быть, даже имеет какое–то и противоположное значение.

Мы видим, что уменьшилось количество посещений людьми больниц и поликлиник на 7,7 миллиона посещений, причём и в сельской местности такие же тенденции стали отмечаться. Объединение поликлиник привело к тому, что снизилась доступность для населения приёма у врачей-специалистов. Все эти факты свидетельствуют о том, что в обстоятельствах этих реформ стали возникать определённые проблемы. И конечно, население стало отмечать недостаточно высокий уровень качества медицинской помощи.

Последние исследования ВЦИОМ демонстрируют, что эти проблемы в здравоохранении буквально за последние полгода где–то даже имеют тенденцию к дальнейшей негативной динамике. Людей беспокоит нехватка врачей-специалистов, возрастает роль платных услуг в медицине, возникают очереди пациентов, очередь в поликлиниках и больницах. И все эти вопросы, в конечном счёте, конечно, обозначают очень серьёзные проблемы в здравоохранении. И особенно болезненной для людей является проблема роста платных услуг.

На самом деле получается такая ситуация, что значительную часть населения практически подталкивают в частную платную медицину. Совершенно по разным каналам мы видим, что только за последние полгода люди стали платить за платные услуги в здравоохранении на 13 процентов больше денег, на 25 процентов увеличились их траты за лекарственные препараты. И это тогда, когда мы видим, что имеет место определённая экономическая турбулентность, нестабильность на рынке труда. Для людей это очень болезненно, и на встречах об этом люди прямо говорят.

Конечно, важным и самым главным показателем качества медицинской помощи являются кадры, и мы об этом говорим, что именно кадры определяют всё. В условиях проводимых реформ мы видим, что произошло сокращение большого количества специалистов, почти 90 тысяч медицинских работников были сокращены, и это в обстоятельствах, когда мы имеем дефицит кадров. Эти проблемы особенно остро стоят, и на них обращают внимание граждане в сельской местности. Поэтому подготовка кадров является в этом смысле наиболее серьёзной проблемой.

Дело в том, что в условиях проводимых реформ очень чётко обозначилась ещё одна болезненная проблема: это переток квалифицированных кадров из государственного здравоохранения в частный сектор. На наш взгляд, это путь к тому, что мы ослабим государственное здравоохранение. Это очень важно, потому что уходят порой лучшие кадры, и мы анализируем, какие причины и что беспокоит врачей. Я думаю, что в этой аудитории практически всем понятно, что в условиях работы в системе обязательного медицинского страхования у врачей резко увеличился объём бумажной работы. Всё–таки врачи, да и вообще в целом медицинские работники у нас недостаточно социально защищены. Причём врачей беспокоит не только или не столько невысокая заработная плата, сколько несправедливость оплаты труда и распределения заработной платы в медицинских учреждениях. Это вопрос, на который следует обратить внимание. И, самое главное, отмечается тенденция снижения [количества] молодёжи для поступления в медицинские вузы, особенно в регионах. Эти тенденции свидетельствуют о том, что проблема кадрового дефицита сегодня в отрасли является очень серьёзной.

Мы вчера на наших площадках очень активно разбирали различные темы. И, понимая, что страна развивается сейчас в очень жёстких экономических условиях, мы хотели бы сказать о том, что необходимо в этих трудных обстоятельствах обозначить те приоритеты, по которым мы должны двигаться дальше. Это, в первую очередь, всё–таки направление, которое мы определили бы как комплекс мероприятий, направленных на реальное улучшение качества и доступности медицинской помощи, особенно на селе, в городе, то есть в первичном звене. Это повышение эффективности управления здравоохранением, чтобы мы не потеряли те достижения, которые на самом деле имеет наше здравоохранение за последние годы. Конечно, это кадры.

Эти три кита – как раз три базисных позиции, на которых должно сегодня сосредоточиться и Министерство здравоохранения Российской Федерации, да и Правительство, по этим позициям необходимо сейчас активно всем нам работать. От Форума мы хотим предложить конкретные меры, что делать в этих обстоятельствах с учётом анализа всего масштаба проблем, которые имели место и которые сейчас очень чётко обозначились.

Конечно, в первую очередь, нам кажется, что необходимо наложить мораторий на ту оптимизацию, которая сегодня имеет место. Нам важно выработать более взвешенные позиции, потому что оптимизация – это не только сокращение, а, напротив, где–то и усиление многих позиций. Эти позиции необходимо всем вместе нам выстрадать, отработать.

Второе, важно не снижать государственное финансирование. Мы видим, что в условиях возросших расходов на здравоохранение в целом снижать финансирование в реальном выражении сегодня недопустимо, нельзя, учитывая, что нам важно сохранить стабильность государственных гарантий не только на федеральном уровне, но и на региональном, и это очень важно. И конечно, приоритетом в продолжающихся реформах следует считать кадровую политику. Я бы это обозначил вот так: спасти, сохранить и укрепить кадровый потенциал – это сегодня национальная задача нашего государства, Министерства здравоохранения, всего врачебного сообщества.

Мы просим Вас, Владимир Владимирович, не снимать Вашего личного контроля с состояния системы здравоохранения, потому что, на наш взгляд, именно сфера здравоохранения, система здравоохранения – это то направление, чрезвычайно важное для каждого из наших граждан, которое, собственно, и позволяет на деле реализовывать программу строительства социальной справедливости в нашем государстве. Спасибо.

В.Путин: Я так понимаю, что мы сейчас перейдём к изложению конкретных вопросов, которые были рассмотрены на секциях. Но хотел бы поблагодарить сразу Николая Васильевича за то, что он дал такую общую, развёрнутую картину всех дискуссий, которые состоялись. И, несмотря на то, что наверняка в ходе сегодняшней нашей дискуссии будут более подробно подниматься те вопросы, которые сейчас были упомянуты докладчиком, всё–таки я бы сразу сделал пару замечаний, если позволите.

Во–первых, Николай Васильевич сказал о том, что необходимо ввести мораторий на намеченные реформы, изменения, оптимизации, как хотите можно назвать. Но мне кажется, что смысл всей работы, которую вы проделали в течение года, заключается не в том, чтобы прекратить любые изменения, а в том, чтобы направить их в нужное русло. И, если вы увидели, что что–то делается недолжным образом, а что–то не делается вовремя или делается не так, как задумывалось, самое главное – внести коррективы в эти реформы, нужные и своевременные.

Конечно, нельзя ни в коем случае упустить того, что было достигнуто за предыдущие годы положительного. Всё–таки положительного много было сделано за предыдущие несколько лет. Важнейшим элементом в этой работе, конечно, является обеспечение финансирования – и федерального, и регионального финансирования. Должен вам сказать, что в целом государство целиком финансирует всё, что было предусмотрено программами развития здравоохранения. Средний объём финансирования здравоохранения за предыдущие 3–4 года – 3,6 процента от ВВП. Это ни много ни мало, но вот такая цифра, она достаточно приличная. В этом году было чуть побольше, в следующем году, по предварительным прикидкам, ожидается чуть поменьше, но в целом вот эта усреднённая величина должна быть выдержана. Посмотрим, как это будет в конце этой непростой для Правительства работы по подготовке бюджета на 2016 год.

Теперь по поводу села. Наверняка об этом будем говорить ещё подробнее. Конечно, меня самого это беспокоит очень. В ходе нашей работы по укреплению первичного звена здравоохранения мы значительные ресурсы по 2014 год включительно выделяли на сельское здравоохранение. Из общего объёма финансирования около 30 процентов (27,7 [процента], по–моему) выделялось именно для сельской местности. Но практика показывает, что, когда речь идёт о каких–то сокращениях и оптимизациях, почему–то всегда начинают с села.

Да, может быть, чисто с точки зрения экономии средств это и обоснованно, имея в виду, что небольшое количество жителей проживают в небольшой деревеньке какой–то или посёлке и содержание там ФАПа соответствующего дороже, чем межрайонной больницы в усреднённом масштабе. Но, если людям негде получить медпомощь, как только в той небольшой поликлинике, которая работает там десятилетиями, нельзя её закрывать. Я слышу от граждан такие печальные шутки, что закрывают очередное учреждение на селе, а из лекарств, как они шутят горько, у нас только чеснок. Вы знаете, как–то даже не знаешь, что и говорить. Поэтому внимание к сельской медицине мы, конечно, должны, безусловно, повысить.

Теперь по поводу того, что у нас дефицит медицинских работников и в то же время происходят какие–то увольнения. Вы знаете, дело ведь не в увольнениях как таковых и не в дефиците как таковом. Дело в том, что нам нужны те, которые отвечают современным требованиям и обеспечивают высокое качество. Поэтому, если где–то происходит оптимизация, это ещё не признак беды. Важно, чтобы их замещали высококвалифицированные современные специалисты. Собственно говоря, Вы об этом и сказали: нужно больше внимания уделять подготовке кадров. Спасибо.

С.Говорухин: Ольга Викторовна Савастьянова, член центрального штаба ОНФ.

О.Савастьянова: Спасибо. Всем добрый день!

Уважаемый Владимир Владимирович, наши граждане очень ждали эту встречу, и не просто ждали – приложили немало сил для того, чтобы этот разговор, это обсуждение было максимально конструктивным и созидательным.

Вчера состоялась очень непростая дискуссия, она была сложной, но, мы считаем, полезной, и хорошо, что она состоялась. Потому что для того, чтобы проблемы решать, очень важно признать, что они есть. Проблем таких очень много, и непросто определить, что является приоритетным. В сегодняшнем разговоре мы будем пытаться это сделать.

Одной из таких очень чувствительных для большинства наших граждан проблем является замещение бесплатной медицины платной. И я хотела бы предоставить слово многодетной маме из Кировской области, которая знает об этой проблеме не понаслышке. Елена, пожалуйста!

Е.Чеснокова: Владимир Владимирович, участники Форума, добрый день!

Я Чеснокова Елена Витальевна, представляю город Киров. Являясь мамой четверых детей, я очень часто посещаю лечебные учреждения, постоянно сталкиваюсь с какими–то проблемами, но больше всего меня волнует вопрос, что у нас растёт доля платных услуг. В данный момент у нас очень сложно попасть к узкому специалисту: из–за нехватки кадров у нас очереди; чтобы попасть к специалисту, записываются за месяц-полтора. Но понятно, что столько времени ждать нельзя, и это нас вынуждает обращаться в платную клинику. Также на этот шаг нас подвигает то, что наши поликлиники очень плохо технически оснащены.

Приведу пример. Я с ребёнком попала к ортопеду, объяснила врачу свою ситуацию, что меня беспокоит. И он мне сказал, что в условиях данной клиники квалифицированный приём он провести не сможет, потому что из всех технических инструментов у него только сантиметровая лента, но он принимает в платной клинике, и я могу к нему туда обратиться. Так как мне здоровье моих детей очень важно и другого выбора у меня не было, я пришла к нему на платный приём. И, проведя обследование за 500 рублей, что является для меня достаточно крупной суммой, я не поняла, за что я заплатила эти деньги, потому что никаких исследований проведено не было, кроме затрат на время врача больше никаких финансовых вложений там не было. То есть, если бы была необходимая техника в нашей поликлинике, я вполне могла бы эту услугу получить бесплатно. И почему меня из нашей поликлиники не могли бы отправить в другую поликлинику для получения этой бесплатной услуги, тем самым вынуждая просто платить за это.

Мы вчера на Форуме поднимали вопрос этих платных услуг, и врачи говорят, что у них есть на то объективные причины, потому что ФОМС не возмещает им затраты на налоги, на какие–то услуги ЖКХ и больница сама должна зарабатывать и покрывать эти расходы. Тогда это получается какое–то злоупотребление, потому что никаких проверок не проводится, куда уходят эти деньги. Есть очень много случаев, даже на моём примере, что мне не выдавались где–то квитанции или квитанции мне распечатывались в Word-документе, то есть эти деньги не проходили через какую–то бухгалтерскую программу. С этим бардаком как–то нужно что–то делать.

Владимир Владимирович, помогите просто нам разобраться в обосновании навязывания и причинах роста платных услуг. Мы всё–таки должны знать, на что пациент имеет право, какие услуги он должен получить бесплатно согласно нашему закону, в какие сроки и на каких условиях. Спасибо.

В.Путин: Естественно, это одна из наиболее чувствительных тем для граждан – рост объёма платных услуг. Но сразу же должен сказать, что средства, необходимые для полноценной работы системы ОМС, выделяются государством в полном объёме, я хочу это подчеркнуть – в полном объёме и в нужные сроки, предусмотренные соответствующими документами, доходят до регионов. Поэтому ссылка на то, что чего–то не хватает, абсолютно несостоятельна.

При этом Вы, безусловно, правы, и мы много раз уже об этом говорили, гражданин должен точно и ясно понимать и знать, что ему положено бесплатно, а на что в принципе – как дополнительная какая–то услуга – он, если захочет, может истратить какие–то свои личные сбережения, личные средства.

Тот пример, который Вы привели, он как раз не говорит нам об отсутствии финансирования. Сантиметр, на который ссылался Ваш доктор, которым якобы он располагает, – оказалось, что его достаточно. Вы же сейчас сами сказали, что никакой техники для осмотра не потребовалось. Это просто вымогательство, он Вас заставил заплатить, и дело с концом. И не нужно было ходить ни в какую другую инстанцию, ни в какие другие поликлиники, другие медицинские учреждения.

Здесь, безусловно, в ходе работы, которая сейчас проводится по реформированию, имея в виду, что принимаются дополнительные законы, вносятся изменения в действующее законодательство, это всё, конечно, нуждается в совершенствовании, в жёстком контроле со стороны, прежде всего, региональных властей. Вы из Кировской области – губернатор, конечно, должен будет обратить на это самое пристальное внимание. Он молодой, достаточно энергичный человек, пусть займётся этим предметно.

Но и Росздравнадзор должен этим заниматься. Сегодня, имея в виду, что здесь дефицит контроля существует, Министерство здравоохранения перешло к новому формату работы в этой части, заключает договор уже трёхсторонний и с системой ОМС, и с регионами соответствующими. Вот это ещё одна дополнительная форма контроля. И конечно, нужно говорить о большей информированности населения, это совершенно очевидно. Нужно, чтобы в каждом регионе Российской Федерации и на уровне, и по линии соответствующих структур медицинских была полная информация у граждан. Это легко сегодня сделать, используя возможности интернета.

Поэтому давайте мы вместе с вами всё это обработаем и обратим на это внимание, соответствующим образом оформим поручение и Министерству здравоохранения, и Правительству в целом, и регионам Российской Федерации и как следует будем это контролировать. В этой связи работа такой структуры, как Общероссийский народный фронт, в высшей степени востребованна.

И, наконец, всё–таки какие–то положительные элементы здесь тоже появляются. Например, в некоторых лечебных заведениях после выписки пациента ему дают распечатку того, на что пошли средства ОМС для него. И там хоть задним числом, но человек понимает, куда и сколько денег было истрачено в ходе оказания ему медицинских услуг. Может быть, это распространить, продумать, как такие аналогичные инструменты внедрять, и делать это более настойчиво.

Давайте ваши предложения. Я уверен, что эти предложения звучали в ходе ваших обсуждений, давайте их будем внедрять в практику. Всё сделаю для того, чтобы это состоялось.

Е.Чеснокова: Спасибо.

С.Говорухин: Пожалуйста, Николай Николаев, руководитель Центра народной экспертизы.

Н.Николаев: Спасибо.

Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Действительно, вчера произошла очень серьёзная дискуссия, обсуждалась масса проблем, и многие привычно ссылаются на нехватку финансирования. Но как показывает практика, проблемы возникают не из–за нехватки финансирования, а часто просто из–за неэффективного использования тех средств, которые есть. Более того, многие наши коллеги из регионов рассказывали о разных злоупотреблениях в области финансов.

Хотел бы слово предоставить нашему коллеге из Еврейской автономной области, журналисту Сергею Бурындину.

С.Бурындин: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Здравствуйте, участники Форума!

Я хотел бы рассказать о том, как у нас осуществляется контроль за тратами денег в области здравоохранения, на примере Еврейской автономной области.

С внедрением одноканальной системы финансирования у нас получилось так, что многие чиновники, которые следят и контролируют финансовые потоки, создают финансовые организации и замечательно «осваивают» эти деньги. Таким образом из системы обязательного медицинского страхования выводятся очень большие деньги.

В нашей области в своё время была создана замечательная организация, которая заменила государственную в области оказания услуг медицинской лаборатории. Ушли государственные лаборатории, на их местах появились частные лаборатории. Это привело к тому, что, во–первых, повысились цены; второе, уровень качества оказания услуги упал, врачи недовольны теми услугами, которые оказывает эта лаборатория, люди недовольны. Постоянно появляется информация о приписках, то есть объём услуг не соответствует тому, который на самом деле был оказан, но тем не менее Фонд медицинского страхования всё это оплачивает.

Мы неоднократно пытались привлечь внимание Росздравнадзора, правоохранительных структур к этой ситуации, но на все наши обращения реакции никакой не было.

Вчера на площадке фронта мы озвучили эти проблемы. На площадке присутствовал Министр здравоохранения, присутствовал руководитель Росздравнадзора, они подтвердили, что да, в нашем регионе есть такая проблема, они о ней знают, но проблема существует уже 12 лет. У нас министр не работает 12 лет, но тем не менее до этого был другой министр – 12 лет существует проблема, и никто не может её решить.

После окончания площадки я подошёл к заместителю руководителя Росздравнадзора и задал ему вопрос, сколько эта ситуация будет продолжаться? На что он мне ответил, что для решения этой ситуации нужно, как он показал, решение сверху.

Владимир Владимирович, я вот, пользуясь случаем, обращаюсь к Вам: сверху у нас в этом смысле для чиновников только Вы – повлияйте на эту ситуацию.

Привожу ему другой пример. Говорю ему, что у нас очень какая–то странная ситуация. Человек, который руководил долгое время управлением здравоохранения, потом приходит в надзорный орган, сейчас руководит Росздравнадзором. Фактически он должен, так сказать, исправлять то, что он сделал же сам. От этой ситуации ждать чего–то положительного в принципе невозможно.

В связи с этим предложение. Наверное, нужно каким–то образом на законодательном уровне ограничить такую ротацию кадров, потому что она сводит всё просто к абсурду. Я не знаю, будет ли эта статья о каком–то конфликте интересов или о чём–то другом, сейчас тяжело говорить, но тем не менее какую–то такую позицию нужно, безусловно, в закон или в какой–то другой нормативный акт внести.

Что бы я ещё хотел сказать. У нас, к сожалению, скажем так, не считая «оборонки», в государстве деньги остались в сфере здравоохранения, дорожного строительства и ЖКХ. Без жёсткого контроля этих сфер, сколько бы мы денег из бюджета ни выделяли, мы в конечном итоге ни к чему не придём, мы просто их будем тратить, эти деньги будут уходить в частные структуры. Я никоим образом не выступаю против частных структур, они, безусловно, имеют место быть, они должны быть, но они не могут собой подменять оказание государственных услуг.

У меня всё.

В.Путин: Вы сказали о том, что создаются схемы для того, чтобы выводить деньги из системы здравоохранения, и привели в качестве примера создание платных лабораторий на месте ранее существовавших бесплатных. Надо, конечно, с этим разобраться, потому что не может быть ничего такого уничтожено в системе здравоохранения, что является обязательным для оказания бесплатной медицинской помощи, которая предусмотрена Конституцией Российской Федерации. Если такие действия совершаются, они являются незаконными и требуют быстрой и эффективной реакции со стороны соответствующих федеральных либо региональных структур.

Теперь по поводу необоснованной ротации кадров. Вот здесь коллега выступал, говорил о том, что у нас дефицит и в то же время увольнения происходят. Значит, всё–таки мы сейчас приходим к выводу, что иногда и увольнять нужно, а не перемещать с места на место, в чём я с Сергеем соглашусь.

По поводу этих схем. Вы знаете, мы с вами создавали, я ещё раз это скажу и, наверное, ещё неоднократно к этому вернусь, мы с вами создавали Общероссийский народный фронт именно для того, чтобы создать систему народного, общественного контроля за движением государственных средств. А так, конечно, там, куда пальцем ни ткни, где государственные деньги есть, там всегда могут примазаться какие–нибудь проходимцы, жулики, которые норовят чего–нибудь куснуть у государства. Это естественно.

Поэтому и пресса нужна здесь, контроль со стороны прессы, и со стороны общественных организаций, и Общероссийского народного фронта. Мы с вами для этого и готовили в течение многих месяцев мероприятие, в котором сейчас принимаем участие, и не просто для того, чтобы поговорить, а выявить эти проблемы и ликвидировать пробелы, которые существуют.

То, что Вы сказали применительно к здравоохранению, – это характерно для любой деятельности в тех сферах, где есть государственные ресурсы. Поэтому у нас принимаются сейчас дополнительные правила и законы, связанные с государственными заказами, и так далее, и здесь то же самое нужно делать.

Что касается качества работы управленческих команд. Как Вы знаете, в вашей области не так давно мы поменяли руководителя региона. Если он ещё чего–то не знает, не вошёл в курс имеющихся проблем, давайте мы ему подскажем. Уверен, что он сейчас слышит и Ваше выступление, и мою реакцию, и хочется надеяться, что эта реакция будет.

Теперь по поводу того, что кому–то нужны указания сверху, чтобы не воровали. Кто это Вам сказал?

С.Бурындин: Заместитель руководителя Росздравнадзора.

В.Путин: У нас руководитель Росздравнадзора здесь?

М.Мурашко: Да [Мурашко Михаил Альбертович – руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения].

В.Путин: А какие Вам нужны указания, чтобы деньги не тырили у народа из кармана? (Аплодисменты.)

Возьмите, пожалуйста, микрофон.

М.Мурашко: По данному региону была комплексная проверка. То, о чём говорилось, – по ним были большие замечания в целом по региону. Документы по результатам этой проверки были направлены в прокуратуру и губернатору. Нам отчитались, что сняли министра и прокуратура приняла в работу результаты нашей проверки.

Там помимо этих нарушений было ещё достаточно большое количество нарушений. Поэтому проверка там проводилась даже не региональным, территориальным органом, а центральным аппаратом, зная эту кучу проблем, которые там существуют. Поэтому там вопрос не закрыт, продолжается и будет полностью завершён.

В.Путин: То есть Вы подтверждаете то, что сейчас Сергей сказал, – реагируете, и материалы проверок переданы в прокуратуру?

М.Мурашко: Мы подтверждаем, что мы проводили проверку, реагируем, Владимир Владимирович.

В.Путин: Хорошо.

М.Мурашко: По данному региону вообще особый контроль. Эта проверка была в прошлом году завершена, и эти вопросы однозначно будут завершены.

В.Путин: Хорошо, доведите до конца и доложите мне.

С.Бурындин: Владимир Владимирович, можно одну ремарку?

Проверку проводили в августе прошлого года, прошёл год. Ребёнок родился за это время.

В.Путин: У кого, у Вас?

С.Бурындин: У меня — нет, но у кого–то, наверное, родился. (Смех.) Мне пока моих двоих хватает.

У нас на программу модернизации в регионе было потрачено где–то порядка, по нашим оценкам, 450 миллионов рублей. А частной лаборатории за время её деятельности заплатили 350 миллионов рублей. Неужели нашей государственной медицине эти деньги были не нужны – с учётом того, что у нас дикий дефицит оборудования? У нас старый флюорограф стоит 1999 года, один на весь субъект Федерации, нет ни одного аппарата УЗИ экспертного класса в организациях здравоохранения по всей территории. В частных клиниках есть, а вот в государственной нет. Что, нельзя было перенаправить эти деньги на это?

В.Путин: Дело даже не в этих деньгах, которые можно было перенаправить. Можно было перенаправить и оборудование, потому что у нас, к сожалению, очень много оборудования накуплено, причём так называемого тяжёлого оборудования, то есть того, о котором Вы сказали, – простаивает и не работает, в том числе из–за отсутствия квалифицированных кадров, которые могли бы эффективно на этом оборудовании трудиться, оказывая людям необходимые услуги.

Суд должен быть скорым, но правым, поэтому я сейчас затрудняюсь ответить по поводу того, затянута эта проверка и соответствующая реакция или нет. Будем с Вами надеяться, возьмём это под контроль, чтобы все эти дела, которые там выявлены, были доведены до конца и ситуация изменилась к лучшему.

С.Бурындин: Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам.

О.Савастьянова: Спасибо.

То, о чём говорит Сергей, это в принципе ситуация, которая характерна, к сожалению, не для одного региона, и вот, наверное, такой закон об аффилированности руководителей с бизнесом, о запрете, он был бы для нас очень полезен.

Ещё одна тема, которая касается большинства: речь идёт о высоких ценах на лекарства. Есть не только проблема – есть причина этой проблемы, и я хочу, чтобы к разговору подключился Глушков Иван, который к нам приехал из Калужской области.

В.Путин: Извините, всё–таки я хочу одну реплику только по поводу выступления Сергея. Он говорил о новой системе финансирования одноканальной. Действительно, система финансирования с этого года активно заработала.

Напомню тем, кто в системе здравоохранения не работает, что раньше финансировалось из трёх источников: федеральный бюджет, региональный бюджет и система ОМС. Теперь все средства направляются в систему ОМС, и только небольшое количество услуг, очень специальных, напрямую финансируется из бюджета.

Мы делали это как раз для того, я к Сергею обращаюсь, ко всем другим собравшимся, как раз для того и делалось, чтобы исключить или свести к минимуму возможности злоупотребления, чтобы всё было канализировано по одному направлению, только из одного окна бы деньги шли и чтобы легче было всё это контролировать и проверять. В этом был в значительной степени смысл этих мероприятий, этих реформ. Делалось это ещё для того, чтобы повысить отдачу от каждого бюджетного, народного рубля.

Разумеется, при этих изменениях, видимо, кто–то пытается создать какие–то новые схемы увода денег. Хорошо, что Вы подняли этот вопрос, повнимательнее к нему ещё раз отнесёмся.

Извините. Пожалуйста.

И.Глушков: Владимир Владимирович, коллеги, добрый день!

Меня зовут Иван Глушков, компания «Нижфарм». Я сотрудник компании, которая производит лекарства в России. Собственно, поэтому буду говорить с позиции, с колокольни фармацевта-производителя.

Компания наша экспортирует лекарственные препараты из России, экспортирует довольно много. Мы обеспечиваем процентов 20, наверное, лекарственного экспорта страны. И мы видим, что те лекарства, которые мы из России поставляем в Германию и в другие страны Евросоюза, там стоят часто в разы дешевле, чем они стоят в России.

Ненормальная ситуация. Для неё есть несколько причин, но некоторые вещи можно поправить и примерно понятно как.

Во–первых, я хочу сказать о том, что сейчас в России система государственного регулирования цен на жизненно важные препараты построена таким образом, что для оптовиков и аптек откровенно неинтересно работать с дешёвыми препаратами: так построена система наценок.

Понятно, как её можно поменять для того, чтобы дистрибьютор и аптека брали дешёвый препарат у производителей. У нас есть конкретные предложения, мы готовы их озвучить через фронт так, чтобы они были рассмотрены, возможно – приняты в работу, это раз. Уже только эта мера позволит российским заводам, которые умеют делать недорогие лекарственные препараты, увеличить количество таких препаратов на полках. И, второе, в России сейчас гигантский перечень лекарственных препаратов, доступных без рецепта. Это приводит к тому, что лекарство у нас выбирает пациент, а не врач. А пациент ориентируется на рекламу, а вовсе не на результаты клинических исследований. Компании это понимают и тратят гигантские деньги на рекламу, и очень немного относительно других стран тратят на исследования.

Я предлагаю подумать о том, чтобы, во–первых, сузить перечень безрецептурных препаратов. Во–вторых, чтобы это не было как ограничение и как неудобство для населения, создать механизмы, которые будут стимулировать пациента идти к врачу получать рецепт и по этому рецепту получать лекарственный препарат в аптеке. Здесь не надо изобретать велосипед: механизмы, которые называются «системы возмещения» или «системы соплатежей», работают во многих странах мира. Я думаю, вы жили за границей, знаете, как это работает в других странах.

Система соплатежей, как возможный инструмент, действительно даст эффект снижения цен и даст производителям возможность и целесообразность инвестиций в исследования, что очень важно. Спасибо.

В.Путин: Здесь Станислав Сергеевич говорит по поводу того, что все были единодушны в отношении рекламы лекарственных препаратов. В чём заключается это единодушие?

С.Говорухин: Все против этого.

В.Путин: Против рекламы?

И.Глушков: Самое простое – запретить, но это самое неправильное.

В.Путин: А Вы говорите – единодушие.

Т.Соломатина: Уважаемые коллеги, я доктор, меня зовут Татьяна Соломатина, я из Томска.

Действительно, реклама лекарственных препаратов такова, что, наверное, каждый житель России сегодня является сам для себя врачом, и он по рекламному продукту идёт в аптеку и берёт тот препарат, который рекламировали. Точно так же на медицинских площадках, которые есть на центральном телевидении, – будьте аккуратнее, коллеги, которые ведут эти площадки. Ведь мы лечимся по тем рекомендациям, которые там даются. А даются они для каждого человека индивидуально.

Всё–таки должна быть доступность первичной медицинской помощи. И не нужно говорить с экрана о том, что вот это поможет, а это не поможет. Конечно, нужно контролировать рекламу лекарственных препаратов и медицинских изделий.

В.Путин: Доктор, мне кажется, сейчас очень правильную вещь сказал: нужно контролировать и выработать систему, какие–то принципы, потому что сейчас действует только один принцип – принцип рынка, продвижения продукции любой ценой. И это, с одной стороны, вроде как понятно, но вопрос в том, как нащупать, как найти в этой тонкой ткани нужную ниточку, как сделать так, чтобы и продукцию продвигать, не убивая совсем рекламу, но в то же время не забюрократить принятие решений, как наш коллега-фармацевт предложил, бизнесмен из фармацевтической сферы. А ведь он предложил, по сути, увеличить количество лекарств, отпускаемых по рецептам. Но мы знаем, одна из проблем сегодня в поликлиниках – это очереди, до сих пор ведь так. Ну, увеличатся ещё очереди.

Здесь нужно найти золотую середину. Мы же с вами сейчас в ходе дискуссии с моим участием все вопросы всё равно не обсудим, мы всё равно по результатам вашей работы в течение почти года и ваших обсуждений за два дня – мы будем делать выборку, будем готовить поручения Правительству, министерствам, ведомствам, регионам, как я уже говорил. Мне бы очень хотелось от вас рекомендации получить, я просто прошу вашей помощи в этом плане. Я хочу, чтобы заинтересованные люди, подготовленные профессионально, сделали качественные предложения, которые можно было бы реализовать на практике.

Вы хотите сейчас прямо так и сделать? Пожалуйста.

И.Глушков: Как сделать так, чтобы доступность рецепта не ограничивала доступность лекарственных средств, – это важный, но технический вопрос, ответы на этот вопрос более или менее понятны. Никто не говорит о том, что нужно завтра всё закрыть, это, конечно, плохо, нельзя так делать. Но сказать, что мы хотим это сделать, адресовать нормальную дорожную карту и через два-три года прийти к такому состоянию, когда лекарства назначает специалист, а пациент его слушает, использует именно то, что назначил специалист, а не слушает рекламу, – вот к этому хотелось бы прийти.

В.Путин: Да, но как это сделать? Надо найти путь к достижению этой цели. А так, à propos, что называется, могу проинформировать или напомнить, что мы планируем к 2018 году выйти на такое состояние в области фармацевтической деятельности, чтобы примерно 90 процентов препаратов, которые сейчас используются в России, были локализованы в Российской Федерации.

Кстати говоря, обращаясь к выступавшему коллеге и к тем, кто занимается этим видом деятельности, этим бизнесом, хотелось бы напомнить, что, если завозить субстанции, а потом их здесь сливать, это не значит производить отечественные лекарства. Нам нужно стремиться к тому, чтобы на территории Российской Федерации субстанции производить. Нужно добиваться того, чтобы наши коллеги, которые занимаются этим видом бизнеса (хочу непосвящённых проинформировать, а тем, кто знает, напомнить, это высокодоходный бизнес: норма прибыли там – знаете, в некоторых криминальных сферах, которые известны как высокодоходные, там ещё люди позавидуют), я обращаюсь к Вам и к Вашим коллегам: нужно вкладывать деньги в развитие собственной национальной фармацевтической промышленности.

Мы запустили такую программу, которая стоила где–то, по–моему, 150 миллиардов на развитие собственной фармацевтической промышленности. Но без вашего участия, без участия ваших коллег, представителей бизнеса, работающих в этой сфере, конечно, в целом эту проблему не решить. Эти деньги федеральные – только для того, чтобы создать условия, подтолкнуть развитие этого бизнеса. И я очень рассчитываю на то, что мы выйдем на это. Это первая часть.

Вторая, хотел бы тоже об этом сказать, мы никогда не говорили, не говорим и не собираемся говорить, что мы будем запрещать какие–то импортные препараты или импортную технику, ни в коем случае. Нужно просто развивать у себя с тем, чтобы у нас появились конкурентоспособные вещи, не только дженерики, но и свои формулы, нужно разрабатывать и внедрять. Я знаю, что на многих наших фармацевтических предприятиях сейчас работают такие великолепные, такие замечательные, высоко продвинутые специалисты, созданы целые научные коллективы, которые в состоянии предложить эти новейшие формулы и даже расширить список лекарств, которые мы будем производить здесь, в России, и будем предлагать мировому рынку.

Давайте вместе над всеми этими инструментами подумаем.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, очень важная тема, которая красной нитью проходила через весь Форум, и надо сказать, что по этой теме споры, наверное, не утихают с 1993 года, когда был принят первый закон об обязательном медицинском страховании, – это место и роль страховых медицинских организаций и эффективность страховой медицины. Конечно, эта дискуссия продолжалась и все эти два дня. Я хотел бы о результатах этой дискуссии предоставить слово Елене Луцевой, главному врачу поликлиники из Тульской области.

В.Путин: Я совсем недавно встречался с некоторыми из здесь сидящих и услышал от них в очередной раз: страховую медицину нужно заканчивать – и нужно переходить к прямому бюджетному финансированию. (Аплодисменты.) Но тут же услышал и другое мнение, согласно которому, если мы это сделаем, то вообще обрушим всю медицину. (Аплодисменты.) Вот видите, аплодисменты и на первый, и на второй тезис. Давайте послушаем специалиста.

Е.Луцева: Уважаемый Владимир Владимирович! Добрый день, коллеги!

Действительно, вчера на площадке «Экономика [и управление системой здравоохранения]» вопрос о роли страховых компаний в ОМС был самым, наверное, больным и самым острым. Потому что, действительно, большая часть медицинского сообщества выступает за отмену страховых компаний, потому что считает их неэффективными посредниками, на содержание которых у нас ежегодно тратится 20 миллиардов рублей. Но позиция, например, Министерства здравоохранения, Федерального фонда [обязательного медицинского страхования] иная: они действительно считают, что их необходимо оставить, потому что сейчас их ликвидировать дороже, чем содержать. Но в чём мы все сошлись единодушно – в том, что оставлять их в таком вольготном режиме, в котором они пребывают уже почти 20 лет, тоже нельзя.

Сказать честно, хорошо живут. Большинство учредителей страховых компаний – это иностранные граждане, со всеми вытекающими последствиями. Ответственности нет, деньги аховые, контроля тоже нет. Поэтому они настолько сейчас спокойно отошли от пациентов, от прямого с ними общения, что пациенты реально думают, что страховая компания нужна только для того, чтобы прийти и выписать полис. У нас, конечно, специфическая сегодня аудитория, но если даже спросить коллег, насколько они часто как пациенты контактируют со страховыми компаниями, обращаются в них за разными вопросами, то, я думаю, леса рук не будет.

И поэтому мы бы очень хотели к Вам обратиться, чтобы Вы поручили проработать этот вопрос, провести хорошие проверки страховых компаний и как минимум переориентировать их на пациентов, нагрузить их работой, потому что они должны защищать их права, они должны заниматься качеством их лечения, а не только собирать с нас, медицинских организаций, штрафы.(Аплодисменты.)

И, второе, уже в существующей реалии однозначно необходимо разработать критерии оценки их эффективности. Если нас, медицинские организации, оценивают пациенты, почему их не оценивают пациенты? Второй момент: они тоже должны нести ответственность за бездеятельность, к ним тоже должны применяться штрафные санкции вплоть до изъятия лицензии. Спасибо большое.

В.Путин: Мне кажется, что Вы практически всё сказали. Во–первых, сегодня, к сожалению, и практика, и нормативно-правовая база таковы, что страховые компании страховой функции и не выполняют, они выполняют роль посредника: берут деньги у государства либо из региона и передают в медицинские учреждения. Конечно, изначально предполагалось, что они будут контролировать качество оказываемых услуг, но и это не всегда происходит. Нужно действительно повышать их ответственность и придать им больше страхового качества. Они должны быть не посредниками, а именно страховщиками.

У нас, по сути, страховой медицины как таковой пока и не возникло. Здесь нам нужно не просто проводить тотальные проверки, хотя и это никогда не помешает, но это у нас не заржавеет, это проверить можно, – нужно, как дипломаты говорят, субстантивно менять ситуацию, вносить изменения в само действующее законодательство об этом, нагружать их ответственностью, это Вы абсолютно правы.

Давайте предложения – идеи есть. Когда я сейчас говорил о том, что недавно присутствовал при дискуссии тех, кто говорит: надо вообще переходить на бюджетное финансирование, отменить страховую медицину; другие говорят: нет, надо оставить, – но в принципе все согласны с тем, что там кое–что надо менять. В каком направлении, Вы сейчас уже сказали. Хотелось бы от вас, от тех, кто собрался, предложения услышать и сопоставить эти предложения с тем, что уже имеется на столе.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, тема в развитии, Вы уже упомянули эту проблему, но тем не менее я хотел бы предоставить слово главному врачу из Челябинска Олегу Павловичу Лукину. Тема очень важная: это как раз использование того оборудования, которое было закуплено на бюджетные средства, а использовано часто в коммерческой медицине в том числе.

О.Лукин: Уважаемый Владимир Владимирович, Вы уже знаете, что по результатам мониторинга ОНФ было выявлено, что порядка 9 тысяч единиц медицинского оборудования, которое было закуплено в рамках модернизации, в стране на сегодняшний день не используется.

Вы уже подметили, что чаще всего причина – это просто отсутствие кадров, которые могли бы эффективно на нём работать, но мы столкнулись и с тем, что зачастую не продуман вопрос не только отсутствия кадров, но, например, вообще необходимости оборудования в данном медицинском учреждении. Нет потока пациентов, которых нужно направлять на это обследование.

Ещё один вопрос, который возникает, – это зачастую отсутствие лицензирования данного учреждения: длительно не могут его получить из–за того, что вопрос решался чисто на административном уровне, на уровне администрации региона, района и не привлекались специалисты соответствующего профиля.

На мой взгляд, необходимо выработать такой механизм, когда для решения вопроса использования государственных средств для приобретения особенно дорогостоящего оборудования медицинского в обязательном порядке привлекались бы специалисты соответствующего уровня, чего сейчас не происходит.

Смею Вас заверить, что профессиональная ответственность медиков, специалистов позволит проанализировать эту ситуацию до принятия административного решения, позволит предотвратить все эти нюансы и позволит эффективно использовать те средства, в которых сейчас медицина испытывает определённый дефицит.

Спасибо.

В.Путин: Это, в том числе, ответ на те озабоченности, которые Сергей высказывал, это журналист из Еврейской автономной области. Он говорит: нет оборудования. Помните, я сказал, что есть, но не используется. Я не знал об этих проверках: 9 тысяч единиц высокотехнологичного дорогого оборудования простаивает и не используется. Это результат некачественной подготовки при осуществлении этих закупок, так формально подошли. Вы сказали, и я тоже упоминал об этом, про недостаток кадров, которые готовы и могут работать на оборудовании. Ну не может так быть, потому что в контрактах на приобретение оборудования, как правило, прописывается за счёт продавца подготовка кадров для работы на этом оборудовании. Как так получилось, непонятно.

А что касается медучреждений, где оборудование стоит, но они (учреждения) не отлицензированы, это просто недоработка административных структур. Как можно было поставлять в учреждение оборудование тяжёлое, если люди не имеют права на нём работать? Чушь какая–то. Безусловно, надо к этому вернуться и проверить ещё раз, посмотрим.

О.Савастьянова: Обнадёживает то, что в нашей дискуссии принимают участие не только люди состоявшиеся, но и будущие врачи, и я хочу предоставить слово такому молодому будущему хирургу, Алине Никоновой, пожалуйста.

А.Никонова: Всем добрый день! Владимир Владимирович, здравствуйте!

Вчера на дискуссионных площадках обсуждалось и поднималось очень много тем, которые волновали, среди которых были сводки Минздрава, по которым можно сделать вывод о том, что проблемы, существующие в отечественном здравоохранении, решаемые или уже решены. Однако многие чиновники руководящего звена нашей страны по–прежнему продолжают пользоваться услугами зарубежной медицины. Что Вы скажете по этому поводу? А где лечитесь Вы?

В.Путин: Я стараюсь не лечиться, а заниматься спортом.

А.Никонова: Мы будем брать с Вас пример.

В.Путин: Вообще, если что–то вдруг происходит, то в ЦКБ [Центральная клиническая больница], конечно. Так повелось испокон веков: все люди, исполняющие соответствующие обязанности, там лечатся. Но должен сказать, что врачи, работающие в ЦКБ, недовольны уровнем оказываемых ими услуг, они считают, что и уровень подготовки кадров, и финансирование, и техника не удовлетворяют требованиям сегодняшнего дня.

Вы можете с ними поговорить – начиная от главного врача и кончая рядовыми медицинскими работниками, в том числе среднего звена. Там много своих вопросов и проблем, и там тоже нужно много реформировать, имея в виду, что площади большие; так же как во многих учреждениях, платить за всё нужно много, а это неэффективные расходы. Поэтому там тоже стоит вопрос оптимизации.

Что касается чиновников, которые предпочитают лечиться за границей, вы знаете, это в том же ряду проблема – как и иметь счёт за границей. Если человек не доверяет своей банковской системе, то он имеет право иметь счёт там, но для чиновников, особенно чиновников высокого уровня, это говорит только о том, что они не хотят как следует работать, потому что, если бы они хотели как следует работать, они бы работали над совершенствованием нашей финансово-банковской системы. Тогда были бы уверены в том, что можно держать накопленные средства (честно заработанные, разумеется) в российских финансовых учреждениях.

Министр финансов у нас где деньги держит? Антон Германович, Вы где деньги держите? (Смех.)

А.Силуанов: Владимир Владимирович, у нас Министерство финансов обслуживается в российском коммерческом банке.

В.Путин: Нет, не Министерство финансов. Антон Германович, Вы лично где держите средства?

А.Силуанов: Я хотел сказать, что сотрудники Министерства финансов обслуживаются в российском коммерческом банке, там же мои сбережения и мой счёт.

В.Путин: Ольга Юрьевна, где Вы лечитесь?

О.Голодец: Я лечусь в Российской Федерации, у меня есть любимые клиники. К сожалению, не всегда есть результат, но это как раз проблема нашей системы, которую мы должны решать вместе.

В.Путин: То же самое касается и обучения детей: или здесь, или за границей. Особенно это интересно, конечно, в отношении людей, занимающих высокие должности и посты. Они должны думать над тем, как улучшить систему здравоохранения и здесь лечиться, улучшить систему образования и здесь дать возможность получать дипломы своим детям.

Конечно, это такой моральный выбор, но запретить, заставить – я думаю, что это было бы неправильно, а вот побудить человека к тому, чтобы пользоваться услугами национального здравоохранения или образования, конечно, можно. И конечно, нужно присматриваться к тем людям, которые поступают так или иначе. Уверяю вас, я так и делаю.

А.Никонова: Просто, если бы они посещали наши медицинские учреждения, они, может быть, изнутри бы видели те проблемы, которые существуют.

В.Путин: Да, именно это я имею в виду, конечно.

А.Никонова: Спасибо.

О.Савастьянова: Конечно, мы не могли обойти ещё такую очень важную проблему, как заработная плата медицинских работников, несмотря на то, что фонд оплаты труда увеличивается ежегодно. Но, к сожалению, не все наши медицинские работники это ощущают, и много было предложений по этому поводу.

Хотела бы предоставить слово Воробьёву Игорю Викторовичу, который приехал к нам из Новосибирска.

И.Воробьёв: Здравствуйте.

Прежде всего мне хотелось бы поблагодарить всех организаторов нашего Форума, потому что мероприятие получилось очень серьёзным, масштабным. Мы действительно в течение длительного времени обсуждали эти болевые вопросы, характерные практически для всех регионов: сначала обсуждали у себя [в регионах], а потом эти вопросы вынесли для обсуждения сюда [на Форум]. Надо сказать, что эти вопросы – фактически характерные для большинства регионов. Это первое.

Второе. Впервые мы фактически сели за один стол с пациентами, врачи и пациенты, и увидели, что у нас взгляд на эти проблемы практически одинаков.

Я представляю три организации: Национальную медицинскую палату, Новосибирскую областную ассоциацию врачей и региональное отделение Народного фронта. Вопрос, который я хотел бы осветить, проблема, она в следующем. Мы с воодушевлением восприняли майский Указ Президента Российской Федерации о повышении заработной платы и о том, что к 2018 году она должна в два раза превысить среднюю по региону. Но, к сожалению, и об этом говорили на последнем съезде Национальной медицинской палаты очень многие делегаты из очень многих регионов, сейчас нередко в регионах наблюдается порочная практика, когда заработная плата растёт за счёт сокращения лечебных учреждений, за счёт сокращения врачебных ставок. Соответственно увеличивается нагрузка на оставшихся врачей.

Владимир Владимирович, у нас в первичном звене 95 процентов персонала – это женщины. Если они будут работать на трёх участках, мы демографическую проблему никогда не решим. Поэтому я от их лица обращаюсь к Вам и как к Президенту, и как к мужчине –вмешайтесь в эту ситуацию и помогите её решить. Спасибо.

В.Путин: Насчёт демографической ситуации? (Смех.) Мы часто возвращаемся к этой теме. Вопрос – как считать среднюю заработную плату по регионам, я сейчас буду говорить о таких серьёзных вещах, как считать эту среднюю заработную плату, первое.

Второе, имея в виду сегодняшнюю ситуацию в экономике в целом и реальные доходы населения, как сопоставлять уровень и рост уровня заработной платы в различных секторах экономики, в том числе в медицинской сфере, с этой средней заработной платой. Это второе.

Третье. Нам ни в коем случае нельзя допустить перекоса в оплате труда в разных секторах. Я уже много раз это проходил: стоит только допустить неосторожный шаг где–то в одной сфере – сразу целая цепочка последствий выстраивается. Сейчас не буду воспроизводить. Но это не значит, что мы не должны выполнять этого майского Указа в этой части, а мы должны всегда это иметь в виду, перед глазами, и двигаться в этом направлении.

Это не значит, что мы ничего не должны оптимизировать. Я уже много раз говорил, Вы, как человек очень опытный, у Вас ещё более опытный руководитель медицинской палаты, мы с Вами знаем, что не всё всегда оптимально.

Сейчас мы говорили об оборудовании, где–то пусто, а где–то густо; густо, а смысла нет: стоит, не работает. Так же и с койками: где–то их много, а люди там не лечатся, а в зимние тяжёлые месяцы просто там подлечиваются, оздоравливаются. Не для этого больницы создаются. То есть нам есть над чем работать. Разумеется, всё должно быть сделано по расчётам, исходя из количества населения; много всяких факторов, прежде чем принять решение.

Что касается совмещения. Вот сидит руководитель нашего профсоюза, ФНПР [Михаил Шмаков]. Сейчас мы попросим – может быть, он тоже прокомментирует то, что Вы сказали, и наверняка он скажет: нельзя перегружать. У нас ведь есть КЗоТ, и в рамках КЗоТа нужно действовать, нельзя КЗоТ обходить.

В некоторых сферах и в некоторых отраслях производства работники прямо приходят и говорят: отмените ограничения, мы хотим больше зарабатывать и готовы больше работать, дайте нам возможность заработать. Но самый главный критерий – это требования трудового законодательства. И конечно, здесь административные органы по–разному считают: они считают общий заработок с дополнительной нагрузкой, а медицинские работники, конечно, предпочитают считать от основного оклада, основного заработка. Но в любом случае, как бы ни хотелось считать, самый главный и, повторяю, самый важный критерий в этой сфере – это соблюдение трудового законодательства.

М.Шмаков: Добрый день.

Владимир Владимирович, Вы абсолютно правы в том, что требования Трудового кодекса должны стоять на первом месте, потому что сейчас имеются попытки решить проблему, скажем, выполнения Вашего майского Указа через изменения методики подсчёта средней заработной платы в регионе, в секторе экономики и так далее. Это неправильно. Конечно, надо ориентироваться на одну ставку, когда мы считаем среднюю заработную плату: на одну ставку без сверхурочных, без переработок.

В.Путин: Без сверхурочных или без переработки? Всё–таки это разное.

М.Шмаков: Это то же самое.

В.Путин: Разве?

М.Шмаков: Это то же самое, переработка – это сверхурочные. Если я беру два поста обслуживания, причём времени у меня больше, чем это положено по Трудовому кодексу, то тогда у меня это фактически сверхурочные для того, чтобы получить приемлемую для меня заработную плату.

Поэтому, безусловно, это сложный вопрос, как Вы совершенно справедливо подчеркнули. Мы категорически против того, чтобы счётными, арифметическими методами пытаться урегулировать эту сложную проблему – понизить среднюю заработную плату и при этом сказать, что у нас средняя заработная плата врачей поднялась. Это не поднялась, когда человек получает на руки те же самые деньги, которые он получал до этого. Но ещё раз хочу повторить, надо учитывать без сверхурочных.

В.Путин: Вот, позицию профсоюзов мы услышали, будем стремиться к тому, чтобы между административными структурами, работодателями, профсоюзными организациями, работниками в этой сфере найти правильную, золотую середину.

Но что касается заработной платы, то мы с вами понимаем, что реальная заработная плата зависит от многих составляющих, это не просто цифра, которая нарисована в табеле при получении заработной платы. Она связана с инфляцией, со многими другими факторами, которые на первый взгляд как бы и не видны. Но учитывать нужно это всё в совокупности, будем, конечно, к этому стремиться.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, на последнем «Форуме действий» к Вам обратился один из наших активистов проекта «За честные закупки» с вопросом о проблемах закупок тест-полосок для глюкометров. Вы тогда дали соответствующее поручение, и вопрос был решён.

Но, как показывают дискуссии на Форуме, к сожалению, на этом проблемы госзакупок в сфере здравоохранения не закончились. И поэтому я хотел бы предоставить слово, если позволите, активисту проекта «За честные закупки» из Бурятии Евгению Малыгину.

Е.Малыгин: Добрый день! Добрый день, Владимир Владимирович.

Активист из Бурятии, Общероссийский народный фронт, «За честные закупки». К сожалению, у нас закупки не совсем честные, бывают и не совсем эффективные. Медицина наша тоже этим болеет.

Вчера на Форуме мы обсуждали много проблем оптимизации системы здравоохранения, проблемы повышения эффективности использования бюджетных средств. К сожалению, наш Минздрав, он действует, как немножко нерадивый хирург: отрезает по живому, то есть сокращаются больницы, сокращаются койко-места, врачей сокращают – 90 тысяч врачей, вчера озвучена была эта цифра.

Искать [возможности для оптимизации] можно и не там. Мы с коллегами, перед тем как участвовать в Форуме, провели мониторинг ситуации в Российской Федерации, посмотрели закупки жизненно важных, необходимых лекарственных препаратов в 20 субъектах, выяснили достаточно поразительные вещи.

То есть у нас была такая ситуация: в десятки раз цены могут различаться в зависимости от региона. Допустим, в Челябинской области закупили лекарства для больных хроническим нейролейкозом, 80 ампул по 67 тысяч рублей каждая, а в Ярославской области точно такое же лекарство в точно такой же фасовке, точно такой же упаковке, такая же дозировка, обошлось бюджету в 1 800 рублей за каждую штуку, 96 упаковок закупили. Получается разница в 35 раз.

Понятно, что тут компетентным органом надо разбираться, в чём причина. Но, к сожалению, наша практика, наш опыт как общественных контролёров показывает, что обычно такое бывает в двух случаях: либо когда у нас заказчик не совсем добросовестный и ценник повышает целенаправленно, чтобы себе получить определённую долю прибыли, либо, как вариант, поставщик предлагает контрафакт, то есть та продукция, которая на самом деле не является лекарственным препаратом, либо завезена по серым схемам, либо иначе как–то.

Такое бывает, к сожалению. Это первая проблема, то есть здесь можно действительно экономить бюджетные средства, высвобождающиеся средства пускать на развитие отечественной медицины.

Вторая проблема – опять–таки в сфере государственных закупок. У нас сейчас система медицинских госзаказов такова, что больницы зачастую вынуждены покупать лекарства маленькими порциями. Допустим, у нас в Бурятии, Детская республиканская клиническая больница, препарат «Актемра» для ребёнка, больного артритом в редкой, орфанной форме, они закупают по одной ампуле, то пять ампул, то восемь. Так им деньги выделяются. В то же время практика показывает, что, допустим, если централизованно к такой закупке подходить, то ценник может упасть на 15–17 процентов, это нормально.

Что касается вообще в принципе закупок нашими больницами, то зачастую больницы покупают те же самые бинты, шприцы, тот же самый аспирин, каждая больница покупает сама по себе, но маленькими партиями. Опыт показывает, что если закупка оптовая, то и ценник на неё значительно снижается.

Тут, на наш взгляд, недорабатывают региональные департаменты здравоохранения, Министерство здравоохранения, которые в принципе должны бы проводить планирование, собирать заявки из медицинских организаций о том, что именно им нужно, каким–то образом это всё систематизировать, проводить одну общую централизованную закупку, потом в соответствии с заявками распределять. Опять–таки реальная возможность сэкономить бюджетные средства.

Какое–то поручение, наверное, надо дать, пнуть их, чтобы они наконец этим заниматься начали.

В.Путин: Пнуть – это самое простое, а вот организовать правильную работу действительно нужно. Я услышал, мы подумаем, как это оформить соответствующим образом, и на региональном уровне это у нас сейчас делается.

Провести такую работу с регионами, конечно, можно, и я думаю, что в подавляющем большинстве случаев укрупнение этих закупок – оно, наверное, обоснованно, имею в виду как раз то, на что Вы сейчас сослались: при проведении закупок в больших объёмах цену можно понизить. Но там и другие есть составляющие, сейчас не буду вдаваться в детали, это очень сложная тема, но чрезвычайно важная для людей.

Кстати говоря, обращаю внимание, что наибольший рост цен по лекарствам наблюдается именно не в больницах, а в аптечном сегменте.

Е.Малыгин: Да, это есть такое.

В.Путин: И вот над этим тоже нужно подумать, почему именно там, почему розница вот таким образом себя ведёт? Почему Росздравнадзор внимательно за этим не наблюдает? Почему соответствующие структуры в регионах не реагируют необходимым образом?

Мне бы хотелось, чтобы Вы не только ограничились тем предложением, которое Вы сделали, оно правильное абсолютно, я считаю, но и подумали над остальными составляющими. Есть различные предложения, но ценность нашей с вами работы, вашей работы заключается в том, что предложения формулируются не заинтересованными лицами, а людьми, которые смотрят на проблему со стороны, не включены туда, внутрь этой системы.

Я бы Вас просил пошире взглянуть на эту проблему.

Е.Малыгин: Да, конечно, с удовольствием. Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

О.Савастьянова: Уважаемые коллеги, очень большая просьба, давайте постараемся быть более лаконичными.

Предоставляю слово Коморниковой Галине, пожалуйста.

Г.Коморникова: Добрый день! Галина Коморникова, главный редактор газеты «Курьер. Среда. Бердск».

Перед тем как поехать на Форум «За качественную и доступную медицину!», мы провели опрос на нашем сайте (у него очень хорошая посещаемость): что в нашем городе недоступно. Ответов было столько, что хватило нам на две полосы А-3 формата. Люди пишут о том (у нас стотысячный город), что не могут попасть к гинекологу, к терапевту, к педиатру. Почему? Потому что врачей – всего лишь 50 процентов от тех, что требуется нашему городу. Почему? Увольняются: низкая заработная плата.

Пару лет назад мы проводили такую акцию с врачами нашего города – «Расскажи о своей зарплате». На условиях анонимности (мы замазывали имена врачей) публиковали квитки с их заработной платой. Ни один врач, который работал на две ставки, не зарабатывал там двойную заработную плату. Собрали мы все эти квитки и отправили в Министерство здравоохранения Новосибирской области. Оттуда нам пришёл ответ: прислали в ответ несколько квитков с зарплатой 80 тысяч рублей. Мол, редакция сочиняет, всё замечательно, зарплата растёт.

А тут мы провели такое расследование, и оказывается, что с недавних пор должны публиковать декларации главные врачи, чиновники от медицины на сайтах Минздрава. Мы посмотрели в Новосибирской области – деклараций этих нет, но увидели в других регионах и немножко так порадовались за главных врачей. Самые скромняги – 100 тысяч, а кто, видимо, любит хорошо пожить, – 900 тысяч рублей. И, когда мы говорим о средней заработной плате в 45 тысяч рублей по стране, наверное, это вот как раз взяли и все зарплаты поделили. Когда в реальности зарплата 20 тысяч у врача-специалиста, а у главного врача 900 тысяч рублей, наверное, должно быть стыдно.

Моё предложение как–то отрегулировать вот эту разницу между зарплатой врача-специалиста и главным врачом. Каким образом – наверное, тут есть специалисты, которые могут продумать эту систему. Тогда, наверное, найдутся ресурсы и на то, чтобы зарплата обыкновенных врачей росла.

Спасибо.

В.Путин: Здесь думать долго и не нужно. Мы примерно с такой же проблемой сталкивались в системе образования. Решили, ну, не решили, может быть, до конца, но путь найден, и он достаточно простой: руководитель высшего учебного заведения, учебного заведения, научной организации может получать заработную плату выше, чем средняя по учреждению, на определённый процент, и не больше того.

Г.Коморникова: Возможно, надо и здесь так.

В.Путин: И тогда можно будет в этом направлении двигаться. Вот там товарищ сидит и машет рукой, что это либо не совсем так, либо он с этим не согласен. Давайте дадим ему микрофон, он выскажет свою точку зрения.

И.Мохначук: Спасибо, Владимир Владимирович!

Вы, действительно, правильно сказали, что эта тема очень важна для России в целом. Мы пытались ее решать на уровне трехсторонней комиссии – между профсоюзами, предпринимателями и администрацией, и касались не только школы, но и в целом, потому что соотношение должно быть разумным и достаточным.

Могу сказать, что в угольной отрасли мы эту тему контролируем [Мохначук Иван Иванович – председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности]. Если взять зарплату шахтера за единицу, то линейный ИТР [инженерно-технический работник] получает где–то не выше двух, ИТР высшего уровня, руководство шахты, главные специалисты – на уровне трех [единиц]. Этот коэффициент у нас соблюдается, он колеблется. На наш взгляд, это разумная достаточность.

Когда мы обсуждали на РТК [Российской трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений], я лично настаивал на том, чтобы такое же соотношение было и в бюджетном секторе: учителя и медицинские работники. Нас убеждали и представители Правительства, в том числе, и работодатели, что это неправильно, неграмотно, что у руководителя большая нагрузка, коэффициент должен быть выше. Компромисс нашли на уровне пятерки, но потом нам сказали, что пять тоже мало, можно восемь, а у некоторых особо одаренных может быть и до бесконечности. К сожалению, когда делают срез (это касается не только здравоохранения, но и других отраслей), действительно, так и получается, что, плюс – минус [коэффициент] до восьми, может, где–то выдерживается, но есть особо одаренные. Я Вам отдавал справку, помните, по Красноярскому краю, когда у одного руководителя зарплата в месяц была почти 3 миллиона рублей, он считался особо одаренным.

Мне кажется, что к этому вопросу нужно вернуться и действительно более жесткое принять решение, тем более в том, что касается бюджетных денег. Внебюджетные [организации] еще как–то можно понять: собственник, если он такой щедрый, пусть платит. А бюджет ведь формируем мы все, вместе взятые, и поэтому нужно, мне кажется, на это обратить еще раз внимание и над этим поработать.

В.Путин: Иван Иванович, Вы правы. Что касается научно-образовательной сферы, там руководители учреждений получают за статьи, за лекции, еще за что–то. А что касается заработной платы, то Вы правы – там вполне такой принцип может быть применен, и не только в образовании. Мне казалось, что в образовании мы уже в целом согласовали эту позицию, если нет – я еще вернусь [к этой теме], проверю, что там происходит. В медицине можно сделать то же самое, согласен с Вами.

И.Мохначук: Владимир Владимирович, я говорю про заработную плату. Если он ученый и лауреат Нобелевской премии – бога ради, пусть и миллиарды получает за свои мозги, а что касается зарплаты персонала…

В.Путин: Да, я тоже об этом. И с Вами согласен.

Н.Николаев: Владимир Владимирович, сегодня у нас в зале находится действительно очень много людей, чьи имена являются, по сути, гордостью отечественной медицины.

Но я хотел бы предоставить слово человеку, имя которого для миллионов наших россиян ассоциируется с образом детского доктора. Дело в том, что на площадке у нас работала отдельная секция, посвященная детской медицине, и вкратце подвести итоги работы я хотел бы попросить человека, имя которого Вы уже называли, Леонида Михайловича Рошаля.

Л.Рошаль: Владимир Владимирович, можно не только о детской медицине? Во–первых, я хочу сегодня, учитывая общероссийскую аудиторию и тот накал, который есть по отношению к этому Форуму, поблагодарить сотни тысяч медицинских работников страны за работу в сложных условиях, когда возвращают миллионы жизней. (Аплодисменты.) И поблагодарить тех членов Общероссийского народного фронта – медиков, которые присутствовали здесь. Я скажу, что критика чуть зашкаливала, и настроение у нас было не очень хорошее. Но я думаю, что мы выйдем на правильное решение. Мне просто хотелось успокоить всех врачей, которые здесь находятся.

В отношении финансирования: я чуть поджался в кресло, когда Вы сказали, что в следующем году [уровень финансирования здравоохранения ожидается] чуть-чуть пониже. Нам хотелось бы, чтобы чуть-чуть повыше. (Аплодисменты.) Потому что сегодня мы не учитываем, что нагрузка по финансированию здравоохранения возросла. Та же техника – это очень дорогое удовольствие. Раньше здравоохранение УЗИ не имело, КТ не имело, МРТ не имело. Сейчас мы все имеем, лаборатории очень оснащены, реактивы многие – это все входит в наш бюджет. Поэтому, пожалуйста, в следующем году не уменьшайте, а чуть повышайте [финансирование].

Мы провели в преддверии Форума съезд Национальной медицинской палаты, более 2 тысяч было у нас врачей, провели интерактивное голосование, обсуждали многие вопросы. Мы ставили вопрос: если сегодня денег не будет, что надо сделать для того, чтобы чуть улучшить наше состояние. Мы выработали предложения, передали их в Народный фронт. Думаю, часть из них войдет в общее решение и будет Вам представлено.

Есть над чем работать. Но если говорить по–серьезному, самый главный рычажок, который с меньшими вложениями может нас двинуть вперед, – это, конечно, качество образования и получение качественного квалифицированного врача. У нас где–то 70–80 процентов жалоб среди детей на то, что врачи некачественные и этические нормы не выполняют. Вот это тот ключик, который нам позволит не сегодня-завтра, но хотя бы через два-три года почувствовать отдачу. И финансирование внутри в здравоохранении, наверное, надо посмотреть, на эту сферу дать чуть побольше денег.

Мы, Национальная медицинская палата, работаем в этом плане. Мало того, мы помогаем Минздраву и взяли ответственность вместе с Минздравом за последипломную подготовку. Мы подставляем плечо, работаем конструктивно, мы только вместе можем решить этот вопрос. Но на нас накладывается очень большая ответственность. Мы хотим отвечать за ту работу, которую нам поручают. И скажу так, что если не будет до конца единой, мощной организации (а она уже мощная), и если эта организация не перейдет на саморегулирование профессиональной деятельности с ответственностью каждого за те общие положения и ответственностью организаций за каждого, с повышением роли профессиональных организаций за каждого специалиста, нам с вами будет очень сложно. Мы предлагаем вам такой простой и ясный путь.

А с детьми у нас в России лучше, чем со взрослыми. Педиатры спасли российское здравоохранение в лихие 1990-е годы, когда в три-четыре раза смертность повышалась. Педиатры устояли, и сейчас то же самое: это и новорожденные с маленькой массой тела, и младенческая смертность, возникает вопрос диспансеризации, их ведения и так далее. Но педиатрическую службу нам надо усиливать.

Сейчас предлагают: давайте мы введем врачей общей практики, а педиатров удалим или из педиатров будем готовить врачей общей практики. У нас сейчас есть поликлиники, где на 10 участков 3 педиатра остается. Наоборот, надо готовить педиатров и запретить перепрофилирование педиатров во врачей общей практики. А педиатрией своей мы можем гордиться. Спасибо.

В.Путин: Приятно было услышать, что в ходе дискуссии мы хотим выйти на какие–то позитивные решения. Знаю, что руководство Министерства здравоохранения, другие коллеги переживали по поводу того, как идет работа по подготовке к сегодняшнему мероприятию.

Хочу еще раз подчеркнуть, цель не в том, чтобы кого–то наказать, выявить что–то там, кого–то там кошмарить. А цель в том, чтобы людям нашим жить стало лучше, чтобы качество медицинских услуг стало выше. И для этого все мы должны искать пробелы, понимать их и искать способы эти пробелы ликвидировать. Здесь нет ничего личного, мы все делаем одно дело.

То, что сказал наш уважаемый коллега и любимый многими доктор в отношении детской медицины, – Леонид Михайлович абсолютно прав: конечно, и здесь еще много проблем. Но он упомянул сейчас про диспансеризацию. Напомню, что мы начали проводить диспансеризацию детей в возрасте от нуля до 17 лет. Мало того, уже в 2007–2008 годах мы начали диспансеризацию детей-сирот и [детей,] оказавшихся без попечения родителей или в трудной жизненной ситуации. Сейчас перешли к массовой диспансеризации от нуля до 17 лет, но дело даже не в этом.

Я когда с Вероникой Игоревной [Скворцовой] встречался совсем недавно, я говорю: «А дальше что?». Ну, выявили заболевание – нужно сделать так, чтобы потом у детей не возникли хронические заболевания на той почве, которая может быть и точно выявляется в ходе диспансеризации. У нас по всей стране создано несколько сот специальных детских центров по работе с детьми после выявления заболевания или соответствующих предрасположенностей к определенным заболеваниям. И в этом направлении нам, конечно, нужно двигаться дальше, обязательно расширять эту сеть, это первое.

Второе, что касается известных перинатальных центров: строится 32 перинатальных центра, так же, как и центры высокотехнологичной медицины (но это, собственно, тоже высокотехнологичная медицина), и эту работу, безусловно, нужно будет аккуратненько, но все–таки продолжать дальше. Нужно добиваться и дальнейшего снижения детской и материнской смертности, хотя, конечно, здесь у нас совершенно очевидно есть прогресс, есть результат.

Вот Леонид Михайлович вспомнил сейчас о детях с экстремально низким весом тела. Вы знаете, после перехода на международные стандарты у нас младенческая смертность практически не выросла, а там, где немножко подросла, потому что перешли на более жесткие стандарты, она потом все–таки ушла, и прежде всего там, где есть перинатальные центры. Причем это не просто какое–то учреждение в конкретном городе – это сразу целая сеть создается.

Во–первых, уровень здравоохранения в целом в регионе повышается после создания либо высокотехнологичного центра, либо перинатального, уровень подготовки специалистов повышается, к ним начинают все подтягиваться. Чрезвычайно важная вещь оказалась и не только с точки зрения подготовки персонала именно здесь или наполнения оборудованием, а в целом уровень медицины сразу подрастает. И, конечно, нам ни в коем случае – здесь коллеги уже говорили – нельзя эти положительные элементы, достигнутые за предыдущие годы, утратить.

В этой связи хочу отметить, что мы не собираемся понижать финансирование. Я сказал, что в среднем за последние три-четыре года 3,6 [процента от ВВП] было. Оно колеблется: было 3,8 [процента]; 3,5; 3,4. Нам нужно хотя бы сохранить в этих сложных условиях вот эту усредненную цифру. Мы к этому будем стремиться, во всяком случае, буду настраивать на это соответствующие структуры Правительства при подготовке бюджета следующего и последующих годов. А по поводу подготовки кадров, если не ошибаюсь, по–моему, мы уже перешли к подготовке кадров по требованиям к квалификации 3-го поколения. Конечно, в этом направлении тоже нужно двигаться и дальше развиваться.

А у Леонида Михайловича я был не так давно, в его клинике, и знаете, это не дворец внешне – вот что мне понравилось, они не делают там под себя. Я не увидел ни кабинета Леонида Михайловича в золоте, ни фарфора, ни мрамора какого–то дорогостоящего. Но все что касается самого производства – все на высшем уровне, и подготовка кадров, конечно. Спасибо, особые слова благодарности за то, что Леонид Михайлович оказывает помощь в регионах, в том числе в подготовке кадров. Спасибо.

О.Савастьянова: У нас есть такие службы, от которых зависит не только здоровье наших граждан, но и в буквальном смысле жизнь. В нашем зале присутствует человек, который рулит «Скорой помощью» в прямом и переносном смысле этого слова. Это Зеленков Сергей, который прилетел из Магадана.

С.Зеленков: Уважаемый Владимир Владимирович, здравствуйте!

Как все работники «Скорой помощи», мы работаем непосредственно «на земле» и видим все проблемы и вопросы, которые в здравоохранении существуют и которые существенно мешают работе. Очень приятно, что есть такая площадка, на которой можно эти вопросы поднять, обсудить и попытаться, по крайней мере, эти вопросы совместными усилиями решить.

Первый вопрос у меня касается наболевшего – системы ОМС. Почему? Совершенно неправильно, что «Скорая помощь» введена в эту систему. Как можно планировать «Скорую помощь»? (Аплодисменты.) Вообще как можно планировать работу экстренной службы? Как можно просчитать, сколько, допустим, в течение дня будет инфарктов, сколько человек попадет в дорожно-транспортные происшествия и другие несчастные случаи? Но при этом система ОМС нам представляет конкретные планы работы, от которых зависит финансирование «Скорой помощи», по–другому никак. Заметим, что все случаи именно страховые. Нестраховые случаи должны оплачиваться вовремя, как положено, региональными властями. Но очень часто бывают задержки этих оплат, из–за чего возникает систематическое недофинансирование службы. При этом у нас выросло количество невыполненных вызовов (это те вызовы, когда бригада выезжала, но больного не обнаружено) и ложных вызовов, борьбы с которыми не существует, у нас нет законной базы для этого.

Очень большая просьба решить вопрос, решить на самых верхних уровнях – перевести «Скорую помощь» на финансирование именно бюджетное, как все экстренные службы. (Аплодисменты.) Это первый вопрос.

А второй вопрос – по транспорту. Мы работаем на Севере, но почему–то транспорт, который нам предоставляется, весь покупается на региональных уровнях, и покупается что подешевле, то есть холодный, в большинстве случаев не приспособленный для оказания экстренной медицинской помощи. В большинстве случаев, особенно на территории области, у нас транспортировка больного идет до 200 километров. Этот больной лежит на полу в салоне, где 10–15 градусов мороза, так как на улице до 60 [градусов]. Это просто издевательство над больными. Но, обращаясь к региональным властям, мы получаем ответ: «Нет денег».

Понятно, сложная экономическая обстановка. Это все решаемо, но на местных уровнях практически не выполняется. Я предлагаю проводить совместное финансирование, то есть 50 процентов – федеральный бюджет, 50 – региональный. Тогда, я думаю, региональный бюджет сможет справиться с этой проблемой, и в принципе они будут обязаны это делать. И решить вопрос именно о предоставлении машин только оборудованных как скорая помощь, и утепленных согласно региону. Спасибо!

В.Путин: Сергей Александрович, если перейти на софинансирование частично из федерального бюджета, частично – из регионального, Вы говорите, тогда они обязаны будут финансировать. Так они и сейчас обязаны. Вопрос ведь не в том – обязаны или нет. Вопрос – делают или нет. Первое.

Второе: очень сомневаюсь, что Вы все–таки возите пациентов при морозе снаружи в 20–30 градусов на полу машины 200 километров. Вы так не довезете никого. Здорового человека положи на этот пол – он не доедет 200 километров

С.Зеленков: Дело в том, что у нас получается так, что в необорудованной машине носилки находятся на полу.

В.Путин: И что, 200 километров Вы едете при температуре минус 15 градусов?

С.Зеленков: А когда находится на территории области, допустим, в каком–нибудь ФАПе один фельдшер – ему 200 километров до ближайшего лечебного учреждения, у него вариантов нет.

В.Путин: Сергей Александрович, при температуре минус 15 на полу вы его везете?

С.Зеленков: Оборачивают, утепляют как–то, но дело в том, что даже капельницы замерзают в салоне.

В.Путин: Понятно. Какой регион у Вас?

С.Зеленков: Магаданская область.

В.Путин: Поговорю с губернатором о том, что у вас происходит с парком автомобилей. Хотя в принципе по очень многим регионам проблем много со скорой помощью, но мест, где вот так остро стоит вопрос, как у вас, немного.

Теперь по сути, самое главное, что Вы сказали, – перевести на чисто бюджетное финансирование. Наверное, это тоже можно сделать, надо с коллегами пообсуждать это, давайте я это в поручениях напишу. Вопрос этот не решить немедленно, потому что там еще есть проблемы, засады, но проработать можно.

А в чем там засада? Ведь что сделали два или три года назад? Мы же разделили скорую помощь на «скорую» и «неотложную». И что произошло? Не потому, что в системе ОМС денег нет, а потому что в системе ОМС не предусмотрено финансирование на запчасти, на техническое содержание, на ГСМ [горюче-смазочные материалы]. Там не предусмотрено, а деньги нужно оттуда брать. И вместо того, чтобы обеспечить качество транспорта, соответствующее оборудование и так далее, деньги растаскиваются на другие, тоже нужные вещи, но не предусмотренные по соответствующему регламенту.

Можно или перейти на прямое бюджетное финансирование, или, в конце концов, в соответствии со здравым смыслом и требованиями реалий отрегулировать эту составляющую, связанную с ОМС.

Теперь по поводу того, что трудно все предусмотреть. Все равно какие–то плановые вещи должны быть. Вот Министерство по чрезвычайным ситуациям работает, мы же не можем предусмотреть, где будет пожар, сколько будет наводнений, где тряхнет, землетрясение какое будет, понимаете, а там тоже все планируется и средства выделяются. Давайте мы просто комплексно всю эту проблему вместе рассмотрим и попробуем найти соломоново решение.

А проблема точно есть, и спасибо, что Вы обратили на это внимание. Спасибо вам большое. (Аплодисменты.)

Вы знаете, к сожалению, мне нужно уже передвигаться к следующему мероприятию. Я уже сказал, что вряд ли нам удастся в такой дискуссии все рассмотреть и все вопросы поднять, которые вы обсуждали в течение этого года и на протяжении последних двух дней. Поэтому я исхожу из того, что Станислав Сергеевич [Говорухин], другие коллеги все это обобщат, мы все это проработаем самым тщательным образом и постараемся – не постараемся, а точно совершенно многие вещи реализуем. А вас буду просить наблюдать, отслеживать то, как это делается.

И закончить хочу тем, о чем уже Леонид Михайлович сказал. Хочу поблагодарить всех медицинских работников. Несмотря на многочисленную критику в ваш адрес (она тоже частично справедлива, и вы это понимаете), хочу, тем не менее, поблагодарить вас за работу, за то, что вы посвящаете этой благородной деятельности всю свою жизнь. Это очень интересная, очень полезная работа, хотя мы, как говорится, вспоминаем о врачах, только когда что–то заболит. Но все–таки вспоминать–то вспоминаем, когда заболит, но думаем всегда о том, что это одна из самых востребованных и благородных миссий на земле, причем испокон веков, с тех пор, когда человек осознал себя человеком. Но давайте выскажем общую надежду на то, что благодаря нашей совместной работе, в данном случае по линии Общероссийского народного фронта, мы ее улучшим на благо граждан Российской Федерации.

Спасибо вам большое.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 сентября 2015 > № 1481676 Владимир Путин


Россия > Медицина > kremlin.ru, 31 августа 2015 > № 1473169 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. В рамках подготовки к форуму Общероссийского народного фронта обсуждалась ситуация в сфере здравоохранения: перспективы развития системы оказания медицинской помощи, актуальные проблемы и пути их решения.

В.Путин: Вероника Игоревна, Вы знаете, что готовится к рассмотрению вопрос о развитии здравоохранения на конференции Общероссийского народного фронта, и мы с Вами договаривались в преддверии этого обсуждения встретиться и поговорить о том, как развивается отрасль, какие есть проблемы и как они решаются. Пожалуйста.

В.Скворцова: Владимир Владимирович, действительно, Фронт и то совещание, которое будет, явилось серьёзным поводом ещё раз проанализировать всю ситуацию. Так совпало, что в июле текущего года закончились несколько очень крупных социологических исследований, которые дополнительно позволили нам проанализировать разные блоки и системы оказания медицинской помощи и здравоохранения в целом.

Самое крупное из них – это исследование, которое охватило более 90 тысяч человек из всех регионов страны, оно абсолютно репрезентативно. Это исследование показало достаточно существенное повышение удовлетворённости населения страны оказанием медицинской помощи и здравоохранением.

Показатель составил 40,4 процента – это на 10,5 процентов выше, чем было в 2006 году, и на 5 процентов выше, чем в 2012 году. Причём удовлетворённость оказалась выше при всех видах медицинской помощи, но особенно значимо для помощи, которая оказывается участковыми врачами и «скорой помощью».

При этом очень велика разница между регионами, максимальный показатель – 61,5. Есть регионы, которые резко продвинулись в оценках в глазах населения, я могу их перечислить: Ямало-Ненецкий автономный округ, Псковская и Белгородская области, Республика Ингушетия, Санкт-Петербург, Татарстан, Ростовская область, но при этом минимальный показатель – 23 процента. Поэтому, притом что определённая положительная динамика нас радует, мы прекрасно понимаем, что есть огромный резерв для дальнейшего улучшения ситуации, в том числе с выравниванием межрегиональных различий.

В июле 2015 года закончилось ещё одно исследование, которое проводил Фонд «Общественное мнение» – это старейший фонд, ведущий мониторинг подобных оценок, – он подтвердил эти данные. В июле 2015 года выявлен показатель – 45 процентов удовлетворённости, в 2012 году был 31 процент, в 2006 году – 26 процентов.

На что тоже можно обратить внимание: очень долго держалось достаточно высокое количество лиц, которые негативно оценивали текущую ситуацию в здравоохранении, но с 2011 года количество этих людей сократилось почти в два раза – с 58 до 32 процентов.

Второй момент, на который мы тоже обратили внимание, – это существенное увеличение доверия населения государственным медицинским организациям: с 52 до 65 процентов. И уже в текущем 2015 году 81 процент россиян сразу обратились в государственные учреждения, и, естественно, все предпочитают бесплатную медицинскую помощь в рамках обязательного медицинского страхования.

Если оценивать качество оказанной медицинской помощи – и диагностической, и лечебной, то показатели здесь тоже оказались достаточно высокими: от 78 до 93–95 процентов. Но здесь обращает на себя внимание тот факт, что когда задаётся вопрос конкретно в отношении прошлого визита, как вы оцениваете результативность или качество прошлого своего визита к врачу, то показатели действительно оказываются достаточно высокими. Вместе с тем, когда речь идёт о неких абстрактных оценках, показатели бывают и ниже.

Очень интересен был вопрос по поводу того, что предпочитают люди: качественное оказание медицинской помощи, даже если необходимо для получения качественной профильной медицинской помощи уехать в другой регион или обратиться в другой населённый пункт, или непосредственную шаговую доступность. 55 процентов нашего населения, независимо от того, где они проживают, в том числе и на селе, отдали предпочтение качественной медицинской помощи. Но пожилые люди с хроническими заболеваниями – примерно 38 процентов – во всех случаях предпочли бы помощь, которая оказывается непосредственно рядом с местом жительства.

Проведён специальный анализ по доступности оказания медицинской помощи. Более 88 процентов опрошенных ответили, что первичная амбулаторно-клиническая помощь оказывается либо в шаговой доступности – 55 процентов, либо в 30-минутной транспортной доступности. Почти 80 процентов ответили, что сроки ожидания плановой помощи в стационарах и осмотра специалистами первичного отделения не превышают тех регламентов, которые мы впервые в 2013 году ввели, а в 2014 году сделали их обязательными.

Последний блок, на который я хотела бы обратить внимание: платность – бесплатность медицинской помощи. Здесь вопросы делились на две группы. Первая: платили ли вы за помощь, когда последний раз обратились к врачу? Здесь от 82 до 88 процентов населения ответили «нет», деньги не вносились. Вместе с тем, когда был поставлен вопрос, приходилось ли платить за медицинскую помощь, 46 процентов россиян сказали «да», из них 40 процентов платили официально.

Это отдельный вопрос, который мы очень подробно обсуждаем. По Вашему поручению мы на протяжении последних полутора лет очень активно информируем население о том, что должно быть бесплатным, что входит в программу государственных гарантий.

Более того, мы ужесточили проверки. Росздравнадзор и системы Фонда обязательного медицинского страхования за прошлый год выявили около полутора миллионов нарушений, связанных с тем, что иногда заставляют платить в кассу официально за то, за что уже заплатило государство. Но это, в общем, всё равно не очень большой, и славу богу, процент – 0,1 процента, если говорить о 1,5 миллиарда посещений медицинских организаций.

Самое последнее, касающееся социологических опросов, это то, что с 2012 года у нас на 20 процентов, по оценке самих граждан, увеличилось число людей, которые ответственно относятся к собственному здоровью и следят за ним. Число тех, кто хорошо оценивает своё здоровье, тоже увеличилось на 12 процентов.

Когда мы проанализировали результаты всех соцопросов, то выяснилось, что абсолютно во всех одни и те же зоны вызывают максимальную тревогу и волнение населения. Можно сказать, что есть три наиболее тревожных направления: первое – это доступность первичной медицинской помощи в сельской местности и в удалённых районах страны; второе – это возможность получения качественной бесплатной медицинской помощи в стационаре, в том случае если человек серьёзно заболевает; и третье – доступность, ценовая и ассортиментная, лекарственных препаратов.

Я хотела, если Вы позволите, коротко остановиться на этих трёх направлениях: что нами уже сделано, какие проблемы сохраняются и что мы планируем сделать в ближайшей перспективе.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 31 августа 2015 > № 1473169 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 24 августа 2015 > № 1465742 Вячеслав Локшин

ЭКОномия vs Материнство

Бэби-буму в Казахстане быть. В желании стать матерью казахстанских женщин не останавливают ни приступы девальвации, ни злоключения с их декретными выплатами, ни проблемы со здоровьем. Рожают вопреки, одним словом.

Перед августовской девальвацией оказались равны все. Для большинства резкий взлет доллара – это большие финансовые потери и, как следствие, понижение качества жизни на порядок. Но есть категория казахстанцев, для которых «инфляционное таргетирование» может обернуться крахом мечты всей жизни. Речь идет о супружеских парах, обошедших лучших светил медицины с диагнозом «бесплодие» и планировавших стать родителями с помощью вспомогательных репродуктивных технологий. Президент Казахстанской ассоциации репродуктивной медицины Вячеслав Локшин в эксклюзивном интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал о таинстве рождения «ребенка из пробирки» и во сколько обойдется сегодня родителями их «золотое» дитя.

- Вячеслав Нотанович, самый популярный вопрос последних дней: как отрасль, курируемая вами, отреагировала на новый скачок доллара?

- Пока ничего не изменилось. Но мы, как люди здравомыслящие, понимаем, что в недалеком будущем, а возможно уже через месяц, стоимость репродуктивных процедур повысится за счет подорожания расходных материалов и реактивов. Но в данный момент абсолютно ничего не изменилось, ни одна клиника цены не подняла. Паники никакой нет, лекарства продаются, они имеются в запасе на 3-4 месяца, позже, повторюсь, стоимость их, конечно, будет подниматься за счет импортной составляющей.

- Чтобы было понятно, о каких репродуктивных технологиях мы говорим, расскажите детальнее о каждой. Несведущий человек знаком разве что с самой популярной - экстракорпоральным оплодотворением.

- В таком случае свой экскурс я бы начал с того, что бесплодие – это серьезная медицинская и социальная проблема. Примерно 15% супружеских пар в любой стране мира, и это средняя цифра (!), такая же она и в Казахстане, имеют проблемы с деторождением. Известно на сегодняшний день, что примерно в 50% случаев супругам можно помочь через медикаментозные и хирургические методы лечения. А вот еще в почти 50% бездетные пары нуждаются в вспомогательных репродуктивных технологиях (ВРТ). Это понятие включает в себя все современные методики, которые появились за последние 35 лет. Суть таких процессов в том, что оплодотворение происходит вне организма матери. Это основа. Отдельно получают яйцеклетку, отдельно сперму и в определенных условиях инкубатора происходит оплодотворение. При мужском бесплодии проводится процедура интрацитоплазматическая инъекция сперматозоида (ИКСИ), когда выбирают лучший сперматозоид и он вводится в яйцеклетку. Кроме того, к ВРТ относится программа донорских клеток, когда у пациентки возрастом старше 45 лет уже не вырабатываются яйцеклетки, и тогда мы прибегаем к донорским. Еще она процедура, которая входит в понятие вспомогательной репродуктивной технологии, – это консервация или заморозка эмбрионов. Их в результате программы может быть получено несколько – до десяти. В полость матки, как правило, подсаживается один-два эмбриона. Далее. Есть очень большая группа женщин, которые не могут самостоятельно вынашивать плод. В этих случаях мы рекомендуем программу суррогатного материнства. Получается, что это целый комплекс разных вариантов, главная миссия которых – осчастливить родителей.

- Так из чего складывается стоимость каждой процедуры, ну и какова она – цена материнства?

- Естественно, лечение достаточно дорогостоящее. Каждая из этих процедур имеет свою определенную стоимость. Надо сразу отметить, что стоимость того же экстракорпорального оплодотворения в Казахстане несколько ниже, чем в Европе или даже в России. Цена процедуры складывается из стоимости оборудования, реактивов и стоимости материалов – я имею в виду катетеры и так далее. Заметьте, что ничего – ни материалы, ни среды не используются повторно. Каждая манипуляция, например, для проведения процедуры ЭКО, требует использование нескольких катеторов, каждый стоимостью до 50 евро. Все это - оборудование, реактивы – импортного производства. Ни в Казахстане, ни в России, ни в других странах ЕАЭС они не производится, а значит нам они, что называется, влетают в копеечку.

- Это что касается расходных материалов, львиная же доля затрат приходится на оборудование, вы сказали?

- Да. Оборудование тоже достаточно дорогое. Допустим, стоимость одного ламинарного шкафа, который используется для проведения всех необходимых исследований, стоит от 25 до 50 тысяч евро. Микроскопы - их цена от 50 тысяч евро. Есть такая техника, как микроманипуляторы, применяемые для процедуры ИКСИ, их стоимость тоже начинается от 30 тысяч евро. Потом сама лаборатория, она должна быть правильно построена. То есть стройматериалы для такой лаборатории - это специальные материалы. Половое покрытие, покрытие стен, очень высокие требования предъявляются к вентиляции. Так, оценка чистоты воздуха здесь должна составлять 99,9 из 100, так же как и на фармпроизводстве. Все это стоит огромных денег. Таким образом, стоимость процедуры вспомогательной репродуктивной технологии в Казахстане составляет от 250 до 400 тысяч тенге, без лекарств. И медикаменты - от 200 до 400 тысяч тенге, в зависимости от того, какие препараты и схемы используются. Если все плюсовать, то в долларах конечная цена составляет от 4 до 5,5 тысяч. По курсу в районе 190 тенге за доллар. С учетом недавней девальвации затрудняюсь назвать цифру, так как американская валюта еще плавает.

- Это стоимость одной попытки, так ведь?

- Да. И если мы говорим о процедуре заморозки эмбрионов, это дополнительно еще 50 тысяч тенге, если речь идет об использовании донора – дополнительно 2 тысячи долларов, опять же по старому курсу. Если вопрос в суррогатном материнстве – в среднем в Казахстане это будет стоить от 15 тысяч долларов.

- Возможно, вопрос покажется вам обидным, тем не менее уверена, он волнует многих потенциальных пациентов процедур ВРТ. Получается, что неудачная попытка на руку клинике. Чем чаще родители пробуют забеременеть, тем богаче она становится. Или я что-то недопонимаю?

- Вопрос логичный, но только если речь идет о клинике-однодневке, не заботящейся о завтрашнем дне. Пациент оценивает качество работы клиники ЭКО по эффективности. Я не верю, что есть такой врач или такая клиника, которые бы хотели навредить пациенту. Их миссия – помочь. И после каждой успешной попытки растет рейтинг учреждения. Нет лучшей рекламы, чем реклама, которую врачи подтверждают своими делами. Можно трубить на всех углах, тратить миллионы, но если из десяти женщин 10 неудачных попыток, то никто не придет. Лучший результат для врача в данном случае – это беременность пациентки. На сегодняшний день в Казахстане порядка 18 клиник имеют лицензии на осуществление процедур ВРТ, но только около 10 из них реально делают больше 200 программ в год и демонстрируют результат.

- Вернемся к вопросу цены на процедуры. Исходя из ваших слов, казахстанским врачам очень дорого обходится импортное оборудование. При этом утверждаете, что наша цена ниже европейской. А ведь Европа не так сильно тратится на оборудование…

- А тут все просто. Зарплата врача в тех же Штатах, где процедура ЭКО достигает 10 тысяч долларов, на несколько порядков выше, чем у нас. Акушеры-гинекологи в Америке – одни из самых высокооплачиваемых специалистов в стране. У нас тоже могут неплохо зарабатывать, но не в таких объемах. И еще, у них очень дорогая аренда помещений. В этом плане Казахстану удается выигрывать в цене. Кроме того, наша страна – одна из немногих, в бюджете которой заложены средства для осуществления программ в рамках гарантированной бесплатной медицинской помощи. Государство выделяет от 700 до 800 тысяч тенге супружеской паре для проведения указанных процедур. В этом году таких программ будет сделано 750, то 750 бездетных пар получат возможность стать родителями за счет государственного бюджета. А еще 5 тысяч пар сделают это за собственный счет. А учитывая невысокую цену на ВРТ, у нас хорошо развит медицинский туризм. Примерно 10% пациентов – это граждане других стран. География охватывает примерно 35 государств. У нас лояльное цивилизованное законодательство. Учитывая все это, люди к нам едут.

- Едут – это хорошо. Но, судя по вашим цифрам, больше радует факт, что и казахстанцы могут себе позволить ВРТ, несмотря на экономически сложные времена?

- Я в начале 2000-х годов давал интервью. Помню, тогда говорил, что стоимость программы равна средней годовой заработной плате в стране. То есть те же 700 тысяч тенге в те годы – это был средний годовой заработок одного человека. Сегодня стоимость программы – это гораздо меньшая часть годового дохода казахстанца. То есть рост благосостояния народа налицо. Цена на самом деле могла бы вообще не расти. Но за счет девальвационных процессов была девальвация в 2009, 2014 годах, и вот совсем свежая еще брешь в карманах казахстанцев, то есть это и влияет на стоимость оборудования, реактивов и медикаментов. При этом я не могу сказать, что зарплата врачей растет, ее рост составляет 5-7% максимум.

- Ну и вопрос на «авось». Есть ли хоть какая-то вероятность того, что цена на ВРТ будет падать?

- Практически нет. Это маловероятно. Давайте лучше думать о росте благосостояния казахстанцев. (Улыбается.)

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 24 августа 2015 > № 1465742 Вячеслав Локшин


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 10 августа 2015 > № 1454374 Юрий Бердаков

Главный врач КГБУЗ Родильный дом №4 Юрий Бердаков рассказал о применяемых в учреждении здравоохранения принципах доказательной медицины и как они повлияли на отношение к ведению беременности. Как объяснил медик, переход на доказательную медицину позволил избежать лишних, а главное, ненужных вмешательств и применять только те препараты, которые действительно необходимы и эффективность которых доказана, сообщает ИА AmurMedia.

- КГБУЗ Родильный дом №4 отличается от других роддомов Хабаровска. Насколько мне известно у вас есть собственная политика по организации работы медучредждения?

- В 2004 году была произведена реконструкция и переоборудование родильного дома, в соответствии со всеми стандартами современной медицины. В 2005 году мы познакомились с российско-американской программой "Мать и дитя", проводившейся, в том числе, и у нас, с одобрения губернатора Хабаровского края, после чего стали работать с положениями проекта. Стоит подчеркнуть, что проект, основанный исключительно на доказательной медицине, заставил нас задуматься об истинности применяемых методов и собственном опыте. Основа доказательной медицины в проверке большого количества наблюдений за эффективностью способов лечения и организационными методиками. А клинические рекомендации основаны на выводах этих исследований, а не на мнениях фармацевтических компаний, - рассказал Юрий Бердаков.

Что же изменилось в работе роддома после перехода на принципы доказательной медицины?

- После перехода на доказательную медицину мы полностью реформировали свою работу, было очень тяжело, в первую очередь, перестроить коллектив, потому что инерция - это, пожалуй, самый главный стопор, который препятствует инновациям. Поэтому зачастую приходилось работать жестко – "хочешь или нет, но тебе придется действовать по новой методике". Как раз в то время была внедрена система родовых сертификатов, которая позволила нам стимулировать коллектив – если человек не выполнял внедряемые требования доказательной медицины, то он оставался без тех преференций, которые мог бы получить. Нововведения шли сложно и, часто вводились только за счет административного ресурса, - поделился заместитель главного врача Михаил Баев. - В результате проведенных в медицинском учреждении реформ, нам удалось изменить само отношение к беременной женщине. При нормальном течении родов женщине больше необходима психологическая поддержка. Раньше та же акушерка подходила к беременной с лотком шприцов и различных препаратов и отношение к пациентке было, в первую очередь, как к больному человеку - женщине постоянно делали немало уколов. Сейчас, благодаря переходу на доказательную медицину, мы отказались от большинства из тех препаратов, потому, что, как выяснилось, они, просто-напросто, были не нужны. К сожалению, до сих пор находятся люди, которые сопротивляются любым нововведениям, даже сейчас можно услышать такие мысли, что "зачем нам использовать зарубежный опыт, когда здесь в России есть свои светлые умы". Но ведь на деле на доказательную медицину работает весь мир, включая российских исследователей.

- В рамках проводимых изменений совместно с кафедрами ВУЗов Хабаровска мы с 2007 года внедрили клинические протоколы – это тот алгоритм, согласно которому должен действовать медицинский работник при оказании помощи пациенту. Причем это не какая-то односторонняя инструкция - с протоколом, при желании, может ознакомиться и пациент, если ему это интересно. По сути, этот алгоритм обеспечивает безопасность пациентов, - отметил главный врач родильного дома.

- Вы сказали, что поменялось отношение к пациенту и к процессу родов вообще, в чем это выразилось?

- Раньше акушерство было ориентировано, в первую очередь, на мать – плод отходил на второй план. Это реалии того времени. На сегодняшний день акушерство стало более перинатальным и "развернулось лицом к малышу" теперь врачи несут равную ответственность между матерью и ребенком не разделяя приоритеты. В рамках клинических протоколов мы оставили только те препараты, которые действительно необходимы и эффективное действие, которых, при родах доказано. Также мы стали широко применять к мониторинг состояния плода и родовой деятельности, это позволяет избежать лишних, а главное, - ненужных вмешательств. Теперь мы работаем как весь цивилизованный мир. Хотя, когда мы только начали внедрять протоколы, мы терпели жесткие нападки со стороны ряда представителей акушерского сообщества, они утверждали, что мы должны применять медикаменты по-старому, хотя их неэффективность была доказана. Время подтвердило правильность выбранного курса, с 2013 года стали выходить утверждённые Минздравом России клинические рекомендации(протоколы) и порядки оказания медицинской помощи, основанные на позициях доказательности. И теперь мы работаем на основании российских нормативных актов, - пояснил заместитель главного врача.

- Ранее вы говорили, что КГБУЗ Родильный дом №4 в своей работе пришел к мониторингу при ведении родов и что европейские клиники давно работают по данной системе. Расскажите поподробнее, что имеется в виду?

- Разумеется, условия зарубежных клиник заметно отличаются от российских, но применяемые методики используются те же самые. Поэтому, важно пользоваться успешным российским и зарубежным опытом. Для более качественного ведения родов, было решено улучшать систему мониторирования родов. Сейчас во всех клиниках используются кардиомониторы, которые позволяют следить за сердцебиением плода. Но иногда возникают случаи, когда просто необходимо выяснить биохимический анализ крови ребенка, а для этого, естественно, нужно взять ее внутриутробно. Поэтому мы приступили в КГБУЗ Родильный дом №4 к внедрению этой методики, тем более, что на сегодняшний день она широко используется во многих странах. Мы уже проводим работу с поставщиками по закупке необходимого оборудования, и опять же будем первыми в Хабаровске, кто будет использовать данную процедуру. Для плода сама процедура не несет никакой опасности – делается маленькая царапинка и производится забор 0,5 микролитров крови и с помощью тест-полоски проводится анализ, результаты которого позволяют врачу предпринять те или иные действия. В первую очередь, подобное мониторирование - это безопасность - дополнительная мера, позволяющая контролировать роды, и, подчеркну, что в 2015 году Международная ассоциация акушеров-гинекологов пришла к решению, что данный тест обязателен к введению во всех цивилизованных странах, - подчеркнул Юрий Бердаков.

- У многих хабаровчанок Роддом № 4 ассоциируется с родами через естественные родовые пути, говорят даже, что вы настаиваете именно на них, делая операцию кесарева сечения только в крайних случаях – это тоже требование доказательной медицины?

Действительно, про 4-й роддом часто можно услышать, что к нам не хотят идти потому, что мы просто заставляем женщин рожать самостоятельно. Это ни в коем случае не так, да мы за роды через естественные родовые пути. Это не значит, что в Роддоме №4 вообще никого не оперируют, но у нас самый низкий процент операций по городу Хабаровску – 16-18%. При этом – наши показатели далеко не самые маленькие по сравнению с той же Европой. Для сравнения добавлю, - отметил Михаил Баев. - Что недавно приехал из Санкт-Петербурга, где на форуме врач из Швеции (русская, получившая образование в России) докладывала, что в ее клинике 13% операций, и по ее словам, это много.

- Неужели естественные роды настолько важны? Но ведь операция кесарева сечения давно стала чем-то обыденным и многие идут на нее для того, чтобы не мучиться, облегчить тяжелые роды и т.п.?

- Давайте обратимся к статистике, вы только вдумайтесь – 500 тысяч женщин в мире ежегодно умирают от причин, связанных с беременностью – а это чуть-чуть меньше, чем население города Хабаровска. Причиной смертей становятся и аборты, и внематочные беременности, и роды. Опять же, согласно официальной статистике, если сравнить смерти связанные с естественными родами и роды с кесаревым сечением, то при кесаревом погибает в шесть раз больше женщин. Казалось бы, зачем нам наблюдать женщину при родах до 12 часов кряду, когда можно за 12 минут сделать кесарево и быть свободным. Для врача это было бы гораздо проще, для него операция никакими дополнительными рисками не грозит. Другое дело – женщина, оперативное вмешательство в любом случае без последствий не бывает – это нарушение репродуктивной функции, возможные проблемы с дальнейшими родами и даже при попытке забеременеть, проблемы с менструальным циклом, такое заболевание как эндометриоз, дополнительные риски с родами при последующей беременности, рубец на передней брюшной стенке, также возникает проблема с выхаживанием новорожденного. Операция может быть без осложнений, но ни в коем случае не без последствий. Именно поэтому мы и пытаемся избежать любого оперативного вмешательства – пока это возможно, - объяснил Михаил Баев.

- Сегодня даже неонатологи, на международных конгрессах говорят, что при глубокой недоношенности плода – 22 -28 недель, кесарево сечение для малыша исход не улучшает. Они утверждают, что лучше вести роды естественным путем, не добавляя лишних проблем материи и ее ребенку. Мы практически каждую женщину стараемся уговорить на роды через естественные родовые пути, если нет противопоказаний. Действительно, очень малое число женщин на самом деле нуждается в операции, - рассказал Михаил Баев. - Иногда как показание к операции приводят наличие рубца на матке. Возвращаясь к международному опыту,– наличие одного рубца не является поводом для оперативного вмешательства – с женщиной о кесаревом сечении просто не разговаривают. Ее не спрашивают, хочет ли она рожать сама или предпочитает операцию. Если нет показаний, то нет и причины для подобного разговора – если женщина не хочет рожать сама, то пусть не беременеет. Даже по нашему опыту – более половины женщин с рубцом на матке без проблем рожают естественным путем. И даже если мы, в конце концов, доходим до оперативного вмешательства, все равно изначально пытаемся провести естественные роды.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 10 августа 2015 > № 1454374 Юрий Бердаков


Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 августа 2015 > № 1450155 Александр Румянцев

Встреча с руководством центра детской гематологии, онкологии и иммунологии.

Владимир Путин встретился с директором Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Д.Рогачёва Александром Румянцевым и заместителем директора, главным врачом центра Галиной Новичковой. Обсуждалась текущая деятельность учреждения и перспективы его развития.

Решение о создании специализированной детской клиники было принято в 2005 году после встречи Президента с больным лейкозом Димой Рогачёвым, в честь которого впоследствии был назван Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии. Центр строился под персональным контролем В.Путина и имеет для главы государства особый статус.

Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева – уникальное научно-исследовательское и лечебное учреждение. Целью его работы является эффективное и высокотехнологичное лечение детей в стационарных и амбулаторных условиях, разработка и внедрение единых международно-признанных протоколов терапии болезней крови, злокачественных новообразований, заболеваний иммунной системы и других тяжелых недугов детского возраста.

Начало встречи с руководством центра детской гематологии, онкологии и иммунологии

В.Путин: Как работается? Я знаю, что вы расширяетесь и в новой Москве уже что–то берёте?

А.Румянцев: Да.

В.Путин: Расскажите, пожалуйста.

А.Румянцев: Прошло 10 лет с момента Вашей встречи с Димой Рогачёвым. Она была знаменательна не только для медиков, но и для детей и их родителей. Потому что благодаря этому родился уникальный инновационный проект – клиника абсолютно новых технологий для детей, которая объединила в одном месте бурно развивающиеся на основе иммунологии области медицины.

Сейчас клиника работает очень напряжённо. Клиника представляет собой учреждение с 470 койками, в котором мы проводим в год около 50 тысяч пациентов. Клиника выполняет примерно 1200 высокотехнологичных самых разных операций по пациентам с неблагоприятным прогнозом. И делаем до 200 трансплантаций костного мозга в год.

Два года назад, Вы знаете, по Вашему распоряжению нам был передан загородный центр для реализации реабилитационной программы.

В.Путин: Как–то небыстро реализовывалось это.

А.Румянцев: Два года. Но, Владимир Владимирович, во–первых, пока мы законодательно решили эти все вопросы. Теперь мы можем доложить, что 125 гектаров земли полностью интегрированы в одном учреждении. Мы слили это в одно учреждение. И на сегодняшний день 1,5 тысячи пациентов и членов их семей прошли реабилитацию – это дети, выздоровевшие от рака. Это уникальный проект, не имеющий аналогов в России. Сейчас в клинике работает 1600 сотрудников.

В.Путин: Большой коллектив.

А.Румянцев: Гигантский. Центр стал одним из ведущих в Российской Федерации. Мы единственный детский центр, входящий в тройку ведущих учреждений как в области науки, так и в области практики. Потому что фактически у нас лечится одновременно примерно 500–550 детей нашего профиля. Это дети с тяжелейшими заболеваниями из 84 регионов Российской Федерации.

Галина Анатольевна Вам сейчас расскажет уже детали, но ситуация, которая была рождена как идея десять лет назад, четыре года назад была воплощена уже в действие, и мы очень интенсивно работаем. Мы выполнили полностью те задачи, которые перед нами были поставлены.

В.Путин: Как у вас международная кооперация развивается?

А.Румянцев: Мы говорили о том, что мы пригласили для сотрудничества пять западных специалистов. Первый из них – это крупнейший специалист в области морфологии, работающий в Киле, в Германии. Без ложной скромности хочу сказать: у нас теперь лучшая морфологическая служба в стране.

От препаратов, которые получают лаборатории, до «облака», в котором можно проконсультировать на международном уровне все препараты. Это даёт возможность изменить у 40 процентов диагнозы на правильные. Фактически этот центр стал референс-центром для Российской Федерации.

Второй специалист, Вы его знаете много лет уже, встречались с ним, – профессор Гюнтер Хенце, ему в этом году исполняется 70 лет, в ноябре будем праздновать. Он продолжает с нами работать, мы ведём большую кооперированную работу в области острого лимфобластного лейкоза в России. 70 регионов Российской Федерации, а также Белоруссия, Армения и Узбекистан участвуют с нами в кооперированном исследовании, которое длится 20 лет. Мы вышли на уровень выздоровления детей от острого лимфобластного лейкоза – почти 90 процентов. Это уникальная вещь, она касается не нашей клиники, а Российской Федерации.

В.Путин: 90 процентов излечения от лейкоза?

А.Румянцев: Детского.

В.Путин: А 10 лет назад сколько было?

А.Румянцев: За10 лет я не могу сказать. Мы начинали с 7 процентов.

Г.Новичкова: Можно про трансплантацию расскажу? Мы с Вами несколько лет назад встречались, я Вам показала такой график, сколько трансплантаций костного мозга на 10 миллионов делается в мире. За 3,5 года бурный рост трансплантации. Конечно, нам ещё есть над чем работать, но это уже не та линия, которая была.

В.Путин: Больше чем в 10 раз увеличилась.

Г.Новичкова: Да. То есть химиотерапию дети получали, они её могли получать. У тех, которым было достаточно химиотерапии, и тогда были хорошие результаты лечения, а те, кому нужна была трансплантация, не имели шансов её получить. Сегодня почти 40 процентов детей получают трансплантацию. Есть ещё, конечно, над чем работать, но это большой скачок вперёд.

В.Путин: Очень хорошо.

А научный центр, который вы создавали, функционирует?

А.Румянцев: А как же? У нас все лаборатории молекулярной биологии, иммунологии и так далее работают. Они обеспечивают высокий рейтинг нашим научным учреждениям.

В.Путин: То есть у вас не просто клиника, у вас научный центр.

А.Румянцев: Абсолютно. Развивающийся научный центр.

Я привёз кое–что Вам показать. Мы объединили всех врачей нашего профиля в России. Вот сборник всех центров России, которые работают вместе с нами. Каждый год мы издаём такой сборничек, там можно прочитать о каждом центре, что делается, как. Такое общество существует уже пять лет, работает по полной программе. Наш центр является связующим звеном в этом отношении.

Все регионы России и примерно 600 врачей входят в состав этого общества. Но самое главное, что мы стандартизовали все программы лечения и диагностики для всех групп больных. Пациенты от Владивостока до Калининграда лечатся так же, как лечатся в нашем центре. Это большая работа.

Г.Новичкова: Наше общество награждено несколькими медалями. Мы являемся ассоциированными членами Национальной медицинской палаты и получили несколько наград за работу. Мы на благотворительной основе делаем по стране образовательные программы. Мы ездим по регионам, объездили практически всю страну, читаем лекции, проводим консультации, различные семинары, мастер-классы.

Сейчас мы стали делать программу, назвали её «Лечим вместе», и за счёт благотворителей, при помощи нашего сообщества мы приглашаем к себе врачей всех специальностей, и они на рабочем месте длительную стажировку проходят. Это наилучшая подготовка кадров. И всё это благодаря этому обществу и разным благотворителям.

В.Путин: Я поздравляю вас с десятилетием. Позвольте через вас передать эти поздравления всему вашему коллективу.

А.Румянцев: Спасибо.

В.Путин: Всего вам самого доброго и спасибо большое за вашу работу.

<…>

Россия > Медицина > kremlin.ru, 7 августа 2015 > № 1450155 Александр Румянцев


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2015 > № 1452354 Игорь Перегинец

Игорь Перегинец: "За закупками стоит миллиард разных нюансов, которые никто учитывать не хочет"

(эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Игоря Перегинца агентству "Интерфакс-Украина")

Вопрос: По вашему мнению, сами медики готовы к изменениям системы здравоохранения?

Ответ: Системные изменения требуют разъяснения. Чтобы их обеспечить, нужна поддержка в самой системе, врачей, которые готовы меняться, руководителей. За то время, пока реформы откладывались, система адаптировалась: государство содержит инфраструктуру, граждане сами платят врачам. Очень часто эта оплата медуслуг является колоссально высокой. Нередко сами врачи признают, что "наличкой", особенно за высокоспециализированную помощь, хирургию, они получают от пациентов очень большие деньги, которым могут позавидовать европейские и американские врачи. Подчеркну, речь идет о наших высокоспециализированных, профессиональных врачах.

Вопрос, сможем ли мы гарантировать такой же уровень доходов врачу в новых прозрачных условиях, актуален. Думаю, что на сегодня такую гарантию дать невозможно. Но это не значит, что мы не должны реформировать систему финансирования. И давайте помнить, что эти фантастические деньги, которые получают врачи, идут из кармана граждан, т.е. кто-то несет катастрофические финансовые траты, чтобы вылечиться. А основа нашей концепции, которую принимает весь мир – универсальный доступ к здравоохранению, т.е. государство должно создать такие условия, чтобы при любом заболевании человек имел возможность лечиться.

Надеюсь, что в последствие мы создадим такие условия, которые позволят привлекать средства в здравоохранение, создать обязательное медицинское страхование. Обязательное – не значит, что кто-то тебя заставит. Это значит, что работающий человек обязательно должен платить из зарплаты в фонд медстрахования. Сейчас мы обсуждаем, сам ли работник будет платить или работодатель. По сути, мы никуда от государственной доли не уйдем.

Вопрос: Вопрос, который многих интересует: если реформа пойдет, и будут работать госпредприятия, а не госучреждения, нужно ли будет давать врачу гонорар, например, за операцию? И если в результате реформы у медиков вырастут доходы, будет ли внедрен механизм контроля над тем, чтобы врачи не требовали деньги у пациентов?

Ответ: Многое будет зависеть от того, как поставлена работа в каждой конкретной клинике.

Например, клиника говорит, что ее операция аппендэктомии по методике, которая будет утверждена Минздоравом, стоит, условно, 5 тыс. грн. В год киника может сделать 700 таких операций. Заказчик услуг скажет, что готов закупать у нее 850 таких услуг по такой стоимости, и заключит договор. Пациент придет на операцию аппендэктомии, которая на 100% будет оплачена государством, клиника получит за нее деньги, в которые включается и оплата труда врача.

Руководитель клиники будет понимать, что от качества и стоимости услуги зависит договор клиники, а понятия "брать или не брать благодарность" – это тоже качество услуги, то он будет проводить работу с подчиненными.

Сейчас есть своеобразная дискуссия: наличные врачу - это взятка или гонорар? Нужно понимать, что, по большому счету, это не то, и не другое, это система компенсации за то, что государство не доплачивает медикам. Когда же будет создана модель управления, в которой будут четко выписаны соответствующие функции, будет договор, и каждый человек будет знать, что в этой клинике он получит такой-то объем услуг бесплатно, то человек уже не будет платить за эти услуги из своего кармана. Если же с него будут требовать деньги, это будет нарушением законодательства - пациент может пожаловаться. В результате в следующем году заказчик услуги задумается, почему врачи просят деньги – потому, что неправильно посчитали стоимость услуги или просто хотят больше, и на следующий год не будет продлевать контракт с главным врачом и заключать договор с клиникой.

Очевидно, нужно будет разработать какую-то систему уведомления о нарушениях. Конечно, будут ошибки и сложности, но другого пути нет. Ни одна страна в мире не может содержать неэффективную систему здравоохранения. Даже если существующей системе выделять не 50 млрд грн, а 150 млрд в год, они все равно вытекут как в дырявое ведро.

Вопрос: Очень актуальный вопрос: куда вытекают средства? На каком этапе исчезают деньги?

Ответ: Вопрос не в деньгах, вопрос в эффективности их использования. Например, содержание инфраструктуры "съедает" 65% денег, которые государство выделяет на здравоохранение.

В существующем правовом поле изменить ситуацию законно сложно. Например, есть ст.49 Конституции, которая запрещает закрывать учреждения здравоохранения. Например, сейчас учреждения здравоохранения железной дороги передали в местные бюджеты, но вместо того, чтобы пересмотреть и оптимизировать ресурсы, сократить ненужные больничные койки, на местном уровне обращаются за дополнительными ресурсами, просят дополнительные деньги. При этом население так и не получило качественную услугу. Вопрос: зачем местные власти просят деньги на ту инфраструктуру, которую они содержать не могут?

Впрочем, это не значит, что мы откажемся от передачи ведомственной медицины в местные общины. Ведомственной медицины будет оставаться все меньше, и меньше.

Вопрос: Сколько времени, по вашей оценке, будут идти дискуссии по согласованию реформы с децентрализацией?

Ответ: Децентрализация и изменения в Конституцию никак пока не мешают нам изменить систему здравоохранения. Главное, чтобы мы четко и качественно прописали все детали с министерствами и ведомствами – Минфин, Минрегион, другими.

Переход медучреждений на новый принцип управления настолько фундаментальный, что без него никогда никаких реформ не будет. Административно-территориальная реформа предусматривает передачу власти на места, но реформа системы здравоохранения имеет в этом контексте свои нюансы. Например, для нас важно, чтобы получатель бюджета был на областном уровне.

Вопрос: Но не секрет, что есть области богатые, и области депрессивные. Будут ли они равны в системе здравоохранения?

Ответ: Важно не столько, сколько денег у "богатой" или "небогатой" области. Важно, как область распоряжается бюджетом. Есть в Украине регионы, которые уже прошли этот этап, есть хорошие примеры, когда люди на местах при отсутствии системных изменений, сами начали менять ситуацию.

Например, Полтавская область эволюционным методом уменьшила количество больничных коек в области. Там определили, где, какие районы, какие уровни помощи предоставляют. Конечно, уменьшилось количество специалистов, но катастрофы или социально взрыва не произошло, потому, что часто сокращались пустые, вакантные ставки. Есть город Воскресенск в Николаевской области, который фактически выстроил свою систему, сократил количество ненужных штатных единиц, которые не давали результата.

У нас работал проект Евросоюза по реформе в Харьковской и Житомирской областях, где учреждения перешли на новые принципы управления. Город Золочев в Харьковской области – прекрасный пример этого проекта, где медучреждения перешли на договорные формы. К сожалению, эти примеры – единичные, и они должны постоянно доказывать свою эффективность, потому, что они пока не являются нормой, но это правильный путь. К тому же, я уверен, что если сравнить самые "плохие" и самые "лучшие" по отзывам области или города, то у них будет и серьезная разница в уровне заболеваемости и смертности.

Вопрос: Как в 2015 г будут проходить закупки лекарств и медизделий за бюджетные средства?

Ответ: Мы планируем кардинально изменить систему, принцип закупок, ориентируясь, опять-таки, на эффективность. Например, неоднократно мы получали рекомендации АМКУ закупать услугу диализа, а не отдельные составляющие – расходники и сами препараты, которые используются в этой процедуре. Мы попробуем сделать это в этом году, но пока не совсем готовы технически.

В целом, обновленные правила, по которым будут проводиться торги, уже готовы. Рабочие группы завершают работу над техническими параметрами закупки – формированием техзаданий. Ранее на этом этапе было много манипуляций.

Каждую неделю мы проводим встречи с потенциальными участниками торгов, объясняем новации. Например, мы больше не будем требовать подтверждения гарантийных писем от поставщика – это был совершенно лишний документ, который ничего не гарантировал, но дополнительно создавал условия для обжалования и манипуляций.

Кроме того, мы упростили перечень документов, которые предоставляют участники – сейчас дорабатывается проект. Мы планируем, что эти правила уменьшат количество обжалований, чтобы не было искусственного затягивания процедур, а увеличат количество участников торгов, что позволит снизить цену.

Мы тщательно изучаем документы с жалобами в АМКУ, чтобы избежать их в этом году. К сожалению, Верховная Рада так и не приняла изменений в закон о госзакупках, он был бы для нас существенной помощью в части необоснованных обжалований. Но мы надеемся, что, в конце концов, он будет принят.

Вопрос: Какая гарантия того, что средства, предусмотренные для закупок лекарств, действительно будут выделены и дойдут по назначению?

Ответ: Средства на закупку лекарств – это защищенная статья бюджета. Они есть и никуда кроме лекарств пойти не могут.

Вопрос: Насколько реальны в текущем году закупки через международные организации?

Ответ: После принятия соответствующего закона Минздрав разработал ряд подзаконных актов, без которых реализовать этот закон невозможно. Какие-то проекты уже прошли согласования в центральных органах исполнительной власти, какие-то еще в процессе согласования. Кабинет министров уже принял постановление, которое регулирует принципы отбора международных организации и механизмы оплаты для закупок через эти организации.

Вопрос: Какие международные организации уже представили Минздраву перечень госпрограмм, в закупках по которым смогут принять участие?

Ответ: Мы в постоянном контакте, чтобы построить качественную систему на следующий год, чтобы вопросы закупок перестали быть настолько чувствительными, спекулятивными и перестали создавать постоянные риски непоставок лекарств. Мы каждый год наступали на одни и те же грабли, поэтому нам нужно в 2015 году успеть и закупить препараты, и поменять систему для закупок в следующем году.

Через международные организации в 2015 году мы закупим препараты по наиболее финансовоемким программам. Планируется, что в 2015 году международным организациям будет передано для закупок семь национальных программ: ВИЧ/СПИД, туберкулез, иммунопрофилактика, детская онкология /онкогематология, взрослая онкология, вирусный гепатит и закупки в рамках конвенции ООН о правах ребенка (гемофилия и орфанные заболевания).

В настоящее время Минздрав уже выбрал две международные организации для проведения государственных закупок на 2015 год и в дальнейшем: организации системы ООН (ПРООН, ВОЗ, ЮНИСЕФ) и закупочное агентство из Великобритании Crown Agents, которое имеет большой опыт в проведении государственных закупок большого спектра лекарств во всем мире.

Для нас важно не только выбрать партнера закупок 2015 году, но и получить техническую помощь для разработки новых правил проведения закупок в будущем, для долгосрочного сотрудничества и расширения перечня программ, закупки по которым будут проводиться через международные организации.

Когда мы завершим сбор информации о потребностях из регионов, тогда мы придем к международным организациям и скажем, что у нас есть столько-то денег и нам нужно столько-то купить. Международные организации скажут, что именно они смогут нам купить.

Хочу подчеркнуть, что мы активно используем механизмы гуманитарной помощи. Для Минздрава важно, чтобы люди имели лекарства в том объеме финансирования, который у нас есть. Какие-то это будут закупки – национальные, через международные организации или это вообще будет гуманитарная помощь, не важно. Нужно максимально использовать все возможные инструменты, чтобы доказать, что мы можем прозрачно и вовремя закупать на национальном уровне, что мы можем принимать гуманитарную помощь, а не рассказывать международным донорам, которые намерены передать нам бесплатно лекарства или вакцины, что они должны выполнить 58 постановлений и законов, а когда они пройдут все эти "круги ада" сказать им, что таможня не сможет ничего от них пропустить, потому, что это нарушает ее инструкции, изменить которые можно только приняв соответствующее постановление правительства или закон.

"За закупками стоит миллиард разных нюансов, которые никто учитывать не хочет. Минздрав больше всех заинтересован в том, чтобы не заниматься закупками, чтобы не тратить на эти бюрократические моменты время, но иногда мы бессильны", - сказал Например, таможня может сказать международной организации, что согласно, какому-то неотмененному постановлению от 1963 года, СЭС должна дать разрешение на ввоз препарата, и без этого лекарства никак не въедут в страну. Но такое разрешение СЭС не даст, потому, что СЭС ликвидирована. Когда мы обратимся в Кабмин, он скажет, что нужно изменить закон. А для принятия закона нужно собрать депутатов, а у них местные выборы и т.д. И все это время лекарства будут стоять на таможне, а общественность будет говорить, что Минздрав не закупил у международных организаций.

Вопрос: Все так плохо?

Ответ: Момент, когда мы сможем сказать, что у нас все получилось, и новая система закупок будет создана, настанет. Я не знаю, когда, но я гарантирую, что он наступит. Нельзя утром посадить картошку, а вечером уже собрать, нужно время. Но я не верю, что кто-то смог бы сделать это быстрее, чем наша команда.

Многие претензии к нам, мягко говоря, не обоснованны. Например, нас упрекали, что мы не начали закупать в мае, и начали пересматривать номенклатуры закупок. Но благодаря пересмотру номенклатур пациентские организации сейчас благодарят нас именно за обновленные номенклатуры. И говорят, что прошлые годы было огромное количество недовольных перечнем препаратов, пациентов, которым они не подходили.

Мы считаем, что если пациенту нужны именно эти лекарства, то номенклатуру нужно прописать так, чтобы закупить именно их. Например, так мы сделали по орфанным заболеваниям.

Депутаты в 2014 году приняли закон об орфанных заболеваниях, но без изменения номенклатуры закупок пациенты все равно оставались бы недовольными, да и не могли.

Одним словом, если бы мы не пересматривали номенклатуру, проблемы бы оставались.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию с якобы испорченной в результате принятого вами решения, вакцины полиомиелита, которую Украина получила в качестве гуманитарной помощи.

Ответ: Ситуация с полиомиелитом в Украине критическая, и вакцина была нам крайне необходима. Она должна на целый год покрыть потребность в вакцинации. Это вакцина производства "Санофи Пастер", закуплена за канадские деньги, предоставлена ЮНИСЕФ и ВОЗ.

В мире используются два типа вакцин от полимиелита: живая вакцина Себина, т.н. ОПВ, которая содержит живые ослабленные вирусы, и инактивированная вакцина Солка, т.н. ИПВ, которая содержит полиовирусы, убитые формалином.

Чтобы пояснить ситуацию, придется затронуть технологические моменты.

В соответствии с инструкцией производителя температурный режим для транспортирования вакцины ОПВ – "+"2- "+"8 градусов, температура хранения – минус 20, так как транспортировать вакцину при минус 20 технически нереально.

В соответствии с данными ВОЗ, вакцина ОПВ – единственная термостабильная вакцина из всех возможных, она может размораживаться и замораживаться несколько раз. Повторю: это сказано в документах ВОЗ. Для того, чтобы хранить эту вакцину на центральных складах до применения ее помещают в температуру "минус" 20.

Вакцина ОПВ прибыла в Украину 21 мая. Ранее, 30 апреля в Украину пришла другая вакцина – ИПВ, которую нельзя замораживать и которую никто не замораживал на складах. Это две разные вакцины.

Кроме того, была третья поставка – контейнеры и шприцы для вакцины. Их тоже никто не "замораживал".

Таким образом, 21 мая пришла вакцина ОПВ, которую 29 мая заморозили в соответствии с рекомендациями ВОЗ и ЮНИСЕФ, и которую я, как специалист в охране общественного здоровья с двумя высшими образованиями и опытом работы в ВОЗ, не сомневаясь, рекомендовал заморозить, чтобы в сентябре доставить в регионы, чтобы она там, в регионах была разморожена и использована.

Еще один нюанс. Зарегистрированная в Украине инструкция к вакцине ОПВ гласит, что вакцину нельзя замораживать в учреждениях здравоохранения. Это правило основано на том, что в поликлиниках и клиниках, в основном, используются бытовые холодильники, не позволяющие ее правильно заморозить.

Инструкция, которая пришла с вакциной в Украину, и зарегистрированная в Украине инструкция отличаются, это две разные инструкции. В украинской написано, что замораживать после размораживания нельзя. Но, там же написано: "Держать вдали от детей". На складах "Укрвакцины" много детей? Эта инструкция для конечного потребителя – учреждения здравоохранения, которое будет проводить вакцинацию. Логично, что там написано хранить в холодильнике при "+"2-8, не замораживать повторно, ведь минус 20 в бытовом холодильнике невозможно достичь.

Что же касается статей на тему "Минздрав уничтожил вакцину" - это сознательная манипуляция, и те, кто это делает, очень хорошо знают, что фактически вакцина доставлена с соблюдением температурного режима, в соответствии со всеми международными стандартами, хранится в необходимых условиях. Каждый флакончик вакцины имеет индикатор годности, который показывает, в каких условиях вакцина хранилась, транспортировалась и является ли она качественной.

Вопрос: Вы лично гарантируете, что это качественная вакцина и ее безопасно использовать?

Ответ: Вопрос использования этой вакцины в Украине является вопросом здоровья и жизни детей, которые могут пострадать от полиомиелита, последствия которого ужасны. Она необходима для Украины. Она необходима для всего европейского региона. Если нужна моя личная клятва, то я на 200% уверен, что все нормально, и вакцина является качественной, безопасной и эффективной и ее обязательно нужно использовать для гарантии безопасности Украины и Европы.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2015 > № 1452354 Игорь Перегинец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2015 > № 1447685 Игорь Перегинец

Игорь Перегинец: " У Минздрава нет амбиций доказать свою правоту любым способом"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Игоря Перегинца агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы прокомментируете обеспокоенность, которую высказывают критики Минздрава, что подготовленный министерством законопроект открывает возможности для теневой приватизации учреждений здравоохранения?

Ответ:На мой взгляд, если разобраться в сути двух практически идентичных проектов, становится очевидно, что альтернатива появилась только потому, что есть не совсем понятное корректное понимание принципов реформирования. Минздрав вообще не имеет влияния на сеть лечебных учреждений, они в большинстве своем являются собственностью коммунальных и местных общин. И только местным общинам решать, какая форма управления может быть в том или ином лечебном учреждении. Минздрав только формирует политику и рекомендует, как эти лечебные учреждения могут изменить свою форму управления, чтобы иметь качественные инструменты управления и предоставления медицинских услуг. Никаких скрытых задач по приватизации – скрытой, завуалированной или какой-то другой, у Минздрава нет.

Вопрос: По вашему мнению, здравоохранение и лечебные учреждения - это инвестиционно привлекательные объекты сегодня? Инвесторам это интересно, стоит ли говорить о возможной приватизации?

Ответ: Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сразу понять, может ли потенциальный инвестор прийти на рынок медуслуг и работать в условиях, которые бы разрешили ему предоставлять качественные услуги, а потом зарабатывать на этом деньги. Если эти услуги закупает государство, если они отвечают потребностям населения и их качество достаточно высоко, то по большому счету, нам должно быть все равно, кто эти услуги оказывает – частное или государственное учреждение.

Кроме того, чтобы ответить на этот вопрос нужно учесть еще несколько концептуальных факторов.

Первый: наша система, абсолютно неэффективна с точки зрения использования ресурсов и предоставления услуг.

Второй фактор: у нас фрагментировано управление системой здравоохранение – национальной, региональной, районной, муниципальной. Это плохо, так как слишком много звеньев, нет унифицированного подхода к медуслуге.

Третий фактор: у нас около 80% ресурсов идут на поддержание инфраструктуры и зарплату медиков. Вопрос не в том, нужна ли инфраструктура, а в том, сколько ее нужно и какого качества. В Украине количество больничных коек в 2,5 раза превышает количество коек в Испании, которая примерно такая же по количеству населения, у нас больше врачей и медперсонала, но продолжительность жизни на 10 лет меньше. При этом сокращение количества коек – это не самоцель. Цель сделать так, чтобы ресурсы расходовались не на инфраструктуру, а на услуги.

Вопрос: В чем отличие поддержания инфраструктуры от оказания качественных услуг?

Ответ: Например, есть большая пятиэтажная поликлиника, которая часть помещений сдает в аренду. Врачи, которые там работают, не могут оказать качественную услугу, потому, что нет лекарственных средств и оборудования. Т.е. фасад есть – большое пятиэтажное учреждение, но содержания, услуги, нет. Чтобы лечебные учреждения стали эффективными, и чтобы определить, какое из них конкурентоспособно, нужно изменить форму управления.

Когда мы переводим лечебные учреждения из бюджетных в другие формы управления, они становятся, например, коммунальными неприбыльными предприятиями, получают бюджет, подписывают договор о предоставлении услуг. Заказчик – государство, определяет, какая поликлиника или клиника предоставляет более качественные услуги и заключает договора с лучшими, определяя объем финансирования исходя из объема предоставляемых пациентам услуг. Сейчас же мы берем весь объем учреждений, которые у нас есть, и более или менее равномерно распределяем объем финансирования по всей стране. В результате – всем по чуть-чуть и никому не хватает. Поэтому нужно перестать концентрироваться на содержании лечебных учреждений.

Вопрос: На практике все равно получится, что с какими-то лечебными учреждениями государство заключит договор, а с какими-то нет. Их будут закрывать?

Ответ: Не нужно бояться слова "закрыть" или "перепрофилировать". Люди умирают, главным образом, не из-за отсутствия лечебных учреждений, а из-за некачественно или несвоевременно оказанной помощи. Я готов дискутировать об этом с нашими оппонентами более детально.

Например, Украина вторая в Европе и пятая в мире страна по заболеваемости стойкими к лечению мультирезистентными формами туберкулеза. Знаете, откуда берутся суперрезистентные формы туберкулеза? От того, что пациента недолечили и поместили недолеченного в закрытые условия диспансера, где пациенты заражают друг друга. Можно говорить, что стремительное развитие в Украине мультирезистентного туберкулеза показало всю неэффективность системы здравоохранения – от планирования, инфекционного контроля, качества обучения врачей до соблюдения протоколов. Весь мир лечит туберкулез амбулаторно: выявили, пролечили в стационаре активную фазу, отправили домой, где человек продолжает лечиться под контролем врачей. Мы же создали условия для развития мультирезистентных форм, ведь мы финансируем не лечение пациента, а содержание туберкулезных диспансеров.

Много опасений, что изменение формы организации и управления лечебными учреждениями приведет к сокращению медиков. Прокомментируйте этот тезис, пожалуйста.

Врач первичного звена, который должен будет выявить и контролировать лечение заболевания, может быть частнопрактикующим. Мы хотим мотивировать его посещать своего пациента и следить за тем, чтобы пациент лечился.

Деньги за лечение этого пациента будет платить государство, и мы хотим, чтобы развивалась частная медицинская практика. Частная практика на уровне первичного звена не означает, что деньги будут идти из кармана пациента. Все развитые страны Европы имеют первичную практику в форме частнопрактикующих или семейных врачей. Повторю: это не значит, что люди сами из кармана платят за услуги, с врачом заключит договор государство, которое оплатит услугу конкретному пациенту.

Сейчас в Украине частнопрактикующим врачам пациенты платят из собственного кармана. Мы должны создать условия, при которых государство будет иметь возможность закупать услугу первичной медицинской помощи на конкурентных условиях, т.е. лучшую, более дешевую у частнопрактикующего врача. Это существенно изменит отношение врача к пациенту, и заставит врача, который будет мотивирован, работать лучше, ведь он будет получать доплату за качество услуг, а не только за их количество. Тогда врачи будут следить за здоровьем пациентов. Когда ваш участковый терапевт последний раз интересовался вашим здоровьем? Максимум, что они могут в сегодняшних условиях – это прийти по вызову. Они никак не заинтересованы в том, чтобы на их участке заболеваемость была низкой. Стимулов нет.

Вопрос: А какие появятся стимулы, если это будет не медицинское госучреждение, а медицинское госпредприятие?

Ответ: Появится элемент конкуренции. Деньги будут идти за пациентом, за услугой, и если в это предприятие пойдет больше пациентов, то это оно получит больше денег и сможет ими пользоваться на улучшение инфраструктуры, на увеличение оплаты труда медиков. А учреждение, которое не удовлетворяет потребностям пациентов в качестве, выбывает из конкуренции. При этом учреждения, которые конкурируют, не должны быть частными.

Вопрос: Получается, что лечебные учреждения будут зависеть от человека, который занимает должность, условно, главы облздрава, и который будет решать, с кем подписать договор?

Ответ: На начальных этапах нужно будет провести серьезную работу для того, чтобы создать правильные механизмы и правила для заключения таких договор. Не нужно забывать, что перевод учреждения в коммунальное неприбыльное предприятие - это только первый шаг. Очень важный, но первый.

Вопрос: А что мешает заключать подобные договора сегодня с государственными или коммунальными учреждениями?

Ответ: Фактически ничего, кроме того, что целый ряд несогласованностей в законодательстве не позволяют учреждениям пойти таким путем, чтобы не рисковать.

Мы платим из кармана за услугу не потому, что плохие медики, а потому, что государственных средств хватает только на содержание учреждения – коммунальные платежи и зарплату, а на оплату услуг уже не хватает. Население фактически компенсирует потребность в оплате услуги в момент ее получения. Пришли к врачу, он оказал услугу, мы заплатили – где-то напрямую в карман, где-то через благотворительный взнос. Это результат того, что при отсутствии реформ система адаптировалась для того, чтобы хоть как-то предоставлять услугу.

Нам придется сократить количественно инфраструктуру. Это факт, с которым придется смириться, чтобы эти средства перенаправить на усиление отдельных учреждений и повышение качества оказания медпомощи и предоставления медуслуг.

Но это не значит, что деньги будут выводиться из системы – они будут направляться в эффективное место и расходоваться эффективно. Например, в области семь-восемь райбольниц, которые оказывают более или менее стандартный набор услуг – все не очень качественно. В результате мы не получаем ни качества, ни удовлетворенности пациента, ни уменьшения смертности, ни заболеваемости. После изменения системы местные органы власти смогут из этих учреждений не административным методом, а на конкурентных основаниях выбрать учреждения, с которыми заключит договор на определенные типы услуг, например, заниматься беременными и роженицами.

Вопрос: Это значит, что для того, чтобы родить, нужно будет ехать за 250 км?

Ответ: За 250 км точно не нужно будет ехать. Но планирование должно происходить рационально, в зависимости от потребности региона, географии, чтобы приблизить к пациенту не только инфраструктуру, но и услугу. Конечно, у нас плохие дороги, большие расстояния, поэтому нужно будет детально проработать эти аспекты с каждым регионом, но это не отменяет необходимости рационального переосмысления функционирования системы.

К сожалению, каждый раз, когда мы подходим к этой теме, мы упираемся в проблему физической доступности, и принимаем решение, чтобы в этом населенном пункте оставалась больница, не важно какая, не важно, с какими врачами и оборудованием, но пусть она там стоит, чтобы была.

Опять-таки: когда речь идет о больнице, мы говорим о специализированной, вторичной медпомощи. Но 80% проблем населения в здравоохранении можно решить на первичном уровне. Поэтому более детально будет рассматриваться вопрос доступности учреждений первичного звена, его эффективности и качества. Усиление потенциала первичного звена – это один из приоритетов реформы. В селах, небольших городах первичная медпомощь может существовать в форме семейной медицины, когда семейный врач будет предоставлять весь комплекс медуслуг, имея весь спектр необходимых инструментов. Тогда необходимость иметь больницу в каждом селе не будет острой. И тогда если эта больница будет не в 10, а в 50 км от места жительства пациента, но в ней услуга будет в 10 раз качественнее, будет гарантированно лечение, обеспечение лекарствами, достойное питание, то я уверен, что вопрос расстояния отпадет сам собой.

Вопрос: Вы часто говорите о договоре на оказание медицинской услуги. Поясните, пожалуйста, почему этот механизм не работает сейчас?

Ответ: Очень важный элемент реформы – разделение между тем, кто оказывает услугу, и тем, кто ее заказывает.

Пациент не будет заключать свой индивидуальный договор. Возможно, наша ошибка в том, что мы пользуемся глобальной терминологией, которая еще не вкладывается в наш менталитет. Когда мы говорим "заказчик услуги", имеется в виду тот, кто имеет ресурсы, чтобы оплатить услугу для населения. Это ни в коем случае не частное лицо, которое для себя что-то заказывает и платит собственные деньги.

Сейчас заказчик услуги – государство, которое эту же услугу и оказывает. Это не эффективно, это не работает, поэтому нужно разделить заказчика и исполнителя.

Мы хотим, чтобы система была такая: люди платят налоги, государство закупает услуги в медучреждениях, люди получают эти услуги бесплатно.

Вопрос: Государство будет выступать в лице местных советов, губернаторов?

Ответ: Вопрос, кто будет выступать в лице заказчика, очень важный. На наш взгляд, заказчиком должно быть государство через региональные институции – это может быть, например, национальное агентство по финансированию системы здравоохранения. Сейчас мы ведем на эту тему достаточно серьезные обсуждения с нашими коллегами из разных министерств и ведомств в контексте децентрализации. Мы считаем, что при децентрализации функция финансирования здравоохранения должна быть консолидирована на областном уровне, где сегодня существуют областные управления здравоохранения. Мы считаем, что будет правильно, если, например, департамент или госагентство будет получать из национального бюджета средства, и будет заключать договора с теми, кто предоставляет услуги на всех более низких уровнях.

В то же время, мы думаем, что первичное звено на переходном периоде может финансироваться на уровне общин. Впрочем, этот вопрос нужно обсуждать, есть примеры, когда на региональном уровне распределяется весь бюджет, и региональный уровень заключает договора, как с первичным звеном, так и с клиниками специализированной помощи. Это позволяет обеспечить координацию услуг и их оплаты. Если при оказании специализированной помощи будет видно, что первичное звено не доработало, это будет создавать элемент контроля качества.

Вопрос: Минздрав намерен искать общий язык с профильным комитетом Верховной Рады, с Олегом Мусием, Ольгой Богомолец?

Ответ: Конечно. У Минздрава нет проблем с тем, чтобы сесть за стол и пояснить свое видение, обсудить и принять лучшие предложения. Мы постоянно об этом говорим и декларируем. У нас нет амбиций доказать свою правоту любым способом. Но у нас точно есть амбиции сделать реформу как можно быстрее.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2015 > № 1447685 Игорь Перегинец


Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 30 июля 2015 > № 1454392 Ольга Мисак

Первые полгода 2015 года ознаменовались ростом числа ВИЧ-инфицированных жителей Хабаровского края на 29 человек, общее число зарегистрированных в регионе ВИЧ-положительных граждан составляет 133 человека. О мерах по профилактике ВИЧ-заболеваний в крае, позволивших снизить заболеваемость среди молодежи и выйти на уровень даже ниже среднего по России, корр. ИА AmurMedia рассказала заведующая отделом профилактики "Центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями" министерства здравоохранения Хабаровского края Ольга Мисак.

В целом ситуация с ВИЧ-заболеваниями в России на конец 2014 года была следующей:

Общее число россиян, инфицированных ВИЧ, зарегистрированных в РФ на 31 декабря 2014 года составило 907607 человек, детей в возрасте до 15 лет - 9004, заразились от ВИЧ- инфицированных матерей 7246 детей. Из числа инфицированных ВИЧ умерло 184148 человек, в том числе 24416 только за за 2014 год, что на 9,1% больше, чем в 2013 году. Число больных СПИДом составило 38070 человек, из них детей – 432.

В 2014 году территориальными Центрами по профилактике и борьбе со СПИД было сообщено о 85252 новых случаях ВИЧ-инфекции среди граждан РФ, исключая выявленных анонимно и иностранных граждан, что на 6,9% больше, чем в 2013 году. Показатель заболеваемости в 2014 году составил 58,4 на 100 тысяч населения.

В 2014 году по показателю заболеваемости в РФ лидировали территории: Кемеровская (зарегистрировано 235,2 новых случаев ВИЧ-инфекции на 100 тысяч населения), Свердловская (165,4), Томская (151,0),), Иркутская (129,7), Новосибирская (141,5) области, Ханты-Мансийский автономный округ (99,4), Республика Крым (82,5) и др.

Но в Хабаровском крае есть определенные достижения по борьбе с распространением ВИЧ-инфекций. Так заболеваемость среди молодежи удалось снизить и выйти на уровень ниже общероссийского. О том, как удалось этого добиться рассказала заведующая отделом профилактики "Центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями" министерства здравоохранения Хабаровского края Ольга Мисак.

Нами проводятся профилактические акции, ведется планомерная работа с молодежью – лекции, тренинги и многое другое. В данные момент в рамках летней оздоровительной кампании проходят выезды к отдыхающим в лагерях подростках. Также, круглогодично проводятся мероприятия в школах и среднем учебном звене. Профилактические акции хорошо работают с молодежью, воинскими и трудовыми коллективами – по договоренности с руководствами учреждений приезжают сотрудники центра "АнтиСПИД" и проводят лекционные занятия, - рассказывает Ольга Мисак. - Если говорить про школы, то подобные мероприятия проводятся в рамках классных часов или занятий по ОБЖ, учащиеся организованы на занятии, поэтому проще донести необходимую информацию как можно большему числу ребят, с другой стороны, никто их силой не держит – тема классного часа обозначается заранее и кто решил посетить занятие, тот и приходит.

- Именно благодаря проведению подобных акций удалось снизить заболеваемость среди молодежи. А вот с возрастной группой – особенно с мужчинами в возрасте от 30 лет идет рост заболеваемости, за счет того, что этот контингент тяжелее охватить профилактическими мероприятиями. Сама профилактика включает в себя различные образовательные программы, волонтерское движение, работу со спецконтингентом – целевыми группами. - отмечает Ольга Мисак. - Напомню, что министерство здравоохранения Хабаровского края совместно с Региональной общественной организацией социальной помощи "Живи" и Краевым отделением ООО "Российский Красный Крест" 1 августа 2015 года с 17.00 до 19.00 часов проведет выездную акцию на набережной реки Амур, приуроченную ко Всемирному дню борьбы с гепатитом.

Россия. ДФО > Медицина > amurmedia.ru, 30 июля 2015 > № 1454392 Ольга Мисак


Россия > Медицина > ecolife.ru, 21 июля 2015 > № 1438744 Татьяна Гапонова

"Донорство должно быть добровольным"

К чему привел запрет платного донорства, возможна ли абсолютная безопасность при переливании крови и почему так важен национальный регистр доноров костного мозга рассказала «МедНовостям» заместитель гендиректора Гематологического научного центра по трансфузиологии, заведующая отделом процессинга клеток крови и криоконсервирования, к.м.н. Татьяна Гапонова.

Донорская селекция

— Татьяна Владимировна, прошло три года с момента принятия закона «О донорстве крови и ее компонентов», запретившего платное донорство. Что изменилось за это время?

— После того, как исчезла материальная выгода донорства, началось снижение брака крови из-за выявляемых в ней инфекций. Качество крови очень важно для наших пациентов, для которых трансфузионная терапия — неотъемлемая часть лечения. А так как требуется очень много этих трансфузий, то те риски, которые несет в себе донорская кровь, умножаются. Если пациент даже один раз столкнулся с переливанием крови, то, скорее всего, он получит от этого осложнения. Но когда это нужно делать длительное время или пожизненно, то здесь проблемы безопасности выходят на первый план. И мы считаем очень большой удачей то, что в этом году нам удалось отказаться от возмездного донорства полностью. То есть, даже в тех случаях, когда по действующему закону возможна плата за сложные виды донорства — клеток тромбоцитов или плазмы, а также для привлечения доноров с редкими группами крови.

Наши доноры получают только стандартную компенсацию на питание и два дня отдыха, чтобы восполнить свои силы. Кстати, у нас был смешной случай с донором из Австралии. (По закону, донором может быть иностранец, который зарегистрирован в России более года). Когда он сдавал кровь, донорам выдавался сухой паек — набор разных консервов. И этот австралиец не понимал, что такое тушенка, долго сидел и смотрел на банку. Но когда потом пришел в следующий раз, то попросил выдать ему такой же паек.

Сегодня процент забракованной крови по инфекционным маркерам среди повторных доноров составляет менее 1%. Среди первичных — 2-2,5 %. Это если не учитывать антитела к короткому антигену, который является дополнительным маркером. Если учитывать, тогда это 5%. Такое же исследование мы проводили и раньше, работая с другим коллективом доноров, среди которых было много курсантов, других групп определенного риска. И тогда выявлялось 13% людей, которые так или иначе встречались с гепатитом В. Поэтому так важно, чтобы донорство было не только безвозмездным, но и добровольным. С курсантами не всегда можно быть в этом уверенным. Человек должен придти к нам добровольно и не иметь материальной мотивации. Тогда это гораздо более безопасно.

— Как проверяется донорская кровь?

— Поскольку мы наблюдаем наших пациентов долгое время, то видим многие отсроченные осложнения трансфузионной терапии. Поэтому очень детально проверяем донорскую кровь — шире, чем нам предписывает законодательство. Помимо инфекционных маркеров мы еще ищем антитела к вирусным гепатитам, короткие антигены. Дело в том, что заболевание часто протекает в скрытой форме, и человек сам не знает о том, что переболел вирусным гепатитом. Потом вся кровь еще обследуется методом ПЦР, то есть, ищется непосредственно ДНК вируса.

Это делают даже не во всех странах Европы. Потому что, с одной стороны, стратегия безопасности, а с другой стороны — всегда стоимость. Если мы определяем у донора антитела к гепатиту В, то должны снять его с донорства, оповестить его об этом, отбраковать все компоненты. И эта селекция тоже стоит времени и денег. Мы смогли отселектировать доноров, не встречавшихся с гепатитом В, что очень важно для наших пациентов, и в этом смысле чувствуем себя достаточно уверенно.

Но все равно нельзя говорить об абсолютной безопасности, потому что всегда есть риски, что кровь может нести в себе инфекционные агенты в столь малом количестве, которое невозможно зафиксировать лабораторными методами. Поэтому заготовленная кровь еще дополнительно обрабатывается, чтобы снизить число микробов, если они там были. Это методики тоже очень затратные, но они нам необходимы, как и все, что касается безопасности наших пациентов.

Презумпция виновности

— Есть еще «входной» контроль доноров. По каким критериям вы можете отказать человеку, который пришел сдать кровь?

— Закон регламентирует план обследования доноров, и есть ряд объективных и четко прописанных требований к их здоровью. Кроме ВИЧ, сифилиса, перенесенных вирусных гепатитов, противопоказанием может быть ряд других заболеваний, сосудистых состояний, инвалидность той или иной степени. То есть, все то, что может представлять опасность для реципиента и самого донора. «Входной» контроль — это осмотр врача, развернутый анализ крови. Проверяется гемоглобин, лейкоциты, СОЭ, уровень тромбоцитов в крови. Нам важно знать более широкие параметры, которые говорят о том, что, по крайней мере, донор может быть донором, и это не повредит ему самому.

Никаких других формальных оснований для отказа нет. Хотя в мировой практике существует презумпция виновности донора, и врач может отказать на основании своей субъективной оценки. В нашем законодательстве такого правила нет. Поэтому мы не можем отказать человеку, который пришел со всеми документами, желает быть донором, трезв и по своему виду был трезв и вчера, и позавчера. Но желательно, чтобы он был трезв большую часть жизни. Поэтому помимо обязательных показателей крови, мы смотрим АЛТ — печеночный фермент, который реагирует на какие-то погрешности в диете, в том числе и на употребление алкоголя.

— Как вы поступаете, если выявляете социально опасные заболевания?

— При выявлении гепатита мы информируем самого донора. Если скрининговые тесты выявляют маркеры ВИЧ-инфекции, мы обязаны кровь этого донора, именно эту пробирку направить в Московский городской центр профилактики и борьбы со СПИДом. Там ее перепроверяют и присылают нам результат, если он отрицательный. Если результат положительный, они уже сами связываются с донором и приглашают его на дополнительные обследования. Если выявлены маркеры сифилиса, мы обязаны сообщить об этом саму донору и в КВД. Сифилис не передается с донорской кровью, но, конечно, она все равно бракуется.

Минимизация рисков

— В новом законопроекте о донорстве крови есть норма о возможности переливания компонентов крови без учета группы и резус-фактора. К каким случаям это относится?

— Резус-принадлежность, антиген D несут на себе эритроциты. Поэтому при переливании плазмы и тромбоцитов, если донор не иммунизированный, группу крови можно не учитывать. Мы в своей практике переливаем много тромбоцитов и понимаем, насколько дефицитная это среда. Она тяжела в заготовке, хранится всего 5 суток, себестоимость разовой дозы тромбоцитов — порядка 25 тыс. рублей. И как поступить, когда пациенту требуется срочное переливание, но нет тромбоцитов его группы? Необходимо дать врачам право переливать тромбоциты любой группы и узаконить эту процедуру. Так, как это сделано за рубежом. Я беседовала об этом с нашим австрийским коллегой, директором крупного гематологического центра. Он очень много рассказывал о логистике тромбоцитов, о том, что после заявки доктор гарантированно получает их в течение 10 минут, что все 100% тромбоконцентратов подвергаются вируспатогенной дезактивации. Мне просто хотелось рукоплескать. Но на вопрос, подбираются ли тромбоциты по группе крови, он ответил «нет».

— В чем плюсы раздельного получения компонентов крови?

— Если мы берем у человека цельную кровь, то все равно подвергаем ее лейкофильтрации и затем разделяем на компоненты. Из 450 мл крови получается около 40-60 мл взвешенного сплава тромбоцитов. Для переливания тромбоцитов одному больному приходится объединять 5-6 доз, полученных от разных доноров, что умножает разные риски: инфекционные, иммунологические. Поэтому, конечно, предпочтительнее использовать аппаратные методики, при которых терапевтическая доза тромбоцитов получается методом афереза от одного донора. Внутри аппарата автоматической сепарации кровь центрифугируется, разделяется на компоненты, тромбоциты поступают в отдельный контейнер, а эритроциты с плазмой возвращаются донору. Таких циклов обычно бывает 8-9. При этом аппарат рассчитывает время процедуры, переносимость донора в зависимости от его физических характеристик и изначального уровня тромбоцитов, с которым он к нам пришел. Но все равно это достаточно тяжелая процедура, занимает от 1,5 до 2 часов. И мы очень благодарны нашим постоянным донорам, которые регулярно приходят на такую донацию.

Умные клетки

— А как происходит заготовка и трансплантация стволовых кроветворных клеток?

— Гемопоэтические клетки — стволовые кроветворные клетки костного мозга — берутся из плоских костей таза донора в условиях операционной. А мы в донорском центре потом проводим с ними необходимые манипуляции — разделение и криоконсервирование костномозговой взвеси. Процедура проводится под эпидуральной анестезией и длится минут 40. Специальная игла проходит через надкостницу прямо в самую костную ткань, и шприцем натягивается жидкая часть небольшого объема — до 3 кубиков. Затем делается следующий прокол, и берутся следующие 3 мл. При этом на коже делается одно отверстие, но саму кость «ковыряют» со всех сторон. Клеток нужно набрать столько, чтобы больной, для которого это делается, гарантированно восстановился. В среднем — это 1,5 литра костномозговой взвеси.

Донору, конечно, потом больновато. В области взятия появляются синяки, в первый день может подняться температура, как реакция на саму процедуру, возникнуть анемия. Но все эти симптомы у здорового человека проходят в течение 3-5 дней и не требуют ни госпитализации, ни дополнительного обезболивания. Никаких глобальных осложнений, связанных с эксфузией, нет.

Трансплантация гемопоэтических клеток реципиенту проводится внутривенно, через катетер. Это очень умные клетки: через 2 часа после введения около 30% может пропасть в легкие или печень, но большая их часть добирается до освобожденных химиотерапией костномозговых ниш, чтобы поместиться там и дать начало новому кроветворению. При этом у реципиента группа крови меняется на донорскую. На “утрясание» иммунологической ситуации, когда реципиент должен полностью подружиться со своим новым костным мозгом и теми клетками, которые он производит, уходит примерно около года. Тяжелые иммунологические проблемы требуют терапии, наблюдения врача, и постоянной коррекции ситуации.

— Как подбираются доноры костного мозга?

— В случае родственного донорства это может быть только родной брат или сестра, от одних родителей. Неродственного донора, совместимого с реципиентом на клеточном уровне, найти очень сложно. Здесь очень важно, чтобы донорские клетки, оказавшись в организме больного, не начали конфликтовать с его иммунной тканью и не убили его своим молодым и здоровым иммунным ответом. Поэтому, к сожалению, даже в Германии, где очень давно функционирует национальный донорский регистр, связанный с мировым, только 80% тех, кто нуждается в трансплантации, может найти в нем донора.

В России ситуация значительно хуже, а регистр только формируется. Кроме нас доноров типируют в Петербурге, Кирове, Саратове, Челябинске. И мы активно пользуемся их регистрами для своих трансплантаций. Потому что получить донора в Германии стоит немалых денег. Платить надо даже за сам поиск в базе — эта информация не предоставляется бесплатно. Плюс надо еще поехать за ним, взять материал, привезти сюда. С этим связана целая куча рисков, вплоть до природных катаклизмов, которые не позволят вовремя вылететь. Здесь же трансплантация может покрываться страховкой и быть бесплатной для пациента. И к тому же, результаты трансплантации клеток из своего национального регистра лучше, потому, что мы все чуть больше похожи друг на друга, чем, скажем, на немцев или еще кого-нибудь.

Мы пытаемся рекрутировать доноров костного мозга среди доноров крови. Но не сообщаем им даже результаты типирования, потому, что им это не нужно. Да и вероятность того, что ты подойдешь кому-то как донор, очень мала. Это такой прикидочный, грубый анализ, который просто нужен как информационная система. А уже врачи трансплантологи могут заложить в регистр данные конкретного пациента и посмотреть, есть ли там совместимые с ним доноры. И если повезет, после прикидочного анализа запрашивают информацию о доноре, уточняют, не изменились ли его намерения, проводят дополнительные, параллельные с реципиентом исследования. Мы в нашем Центре тоже все протипировались. И недавно нам сообщили, что один наш сотрудник как будто бы совместим с каким-то реципиентом в Питере. Вот мы сейчас всей станцией переживаем это и ждем окончательных заключений.

Россия > Медицина > ecolife.ru, 21 июля 2015 > № 1438744 Татьяна Гапонова


Россия. СФО > Медицина > premier.gov.ru, 21 июля 2015 > № 1435690 Вероника Скворцова

Совещание об инновационном развитии медицины с использованием механизмов государственно-частного партнёрства.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил предприятие «НЭВЗ-КЕРАМИКС» и инновационный медико-технологический центр.

АО «НЭВЗ-КЕРАМИКС» создано в 2011 году холдинговой компанией «Новосибирский электровакуумный завод – Союз» и ОАО «РОСНАНО» для реализации инновационного проекта «Создание производства изделий из наноструктурированной технической керамики и керамических изделий медицинского назначения».

С 2014 года предприятие приступило к освоению производственных мощностей по выпуску конкурентоспособной продукции для нужд медицины, электротехники и оборонной промышленности. Совместно с учёными Сибирского отделения РАН разработаны новые импортозамещающие керамические материалы и технологии. Сертифицирована система менеджмента качества на соответствие стандартам ISO 9001. Сформирован коллектив высококвалифицированных разработчиков, инженеров, технологов и рабочих в количестве более 400 человек. Объём инвестиций с начала реализации проекта составил более 3000 млн рублей.

В 2012 году в рамках государственно-частного партнерства при участии Новосибирского НИИТО им. Я.Л.Цивьяна и при поддержке областного правительства в Новосибирске был открыт первый в России Медицинский технопарк – инновационный медико-технологический центр.

Технопарк включает в себя три зоны работы:

Центр прототипирования инновационных медицинских изделий и технологии, основная задача которого – сопровождение инновационных компаний на этапе от научной идеи до готового прототипа инновационного продукта и технологии. Реализуется совместно с Правительством Новосибирской области в рамках реализации долгосрочной целевой программы «Развитие субъектов малого и среднего предпринимательства Новосибирской области на 2012-2016 годы».

Инжиниринговый центр Медицинского технопарка – единственный в России центр по направлению «медицина», который был выбран в рамках программы развития инфраструктуры для малых и средних предприятий Минэкономразвития России. Основная задача – сопровождение инновационных компаний на этапе перехода от производства прототипа до серийного производства.

Инновационная клиника. Основная задача – апробация и внедрение инновационных медицинских продуктов и технологий, допущенных к использованию в практическом здравоохранении.

Проект реализован на 80% за счёт частных инвестиций и активно работает в рамках инфраструктуры Минэкономразвития России в виде центров прототипирования и центра инжиниринга.

На базе технопарка созданы новые уникальные медицинские продукты и технологии: эндопротезы с использованием наноструктурированной биокерамики, дистанционное реабилитационное оборудование для сферы травматологии, ортопедии и неврологии, системы скрининговой диагностики деформаций позвоночника у детей, системы диагностики на основе биогеночипов, тканеинженерные конструкции и другие.

На данный момент совместно с Минздравом России реализуется второй этап проекта – создание комплекса конкурентоспособных производств в виде промышленного медицинского парка как первого пилотного проекта федеральной концессии в социальной сфере. Планируемый объём производства инновационных медицинских услуг, продукции, технологий компаниями с использованием инфраструктуры центра к 2016 году составит 8 млрд рублей.

Совещание об инновационном развитии медицины с использованием механизмов государственно-частного партнёрства

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги! Мы сегодня с вами собрались, чтобы обсудить инновационное развитие медицины, роль механизмов государственно-частного партнёрства в этой сфере. Обсудим, какова текущая ситуация, в каких направлениях вести эту работу. Сразу скажу, что ещё несколько лет назад государственно-частное партнёрство в медицине вообще воспринималось как экзотика. Куда-куда, но в медицину инвесторы не особенно шли, полагая, что прибыль здесь не того размера и риски выше, чем, например, когда деньги инвестируются в стройку или ещё куда-то. Но сейчас ситуация изменилась. Я не могу сказать, что мы достигли здесь таких объёмов инвестиций, как в целом ряде развитых в этом плане государств. Тем не менее ситуация изменилась, тем более что есть общая цель и у государства, и у бизнеса, и у науки – создать условия, при которых достижения современной медицины использовались бы для практического здравоохранения.

Конечно, мы не раз с вами обсуждали и другие вопросы в контексте текущей ситуации – это развитие собственного конкурентного производства медицинского оборудования (большое количество совещаний на эту тему было, в том числе под моим руководством), разработка и производство инновационных лекарственных средств, субстанций, выявление и поддержка государством прорывных технологий в медицине и фармацевтике, их последующая коммерциализация как в нашей стране, так и за рубежом и, конечно, продвижение на рынке.

Место встречи избрано не случайно. Новосибирск – один из крупнейших в стране, да и в мире, центров науки и разработки технологий. Здесь находится академгородок и множество организаций Сибирского отделения Академии наук, целый ряд других научных учреждений, в том числе первый в стране медицинский технопарк, где успешно работают инновационные компании, достигнута настоящая интеграция науки и бизнеса, обеспечена цепочка полного цикла – от зарождения научной идеи до её внедрения и коммерциализации. С некоторыми проектами мы уже сегодня ознакомились, посмотрели, как работает механизм партнёрства такого рода в инновационной медицине, говорили о том, что хорошего существует, и о том, что мешает такого рода партнёрству, что должна сама система здравоохранения внутри себя менять, в чём роль инвестора, в чём роль бизнеса.

Государство в целом поддерживает инновации в медицине. Наиболее успешным направлением стало развитие высокотехнологичной медицинской помощи. Действительно, в тот период, когда мы это начинали в качестве отдельного, по сути, национального проекта, её объёмы были существенно ниже, чем сегодня. Но только за последние пять лет объём вырос более чем в два раза. Мы видим реальные результаты создания федеральных центров высокотехнологичной медицинской помощи, которые расположены по всей стране. В них лечатся люди, как это, собственно, и предполагалось, которые живут в различных регионах. Важно, что такую помощь сегодня оказывают и многие клиники – всего 675 медицинских учреждений: и федеральных (их меньше), и региональных (их 460), и 75 частных. Создано 14 научных платформ, в том числе в кардиологии, онкологии, регенеративной медицине и многих других областях. Формируется сеть научно-образовательных медицинских кластеров – ключевых элементов инновационной медицины, и национальные научно-практические центры создаются. Начата работа над прорывными проектами, которые соответствуют мировым приоритетам развития биомедицины. Их определено более 100, они тоже все известны, я их перечислять не буду, упомяну лишь ядерную медицину, клеточную и тканевую инженерию, геномные технологии и целый ряд других.

Кроме этого у нас реализуется Стратегия развития медицинской науки на период до 2025 года, ряд федеральных целевых программ в этой сфере, большое внимание уделяется инновационным механизмам.

На что хотел бы специально обратить внимание в начале разговора? Первое. Конечно, важно создавать условия для участия государственных учреждений здравоохранения в совместной работе с бизнесом, совершенствовать нормативно-правовую базу, создавать систему стимулов.

Сейчас в инновационной медицине реализуется 60 проектов государственно-частного партнёрства, около половины из них – в форме концессионного соглашения, в том числе два – в Новосибирской области. Благодаря им будет проведён целый ряд серьёзных работ, одно из соглашений будет касаться и Новосибирского института травматологии и ортопедии. В общем, это такая вполне современная форма работы. Первая концессия на федеральном уровне будет в области объектов здравоохранения. Надеюсь, что это будет довольно популярной формой работы.

При этом реализация многих проектов (регионы говорят, по сути, о нескольких десятках проектов) сдерживается из-за пробелов в законодательстве, институциональных ограничений, которые, конечно, нужно снимать. Помимо концессионных соглашений, о которых я только что сказал, необходимо развивать и другие формы государственно-частного партнёрства, в том числе инвестиционные проекты. Давайте поговорим о плюсах и минусах и того, и другого подхода.

Разработка технологий должна сопровождаться их эффективным внедрением. Для этого должны устраняться разрывы в инновационной цепочке, налаживаться более тесные связи медицинских учреждений, научных центров отрасли, производственных компаний. Нужно увязывать приоритетные направления при формировании государственного задания на проведение научных исследований. Это позволит сократить и сроки внедрения, и, надеюсь, затраты.

Напомню, что в прошлом году уровень развития сферы государственно-частного партнёрства стал индикатором эффективности деятельности руководителей федеральных и региональных органов исполнительной власти. В том числе и по нему мы будем судить, насколько благоприятные условия созданы для предпринимателей, поэтому важно тиражировать лучший опыт применения государственно-частного партнёрства в инновационной медицине, который наработан в регионах.

Есть и некоторые другие проекты.

Сначала послушаем сообщение министра, потом я хотел бы, чтобы высказались коллеги, которые возглавляют отдельные медицинские учреждения и, собственно, инновационно-медицинские парки, предприятия. Потом ещё часть руководителей сможет прокомментировать то, что было сказано.

Пожалуйста, Вероника Игоревна (обращаясь к В.И.Скворцовой).

В.Скворцова: Спасибо большое.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Инновационное развитие является важнейшим инструментом повышения эффективности всей медицины и в целом системы здравоохранения. За период с 2012 по 2015 год сформированы основные элементы систем инновационной медицины, способствующие непрерывности и сокращению по времени инновационного процесса. Как Дмитрий Анатольевич уже отметил в своём вступительном слове, с 2011 года существенно увеличились объёмы высокотехнологичной медицинской помощи, что позволило фактически создать систему устойчивого спроса на эффективные медицинские методы. И сам факт расширения сети медицинских организаций, которые могут использовать эти эффективные методы, до 675 позволяет фактически подготовить систему здравоохранения к восприятию тех инновационных технологий, о которых мы сегодня говорим.

Активно создаются механизмы реализации инноваций, их встраивания в практическую медицину. За период с 2013 года впервые в России сформирован пул из 1200 национальных клинических рекомендаций, или протоколов, на основе которых разработаны критерии качества медицинской помощи, утверждённые приказом Минздрава как обязательные для всей страны. Процесс внедрения инновационных разработок в медицинскую практику взят под особый контроль через создание новых или обновление имеющихся клинических протоколов на основе клинической апробации.

8 марта 2015 года был принят федеральный закон, вносящий изменения в закон об основах охраны здоровья граждан в плане организации медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации новых методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации. В соответствии с данным законом в нашей стране впервые внедряется принцип трансляционной медицины, осуществляется формирование непрерывной инновационной цепочки, связывающей науку и практическую медицину. В случае подтверждения высокой медико-экономической эффективности инновационных лекарственных препаратов, имплантируемых медицинских изделий, биомедицинских технологий они включаются в клинические протоколы, которые широко внедряются в медицинскую практику во всех регионах страны, являются матрицей для обновления программ непрерывного медицинского образования, проведения обучающих семинаров и мастер-классов для специалистов из всех регионов.

Сегодня разработана вся необходимая нормативно-правовая база, и на стадии рассмотрения находятся первые 225 проектов протоколов клинической апробации новых методов, которые были представлены более чем 40 медицинскими научными и образовательными организациями.

Интенсификация биомедицинских исследований, направленных на нужды практического здравоохранения, предусмотрена стратегией развития медицинской науки в Российской Федерации, утверждённой распоряжением Правительства в 2012 году. В соответствии со стратегией Минздравом сформировано 14 медицинских научных платформ, в рамках которых реализуется более 110 актуальных научных проектов по основным приоритетным направлениям развития. Для выбора приоритетов и экспертизы проектов создан совместно с Российской академией наук и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и активно заработал межведомственный совет по медицинской науке.

Среди наиболее приоритетных направлений развития биомедицины выделены: клеточная и тканевая инженерия, геномные и постгеномные технологии, персонифицированная медицина и фармакогенетика, нейрокогнитивные технологии, ядерная медицина и радиофармпрепараты, биосовместимые интеллектуальные материалы, предиктивная медицина и разработки ДНК-маркеров, биобанкинг, а также другие направления. Результатами двухлетней работы являются 63 инновационных медицинских изделия, 13 из которых уже зарегистрировано, в том числе роботизированный медицинский комплекс для полостных операций, а также 50 находится на стадии регистрации. Также результатами являются 44 инновационных лекарственных препарата, три из которых уже зарегистрировано и 41 находится на стадии регистрации.

Для оптимизации процедуры государственной регистрации лекарственных средств были приняты поправки в федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», регламентирующие осуществление запросов необходимых, недостающих материалов и введение механизма приостановления регистрационных процедур в случае необходимости запроса. В результате число отказов в регистрации лекарственных средств по результатам экспертиз качества и соотношения риска к пользе по сравнению с 2012 годом сократилось почти в три раза – с 93 до 30%, а число заинтересованных в лекарственных препаратах только за один 2014 год увеличилось на 25%.

Полностью соблюдаются законодательно установленные сокращённые сроки выдачи разрешения на проведение клинического исследования (до 40 дней) и осуществление государственной регистрации после представления отчёта о проведённом клиническом исследовании (до 120 рабочих дней), устранены наблюдавшиеся ранее, в 2011–2012 годах, нарушения сроков регистрации.

В 2014 году внесены изменения в правила регистрации медицинских изделий. После вступления изменений в силу количество отказов в регистрации медицинских изделий уменьшилось в три раза. Продолжительность процедуры государственной регистрации медицинских изделий в соответствии с правилами составляет до 50 дней без учёта времени, необходимого для проведения клинических испытаний.

Д.Медведев: А реально-то всё-таки это 50 дней или больше? Потому что 50 дней – это очень оптимистично выглядит.

В.Скворцова: Дмитрий Анатольевич, это срок не нарушаемый.

Д.Медведев: То есть он соблюдается?

В.Скворцова: Он соблюдается во всех случаях. И я хотела отметить (мы уже говорили, когда сегодня проходили по парку), что специально, чтобы упростить подготовку документов, по всем технопаркам Росздравнадзор проехал с семинарами. В данном технопарке он уже был 22–23 декабря. 10 августа планируется повторный семинар, повторный выезд. Таким образом, мы сейчас особое внимание уделяем помощи при подготовке, в правильном оформлении всех регистрационных документов.

На стадии разработки и доклинических исследований находится 34 биомедицинских клеточных продукта. Эти перспективные продукты на основе выращенных клеток человека могут быть зарегистрированы и внедрены в практическое здравоохранение после принятия закона о биомедицинских клеточных продуктах, который прошёл первое чтение в Государственной Думе в апреле 2015 года и готовится ко второму чтению в осеннюю сессию.

Перечисленные разработки станут важными составными элементами новых медицинских технологий, среди которых наиболее значимы методы регенераторной терапии органов и тканей с использованием аутологичных стволовых и прогениторных клеток на основе биосовместимых 3D-матриксов. В настоящее время успешно закончены доклинические исследования реконструкции трахеи, мочеточника, заместительной терапии дефектов печени и поджелудочной железы и другие методы.

Метод фантомного предоперационного 3D-моделирования дефектов черепа – сегодня мы видели этот проект в медицинском технопарке. Эктопротезирование лица с опорой на внутрикостные импланты. Технология восстановления суставно-мышечного чувства и сократительной функции мышц методом биологической обратной связи у больных с различными двигательными нарушениями. Стентирование протяжённого поражения коронарных артерий с помощью биоабсорбируемых сосудистых каркасов. Метод лечения пациентов с критической сердечной недостаточностью с помощью отечественной имплантируемой системы вспомогательного кровообращения левого желудочка в обходы. И другие… Я не буду их перечислять, но это прорывные технологии, которые готовы принять здравоохранение и сеть наших ведущих медицинских организаций, в том числе областных, региональных.

Повышению эффективности научно-инновационной деятельности способствует развитие структур кластерного типа. В Российской Федерации существует 25 инновационных территориальных кластеров, список которых утверждён поручением Председателя Правительства от 28 августа 2012 года. Из них пять кластеров расположены в Сибирском федеральном округе, в том числе успешно развиваются кластеры в Новосибирской, Томской областях, Алтайском крае. Многие кластеры включают в свой состав медицинские и фармацевтические научные, образовательные и производственные организации и концентрируют свои усилия на биофармацевтике и производстве медицинских изделий.

Одновременно с этим в рамках реализации стратегии медицинской науки Минздравом инициировано образование профильных медицинских научно-образовательных производственных кластеров. Пилотные проекты реализуются на базе Северо-Западного федерального медицинского исследовательского центра имени Алмазова (Санкт-Петербург), Российского национального исследовательского медицинского университета имени Пирогова (Москва) и Сибирского государственного медицинского университета (город Томск).

Создание кластеров, где роль ядерной структуры выполняют профильные медицинские организации, позволяет точнее учитывать запросы практического здравоохранения и сокращать сроки реализации актуальных проектов.

На территории Сибирского федерального округа сосредоточен огромный медицинский, научный, образовательный потенциал, включая 21 федеральное государственное учреждение, подведомственное Минздраву, и 20 учреждений медицинской науки, подведомственных Федеральному агентству научных организаций.

Так, одним из ведущих учреждений, расположенных в Сибирском федеральном округе, является Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения имени академика Мешалкина (Минздрава), который разрабатывает целую серию перспективных проектов.

Сегодня здесь присутствует директор центра, который, по всей видимости, несколько слов об этом скажет. Я хочу лишь отметить, что два направления исследований являются пионерскими для страны, и мы всячески стараемся эти направления поддерживать. Это редактирование генома и разработка синтетического клапана и других эндоваскулярных изделий, синтетического клапана сердца на основе многослойных 3D-матриксов нового поколения. Это уникальная технология: метод электроспиннинга, новый материал на основе полиуретана, рассасывающийся, биодеградируемый, то есть полностью воссоздающий чистый слой эндотелия без каких-то дефектов и без пристеночного тромбообразования.

В 2014 году Минздравом инициирован пилотный проект, предусматривающий заключение концессионного соглашения в отношении объекта здравоохранения – федеральной собственности Новосибирского научно-исследовательского института травматологии и ортопедии имени Цивьяна. Данный проект является первым федеральным концессионным соглашением не только в здравоохранении, но и в социальной сфере в целом. Предложение было поддержано Правительством Российской Федерации, и вышло распоряжение Правительства в марте 2015 года.

Проект позволит разрабатывать биокерамические импланты, конструкции из наноструктурированной биокерамики, биодеградируемые, основанные на ориентированных полилактидгликолидах конструкциях. Кроме того, подготавливают систему ранней генетической диагностики различных заболеваний.

В настоящее время три эндопротеза из нанокерамики уже зарегистрировано. Важно отметить существенное, в два с половиной раза, снижение цены по сравнению с ближайшими зарубежными аналогами. К настоящему времени проведено уже 96 ортопедических операций с использованием данных конструкций. Объект концессионного соглашения должен обеспечить производственную мощность не менее 53 тыс. единиц медицинских изделий, компоновочных узлов и сырьевых компонентов в год в течение срока использования объекта концессионного соглашения. Проект не предусматривает привлечения средств федерального бюджета.

Д.Медведев: Положительные примеры. Но надо всё-таки сконцентрироваться сейчас на условиях развития. Перечислите, пожалуйста, что нужно для того, чтобы всё-таки этот процесс шёл более активно, особенно в нынешней ситуации, когда есть проблемы и с финансированием, и целый ряд других проблем. Пожалуйста.

В.Скворцова: Мы считаем целесообразным внести изменения в нормативную базу, прежде всего в федеральный закон о концессионных соглашениях, которые бы позволили федеральным учреждениям здравоохранения принимать участие на стороне концедента в обязательствах по концессионным соглашениям и осуществлять этим федеральным организациям отдельные полномочия концедента. Внесение подобных изменений существенно бы упростило подготовку объектов для концессионных соглашений. Это первое и основное.

Второй момент. Мы хотели бы внести изменения в постановление Правительства, которое определяет список контрактов жизненного цикла в отношении различных объектов (туда пока не входят объекты здравоохранения), нам представляется это целесообразным.

И третий момент. Нам представляется целесообразным внести изменения в Земельный кодекс и дать возможность предоставления без проведения торгов земельных участков, необходимых для осуществления деятельности, предусмотренной сделкой по привлечению инвестиций в объекты федеральной инфраструктуры, относительно которых эта сделка заключена. Спасибо большое.

Д.Медведев: Спасибо. Проанализируем сейчас ваши предложения.

Россия. СФО > Медицина > premier.gov.ru, 21 июля 2015 > № 1435690 Вероника Скворцова


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев

Еще раз о проблемах подготовки педиатров в Казахстане

Не навреди!

Автор : Алан САТТАРОВ

Чуть больше месяца назад в нашей газете было опубликовано интервью с известным дет­ским хирургом, академиком, почетным президентом Ассоциации педиатров республики Камалом Ормантаевым. Он заострил внимание на проблемах, связанных с подготовкой врачей, миссия которых - лечить самых маленьких граждан Казахстана. Спустя некоторое время ему возразил, тоже со страниц САМ, другой академик - бывший министр здравоохранения Казахской ССР Торегельды Шарманов. Сегодня мы возвращаемся к этой теме и снова беседуем с Камалом Ормантаевым.

- Прошло почти девять лет с начала реформирования высшего медицинского образования в Казахстане в соответствии с Болонским процессом. Уже тогда вы говорили о том, что качество подготовки детских врачей будет год от года ухудшаться, что нам грозит дефицит профессиональных кадров в педиатрии. К сожалению, это сегодня и происходит…

- Я более полувека работаю в практическом здравоохранении и столько же лет участвую в образовательном процессе в моем родном вузе - ныне Медицинской академии им.Асфендиярова. И для меня было очевидно, к чему все идет.

Рекомендации Болонской конвенции - это только рекомендации! Никто не требовал от нас немедленного исполнения. Это же не международный договор, подписанный президентом. Надо было сначала подумать, и не раз, задаться вопросами, которые естественным образом возникают при кардинальной ломке существовавшей системы. Прежде всего, готов ли Казахстан к такой реформе, созданы ли у нас условия для этого? Ведь Европа и США шли к нынешним стандартам десятки лет. А наши реформаторы, скопировав чужой опыт, внедрив его без широкого обсуждения, больно задели педиатрию, а значит, здоровье наших детей и внуков, которые являются самыми уязвимыми существами в мире.

В своем интервью я сказал, что если бы во главе Минздрава РК были клиницисты, то они бы не допустили этого. Клиницисты - это особая категория врачей. Они как на фронте: каждый день видят боль, страдания, кровь, агонию, смерть людей! Клиницист и вне больницы полноценно не отдыхает: ночные вызовы, постоянная связь с клиникой. А если болен ребенок, который не может ни сказать, ни показать, где болит, и только плачет? Именно в практической медицине могут проявиться изъяны, допущенные в ходе образовательного процесса в университетах. Поэтому я и предположил, что если бы в руководстве уполномоченного органа здравоохранения были опытные клиницисты, пережившие негатив "недополученных знаний", то они бы не поддержали этот незрелый проект.

Россия, Беларусь, Украина тоже присоединились к Болонскому процессу. Но украинцы уже совсем скоро восстановили ликвидированные было педиатрические факультеты, а россияне и белорусы взяли на некоторое время паузу.

- Другой болезненный вопрос, который вы часто поднимаете, касается зарплаты врачей. Вы можете озвучить конкретные суммы?

- Могу прямо сейчас предоставить данные о ежемесячной заработной плате врачей первой детской больницы г. Алматы, где я работаю.

При стаже от 0 до 5 лет, от 5 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 20 лет заработная плата составляет соответственно 69 018 - 72 203 - 73 973 - 77 512 тенге. В среднем выходит 73 177 тенге, или 392 доллара США. Реально на руки после вычета налогов врач получает еще меньше - около 60 000 тенге. И при этом общество требует от него, чтобы он нес всю полноту ответственности за здоровье и жизнь детей. Дополнительная оплата за высшую, первую и вторую категории составляет от 26 545 до 17 697 тенге. Чтобы получить эти мизерные надбавки, врач должен отработать определенное количество лет, живя на скудную основную зарплату, написать и разместить в специализированных журналах исследователь­ские статьи, пройти не одну бюрократическую инстанцию.

А теперь сравните. По данным фонда Wage Indicator, зарплата 40-летнего практикующего врача в США составляет 7 215 долларов в месяц (1 044 510 тенге). Его коллега из Чехии зарабатывает в среднем 28 258 крон (215 907 тенге).

- Каковы, на ваш взгляд, итоги девятилетнего реформирования высшего медицинского образования в Казахстане?

- Реформаторы достаточно быстро разрушили советскую систему высшего медицинского образования, на создание которой, кстати, ушло почти 70 лет. Да, она была далеко не идеальной, но она работала.

Во всех медицинских вузах страны упразднены лечебный и педиатрический факультеты. Все студенты с первого по пятый курс сейчас обучаются общей медицине. Если кто-то из них решил стать педиатром, то ему предлагается интернатура на шестом и седьмом курсах по направлению "педиатрия" сроком в два года. Далее, если выпускник намерен стать педиатром, детским невропатологом, детским гастроэнтерологом и т.д., то он должен поступить в резидентуру с программой обучения 2-3 года.

Педиатрия упразднена как базовая специальность, а педиатры попали в категорию врачей узкой специализации. И это в стране, где дети составляют 30% населения! А терапию для взрослых оставили.

Согласно принятым рекомендациям квалификация выпускаемых специалистов должна соответствовать международным европейским стандартам, а качество лечения детей должно быть на мировом уровне. А что мы имеем на самом деле?

Например, есть ли в Казахстане выпускники вузов - педиатры, способные конкурировать со своими европейскими или американскими коллегами? Равновесны ли по квалификации их дипломы с дипломами (лицензиями) США или ЕС? К сожалению, я таких в нашей стране не видел. А если такие выпускники есть, то я с радостью готов принести свои извинения.

Что-то пошло не так. На мой взгляд, ситуация требует глубокого и обстоятельного изучения. Здесь теории, умные и красивые слова, многообещающие посылы относительно положительного эффекта от внедрения принципов Болонского процесса в нашей стране неуместны.

Думаю, девяти прошедших лет достаточно для подведения первых итогов. Не стану говорить о том, провалилась реформа или нет, но убежден в одном: даже в среднесрочной перспективе, не говоря уже о краткосрочной, конкурентоспособных квалифицированных кадров казахстанская педиатрия не увидит. Это касается не только качества, но и количества. Разумеется, говорю об этом с огромным сожалением.

Вот количественные показатели выпуска педиатров до и после присоединения к Болонскому процессу на примере Национального медицинского университета им. Асфендиярова:

До присоединения. Каждый год выпускались от 250 до 300 студентов, поступивших на педиатрический факультет. В среднем 270 выпускников ежегодно.

После присоединения. В 2014-м первый выпуск составил всего 56 педиатров общей практики, в 2015-м - 132 выпускника.

Пока кадрового коллапса в отечественной педиатрии нет, ситуацию спасают врачи зрелого и предпенсионного возраста. Но рано или поздно они уйдут на заслуженный отдых. Что будет потом - предсказать не берется никто. На восстановление необходимого количества педиатров и качества их подготовки потребуются годы. Хватит ли политической воли признать, что реформа в ее нынешнем виде завела нас в тупик?

- Вы считаете неприемлемым внедрение в Казахстане рекомендаций Болонской декларации?

- Если я критикую, это не значит, что я отрицаю важность присоединения Казахстана к Болонской декларации. Но при этом не были до конца продуманы две необходимые составляющие любой реформы - содержание и механизм реализации. Поэтому сегодня мы видим отрицательные результаты ее преждевременного и насильственного внедрения в Казахстане без учета наших реалий - экономических, социальных, правовых, демо­графических, материально-технических и т.д.

Меня успокаивают: мол, нечего опасаться за педиатрию, скоро у нас будет европейская система образования, наши кадры будут востребованы не только у нас, но и во всех других странах мира и при этом качество подготовки педиатров примет более прогрессивное содержание. А мне неспокойно. Меня волнует не послезавтра, даже не завтра, а сегодня.

- Как бы вы оценили сегодняшний уровень образовательного процесса?

- Ранее я говорил, что реформирование высшего медицинского образования в Казахстане началось без должной подготовки. Прежде всего это касается научно-педагогического потенциала, который в нашем случае является основой основ. Был ли подготовлен профессорско-преподавательский состав к столь крутому повороту? Тем более что к тому времени на казахских отделениях медицинских вузов ввели обучение на родном языке. А это, поверьте, не менее сложный процесс. В аудиториях уже сидели студенты, на обучение которых по грантам государство потратило деньги, за других заплатили их родители. И, уверяю вас, эти студенты, обучавшие в те годы, когда изживалась старая система и с трудом внедрялась новая, ушли из вузов, недополучив нужных знаний.

Практически все педагоги, работающие в медицин­ских университетах, получили высшее медицинское образование в советских вузах, по советским методикам. На момент реформ не было ни одного преподавателя, квалификация которого соответствовала бы европейским стандартам. Думаю, что и сейчас таких почти нет. Преподаватели не имели возможности за столь короткий срок адаптировать образовательную программу для студентов разных уровней (бакалавра, интерна, резидента, магистра). Как следствие, студенты в интернатуре и врачи в резидентуре слушали подозрительно похожие лекционные материалы.

В этом нет вины руководителей вузов, преподавателей. Ведь, по различным оценкам, адаптационный период по образовательным программам для разных уровней (бакалавр, резидент, магистр), составляет от 5 до 10 лет.

Это о качестве преподавания. Теперь о количественных показателях. С момента присоединения к Болонскому процессу преподавание в медицинских вузах страны по всем специальностям, в том числе и педиатрии, определяется Государственным общеобразовательным стандартом образования (ГОСО) РК 3.07.475-2006 (взамен ГОСО РК 3.07.036-2001). Сравнение двух стандартов показывает, что подготовка педиатра одинаковой квалификации при старой системе длилась на один год меньше, тогда как количество образовательных часов было на 4131 час больше. Если рассчитать в процентном соотношении, то нынешние выпускники недополучают знаний на 47,84%. Абсолютно зеркальными являются показатели по другим ведущим дисциплинам, таким как акушерство и гинекология, терапия, хирургические болезни.

Если брать ситуацию уже в целом по всем специальностям, то ее можно назвать удручающей.

- Почему вы выступаете против замены педиатра на этапе оказания первичной помощи врачом общей практики, или, как еще его называют, семейным врачом?

- Потому что возрастает риск роста врачебных ошибок при лечении детей. Поясню.

Готовить педиатров необходимо именно с первого курса. Раньше даже при изучении студентами общих предметов педагог акцентировал внимание на вопросах возрастного развития ребенка, анатомии, физиологии, биохимии и т.д. И очень важный момент: врачи общей практики в годы учебы не получают длительного, начиная с первых курсов, практического общения с детьми в клиниках и детских медицинских организациях. Сейчас вместо живого общения с больными детьми я наблюдаю все возрастающую тенденцию к обучению на муляжах. Такое, на мой взгляд, допустимо только на первом курсе.

Итак, студент на протяжении пяти лет обучается общей медицине, и только потом происходит его специализация. Это слишком позд­но. Я все время говорю, что дети имеют отличные от взрослых анатомические показатели, физиологические данные, наконец, другую психологию. Не надо пытаться их делать подобием взрослых!

К сожалению, можно констатировать, что проводимая в нашей стране реформа медицинского образования является, по сути, лишь реструктуризацией со сменой приоритетов при ухудшении качества подготовки будущих специалистов. Она осуществляется второпях, без четкой регламентации.

У выпускников вузов есть сложности с предоставлением сертификата специалиста, то есть доступа молодого врача к лечебному процессу. Врачам общей практики (после 7 лет обучения) разрешается лечить детей в рамках первичной медицинской помощи. Остальным выпускникам интернатуры, которые хотят стать педиатрами, детскими хирургами, детскими офтальмологами, детскими гастроэнтерологами и другими "детскими специалистами", сертификат не выдается. Значит, надо поступать в резидентуру, но, как выясняется, там не всегда достаточно мест. Что же тогда делать образованному, умному, талантливому выпускнику? Ведь он два года проучился в интернатуре, государство оплатило его учебу. Он имеет диплом об окончании медицинского вуза, но не имеет права заниматься лечебной деятельностью. Выпускник хочет доучиться, получить сертификат, но не проходит в резидентуру по двум причинам: первая - нет мест, вторая - не знает английского языка. Мы что, собираемся лечить европейцев и американцев, или у нас англоязычное население? Не поступив в резидентуру, этот молодой человек идет на подработки. Есть риск, что он вообще не вернется в медицину. То есть страна, испытывающая дефицит врачей, может потерять почти готового специалиста.

Врачи общей практики, имея на руках сертификат, могут продолжить обучение в резидентуре. Возникает вопрос: "Зачем нужна резидентура после аналогичной интернатуры?" Сертификаты специалиста интернатуры и резидентуры врача общей практики ничем друг от друга не отличаются.

Образовательная программа резидентуры по большинству специальностей затянута, при этом она почти не отличается программы бакалавриата.

Если провести социологический опрос среди студентов и резидентов, то выяснится, что большинство из них подрабатывает во внеучебное время в немедицинской сфере (букмекерские конторы, бутики, сетевой бизнес). При этом оттягивается во времени момент начала самостоятельной работы врачей. По сути, резидентура в настоящее время - это растянутая по времени интернатура при неэффективном использовании выделенных бюджетных средств.

А бюджетные средства уже потрачены, практическое здравоохранение ждет выпускников. В стране кадровый дефицит врачей.

- Что бы вы могли предложить?

- Хочу со страниц газеты обратиться к руководству Министерства здравоохранения и социальной защиты, Министерства образования, к депутатам парламента с предложением открыть в медицинских вузах страны педиатрические факультеты. Это не потребует дополнительного финансирования, так как имеются профильные кафедры с укомплектованным профессорско-преподавательским составом, клиническими базами. И это совершенно не противоречит Болонской конвенции.

Также прошу обратить внимание на чрезмерно возросшее число образовательных программ переподготовки по менеджменту и организации здравоохранения. Необходимо провести оценку их эффективности, На рынке труда много невостребованных менеджеров и организаторов здравоохранения с дипломами.

Раньше врачи давали клятву Гиппократа, главная заповедь которой звучала так: "Не навреди". Кто-то может подойти к этому формально, для кого-то это пожизненный ориентир в профессиональной деятельности. Возникает вопрос, возможно, риторический: руководствовались ли этой заповедью те, кто запустил реформу медицинского образования в Казахстане?

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев

Еще раз о проблемах подготовки педиатров в Казахстане

Не навреди!

Автор : Алан САТТАРОВ

Чуть больше месяца назад в нашей газете было опубликовано интервью с известным дет­ским хирургом, академиком, почетным президентом Ассоциации педиатров республики Камалом Ормантаевым. Он заострил внимание на проблемах, связанных с подготовкой врачей, миссия которых - лечить самых маленьких граждан Казахстана. Спустя некоторое время ему возразил, тоже со страниц САМ, другой академик - бывший министр здравоохранения Казахской ССР Торегельды Шарманов. Сегодня мы возвращаемся к этой теме и снова беседуем с Камалом Ормантаевым.

- Прошло почти девять лет с начала реформирования высшего медицинского образования в Казахстане в соответствии с Болонским процессом. Уже тогда вы говорили о том, что качество подготовки детских врачей будет год от года ухудшаться, что нам грозит дефицит профессиональных кадров в педиатрии. К сожалению, это сегодня и происходит…

- Я более полувека работаю в практическом здравоохранении и столько же лет участвую в образовательном процессе в моем родном вузе - ныне Медицинской академии им.Асфендиярова. И для меня было очевидно, к чему все идет.

Рекомендации Болонской конвенции - это только рекомендации! Никто не требовал от нас немедленного исполнения. Это же не международный договор, подписанный президентом. Надо было сначала подумать, и не раз, задаться вопросами, которые естественным образом возникают при кардинальной ломке существовавшей системы. Прежде всего, готов ли Казахстан к такой реформе, созданы ли у нас условия для этого? Ведь Европа и США шли к нынешним стандартам десятки лет. А наши реформаторы, скопировав чужой опыт, внедрив его без широкого обсуждения, больно задели педиатрию, а значит, здоровье наших детей и внуков, которые являются самыми уязвимыми существами в мире.

В своем интервью я сказал, что если бы во главе Минздрава РК были клиницисты, то они бы не допустили этого. Клиницисты - это особая категория врачей. Они как на фронте: каждый день видят боль, страдания, кровь, агонию, смерть людей! Клиницист и вне больницы полноценно не отдыхает: ночные вызовы, постоянная связь с клиникой. А если болен ребенок, который не может ни сказать, ни показать, где болит, и только плачет? Именно в практической медицине могут проявиться изъяны, допущенные в ходе образовательного процесса в университетах. Поэтому я и предположил, что если бы в руководстве уполномоченного органа здравоохранения были опытные клиницисты, пережившие негатив "недополученных знаний", то они бы не поддержали этот незрелый проект.

Россия, Беларусь, Украина тоже присоединились к Болонскому процессу. Но украинцы уже совсем скоро восстановили ликвидированные было педиатрические факультеты, а россияне и белорусы взяли на некоторое время паузу.

- Другой болезненный вопрос, который вы часто поднимаете, касается зарплаты врачей. Вы можете озвучить конкретные суммы?

- Могу прямо сейчас предоставить данные о ежемесячной заработной плате врачей первой детской больницы г. Алматы, где я работаю.

При стаже от 0 до 5 лет, от 5 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 20 лет заработная плата составляет соответственно 69 018 - 72 203 - 73 973 - 77 512 тенге. В среднем выходит 73 177 тенге, или 392 доллара США. Реально на руки после вычета налогов врач получает еще меньше - около 60 000 тенге. И при этом общество требует от него, чтобы он нес всю полноту ответственности за здоровье и жизнь детей. Дополнительная оплата за высшую, первую и вторую категории составляет от 26 545 до 17 697 тенге. Чтобы получить эти мизерные надбавки, врач должен отработать определенное количество лет, живя на скудную основную зарплату, написать и разместить в специализированных журналах исследователь­ские статьи, пройти не одну бюрократическую инстанцию.

А теперь сравните. По данным фонда Wage Indicator, зарплата 40-летнего практикующего врача в США составляет 7 215 долларов в месяц (1 044 510 тенге). Его коллега из Чехии зарабатывает в среднем 28 258 крон (215 907 тенге).

- Каковы, на ваш взгляд, итоги девятилетнего реформирования высшего медицинского образования в Казахстане?

- Реформаторы достаточно быстро разрушили советскую систему высшего медицинского образования, на создание которой, кстати, ушло почти 70 лет. Да, она была далеко не идеальной, но она работала.

Во всех медицинских вузах страны упразднены лечебный и педиатрический факультеты. Все студенты с первого по пятый курс сейчас обучаются общей медицине. Если кто-то из них решил стать педиатром, то ему предлагается интернатура на шестом и седьмом курсах по направлению "педиатрия" сроком в два года. Далее, если выпускник намерен стать педиатром, детским невропатологом, детским гастроэнтерологом и т.д., то он должен поступить в резидентуру с программой обучения 2-3 года.

Педиатрия упразднена как базовая специальность, а педиатры попали в категорию врачей узкой специализации. И это в стране, где дети составляют 30% населения! А терапию для взрослых оставили.

Согласно принятым рекомендациям квалификация выпускаемых специалистов должна соответствовать международным европейским стандартам, а качество лечения детей должно быть на мировом уровне. А что мы имеем на самом деле?

Например, есть ли в Казахстане выпускники вузов - педиатры, способные конкурировать со своими европейскими или американскими коллегами? Равновесны ли по квалификации их дипломы с дипломами (лицензиями) США или ЕС? К сожалению, я таких в нашей стране не видел. А если такие выпускники есть, то я с радостью готов принести свои извинения.

Что-то пошло не так. На мой взгляд, ситуация требует глубокого и обстоятельного изучения. Здесь теории, умные и красивые слова, многообещающие посылы относительно положительного эффекта от внедрения принципов Болонского процесса в нашей стране неуместны.

Думаю, девяти прошедших лет достаточно для подведения первых итогов. Не стану говорить о том, провалилась реформа или нет, но убежден в одном: даже в среднесрочной перспективе, не говоря уже о краткосрочной, конкурентоспособных квалифицированных кадров казахстанская педиатрия не увидит. Это касается не только качества, но и количества. Разумеется, говорю об этом с огромным сожалением.

Вот количественные показатели выпуска педиатров до и после присоединения к Болонскому процессу на примере Национального медицинского университета им. Асфендиярова:

До присоединения. Каждый год выпускались от 250 до 300 студентов, поступивших на педиатрический факультет. В среднем 270 выпускников ежегодно.

После присоединения. В 2014-м первый выпуск составил всего 56 педиатров общей практики, в 2015-м - 132 выпускника.

Пока кадрового коллапса в отечественной педиатрии нет, ситуацию спасают врачи зрелого и предпенсионного возраста. Но рано или поздно они уйдут на заслуженный отдых. Что будет потом - предсказать не берется никто. На восстановление необходимого количества педиатров и качества их подготовки потребуются годы. Хватит ли политической воли признать, что реформа в ее нынешнем виде завела нас в тупик?

- Вы считаете неприемлемым внедрение в Казахстане рекомендаций Болонской декларации?

- Если я критикую, это не значит, что я отрицаю важность присоединения Казахстана к Болонской декларации. Но при этом не были до конца продуманы две необходимые составляющие любой реформы - содержание и механизм реализации. Поэтому сегодня мы видим отрицательные результаты ее преждевременного и насильственного внедрения в Казахстане без учета наших реалий - экономических, социальных, правовых, демо­графических, материально-технических и т.д.

Меня успокаивают: мол, нечего опасаться за педиатрию, скоро у нас будет европейская система образования, наши кадры будут востребованы не только у нас, но и во всех других странах мира и при этом качество подготовки педиатров примет более прогрессивное содержание. А мне неспокойно. Меня волнует не послезавтра, даже не завтра, а сегодня.

- Как бы вы оценили сегодняшний уровень образовательного процесса?

- Ранее я говорил, что реформирование высшего медицинского образования в Казахстане началось без должной подготовки. Прежде всего это касается научно-педагогического потенциала, который в нашем случае является основой основ. Был ли подготовлен профессорско-преподавательский состав к столь крутому повороту? Тем более что к тому времени на казахских отделениях медицинских вузов ввели обучение на родном языке. А это, поверьте, не менее сложный процесс. В аудиториях уже сидели студенты, на обучение которых по грантам государство потратило деньги, за других заплатили их родители. И, уверяю вас, эти студенты, обучавшие в те годы, когда изживалась старая система и с трудом внедрялась новая, ушли из вузов, недополучив нужных знаний.

Практически все педагоги, работающие в медицин­ских университетах, получили высшее медицинское образование в советских вузах, по советским методикам. На момент реформ не было ни одного преподавателя, квалификация которого соответствовала бы европейским стандартам. Думаю, что и сейчас таких почти нет. Преподаватели не имели возможности за столь короткий срок адаптировать образовательную программу для студентов разных уровней (бакалавра, интерна, резидента, магистра). Как следствие, студенты в интернатуре и врачи в резидентуре слушали подозрительно похожие лекционные материалы.

В этом нет вины руководителей вузов, преподавателей. Ведь, по различным оценкам, адаптационный период по образовательным программам для разных уровней (бакалавр, резидент, магистр), составляет от 5 до 10 лет.

Это о качестве преподавания. Теперь о количественных показателях. С момента присоединения к Болонскому процессу преподавание в медицинских вузах страны по всем специальностям, в том числе и педиатрии, определяется Государственным общеобразовательным стандартом образования (ГОСО) РК 3.07.475-2006 (взамен ГОСО РК 3.07.036-2001). Сравнение двух стандартов показывает, что подготовка педиатра одинаковой квалификации при старой системе длилась на один год меньше, тогда как количество образовательных часов было на 4131 час больше. Если рассчитать в процентном соотношении, то нынешние выпускники недополучают знаний на 47,84%. Абсолютно зеркальными являются показатели по другим ведущим дисциплинам, таким как акушерство и гинекология, терапия, хирургические болезни.

Если брать ситуацию уже в целом по всем специальностям, то ее можно назвать удручающей.

- Почему вы выступаете против замены педиатра на этапе оказания первичной помощи врачом общей практики, или, как еще его называют, семейным врачом?

- Потому что возрастает риск роста врачебных ошибок при лечении детей. Поясню.

Готовить педиатров необходимо именно с первого курса. Раньше даже при изучении студентами общих предметов педагог акцентировал внимание на вопросах возрастного развития ребенка, анатомии, физиологии, биохимии и т.д. И очень важный момент: врачи общей практики в годы учебы не получают длительного, начиная с первых курсов, практического общения с детьми в клиниках и детских медицинских организациях. Сейчас вместо живого общения с больными детьми я наблюдаю все возрастающую тенденцию к обучению на муляжах. Такое, на мой взгляд, допустимо только на первом курсе.

Итак, студент на протяжении пяти лет обучается общей медицине, и только потом происходит его специализация. Это слишком позд­но. Я все время говорю, что дети имеют отличные от взрослых анатомические показатели, физиологические данные, наконец, другую психологию. Не надо пытаться их делать подобием взрослых!

К сожалению, можно констатировать, что проводимая в нашей стране реформа медицинского образования является, по сути, лишь реструктуризацией со сменой приоритетов при ухудшении качества подготовки будущих специалистов. Она осуществляется второпях, без четкой регламентации.

У выпускников вузов есть сложности с предоставлением сертификата специалиста, то есть доступа молодого врача к лечебному процессу. Врачам общей практики (после 7 лет обучения) разрешается лечить детей в рамках первичной медицинской помощи. Остальным выпускникам интернатуры, которые хотят стать педиатрами, детскими хирургами, детскими офтальмологами, детскими гастроэнтерологами и другими "детскими специалистами", сертификат не выдается. Значит, надо поступать в резидентуру, но, как выясняется, там не всегда достаточно мест. Что же тогда делать образованному, умному, талантливому выпускнику? Ведь он два года проучился в интернатуре, государство оплатило его учебу. Он имеет диплом об окончании медицинского вуза, но не имеет права заниматься лечебной деятельностью. Выпускник хочет доучиться, получить сертификат, но не проходит в резидентуру по двум причинам: первая - нет мест, вторая - не знает английского языка. Мы что, собираемся лечить европейцев и американцев, или у нас англоязычное население? Не поступив в резидентуру, этот молодой человек идет на подработки. Есть риск, что он вообще не вернется в медицину. То есть страна, испытывающая дефицит врачей, может потерять почти готового специалиста.

Врачи общей практики, имея на руках сертификат, могут продолжить обучение в резидентуре. Возникает вопрос: "Зачем нужна резидентура после аналогичной интернатуры?" Сертификаты специалиста интернатуры и резидентуры врача общей практики ничем друг от друга не отличаются.

Образовательная программа резидентуры по большинству специальностей затянута, при этом она почти не отличается программы бакалавриата.

Если провести социологический опрос среди студентов и резидентов, то выяснится, что большинство из них подрабатывает во внеучебное время в немедицинской сфере (букмекерские конторы, бутики, сетевой бизнес). При этом оттягивается во времени момент начала самостоятельной работы врачей. По сути, резидентура в настоящее время - это растянутая по времени интернатура при неэффективном использовании выделенных бюджетных средств.

А бюджетные средства уже потрачены, практическое здравоохранение ждет выпускников. В стране кадровый дефицит врачей.

- Что бы вы могли предложить?

- Хочу со страниц газеты обратиться к руководству Министерства здравоохранения и социальной защиты, Министерства образования, к депутатам парламента с предложением открыть в медицинских вузах страны педиатрические факультеты. Это не потребует дополнительного финансирования, так как имеются профильные кафедры с укомплектованным профессорско-преподавательским составом, клиническими базами. И это совершенно не противоречит Болонской конвенции.

Также прошу обратить внимание на чрезмерно возросшее число образовательных программ переподготовки по менеджменту и организации здравоохранения. Необходимо провести оценку их эффективности, На рынке труда много невостребованных менеджеров и организаторов здравоохранения с дипломами.

Раньше врачи давали клятву Гиппократа, главная заповедь которой звучала так: "Не навреди". Кто-то может подойти к этому формально, для кого-то это пожизненный ориентир в профессиональной деятельности. Возникает вопрос, возможно, риторический: руководствовались ли этой заповедью те, кто запустил реформу медицинского образования в Казахстане?

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 10 июля 2015 > № 1427637 Камал Ормантаев


Украина > Медицина > regnum.ru, 30 июня 2015 > № 1415812 Александр Квиташвили

Министр здравоохранения Украины Александр Квиташвили заявляет, что приехал на Украину «делать дело», а «если это дело никому не нужно — его ничего не удерживает». Об этом он сказал на пресс-конференции 30 июня, реагируя на заявления фракции «Блока Петра Порошенко» о его возможной отставке, передает корреспондент ИА REGNUM.

«Я не знаю, что значит „не справляется с реформами“… очень многое сделано. Мы получаем тысячи писем от депутатов Верховной рады — я бы хотел, чтобы они хотя бы прочли ответы, что было сделано, что было не сделано и почему не было сделано… Реформами заниматься — это не одного министра дело или двух замов. Реформы — это интерес всей страны. В том числе, и законодательного органа», — заявил министр.

Квиташвили также отметил следующее: «Если кто-нибудь в Верховной раде думает, что они будут сидеть, разъезжать в Ниццах, в Каннах и в Лондонах, в Токио — а я буду здесь писать законы, а потом кто-то, кто в своей жизни ничего, кроме критики не сделал, будет меня критиковать, потому что нет реформ — они очень ошибаются».

Также он заявил о полном отсутствии инициатив от парламентского комитета здравоохранения, о том, что нет «ни одного законопроекта в поддержку реформ, ни одного действия в поддержку законопроектов, нет нормальной работы с министерством». «И я не знаю, как тут делать реформы», — резюмировал Квиташвили.

Он дал понять, что считает главным своим достижением изменение системы закупок.

«Мы абсолютно поменяли… пошли прозрачным, нормальным, цивилизованным путем. Я понимаю, что очень многих очень волнуют те 4 миллиарда гривен, которые прямо между собой распределялись во время закупок лекарств. Я понимаю, что многие товарищи, которые сегодня осели в разных точках системы здравоохранения, теряют свои доходы… и очень многие люди под большим вопросом, будут ли они работать. Это первый и я думаю, что последний шанс Украины начать реформу здравоохранения. Я понимаю, что это последний бой, который мы просто должны выдержать, потому, что система уже 6 месяцев сопротивляется изменениям, очень многие не заинтересованы в том, чтобы в этой стране что-то изменилось», — сказал Квиташвили.

Украина > Медицина > regnum.ru, 30 июня 2015 > № 1415812 Александр Квиташвили


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 26 июня 2015 > № 1411432 Торегельды Шарманов

Академик Торегельды Шарманов: другое мнение о педиатрии в Казахстане

Платон мне друг, но…

Редакция

В одном из предыдущих номеров Central Asia Monitor было опубликовано интервью с одним из патриархов отечественной медицины, академиком Камалом Ормантаевым, который, в частности, поделился своими тревогами относительно нынешнего состояния и перспектив педиатрии в Казахстане. Сегодня мы беседуем с другим авторитетным организатором этой отрасли, академиком Торегельды Шармановым, лауреатом высшей награды Всемирной организации здравоохранения - медали имени Леона Бернара. У него иной взгляд на ситуацию.

- Говоря об успехах нашей казахстанской педиатрии, мы обычно называем академика К.С.Ормантаева, - делится своими раздумьями о состоянии дел в современной медицине Торегельды Шарманович. - Детский хирург Камал Саруарович, всег­да восхищавший нас блистательно проведенными операциями на детском организме, тревожится по поводу плачевного состояния педиатрии, низкой зарплаты медиков, неприемлемости Болонского процесса в условиях Казахстана, критически высказывается о повсемест­ном внедрении практики семейной медицины. Думаю, что Камал Саруарович погорячился, обвинив в названных проблемах министров, которые, по его словам, "защитили кандидатские диссертации и заняли высокую должность министра… ни одного больного не лечили… среди них нет ни одного клинициста". Тогда как все министры-медики прошли большую врачебную практику, заслужили уважение у общественности как специалисты-клиницисты.

Педиатрические факультеты: диагноз и анамнез

- Но вернемся к педиатрическим факультетам…

- Вступление Казахстана в Болонский процесс является государственной политикой в области высшего образования, которая определяет стратегию развития образования и здравоохранения. По стратегии Болонского процесса педиатрический факультет вместе с лечебным объединились в новый общемедицинский факультет, и никакой "ликвидации" педиатрического факультета и в помине не было. Напротив, педиатрия как предмет, наряду с терапией, акушерством-гинекологией и другими является обязательной для освоения дисциплиной. Начиная с третьего курса, как и до введения новой стратегии по Болонскому процессу, осуществляется профильное преподавание дисциплин с обязательным акцентом на особенности детского организма. До пятого курса включительно студенты изучают одинаковый набор дисциплин для всех врачебных специальностей. Разделение по специальностям (педиатрия, терапия и т.д.) происходит в интернатуре, продолжительность которой увеличена до двух лет. Дальнейшая подготовка по клиническим специальностям, в том числе по педиатрии, будет осуществляться в рамках резидентуры от двух до четырех лет в зависимости от специализации.

До присоединения к Болонской конвенции в 2005 году на изучение педиатрии отводилось 189 часов, а в 2012-м - 270 часов, причем на тот момент педиатрический и лечебный факультеты уже были реорганизованы в общемедицинские. В интернатуре в 2003 году на изучение детских болезней отводилось 428 часов, а в 2013-м - 1305, то есть втрое больше. На изучение детских инфекционных болезней ранее выделялось 180 часов, а теперь - 405, на детскую хирургию - соответственно 609 и 630, на поликлиническую педиатрию - 80 и 130. В общем и целом если в 2003-м на педиатрию отводилось 1317 часов, то в 2006-м, когда мы присоединились к Болон­ской конвенции, - уже 2475, то есть практически вдвое больше. Отмечу, что, согласно информации Казахского национального медицинского университета имени Асфендиярова, студенты бакалавриата и интернатуры по направлению "Педиатрия" обучаются профильным специальностям по ГОСО-2006 2882 часа. По ГОСО-2003 отводилось 2263 часа. При этом студенты 2015-2016 года и вовсе по ГОСО-2011 будут уделять педиатрии 3015 часов.

Анализ результатов приема студентов в 2006 году на педиатрические факультеты показал, что около 50% студентов попали в педиатрию только потому, что не прошли на лечебное дело. Таким образом, выбор педиатрии для 50% был продиктован возможностью получения бесплатного образования, но не истинным желанием стать детским врачом. Теперь же некогда ущемленный в своих правах педфак выровнялся с более "престижным" по тем временам лечебным факультетом, более того, в связи с нововведениями, возможность выбора специальности по зову сердца стала гораздо доступнее.

Система обучения стала более гибкой и демократичной, сейчас у студента есть право в любое время изменить направление образования. Согласно результатам анкетирования, проведенного в КазНМУ имени Асфендиярова среди студентов факультета "Общая медицина", количество желающих стать педиатрами растет по мере того, как они становятся старше. Так, среди перво­курс­ников их 12, а среди пятикурсников - уже 58. У выпускников, учившихся по специальности "педиатрия", одинаковые с другими специалистами шансы на то, чтобы продолжить обучение в магистратуре и докторантуре. Специалисты в области педиатрии могут на равных с другими претендовать на выделенные места по программам магистратуры, PhD. В этом отношении никакого ущемления нет. Кто победит по итогам конкурса, тот и поступит. Налицо рост престижа специальности "педиатрия".

Таким образом, опасения академика К.Ормантаева касательно будущего педиатрии напрасны, так как состоятельность вводимой системы доказана мировой практикой. Вхождение в Болон­ский процесс позволит сделать казахстанских специалистов конкурентоспособными на европейском рынке труда. Мы же собираемся войти в число 30 наиболее развитых государств мира и перенимаем европейскую систему образования, чтобы наши кадры были востребованы не только у себя, но и во всех других странах. При этом реформы, по сути, не затронули качества подготовки педиатров. Подготовка медицинских кадров ничуть не пострадала, даже, наоборот, приобрела новое, более прогрессивное содержание.

Как известно, процессы глобализации носят объективный характер. Все страны мира неизбежно оказываются взаимозависимыми в политическом, экономическом и во многих других отношениях. Альтернативой этому является только изоляция, что было характерно для советской системы, в рамках которой наша страна жила более 70 лет. И, как показывает история, никогда и нигде изоляция не давала позитивных результатов.

После подписания 14 мая 2010 года Великой Хартии университетов Казахский национальный медицинский университет (КазНМУ) разработал стратегию, предусматривающую развитие образовательной системы в соответствии с требованиями Болонского процесса. Зачем, спрашивается, Казахстану подстраиваться под нормы единой Европы? А затем, что казахстанская система образования имеет европейские корни - через российский аналог. На Евросоюз приходится примерно 30% казахстанской внешней торговли и иных внешнеэкономических связей. Эти связи реализуются прежде всего людьми с высшим образованием. Если их образование сопоставимо, то легче налаживать и поддерживать связи. Если образовательная программа конкретного вуза аккредитована соответствующими органами не только своей страны, но и какой-либо из стран, входящих в Болонскую систему, то автоматически должно следовать признание этой страной квалификации специалистов, освоивших программу. В этом залог универсальности данной модели, заключающей в себе огромный потенциал для ее признания во всем мире. Болонский процесс способствует успешному трудоустройству выпускников вузов за счет того, что все академические степени и другие квалификации должны быть ориентированы на рынок труда. Присоединение Казахстана к Болонскому процессу дает новый импульс модернизации высшего образования, открывает дополнительные возможности для участия казахстанских вузов в проектах, финансируемых Европейской Комиссией. А студентам и преподавателям высших учебных заведений позволяет участвовать в академических обменах с университетами европейских стран.

Да, в этом случае может появиться проблема оттока специалистов. И минимизировать ее можно только тогда, когда отечественные работодатели, включая государство, смогут предложить выпускникам условия работы, сравнимые с теми, на которые они могут, в принципе, рассчитывать на Западе (достойную оплату труда, возможность работать в области высоких технологий с использованием самого современного оборудования и т.д. и т.п.). В этих условиях можно ожидать не только сокращения оттока отечественных специалистов, но и появления зарубежных претендентов на казахстанские рабочие места, что будет стимулировать выпускников казахстанских вузов к повышению собственной конкурентоспособности.

Основные цели Болон­ского процесса могут считаться достигнутыми, если выпускник вуза с дипломом, например, бакалавра может претендовать на права, имеющиеся у бакалавра в любой из стран-участниц Болонского процесса: получить соответствующую должность, поступить в магистратуру и т.д. Иначе говоря, международное признание, гармонизация системы высшего образования являются сердцевиной Болонского процесса.

Соответственно необходимо совершенствовать академическую мобильность, что позволит студентам и преподавателям перемещаться из одного вуза в другой с целью обмена опытом, получения тех возможностей, которые по какой-либо причине недоступны в родном вузе, для преодоления национальной замкнутости и приобретения общеевропейской перспективы. Согласно рекомендациям Болонского процесса, каждому студенту желательно провести семестр в другом (предпочтительно зарубежном) вузе. Например, ежегодно до 200 студентов КазНМУ проходят стажировку в других высших учебных заведениях, включая зарубежные. Примерно так же обстоят дела в медицинской академии Семея и других медицинских вузах Казахстана. Ценность такого рода контактов и обмена трудно переоценить, и они стали возможными благодаря открытости Казахстана перед всем мировым пространством. Помимо всего прочего, это способствует овладению международными языками. В современных условиях особенно интенсивно осваивается английский язык как мировой, к чему устремлена вся образовательная и научная система планеты.

О врачах общей практики

- По словам Камала Саруаровича, врачи общей практики несостоятельны с точки зрения диагностики и лечения детей. Как вы это прокомментируете?

- На самом же деле врачи общей практики являются основным звеном первичной медико-санитарной помощи (ПМСП), приоритет которой был продекларирован еще 1978 году на знаменитой Алма-Атинской конференции. В "100 шагах", инициированных главой государства, тоже подчеркивается приоритет ПМСП, которая должна стать центральным звеном национального здравоохранения для предупреждения и ранней борьбы с заболеваниями. Генеральный директор ВОЗ Маргарет Чен считает, что ПМСП - наилучший путь всеобщего охвата медицинской помощью, наилучший способ устойчивого развития здравоохранения, наилучшая гарантия справедливой медицинской помощи.

Реализация рекомендаций ВОЗ в Казахстане начала осуществляться при министре Досаеве, который поднял бюджет ПМСП до 30%. Но впоследствии данный вопрос практически был забыт. И только после реорганизации правительства, когда произошло слияние Минздрава с Министерством труда и социальной защиты, ПМСП стало занимать центральное место в политике здравоохранения Казахстана. Потому что ПМСП - это не просто первая линия обороны от болезней, но и ключевое звено, связывающее все остальные компоненты системы здравоохранения. Далее я привожу примеры из интервью профессора А.Шар­мана, опубликованного на "Тенгри Ньюс". Доказано, что если работа первичного звена здравоохранения поставлена на высокий уровень, то госпитализация населения уменьшается на 40%, а затраты на здравоохранение - на 30%. Проведенные исследования продемонстрировали, что около 70-80% болезней уже на ранней стадии могут быть диагностированы врачами общей практики на уровне первичного звена здравоохранения, там, где нет таких специалистов, как педиатр, терапевт, хирург, акушер-гинеколог, кардиохирург и т.д., где зачастую все специалисты представлены в одном лице. То есть врачи общей практики - это те, кто призван помогать гражданам в предупреждении болезней, а также обеспечивать навигацию в океане медицинской информации. Их миссия состоит в том, чтобы организовать полный спектр медицинских услуг: от индивидуума до целых семей, от профилактики болезней до лечения и восстановления. Вот эту благородную миссию и должно обеспечивать казахстанское здравоохранение.

Развитие сети семейных врачебных амбулаторий реально может обеспечить появление конкуренции в плане широкого выбора пациентами врачей и требуемого качества медицинских услуг. В свое время, в конце 1990-х, прекрасный организатор здравоохранения профессор Т.Рахипбеков в тандеме с министром здравоохранения К.Кушербаевым предложили пилотный проект по семейной врачебной амбулатории. Однако после смены руководства проект был свернут. Вполне возможно, что если бы это направление было продолжено, то сегодня мы бы уже имели примеры, подтверждающие эффективность семейной врачебной практики. В этом контексте привлекательной является деятельность модельной семейной врачебной амбулатории "Демеу", созданной в столице республики в рамках партнерства АМСЗ Астана-Питтс­бург.

Ясно, что врачи общей практики не разделяют славу врачей-специалистов, имеющих доступ к сложным медицинским технологиям. Поэтому их зарплата составляет лишь незначительную часть того, что получают хирурги и другие специалисты. А значит, в современных условиях исключительно важно поднять роль врачей общей практики путем регулярного совершенствования их знаний и предоставления им современных технологий.

Благодаря объявленным президентом страны "100 шагам" можно быть уверенными в том, что государство будет адекватно оценивать оказываемые ими услуги, мотивировать их ежедневные усилия и преданность профессии.

Кстати, коснемся такого щекотливого вопроса, как зарплата врачей. Да, ее надо поднимать, никто не возражает, но делать это надо разумно. По сравнению с 1990-ми средств на здравоохранение у нас выделяется в десять раз больше, причем львиная их доля идет на оплату труда медиков. Врачи стационара в среднем получают 133 тысячи 780 тенге - это значительно больше, чем получают ученые. Средний медицинский работник имеет в месяц 95 тысяч, врачи первичной медико-санитарной службы - 86 тысяч 400 тенге. Это без надбавок, премиальных и других видов стимулирования. А с надбавкой за качественную работу врач стационара получает уже 155 800 тенге, средний медицинский работник - до 102 тысяч, врач первичной медико-санитарной службы - до 97 тысяч. Есть врачи, имеющие в месяц 200-300 тысяч. Но речь идет именно о дифференцированной оплате, о надбавках тем, кто это действительно заслужил.

- То есть стричь всех под одну гребенку нельзя?

- Именно так. Для примера возьмем двух врачей - назовем их условно Мансуром и Сериком. В стационаре нагрузка у них одинаковая. Но Мансур за отведенное время успевает принять 20 больных, а Серик - 15. Причем пациенты Мансура довольны его работой, тогда как в адрес Серика есть нарекания. А зарплата у них одинаковая. Поступил дополнительный бюджет, формально надбавка положена и тому, и другому. Какой смысл Серику стараться, тянуть жилы, улучшать показатели, если надбавка ему обеспечена в любом случае? Но это же аморально! Вот почему мы говорим о дифференцированной оплате труда.

- Вы хотите сказать, что ставить вопрос о повышении врачам зарплаты некорректно?

- Видите ли, всем дан одинаковый шанс повысить качество своей работы и в соответствии с этим получить надбавку к зарплате. А базовый оклад у них, я считаю, нормальный, причем, как обещал президент, он будет увеличиваться. Повторяю, стационарный врач получает более высокую зарплату, чем кандидат наук. Я уже не говорю о таких категориях врачей, как реаниматологи, нейрохирурги - у них работа тяжелая и крайне ответственная, поэтому и зарплата много выше. Так что повышать зарплату надо, но делать это следует, подчеркиваю, не вообще, не поголовно, а дифференцированно, чтобы не уравнивать в заработке того, кто бьет баклуши, и того, кто действительно работает в поте лица.

Плоды развития здравоохранения

- А как вообще вы бы оценили положение дел с охраной здоровья детей в Казахстане?

- Младенческая смертность значительно снизилась. При этом важно отметить, что и рождаемость снизилась во многих странах, даже в тех, где традиционно в каждой семье было по многу детей. В странах Персидского залива в 50-х годах до семи детей в семье было делом обычным, сейчас в среднем этот показатель снизился до 2-2,5. В Японии - 1,23, в Европе - 1,5. В условиях политики безопасного материнства и детства и интегрированного ведения болезней детского возраста (ИВБДВ), фокусирования внимания на внутриутробном лечении патологий плода, широкого применения генетического тестирования уже в период зачатия и внутриутробного развития имеет место предотвращение врожденных патологий у детей. Созданы максимальные условия для того, чтобы ребенок родился здоровым, и это дает положительные результаты.

Безусловно, мы все прекрасно понимаем, что проблем в здравоохранении еще хватает, и многое необходимо сделать, чтобы добиться поставленных целей. Выбранный путь развития дает большие надежды на будущее, и, я думаю, объявленные президентом "100 шагов" станут катализатором прогресса всей системы здравоохранения Казахстана.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 26 июня 2015 > № 1411432 Торегельды Шарманов


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 июня 2015 > № 1409757 Олег Мусий

Олег Мусий: "Необходимо легализовать доходы учреждений и медиков"

Эксклюзивное интервью заместителя главы Комитета Верховной Рады по здравоохранению Олега Мусия агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос:Насколько необходимо реформировать систему здравоохранения? Почему? В чем заключается основная проблема существующей системы? К чему может привести ее сохранение?

Ответ: Реформирование - не совсем удачное слово. Большинство граждан воспринимает его как резкие изменения. А любые резкие изменения чреваты неприятностями и для системы, и для населения, и для тех, кто на такое пойдет. Поэтому Всемирная организация здравоохранения рекомендует применять более спокойное понятие "укрепление системы".

У нас же задача все-таки более сложная. Много лет в сферу здравоохранения страны не вносились существенные изменения. Финансирование резко снизилось, а эффективность использования средств не менялась. Мы продолжаем содержать избыточные мощности стационаров, отсутствует мотивация к повышению качества обслуживания как на уровне учреждений, так и на уровне отдельного исполнителя. Кадровая политика – полный провал: пополнение давно не перекрывает убыль, возрастает удельный вес работающих пенсионеров, лучшие, наиболее активные кадры, уходят в частный сектор или уезжают за границу. Кроме того, низкий уровень качества управленческой информации из-за фальсификации статистических данных. Система очень закрыта и коррумпирована, управление крайне неэффективно.

Отражение этих проблем в работе учреждений здравоохранения ощущают практически каждый работник отрасли и пациент. Современный мир знает, что развиваться "от проблем" - это путь в никуда, это - движение, обреченное на неуспех. Успех - это движение к цели, к видению идеального будущего. Общеизвестно, к чему может привести отсутствие изменений, - это разрушение и смерть! В природе все, что не развивается, - гибнет. Поэтому нужно не дыры латать, а планомерно строить новую национальную модель здравоохранения.

Вопрос:Сколько времени должна занять медицинская реформа?

Ответ: По большому счету, она не должна заканчиваться никогда. Наука и практика лидеров идет впереди и непрерывно дает новые ориентиры для движения вперед.

Нам есть чему поучиться хотя бы у наших соседей из Восточной Европы. Еще не все понято и оценено из опыта эксперимента реформирования медицины в пилотных регионах. Кстати, Европейское бюро ВОЗ расценивает опыт "пилотов" в целом как правильный, но не завершенный в силу недостаточной продолжительности. Ведь известно: даже если реформа эффективна и охватила большую часть системы, это позитивно отражается на показателях здоровья не ранее чем через пять лет.

По оценкам экспертов, на формирование основных элементов новой национальной системы здравоохранения может потребоваться до пяти лет. Темп частично зависит и от финансирования реформ. Но говорить, что реформа зависит только от ресурсов, тоже неправильно. Многие задачи, как например, разработка законодательства, подготовка кадров, научное обоснование шагов реформы, не требуют значительного финансирования. А, скажем, оптимизация структуры стационарного сектора даже позволяет перераспределять и более эффективно использовать имеющиеся ресурсы. Попытаться такую махину развернуть быстро – гарантированно отправить ее на дно.

Предлагаемая нами Концепция построения новой национальной системы здравоохранения и план действий по ее реализации предусматривают временной период от пяти до 10 лет. Даже на введение известного всем медицинского страхования нужна отсрочка приблизительно два-три года после принятия соответствующего закона и упреждающих изменений налогового законодательства.

Также после принятия плана по реформированию одним из главных условий его успешной реализации является упреждающая информационно-разъяснительная работа как среди населения, так и среди медработников. Только в случае понимания и участия в реформировании всех сторон отрасли (государства, врачей, фармсектора, пациентов, общественных организаций) таким реформам гарантирован успех. На все это, естественно, необходимо не очень ограниченное время.

Вопрос: Как вы оцениваете возможную конкуренцию между частной и государственной медициной? Нужно ли ограничивать перечень услуг, которые могут предоставлять частные медицинские учреждения?

Ответ: Частный сектор в большинстве стран охватывает лишь небольшую часть рынка медицинского обслуживания. Правильность преобладания государственного сектора в социальной сфере доказана многими примерами и исследованиями. Но сегмент частного сектора, конечно же, может и должен быть значительно, в разы, расширен. Прежде всего, это касается высокотехнологичных услуг, высоких стандартов сервиса. Наша задача - содействовать снижению цен на такие услуги, возможно, путем налоговых преференций для медицинского бизнеса. И никаких ограничений для частных поставщиков медуслуг по номенклатуре. Учреждения здравоохранения всех форм собственности и хозяйствования должны быть уравнены в праве получить госзаказ. Только равные права и живая конкуренция между частными и государственными медучреждениями могут гарантировать украинскому пациенту лучшее качество медицинской помощи, а медработникам - достойную заработную плату.

Однако правила такой работы еще не отработаны, законодательство - в стадии разработки. Безусловно, в этом нам может помочь положительный европейский опыт. Уверен, что перспектива и большое будущее в Украине есть и у частно-государственного партнерства, как в вопросах строительства больниц, так и во внедрении новых современнейших медицинских технологий.

Вопрос: Нужно ли предоставлять возможность государственным лечебным учреждениям оказывать платные медицинские услуги? Какие это могут быть услуги? Кто и как должен формировать цену на медуслуги госклиник?

Ответ: Сегодня это один из ключевых вопросов. Государственные гарантии медицинского обслуживания и возможности адекватно эти гарантии финансировать не сбалансированы. Население сегодня оплачивает более половины потребностей отрасли из собственного кармана. Это и коррупцией язык не поворачивается назвать – без этих платежей отрасль давно бы перестала существовать. Если запретить подобное дофинансирование – лучшие врачи уедут, технологии остановятся. Да что там - простой аппендицит без перевязочных материалов и скальпеля не сделаешь.

Бюджетных денег хватает только на неадекватно низкую зарплату, воду в кранах и свет в лампочках. Это результат несогласованности 49 и 95 статей Конституции. Необходимо легализовать доходы учреждений и медиков. Но сделать это можно ой как по-разному. ВОЗ предупреждает: нерегулируемая коммерциализация здравоохранения приводит к крайне негативным последствиям.

Систему здравоохранения "отпускать" нельзя как минимум пока не сформированы тарифы на медицинские услуги и не обусловлены четкие гарантированные государством минимумы бесплатной медицинской помощи. А это задача на не менее, чем несколько лет. Что бы там ни говорили "эксперты", которые в этом ничего не смыслят, - никому в мире не удалось провести реформы быстро. Сегодня важно решить вопрос принципиально - куда мы движемся - и разрабатывать гарантированный объем медицинской помощи (что тоже за полгода-год да еще при отсутствии тарифов не сделаешь). Думаю, можно рискнуть - ввести оплату, например, за гостиничные услуги. Оплачивают же пациенты коммуналку и питание, когда находятся дома. Одновременно нужно понимать, что гостиничные услуги при родах - это не "полежать, поесть, погреться", это часть необходимого обслуживания.

Не исчерпаны возможности государственно-приватного партнерства. В этой сфере у нас законодательство слишком рамочное, не имплементированы важнейшие европейские нормы. Частные инвестиции в государственные и коммунальные учреждения не защищены, процесс практически не идет.

Далеко не исчерпаны возможности добровольного медицинского страхования – его емкость в Украине, согласно мировому опыту, в 5-10 раз больше, чем сейчас. Сегодня, возможно, нужны определенные протекционистские меры, чтобы отдельные люди и корпоративные клиенты больше страховали свое здоровье в частных страховых организациях. Я не имею в виду, что нужно позволить ь частным страховщикам распоряжаться бюджетными средствами. Кто бы что нам не рассказывал, доказано: это конртпродуктивно, неэффективно. Мы не можем себе позволить из нынешнего и так скудного бюджета обеспечить еще и прибыль страхового бизнеса, а также расходы на содержание аппарата, которые выше чем в бюджетной системе, в 4-5 раз.

В этом вопросе нет простых и очень быстрых решений. В перспективе, когда уравняются права государственных и частных клиник, когда государственные клиники будут иметь статус неприбыльных, некоммерческих, возможно и предоставление ими платных медицинских услуг. Перечень подобных услуг и их цена обязательно должны находиться под контролем государства и местных органов власти.

Вопрос: Как вы видите возможность привлечения инвестиций в сферу здравоохранения? Нужно ли это или здравоохранение должно развиваться за счет государственного или местного бюджета?

Ответ: Первый источник – частные инвестиции, здесь необходимо новое законодательное поле. Будем над этим работать.

Второй источник – местные бюджеты. Здесь должен быть баланс между централизацией и децентрализацией, т. н. диалектическое "взаимодействие и борьба противоположностей" (кто изучал философию, помнит). Роль государства – обеспечить равную доступность и качество медицинского обслуживания повсеместно. Так называемый "государственный стандарт". Нельзя лишить медицинской помощи жителей даже депрессивных городов, сел и районов только потому, что там идет быстрая депопуляция. Поэтому финансы здравоохранения должны объединяться на максимальном уровне и распределяться равномерно – так работает вся Европа. Контроль качества - тоже функция в первую очередь государственная, хотя в некоторых странах его контролируют и профессиональные врачебные корпорации. Одновременно у местного самоуправления должно быть право и возможность дополнительно финансировать здравоохранение, в т.ч. инвестировать в развитие технологий, материально-технической базы, усиление кадрового потенциала, профилактические программы и т. д.

Третий источник – это инвестиции международных организаций. Европейский Союз немало помогал новым членам в развитии социальной сферы. Мы тоже можем рассчитывать на такую помощь. Но тут важно, чтобы политика в здравоохранении была быть понятной, прозрачной и прогнозируемой. Для этого она должна быть хотя бы задекларирована и корреспондироваться с рекомендациями ВОЗ, Всемирного банка, европейской практикой, результатами доказательных исследований. А вот этого как раз у нас пока и нет.

Четвертым источником могут быть благотворительные фонды, меценатство, религиозные организации, добровольные благотворительные взносы самим учреждениям здравоохранения. Здесь необходимо особо подчеркнуть: все эти взносы должны быть исключительно добровольными и никоим образом не влиять на предоставление или непредоставление медпомощи, а не так, как происходит сейчас – условно добровольные взносы, а по сути, оплата за медицинские услуги. Также должен быть контроль за использованием взносов. Эти вопросы тоже нужно четко отрегулировать в законодательном и правовом аспекте.

Вопрос: Как вы оцениваете деятельность Минздрава по реформированию системы здравоохранения? Какие действия/шаги вы считаете правильными, какие - неправильными? Что, по вашему мнению, нужно сделать Минздраву и что он не делает?

Ответ: Сейчас ситуация с оценкой работы Минздрава приобрела даже скандальный характер. Уже два комитета Верховной Рады – по здравоохранению и по борьбе с коррупцией - приняли решения о неудовлетворительной работе министерства. По поручению премьера проводится служебное расследование о бездеятельности руководства Минздрава. Непрофессионализм и непрозрачность кадровой политики в министерстве вызывают у подавляющего большинства общества полное недоумение.

Ни одного принятого документа относительно реформирования ни в Кабмине, ни в Минздраве до настоящего времени нет. Как можно оценивать то, что просто отсутствует? Красивые картинки и рассказы о все более прекрасных наших перспективах уже никого не впечатляют. Законопроекты, которые были столь широко и эффектно анонсированы в прессе как настоящая реформа, свелись к изменениям нескольких статей в "Основах законодательства о здравоохранении" и в правках одного-двух слов в еще нескольких законах. Предлагаемый законопроект затрагивает исключительно одну хотя и важную, но маленькую часть системы здравоохранения – статус медицинских учреждений.

Предлагаемые изменения в результате реализации ничего, кроме неприятностей, не несут. Отброшены все наработки предыдущих лет. Вместо этого предлагается просто отпустить систему в свободное плавание. Для продвижения этой идеи используются модные тезисы – о свободе больниц в зарабатывании и использовании бюджетных средств, "деньги идут за пациентом", гарантии - незащищенным слоям населения (я уже говорил, как это получилось в Грузии). При этом умалчиваются предостережения Всемирного банка и ВОЗ относительно огромных рисков для отрасли и населения, да что там говорить – для всей страны, ведь просчеты власти в здравоохранении - это отличный повод расшатать, разбалансировать всю систему власти. А впереди - выборы.

Поэтому нужно, прежде всего, вернуться к Концепции построения новой национальной системы здравоохранения, наработанной в 2014 году, стратегии и плану ее реализации. Начинать целесообразно с определения модели здравоохранения, общих принципов и видения перспектив. Любой вырванный из контекста шаг может оказаться или преждевременным или даже не в ту сторону. Сейчас Минздрав декларирует интенсивную работу над новым законом о медицинском страховании. Их предыдущие наработки вселяют опасения, что эта инициатива будет того же качества. А если речь идет только о том, чтобы поделиться бюджетными деньгами с частными страховщиками, это будет просто прикрытое лозунгами воровство.

Вопрос: Нужно ли проводить реорганизацию Минздрава?

Ответ: Конечно, нужно. Но сначала необходимо изменить его функции. Пока функции не изменены, любые реорганизации – это не более чем перетасовка кадров по должностям или метод "на выход" для неугодных. В то же время, бесспорно, нуждаются в усилении такие направления, как координация реформы, общественное здравоохранение, первичная помощь, управление качеством, информационно-комуникационное обеспечение. Сестринство вообще не имеет своего "начальника", хотя во всех европейских странах оно мощно представлено на всех уровнях управления. Конечно, должны уйти из Минздрава и закупки.

Часть функций должна быть передана организациям профессионального самоуправления врачей, медсестер, провизоров. Нами, кстати, подготовлен первый из необходимых в этом направлении законопроектов – "О врачебном самоуправлении". Предприятия, которые работают на медицинском рынке, должны иметь возможность создания саморегулирующихся объединений с передачей им некоторых регуляторных функций министерства. Такой подход используется в большинстве демократических стран мира.

При назначении кадров на высшие руководящие должности в министерстве необходимо, наконец, исключить квотный партийный принцип. Нужно ввести по всей вертикали переаттестацию руководителей и назначать их по результатам прозрачного конкурса с обязательным участием общественности. Необходимо скорее завершить процесс люстрации.

Новая структура Минздрава, в первую очередь, должна соответствовать новым функциям. Переход на электронный документооборот, электронный реестр пациентов и ограничение личных контактов с чиновниками даст возможность минимизировать коррупционную составляющую работы ведомства.

Вопрос: Как вы оцениваете действия Минздрава/правительства по регулированию фармрынка?

Ответ: По состоянию на сегодня считаю эту сферу наиболее коррумпированной как государственными чиновниками, оставшимися от предыдущей власти, так и новыми, назначенными уже в послемайданный период, которые быстро освоили старые схемы предшественников. "Крышевание" фармацевтического бизнеса и особенно его регулирования происходит на самых верхушках украинской власти.

Яркое свидетельство тому – очередная попытка монополизировать фармрынок. Свести регистрацию медикаментов, лицензирование, контроль качества и все проверки в едином государственном органе-монополисте. Идея со времен пресловутого Азарова продолжает жить и процветать в стенах нового Кабмина.

Непродуманное введение правительством референтного ценообразования при госзакупках медикаментов и изделий медицинского назначения на сегодня практически парализовало закупку медикаментов во всех больницах в стране. И Минздрав вместо отмены неуклюжего постановления и обещаний решить этот вопрос еще в марте до сегодняшнего дня неспособен предложить необходимые решения для выхода из паралича.

Ликвидация правительством Госслужбы по лекарственным средствам и отсутствие на протяжении более полугода новой структуры, которая бы перебрала на себя ее функции, привело к очередному коллапсу на фармрынке.

Убежден: демонополизация, деоффшоризация, понятные, прозрачные, одинаковые для всех участников рынка правила игры и саморегулирование будут способствовать скорейшему продвижению украинской фармации в ряды европейской. Вмешательство правительства и Минздрава здесь должны быть минимизированы и касаться исключительно регулирования общих правил игры и разработки методических рекомендаций.

Во многом разрешить существующие проблемы в фармотрасли позволит принятие новой редакции закона "О лекарственных средствах", полностью адаптированного к директивам ЕС. Такой законопроект уже зарегистирован в Верховной Раде, сейчас он проходит процедуру согласований, на его принятие есть политическая воля парламентского комитета по здравоохранению.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 19 июня 2015 > № 1409757 Олег Мусий


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 18 июня 2015 > № 1402863 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова выступила с докладом на заседании Президиума Государственного Совета Российской Федерации по вопросу реализации государственной антинаркотической политики:

"Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я позволю себе остановиться преимущественно на медицинских аспектах проблемы. По данным Европейского мониторингового центра по контролю за наркотиками и другими зависимостями, в 2012–2014 годах в Европе насчитывалось около 1,3 миллиона официально зарегистрированных потребителей наркотиков. При этом на фоне тенденции к снижению употребления героина и кокаина отмечается ежегодный рост распространения новых психоактивных веществ, подавляющее большинство из которых -- синтетические каннабиноиды, это производные конопли.

Аналогичные тенденции проявляются и в нашей стране. На 1 января 2015 года наркологической службой зарегистрировано 225 419 человек, употребляющих наркотики с вредными последствиями, и 321 796 больных наркоманией – всего 547 215 человек. Те данные, о которых докладывалось раньше: 7,3 миллиона и 2 миллиона, постоянно употребляющих наркотики, – основаны на социальных опросах. Мы имеем возможность регистрировать тех, кто добровольно обратился за помощью или теперь, по новому законодательству, будет направлен на альтернативную меру наказания.

Максимальные уровни распространения наркомании выявлены в Челябинской, Новосибирской, Ульяновской, Новгородской, Сахалинской, Томской областях, в Приморском и Камчатском краях, в Севастополе и Москве, что не случайно и прямо связано с траекторией наркотрафика.

За последние пять лет увеличилось доверие граждан к государственной наркологической службе, что отразилось на структуре заболеваемости и на фоне общего снижения числа лиц с впервые установленным наркологическим диагнозом. Растёт доля тех, кто обратился на ранних стадиях заболевания, до формирования синдрома зависимости.

На 65 процентов за пять лет выросла выявляемость наиболее латентной формы наркомании – каннабиоидной. На фоне снижения более чем в два раза числа случаев заболевания опийной наркоманией более чем в 4 раза выросла заболеваемость зависимостью от психостимуляторов и в 1,8 раза – зависимость от других наркотиков, включая полинаркоманию. Это употребление новых синтетических наркотиков, существенно более токсичных, чем оригинальные препараты, вызвало увеличение в три раза острых токсических синдромов у лиц с 15 до 17 лет.

Минздравом в рамках исполнения майского Указа Президента № 598 полностью сформирована нормативно-правовая база оказания медицинской помощи по профилю «наркология», которая сейчас уже включает порядок оказания медицинской помощи, 12 стандартов, утверждённых и зарегистрированных Минюстом приказов Минздрава, а также клинические протоколы, утверждённые профессиональным сообществом психиатров-наркологов. По данной нормативной базе утверждён комплекс профилактических мер, а также единый преемственный лечебно-реабилитационный процесс с чёткой последовательностью прохождения пациентом всех стадий лечения и медицинской реабилитации в зависимости от вида наркомании и от формы болезни.

Комплекс первичной и вторичной профилактики основан на мерах формирования здорового образа жизни, а также на проведении профилактических медицинских осмотров и диспансеризаций взрослого и детского населения, медицинского освидетельствования отдельных категорий граждан. Всего за один год через эту систему проходит не менее 45 миллионов человек. Выявляемость наркопотребителей составляет примерно от 0,5 до 1 процента.

С октября 2014 года дополнительно к этому совместно с Минобрнауки и ФСКН России введены профилактические медицинские осмотры обучающихся с 13 лет адресно на предмет незаконного употребления наркотических средств и психотропных веществ. Это позволило повысить эффективность раннего выявления. В среднем она в разных регионах страны колеблется от одного до двух процентов.

С 2011 года в субъектах Российской Федерации в рамках приоритетного национального проекта «Здоровье» реализуются мероприятия, направленные на улучшение материально-технического и кадрового обеспечения наркологической службы. За четыре года проведён капитальный ремонт 220 старых зданий и помещений наркологических диспансеров, текущий ремонт 174, закуплено и поставлено более 20 тысяч оборудования, включая оборудование для химико-токсикологических лабораторий. Прошли подготовку практически 4 тысячи врачей психиатров-наркологов, психиатров, медицинских психологов. В 2015 году подобные программы начали реализацию в Республике Крым и в Севастополе. На это предусмотрено 29,5 миллиона рублей.

Интенсивно за последние пять лет развивалась медицинская реабилитация для наркоманов и наркопотребителей. Число реабилитационных коек увеличилось на 85,7 процента, и сейчас составляет уже практически 3 тысячи. Внедрены стационарозамещающие реабилитационные технологии.

Сегодня мы можем констатировать, что в настоящее время потребность населения страны в реабилитационных наркологических койках и собственно наркологических койках полностью удовлетворена. После завершения лечения и реабилитации на медицинских койках больные находятся ещё под диспансерным наблюдением врача психиатра-нарколога на протяжении пяти лет.

Последовательная реализация этапов лечебно-реабилитационного процесса позволила повысить эффективность работы наркологической службы. Увеличилась доля больных в состоянии ремиссии на 29 процентов; снятых с учёта в связи с ремиссией, превышающей пять лет, – на 24,2 процента. И на четыре процента снизилась доля больных, которые повторно госпитализируются в течение года после острого эпизода.

В марте текущего года, 2015-го, Комиссией Организации Объединённых Наций по наркотическим средствам рассматривалась специальная российская модель оказания медицинской наркологической помощи. Она была признана передовой и рекомендована к внедрению во всех странах мира, что внесено в резолюцию Комиссии Организации Объединённых Наций.

Для достижения длительной ремиссии при наркомании необходим, безусловно, системный, комплексный подход, не только медицинский, о чём Вы сказали, Владимир Владимирович. Я хотела бы подчеркнуть, что в остром периоде, безусловно, медицинская помощь выходит на первый план. Но через 6–9 месяцев от начала интенсивного лечения с медицинской точки зрения требуется диспансерное наблюдение с коррекцией психических и соматических осложнений, как при других хронических заболеваниях.

На первый же план выступает комплекс психолого-социальных и правоохранительных мер, защищающих человека со сломленной эмоциально-волевой сферой от соответственно вредоносной для него среды: от доступных наркотиков, и восстанавливающих его личность. Поэтому чтобы закрепить результаты оказанной медицинской помощи, необходимо помочь больным вырваться из привычного социума. И позитивная практика, существующая в мире, связана с созданием реабилитационной микросреды, отграничивающей от соответственно вредных влияний, а также обеспечивающей постоянную занятость, переключение, волевое и духовное развитие.

И уже до меня коллеги говорили о том, что и в нашей стране это получило развитие. Это есть практически во всех регионах – введение негосударственных центров. Однако деятельность таких центров на сегодняшний день нормативно не урегулирована, не установлены единые требования к организации реабилитационного процесса, включая обязательное сопровождающее медицинское наблюдение, и не ведётся контроль за качеством работы этих центров, что часто приводит к низкой эффективности реабилитации и нарушению прав реабилитируемых.

Поэтому я поддерживаю то предложение, которое уже звучало. На взгляд Министерства здравоохранения, необходимо создание системы государственного контроля за этими центрами с созданием чётких критериев и требований. И, конечно, проще было бы внедрить этот контроль в том случае, если была бы возможность частичной государственной поддержки этих центров.

Спасибо большое."

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 18 июня 2015 > № 1402863 Вероника Скворцова


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 17 июня 2015 > № 1409756 Александр Квиташвили

Квиташвили: "Возможно, некоторые из депутатов попали под влияние каких-то групп, которые не заинтересованы в изменениях

Эксклюзивное интервью министра здравоохранения Александра Квиташвили агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Почему до сих пор в Верховной Раде не зарегистрированы законопроекты, которые дадут возможность говорить о начале реформирования системы здравоохранения?

Ответ: Этот вопрос не ко мне. Минздрав давно подал законопроекты в Кабмин, а Кабмин должен вынести их в парламент. Думаю, уже практически все процедуры пройдены, в ближайшие дни законопроекты будут зарегистрированы. Они уже согласованы и в них учтены все замечания.

Вопрос: Чем вы объясните острую критику со стороны профильного комитета Верховной Рады, которая в последнее время звучит в вашу сторону и в сторону Минздрава?

Ответ: У нас с профильным комитетом всегда была нормальная коммуникация, но, возможно, некоторые из депутатов попали под влияние каких-то групп, которые не заинтересованы в изменениях. На самом деле, в сфере здравоохранения очень многое меняется, и эти группы уже не могут по-старому вести свой "бизнес".

Я полагаю, для того, чтобы результат реформирования системы здравоохранения был более четким и вызывал одобрение, депутатам-членам профильного комитета нужно было общаться со мной и с Минздравом. Например, в последний раз глава комитета на коллегии министерства критиковала нас за то, что мы не делаем то, что мы уже сделали несколько недель назад, а информация об этом была обнародована на сайте. Так что такие вещи тоже встречаются.

В то же время в принципе критика – это абсолютно нормальная вещь. Главное, чтобы все понимали: сдвинуть процесс с мертвой точки можно только если действовать сообща. Когда критикуют и говорят, что Минздрав что-то делает неправильно, нужно предложить правильный вариант. А этого пока, к сожалению, я не видел.

Кстати, у меня также есть небольшие претензии к комитету по вопросам здравоохранения. Это законодательный орган, но за шесть месяцев я от него не увидел ни одной законодательной инициативы. Они должны писать законы, а не только критиковать Минздрав. Минздрав - это исполнительная власть и есть какие-то моменты, когда исполнительная власть предлагает изменения, но законами, в первую очередь, должна заниматься законодательная власть – парламент и профильный комитет.

Вопрос: Вас критикуют за то, что вы не развиваете стратегию, которую подготовила Стратегическая совещательная группа (СДГ), в состав которой вы входили до прихода в Минздрав. Члены СДГ полагают, что вы забыли о совестной проделанной работе...

Ответ: Стратегия была написана, одобрена, принята и вывешена на сайт Минздрава уже давно. Если члены СДГ почитают подготовленные нами документы, они удивятся тому, насколько полно в этих законопроектах применены разработки СДГ.

Вопрос: Есть ли у вас взаимопонимание с Кабмином?

Ответ: У нас очень хорошие взаимоотношения с премьер-министром. Мы презентовали ему нашу концепцию, с его стороны была 100%-ная поддержка. Он хорошо понимает тему, быстро выхватывает самые главные моменты, быстро разбирается. Мы находили с его стороны понимание и тогда, когда я еще не был министром, и сейчас. Думаю, Кабмин сегодня работает намного лучше, чем в начале года. В декабре-январе мы еще друг друга не знали. Сейчас очень хорошо налажены коммуникации. Если будет такая динамика, реформы будут.

Вопрос: Почему вы не озвучиваете кандидатуру на должность главы Гослекслужбы и почему глава Гослекслужбы до сих пор не назначен?

Ответ: Мы выбрали кандидата. Я лично два дня проводил интервью более чем с 30 кандидатами. Мы выбрали шесть кандидатур, которые мне понравились. Из этих шести я выбрал одного, чью кандидатуру мы подали на рассмотрение Кабмина. В ближайшее время Кабмин одобрит или не одобрит ее.

Вопрос: Эта кандидатура согласована с фармацевтической общественностью?

Ответ: Откровенно говоря, мое мнение: фармацевтическая общественность должна заниматься своим делом – фармацевтическим производством, независимо от того, кто будет возглавлять Гослекслужбу. Глава Гослекслужбы – это не главное. Главное, чтобы была система, на которую не влияет, кто именно возглавляет эту службу.

Когда мне предлагают сравнить ситуацию здесь и в Грузии, я всегда отвечаю, что в Грузии тоже были заинтересованные бизнесы, но никому и в голову не приходило вмешиваться в назначения главы департамента, какого-то заместителя министра или главы госслужбы. Это говорит не о том, что в Грузии бизнес был пассивен, а о том, что в Украине очень субъективная система, которая зависит о того, кто стоит во главе, а не от закона. Поэтому бизнес в Украине считает, что он должен влиять на назначения. Это нужно менять – когда будут реализованы наши инициативы, не будет иметь значения, кто начальник Гослекслужбы.

Возвращаясь к назначению, скажу, что кандидат на должность главы Гослекслужбы будет проходить собеседования в Кабмине с премьер-министром, который и будет его назначать.

Вопрос: Чем этот кандидат на должность главы Гослекслужбы показался вам лучше других?

Ответ: Для меня было несколько основных критериев. Первое, чтобы у человека не было никаких порочащих его связей с фарминдустрией. Второе: нужен был человек, который был бы хорошим функционером и управленцем, который понимал бы работу и задачи службы. Третье: это опять таки должен был быть максимально незаангажированный человек.

Я изучал информацию обо всех кандидатах, искал в Интернете, звонил, расспрашивал. Например, были хорошие кандидаты, у которых оказывались фирмы, занимающиеся регистрацией лекарств, поэтому я их отбраковывал. Я спрашивал кандидатов буквально: "Я читал о вас то-то и то-то. Это правда?" Они мне отвечали, старались объяснить, что и как.

Такой подход я считаю абсолютно нормальным. Так нужно делать. Конечно, я могу ошибиться - никто не застрахован от ошибок, но ошибся я или оказался прав, увидим уже довольно скоро.

Вопрос: Недавно на фармацевтическом рынке разразился скандал вокруг следственных действий СБУ и МВД в представительстве японской фармкомпании "Такеда" и ее партнера - украинской компании "Кусум Фарма". Речь шла о якобы незаконной регистрации препарата "Актовегин", одного из самых продаваемых ан украинском рынке. Как вы прокомментируете эту ситуацию?

Ответ: Я не могу прокомментировать эту ситуацию, поскольку в Минздрав по поводу этого конфликта никто не обращался. СБУ и прокуратура нам ничего не сообщали, а сама компания "Такеда" по этому вопросу с нами также не общалась.

Вопрос: На фармрынке существует мнение, что все возникающие конфликты - результат целенаправленных действий одной компании, которая хочет подмять под себя весь фармрынок Украины и даже управляет Минздравом через вашего первого заместителя. Что вы думаете по этому поводу?

Ответ: Эти мифы я развеиваю последние шесть месяцев. Пусть хоть кто-нибудь приведет мне хоть один факт того, как мой первый заместитель управляет мной или как кто-то управляет мной или моим заместителем. Пока никаких конкретных фактов ни мне, ни кому-либо другому никто не предоставил.

Если же у каких-то компаний возникает конфликт, в котором принимает участие СБУ или прокуратура, то причем тут Минздрав? Нужно задавать вопросы СБУ и прокуратуре.

Понятно, что крупные компании пытаются подстраивать рынок под себя. Так происходит не только в Украине - это мировая практика. Компании между собой борются всегда, используя разные методы, а государство выступает в роли судьи и регулятора, который стоит на страже интересов пациентов, чтобы конкурентная борьба компаний не навредила потребителям. Поэтому очень важно, чтобы в Украине Минздрав не стал каким-то орудием в руках какой-то фармкомпании или бизнес-группы. И когда произойдут системные изменения, которые мы сейчас предлагаем, ни Гослекслужба, ни Минздрав не смогут быть орудием в руках заинтересованных групп. Пока, к сожалению, получается: если "твой" чиновник сидит на какой-то должности, то он может влиять на конкурентов. И нужно не только менять этих чиновников, но и менять систему, чтобы исключить такую возможность.

Например, если сроки на выдачу какого-то документа составляют от 90 до 240 дней, это дает возможность чиновнику решать, кому дать 90, а кому 240. Регуляции, дающие чиновнику возможность манипулировать, нужно убирать, поскольку они порождают коррупционную составляющую, которая и дает возможность крупным компаниям влиять на процесс.

Вопрос: Эти регуляции можно убирать приказами Минздрава или нужно менять законы?

Ответ: Многие из таких регуляций идут на уровне закона. Законов Украины очень много, они регулируют очень узкие сферы, а регуляции расписаны очень детально. В принципе, у исполнительной власти не остается никакого пространства для маневра.

Та же проблема - в исполнительной власти, когда многое решается на уровне Кабмина, а у Минздрава есть очень немного возможностей что-либо менять: приходится оперировать изменениями постановлений или законов, которые приходится очень долго со всеми согласовывать. Были ситуации, когда премьер давал поручения, а мы не могли их выполнить два месяца, поскольку такая система – бумаги "ходят" по кругу.

Вопрос: Приходится ли в вопросах проведения реформы сталкиваться с сопротивлением медиков? Есть противостояние с клиниками или все-таки вас поддерживают?

Ответ: Думаю, что поддерживают. Я был в разных больницах, в разных областях, говорил с разными людьми. Процентов 90% медиков, включая главврачей, поддерживают необходимость изменений. Они понимают, что дальше так нельзя жить.

Недовольные, конечно же, будут. Я жду некоторого сопротивления от главных врачей, которые сидят на потоке денег и не захотят отойти от этого. Но есть и огромное количество главврачей, которые ожидают изменений в системе здравоохранения и чье мнение пересилит мнение недовольных.

Думаю, именно автономия клиник позволит расставить все на свои места. Минздрав не будет увольнять недовольных - государство должно отходить от монополии управления здравоохранения, мы должны быть закупщиками услуг, а сеть должна эти услуги предоставлять по тарифам, которые государство будет оплачивать. Финансовые решения, конечно, будут находиться под контролем Минздрава, но управлением будет заниматься сама клиника.

Сегодня, например, я подписал около 300 документов, среди которых много таких, которые можно было бы принять на уровне отдельных клиник. Автономизация клиник позволит им финансово развиваться и самостоятельно принимать решения.

Вопрос: Когда будет готов расчет стоимости медуслуг?

Ответ: Расчет делается в рамках протоколов лечения с учетом того, какие манипуляции нужно провести при определенном протоколе и сколько может стоить такая мунипуляция. Это будет объединение украинского и европейского решения, адаптация европейских протоколов. Впрочем, в медицине нет национальных протоколов – все лечат согласно достижениям мировой науки по одному сценарию.

Но чтобы рассчитать правильно, нужен не только протокол, но и статистика. Многие обижаются, когда я говорю, что в украинской медицине нет статистики. Но то, что у нас есть, устаревает, как минимум, на шесть месяцев, а чтобы правильно реформировать систему, статистику, нужно получать в режиме он-лайн, а для этого нужны современные технологии.

Все страны, прошедшие через реформу, внедрили электронную систему управления. Когда закупщик – государственный орган, который платит за услуги, получает электронный счет от больницы и оплачивает. Чтобы сделать то же самое в Украине, нужно сначала внедрить электронную систему, собрать всю информацию в единое целое, а уже затем осуществлять расчеты. Думаю, чтобы это сделать, нужно, как минимум, год.

Впрочем, такая работа уже началась. У нас этим займется очень сильная команда, которая начнет работать к концу июня. В работе, которую им предстоит проделать, нет ничего уникального, поэтому мы постараемся все сделать быстро.

В рамках этой работы будет создан единый реестр пациентов, электронные базы докторов, будет проведена паспортизация всех клиник, больниц скорой помощи. Это - обязательно, поскольку без этого невозможно реформирование и страховая медицина.

Таким образом, в течение года мы поймем, сколько стоит медицинская услуга. Сейчас пока мы понимаем только, что тратим на здравоохранение 59 млрд грн.

Вопрос: В паспортизации клиник также примут участие частные и ведомственные клиники?

Ответ: Официально паспортизация государственных клиник началась 1 июня. Надеюсь, что реально она может начаться к концу июня. Специалисты будут проверять, что есть в клинике из того, что должно быть, а что не работает.

Ведомственные и частные клиники тоже пройдут паспортизацию. Конечно, частные клиники могут отказаться от участия в паспортизации, но тогда они не смогут рассчитывать на получение бюджетных средств - если у нас не будет полной и проверенной информации о клинике, мы не будем включать ее в государственное финансирование.

Вопрос: По вашему мнению, какое место частная медицина должна занимать в системе здравоохранения в Украине?

Ответ: По имеющейся у меня информации, доля частной медицины в системе здравоохранения в Украине - всего 3%. Это очень мало. Многие европейские страны каждый год уменьшают долю государственной медицины. Содержать сегодня клинику очень дорого, нужно обновление технологического оборудования, повышение квалификации врачей.

Таким странам, как Украина, которые находятся в переходном периоде, сейчас тяжело элементарно содержать ту сеть медицинских учреждений, которая существует на сегодня. Поэтому важно, чтобы в системе здравоохранения появлялись частные деньги. Это не значит, что кто-то должен покупать какие-то клиники, это значит, что клиники должны иметь возможность привлекать частные деньги, принимать их на свои счета и расходовать по своему усмотрению, например, за аренду и лизинг аппаратуры на 4-5 лет. Это то, что для государства очень тяжело, дорого и создает возможности для коррупции. В результате главврач за счет бюджета "выбивает" себе дорогостоящее оборудование, а затем оказывается, что оно не установлено и не используется годами. А когда клиника сама будет распоряжаться своими деньгами, оно точно будет работать.

Вопрос: Что вы будете делать, если окажется, что в тендерах 2015 года победили те же компании, которые побеждали в прошлые годы, завышали цены и не выполняли свои обязательства?

Ответ: Мы сделаем все, чтобы этого не допустить. В идеале, я полагаю, нужно сделать "черный список" компаний, которые не должны допускаться к торгам не только в Минздрав, но вообще где бы то ни было. Кроме того, должны быть четкие критерии компаний, которые могут принимать участие в госзакупках.

Кроме того, я не понимаю, когда компании-производители, иностранные компании, которые имеют в Украине представительство, не участвуют в торгах, а тендеры выигрывают посредники – такие тендеры не могут быть дешевле.

Поэтому мы обошли все фармкомпании и всех пригласили к участию в торгах. Мы обещали, что будем совершенно открытыми, прозрачными, не будем "делать схемы". Фармкомпании ответили, что посмотрят, как будут происходить процессы.

Т. е., если мы увидим у компании нехорошую историю с закупками, мы постараемся ее отсеять от тендера. "Черный список" для стран с переходной экономикой – вещь необходимая. Это касается не только фармацевтики, но и строительства, и компаний, предлагающих какие-то услуги госорганам. В Грузии работал "черный список", и это было очень эффективно. Я не знаю, кто его должен сформировать и как сделать, чтобы он был легитимным, но он должен быть.

Коррупция в системе здравоохранения в Украине достигла того уровня, что с нами не хотели работать даже международные организации - ЮНИСЕФ или ВОЗ. Они боялись и считали, что все интересы в госзакупках уже перераспределены. Мы их убеждали переговорами, уговорами, встречами, пытались сделать так, чтобы они могли поверить в то, что Украина - это страна, которая готова меняться и проводить реформы.

Вопрос: Есть несколько непопулярных в СМИ тем, касающихся сферы здравоохранения, в частности, трансплантология или медицинский туризм. Минздрав планирует заниматься этими вопросами?

Ответ: Трансплантология в Украине – это полная катастрофа. Сегодня украинские пациенты и украинские хирурги уезжают за границу, чтобы там проводить операции. А мы из бюджета оплачиваем эти операции, которые осуществляются в зарубежных клиниках. Это абсолютно не понятная для меня вещь. Нужно менять законы, чтобы украинские врачи могли делать трансплантации украинским пациентам в своей стране.

Что касается медицинского туризма. В Украине есть огромное количество клиник, которые принимают иностранных пациентов, и это нужно развивать. Но для этого нужно, чтобы не было войны, чтобы иностранные пациенты видели: здесь спокойно.

В целом я убежден: Минздрав должен заниматься как раз такими стратегическими вопросами, как развитие трансплантологии и медтуризма, а не распределением квоты спирта или закупками. Функции министерства – это стратегия, развитие отрасли, новые технологии. Надеюсь, что если не в моей карьере министра, то после меня кто-то этим займется.

Вопрос: Как вы относитесь к тому, что вас могут уволить?

Ответ: Если не будут идти реформы, то я просто не вижу себя в роли министра. Мне непонятно, чем бы я мог заниматься, если все остается по-прежнему. Мне непонятно, чем я буду заниматься, если Верховная Рада уйдет на каникулы, не приняв подготовленный нами пакет законов о реформировании. Его нужно проголосовать до каникул, иначе время будет упущено.

Но я не хочу уезжать и просто уходить с должности. Я хочу сделать хотя бы первый шаг в направлении реформы. Я еще раз повторю: реформа – это процесс, который должен проходить постоянно. Главное, чтобы люди, которые будут после меня, продолжали генеральную линию в развитии здравоохранения, чтобы не было возможности развернуть ситуацию в обратную сторону. А кто будет министром - это второстепенная вещь.

Вопрос: Вам предлагали взятки?

Ответ: Нет. Я сразу сказал, что ничего брать не буду, возможно, поэтому и не предлагают. Если предлагают "нематериальные" блага, например, какой-то круиз на два дня, я тоже отказываюсь, потому что не хочу быть зависимым. Если ты принимаешь какую-то ценность, которую тебе предлагают не по-человечески, а из-за твоей должности, ты попадаешь в зависимость. Я никому ничего не должен.

Не могу сказать, что меня не интересуют материальные ценности, но я не хочу из-за них загубить свою карьеру и репутацию. Сейчас я могу сделать хорошее дело, например, изменить систему, чтобы она работала без взяток и по закону – такой шанс выпадает раз в жизни.

Вопрос: Вы довольны тем, что стали министром здравоохранения Украины?

Ответ: Мне тяжело. Я даже принял решение не перевозить сюда семью, потому что если бы перевез, я бы все время проводил на работе. Поэтому мне легче вырваться к родным на выходные.

В то же время в должности министра очень интересно. Я человек, который знает свою цель и старается довести дело до конца. Когда увижу, что система изменилась, я пойму, что выполнил свою задачу.

Впрочем, я не вижу себя в политике. Я не люблю политику. Вообще.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 17 июня 2015 > № 1409756 Александр Квиташвили


Россия > Медицина > kremlin.ru, 17 июня 2015 > № 1400773 Владимир Путин

Заседание президиума Госсовета по вопросу реализации государственной антинаркотической политики.

Под председательством Владимира Путина состоялось заседание президиума Государственного совета по вопросу «О ходе реализации государственной антинаркотической политики». Обсуждались меры по повышению эффективности борьбы с незаконным оборотом и потреблением наркотических средств.

В.Путин: Уважаемые коллеги, добрый день!

Сегодня мы обсудим одну из наиболее острых и чувствительных проблем, мы регулярно к ней обращаемся: речь – о повышении эффективности борьбы с наркопреступностью. От этого, и все это хорошо понимают, напрямую зависят жизнь, здоровье большого количества наших граждан, и, можно сказать, национальная безопасность России.

Важно, что за последние годы, несмотря на то, что проблем осталось очень много, всё–таки удалось сформировать тенденцию снижения потребления наркотиков, сократилась смертность среди молодёжи, в том числе вызванная наркотической зависимостью. Если взять определённый возраст – от 15 до 34 лет, то с 2005 по 2014 год смертность сократилась на 30 процентов по этой категории.

Особо отмечу принятую пять лет назад Стратегию государственной антинаркотической политики России до 2020 года. По сути, этот документ стал планом борьбы с наркоугрозой, помог консолидировать усилия органов власти и гражданского общества в решении этой проблемы.

Вместе с тем ситуация с наркотизацией в России остаётся непростой. Не прекращаются попытки распространения наркотиков в регионах Российской Федерации, в том числе героина, поставляемого из Афганистана. К сожалению, – здесь мы вынуждены это констатировать – наши партнёры, которые присутствуют в Афганистане, не идут на совместную активную работу по этому направлению.

Новой серьёзной угрозой стали синтетические наркотики – так называемые курительные смеси, «спайсы», поставляемые из Европы и Юго-Восточной Азии. В этой связи хочу обратить ваше внимание на ряд приоритетных задач.

Первое. Учитывая, что основная масса так называемых тяжёлых наркотиков поступает к нам из–за рубежа, необходимо усилить оперативную работу не только ФСКН, но и ФСБ, Пограничной службы, всех, кто работает на границе, по пресечению наркотрафика.

Дополнительные меры нужно принять и для предотвращения распространения наркотиков через интернет, использования информационной среды для втягивания в наркоманию новых жертв, особенно, конечно, молодёжи.

Второе. Практика показывает, что успешная борьба с наркоугрозой прямо зависит от тесного взаимодействия с соответствующими органами иностранных государств и международными структурами. От постоянного обмена информацией и опытом работы действительно многое зависит, и при необходимости необходимо проводить и совместные оперативные мероприятия, информационные мероприятия.

Отмечу, что по инициативе России состоялся ряд крупных международных антинаркотических форумов. ФСКН совместно с международными организациями должна активно выстраивать сотрудничество в сфере противодействия наркомании и наркобизнесу. Нужно использовать все авторитетные международные площадки, прежде всего ООН, Краткая справка Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) Шанхайскую организацию сотрудничества, Краткая справка БРИКС (англ. BRICS) БРИКС, Краткая справка Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) ОДКБ.

В ходе подготовки к специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по наркотикам, которая состоится весной следующего года, необходимо выработать консолидированную позицию. Важно сосредоточить усилия мирового сообщества на ликвидации глобальных центров производства героина и кокаина и при этом способствовать созданию условий для социально-экономического развития стран, граждане которых из–за бедности вынуждены заниматься преступным промыслом.

И конечно, мы не можем не учитывать в нашей текущей работе, что ряд государств начали настоящую кампанию по легализации отдельных видов наркотиков, так называемых лёгких наркотиков. Мы, безусловно, выступаем против таких подходов, и эту точку зрения необходимо активнее продвигать на всех международных площадках.

Третье. Нужно повысить эффективность работы с теми, кто только начинает или только начал принимать наркотики. И здесь, прежде всего, требуются не карательное воздействие, не карательные меры, а эффективная система профилактики, лечения, реабилитации.

Необходимо усилить целенаправленную работу по формированию в обществе негативного отношения к наркопотреблению через средства массовой информации, молодёжные, волонтёрские организации.

Отмечу также, что наша страна одна из немногих в мире, где в системе здравоохранения действует специализированная наркологическая служба. Конечно же, нужно её поддерживать, внедрять самые современные лечебные технологии. По состоянию на 1 января текущего года в стране действуют 98 наркологических диспансеров, 10 наркологических больниц, 2082 амбулаторных [наркологических] кабинета.

Необходимо решать проблему освобождения людей от наркотической зависимости, но исключительно медицинскими мерами, конечно, здесь не справиться. Нужна последующая социальная реабилитация, возвращение к нормальной полноценной жизни.

До 1994 года, если кто помнит, этими вопросами в значительной мере занимались так называемые лечебно-трудовые профилактории, действовавшие тогда в системе органов внутренних дел. Ежегодно через них проходило до полумиллиона лиц, страдающих алкоголизмом и наркоманией. Конечно, эта система была несовершенной, принудительной, как мы помним, со многими проблемами, и было бы, конечно, ошибкой попытаться её копировать или воссоздавать абсолютно в прежнем виде. Однако очевидно, что саму систему социальной реабилитации нужно восстанавливать – уже на новой основе и на современных подходах, но восстанавливать нужно.

Эти задачи сейчас частично решают структуры гражданского общества – негосударственные реабилитационные центры. Всего по стране таких организаций более 500. Полагаю, что необходимо включить их в формируемую национальную систему комплексной реабилитации и ресоциализации наркопотребителей.

Поручение о создании такой системы было дано по итогам заседания президиума Государственного совета ещё в апреле 2011 года. Однако до настоящего времени не определён федеральный орган исполнительной власти, отвечающий за нормативно-правовое регулирование, контроль и надзор в сфере комплексной реабилитации наркопотребителей. Нет и ресурсного обеспечения государственной программы, предусматривающей создание самой национальной системы.

Давайте сегодня поговорим на этот счёт. Знаю дискуссию, которая идёт между ФСКН и Минфином на этот счёт. Понятно, что без денег здесь ничего не сделать, но просто так деньги давать неизвестно куда тоже неправильно. План нужен, система должна быть предложена для работы по этому направлению.

Добавлю в этой связи, что во многих регионах уже накоплен успешный опыт по реабилитации бывших наркопотребителей, мы должны его обобщить, активно использовать. Это одна из ключевых задач и сегодняшней нашей встречи, сегодняшнего президиума.

Давайте начнём работать.

Пожалуйста, слово Василию Юрьевичу Голубеву.

В.Голубев: Многоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги! Благодарю за возможность подготовить доклад рабочей группы Государственного совета.

Распространение наркомании по–прежнему одна из глобальных мировых угроз – наряду с международным терроризмом и локальными военными конфликтами. Являясь неотъемлемой частью современного многополярного мира, Российская Федерация в полной мере сталкивается с такими негативными явлениями, как агрессивная внешняя наркоэкспансия и сохраняющийся внутренний спрос на наркотики, прежде всего в молодёжной среде.

Необходимость обеспечения стабильности развития российского общества и государства легла в основу Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года. Анализ, проведённый рабочей группой Госсовета, показал, что деятельность органов государственной власти по реализации Стратегии носит системный поступательный характер. Создан государственный антинаркотический комитет, антинаркотические комиссии в субъектах Российской Федерации и на муниципальном уровне. Они реально стали органами, которые координируют межведомственное взаимодействие и формируют антинаркотическую вертикаль.

Функционирует государственная система мониторинга наркоситуации. Определены полномочия федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в сфере профилактики потребления наркотиков. Установлены основания и порядок осуществления мероприятий по раннему выявлению наркопотребителей, в том числе порядок по проведению социально-психологического тестирования и профилактических медицинских осмотров лиц, которые обучаются в общеобразовательных и образовательных учреждениях. Например, в Ростовской области тестирование проводится с 2011 года. Всего за четыре года подлежало тестированию 121 365 человек, провели тестирование 114 404 человек, это 94,3 процента. И вот какие результаты: 1362 человека отказались от тестирования, но обратились в наркологическую службу; было выявлено 379 положительных результатов, из которых подтверждено 121. Это 32 процента от тех, кто обратился самостоятельно и отказался от тестирования, и одна десятая процента от всех тестируемых, которые подлежали этой работе.

Сегодня в стране разработана и утверждена концепция профилактики употребления психоактивных веществ и в образовательной среде. Реализуется комплекс мероприятий по созданию государственной системы профилактики немедицинского потребления наркотиков по совершенствованию системы наркологической медицинской помощи и реабилитации больных наркоманией. Завершается модернизация наркологической службы.

Правоохранительные органы предпринимают меры по повышению раскрываемости наркопреступлений. Более активному выявлению преступлений, совершаемых лицами с диагнозом «наркомания», способствует совершенствование технологического и технического оснащения, использование современных методов химико-токсикологического контроля. За пять лет выявляемость таких преступлений увеличилась почти в четыре раза.

За этот период из незаконного оборота изъято 27,4 тонны опиатов, в том числе 12,5 тонны афганского героина, 144,2 тонны наркотиков каннабиоидной группы, а также более 19 тонн наркотиков синтетического ряда. Было ликвидировано почти 27 тысяч наркопритонов, выявлено почти 24 тысячи мест производства и изготовления наркотиков, в том числе 311 специализированно оборудованных подпольных химических лабораторий.

Сформирована система законодательства в сфере оборота наркотиков: введён законодательный запрет на оборот новых потенциально опасных психоактивных веществ, создана система правового побуждения наркопотребителей к прохождению курса освобождения от наркотической зависимости, введён рецептурный отпуск лекарственных препаратов, которые могут быть использованы наркопотребителями для изготовления дезоморфина. Это привело почти к полному искоренению дезоморфиновой наркомании.

Рабочая группа отмечает, что в целом в результате принятых мер органам государственной власти удалось стабилизировать наркоситуацию в стране. Важный результат антинаркотической деятельности – это сложившаяся обстановка сегодня в обществе, и достаточно низкая толерантность к наркотикам, и восприятие наркомании как угрозы своему будущему. Это подтверждается общественными инициативами в сфере антинаркотической деятельности.

Сформировано всероссийское молодёжное антинаркотическое движение, более 100 общественных организаций ведут активную работу, направленную за защиту интересов материнства, детства от наркотиков. В феврале 2015 года ими было принято решение об объединении и создании общероссийской общественной организации «Матери против наркотиков».

Как Вы уже сказали, Владимир Владимирович, в стране действует более 500 негосударственных центров, которые занимаются постмедицинской реабилитацией наркопотребителей. Вместе с тем рабочая группа отмечает: распространённость потребления наркотиков среди населения всё ещё остаётся на неприемлемо высоком уровне, хотя и имеет тенденцию к снижению. Данные социологических опросов, которые были проведены в 2014 году в рамках мониторинга наркоситуации, показывают: общее число лиц, употребляющих наркотики как регулярно, так и эпизодически, оценивается в 7,3 миллиона человек; число лиц, употребляющих наркотики регулярно, – в 2 миллиона человек.

С предложением попробовать наркотики сегодня сталкивается каждый четвёртый опрошенный респондент. Как вы все понимаете, уважаемые коллеги, практически все они граждане молодого и часто подросткового возраста.

Лица, употребляющие наркотики, способствуют формированию напряжённой криминогенной обстановки в стране. За 5 лет, с 2010-го по 2014-й, в России совершено более 1 миллиона преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, из них 813 тысяч – это тяжкие и особо тяжкие.

В учреждениях уголовно-исполнительной системы сегодня содержатся свыше 124 тысяч человек, которые нуждаются в психиатрической, наркологической помощи, из них 83,4 тысячи – с зависимостью от наркотиков.

Рабочей группой отмечено существенное увеличение количества граждан, совершивших преступления в состоянии наркотического опьянения. За пять лет их число увеличилось в 2,6 раза: с 9,5 тысячи до 24 300 человек.

Рассматривая экономический ущерб от незаконного оборота и немедицинского потребления наркотиков, надо принимать во внимание не только вред, который наносится обществу организованной наркопреступностью, но и то, что неспособность наркопотребителя полноценно участвовать в трудовых процессах влечёт за собой определённую нагрузку на экономику. Прежде всего, накорпотребители поставлены перед необходимостью добывать деньги на наркотики, как правило, противоправным путём. Постоянная потребность в наркотике, например, героинового наркомана определяется суммой минимум 2 тысячи рублей в сутки. Таким образом, ежегодно из валового внутреннего продукта страны выводится до 1,5 триллиона рублей. Это в полтора раза больше, чем бюджет Министерства обороны. При этом затраты бюджета на правоохранительные органы, судебную, уголовно-исполнительную системы в сфере противодействий наркопреступности составляют 96 миллиардов рублей в год.

Всё сказанное подтверждает вывод рабочей группы: дальнейшее наращивание усилий правоохранительных органов по противодействию незаконному обороту наркотиков без кардинального повышения эффективности деятельности по сокращению спроса на наркотики приведёт лишь к увеличению необоснованной нагрузки на правоохранительную, судебную и условно-исполнительную системы, к неэффективным бюджетным расходам, к тому, что не будет способствовать снижению уровня наркопотребления в стране.

Члены рабочей группы, эксперты отмечают, что недостаточно оказания наркологической медпомощи и медицинской реабилитации потребителям наркотиков и больным наркоманией для освобождения их от пагубной зависимости. Если пациенты после лечения и реабилитации предоставлены сами себе, то они очень быстро возвращаются в привычный антисоциальный круг. Необходимо организовать им постоянную занятость и социальную реабилитацию, чтобы помочь вырваться из среды потребителей наркотиков.

В российском обществе существует очевидный спрос на организацию чётко работающей контролируемой государством системы социальной реабилитации и ресоциализации наркопотребителей. В антинаркотической сфере общество нуждается в своего рода гуманитарной революции, которая обеспечит целенаправленную работу по активному включению наркопотребителей в долгосрочные программы избавления от зависимости.

Как отмечено рабочей группой, в стране создан институт альтернативы наказания, его апробация проводилась и в Ростовской области. Был выстроен механизм межведомственного взаимодействия, определён порядок действия при вынесении судом решения об освобождении от административной ответственности лиц в связи их согласием пройти медицинское и социальное восстановление в различных лечебно-профилактических учреждениях.

Результат достаточно очевиден: существенное увеличение числа лиц, которые выбрали в добровольном порядке комплекс мероприятий, направленный на освобождение от наркозависимости. Учитывая возрастающее число лиц, которые направляются в рамках административного судопроизводства для прохождения профилактических мероприятий (лечение, реабилитация, ресоциализация), необходимо обеспечить эффективный контроль исполнения решений суда.

В связи с этим предлагается, первое, должностных лиц органов внутренних дел наделить полномочиями по составлению протоколов об административных правонарушениях в рамках Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, связанных с уклонением потребителей наркотиков от возложенной судом обязанности прохождения диагностики, профилактических мероприятий, лечения от наркомании или медицинской, социальной реабилитации.

Второе. Разработать чёткие критерии, позволяющие установить наличие у человека наркотического опьянения, а также порядок соответствующего медицинского освидетельствования.

Третье. Ввести административную ответственность за отказ от прохождения медицинского освидетельствования при наличии признаков наркотического опьянения. Это позволит проводить освидетельствование не только водителей транспорта, как это сегодня предусмотрено действующим законодательством, но и других граждан.

Следующее и, на наш взгляд, главное направление работы – переформатирование механизмов реализации антинаркотической политики на региональном уровне. Существующую модель надо встроить в органы местного самоуправления, закрепить на уровне законодательства Российской Федерации не право, как это сегодня происходит, а их обязанность осуществлять работу по профилактике немедицинского употребления наркотиков, реабилитации и ресоциализации наркопотребителей. Антинаркотическую профилактическую работу необходимо организовать по месту жительства. Именно на этом уровне нужно обеспечить возможность помощи людям, а в случае возникновения проблемы наркопотребления – в их семьях и помощи самой семье.

Мною, как руководителем антинаркотической комиссии области, такая работа проводится в муниципальных образованиях области. Мы сделали определённые шаги, но считаю, что мы находимся ещё в начале пути. В итоге той проделанной работы число наркозависимых, больных наркоманией в регионе ежегодно сокращается примерно на 3 процента. А количество больных с диагнозом «синдром зависимости от наркомании» за 5 лет сократилось с 10 845 человек до 9842 – примерно на тысячу человек, которые имели такой диагноз.

Кроме того, рабочая группа предлагает нормативно закрепить обязанность исполнения решений антинаркотических комиссий в субъекте Российской Федерации для всех участников антинаркотической деятельности на территории региона.

Полагаем, такое решение будет способствовать повышению ответственности представителей органов исполнительной власти на местах перед руководством региона за организацию соответствующей работы. Новая модель региональной антинаркотической работы в условиях необходимости кардинального снижения спроса на наркотики должна обеспечивать активное включение наркопотребителей в долгосрочные комплексные реабилитационные программы.

В этой сфере предстоит решить ряд ключевых задач. Первая. Провести модернизацию законодательства с целью существенного сокращения спроса на наркотики, в том числе обеспечить формирование и функционирование системы комплексной реабилитации и ресоциализации наркопотребителей.

Принимая во внимание комплексный межведомственный характер этого элемента антинаркотической политики, предлагается возложить функции участия в формировании государственной политики в этой сфере на Государственный антинаркотический комитет. Одновременно необходимо определить федеральный орган исполнительной власти, который будет осуществлять нормативно-правовое регулирование, контроль и надзор в сфере реабилитации и ресоциализации наркопотребителей. Мы считаем, что таким органом должна стать Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков. Соответствующее положение целесообразно включить в проект закона об органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Такое поручение было дано Вами, Владимир Владимирович, ещё в 2013 году, однако законопроект до сих пор не внесён в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации.

Следующая задача – обеспечение реализации государственных программ по комплексной реабилитации и ресоциализации наркопотребителей на федеральном и региональном уровнях. Региональные власти при наличии соответствующих поручений готовы скорректировать государственные программы субъектов Российской Федерации и включить в них мероприятия по комплексной реабилитации и ресоциализации наркопотребителей.

Более того, некоторые субъекты эту работу используют и проводят её за счёт регионального бюджета. Если, например, взять Ростовскую область, мы провели соответствующие мероприятия в порядке эксперимента, и у нас сегодня начал уже работать институт сертификата на социальную реабилитацию наркопотребителей.

Для начала выделили или запланировали к выделению в областном бюджете текущего года 10 миллионов рублей. Но это скорее исключение. Причина достаточно простая – отсутствие федерального софинансирования. А финансовые возможности далеко не всех регионов сегодня позволяют эту работу развернуть полномасштабно, и, наверное, всё–таки правильно, чтобы эта работа проходила совместно с федеральным центром.

Уважаемый Владимир Владимирович! В заключение хотел бы ещё раз подчеркнуть следующее. Достижение целей, которые определены Стратегией государственной антинаркотической политики, невозможно без корректировки механизмов её реализации, в первую очередь на региональном уровне. Сегодня в российском обществе существует запрос на переформатирование работы по снижению спроса на наркотики. Составной её частью является создание контролируемой государством системы реабилитации и ресоциализации наркопотребления.

Несомненно, только опираясь на институты гражданского общества, эту работу можно проводить эффективно. При этом очень важна ресурсная, управленческая поддержка государства, и это, на мой взгляд, на взгляд рабочей группы, позволит в сжатые сроки обеспечить существенное снижение уровня немедицинского потребления наркотиков в стране.

Доклад окончен.

В.Путин: Спасибо большое.

Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков, Иванов Виктор Петрович, пожалуйста.

В.Иванов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

12 лет назад указами Президента по созданию ФСКН России и Государственного антинаркотического комитета в стране были заложены основы государственной антинаркотической политики. Что мы имели в начале нулевых годов: крайне высокий уровень смертности молодёжи, отсутствие специализированного органа по борьбе с организованной транснациональной преступностью, практически нулевой уровень международного сотрудничества в этой сфере и беспомощность в отношении зарубежных центров производства наркотиков и трафика, – всё это накладывалось на серьёзную межведомственную разобщённость.

Какие результаты мы получили к настоящему времени благодаря энергичным решениям руководства страны? Прежде всего, как Вы, Владимир Владимирович, отметили, устойчивую тенденцию к снижению наркопотребления на фоне растущего негативного отношения к наркомании в целом – и, как результат, снижение смертности молодёжи на одну треть.

В стране действует специализированный орган по борьбе с организованной транснациональной преступностью – ФСКН, ликвидирующий до 90 процентов организованных преступных наркогруппировок. Выстроена организационная антинаркотическая вертикаль, как отмечал Василий Юрьевич Голубев, докладчик: это Государственный антинаркотический комитет, задача которого координировать, и он координирует федеральные органы исполнительной власти, антинаркотические комиссии в субъектах России и муниципальные антинаркотические комиссии.

Международное сотрудничество в антинаркотической сфере превращено в действенный инструмент укрепления авторитета России в мире. Регулярно проводятся стратегические антинаркотические операции с ведущими государствами мира. Подготовлено почти 3 тысячи наркополицейских для 35 государств. Строится специализированный тренинговый центр в Латинской Америке. Эффективно работают программы содействия антинаркотическим службам Киргизстана и Таджикистана.

Представляется исключительно важным также разработать антинаркотические программы содействия компетентным органам Афганистана и Пакистана для активизации работы по центру наркопроизводства и на международных каналах наркотрафика. Прошу Вашего поручения, Владимир Владимирович.

В рамках Вашего указания по выработке активной, наступательной позиции к предстоящей специальной сессии Генассамблеи ООН по проблеме наркотиков нами подготовлены и направлены в Министерство иностранных дел соответствующие предложения, учитывающие возможности ШОС, БРИКС и Организации Договора о коллективной безопасности. Особенно перспективным было бы проработать консолидированную антинаркотическую линию совместно со странами Европы. В этой связи считаю целесообразным предложить Евросоюзу организовать стратегическую рабочую группу по наркотикам Россия – Евросоюз, они к нам тянутся.

В стране сформирована целостная система национального антинаркотического законодательства. Создан действенный механизм правового побуждения наркопотребителей к освобождению от зависимости. В соответствии с Вашим решением подготовлен и согласован со всеми заинтересованными ведомствами закон об органах по контролю за оборотом наркотиков, требуется внести его в Думу.

Уважаемый Владимир Владимирович! В Вашем вступительном слове Вы предметно акцентировали внимание на ключевой роли социальной реабилитации как фундаментального элемента государственной антинаркотической политики и в то же время её главного недостающего звена. Я хотел бы обозначить некоторые вопросы, которые тормозят, скажем, принятие этой концепции.

Первое. Это инерционное восприятие наркомании как исключительной медицинской проблемы. Вы это тоже упомянули, что одними медицинскими силами это, конечно, не изменить – здесь требуется коррекция социального поведения этих людей.

Второе. Неготовность пока ещё сделать ставку на существующие институты гражданского общества в системной работе по возврату потребителей в социум.

Третье. Есть определённая недооценка возвратного экономического эффекта от реабилитации – к слову, кратно превышающего возможные госбюджетные затраты на эти цели.

Четвёртое. Отсутствие понимания социальной реабилитации как важнейшего инструмента правоохранительной деятельности, декриминализация молодёжной среды и разгрузки пенитенциарной системы.

Поскольку я уполномочен заниматься борьбой с преступностью, я хотел бы несколько слов сказать об этом. 85 процентов лиц, а это 100 тысяч человек, ежегодно привлекаемых к уголовной ответственности за наркопреступления, сами являются наркоманами, хранившими при себе одну-две дозы без цели сбыта. Поэтому представляется целесообразным работать с этим контингентом не через пенитенциарную систему, а через специализированные программы реабилитации. Это и дешевле, и эффективнее, и гуманнее.

По нашим подсчётам, суммарные затраты пенитенциарной системы, правоохранительных, судебных органов на привлечение только этих наркопотребителей к уголовной ответственности составляет 96 миллиардов рублей ежегодно, об этом Василий Юрьевич говорил. Социальная же реабилитация такого же количеств наркопотребителей обойдётся государству в 10 раз дешевле. Эти расчёты полностью корреспондируются с оценками Международного комитета по контролю над наркотиками Организации Объединённых Наций.

Более того, запуск программ реабилитации позволит сместить и сконцентрировать ресурс правоохранительных органов на ликвидации организованной преступности и каналов поставки наркотиков на территорию страны.

По данным Министерства внутренних дел России, две трети всех неквалифицированных мелких краж и грабежей, а это 340 тысяч преступлений ежегодно, осуществляют именно наркопотребители, которые осуществляют преступления для того, чтобы добыть себе деньги на вожделенную дозу. Поэтому, изымая многочисленный пласт наркопотребителей из общества, локализуя их в реабилитационных центрах, мы решаем одновременно три задачи. Во–первых, снижаем уровень преступности и финансовые затраты на борьбу с наркотиками. Во–вторых, защищаем общество от асоциального поведения наркопотребителей. В–третьих, даём надежду наркопотребителям и их семьям на освобождение от зависимости, снижая тем самым напряжение в существенном сегменте социума, который составляет около 30 миллионов человек.

В конечном итоге это даст ещё и рост национального валового продукта, потери которого от незаконного оборота наркотиков, по экспертным оценкам, составляют до 3 процентов валового внутреннего продукта. Поэтому представляется исключительно важным, активизируя борьбу с организованными формами преступности, в то же время заменить массовое этапирование наркоманов в тюрьмы на альтернативное направление – в специализированные реабилитационные центры.

Ключевым инструментом достижения этой цели должна стать соответствующая адаптация степени уголовной ответственности за наркотики к реальным уровням общественной опасности принципиально разных преступных деяний в этой сфере. Образно говоря, чтобы хранящий без цели сбыта 3 грамма героина наркоман не приравнивался к какому–нибудь отечественному наркобарону Пабло Эскобару.

С упразднением системы ЛТП, на что Вы обратили внимание, Владимир Владимирович, функция освобождения от наркотической зависимости как обязательство государства полностью исчезла, в то время как потребность общества в этой деятельности только возрастает, тем более что в полную силу заработал механизм правового побуждения наркопотребителей к реабилитации – и в текущем году дополнительно 100 тысяч наркопотребителей будут решениями судов направлены в практически не функционирующую на сегодня систему реабилитации.

В связи с этим крайне актуально Ваше, Владимир Владимирович, предложение о включении структур гражданского общества через соответствующее ресурсное обеспечение в формируемую национальную систему комплексной реабилитации и ресоциализации. Именно ресурсное обеспечение является само по себе жёстким юридическим механизмом, с одной стороны, обязывающим неправительственные структуры работать по государственным заданиям и стандартам, а с другой стороны – позволяющим органам власти администрировать и контролировать эту отрасль.

В целом ряде регионов уже организована работа по социальной реабилитации с опорой на институты гражданского общества через выделение бюджетных средств субъектов Российской Федерации. В их числе хотел бы упомянуть Ростов, Москву, Ставрополь, Псков, Пермь, Ханты-Мансийск и ряд других субъектов Федерации.

Однако на федеральном уровне стартап подпрограммы комплексной реабилитации, разработанный по Вашему поручению ФСКН совместно с Министерством здравоохранения, неоднократно откладывался в связи с отсутствием решения по финансированию. Оперативный запуск системы реабилитации наркопотребителей на федеральном уровне придаст необходимое ускорение и кратно повысит потенциал реализуемых и готовых к реализации программ реабилитации субъектов Российской Федерации.

В целом, поддерживая проект решения, который предложил председатель рабочей группы по подготовке к президиуму Госсовета, я хотел бы ещё обратить внимание на необходимость решения крайне важного, принципиального вопроса совместно с Министерством внутренних дел, с Колокольцевым.

На наш взгляд, требует пересмотра надзорная практика, устанавливающая требование возбуждения уголовных дел по неустановленным сбытчикам. То есть, по сути, сейчас действует такая ситуация, когда мы вынуждены возбуждать уголовные дела, по сути, выявив наркопотребителя, составив административный протокол, что он находится в наркотическом опьянении; возбуждать уголовные дела – это, конечно, идёт отвлечение огромных сил, по сути, на негодный объект: до 50 процентов времени следователей и оперативных работников тратится на то, чтобы найти неустановленного сбытчика. Это отвлекает.

Благодарю за внимание.

В.Путин: Спасибо.

Пожалуйста, Вероника Игоревна Скворцова.

В.Скворцова: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я позволю себе остановиться преимущественно на медицинских аспектах проблемы. По данным Европейского мониторингового центра по контролю за наркотиками и другими зависимостями, в 2012–2014 годах в Европе насчитывалось около 1,3 миллиона официально зарегистрированных потребителей наркотиков. При этом на фоне тенденции к снижению употребления героина и кокаина отмечается ежегодный рост распространения новых психоактивных веществ, подавляющее большинство из которых синтетические каннабиоиды, это производные конопли.

Аналогичные тенденции проявляются и в нашей стране. На 1 января 2015 года наркологической службой зарегистрировано 225 419 человек, употребляющих наркотики с вредными последствиями, и 321 796 больных наркоманией – всего 547 215 человек. Те данные, о которых докладывалось раньше: 7,3 миллиона и 2 миллиона, постоянно употребляющих наркотики, – основаны на социальных опросах. Мы имеем возможность регистрировать тех, кто добровольно обратился за помощью или теперь, по новому законодательству, будет направлен как на альтернативную меру наказания.

Максимальные уровни распространения наркомании выявлены в Челябинской, Новосибирской, Ульяновской, Новгородской, Сахалинской, Томской областях, в Приморском и Камчатском краях, в Севастополе и Москве, что не случайно и прямо связано с траекторией наркотрафика.

За последние пять лет увеличилось доверие граждан к государственной наркологической службе, что отразилось на структуре заболеваемости, и на фоне общего снижения числа лиц с впервые установленным наркологическим диагнозом растёт доля тех, кто обратился на ранних стадиях заболевания – до формирования синдрома зависимости.

На 65 процентов за пять лет выросла выявляемость наиболее латентной формы наркомании – каннабиоидной. На фоне снижения более чем в два раза числа случаев заболевания опийной наркоманией более чем в 4 раза выросла заболеваемость зависимостью от психостимуляторов и в 1,8 раза – зависимость от других наркотиков, включая полинаркомании. Это употребление новых синтетических наркотиков, существенно более токсичных, чем оригинальные препараты, вызвало всплеск в три раза увеличение острых токсических синдромов у лиц с 15 до 17 лет.

Минздравом в рамках исполнения майского Указа Президента № 598 полностью сформирована нормативно-правовая база оказания медицинской помощи по профилю «наркология», которая включает сейчас уже порядок оказания медицинской помощи, 12 стандартов, утверждённых и зарегистрированных Минюстом приказов Минздрава, а также клинические протоколы, утверждённые профессиональным сообществом психиатров-наркологов. По данной нормативной базе утверждён комплекс профилактических мер, а также единый преемственный лечебно-реабилитационный процесс с чёткой последовательностью прохождения пациентом всех стадий лечения и медицинской реабилитации в зависимости от вида наркомании и от формы болезни.

Комплекс первичной и вторичной профилактики основан на мерах формирования здорового образа жизни, а также на проведении профилактических медицинских осмотров и диспансеризаций взрослого и детского населения, медицинского освидетельствования отдельных категорий граждан. Всего за один год через эту систему проходит не менее 45 миллионов человек. Выявляемость наркопотребителей составляет примерно от 0,5 до 1 процента.

С октября 2014 года дополнительно к этому совместно с Минобрнауки и ФСКН России введены профилактические медицинские осмотры обучающихся с 13 лет адресно на предмет незаконного употребления наркотических средств и психотропных веществ. Это позволило повысить эффективность раннего выявления. В среднем она в разных регионах страны колеблется от одного до двух процентов.

С 2011 года в субъектах Российской Федерации в рамках приоритетного национального проекта «Здоровье» реализуются мероприятия, направленные на улучшение материально-технического и кадрового обеспечения наркологической службы. За четыре года проведён капитальный ремонт 220 старых зданий и помещений наркологических диспансеров, текущий ремонт 174, закуплено и поставлено более 20 тысяч оборудования, включая оборудование для химико-токсикологических лабораторий. Прошли подготовку практически 4 тысячи врачей психиатров-наркологов, психиатров, медицинских психологов. В 2015 году подобные программы начали реализацию в Республике Крым и в Севастополе. На это предусмотрено 29,5 миллиона рублей.

Интенсивно за последние пять лет развивалась медицинская реабилитация для наркоманов и наркопотребителей. Число реабилитационных коек увеличилось на 85,7 процента, сейчас составляет практически уже 3 тысячи. Внедрены стационаро-замещающие реабилитационные технологии.

Сегодня мы можем констатировать, что в настоящее время потребность населения страны в реабилитационных наркологических койках и собственно наркологических койках полностью удовлетворена. После завершения лечения и реабилитации на медицинских койках больные находятся ещё под диспансерным наблюдением врача психиатра-нарколога на протяжении пяти лет.

Последовательная реализация этапов лечебно-реабилитационного процесса позволила повысить эффективность работы наркологической службы. Увеличилась доля больных в состоянии ремиссии на 29 процентов; снятых с учёта в связи с ремиссией, превышающей пять лет, – на 24,2 процента. И на четыре процента снизилась доля больных, которые повторно госпитализируются в течение года после острого эпизода.

В марте текущего года, 2015-го, Комиссией Организации Объединённых Наций по наркотическим средствам рассматривалась специальная российская модель оказания медицинской наркологической помощи. Она была признана передовой и рекомендована к внедрению во всех странах мира, что внесено в резолюцию Комиссии Организации Объединённых Наций.

Для достижения длительной ремиссии при наркомании необходим, безусловно, системный, комплексный подход, не только медицинский, о чём Вы сказали, Владимир Владимирович. Я хотела бы подчеркнуть, что в остром периоде, безусловно, медицинская помощь выходит на первый план. Но через 6–9 месяцев от начала интенсивного лечения с медицинской точки зрения требуется диспансерное наблюдение с коррекцией психических и соматических осложнений, как при других хронических заболеваниях.

На первый же план выступает комплекс психолого-социальных и правоохранительных мер, защищающих человека со сломленной эмоциально-волевой сферой от соответственно вредоносной для него среды: от доступных наркотиков – и восстанавливающих его личность. Поэтому, чтобы закрепить результаты оказанной медицинской помощи, необходимо помочь больным вырваться из привычного социума. И позитивная практика, существующая в мире, связана с созданием реабилитационной микросреды, отграничивающей от соответственно вредных влияний, а также обеспечивающей постоянную занятость, переключение, волевое и духовное развитие.

И уже до меня коллеги говорили о том, что и в нашей стране это получило развитие. Это есть практически во всех регионах – введение государственных центров. Однако деятельность таких центров на сегодняшний день нормативно не урегулирована, не установлены единые требования к организации реабилитационного процесса, включая обязательное сопровождающее медицинское наблюдение, и не ведётся контроль за качеством работы этих центров, что часто приводит к низкой эффективности реабилитации и нарушению прав реабилитируемых.

Поэтому я поддерживаю то предложение, которое уже звучало. На взгляд Министерства здравоохранения, необходимо создание системы государственного контроля за этими центрами с созданием чётких критериев и требований. И конечно, проще было бы внедрить этот контроль в том случае, если была бы возможность частичной государственной поддержки этих центров.

Спасибо большое.

В.Путин: Уважаемые коллеги, у нас есть соответствующий перечень поручений. Но я предлагаю вам высказать свои предложения, соображения, в том числе и пройтись по этому перечню поручений, если есть какие–то к нему замечания.

Пожалуйста, Владимир Александрович.

В.Колокольцев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники совещания!

Я хотел бы поддержать руководителя ФСКН в его позиции о необходимости изменения сложившейся практики возбуждения уголовных дел в отношении установленных сбытчиков наркотиков.

В 2014 году отмечен рост поставленных на учёт особо тяжких преступных посягательств на 127 тысяч таких случаев, или 7,5 процента, которые обусловлены значительным увеличением особо тяжких составов, связанных с незаконным оборотом наркотиков, на 13 процентов.

Удельный вес незаконного оборота наркотиков от общего числа зарегистрированных особо тяжких преступлений (это убийства, разбои, похищения людей и так далее) достиг 74 процентов. Без учёта особо тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, количество зарегистрированных в 2014 году преступных посягательств данной категории сократилось бы на 7,5 процента.

Раскрываемость особо тяжких составов за последние три года у нас снизилась до 43 процентов (это на 10 процентов), а без учёта особо тяжких составов, связанных с этим незаконным оборотом наркотиков, она бы у нас составила 88 процентов, то есть 43 процента с наркотиками, без наркотиков – 88 процентов.

Аналогичная ситуация складывается и по уличной преступности. По итогам 2014 года в целом по России отмечается повышение общего уровня криминальной активности на улицах, площадях, в общественных местах на 480 тысяч преступлений, в том числе по тяжким и особо тяжким составам на 114 тысяч. Это очень высокая цифра. Однако без учёта преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, она у нас увеличилась на 0,1 процента. Это с учётом того, что тяжесть вот этих криминальных посягательств, таких как разбои, грабежи, убийства в общественных местах, у нас, наоборот, снижается.

И, следуя такой логике возбуждать уголовные дела в отношении неустановленных сбытчиков наркотиков, тогда нужно возбуждать уголовные дела по каждому факту и контрабанды, потому что те же наркотики, опиаты из–за границы к нам поступают, и мы должны просто вслепую возбуждать эти дела, а их по стране наберётся сотни тысяч таких случаев. И даже каждая смерть наркомана, когда даже патологоанатом не может дать правильный диагноз, отчего он скончался, у нас автоматически требования надзорных инстанций – возбуждать параллельно дела (а они все особо тяжкие) в отношении неустановленного сбытчика. И сотрудник полиции становится перед дилеммой: то ли ему оформлять на водителя за управление в наркотическом опьянении административный протокол, тем самым ему ещё предстоит возбуждать уголовное дело тяжкого состава.

Какие напрашиваются здесь выводы? Они простые. Практика возбуждения вот этих уголовных дел в отношении неустановленных сбытчиков наркотиков на фоне снижения числа остальных криминальных деяний оказывает существенное влияние не только на структуру этой статистической преступности, но фактически бьёт по имиджу нашего государства и, я считаю, оказывает отрицательное воздействие на общий инвестиционный климат в стране, потому что 74 процента – это гражданин, инвестор, они не знают, о чём идёт речь.

В целом преступность особо тяжкая снижается, а здесь она, наоборот, растёт. Поэтому я предлагаю поддержать позицию Виктора Петровича в отношении этого вопроса – изменить эту практику, потому что интерпретация и представление нашему обществу той тягостной картины тяжкой преступности на самом деле не имеет под собой никаких объективных оснований. Если возбуждать уголовное дело, его нужно возбуждать при наличии серьёзных оснований в отношении конкретных лиц. А возбуждать просто оптом вот эти сотни тысяч уголовных дел – это просто контрпродуктивно, тем более до 50 процентов трудозатрат и следователей, и оперативных сотрудников – это просто контрпродуктивно. А с учётом предстоящего сокращения численности органов внутренних дел заниматься писательским трудом следователям, вместо того, чтобы сконцентрироваться на конкретных видах преступлений, это очень отрицательно сказывается на состоянии работы.

Спасибо.

В.Путин: Здесь у нас есть в поручениях, как–то отмечено? Надо сформулировать соответствующим образом и проработать.

Пожалуйста, кто ещё? Прошу Вас.

М.Топилин: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович!

Несколько слов по поводу развития системы. В законодательстве, в различных стратегических документах, которые в последнее время у нас совершенствовались, сейчас существует, как мне кажется, достаточно разрозненная терминология. Допустим, если мы возьмём стратегию антинаркотической политики 2010 года, там термин «медико-социальная реабилитация», и под эту конструкцию выстроена вся линейка действий. Потом законодательство менялось, и в последующей госпрограмме уже возник термин более современный, более понятный – это «комплексная реабилитация и ресоциализация», о чём и шла речь, что это всё должно быть от начала до конца единый процесс. И, как мне кажется, нам необходимо в законодательство (это третий закон о наркотических средствах) внести точную ясность в формулировках с тем, чтобы единообразно процесс выстраивался во всех структурах – начиная от выявления раннего, что очень важно, и заканчивая медико-социальной реабилитацией.

Второе. Мы тоже предлагаем, и такой законопроект сейчас готовится вместе с ФСКН, мы принимаем участие в рамках Правительства, – мне кажется, что можно было бы подумать, и это было бы, наверное, правильным направлением. У нас, допустим, для таких лиц, как инвалиды, существует индивидуальная программа реабилитации, в которой всё прописано.

Другой вопрос, там она не всегда хорошо работает, не всегда чётко специалисты всё выписывают, но, по крайней мере, это единый документ, который от начала до конца всё, что предписано лицу, для инвалидов с ограниченными возможностями, а здесь для такой специфической категории, как лица, страдающие наркоманией и требующие последующей реабилитации, могло быть всё прописано от начала до конца. Мне кажется, это тоже могло бы найти отражение в законопроекте. Здесь, конечно, по моему мнению, должен во главе стоять, наверное, врач-нарколог, который видит всю цепочку этих действий, все необходимые действия со стороны в том числе и социальных служб и так далее.

И с точки зрения финансирования – здесь звучала тема сертификата. Действительно, такая практика в регионах начинается, это деньги за человеком, – очень удобная конструкция, при которой эти деньги могут идти в негосударственные организации. Здесь тоже эта практика, мне кажется, очень правильная. И здесь можно было, говоря о комплексности, как у нас, подумать ещё на эту тему, с регионами пообсуждать, родовой сертификат. Он же платится у нас, когда женщина встаёт сначала на учёт в ранние сроки, – там один купон, одна оплата идёт, потом это учреждение родовспоможения, потом это уже диспансеризация. Здесь тоже приблизительно такая же может быть конструкция, когда различные учреждения медицинские и социальные будут финансироваться, именно деньги будут идти за человеком по такой схеме. Если бы мы такую конструкцию нашли – мне кажется, эти все структуры, которые сейчас разорваны, действительно зацементировали бы единым документом, и средства могли бы идти за человеком.

Безусловно, надо в этом законе выработать требования к некоммерческим организациям, тоже полностью поддерживается, и тогда они смогут легально и легитимно работать, оказывая помощь и медицинскую, и социальную. Спасибо.

В.Путин: Ирина Анатольевна, пожалуйста.

И.Яровая: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Действительно, в настоящее время проблема употребления наркотиков относится к приоритетным в числе обеспечения национальной безопасности. Если позволите, я бы остановилась на конкретных предложениях, которые вытекают из той проблемы, которую мы обсуждаем.

Владимир Владимирович справедливо отметил, что есть три категории: это те, кто стоят на пороге потребления, те, кто только начал, и те, кто уже являются долгое время потребителями. На мой взгляд, нужно вести речь о ресоциализации, учитывая все эти три компонента и понимая, что усилия государства должны быть направлены на все три группы.

Если говорить о тех, кто ещё не стал наркопотребителем, но на кого активно направлена пропаганда (Вы упомянули интернет), в настоящее время в Государственной Думе уже находится на рассмотрении проект закона, и я надеюсь, что по итогам Госсовета мы его примем во втором и в третьем чтениях, потому что сегодня отсутствие уголовной ответственности не позволяет применять формы работы, такие как ОРД, и устанавливать тех истинных обладателей и выгодоприобретателей от распространения информации в интернете. Фактически мы только закрываем сайты, но это ничего не даёт с точки зрения возможности ответственности тех, кто в этом заинтересован и кто осуществляет эту преступную деятельность.

Очень важный момент, связанный с ранней профилактикой, – здесь об этом не говорилось, но нужно признать, что фактически сегодня система получения справок в установленных законом случаях о том, что лицо не является потребителем, неэффективна, потому что на учёте состоит незначительное число от реальных наркопотребителей. Возникает вопрос. Справки платные, они стоят от тысячи до двух тысяч рублей. В настоящее время мы рассматриваем и подготовили проект закона о том, чтобы выдавать справки только по факту наркотестирования, чтобы сделать эту информацию действительно содержательной. Но у нас огромная просьба к Министерству и просьба отразить это в поручениях, чтобы это не повлекло увеличения стоимости. Сегодня фактически эта стоимость ничем не подкреплена: две тысячи платятся просто за то, что человек пришёл, сообщил свою фамилию, – ему дали справку, потому что его фактически не осматривают и не освидетельствуют. Поэтому мы предлагаем, чтобы была введена система общей тарификации. Кроме того, мы предлагаем, чтобы лицо получало такого рода документы только по месту жительства, где имеется его история жизни, болезни и куда он обращается в случае наступления каких–то проблем со здоровьем.

Очень важный вопрос, который связан со школой, здесь уже об этом упоминалось. Мы полагаем, что тема очень деликатная, и, наверное, количество родителей, которые были бы заинтересованы в наркотестировании, увеличилось бы значительно, если бы мы сделали эту информацию абсолютно закрытой, доступной только семье. Это очень важный момент, потому что фактически сегодня родители не хотят по многим причинам, потому что последствия понятны. Поэтому мы предлагаем эти изменения тоже сделать.

Вы знаете, мы внимательно посмотрели причины того, что есть рост суицида, наркопотребления, и, говоря о системе воспитания, социализации, мы увидели, что в школьных программах, к сожалению, есть такая программа «2100» [«Школа 2100»], которая на протяжении уже десятилетия работала в наших школах; по оценкам специалистов, там подобраны такие произведения по русской литературе (кстати говоря, в седьмом классе «Дневник наркоманки»), суицидные произведения, где детям предлагается разобрать, почему произошло решение покончить жизнь самоубийством, а как бы вы поступили в этой ситуации.

То есть, в общем–то, говоря о том, что мы боремся с последствиями, неплохо было бы со всем этим тоже разобраться. Поэтому наши предложения по федеральным образовательным стандартам, о том чтобы это разрабатывали не НКО и ООО, как сегодня, а Российская академия образования, потому что иначе мы будем бороться с последствиями непонимания, что происходит. Хотя, как вы знаете, проблемы суицида и наркомании именно в этой подростковой среде наиболее актуальны.

Кроме того, у нас в своё время, об этом тоже коллеги не говорили, была специальная программа, рассчитанная именно на подростков, и она работала в регионах, создавались специальные центры. Потом было прекращено финансирование. Так, для понимания: на один центр выделялось 5 миллионов рублей. Сейчас прекратили, хотя, не обижая Министерство образования, могу сказать, поскольку мы тоже анализировали систему госконтрактов, порядка 500 миллионов в этом году только Министерство выделяет на работу со средствами массовой информации. Я понимаю, что продвижение имиджа министерства – важная вещь, но в данном случае, если говорить о работе этих центров по помощи детям, наверное, всё–таки приоритет мог бы быть немножко и другим.

Кроме того, если говорить о тех, кто сегодня фактически уже попал в поле зрения правоохранителей, я бы хотела поддержать наших коллег в части того, что действительно автоматическое возбуждение уголовных дел демотивирует самих сотрудников и создаёт ложную статистику, и эту ситуацию, безусловно, нужно менять.

И с точки зрения международного взаимодействия – то, о чём Вы говорили, – мы в рамках ОДКБ уже обсуждали на площадке вместе с ФСКН, мы предлагаем синхронизировать списки новых психоактивных веществ для того, чтобы был постоянный обмен информацией. И здесь не затрагивалась проблема метадона, заместительной терапии. Вы знаете, что в настоящее время через различные некоммерческие организации, фармацевтические компании… Это очень дорогостоящее действо, выгодное; вы знаете, что в Украине канадские компании фармацевтические фактически заполонили всю страну и расширили тем самым число наркопотребителей. Поэтому мы предлагаем достичь определённых соглашений, в том числе и в рамках ОДКБ, чтобы заместительную терапию, применение метадона, признать как неэффективную и недопустимую, потому что это влечёт увеличение наркозависимых. Хотя должна сказать, что в настоящее время очень много НКО обращается с идеями о том, что для здоровья хорошо было бы вообще узаконить какие–то виды наркотиков. И нужно понимать, что эта деятельность сейчас очень сильно активизировалась.

В заключение позвольте сказать о том, что та законотворческая деятельность, которую мы сейчас осуществляем с ФСКН, и те задачи, которые поставлены, абсолютно решаемы в короткие сроки.

Спасибо.

В.Путин: Благодарю Вас.

Пожалуйста.

Ю.Крупнов: Крупнов Юрий Васильевич, президент Национальной ассоциации реабилитационных центров.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я представляю ассоциацию, которая была создана два года назад, когда мы увидели, то есть ведущие реабилитационные центры, что государство стало поворачиваться к нам. Надо честно, на мой взгляд, сказать, что буквально ещё 5 лет назад все жили параллельной жизнью, отсюда и масса всяческих проблем с нынешним сектором реабилитации в некоммерческой сфере. Но государство только сейчас стало разворачиваться к нам, и мы очень надеемся, что это уже окончательный тренд.

Вы сказали, что в 2011 году были приняты серьёзные поручения на президиуме Госсовета, и они не в полной степени реализуются. Я хотел бы кратко сказать, почему, с моей точки зрения, это происходит.

Первый пункт. Мне кажется, есть всё–таки недооценка некоммерческого сектора. Так сложилось, что в России за эти 25 лет некоммерческий сектор не просто играет важную роль, а по сути, без всяких преувеличений, 99 и более процентов всех реабилитационных центров в сфере реабилитации наркозависимых – это некоммерческий сектор. Поэтому полностью соглашаюсь с Вами, что надо включить в национальную систему НКО, и не просто включить, а сделать опорой.

В данном случае полностью мы видим поддержку со стороны ФСКН и Минздрава, но, к сожалению, не все ведомства считают, что некоммерческий сектор – это не то что опора, а вообще то, о чём серьёзно говорить. Всем очень хотелось бы, как я понимаю, вот этим отдельным ведомствам, строить большое количество государственных, казённых учреждений на огромные сотни миллиардов рублей вместо того, чтобы поддерживать локальными, точечными инвестициями существующие уже организации – естественно, те, которые доказали свою эффективность.

И в этом плане, Владимир Владимирович, вызывает некоторое недоумение, прошу прощения, может быть, чуть резко скажу, но вызывает недоумение: понимаете, мы сегодня собрались, сегодня июнь 2015 года, а 15 апреля прошлого года Правительством уже была принята подпрограмма комплексной реабилитации – если это не план, то есть то, что Правительство утвердило по всем мероприятиям до 2020 года, то, что тогда называть планом? Вопрос–то в том, что ничего не финансируется.

Когда Максим Анатольевич совершенно справедливо – надеюсь, мы будем работать по этому направлению, у нас же есть центр индивидуальных программ реабилитации, нам нужно делать индивидуальные программы реабилитации как технологию, нам нужно выходить на сертификаты. Я прошу прощения, это всё заложено решением Правительства Российской Федерации 15 апреля предыдущего года. Мы уже за этот год, то есть мы, например, работаем по индивидуальным программам – я прошу прощения, не хочется говорить слово «побираясь», но скажем более культурно и корректно – привлекая спонсоров. Возникает вопрос: это только проблема некоммерческого сектора? Мы, например, работаем не с теми, кто может оплатить даже 30 тысяч рублей в месяц. К сожалению, огромное количество нашего населения просто не идёт ни в какую реабилитацию, помимо всех других пунктов, из–за того, что нет финансирования.

И кратко соответственно ещё три пункта, почему плохо идёт. Мне кажется, отсутствует понимание, что социальная реабилитация – совершенно автономный сектор, хотя Вероника Игоревна и поддерживает нас, и зафиксировала это. Ведь надо понимать, допустим, что навязываемая нам метадоновая заместительная терапия, о чём Ирина Анатольевна сказала, в общем–то, исходит из чего: хорошо, есть наркоман; чтобы было меньше от него вреда, давайте ему будем метадончика давать по небольшой чарочке. Через полгода, я прошу прощения за эти слова, человек превратится, до этого частично разрушенный, в полностью разрушенного человека и не представляет общественного вреда.

Но наш подход, российский, совсем другой – у нас другие ценности: мы не можем бросать этих людей. И в этом плане я хотел бы сказать, что в существующей демографической ситуации, в условиях малодетности и малолюдности (Вы первый, кто это громко и ясно сказал ещё 15 лет назад), в этой сложной демографической ситуации у нас нет в стране лишних людей. Мы должны бороться за каждого человека, мы его должны обратно возвращать в социум. Время, эпоха одноразовых людей, когда передовик, уголовник, бандит, больной, здоровый, – всё это закончилось. Люди постоянно на протяжении жизни попадают во всякие ситуации, но мы должны за них бороться – и тем более в существующей международной, прошу прощения, ситуации, когда нам каждый человек дорог, и в ситуации экономической.

Третий момент. Мне кажется, совершенно неправильный взгляд у нас, который пошёл из системы ФСИН (где у нас, насколько я знаю, даже по официальным цифрам, только 24 процента осуждённых имеют возможность зарабатывать деньги и работать, остальные – безработные), у нас пошёл взгляд такой, что реабилитация – это мы берём человека, так сказать, под белые ручки, кормим его, поим, да ещё за счёт государства.

Но это безумие: люди должны работать, должен быть реабилитационный труд. У нас огромное количество проблем в стране по этому направлению. Они готовы работать – давайте посмотрим на это, как на позитивный человеческий ресурс, на людей, которых мы возвращаем в общество и которые решают задачи и обороны в дальнейшем и как минимум экономики.

В этом плане я хотел бы сказать, что это не просто отбросы общества. Масса людей, которые прошли реабилитацию (они, кстати, руководят некоммерческими центрами часто), – это люди, прошу прощения, где за битого двух не битых можно дать. Это люди с выраженной социальной миссией, эти люди – лучшая часть нашего российского общества.

В этом смысле, мне кажется, даже иногда происходит наоборот, что государство где–то отстаёт, а мы готовы предложить государству идеологию развития, построенную на тех людях, которые прошли, с одной стороны, страшнейший этап в своей жизни, а с другой стороны – вышли и служат нашей России, нашему государству.

И последний момент. Мне кажется, тоже как–то непонятно, вот 5 лет назад были приняты решения на предыдущем президиуме Госсовета. Но до сих пор непонятно, кто, прошу прощения, опять же за это некорректное слово, хозяин в этой сфере, какой государственный орган администрирует эту проблему.

Прежде чем нас контролировать, как вот правильно сегодня говорится, это абсолютно правильно, но прежде чем контролировать, надо выстроить какие–то отношения с некоммерческим сектором. И в этом смысле давайте всё–таки ФСКН, раз они взвалили на себя 5 лет назад. По сути, мне в этом смысле кажется позиция такая, что все очень правильно всё делают, но никто не хочет этим заниматься, – ФСКН хочет. Ну пусть занимается. Дайте нам государственный орган. В дальнейшем, как мне кажется, нас всё равно жизнь заставит создать национальное агентство по реабилитации, я не говорю – сейчас, но давайте ФСКН займётся не только в плане абстрактной координации, а конкретной нормативно-правовой выработкой политики и так далее.

И в этом плане хочу сказать, Владимир Владимирович, и поблагодарить Вас и всех коллег, потому что, на мой взгляд, это обсуждение прорывное. Всё–таки 5 лет назад на президиуме Госсовета были более сложно, поставлены эти проблемы, более, так сказать, размыто, а сейчас вопрос идёт о том, будем мы бороться за оступившихся наших сограждан, будем мы создавать национальную систему социальной, прежде всего, – не медицинской – реабилитации, либо мы далее, уже пройдя 25 лет после развала СССР, к сожалению, ни к чему не придём.

И в этой связи предлагаю два следующие года, 2016-й и 2017-й, сделать такой двухлеткой антинаркотической консолидации в стране, потому что через муниципальные антинаркотические комиссии, через регионы (большинство прекрасно работают – регионы, прекрасные региональные антинаркотические комиссии), сегодня основная государственная поддержка идёт через регионы, то есть в этом смысле есть колоссальный опыт. Давайте эти два года сделаем очень серьёзной мобилизацией и государства, и общества. Мы готовы представить все необходимые предложения.

Мне кажется, пора кончать с этим как бы всесилием наркомании, с разговорами о том, как некоторые специалисты говорят, что в Америке в три раза ещё хуже, нам ещё есть куда расти с наркоманией. Нам некуда расти. Мы должны, мне кажется, ставить в том числе, прошу прощения, некие «экстремистские» (в кавычках, конечно, говорю) задачи: нам наркоманию надо ликвидировать как класс. Понятно, что не на 100 процентов, но хотя бы существенно сократить. Без постановки такой задачи, а для этого нужна социальная реабилитация, мне кажется, через пять лет мы будем во многом задавать вопрос, почему через пять лет не выполнены поручения 2015 года.

Спасибо.

В.Путин: Благодарю Вас.

Пожалуйста, прошу.

А.Жаров: Нами с Виктором Петровичем за 2 года действия единого реестра запрещённой информации было отработано 89 тысяч заявок граждан и организаций по поводу наркотических интернет-страниц, где пропагандируется распространение и употребление наркотиков. Из них 40 тысяч было признано содержащими соответствующую информацию, специалистами ФСКН внесены в единый реестр, в настоящее время 3 тысячи из них блокируются. Это сайты-наркоторговцы. В ходе работы с этим реестром – Вы говорили в своём вступительном слове о «спайсах» и курительных смесях, – пока они не были в списке наркотиков, мы не могли их блокировать. Вероника Игоревна и Виктор Петрович в своих выступлениях говорили о том, что растёт употребление психостимулирующих препаратов и других психоактивных веществ.

Предложение – внести также в досудебную блокировку немедицинской пропаганды употребление и распространение психоактивных веществ. Соответствующий порученческий пункт есть, прошу поддержать.

В.Путин: Пожалуйста, прошу Вас.

А.Попова: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники заседания президиума!

Проблема наркомании чётко ассоциируется с проблемой заболеваемости ВИЧ, туберкулёзом и гепатитом. Более 60 процентов заболевших или зарегистрированных как ВИЧ-инфицированные каждый год – это люди, которые заразились шприцевым путём, используя наркотики, немедицинским шприцевым путём.

Здесь очень важно, чтобы эти люди, которые являются труднодоступной категорией риска, постоянно были в зоне и в поле наблюдений, и им была оказана помощь. Поэтому проблема социальной реабилитации и тот предложенный вариант её решения – это очень актуально и очень важно. Понятно, что люди, которых мы регистрируем сегодня как ВИЧ-инфицированных, – это люди трудоспособного возраста. У нас снижается количество подростков, но вместе с тем количество людей от 25 до 40 с каждым годом только увеличивается.

Поэтому, во–первых, мне бы хотелось сказать, что мы поддерживаем, безусловно, то, что уже сегодня изложено, и то, что внесено в проект решения.

Но есть ещё одна проблема. Каждый год в России обследуется на ВИЧ, тестируется больше 30 миллионов человек, и только 1 процент из них – это люди, употребляющие наркотики. Это очень труднодоступная категория, которую невозможно обследовать. Поэтому мы предлагаем внести изменения в законодательство в Федеральный закон № 313 о том, чтобы при принудительном лечении и принудительное обследование, и необходимые мероприятия тоже были обязательными.

И вместе с этим опыт Свердловской области, когда взаимодействие Министерства внутренних дел и Министерства здравоохранения субъекта позволили тестировать всех, кого привозят на освидетельствование экспресс-методом на ВИЧ, позволило увеличить выявляемость в восемь раз. Поэтому – добровольно ли, принудительно вряд ли получится, – мы считаем, тоже необходимо распространить этот опыт на всю территорию, и в рамках сегодняшних поручений это зафиксировать.

Спасибо большое.

В.Путин: Пожалуйста.

В.Владимиров: Владимир Владимирович, в части единых критериев я совершенно поддерживаю необходимость их выработки. Я бы хотел конкретные предложения внести. На самом деле мы уже отслеживаем это: это период ресоциализации в течение трёх лет и количество людей, которые проводят реабилитацию. У нас на территории, не ошибусь, если скажу, один из самых лучших реабилитационных центров находится, Спасо-Преображенский, и там уже хороший результат у нас: 38 процентов в течение трёх лет уже не возвращаются из тех людей, которые прошли реабилитацию.

Второе. Я хотел бы усилить предложения по необходимости государственной сертификации этих некоммерческих организаций. Опять–таки исходя из опыта Ставропольского края, у нас есть Спасо-Преображенский реабилитационный центр, прямо напротив него, через балку, находятся, размещены так называемые неопятидесятники, которые, в общем–то, тем же занимаются, только, на мой взгляд, из одной дурноты на другую переводят. И таких много: молокане, родноверы… Сегодня часть из них уже в Украину пошла воевать. Поэтому вот эту часть, скажем так, организаций общественных, которые сегодня в этом поле играют, их однозначно нужно брать под государственный контроль. Я бы больше сказал – возможно даже, те некоммерческие организации, их нужно выводить также и на государственное финансирование.

Я хотел бы третье предложение внести. Всё–таки нам нужно обязательно, хоть это и дискуссионный момент, тем не менее обязывать людей лечиться от наркомании и трудиться при лечении от наркомании. Для этого разные формы есть. Вот сегодня я слышал, что звучат там – суда заключения и так далее. Но всё–таки хотя бы на первом этапе, из опыта зарубежных стран, это не моё предложение, это опыт зарубежных стран, нам необходимо вводить институт наркосудов, которые бы непосредственно рассматривал, тем более объём: 100 тысяч решений в год нужно будет принимать.

И пятое. Без денег ничего нельзя. Вот я могу сказать, что сегодня наши реабилитационные центры – это грантовая поддержка, это хозрасчётная сегодня их деятельность, то есть они занимаются сельским хозяйством, мы им выделили земли, и так далее. И, на мой взгляд, очень важный вопрос: всё–таки в системе обязательного медицинского страхования прописать возможность финансирования такого рода деятельность.

Доклад окончен.

В.Путин: Спасибо.

Так, пожалуйста, кто–то ещё?

А.Артамонов: Владимир Владимирович, можно одну минуту?

Мы тоже у себя в области имеем многолетнюю практику сотрудничества с негосударственными реабилитационными центрами. И надо сказать, что результаты, конечно, разные, но есть и очень хорошие. И причём когда их возглавляют люди, которые сами прошли через эту беду, то тогда, как правило, хорошие результаты. Вот есть у нас, допустим, известный многим центр «Тиль», там Михаил Фёдорович [Морозов], он сам это испытал, и жена тоже. Сегодня у них уже пятеро детишек, примерная семья, образцовая. И в этом же духе старается и своих воспитанников тоже лечить. Я согласен, что здесь без трудотерапии просто одними таблетками и кашей ничего не сделаешь.

Вот по поводу контроля. Одна крайность – это то, о чём коллега рассказывает, там пятидесятники, другие какие–то секты. Другая крайность, в какую мы можем впасть, – это когда мы придём с нашими нормами на освещённость, на квадратные метры и так далее, то, допустим, этот «Тиль», о котором я рассказываю, скорее всего, закроется. Мы его закроем по причине несоответствия этим нормам, а пользу он обществу приносит.

Может быть, нам лучше пойти по пути, о чём Максим Анатольевич говорил, – допустим, именные сертификаты. Но здесь тоже есть опасность, что мы можем ещё один вид бизнеса породить в погоне за этими сертификатами. Допустим, по прошествии двух лет устойчивой реабилитации начинать их оплачивать. Да, поступил, сертификат дали, а оплата наступает: год не употребляет – можно какую–то копейку уже дать; второй год – побольше можно дать за этот сертификат. И тогда результат сам за себя будет говорить, и у них не будет тогда стремления в погоне за количеством этих пациентов, которых они к себе привлекают для лечения, а зачастую оно тоже не наступает.

В.Путин: Пожалуйста.

О.Голодец: Уважаемый Владимир Владимирович! Хочется обратить внимание на несколько пунктов.

Первое, всё–таки есть достижения, и они отражаются в цифрах в плане борьбы противодействия распространению наркомании в нашей стране. И то, что у нас реализуются программы, а они реализуются действительно и на межведомственном уровне, и внутри каждого ведомства, и то, что это даёт определённые результаты, мы видим. И это нужно продолжать по всем направлениям действий. Всё равно у нас есть в образовании программы, у нас есть в здравоохранении программы, и по ним нужно двигаться.

Вторая тема – это тема устойчивости в спросе. Вот даже в сегодняшнем основном докладе прозвучало, что предлагают каждому четвёртому, а наркоманов у нас 2 миллиона, то есть у нас всё–таки формируется в обществе отрицательное отношение к наркомании. И это надо очень чётко оценивать, что сегодня наши действия всё–таки дают результаты. Это важно сегодня для нас.

То, что мы сегодня обсуждаем эту новую программу социализации, – мне кажется, мы должны очень взвешенно подойти к этой теме. Это фактически новое социальное обязательство. У нас есть социальные обязательства, которые, к сожалению, мы выполняем с большим напряжением сил сегодня, и это такие обязательства, как обеспечением жильём сирот, это обеспечение жильём ветеранов, потому что, когда мы принимали, у нас число было одно, а когда программа начинает исполняться, она резко меняет число потребителей программы.

Сегодня предлагаются, и это есть в поручении, именные сертификаты, введение фактически новой государственной услуги. Мы должны все вместе очень продуманно это взвесить. Мы сегодня, когда говорим о нашей программе обязательного медицинского страхования и говорим, сколько жизней нам надо спасти, мы выделяем тех людей, которые нуждаются в серьёзной поддержке при острых коронарных синдромах, что мы сегодня реально за счёт просто переброски средств внутри можем спасти (мы говорили, оценивали) 70 тысяч жизней, если будем прививку по пневмококковой инфекции делать; можем спасти 50 тысяч жизней, если изменим ведение больных при острых коронарных синдромах. Вот ведение каждого больного наркоманией, помимо медицинской реабилитации, вот трудовая реабилитация – она нам будет стоить от 230 тысяч за человека до 450, потому что это очень длительный процесс.

И сколько бы он там ни заработал, мы знаем эффективность работы. Вся система принудительного труда показывает, сколько у нас люди зарабатывают, когда заняты в организованных работах. Эта система ориентировочно может вылиться нам в годовом исчислении от 640 миллиардов рублей в год до трех триллионов. И это будет нагрузка на все уровни бюджета Российской Федерации.

Мы понимаем, что, когда человек попадает в трудовую реабилитацию, это, безусловно, хорошо. И это действительно резко снижает все риски его возвращения в систему. Но надо понимать и сопоставлять, потому что у нас всё равно один кошелек, у нас всё равно один бюджет, и надо понимать, что весомее сегодня для нас и что является приоритетом, и сможем ли мы организовать эту работу по другим источникам – благотворительным, как это действует сегодня: бюджеты субъектов Российской Федерации, которые видят, что это очень для них сложная и первичная задача, – они выделяют свои средства, но это идёт как благотворительность, как грантовая поддержка.

А как только мы действительно перейдём к этому, как к социальной услуге, мы должны понимать все финансовые последствия, которые за этим последуют. При этом очень важная оговорка у нас есть, что не все люди, которые попадают в систему трудовой реабилитации, вылечиваются. Более того, мы смотрели результаты, в том числе деятельности тех организаций, через которые люди прошли. Результаты очень спорные, то есть людей, которые возвращаются к потреблению наркотиков, много. Это действительно такая система, вылечить иногда просто невозможно. Поэтому решение должно быть очень взвешенным.

В.Путин: Уважаемые коллеги!

Мне не нужно говорить о важности той темы, ради обсуждения которой мы собрались, и не случайно мы обсуждаем её регулярно. Эта проблема очень тяжёлая, мы помним – очень многие, во всяком случае, из присутствующих здесь помнят, что в нашей бывшей стране ничего подобного не было и остроты никакой не было. Границы и внутренние, и внешние упали, и с этим пришло очень много позитивного, но есть и то, с чем нам приходится разбираться сегодня и что мы с вами сегодня обсуждаем, и возникла эта тяжёлая проблема.

Но мы понимаем, что это комплексная проблема, она связана и с общим состоянием здравоохранения, она связана с доходами населения в целом, с уровнем благосостояния, с развитием культуры, с развитием образования, она связана с реабилитацией, о которой мы сегодня говорим. И конечно, всё это завязано на бюджетные возможности по финансированию.

Я сейчас не буду воспроизводить всё, что здесь прозвучало; я хочу вас поблагодарить за то, что вы так неформально к этому относитесь, хочу сказать слова благодарности и президиуму Госсовета, который обратился ещё раз к этой теме.

Мы сделали это сознательно, несмотря на то, что Правительство принимало совсем недавно соответствующую программу, и будем это делать дальше для того, чтобы посмотреть, как она работает или не работает и что нужно сделать для того, чтобы она заработала.

Конечно, нужно так или иначе выделять соответствующие ресурсы для решения этой проблемы. Просто положиться на тех людей, которые это добровольно организуют, невозможно, это не решает проблему. Но в то же время мы должны совершенствовать и правоохранительную составляющую, поэтому и ФСК, и Министерство внутренних дел должны усиливать свою работу. В общем, это проблема, как всем здесь присутствующим хорошо известно, комплексная.

Я хочу сказать, что мы подготовили проект перечня поручений. В ходе сегодняшнего обсуждения возникли вопросы, которые здесь не отражены вообще, к сожалению или к счастью. Но к счастью, что мы собрались и поговорили, и теперь они будут отражены. И конечно, это всё нужно будет соответствующим образом доработать.

Я прошу президиум Госсовета и соответствующие структуры Администрации вместе с Правительством и с теми, кто сегодня здесь собрался, отточить формулировки так, чтобы они были исполнимыми и чтобы начали работать.

Вам всем большое спасибо.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 17 июня 2015 > № 1400773 Владимир Путин


Великобритания > Медицина > forbes.ru, 1 июня 2015 > № 1411278 Фредерик Сенгер

Как была расшифрована ДНК

Максим Франк-Каменецкий

Создатель метода чтения ДНК стал единственным ученым, дважды получившим Нобелевскую премию по химии

В первые два десятилетия после того, как Уотсон и Крик открыли двойную спираль ДНК, человечеству удалось очень многое понять о молекулярной природе жизни. Была сформулирована знаменитая «центральная догма», согласно которой генетическая информация в клетке передается только в одном направлении: от ДНК к белку. Был полностью расшифрован генетический код, который позволяет клетке переводить тексты нуклеиновых кислот в тексты белков, то есть последовательность нуклеотидов в ДНК и РНК — в последовательность аминокислотных остатков в белках. Все это были огромные достижения.

Проблема, однако, состояла в том, что, хотя молекулярные биологи все время рассуждали про эти тексты, самих текстов никто не знал. Не было способа расшифровать гены. Или, иными словами, не было метода определения последовательности нуклеотидов в ДНК.

К тому времени это уже умели делать для белков — метод чтения их последовательности был разработан в начале 1950-х годов, еще до открытия двойной спирали. Кроме того, ученые уже немного умели читать короткие последовательности РНК. А вот последовательности ДНК не умели читать вообще. Это создавало колоссальную брешь в реальном понимании молекулярных основ жизни и сдерживало как развитие биотехнологий, которых, собственно говоря, еще не было, так и медицинского применения этих знаний.

Стало даже казаться, что это слишком сложная задача и ее не удастся решить — все попытки оказывались безуспешными.

Но вот в середине 70-х годов XX века произошел прорыв. Метод определения последовательности ДНК был разработан британским ученым-химиком Фредериком Сенгером.

Сенгер — великий человек. Он единственный в истории науки, кто получил две Нобелевские премии по химии. Нобель запретил давать два раза одному и тому же человеку премию в одной и той же области. А Сенгер к тому времени уже получил премию как раз за разработку метода чтения аминокислотных последовательностей в белках. И когда он разработал метод чтения последовательности ДНК, Нобелевский комитет оказался в очень трудном положении: он должен был либо не дать человеку премию за выдающееся открытие, либо нарушить завещание Нобеля. Решили все-таки нарушить завещание. И это единственный случай в области химии.

Как теперь читают последовательности ДНК? С тех пор в этом направлении был сделан огромный прогресс, и он основан на прорыве Сенгера. Последовательность ДНК — это колоссальной длины текст, написанный с помощью всего четырех «букв» — четырех химических соединений: аденина (А), тимина (Т), гуанина (G) и цитозина (С). У нас в каждой клетке имеется геном, который состоит из трех миллиардов нуклеотидов, трех миллиардов таких «букв».

Как этот текст прочитать?

Прежде всего, ДНК разрезают на фрагменты с помощью специальных ферментов, которые называются рестриктазы. Рестриктазы узнают короткие последовательности ДНК, содержащие приблизительно от 6 до 8 нуклеотидов, и только в этом месте определенным образом разрезают двойную спираль ДНК. Открытие таких «ножниц» стало еще одним прорывом начала 1970-х годов.

После разрезания ДНК задача сводится к тому, чтобы определить последовательность короткого куска — он может содержать сотню или несколько сотен звеньев. И здесь используется метод Сенгера.

К полученному фрагменту молекулы добавляются с обоих концов специальные адаптеры, потому что рестриктаза оставляет неровные концы. Адаптер имеет определенную последовательность, которую выбираем мы сами, так как он синтетический. После добавления адаптера каждый фрагмент получит определенные — известные нам — последовательности на концах. Эти последовательности мы сможем использовать для того, чтобы добавить к фрагменту молекулы синтетические праймеры (фрагменты нуклеиновой кислоты), начиная с которых по имеющейся последовательности ДНК будет синтезироваться комплементарная цепочка.

Идея Сенгера состояла в том, что в процессе такого синтеза нужно добавить к смеси нормальных предшественников нуклеотидов, называющихся нуклеозидтрифосфатами, специально модифицированные нуклеозидтрифосфаты, которые не смогут удлиняться.

В результате синтез останавливается на месте той или иной «буквы». Тем самым мы получаем молекулы с набором длин, который точно говорит нам, в каком месте встроена та или иная «буква». И тогда остается только разделить эти молекулы по длине, что делается при помощи гель-электрофореза.

Готовится специальный гель, то есть полимерная сетка, к которому прикладывается постоянное электрическое поле. Под действием электрического поля отрицательно заряженные молекулы ДНК ползут через полимерную сетку. И чем длиннее молекула, тем медленнее она движется в геле. Это позволяет разделять смесь молекул согласно их длинам, и там, где стоит тот нуклеотид, который мы в данный момент изучаем, мы будем видеть остановку синтеза, то есть длины фрагментов, когда мы будем разделять их по длине, соответствующие номеру этих нуклеотидов.

И таким образом мы можем прочитать всю последовательность.

Этот замечательный, гениальный метод, благодаря которому мы смогли секвенировать человеческий геном, и был придуман Сенгером. Первый геном человека был прочитан в самом начале нашего века. Тогда это обошлось в сумму порядка трех миллиардов долларов. Затем метод был модифицирован, роботизирован и сегодня процедура определения последовательности стоит несравненно меньше. Цена приближается к $1000 за расшифровку ДНК конкретного человека.

Совершенно фантастическое развитие методов секвенирования ДНК создало неимоверный прогресс и в области понимания молекулярной природы жизни, и в области биотехнологического и медицинского применения.

Великобритания > Медицина > forbes.ru, 1 июня 2015 > № 1411278 Фредерик Сенгер


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 29 мая 2015 > № 1386423 Камал Ормантаев

Системе здравоохранения нужны реформы, но не ради проформы

Чем больна медицина?

Автор : Адольф АРЦИШЕВСКИЙ

1 июня - Международный день защиты детей. В преддверии этого замечательного праздника мы беседуем с человеком, который отдал служению детям всю свою жизнь. Это Камал Саруарович Ормантаев, доктор медицинских наук, профессор, педиатр-хирург (в его активе 14 тысяч операций), академик НАН РК, лауреат Государственной премии, заслуженный деятель науки Казахстана. Причем беседуем мы с ним в канун этой даты не впервые.

Старые песни о главном

- Готовясь к нашей встрече, я вдруг обнаружил, что мне довелось выступать в вашей газете и в прошлом году…

- … и в позапрошлом, два года назад…

- И оба раза тональность моего выступления была в высшей степени тревожной. Я и рад был бы, что называется, сменить пластинку, но реалии таковы, что никак не настраивают на благодушный лад.

- То есть мы с вами вынуждены повторить старые песни о главном?

- Да, как это ни прискорбно. Тем более что нас никто не слышит. То есть мои коллеги-педиатры как раз целиком и полностью разделяют все мои тревоги, опасения и устремления. А вот люди, стоящие у кормила власти, те, кто может и должен изменить катастрофическое положение в нашей отечественной педиатрии, как бы не видят и не слышат ни нашего отчаянного сигнала бедствия (SOS! SOS! и ещё раз - SOS!), ибо отечественная педиатрия и впрямь сегодня подобна тонущему кораблю. Эти люди как бы не хотят думать о завтрашнем дне здоровья нашего народа, а ведь оно находится в прямой зависимости от того, насколько здоровым мы сумеем вырастить поколение, родившееся на рубеже тысячелетий.

Педиатрии перекрыли кислород

- Тогда давайте напомним суть застарелой проблемы.

- Что ж, давайте напомним. А суть такова. Девять лет назад по "мудрому" решению нашего Минздрава была принята судьбоносная концепция, которая, судя по всему, основывалась на том, что дети у нас как бы вовсе и не болеют, пока не вырастут, или сразу рождаются взрослыми. У концепции было четкое и зловещее название - "О ликвидации факультета педиатрии". И это несмотря на то, что нехватка педиатров у нас грозит коллапсом. Тем не менее, факультеты педиатрии в наших мединститутах закрыли. За ненадобностью. Решили на этом сэкономить.

- При каком же министре здравоохранения это произошло? Кому в голову могла прийти столь блистательная идея?

- Теперь это уже не имеет значения. Съездили наши господа из Минздрава на Запад и обнаружили там семейных врачей - они универсалы, они лечат и детей, и взрослых. Вот и решили внедрить нечто подобное у нас. А для начала избавиться от педиатров.

- Почему?

- Это надо спросить у них. Они решили, что внедрение должности семейного врача решит все наши медицинские проблемы, никак не сообразуясь с тем, что Казахстан - это не Люксембург, не Франция, что реалии нашей жизни - социальные, демографические, климатические, экологические и т.д.- несколько иные, чем у стран Запада, пребывающих в относительном благополучии уже столетия. И потом: семейный врач - он ведь тоже не семи пядей во лбу. Существуют 14 тысяч болезней человека, а семейный врач порой даже названий их не знает. Ладно, с семейными врачами разберемся как-нибудь. Меня вот что озадачивает: мы единственные в СНГ закрыли педиатрические факультеты медицинских вузов. В России тоже пошли было по этому пути, но вовремя опомнились - уже через три месяца по настоянию педиатров-академиков и Леонида Рошаля факультеты восстановили. Закрыли их было в Кыргызстане и на Украине, но и там они восстановлены. Без педиатров медицина жить не может! 32 ведущих педиатра Казахстана написали письмо Назарбаеву о той нелепости, что возникла у нас с упразднением этих факультетов, но безрезультатно. Письмо едва ли попало адресату, да и руки у него не доходят до наших проблем. Наши же законодатели заведомо нелепый закон принять могут, а вот отменить его, вернуться к здравому смыслу - это выше их сил. Писали такое же письмо Дариге Назарбаевой, все-таки она женщина, мать, бабушка, должна войти в положение других матерей, она курирует социальную сферу…- И что в ответ?

- Молчание. Семнадцать общественных организаций, суммируя мнение двух тысяч педиатров, обратились к правительству РК с просьбой восстановить факультет педиатрии в медицинских вузах Казахстана. Ответа нет. А маленький ребенок кричит от боли, и сказать, объяснить, что у него болит, он не в силах. Кто ему поможет?..

А не удалить ли нам аппендикс? На всякий случай…

- Несостыковочка выходит. Дети-то рождаются по-прежнему, и детские болезни никто не отменял. Кто же их будет лечить?

- Этот вопрос вы задайте нашим министрам здравоохранения. Они ездят по заграницам и там перенимают опыт, не соображая, что в наших условиях этот опыт может принести только вред. Причем в министрах и в их советниках наблюдаются сплошь теоретики, от практики они далеки как от луны, отсюда все эти перекосы. Они защитили диссертации, получили ученые степени, заняли высокие должности, а копни их чуть глубже - они ни одного больного не лечили и не знают, что это такое - лечить, среди них нет ни одного клинициста. А ведь речь идет о таком хрупком существе, как новорожденный ребенок, даже мать родная порой боится держать его на руках, не говоря уже о врачах, которые лечат взрослых, а что такое ребенок, знают лишь приблизительно. До трех лет дитя просто кричит от боли, не умея разговаривать, а значит, не имея возможности объяснить, что у него конкретно болит. Ведь болезнь у ребенка протекает не так, как у взрослого. Тут нужны знающий врач и современная аппаратура. Аппаратура появляется, а знающих врачей все меньше, а то и просто нет. Раньше педиатров готовили, начиная с третьего курса. Год уходил на изучение анатомии и физиологии детского организма. На 4-5 курсах изучались болезни детей, на 6-7 - детские инфекционные заболевания…

- Это раньше. А сейчас?

- А сейчас к подготовке педиатров приступают лишь на 6-7 году обучения. Поздно, студент успевает нахвататься лишь поверхностных знаний. Вот я детский хирург и знаю, что боли в животе ребенка могут быть от ста болезней. В районных больницах нет детского хирурга, есть лишь общий хирург. Осмотрит он ребенка, у которого боли в животе, и от греха подальше - на всякий случай! - удалит ему аппендикс. Теперь у ребенка аппендикса нет, а живот все также болит. Мало того, у ребенка после такой операции может возникнуть спаечная болезнь… Вообще, наши управленцы в Минздраве решили, что семейный доктор, как на Западе, - панацея от всех болезней. У нас в глубинке семейный врач действительно уместен и даже необходим, а вот в районной и областной больнице должны быть специалисты, в том числе и педиатры. Потому как от неверной диагностики и неправильного лечения огромное количество хронически больных детей. Не хотелось бы напоминать азбучную истину о том, что организм ребенка, его физиология и все сопутствующие ингредиенты отличаются, причем порой очень и очень, от организма и физиологии взрослого человека, и методы лечения здесь тоже иные. Лишь опытный педиатр может прийти ребенку на помощь. Меж тем и престиж врача-педиатра упал, лишь пять процентов будущих врачей согласны идти в педиатры, а нам нужно их впятеро больше. Надо им увеличить зарплату, чтобы хоть как-то привлечь людей, но никто не решает этот вопрос. Меня порой упрекают: почему ты молчишь? Да не молчу я, вновь и вновь, как видите, твержу об этом, бью во все колокола. А толку?..

- Воз и ныне там?

- Вот именно. Мы в СНГ, повторяю, единственные себе во вред упразднили факультеты педиатрии, потому что хотим жить по европейским стандартам, но там и уровень жизни другой, и поселения расположены более компактно, не знают там таких безмерных расстояний, как у нас. Там размер государств небольшой, города и поселения зачастую объединены в единую службу. Кроме того, там детское население составляет лишь 10 процентов, а у нас - втрое больше.

В Багдаде все спокойно…

А не сгущает ли краски академик Ормантаев? Но Камал Саруарович человек основательный, аргументация - комар носа не подточит. Будучи автором двух предыдущих интервью с ним, я внимательно перечитал их заново. И понял для себя: за два года ничего не изменилось, как в заколдованном царстве: нелепости остались нелепостями, педиатрия как была в загоне, в тупике, так и осталась там. Поймите, наконец, это не словесная эквилибристика, речь идет о здоровье детей. Они действительно умирают. Их здоровье в прямой зависимости от здоровья матери, а наши женщины в сельской глубинке сплошь и рядом подвержены анемии. К сорока годам они полностью вырабатывают свой трудовой и жизненный ресурс, их на работу уже не берут, а им детей поднимать. Они жилы тянут, чтобы вырастить хоть что-то на огороде и отнести на рынок, чтобы зашибить какую-то тиынку, а наши доблестные госмужи всерьез ведут дискуссию: не повысить ли женщине пенсионный порог наравне с мужчинами до 63-х лет?

Дожить бы ей до этого возраста…

Сорок пять процентов призывников не берут в армию по состоянию здоровья, хотя аульные мальчишки мечтают туда попасть, чтобы там избавиться от чувства голода. У меня горло перехватывает от этой беды, потому как в послевоенные годы я здесь, в Алматы, сполна хлебнул этого лиха, пожизненно заработав от голода массу хронических болячек. Но там как-никак были последствия войны, а тут - сплошь мирное время.

Человек он колючий, этот академик Ормантаев - господин "Не могу молчать!". Колючий и смелый, вещи называет своими именами, недомолвок не терпит, не в его характере прибегать к умолчаниям, замазывать сложности нашего бытия. Читал я эти материалы, и у меня поминутно возникало желание вновь и вновь цитировать их. Одни подзаголовки чего стоят: "Почему умирают дети?", "Сироты при живых родителях", "Минздрав как тормоз медицины", "Педиатр как угроза казне", "Сколько в женщине лошадиных сил?", "Отчего мы такие бедные?", "Полинял ли красный галстук, устарел ли комсомол?", "Чтоб тебе жить на зарплату врача!", "Инсульт молодеет, и призывников не берут в армию". И наконец - "Кто виноват и что делать?". И это не риторические вопросы, а мучительные поиски причин одолевших нас бед, поиски реального, действенного выхода из тупиковых ситуаций, в которых оказалась наша с вами отечественная медицина.

Как нам вылечить медицину?

- После моих выступлений в вашей газете никакой официальной реакции не было, - сетует Камал Саруарович. - Разумеется, мои коллеги-педиатры прочитали, статьи одобрили. Но как сделать, чтобы все это дошло до слуха властей предержащих? Недавно записался на прием к Президенту - хочу попросить его, чтобы он помог вернуть права гражданства педиатрическому факультету.

Педиатрическая служба нуждается в особом внимании. Младенца, появившегося на свет, не каждая первородящая мать решится взять на руки, настолько он беспомощен и хрупок. Здесь на помощь приходят педиатры-неонатологи. Такой специалист роддому нужен как воздух, он опекает младенца, пока ему не исполнится месяц. Но ведь и эти специалисты, оберегающие ребенка в самый уязвимый период его жизни, у нас могут исчезнуть, а это чревато весьма негативными последствиями. Получается, что и эти функции перейдут к семейному врачу, но он в этом деле ни бельмеса не смыслит. Передо мной всю жизнь стоит проблема: как готовить знающих врачей? Я давно занимаюсь педагогической деятельностью. Ассистент, доцент, завкафедрой, дважды был деканом педиатрического факультета. Сложность вот в чем: начальники от медицины, как правило, ни одного больного в глаза не видели, но приказы отдают, требуя их неукоснительного выполнения. Без предварительного обсуждения с врачами-практиками. К чему это приводит? В конечном счете, к такой вот нелепости, о которой мы сейчас говорим. Ведь педиатрические факультеты были закрыты волевым решением, фактически без всестороннего обсуждения со специалистами-практиками. Если раньше будущий детский врач обучался педиатрии все семь лет пребывания в институте, то сейчас все сведено к тому, что на четвертом курсе студент в течение пяти дней знакомится с этой сферой медицины. Вот и все. Понимаете: все! Что он успеет усвоить в эти пять дней? Это же чистейшей воды профанация.

- Пять дней - и все?

- На шестом курсе студенту дают еще возможность пополнить знания в педиатрии.

- А надо?

- Надо с первого курса изучать все тонкости детского организма и методы его лечения, лишь тогда из педиатра выйдет толк.

Рыба ищет, где глубже

- Но если бы дело заключалось только в нашей многострадальной педиатрии. Чтобы стать врачом, надо учиться, как минимум, семь лет. А какая зарплата светит выпускнику медицинского вуза? 45 тысяч тенге. Между тем за рубежом самые богатые люди - врачи (особенно хирурги) и юристы. А у нас человек, даже закончивший резидентуру, даже став опытным врачом, получит ставку максимум 100 тысяч - по нашим временам не столь уж крупные деньги. И, получив диплом, наши выпускники подаются в бизнесмены, в банковские структуры, а то и стоят за прилавком на рынке. Не потому ли так упал авторитет врача? Если уж мы хотим равняться на Запад, то надо бы обеспечить врача приличной зарплатой.

Что нас еще сдерживает? Каждые пять лет врач должен повышать квалификацию. Как правило, он проходит ее у тех же вузовских преподавателей, а это мало что дает, это зачастую повторение пройденного. Если уж повышать квалификацию, то в зарубежье, в лучших клиниках той же Москвы, Петербурга, Новосибирска. Это первое. А второе: мы давно не проводили научно-практических конференций, посвященных переподготовке врачей, а такие конференции крайне нужны.

Далее. У наших медицинских университетов нет собственных клиник, медвузы базируются на клиниках горздрава, мы у горздрава как бы в гостях. А за рубежом университеты имеют больницы на тысячу коек, и возглавляют эти больницы не чиновники от медицины, а университетские профессора, которые руководят и лечением, и учебным процессом, и наукой. То есть это единый медицинский центр. У нас ничего этого нет. При этом нам твердят: улучшайте подготовку врачей. Ладно, теоретически наш врач более или менее подкован, но ведь обретать медицинскую практику ему негде. Потому-то чуть позже, когда он становится лечащим врачом, у него так много врачебных ошибок, вследствие которых умирают взрослые и дети. Это беда. Сейчас у нас не хватает около десяти тысяч врачей. Это при семи медицинских вузах! Нет, но в самом деле: врачей катастрофически не хватает. В Алматы в первой детской больнице есть неотложная хирургия, в нее берем врачей, только что окончивших вуз. Ладно, они работают под нашим непосредственным наблюдением, это сводит риски к минимуму. А в областных больницах? А в районных? Представляете, сколько дров могут там наломать молодые, необстрелянные хирурги?

Наука юношей питает

Теперь о науке. В первые годы независимости раздавались неосмотрительные голоса: наука нам-де не очень-то и нужна. Что потребуется, то позаимствуем за рубежом. Это было сказано одним из высоко стоящих начальников. Но это абсолютно неправильно. Без собственной науки, без собственного образования мы рухнем. У нас была в свое время полноценная Академия наук, созданная в 1946-м Канышем Имантаевичем Сатпаевым, в следующем году мы отметим ее 70-летие. С 2003 года она стала общественной организацией, а наукой стало править Министерство образования. Но у этого министерства забот, как говорится, выше крыши, начиная с детских садов, а далее - школы, колледжи, вузы. Есть там, конечно, человек, который ведает наукой. В Академии есть несколько НИИ, которые тоже подчиняются Минобру.

Вообще, у нас около 25 общественных организаций, в том числе и Академия наук. Понимаете? "В том числе и…". То есть она играет чисто номинальную роль. Но тем не менее. У нас расплодилось великое множество членкоров и академиков. В свое время академиков было около ста, сейчас - 400. Количество есть, качество слабое. Процентов десять их обрели свой статус по звонку сверху. Или, так сказать, по коррупционной схеме. Недавно несколько человек стали докторами наук, ничего в науке не сделав. Нас чему обучали? У доктора наук, у академика должна быть собственная научная школа. Должна быть. В идеале. Но идеалы остались в прошлом. Я давно твержу: надо менять устав академии, но меня никто не слышит и слышать не хочет. Каждый, выбившийся в крупные начальники, хочет стать доктором наук и академиком. На всякий случай. Для солидности. Все это стало профанацией. Я хотел сказать об этом, во время последних выборов в 2013 году просил дать мне слово. Какое там! Не дали. Они же прекрасно понимали, какой я разожгу костер.

Сейчас муссируются разговоры о том, что ряд медицинских НИИ должны объединиться, быть под одной крышей. На мой взгляд, это ничего не даст. Можно ли и нужно ли объединять, к примеру, НИИ туберкулеза, онкологии и педиатрии? Какой в этом смысл? Реорганизация ради реорганизации, создание видимости неких реформаторских усилий? А результат - нулевой. Другое дело - присоединить НИИ к медицинским университетам, как это принято за рубежом. Тогда улучшатся и учебный процесс, и научная база.

И наконец - о кандидатских и докторских диссертациях. Опытный врач должен быть кандидатом или доктором наук. Это его воодушевляет. А PhD, во-первых, это очень слабые научные работы. Во-вторых, может, оно и годится для Запада, но в наших реалиях смотрится некоей профанацией. Какое отношение эти доктора философии имеют к медицине? Не зря в народе говорят: докторов полно, а лечиться не у кого. Меж тем у нас в Казахстане ни кандидатскую, ни докторскую защитить невозможно, для этого надо ехать либо в Россию, либо по соседству в Кыргызстан. По-моему, это тоже неправильно, нелепый перекос новейших времен. В той же Германии до сих пор защищают кандидатские и докторские диссертации, да и в СНГ эта практика продолжается. За исключением Казахстана.

P.S. Камал Саруарович записался на прием к Президенту. В середине июня он будет принят главой государства и передаст ему письмо. Его копию он вручил нам, но мы печатать его не будем по той простой причине, что в нем кратко, на двух страницах, изложено то, что он поведал нам в интервью. Причем уже не в первый раз. Поведал о том, чему он посвятил свою жизнь и что не дает ему покоя в канун его 80-летия.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 29 мая 2015 > № 1386423 Камал Ормантаев


Россия. США > Медицина > inosmi.ru, 28 мая 2015 > № 1409918 Алексей Кампов-Полевой

Алкоголь и наркотики — в США и России ("Русская служба «Голоса Америки»", США)

Профессор Алексей Кампов-Полевой – об алкоголизме, легализации марихуаны и опасности виртуального общения

Алекс Григорьев

Алексей Кампов-Полевой, профессор департамента психиатрии Университета Северной Каролины в Чепел—Хилл (Alexei Kampov-Polevoi, professor at University of North Carolina at Chapel Hill), автор многих научных исследований в области наркологии, сын культового советского писателя Бориса Полевого. Он ответил на вопросы корреспондента Русской службы «Голоса Америки».

Алекс Григорьев: Есть ли различия в употреблении алкоголя в США и России?

Алексей Кампов-Полевой: Употребление алкоголя зависит от социально-экономических факторов. Безусловно, существуют некие традиции. Например, классическая русская: когда человек получает зарплату, об этом узнают не только соседи, но и полиция и отделение «скорой помощи». А с утра этот человек ополоснёт лицо и пойдет на работу. А в США это совершенно исключается.

В каких-то слоях общества потребление очень умеренное — к примеру, ограничивается бокалом вина за обедом — причем люди потребляют не для того, чтобы получить интоксикацию, а чтобы испытать определенные вкусовые эффекты. Это более типично для Америки.

Что резко отличает США от России, так это то, что в Америке «чистого» алкоголизма практически нет — сильно пьющие употребляют спиртные напитки с марихуаной, с кокаином, с экстази... А в России продолжают употреблять «чистый» алкоголь.

В России нехарактерно пьянствовать в одиночку, а в Америке это происходит сплошь и рядом. В США женщины чаще употребляют алкоголь, чем в России: хотя в последнее время россиянки стали пить чаще. Но, насколько, я знаю, в целом в России уменьшается потребление алкоголя. Но в России есть не только русские — есть много других народов, у которых есть свои традиции обращения с алкоголем. В Америке все более гомогенно.

— Вы некогда создали в России программу «Анонимных алкоголиков». Заметили ли какие-то отличия от того, как обстояло с этим в США?

— В США все начиналось в 1930-е годы. Я уже застал время, когда это стало мейнстримом и никто этому не удивляется. В России мы сняли «красный уголок» и повесили на дверь две буквы «АА» — «Анонимные алкоголики». Пока это был «американский клуб АА», никого этого не волновало. А когда выяснилось, что там вечерами встречаются алкоголики, тогда появились большие проблемы — люди писали жалобы в милицию, в КГБ... Сейчас, я думаю, происходит примерно тоже самое.

Основное достоинство подхода «Анонимных Алкоголиков» заключается в том, что любой человек может прийти на их собрание и говорить о своих проблемах. Американцы достаточно закрытый народ. Когда их спрашивают: «Как дела?» — они отвечают: «Прекрасно! Как у тебя?». Для русских такая постановка вопроса совершенно непонятна: когда тебя спрашивают о твоих делах, ты вываливаешь все, причем даже малознакомым людям. Потому россиянам совет не нужен, им нужно выговориться — а в Америке с этим сложно, в силу других культурных традиций. Поэтому хорошие отношения с соседями могут, по крайней мере, частично, заменить «Анонимных алкоголиков».

— В США набирает силу движение за легализацию марихуаны, все больше штатов разрешают использование этого наркотика в определенных рамках. Как вы оцениваете этот процесс?

— Я оцениваю это неоднозначно. Потому что были попытки легализовать наркотики, начиная с начала 20 века, когда одна из фармацевтических компаний выпустила на рынок препарат «героин», который считался идеальным и безопасным средством для лечения алкоголизма. Люди, которые начинали принимать героин, полностью забывали про алкоголь.

Марихуана действительно имеет многие целебные свойства. Физическая зависимость развивается медленно и она достаточно слабая, на внутренние органы она оказывает достаточно умеренный отрицательный эффект. Но алкоголь и марихуана — это, так называемые, gateway drugs (возможно перевести, как «наркотики для начинающих» — А. Г.) — они оказывают влияние на «центр удовольствий» головного мозга. И употребление алкоголя и марихуаны может стать очень хорошим началом для развития наркомании — особенно для предрасположенных к этому лиц. У человека развивается толерантность и ему требуется больше и больше марихуаны. А потом кто-нибудь ему посоветует, что если добавить в сигарету с марихуаной пару крупинок кокаина — то вообще все будет замечательно, а можно и кокаин без марихуаны — и пошло-поехало.

Люди, у которых есть предрасположенность к этому, у которых наблюдаются проявления тревожности и депрессивности — в марихуане видят лекарство, которое им помогает снимать неприятные ощущения. У них есть высокий шанс стать жертвами наркомании.

Есть старая китайская притча. Буддийский монах шел по лесу, он устал и замерз. Увидел домик — в нем жила одинокая женщина, которая согласилась пустить монаха на ночлег лишь при выполнении одного из трех условий: либо съесть приготовленное ею мясо, либо выпить вина, либо провести с ней ночь. Монах решил, что вино — самый малый грех, и согласился немного выпить. После этого он съел мясо и переспал с женщиной. Вот так это и все работает — алкоголь и марихуана уменьшают социальный контроль над поведением и могут завести куда угодно.

Наркотический эффект марихуаны довольно слабый, но когда человек начинает пользоваться искусственным модуляторами настроения, это создает большой риск. Мне могут напомнить про Голландию, где есть кофе-шопы, в которых продают сигареты и мороженое с марихуаной. Но это уже стало частью местной культуры. Однако, пока вырабатывалось такое спокойное отношение к наркотику, погибло много людей. Нужно это или не нужно? В том же Амстердаме проститутки стоят в витринах — нужно нам это или не нужно?

— Человечество на протяжении всей истории увлекается табаком, алкоголем, наркотиками, а общества и государства постоянно с этим борются. Придумано ли какое-то эффективное средство для борьбы с этими смертельно опасными пристрастиями?

— Остановить это очень трудно, потому что отношение в обществе неоднозначное. Когда идут псевдонаучные споры по телевизору о том, стоит ли запрещать марихуану или нет, их слышит подросток, у него откладывается в голове, что марихуана, наверное, это очень здорово, только взрослые в очередной раз дурака валяют и хотят такую хорошую вещь запретить.

Один старшеклассник мне заявил: «Да, я марихуану курю, но курю только органическую (экологически чистую — А. Г.)». Слово «органический» дает человеку ощущение, что это безопасно. Таким образом, люди создают себе иллюзию, что можно этим заниматься. Но любое химическое вещество может вызывать зависимость у тех, кто к этому предрасположен.

Для лечения опиатной наркомании есть определенные лекарства. С алкоголизмом немного хуже, но что-то есть. Для борьбы с кокаинизмом ничего нет. В любом случае, постоянно появляются новые наркотики — я даже не успеваю следить за всеми изобретениями подпольного мира. Из России в США пришел «крокодил», продолжительность жизни человека после первой инъекции — четыре года. Причем смерть жуткая, человек гниет заживо.

И дело не в химических веществах. У некоторых людей вообще нет желания что-то такое пробовать. Я как-то проводил обследование студентов — каждый пятый сказал мне, что алкоголь никогда не пробовал. Я этого совершенно не ожидал. Причем было явно влияние религиозного воспитания: если семья принадлежит к некоторым религиозным конфессиям, то дети ничем этим не интересуются. У них даже не появляется идеи выпить, если папа с мамой, и приходившие к ним гости не пили. Вот у меня в семье никто не курил и дети считают, что если кто-то курит, то это полное уродство.

Есть еще одно наблюдение: чаще от алкоголя воздерживаются не «ботаники», а спортивные, умные, энергичные ребята. Они считают, что пьяницы и наркоманы — это лузеры. Они намерены получить лучший диплом, хорошую работу и потом отдыхать на своей яхте. И знают, что если вместо учебы будут пить водку, то яхты не получат.

Есть специальные психологические тесты: «хочешь ты получить небольшую награду сегодня, или большую награду с течением времени?». И те, кто склонен к пьянству, к наркотикам — лучше получат немного, но прямо сейчас. Но те, кто употребляют — делают себя лузерами.

И есть еще одна проблема. Сейчас дети уходят из реальной жизни в жизнь виртуальную. И появляются новые расстройства, вызванные компьютеризацией. Дети более склонны к искусственному получению удовольствия, потому что у них нет должных социальных навыков.

Вот пример: у подростков секс стоит на первом месте. Но чтобы молодому человеку получить секс, с девушкой надо познакомиться, приложить усилия, чтобы ей понравится, дарить ей цветы, водить ее по развлечениям, а потом, может быть, у него что-то получится. Но некоторые предпочтут как-то иначе сублимировать сексуальную энергию, либо употреблять наркотики — чтобы получать удовольствие безо всякой возни. Наблюдается настоящая эпидемия сексуальной дисфункции у молодых людей, потому что они привыкли ориентироваться на отфотошопленные картинки, а реальные девушки — с реальными дефектами — их не возбуждают. Употребление наркотиков эту проблему, как бы, снимает — употребил, и тебе уже ничего не надо. Все эти вещи и процессы связаны друг с другом.

Россия. США > Медицина > inosmi.ru, 28 мая 2015 > № 1409918 Алексей Кампов-Полевой


Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 27 мая 2015 > № 1383729 Сергей Цыб

Минпромторг разработает меры по поддержке производства фармацевтических субстанций.

До 1 июня Минпромторг, Минздрав, Минэкономразвития и Минфин должны разработать и представить в правительство России меры по поддержке производства в стране фармацевтических субстанций, а также определить, какие из них наиболее целесообразно производить в стране.

Такое поручение ведомствам дал премьер-министр Дмитрий Медведев. Заместитель министра промышленности и торговли Сергей Цыб прокомментировал данное поручение в издании «Фармацевтический вестник».

– Какие меры готовит Минпромторг в свете выполнения поручения председателя правительства России о внесении изменений в госпрограмму по вопросу поддержки производства фармацевтических субстанций?

– В Федеральном законе от 20 апреля 2015 г. «О федеральном бюджете на 2015 год и на плановый период 2016 и 2017 годов» предусмотрена субсидия в размере 891 719,1 тыс. рублей. По поручению председателя правительства России Дмитрия Медведева в государственную программу сформированы предложения по включению отдельных мероприятий по субсидированию организации производства ЛС и фармсубстанций. В настоящий момент документ согласовывается с федеральными органами исполнительной власти и представителями отрасли.

В соответствии с отраслевым планом по импортозамещению, российским фармпредприятиям, реализующим проекты по организации и модернизации производства конкурентоспособной продукции, может быть дополнительно оказана помощь посредством деятельности Фонда развития промышленности. Фонд будет осуществлять финансовое обеспечение вышеуказанных проектов путем предоставления займов на их реализацию юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям по ставке 5% годовых.

Один из проектов иркутской компании ОАО «Фармасинтез» уже одобрен к финансированию фондом. Он предполагает организацию производства 15 фармсубстанций для лечения таких заболеваний, как ВИЧ, онкология и туберкулез.

Кроме того, в интересах производителей будет работать Федеральный закон Российской Федерации от 31 декабря 2014 г. № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации», который предусматривает заключение с предприятиями специальных инвестиционных контрактов. Компаниям, заключившим подобные соглашения, будут предоставляться особые условия деятельности.

В части применения механизма долгосрочных контрактов на поставку ЛС для государственных и муниципальных нужд в Федеральный закон № 44-ФЗ вносятся соответствующие изменения. Иными словами, будет действовать принцип «рынок в обмен на инвестиции».

Кроме того, ряду фармацевтических предприятий будут предоставлены субсидии на компенсацию части затрат на выплату процентов по оборотным кредитам в соответствии с постановлением правительства РФ от 12 марта 2015 г. № 214.

– Какие фармсубстанции наиболее экономически целесообразно производить на территории Российской Федерации?

– В рамках госпрограммы «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности» на 2013-2020 годы реализуется 65 проектов, предполагающих производство лекарственных предприятий по полному циклу (антибиотики, ВИЧ, онкология).

В настоящий момент в России более 30 предприятий-производителей фармацевтической продукции ориентируются именно на производство субстанций для фармацевтического рынка.

Сегодня наши компании могут синтезировать субстанции препаратов-аналогов дорогостоящих блокбастеров. В частности, в рамках госпрограммы «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности» на 2013-2020 годы было выведено на рынок 13 ЛП, 10 из которых производятся в России из собственной субстанции. Объем продаж указанных препаратов в 2014 г. составил 8,4 млрд рублей.

В последнее время в российской фармпромышленности наблюдается определенный тренд на развитие именно направления биотехнологии.

В России появились новые производственные и технологические компетенции: моноклональные антитела (ЗАО «БИОКАД»), инсулины и их аналоги (ООО «Герофарм-био»), цитокины и факторы роста (ЗАО «БИОКАД»), рекомбинантные факторы свертывания крови (ЗАО «Генериум»), рекомбинантные ферменты (ЗАО «Генериум»), рекомбинантные вакцины (ФГУП НПО «Микроген», ФГУП «Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт вакцин и сывороток и предприятие по производству бактерийных препаратов» ФМБА России, ФГУП «Предприятие по производству бактерийных и вирусных препаратов Института полиомиелита и вирусных энцефалитов им. М.П. Чумакова РАМН»), рекомбинантные белки, получаемые в E. Coli (ЗАО «БИОКАД», ЗАО «Генериум» и другие компании).

При непосредственной поддержке Минпромторга России реализованы проекты с компаниями, которые выпускают препараты полностью из собственной субстанции. Это ЗАО «Генериум» – строительство биотехнологического комплекса во Владимирской области, ЗАО «Биокад» – г. Санкт-Петербург, в Рязанской области открыт биофармацевтический завод компании ООО «Форт». В Кировской области в конце 2014 г. состоялось открытие инновационного производственного комплекса компании ООО «Нанолек». Все эти компании являются активными участниками госпрограммы.

Вместе с тем мы здраво оцениваем потенциал отечественных компаний-производителей субстанций и понимаем, что крупнотоннажные субстанции, которые массово производятся в других странах и уже зарекомендовали себя с точки зрения соотношения цена/качество, могут не давать ожидаемого уровня рентабельности конечного продукта, если будут производиться в России. Существует экспертное мнение, что субстанции, имеющие менее шести стадий синтеза, нецелесообразно производить в России. Однако не всегда существует прямая зависимость между количеством стадий синтеза и себестоимостью их производства. Необходимо создать для них комфортные стартовые условия, тогда организация таких производств станет возможной и в России.

С точки зрения формирования промышленной политики здесь важную роль играют сразу несколько инструментов: внутренние и внешние. Среди внутренних – государственная поддержка в форме субсидий, создание преференций отечественным производителям при государственных закупках («третий лишний»).

Отдельного внимания требует совершенствование системы ценового регулирования для жизненно важных препаратов, создание системы, стимулирующей использование внутренних ресурсов государства для создания доступных и качественных лекарств.

В целом нормативное регулирование, по моему мнению, в ближайшие 3-4 года должно стать основным фокусом промышленной политики стимулирования развития отечественного производства и обеспечения оперативного доступа на рынок отечественных лекарственных препаратов.

Поддержка экспорта и доступ на рынки других стран – один из ключевых внешних инструментов, поскольку именно экспорт является одним из самых важных драйверов повышения конкурентоспособности, как это видно из опыта множества других стран, в том числе Китая.

В нынешних условиях, когда отечественным компаниям сложно конкурировать по цене с китайскими производителями, определяющим конкурентным преимуществом является качество. Существуют примеры вытеснения с российского рынка китайских субстанций отечественными.

В этом смысле экономический фактор не всегда является определяющим в принятии решения о целесообразности производства той или иной фармацевтической субстанции в России.

Поэтому Минпромторг активно взаимодействует с Минздравом России, в том числе решая вопрос о целесообразности, исходя из соображений лекарственной безопасности.

Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 27 мая 2015 > № 1383729 Сергей Цыб


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 26 мая 2015 > № 1383349 Виталий Гордиенко

Соглава Комитета по здравоохранению Американской торговой палаты: "Я не знаю ни одной крупной фармацевтической компании, которая бы затянула поставки"

Эксклюзивное интервью сопредседателя Комитета по вопросам здравоохранения Американской торговой палаты в Украине Виталия Гордиенко

Вопрос: Ваша организация достаточно остро критиковала Минздрав. В чем вы видите основную проблему?

Ответ: Проблема – в отсутствии прозрачности коммуникаций. Рынок не видит общей картины происходящего. Это не критика, это призыв, который мы не устаем повторять в разного рода письмах, чего бы они ни касались. Мы понимаем, что должны работать с Министерством здравоохранения, т.к. оно отвечает за реализацию государственной стратегии в области здравоохранения. Однако в процессе диалога мы еще не дошли до того, чтобы обе стороны согласовали стратегию, потому что она еще не создана.

В прошлом году мы потратили наше время, средства и разработали отчет "Видение 2020", в котором обозначены шесть основных направлений, следуя которым можно обеспечить реформирование системы здравоохранения и не только в отношении госзакупок.

Минздрав, в свою очередь, параллельно разработал свой стратегический документ. В нашем понимании основная проблема заключается не в конкуренции между этими документами. Наша задача – найти точки соприкосновения, чтобы в результате была разработана и утверждена стратегия, которая должна описывать и госзакупки, и реимбурсацию, и регуляторную сферу, и страховую медицину. Тогда фармрынку будет понятно, какая цель у проводимых изменений и большинства писем, которые вызывают резонанс.

Например, пациенты выступили против Национального перечня лекарственных средств, потому что увидели в нем угрозу прерывания доступа к терапии, ведь в опубликованном варианте отсутствовало большинство препаратов, которые они получают за государственный счет в течение многих лет. К сожалению, никто не объяснил ни пациентам, ни фармрынку, что опубликованный перечень - это шаблон. Наоборот, мы увидели пресс-релиз Минздрава о том, что все поддержали этот перечень, поэтому Палата, фармрынок и пациенты выразили недоумение по этому поводу.

Мы хотим услышать голос команды, чтобы по одному и тому же вопросу от людей, которые принимают решение в Минздраве, не было разнонаправленных сообщений.

Мы готовы работать, работа должна быть прозрачной и конструктивной. У нас достаточно возможностей, чтобы помогать, предоставляя необходимую экспертизу, но лишь одно наше желание вовлекаться не решит проблему отсутствия стратегии. Каким документом она будет утверждена, это вторично. Самое главное, чтобы утвержденный документ был доступен всем, опубликован на сайте Минздрава и выполнялся.

Вопрос: Какое влияние Национальный перечень оказывает на фармацевтический рынок? Может ли он убрать игроков?

Ответ: Однозначно говорить, что перечень в существующем виде был создан в угоду какой-то компании, мы не можем. Другой вопрос, что он влияет на доступ пациентов к терапии. В случае сужения спектра препаратов он может стать косвенной причиной прерывания доступа пациентов к инновационным лекарственным средствам. Кто-то в этом, возможно, сможет увидеть и попытку искусственного сужения рынка, где отдельные препараты смогут получить доминирующее положение.

Вопрос: Как вы оцениваете механизм госзакупок через международные организации?

Ответ: Осуществление государственных закупок через международные организации уже в 2015 году выглядит достаточно проблематичным, несмотря на то, что был принят специальный закон, разрешающий такие закупки. В этом законе определены шесть международных закупочных организаций, через которые планируется осуществлять данные закупки. Предполагается, что следующие национальные программы будут в фокусе этих новых процедур: туберкулез, ВИЧ/СПИД, вакцины и вирусные гепатиты. Совсем недавно Президент подписал второй закон, который делает эти закупки возможными, он касается налоговой сферы. Это важно, так как международные организации не имеют возможности платить НДС и налог на импорт, в отличие от других операторов фармрынка, которые имеют право генерировать прибыль. Соответственно, если бы второй закон не был принят, закупку через международные организации физически реализовать было бы невозможно.

Но даже само подписание Президентом этих двух законов не говорит о том, что уже завтра можно начинать закупку через международные организации, поскольку необходимы еще соответствующие подзаконные акты. Часть из них должна быть утверждена Кабинетом министров, часть – приказами Минздрава.

Кроме этого, нужно понимать: в Минздраве, как и в других центральных органах исполнительной власти, идет процесс административной реформы. Не так давно были расформированы все номенклатурные группы, эксперты которых определяли перечень препаратов, которые целесообразно закупать в рамках существующих госпрограмм. Все это влияет на скорость реализации этой новой законодательной инициативы, в особенности на обеспечение непрерывности доступа пациентов к жизненно необходимым лекарственным средствам.

Вопрос: Были ли у фармкомпаний претензии к этим группам? Было много заявлений от пациентов, что эти комиссии лоббируют интересы определенных производителей…

Ответ: Я не слышал ни одного упрека со стороны фармацевтических производителей - как отечественных, так и иностранных - в адрес групп. Возможно, номенклатурные группы расформировали как часть административной реформы и один из шагов уменьшения бюрократии и снижения количества государственных служащих. Мы не раз слышали, что эти группы являются источником коррупции, но ведь они не распределяли бюджеты, они говорили языком не денег, а языком пациента, языком методов лечения. Кроме этих номенклатурных групп, были и другие рабочие группы, которые непосредственно занимались сопровождением закупок, определяли процедуры, готовили техническое задание на тендеры. Там уже появлялось понятие "бюджет". Я не взял бы на себя ответственность утверждать, что основное зло – это эксперты, которые работали в номенклатурных группах, потому что прямого влияния на бюджет они не могли оказать. Если кто-то считал, что препарат внесен в закупку безосновательно, это можно было оспорить и проверить, насколько он соответствует национальным отраслевым стандартам

Вопрос: Министр здравоохранения очень критиковал слишком длительный срок поставки – 180 дней, который был предусмотрен контрактами прошлого года. Как вы оцениваете такой срок?

Ответ: 180 дней – это максимальный срок отсрочки поставок с точки зрения общего законодательства.

Проблемы поставок прошлого года в том, что эту процедуру начали поздно. Но я не знаю ни одной крупной фармацевтической компании, которая бы затянула поставки. В частности, компании-члены Американской торговой палаты свои поставки осуществили вовремя и даже раньше, не дожидаясь предоплаты. Есть компании, которые из года в год ориентируются на обеспечение непрерывного доступа пациентов к препаратам и берут все риски на себя, производя препараты раньше оговоренного срока. Иногда компании впоследствии не могут реализовать эти препараты и вынуждены уничтожать их по истечении срока годности, неся дополнительные финансовые потери. Я не хочу сейчас называть компании, которые должны завершить поставки в рамках договоров 2014 года - эта информация есть в Минздраве. Я также знаю, что есть ряд компаний, которые никогда не начинают производство препаратов, пока не завершены торги. В некоторых случаях 180 дней – это минимальный срок для производства.

Но вопрос, в первую очередь, должен быть обращен не к фармкомпаниям, а к тем, кто организовывает процедуру торгов. Если процедура закупок начинается рано, в первом или в начале второго квартала, то рисков того, что эта процедура не будет завершена к концу года, гораздо меньше, чем если начинать закупки в четвертом квартале.

Вопрос: По вашему мнению, почему в прошлом году так долго проводились торги?

Ответ: Думаю, что тут был ряд проблем, связанных, в том числе, с общей ситуацией в стране и началом военных действий на востоке Украины. Минздраву не удалось на государственном уровне настоять на том, что система здравоохранения очень важна и что люди гибнут не только от пуль на востоке нашей страны, но и от отсутствия лекарств.

В прошлом году мы не просто говорили об этом: мы организовывали "круглые столы", писали письма, чтобы ускорить процедуру, поддерживали инициативы пациентов, чтобы доступ к лечению не прерывался. Многие фармкомпании оказали существенную гуманитарную помощь, в очередной раз продемонстрировав свою активную социальную позицию. Мы понимали, что систему закупок нужно реформировать. Еще в прошлом году мы предлагали механизмы, которые позволят хоть как-то решить основную проблему – нехватку средств. Отдельные компании удерживали цены в национальной валюте на додевальвационном уровне, другие были готовы предоставить Минздраву часть препаратов без оплаты. В международных компаниях есть свои правила, они часто не имеют своих торгующих структур в Украине, но готовы были предоставлять препараты без оплаты. Мы предлагали, как это сделать, чтобы поставки не проходили как гуманитарная помощь, потому что у гуманитарной помощи есть свои процедуры, иногда сложно реализуемые. Мы за три дня вместе с юристами разработали пакет документов, которые, к сожалению, остались невостребованными.

Сейчас мы надеемся, что наши предложения будут услышаны. Мы уже начали работать в этом направлении с заместителем министра здравоохранения Игорем Перегинцом, который совсем недавно получил соответствующие полномочия. Наконец мы добились того, что этот диалог начал приобретать конструктивный характер, потому что вначале наши предложения в основном воспринимались как неконструктивная критика. Но хочу еще раз отметить: наша основная задача- не критиковать, а добиваться того, чтобы в Украине жилось лучше, чтобы реализовывались системные реформы.

Вопрос: Создается впечатление, что фармрынок не может договориться с Минздравом…

Ответ: Проблема не только в том, что нам необходимо выстраивать диалог, но в том, что нам необходима утвержденная стратегия развития системы здравоохранения. Концепция, которая сейчас есть у Минздрава, разрабатывалась стратегической совещательной группой и показывает вектор развития, но, к сожалению, не содержит конкретики. Сейчас мы находимся в неоднозначной позиции: процедуры закупок еще не начались, хотя планировались в апреле, и фармрынок не понимает, что будет в долгосрочном периоде с системой здравоохранения, как себе ее видит министерство.

Нам очень важно, чтобы в команде Минздрава была единая постановка проблемы, комментарии чиновников не противоречили друг другу и была понятна стратегия. Мы видим только отдельные части мозаики, а фармрынку нужно понимать, как эта мозаика будет складываться и для чего.

На примере с закупками через международные организации мы видим, что этот механизм будет использоваться для снижения уровня коррупции. Пациенты считали, что данный процесс будет проходить проще и быстрее. Мы тоже это поддерживаем, но знаем не понаслышке, что отдельные международные агентства уже работали в Украине, этот опыт показал, что им нужно около шести месяцев для того, чтобы начать и завершить свои процедуры. То есть, процедуры закупок в этом году смогут пройти быстрее только в том случае, если они будут начаты раньше.

Вопрос: А как насчет более низкой цены?

Ответ: Минздраву и раньше никто не мешал организовывать торги с участием международных организаций. Вопрос в том, как организовать этот процесс. Например, ЮНИСЕФ специализируется на поставках вакцин, а производство вакцин планируют задолго до самих поставок. Провести закупку препаратов через международные организации можно быстро, если у этой организации есть соответствующий резерв. Это частично возможно при закупке вакцин через ЮНИСЕФ. Но представить, что Украина, составив соответствующий запрос, уже завтра сможет получить все необходимые препараты – это, скорее, большое желание, которое не совсем соответствует реалиям.

Ни у одной международной организации нет собственных запасов всех необходимых препаратов, поставку которых они смогут сразу осуществить. У таких международных компаний тоже есть свои собственные процессы и внутренние процедуры. Да, они работают с консорциумами разных производителей, с которыми у них есть соответствующие договоренности. Возможно, какие-то препараты могут быть поставлены и по более низкой цене. Но это не дает гарантии, что может быть поставлен необходимый спектр всех препаратов для обеспечения полноценного лечебного процесса, как, например, при лечении ВИЧ-инфекции, где невозможно проводить терапию, если нет всех компонентов соответствующих схем. Мы считаем, что, возможно, нужно было начинать не с закупок через международные организации, а с пересмотра госпрограмм, с определения наиболее критичных из них. Важно не забывать, что программы не являются альтернативой системе реимбурсации. По сути, они являются программами обеспечения доступа пациентам к жизненно важной терапии дорогостоящими препаратами.

Вопрос: Как вы оцениваете перспективу механизма реимбурсации в Украине?

Ответ: У нас есть 18 государственных программ, по которым осуществляются госзакупки. Каждая из них касается определенной нозологии, и они не покрывают всех потребностей Украины. Госпрограммы появились в связи с острой необходимостью финансировать доступ к терапии, крайне необходимой пациентам, но за которую они сами не в состоянии заплатить. Госпрограммы в основном покрывают дорогостоящие препараты. В этом их принципиальное отличие от системы реимбурсации. Система реимбурсации должна, в первую очередь, покрывать базовые потребности и обеспечивать универсальный доступ к системе здравоохранения. Мы считаем, что без четкого и широкого использования механизма реимбурсации выстроить систему здравоохранения и обеспечить украинцев лекарствами невозможно, поэтому реимбурсация – это обязательный элемент.

Вопрос: Есть много экспертов, которые предрекают, что в такой неразберихе многие зарубежные фармкомпании просто уйдут с рынка…

Ответ: Не могу ответить за все фармкомпании, я сегодня выступаю от имени Американской торговой палаты, но не знаю случаев, чтобы кто-либо из фармкомпаний-членов Палаты в прошлом году не откликнулся на призыв пациентов и не оказал финансовую или гуманитарную помощь в виде препаратов. Поэтому я уверен: фармкомпании не уйдут с рынка в краткосрочном периоде, у фармбизнеса есть высокий уровень понимания и социальной ответственности.

В то же время не нужно рассчитывать на то, что компании будут и далее перерегистрировать свои препараты и держать на складах соответствующие запасы, если не будут созданы нормальные условия для продолжения ведения бизнеса. Тем не менее, я не думаю, что государство начнет создавать искусственные барьеры или преференции тем или иным игрокам рынка. Ведь это не соответствует евроинтеграционному вектору развития нашей страны.

У членов АТП конструктивное отношение к правительству – не критиковать ради критики, а выстраивать конструктивный диалог, помогать, предоставляя необходимую экспертизу, где это возможно. Компании-члены Палаты приходят в Украину на долгие годы, поэтому они должны понимать, каких действий можно ожидать от нашего рынка через год, три или пять лет. У них системный подход, долговременный.

Вопрос: Существуют ли до сих пор проблемы, связанные с тем, что фармкомпании не могли купить валюту, необходимую для оплаты поставок, в том числе сырья (АФИ)?

Ответ: Эта проблема существует и сейчас, просто нет серьезных колебаний курса, и валюта стала доступнее. Но есть обоснованные опасения, что из-за административных действий Нацбанка и Минфина покупка и оплата валюты станет проблемой Минздрава, если речь пойдет о закупках через международные организации, которые не имеют в Украине своих аффилированных представителей и не являются субъектами хозяйствования на территории страны. Они физически не могут принять гривни от Минздрава, конвертировать их и платить производителям. Минздрав самостоятельно не может покупать валюту на межбанке, для этого потребуется согласование Нацбанка, Минфина и казначейства.

Вопрос: Сегодня украинцы столкнулись с тем, что, несмотря на стабилизацию гривни, рост цен на лекарства продолжается. На чем основана динамика цены?

Ответ: Я не готов комментировать индивидуальное поведение компаний и их подходы к хеджированию валютных рисков. На любом рынке, где есть сложности с приобретением валюты и нестабильный обменный курс, компании должны хеджировать свои риски, если государство им в этом не помогает. Если бы государство сразу и однозначно заявило, что лекарственные препараты – это продукция критического импорта, то, уверен, были бы совершенно иные подходы. Если государство требует, чтобы цены на лекарственные препараты соответствовали текущему курсу и не были выше, оно должно обеспечить доступ операторов рынка к валютным средствам по фиксированному курсу. Палата такой вариант предлагала. К сожалению, мы не получили желаемого результата. При этом стоит отметить, что данная проблема касается не только зарубежных, но и отечественных производителей, так как они покупают сырье и продукцию in bulk для локального производства за рубежом и за валютные средства.

С другой стороны, нам неизвестен ни один случай, когда международные компании вели себя подобным образом и хеджировали риски, закладывая заведомо завышенный курс. В отношении позиции дистрибьюторов по этому вопросу лучше спрашивать непосредственно у них.

Важно понимать, что у производителей нет желания искусственно повышать цены, надеясь на получение сверхприбылей. Во-первых, это социально безответственно, во-вторых, абсолютно неоправданно экономически. Повышение цен в условиях, когда покупательская способность населения падает, приведет лишь к дальнейшему снижению и без того падающих продаж. По данным аналитиков, рынок лекарственных средств в долларовом эквиваленте уже сократился в первом квартале этого года на 50%. При этом средневзвешенная розничная цена упаковки препарата выросла гораздо меньше, чем девальвировала национальная валюта (70% против 200%). Цифры говорят сами за себя.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 26 мая 2015 > № 1383349 Виталий Гордиенко


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 22 мая 2015 > № 1381382 Мурат Кулманов

Мурат Кулманов: "Казахстан может стать лидером в разработке противоинфекционных препаратов"

Один ответ на семь бед

Автор : Сауле Исабаева

Скоро произойдут значительные изменения в лечении туберкулеза в Казахстане, обещают отечественные ученые. Им удалось разработать уникальный препарат FS-1, не имеющий аналогов в мире. Он сокращает время лечения больных в два-три раза и предотвращает рецидивы. Уже проведены две фазы клинических испытаний, и все они доказали его высокую эффективность. Как заверяет руководитель проекта академик Мурат Кулманов, совсем скоро новый продукт может появиться на фармацевтических рынках СНГ, а затем и Европы...

ТИШЕ ЕДЕШЬ - ДАЛЬШЕ БУДЕШЬ

- На днях мы получим регистрационное свидетельство РК-ЛС-3№021305 на препарат FS-1. Это венец нашей 17-летней деятельности, - сообщил в интервью САМ председатель научного совета АО "Научный центр противоинфекционных препаратов" академик Национальной академии наук РК и Национальной академии естественных наук Казахстана, доктор медицинских наук, профессор Мурат Кулманов.

- Почему так долго?

- Разработка лекарственного препарата - задача чрезвычайно сложная и не всегда приносящая успех. Вероятность достижения положительного результата в подобных случаях составляет не больше 60 процентов. Но если это удается, то можно говорить об эпохальном научном событии в медицине и здравоохранении страны. Длительность разработки оригинальных лекарственных средств обусловлена необходимостью следования общепринятым международным стандартам надлежащих практик, таких, как GCP, GLP и GMP. На разработку любого лекарственного препарата уходит 8-12 лет. В частности, только на поиск активного вещества, способного воздействовать на мишени, уходит от двух до пяти лет. К примеру, в ходе скрининга химических соединений может быть рассмотрено до 10 тысяч веществ, а в дальнейшем работа ведется с двумя-тремя наиболее перспективными веществами-кандидатами. Это самый дорогостоящий этап. Затем начинаются доклинические испытания в пробирках (in vitro), на лабораторных животных (in vivo). Ученые таким образом пытаются доказать, что данные вещества эффективны при определенных заболеваниях. Если доклинические испытания удались, то дается разрешение испытать препарат на людях. На это тоже уходит 2-5 лет.

На первой фазе клинических испытаний сначала отбираются добровольцы. Как правило, это здоровые люди. С ними заключается договор, что они будут принимать препарат в течение определенного времени. Задача исследователей на данном этапе - выяснить, хорошо ли он переносится организмом, не токсичен ли, безопасен ли для людей, какие у него побочные эффекты. Только после этого, если все прошло нормально, регуляторные органы в лице министерства здравоохранения дают разрешение на дальнейшее проведение испытаний - уже на больных (вторая фаза клинических испытаний.

В нашем случае мы в ходе второй фазы задействовали несколько сотен человек, страдающих туберкулезом с множественной лекарственной устойчивостью. В процессе клинических испытаний больных разделили на две группы. Первая принимала DOTS-терапию (лечение, рекомендованное Всемирной организацией здравоохранения) плюс плацебо (пустышка), а вторая - DOTS-терапию плюс наш препарат ФС-1. Естественно, пациенты об этом не знали. Таким образом мы не только доказали эффективность FS-1, но и выяснили оптимальную, рекомендуемую дозу.

Во время третьей фазы доступ к препарату получают уже несколько тысяч человек. Как правило, это должно быть несколько клиник. Есть еще четвертая фаза, но это отдаленные результаты (5-7-10 лет). Общая стоимость разработки одного препарата, включая все фазы исследований, составляет в среднем не менее 500 миллионов долларов США.

ВЕРНУТЬСЯ ЗА ПРИЗНАНИЕМ

- Мурат Есенгалиевич, предлагаю чуть позже вернуться к результатам ваших исследований. А сейчас расскажите, как все начиналось?

- В середине 1990-х ко мне обратился исследователь Александр Ильин и рассказал о том, что во времена СССР он разработал препарат против целого ряда заболеваний у животных. По его мнению, данный продукт мог бы быть полезен и людям. Я долго изучал его материалы и пришел к выводу, что это действительно может дать результаты. Правда, объяснить это "наверху" оказалось не так-то просто. Куда мы только ни обращались, обошли не один чиновничий кабинет... Что называется, нет пророков в своем Отечестве.

Вскоре Ильиным и его разработками заинтересовались армяне. Они пригласили ученого к себе, создали ему все условия для работы, выделили средства, помещение, лабораторию. А спустя два года во всех СМИ появились новости о создании уникального препарата против СПИДа "Арменикум". Я сразу понял, кто стоит за этим лекарством, и написал письмо в администрацию президента РК, сообщив о том, что корни "Арменикума" находятся в Казахстане. В итоге Ильин вернулся обратно.

В 1999 году глава государства дал поручение начать разработку препарата против туберкулеза, так как это болезнь является весьма распространенной в Казахстане. Уже в 2002-м Национальная академия наук РК провела экспертизу наших предварительных исследований и пришла к заключению, что препарат действительно может быть эффективен при лечении туберкулеза. А в 2004-м был создан Научный центр противоинфекционных препаратов, директором которого назначили Александра Ильина. Были выделены средства, создана научно-исследовательская программа. Это как раз пример государственно-частного партнерства. Наш центр успешно работает уже 11 лет. Сформирован молодой и работоспособный коллектив исследователей, владеющих самыми современными методиками в области фармакологии, геномики, иммунологии, молекулярной биологии. Это одно из главных наших завоеваний. Сформирована высококлассная исследовательская школа для разработки широкого спектра лекарственных препаратов в инфектологии. Центр оснащен мощным современным исследовательским оборудованием.

Конечно, есть ряд нерешенных вопросов. Например, у нас до сих пор нет своего помещения - мы арендуем его в Институте почвоведения...

КРЕДИТ МИРОВОГО ДОВЕРИЯ

- А чем еще, помимо разработки препарата против туберкулеза, занимается центр?

- Мы изначально поставили перед собой высокую планку - чтобы центр работал на мировом уровне, по мировым стандартам, а наши результаты признавались бы международным научным медицинским сообществом. Поэтому с первого дня подбирали первоклассных сотрудников, закупали самое лучшее оборудование. Но главное - мы пригласили международных экспертов, чтобы те готовили наших специалистов в соответствии с мировыми требованиями. Причем они были из очень солидной организации - федерального бюро GLP в Германии (в переводе - надлежащая лабораторная практика). В течение семи лет они нас, скажем так, натаскивали и на восьмой год аккредитовали.

Аккредитация по GLP - это трудный путь достижения соответствия самому строгому стандарту в мире. Если вы соответствуете этому уровню, то значит создаваемая вами продукция (фармацевтической, косметической, пищевой, ветеринарной, химической и агрохимической отраслей) автоматически признается всеми безопасной. Это своего рода кредит доверия, который получить очень непросто.

Причем мы первые в странах СНГ, кто имеет аккредитацию по GLP. Мы гордимся этим и ни в коем случае не должны упускать лидирующие позиции. Наши конкуренты скоро очнутся и захотят догнать нас и даже перегнать. Чтобы этого не произошло, мы предлагаем создать в стране центр, который бы также сертифицировал продукцию, будь то лекарства, продукты питания или бытовая химия. То есть это будет своего рода казахстанский Food and Drug Administration, чтобы отечественная медицинская продукция имела высокое качество, была безопасной и признавалась во всем мире. Для этого необходимо соответствующее постановление правительства о создании республиканского GLP-Центра.

- Означает ли аккредитация GLP, что новый препарат FS-1 будет свободно продаваться в тех же странах Европы?

- Безусловно, мы к этому стремимся…. Аккредитация центра или лаборатории по стандартам GLP является обязательным условием высококачественных исследований, а не гарантией продаваемости продукта на том или ином рынке. Сейчас мы заканчиваем третью фазу клинических испытаний, препарат в Казахстане уже зарегистрирован, получил заключение международных экспертов, активно применяется в местных клиниках. Затем мы выйдем на Кыргызстан, Россию и другие страны - соответствующие переговоры уже подходят к концу. Параллельно мы договариваемся с европейскими фармацевтическими компаниями. Надеюсь, что скоро наш препарат будет внедряться по всему миру.

Что касается Европы, то здесь стоит обратить внимание на один очень важный момент. Если для Казахстана или, к примеру, России туберкулез - это одна из самых больных тем, то для Европы - очень редкое, орфанное заболевание. Однако оно находится на особом контроле высшего европейского руководства. Если вы помните, в советское время сумели полностью ликвидировать оспу, но прошло несколько десятилетий, и снова появились ее вспышки...

ВПЕРЕД В ПРОШЛОЕ

- Почему это происходит?

- Вот теперь мы подошли к самому интересному. Сегодня ВОЗ бьет тревогу - мир возвращается в доантибиотиковый период. Медицина отступает, микроорганизмы стали проявлять устойчивость к антибактериальным средствам. Раньше от обычной простуды люди излечивались за 3-5 дней, а сейчас им приходится сидеть на больничном более одной недели, а то и две-три…

Почему это происходит? Да потому что антибиотики можно купить в любой аптеке, без рецепта врача. Вот мы и применяем их бессистемно, по всякому поводу, пичкаем ими своих детей. Но это еще не все. Дело в том, что практически во всем, что мы едим и пьем, тоже есть антибиотики. Они повсюду. К примеру, тех же овец и коров лечат антибиотиками, птицу буквально выпаивают ими, чтобы она имела товарный вид.

Американская Food and Drug Administration недавно опубликовала данные о том, что в сельском хозяйстве США антибиотики в 80 процентах случаев применяются вне контроля. Только вдумайтесь в эту цифру. Если подобное происходит в Америке, то что говорить о нас?!...

Сегодня фармацевтические компании проводят испытания антибиотиков пятого поколения, а инфекции к ним уже нечувствительны. В Индии зарегистрированы инфекционные болезни с тотальной лекарственной устойчивостью. Сегодня 60% заболеваний органов дыхания попросту не излечиваются, потому что развилась устойчивость пневмококков и стрептококков к антибиотикам. Это ангина, бронхиты, пневмония, СПИД. Сегодня от золотистого стафилококка погибает больше людей, чем от четырех инфекций, вместе взятых. В Европе эта цифра составляет 25%.

Наверняка вы помните, как в 2011 году в Европе вдруг стали массово умирать люди от кишечной инфекции. Все тогда грешили на овощи и фрукты из благополучных Италии и Испании. А на самом деле оказалось, что это обычная кишечная палочка, просто переставшая реагировать на антибиотики.

ДАВИТЬ НА ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ

- Хорошо, но какое отношение ко всему сказанному имеет FS-1? Неужели вам удалось разработать более сильный антибиотик? В чем вообще уникальность этого препарата?

- FS-1 - не совсем антибиотик. Уникальность этого препарата заключается в том, что он способен значительно повысить чувствительность инфекций к антибиотикам.

Что такое туберкулез? Это инфекционное заболевание, вызываемое палочкой Коха. Палочка есть у всех людей, но благодаря хорошей иммунной системе она остается неактивной. Как только иммунитет "садится", палочка Коха начинает пробуждаться, и человек заболевает.

Эта болезнь трудно поддается лечению. Есть виды микобактерий туберкулеза с множественной, широкой и тотальной лекарственной устойчивостью. И мир, естественно, задается вопросом: что же делать? Мы на примере туберкулеза доказали, что когда больной начинает употреблять FS-1, то период его лечения сокращается в два с половиной, в три раза. Это происходит за счет того, что наш препарат не только убивает палочку Коха, но и восстанавливает ее чувствительность к противотуберкулезным препаратам. Эту реакцию мы назвали "реверсия"...

- А сколько длится обычное лечение от туберкулеза с МЛУ?

- В среднем до 1,5 лет. И не факт, что после выписки у больного не произойдет рецидив. А наш препарат позволяет сократить сроки интенсивной фазы лечения до трех месяцев, и потом уже можно не опасаться, что болезнь вернется.

Это, осмелюсь заявить, огромный успех. Потому что до сих пор каждый четвертый больной туберкулезом, впервые обратившийся в противотуберкулезное учреждение, не реагировал или слабо реагировал на антибиотики. А 25 процентов, поверьте мне, - очень тревожный показатель.

Мы находимся на пороге того, чтобы решить проблему лекарственно устойчивых заболеваний в целом.

ГЛАВНОЕ - ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ

- То есть FS-1 можно использовать и при других заболеваниях?

- Разумеется! Пока мы сделали акцент на туберкулезе, поскольку получили соответствующее поручение от главы государства. Теперь идем к тому, чтобы зарегистрировать FS-1 как препарат для лечения других вирусных и бактериальных заболеваний. Сейчас наша главная задача - привлечь мировую общественность к казахстанской разработке. Если наши переговоры с регулирующими органами ЕС пройдут успешно, и мы проведем в Европе необходимые клинические испытания, то перед нами откроются не только европейские рынки, но и весь мир. Для Казахстана это серьезное достижение, особенно учитывая, что мы стремимся попасть в число 30 наиболее развитых стран...

- Знают ли о FS-1 во Всемирной организации здравоохранения?

- Результатами научно-исследовательской деятельности нашего центра интересуются такие известные международные компании, как MRIGlobal (США), Dr. Regenold (Германия), российские, китайские, индийские фармацевтические фирмы. В частности, американская MRIGlobal считает, что наш центр является уникальным по уровню и качеству работ на всем постсоветском пространстве, в Центральной и Южной Азии и может стать лидером в области разработок противоинфекционных лекарственных средств, выстроив партнерские отношения с ключевыми институтами по всему миру. В этой связи MRIGlobal совместно с нами разработала концепцию развития Научного центра до 2050 года.

В ее рамках предполагается создать "Национальный центр противоинфекционных препаратов", который станет главным институтом в Казахстане, странах Центральной и Южной Азии и будет представлять собой передовую организацию, функционирующую как научно-исследовательский и промышленный комплекс мирового уровня. В нем будут осуществляться поиск и синтез лекарств-кандидатов, испытания их на безопасность и эффективность, разработка и тестирование, внедрение технологий производства новейших лекарственных препаратов, направленных на профилактику и лечение инфекционных заболеваний, доминирующих в Казахстане, Центральной и Южной Азии и в других странах.

Национальный центр будет функционировать в качестве центрального узла для подготовки высококвалифицированных исследователей, в т.ч. специалистов фармацевтического профиля для работы в казахстанских и международных фармацевтических и медицинских учреждениях.

В ее рамках предполагается создать "Национальный центр противоинфекционных препаратов", который станет главным институтом в Казахстане, странах Центральной и Южной Азии и будет представлять собой передовую организацию, функционирующую как научно-исследовательский и промышленный комплекс мирового уровня. В нем будут осуществляться поиск и синтез лекарств-кандидатов, испытания их на безопасность и эффективность, разработка и тестирование, внедрение технологий производства новейших лекарственных препаратов, направленных на профилактику и лечение инфекционных заболеваний, доминирующих в Казахстане, Центральной и Южной Азии и в других странах.

Национальный центр будет функционировать в качестве центрального узла для подготовки высококвалифицированных исследователей, в т.ч. специалистов фармацевтического профиля для работы в казахстанских и международных фармацевтических и медицинских учреждениях.

Одним из важнейших направлений развития станет клиническая инфраструктура для проведения клинических испытаний, по стандартам надлежащей клинической практики (GCP), причем не только для Казахстана, но и для других стран и международных фармацевтических концернов, что на сегодняшний день является наиболее востребованным в мире.

Национальный центр создаст новые источники дохода на основе передовых технологий и научных инноваций с получением дохода от продажи и лицензирования объектов интеллектуальной собственности и выдачи патентов. Это выгодные инвестиции в будущее Казахстана.

В конце 2013 года президиум КазНАЕН одобрил концептуальные предложения MRIGlobal по развитию научного центра. В акимате Алматинской области рассматривается вопрос о выделении земельного участка площадью 50 га для создания научно-производственной и социальной инфраструктуры Национального центра противоинфекционных препаратов по международным стандартам.

На днях мы получили от Форума Коха-Мечникова ФРГ приглашение выступить перед Берлинским медицинским обществом. Это очень привлекательная перспектива, очень серьезная пропаганда отечественного препарата. Именно с этой площадки когда-то начинал свою известную работу Роберт Кох, открывший одноименную палочку. Фактически мы окунемся в самый центр мировой медицинской науки. Перед нами открываются новые горизонты сотрудничества с ведущими институтами мира, включая Институт Роберта-Коха и Институт Макса-Планки. И я уверен, что после этого ВОЗ откроет нам свои двери…

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 22 мая 2015 > № 1381382 Мурат Кулманов


Россия. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 19 мая 2015 > № 1378600 Вероника Скворцова

Министр Вероника Скворцова приняла участие в 68-ой сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения

Министр Вероника Скворцова выступила с докладом на 68-ой сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения:

"Уважаемые господин Председатель, госпожа Генеральный Директор, господа министры, коллеги!

Мы благодарим Генерального директора ВОЗ Маргарет Чен за представленный всеобъемлющий доклад, а также за усилия, задающие тон важным переменам, повышающим эффективность, прозрачность и подотчетность Организации, что особенно важно сейчас, когда мировое сообщество сталкивается с новыми вызовами и угрозами.

Последний год был омрачен крупными чрезвычайными ситуациями, унесшими жизни десятков тысяч людей: это вспышка заболевания, вызванного вирусом Эбола, и землетрясение в Непале.

Российская Федерация, как и ряд других государств, активно участвовала в ликвидации последствий этих трагических происшествий. Нами были предоставлены мобильные медицинские модули, лаборатории специализированных эпидемиологических бригад, лекарственные средства, продовольственная гуманитарная помощь, специализированный авиатранспорт, был развернут мобильный госпиталь, организованы тренинги для медиков, а также предоставлены экстренные целевые финансовые взносы через каналы международных организаций системы ООН.

Вместе с тем, эпидемия Эболы обнажила необходимость совершенствования международных механизмов противодействия общим угрозам. Важным механизмом является внедрение свода Международных медико-санитарных правил. Россия содействует реализации мер по их внедрению механизмов ММСП в целом ряде государств. Мы призываем все страны к внедрению Международных медико-санитарных правил, а также к усилению взаимодействия с ВОЗ и организациями гуманитарного сектора ООН в части реагирования на чрезвычайные ситуации. Считаем необходимым поддержать решения 136-й сессии Исполкома ВОЗ по созданию фонда чрезвычайного реагирования, основанного на добровольном финансировании.

Еще одна угроза, связанная с инфекциями – это антимикробная резистентность. Совместно с ВОЗ и представителями других государств-членов российские специалисты активно работали по созданию проекта Глобального плана действий по борьбе с антибиотикорезистентностью. Мы надеемся на конструктивное обсуждение данного вопроса с участием заинтересованных международных организаций и принятие положительного решения государств-членов по нему.

Наряду с инфекционными заболеваниями, как во внутригосударственном, так и в глобальном измерении, сохраняет приоритет проблема борьбы с неинфекционными заболеваниями - главной причиной смерти и инвалидности в мире.

В России 2015 год объявлен Президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным национальным годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Мы также продолжаем активно участвовать в разработке и реализации глобальных инициатив ВОЗ по формированию здорового образа жизни и борьбе с неинфекционными заболеваниями.

В декабре 2014 года стартовал новый совместный с ВОЗ проект, рассчитанный на 5 лет, который предусматривает функционирование открытого в 2014 году в Москве географически удаленного офиса по НИЗ. Запущена программа подготовки кадров по проблеме НИЗ для стран Восточной Европы и Центральной Азии.

Важный вклад в борьбу с неинфекционными заболеваниями был сделан решительной антитабачной политикой, сплотившей все международное сообщество вокруг одного из самых успешных документов в истории здравоохранения – Рамочной конвенции ВОЗ по борьбе против табака. Принятые в нашей стране антитабачные меры позволили впервые за много лет значительно снизить количество потребителей табака. Уверены, что взаимодействие Ассамблеи здравоохранения и Конференции сторон РКБТ должно становиться более тесным.

Мы рады, что медицинским сообществом востребован также российский опыт и по снижению младенческой и материнской смертности (с 1990 года - в 3 и 4,5 раза соответственно). За три года в российских тренинговых центрах прошли обучение более 800 врачей из 18 стран мира.

Завершая выступление, хотелось бы заверить Вас, уважаемые коллеги, в том, что Россия и дальше будет прилагать все усилия для поступательного развития глобального здравоохранения во взаимодействии с ВОЗ и государствами-членами, стремясь обеспечить право каждого человека на наивысший достижимый уровень здоровья.

Позвольте еще раз поблагодарить госпожу Генерального директора, все службы ВОЗ и государства-члены за конструктивное взаимодействие и пожелать успешной работы Всемирной ассамблее здравоохранения.

Спасибо!"

Россия. Весь мир > Медицина > rosminzdrav.ru, 19 мая 2015 > № 1378600 Вероника Скворцова


Россия. ЮФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 мая 2015 > № 1378641 Павел Джуваляков

Мнение: министр здравоохранения Астраханской области Павел Джуваляков: «Наша основная задача – повышение доступности и качества медицинской помощи для жителей региона»

Астраханская область на протяжении последних лет активно модернизирует медицинскую отрасль. За это время в здравоохранении региона произошли качественные изменения, о которых рассказал министр здравоохранения Астраханской области Павел Георгиевич Джуваляков.

- В здравоохранении Астраханского региона в прошедшем году были проведены существенные преобразования. Какого результата удалось достичь?

- Прошедший год был насыщенным для астраханского здравоохранения. Ключевым направлением нашей работы стало повышение доступности и улучшение качества оказания медицинской помощи, в том числе сельским жителям. Кроме того, особое внимание мы традиционно уделяем совершенствованию оказания первичной медико-санитарной помощи и кадровому обеспечению.

На сегодня в регионе сформирована 3-уровневая система оказания медицинской помощи с четко определенной маршрутизацией больных, организацией необходимой этапности ведения пациентов.

В области также проведены мероприятия по совершенствованию онкологической службы, службы скорой помощи, внедрены современные высокотехнологичные методы лечения, например, для оказания помощи пациентам с острым коронарным синдромом, позволившие нам неоднократно предотвратить развитие инфаркта миокарда.

Результаты последних преобразований в сфере здравоохранения Астраханской области находят свое отражение в медико-демографической ситуации. У нас наблюдается стабильный прирост уровня рождаемости, на 16% превышающий показатель по ЮФО и на 13% - по РФ. За последние 10 лет общая смертность населения снизилась на 18%, в том числе от болезней системы кровообращения - на 23%, от травм, отравлений и других внешних причин – почти в 2 раза.

- Российское здравоохранение в последние годы столкнулось с дефицитом квалифицированных кадров. Как эта проблема решается в астраханском регионе?

- Обеспеченность населения врачами в Астраханской области на сегодня превышает средний показатель по России. Сейчас в наших медицинских организациях работает около 5 тысяч врачей и около 10 тысяч средних медработников.

С 2013 года в области работает система управления кадровым потенциалом в медицинской отрасли. Она включает в себя мониторинг потребности в кадрах, профориентационную работу со школьниками, целевую подготовку, работу с молодыми специалистами, подготовку управленческих кадров и непрерывное медицинское образование.

Для закрепления врачей на селе в Астраханской области продолжается реализация программы «Земский доктор», в рамках которой в 2014 году выплаты в размере 1 млн. рублей получили 49 врачей. Кроме того, в целях социальной поддержки молодых специалистов-медиков, прибывших на работу в районы области, производятся единовременные выплаты до 50 тысяч рублей. За 2014 год такие выплаты получили 54 молодых специалиста. Также дополнительные стипендии из областного бюджета с прошлого года получают целевики - студенты медуниверситета и интерны.

- Как в области строится работа по лекарственному обеспечению населения и льготников?

- В Астраханской области создана инфраструктура лекарственного обеспечения, которая включает в себя 40 медицинских организаций с 86 филиалами, 29 аптек, около 2,5 тыс. врачей и фельдшеров, которые осуществляют выписку рецептов на получение лекарственных препаратов. Кроме того, у нас сохранена и работает сеть из 48 государственных аптек, 15 из которых участвую в системе льготного лекарственного обеспечения.

В сельской местности, где отсутствуют аптеки, лекарства можно приобрести в фельдшерско-акушерских пунктах, амбулаториях, центрах общей врачебной практики. Такую функцию осуществляют 125 ФАПов, 5 амбулаторий, 20 центров общей врачебной практики.

Кроме того, медицинские работники осуществляют адресную доставку лекарственных препаратов более 4 тысячам инвалидам и другим маломобильным группам населения, проживающим в отдаленных районах области.

Для оперативного решения вопросов, связанных с льготным лекарственным обеспечением, для населения работают «Горячие линии», а для поддержания стабильности на фармрынке региона в непростых экономических условиях создана специальная рабочая группа. В рамках работы группы у нас проводится ежедневный оперативный мониторинг ценовой и ассортиментной доступности лекарственных препаратов и медицинских изделий.

Однако в области существует проблема недостаточного финансирования льготного лекарственного обеспечения за счет федеральных средств. Затраты на годовой курс лечения больных сахарным диабетом, с онкологической, психоневрологической патологией, ревматоидным артритом, иммунодефицитными состояниями, а также пациентов, перенесших пересадку органов и тканей зачастую превышают во много раз установленные законодательством.

- Как проходит процесс оптимизации системы здравоохранения региона?

- В Астраханской области оптимизация структуры отрасли проводится с 2011 года путем объединения маломощных больниц и поликлиник, создания многопрофильных медицинских центров, развития мобильной и дистанционной медицины. При этом количество ФАПов и офисов врачей общей практики в сельской местности увеличивается. Мы минимизируем управленческий аппарат, высвобождая средства на обучение врачей и освоение новых технологий.

В результате структурных преобразований, капитальных вложений и оснащения регионального здравоохранения за 2011-2014 годы стоимость основных фондов увеличилась на 38%, оснащенность фондов возросла в 1,8 раза, их вооруженность - почти в 2 раза.

- Какая ситуация в регионе с первичным звеном? Расскажите об основных достижениях и проблемах в этом направлении?

Для министерства здравоохранения Астраханской области это одно из ключевых направлений деятельности. Акцент делается на укрепление участковой службы и врачей общей практики на селе, совершенствование профилактики заболеваний и формирование здорового образа жизни у населения, развитие неотложной и скорой медицинской помощи. Чтобы привлечь врачей в сёла, мы заключаем соглашения о создании условий для осуществления медицинской деятельности с главами сельских районов области. Ведь жилье для врача – порой одно из главных условий его переезда. Муниципалитеты активно идут на контакт, жилье выделяется и это радует.

Большое внимание уделяется развитию сети дневных стационаров и стационаров на дому, а дорогостоящий круглосуточный коечный фонд используется для интенсивной терапии, сложнейших диагностических обследований, применения сложных и высокотехнологичных методов лечения.

Но, никакая даже самая новейшая техника не заменит внимания врача. Поэтому, вопросам этики и деонтологии медицинских работников в этом году уделяется особое внимание, это теперь один из критериев оценки качества работы руководителей медицинских организации и всего персонала.

Еще один приоритет - формирование навыков здорового образа жизни у населения. В области создана и успешно функционирует широкая сеть службы медицинской профилактики. Каждый день проходят различные профилактические акции.

Астраханская область несколько лет назад стала первопроходцем при освоении мобильной медицины. Для жителей отдаленных населенных пунктов работают передвижные флюорографы, маммограф, стоматологические кабинеты, поликлинические модули. Они уже исколесили всю область не один раз, сельчане ждут их с нетерпением. К слову, график работы каждого такого модуля – а их у нас 18 - расписан уже до конца года. За 2014 год всеми передвижными установками осмотрено около 100 тыс. пациентов.

В текущем году планируется расширение сети пунктов неотложной медицинской помощи, кабинетов врача общей практики, кабинетов и школ здоровья по отказу от курения, открытие дополнительных подразделений скорой медицинской помощи.

- Какие спецпрограммы для пенсионеров и ветеранов войны существуют в регионе?

- Мы активно работаем с этой категорией граждан. В 2015 году диспансеризацией охвачены все ветераны, более половины из них осмотрены на дому специально сформированными бригадами. Масштабный охват ветеранов был начат на территории области еще в 2014 году.

Министерство здравоохранения области проводит мониторинг льготного лекарственного обеспечения ветеранов. Выписка лекарственных средств для них осуществляется согласно индивидуальному плану лечебно-оздоровительных мероприятий. Для удобства пожилых граждан льготные рецепты на лекарственные препараты для лечения затяжных и хронических заболеваний могут выписываться на курс лечения до 3-х месяцев.

В канун празднования 70-летия Победы в Великой Отечественной войне в области отремонтировано специализированное отделение терапии городской клинической больницы №2 им. братьев Губиных, обслуживающее ветеранов. Учитывая преклонный возраст этих уважаемых людей, там теперь продумано все для мелочей - до дополнительных поручней и прикроватных кнопок вызова медперсонала.

- Работаете ли вы с общественными организациями? Какие проекты реализуются?

Министерство здравоохранения Астраханской области активно сотрудничает с Общероссийским общественным движением «Народный фронт «За Россию». Мы регулярно собираемся за «круглым столом» и обсуждаем наиболее актуальные вопросы в сфере здравоохранения региона. Один из главных принципов работы министерства – открытость к диалогу со всеми общественными организациями. Совместные усилия регионального Минздрава и общественников позволяют своевременно решать многие проблемные вопросы организации медицинской помощи и лекарственного обеспечения.

Работа министерства открыта для населения, все принятые решения освещаются в средствах массовой информации. Я часто бываю в сельских районах, встречаюсь с населением, веду выездные приемы. Такая прозрачность управления в сфере регионального здравоохранения способствует повышению удовлетворенности населения Астраханской области действиями региональной власти, создает благоприятную социальную обстановку.

Россия. ЮФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 мая 2015 > № 1378641 Павел Джуваляков


Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 мая 2015 > № 1378605 Владимир Степченков

Мнение: начальник Департамента Смоленской области по здравоохранению Владимир Степченков: «Мы стараемся реализовывать эффективные решения в региональном здравоохранении»

В Смоленской области растет рождаемость, снижается дефицит квалифицированных кадров, а медицинская помощь ветеранам и жителям села становится все более доступной и качественной. О достижениях региональной системы здравоохранения и кропотливой работе по ее модернизации в интервью АМИ рассказал начальник Департамента Смоленской области по здравоохранению Владимир Степченков.

- Прошедший год был знаковым для российского здравоохранения, модернизация отрасли шла полным ходом. С какими результатами здравоохранение Смоленского региона подошло к началу 2015 года?

- В прошедшем году мы провели большую работу по усовершенствованию системы здравоохранения региона. Модернизация коснулась в первую очередь таких направлений, как оказание медицинской помощи пострадавшим при ДТП, больным с онкологическими, сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Оснащение медицинских учреждений современным, в том числе высокотехнологичным, оборудованием привело к выравниванию диагностических возможностей в городских и сельских лечебных учреждениях и значительно их расширило. Так, на уровне села стали доступны рентгенодиагностические методы исследования с использованием передовых цифровых технологий, ультразвуковая диагностика экспертного класса, компьютерная томография в сосудистых и травмацентрах.

Кроме того, в регионе разработана логистика оказания медицинской помощи в соответствии с правилами организации трехуровневой системы здравоохранения. Такой подход уже в скором времени обеспечит доступность всех видов помощи, независимо от уровня ее сложности, каждому жителю Смоленской области.

В результате проводимых мероприятий нам удалось добиться положительной динамики по рождаемости, которая в 2014 году увеличилась почти на 3%, тогда как смертность от болезней системы кровообращения снизилась на 8,3%, от туберкулеза – на 16 %, а младенческая смертность снизилась на 25%.

В 2014 году увеличилась продолжительность жизни до 69,44 лет по сравнению с 2013 годом – 68,9 лет. В текущем году мы продолжим работать в направлении увеличения продолжительности жизни и снижения смертности. Достижение этих целей будет обеспечено, прежде всего, поддержанием здорового образа жизни у наших жителей и формированием единой профилактической среды на основе тесного межведомственного взаимодействия.

- Как в регионе обстоят дела с организацией первичной медицинской помощи?

- Это одно из приоритетных направления развития областного здравоохранения. Если говорить о планах, то в текущем году важнейшим остается вопрос строительства перинатального центра для оказания помощи женщинам из группы высокого риска по невынашиванию беременности, перинатальной патологии. Кроме того в этом году нашей области выделены федеральные средства более 56 миллионов рублей на совершенствование медицинской помощи больным туберкулезом.

Всего первичная медико-санитарная помощь в регионе, в том числе и в сельской местности, оказывается в 73 различных медучреждениях и в 500 фельдшерско-акушерских пунктах. Эта помощь организованна по территориально-участковому принципу.

- Как строится работа в области по лекарственному обеспечению граждан?

- Мы проводим большую работу с льготниками. Более 75 тысяч жителей региона граждан имеют право на льготное лекарственное обеспечение, и мы эффективно выполняем эту задачу. Льготное лекарственное обеспечение у нас оказывают 46 аптечных учреждений. Маломобильные группы граждан получают лекарства прямо на дому, при помощи адресной доставки сотрудниками фельдшерско-акушерских пунктов.

Значительных финансовых затрат требует обеспечение пациентов лекарственными препаратами, не включенными в перечень, утвержденный правительством РФ. В 2015 году в обеспечении лекарственными препаратами, не включенными в перечень, нуждается 143 пациента, стоимость лечения составляет 110 млн. рублей.

Мы также рассматриваем возможность организации государственно-частного партнерства для расширения сети аптек и у нас уже есть предложения представителей бизнеса, желающих участвовать в его осуществлении.

- Удается ли региону справиться с дефицитом медицинских кадров?

- Кадровые проблемы здравоохранения Смоленской области являются типичными проблемами отрасли в ЦФО. На этом фоне мы стараемся создать привлекательные условия для молодых специалистов, осуществляем всестороннюю финансовую поддержку молодых врачей, в том числе специалистов, работающих в сельской местности. В рамках федеральной программы «Земский доктор» врачи получают единовременную компенсационную выплату в размере 1 млн. рублей. В 2015 году планируется привлечь на работу в сельской местности еще не менее 14 человек. Также решается проблема с жильем. В 2014 году врачам региона выделено 10 квартир.

Благодаря предпринятым мерам в 2012-2014 годах в учреждения здравоохранения пришли работать 327 врачей и 273 средних медицинских работника, из них 36 врачей изъявили желание работать на селе.

- Как проходит оптимизация системы здравоохранения региона?

- На сегодняшний день коечный фонд у нас превышает федеральный норматив, но в регионе ведется работа по его реорганизации по таким направлениям: перепрофилирование круглосуточных коек в койки реабилитации и паллиативной медицинской помощи; развитие стационарзамещающих технологий, а также сокращение неэффективно работающих коек.

Преобразование системы здравоохранения Смоленской области в 2014 году было направлено на развитие менее дорогостоящих стационарзамещающих технологий при оказании медицинской помощи населению. Дневные стационары всех типов развернуты во всех муниципальных образованиях области. Количество пациентов, пролеченных в дневных стационарах за прошедший год, увеличилось на 4,3 тысячи человек, что подтверждает возросшую эффективность данного вида помощи.

- Какие специальные программы для пенсионеров и ветеранов войны существуют в регионе?

- В год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне особое внимание уделяется организации медицинской помощи и диспансерному наблюдению инвалидов и ветеранов ВОВ. Стационарная медицинская помощь инвалидам и ветеранам ВОВ оказывается во всех учреждениях здравоохранения, в том числе в областном государственном учреждении здравоохранения «Смоленский областной клинический госпиталь для ветеранов войн». С 2014 года организована выездная работа по осмотру маломобильных инвалидов и ветеранов врачами ОГБУЗ «Смоленский областной клинический госпиталь для ветеранов войн».

На территории области организовано оказание медицинской помощи инвалидам и ветеранам ВОВ вне очереди, включая медицинскую помощь на дому для маломобильных граждан, при этом информация о внеочередном приеме и оказании медицинской помощи размещена в структурных подразделениях медицинских организаций в доступной и наглядной для пациентов форме.

- Есть в регионе совместные проекты с общественными организациями?

- Не так давно в рамках этого сотрудничества у нас состоялся круглый стол, который был посвящен проблемам обеспечения государственных гарантий на бесплатную медицинскую помощь в рамках территориальной программы медицинского страхования и проблеме высокой распространенности туберкулеза в Смоленской области. В рамках этого мероприятия был выработан совместный план действий.

Кроме того в целях улучшения оказания медицинской помощи жителям проводятся совместные выезды представителей администрации области и представителей ОНФ в районные центры. Иными словами как в партнерстве с ОНФ, так и в целом по отрасли у нас идет эффективный диалог общества, врачей и представителей власти с выработанными конкретными предложениями, которые поспособствуют улучшению качества и доступности предоставления медицинской помощи населению Смоленской области.

Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 мая 2015 > № 1378605 Владимир Степченков


Россия > Медицина > snob.ru, 12 мая 2015 > № 1613529 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Передоз

Я пишу о больных детях, вы, наверное, знаете. О тяжело больных детях. Иногда им удается помочь (причем помогаю не я, помогают врачи и жертвователи, я только привлекаю внимание и прошу собрать денег). Иногда они умирают. Я приучил себя относиться к этому стоически. Не позволять себе переживать смерть каждого знакомого ребенка как личную трагедию. Иначе с ума сойдешь.

Но иногда умирают те дети, которые должны бы жить. Дети, имевшие положительный прогноз течения болезни. Это очень горько.

Бывает, что умирают от чрезвычайного небрежения государства. И тут ребенка, конечно, не вернешь, но я понимаю, что делать. Судиться, скандалить, стараться сделать так, чтобы никогда не повторялось подобных случаев в будущем. Бывает, что умирают от врачебной ошибки. Тут ребенка тоже не вернешь, но поле разумной деятельности сохраняется: судиться с больницей, искать хороших врачей будущим пациентам…

А бывает… Бывает, что я не знаю, что делать…

Вот, например, пациентке N, больной раком крови, врачи в Петербурге предписали трансплантацию костного мозга. Мама пациентки влезла в интернет и выяснила, что лучше всего трансплантацию костного мозга делают в Америке. И во что бы то ни стало решила везти дочь в Америку.

Это она правильно выяснила. В Америке действительно трансплантацию костного мозга делают успешнее всех в мире. И российский доктор тоже говорил, что в Америке, конечно, лучше. Российский доктор только предупреждал, что на поиск денег для лечения в Америке нет времени. Что лучше прямо сейчас сделать трансплантацию в российских условиях похуже, чем спустя несколько месяцев сделать в американских идеальных условиях.

Но мама не согласилась. Она полгода собирала деньги на трансплантацию в Америке. Собрала, отвезла девочку в Соединенные Штаты, и там девочка умерла.

Маму нельзя обвинять в глупости и мракобесии. Она права была, что в Америке лучше. Ее российский доктор был честным человеком и сам признавал, что его результаты нехороши. Доктору просто казалось, что лучше его нехорошие результаты сейчас, чем прекрасные американские результаты с опозданием на полгода. Одним словом, девочка умерла. А могла бы жить.

Или вот пациентка О. У нее был сложный рак. Ее мама, благодаря интернету, поисковику «Гугл» и советам на профильных форумах, нашла очень приличную клинику в Индии за умопостигаемые деньги. И отвезла ребенка лечиться. Врачи там, в Индии, начали лечение и давали хороший прогноз. Но мама тем временем, благодаря поисковику и профильным форумам, нашла клинику еще лучше, в Испании. Индийский врач ни за что не хотел их отпускать. Говорил, что нельзя менять протокол лечения на полпути. Однако же испанский врач возражал, что, дескать, ничего, можно прервать и начать заново. Девочку перевезли в Испанию, и там она умерла.

Нельзя обвинять маму в том, что она не доверилась лечащему врачу. Она ведь столько раз прежде доверялась лечащим врачам, и ее столько раз обманывали.

Или пациентка К. Детский церебральный паралич. Благодаря интернету, мама нашла хороший рехаб. Девочка в этом рехабе пошла, заговорила. Обрадовавшись успехам дочери и заручившись поддержкой подруг на интернет-форуме, мама настояла на том, чтобы реабилитационные мероприятия для ее дочери стали в два раза интенсивнее. И состояние ребенка ухудшилось. Достигнутые прежде результаты сошли на нет. Ребенок сидит и трясется от физического переутомления, как боксер, только что отправленный в нокаут.

Понимаете, о чем я говорю? Тот самый метод — поиск в интернете и консультирование на форумах, — который помогает родителям находить для своих детей спасение… Тот же самый метод приводит и к тому, что дети умирают, вопреки положительному прогнозу врачей.

Мне кажется, тут дело в дозе. Мне кажется, интернет — как сильнодействующее лекарство. Небольшие дозы помогают. Большие — способны убить. В любой сфере человеческой деятельности. Не только в лечении детей.

Россия > Медицина > snob.ru, 12 мая 2015 > № 1613529 Валерий Панюшкин


Россия > Медицина > forbes.ru, 12 мая 2015 > № 1382765 Виктор Харитонин

Жизнь после арбидола: как Виктор Харитонин завоевал рынок фармы

Павел Седаков, Анастасия Жохова

Деловые качества основателя «Фармстандарта», чье состояние приблизилось к $1 млрд, хвалят Роман Абрамович, конкуренты и чиновники. Сможет ли он потеснить западных производителей?

В тонированных окнах трех­этажного здания отражаются владимирские леса, таунхаусы и 25 железных человечков — работа модного скульптора Мигеля Сарасате. На берегу пруда — вертолетная площадка и ресторан Bon Appetits с бесплатными для сотрудников обедами: в день нашего визита подавали котлеты из диких кабанчиков, которых разводит охотхозяйство по соседству. Ближе к лесу — теннисные корты и фитнес-центр, где занятия йогой ведет выписанный с Гималаев инструктор Су-Шант.

Так выглядит расположенный около поселка Вольгинское в 110 км от столицы кампус биотехнологического центра «Генериум», где разрабатывают лекарства от рака, гемофилии и других тяжелых заболеваний. Виктор Харитонин, владелец компании «Фармстандарт», иногда приезжает сюда с детьми на выходные — он основной акционер и инвестор проекта. «Если «Фармстандарт» — крупное серийное производство, миллиарды таблеток, десятки миллионов ампул, любой заказ может выполнить, то «Генериум» — это наукоемкие штучные вещи», — объясняет разницу между активами Харитонин, согласившийся дать Forbes первое в жизни интервью. Что дают ему инвестиции в науку?

Два в одном

«Арбидол» есть? 260 рублей он у вас?» — поинтересовался Владимир Путин у провизора аптеки в ходе визита в Мурманск в 2010 году. Стушевавшийся первостольник полез в журнал сверяться. Все обошлось: «Арбидол», включенный в конце 2009 года в список жизненно необходимых лекарственных препаратов, оказался даже дешевле установленной государством цены.

Репортаж о визите премьер-министра в аптеку показал Первый канал. До этого Минздрав рекомендовал «Арбидол» в качестве лекарства от гриппа, аптеки закупали его в обязательном порядке. За первое полугодие 2010 года было продано 35 млн упаковок на 7,6 млрд рублей (за весь предыдущий год — на 5,5 млрд рублей). «История с Путиным — это круто. Она сыграла очень большую роль в бизнесе Харитонина», — говорит директор Центра социальной экономики Давид Мелик-Гусейнов.

«В разгар эпидемии гриппа все, что у кого было, улетало. Мы просто быстро смогли увеличить производство в разы», — отмахивается от предположений о лоббизме Харитонин.

«Арбидол», доставшийся ему вместе с несколькими другими брендами после покупки в 2006 году компании «Мастерлек», и сегодня остается бестселлером, несмотря на то что его продажи за 2014 год упали на 24% (2,9 млрд рублей). Правда, в портфель препаратов компании «Фармстандарт» он больше не входит.

В июле 2013 года котировки «Фармстандарта» на Лондонской бирже за неделю упали почти в два раза — с $20 до $11 за акцию. Случилось это после того, как совет директоров одобрил решение о выделении безрецептурных препаратов (это 27 брендов) в отдельный бизнес, компанию «Отисифарм». На выкуп долей у несогласных с маневром миноритариев «Фармстандарт» потратил около 3 млрд рублей, в декабре 2013 года реорганизация состоялась.

Без «Арбидола», «Амиксина», «Пенталгина» и других раскрученных брендов выручка «Фармстандарта» за год упала на 25,5%, до 41,5 млрд рублей. (Выручка «Отисифарм» — 16,6 млрд рублей.) Но по объему продаж в натуральном выражении «Фармстандарт» остается лидером рынка с долей 6,2%. В деньгах, по данным IMS Health Russia, на препараты компании приходится 1,23% рынка, это 22-е место среди 1500 производителей, представленных в России (IMS не учитывает дистрибуцию брендов других производителей, на которую приходится половина выручки «Фармстандарта»).

Харитонин уверен, что фокусирование команд на развитии брендов либо на работе с госзаказом скоро отразится и в финансовых показателях. «Может быть, для инвесторов все это показалось немножко серым в силу того, что в России компания не такая уж большая, но это осмысленная стратегия и у нее есть четкий экономический эффект», — уверенно объясняет бизнесмен.

«Любую из наших компаний можно продать, они упакованы», — добавляет Александр Шустер, знающий миллионера 10 лет. После продажи «Фармстандарту» своей компании «Мастерлек» Шустер помогал масштабировать производство «Арбидола». Сейчас он член совета директоров и миноритарий «Фармстандарта», «Отисифарма» и «Генериума». «Я первое время с Виктором спорил, а потом понял его логику. У него компьютер в голове. Это не чутье даже, а четкий расчет», — говорит Шустер.

Партнер Абрамовича

В Москву выпускник мехмата Новосибирского университета Виктор Харитонин перебрался в 1994 году — новосибирцы Ольга и Алексей Свирины пригласили его стать младшим партнером в созданной ими инвесткомпании «Профит Хаус». «Умный, хорошо образованный, приятный в общении», — вспоминает 23-летнего Харитонина Ольга Свирина. Через два года он возглавил компанию. Вскоре в Москву переехал его друг и однокурсник Егор Кульков.

Инвестиционные перспективы производства лекарств Харитонин и Кульков оценили, купив на пару завод «УфаВита». «Это была спонтанная сделка, актив был хороший, но сильно недооцененный. Собирались потом перепродать», — вспоминает Егор Кульков, ныне совладелец «Фармстандарта», в интервью Forbes.

Через три года, когда американская ICN выставила на продажу пять своих заводов в России, Харитонин вышел с предложением профинансировать сделку на Романа Абрамовича, для структур которого «Профит Хаус» скупал акции «Аэрофлота», энергетических и нефтяных компаний. Активы ICN объединили с «УфаВитой» в компанию «Фармстандарт», Абрамович вышел из ее капитала после IPO в 2007 году.

«Если «Фармстандарт» — крупное серийное производство, миллиарды таблеток, десятки миллионов ампул, любой заказ может выполнить, то «Генериум» — это наукоемкие штучные вещи»

А через семь лет Millhouse снова выступил партнером «Фармстандарта» в сделке по покупке 70% акций биотехнологической компании Biocad у основателя Дмитрия Морозова и Газпромбанка. Как следует из отчетности «Фармстандарта» за первое полугодие 2014 года, компания потратила на свой пакет 20% около $100 млн. «Biocad отлично вписывается в нашу стратегию — инвестировать в технологии будущего. А Виктор — дальновидный бизнесмен с хорошим видением рынка и ценной способностью создавать акционерную ценность. Он также один из умнейших и самых приятных успешных людей, которых вы когда-либо встретите», — объясняет мотивацию Millhouse его представитель Джон Манн.

Сам Харитонин про партнерство с Абрамовичем говорит неохотно: «Конечно, мы общаемся. Но я, как и Роман Аркадьевич, о третьих лицах не люблю говорить».

Biocad — резидент особой экономической зоны «Санкт-Петербург». Около 1000 его сотрудников занимаются созданием препаратов на основе моноклональных антител и малых молекул, биоинформатикой. Результаты есть. В прошлом году Biocad выпустил биоаналог ритуксимаба, вещества, которое используется в лечении лимфом. До этого ритуксимаб монопольно производила швейцарская компания Roche, ее препарат «Мабтера» был самым дорогим в программе госзакупок «Семь высокозатратных нозологий» — в 2013 году на него приходилось 9,5 млрд рублей (эксклюзивным дистрибьютором, кстати, был «Фармстандарт»). В 2014 году в тендере победил уже ритуксимаб от Biocad — препарат «Аццелбия», упаковка которого в рознице стоит на 15% дешевле «Мабтеры». Контракт на 5,85 млрд рублей сразу увеличил долю отечественных препаратов в системе госзакупок в два раза — с 13% в 2013 году до 26% в 2014-м.

На пакет Biocad помимо «Фармстандарта» претендовали почти все игроки «большой фармы». Дмитрий Морозов, в прошлом совладелец банка «Центрокредит», сделал в итоге выбор в пользу Харитонина, предлагавшего не самую высокую цену, но и не претендовавшего на 100% акций. «Мне очень комфортно с нынешними акционерами. У Харитонина «интерфейс» такой же быстрый, как у меня, мы друг друга с полуслова понимаем. И по большей части вопросов, касающихся отрасли, наши мнения совпадают», — говорит Морозов.

Две сделки Харитонина, прошедшие при участии Абрамовича, отлично иллюстрируют эволюцию компании «Фармстандарт» за 10 лет.

Русские медведи

«Раньше на месте «Генериума» луг заболоченный был, мы миллион кубометров песка и земли засыпали сюда», — вспоминает Александр Шустер. В 2007 году он предложил Харитонину войти в свой новый научно-исследовательский проект — создание биотехнологического центра неподалеку от Покровского завода биопрепаратов. Харитонин приехал в Вольгинское, осмотрел место и дал добро на запуск проекта.

Знакомый с Харитониным более десяти лет Андрей Дементьев, бывший заместитель курировавшего в том числе и фармацевтику министра промышленности Виктора Христенко, вспоминает, что поначалу они обсуждали проект не как коммерческий, а скорее как исследовательский и образовательный. «Дискутировали еще до Сколково, можно ли привлечь людей с той стороны границы», — вспоминает Дементьев в интервью Forbes. Уйдя в 2012 году с госслужбы, он стал акционером МБЦ «Генериум». У него и его коллеги Андрея Реуса, уволившегося из министерства в 2007 году, по 12,5% акций. Оба отмечают, что им интересен инвестиционный потенциал фармацевтики. Да и сам Харитонин, по словам Дементьева, «идеальная персона для современного бизнеса: работающий перфекционист».

У Харитонина, Кулькова и Шустера все получилось. Сейчас треть сотрудников «Генериума» — репатрианты с опытом работы в лабораториях Германии, Франции, США. Чем их заманивают? 70 таунхаусов и коттеджей на территории научного центра предназначены для семей сотрудников. Новейшее оборудование. Зарплаты до падения рубля были выше, чем на Западе. К тому же у людей есть возможность работать с передовыми по мировым меркам технологиями.

Трансфер технологий поддерживает государство, с 2011 года по ноябрь 2014-го Минпромторг выделил на это производителям 4,4 млрд рублей. В первый же год после создания «Генериум» получил на трансфер зарубежных технологий три госконтракта на сумму 300 млн рублей.

За год до этого владельцы «Фармстандарта» приобрели контрольный пакет в датском биотехнологическом стартапе Affitech. «Мы тогда получили замечательный опыт управления публичной компанией в Европе», — вспоминает Харитонин.

Входившие в совет директоров шотландский лорд, датчанин, американцы и англичане за глаза называли новых акционеров то «большим бурым медведем», то «этими русскими».

«Весь менеджмент и существующий совет директоров были настроены на то, чтобы кушать деньги инвесторов», — вспоминает Шустер. Достигнутые договоренности не выполнялись — менеджеры ссылались на регуляторов, правила и инструкции. Совладельцы «Фармстандарта» действовали решительно — довели свой пакет до 100% (обошлось в €60 млн), а затем вывели компанию с биржи.

В Affitech их интересовали две уникальные технологические платформы, позволявшие получать моноклональные антитела. После покупки компании сотрудников «Генериума» отправили в Осло, где находилась штаб-квартира, на обучение. А потом погрузили в контейнеры оборудование, робота, архив культур и генов и перевезли в Россию. Наработки помогли «Генериуму» в создании «Апагина» — этот препарат против рака кишечника, опухолей яичников, легких и молочной железы весной вошел в завершающую стадию клинических испытаний.

Сегодня венчурная компания Inbio Ventures, которую возглавляет Александр Шустер, ищет по всему миру биотехнологические стартапы, в портфеле которых есть разработки на поздней стадии. «Входя в капитал, мы сразу предупреждаем, что права на препараты на территории России будут за нами, мы лучше знаем рынок здесь, знаем цены», — говорит Харитонин.

В немецкой CODON (специализация — восстановление хрящевых поверхностей) у россиян 20%, в американской Argos Therapeutics Inc (разработка противораковых вакцин) — 30%. Их технологии позволили в августе 2014 года запустить опытное производство лекарств на основе клонирования клеток конкретного пациента, занимается этим в рамках проекта «Генериум» ЗАО «Селлтера-Фарм». Фактически речь идет о персонализированной медицине: у больного раком почки, например, забирают 100-200 мл крови и патологические клетки, из которых в течение 7–10 дней создается лекарство под этого конкретного пациента. «Вакцина отличается от существующих тем, что учит иммунную систему распознавать опухолевые клетки», — говорит Артем Еремеев, заместитель гендиректора «Селлтеры». В США, по его словам, такой курс стоит $120 000, отечественный обойдется в 2–2,5 раза дешевле. Клинические испытания сейчас проводят в Европе. В России закон о клеточных технологиях еще не принят, третье чтение должно состояться в Госдуме в мае. Как только его примут, Харитонин развернет масштабное производство — предприятие сможет выпускать в год 20 000 противораковых вакцин на основе клеток и обеспечивать материалом по 50–60 операций на суставах в месяц.

Впрочем, Харитонин с партнерами уже заработали на инвестициях в западный биотех — в феврале 2014 года, когда Argos Therapeutics вышла на биржу Nasdaq, пакет россиян оценивался в 2,5 раза дороже, чем первоначальные вложения, — $74 млн. Через год, правда, котировки сильно упали, но они уже растут снова.

«Биотех — более рисковый бизнес, чем фармацевтика, не все исследования могут закончиться созданием готового препарата. Но и рост доходов взрывной, если вдруг лекарство выстрелило», — со знанием дела говорит Морозов из Biocad.

Отечественные лекарства

«Здесь масштаб другой, проекты более интересные. Мы занимаемся только тем, что на 90% будет внедрено, а не чистой наукой», — говорит гендиректор МБЦ «Генериум» Равиль Хамитов. Полковник в отставке, который раньше занимался разработкой средств защиты от оружия массового поражения, не жалеет, что год назад принял предложение Шустера возглавить научно-исследовательское подразделение.

Хамитов ведет нас по залитому солнцем коридору мимо боксов-лабораторий. Людей мало, большая часть операций выполняется роботами. Производством готовых лекарств занимается ЗАО «Генериум», цеха которого расположены в 4 км отсюда. В проект «Генериум» вложено уже 7 млрд рублей.

Сейчас у «Генериума» восемь готовых препаратов на основе рекомбинантных белков, в разработке еще пятьдесят. Приоритет — высокотехнологичные препараты, которые могли бы заменить дорогие зарубежные лекарства в госпрограмме «Семь нозологий». По итогам 2013 года «Фармстандарт», по данным DSM Group, занимал шестое место по объемам продаж, «Генериум» — тринадцатое. А одна из его разработок — препарат «Коагил» для терапии гемофилии (седьмой фактор свертываемости крови) — входит в десятку препаратов, на закупку которых выделяется больше всего средств из бюджета.

Взятый государством курс на импортозамещение открывает перед акционерами «Фармстандарта» новые возможности. В феврале 2015 года «Генериум» впервые посетила Ольга Голодец, вице-премьер по социальным вопросам. Харитонин уверяет, что о визите узнал всего за полтора дня — инициатива показать столичным гостям инновационное предприятие исходила от губернатора Светланы Орловой, которая всячески поддерживает проект. Впечатления у Голодец остались «весьма положительные».

На вопрос об отношениях с Харитониным Голодец отвечает, что «так же как с ним, я знакома со всеми заметными игроками рынка». Представители всех основных производителей общаются с вице-премьером в рамках подкомиссии по вопросам обращения лекарственных средств при правительственной комиссии по вопросам охраны здоровья граждан. Харитонин отмечает, что сейчас диалог с государством систематизирован и «не надо ходить по кабинетам и что-то шептать».

Миллионеру всегда приписывали административный ресурс и особую дружбу с предыдущим министром здравоохранения Татьяной Голиковой и ее мужем, главой Минпромторга Виктором Христенко.

Голикова возглавила Минздрав в 2007 году, «Фармстандарт» как раз тогда начал активно осваивать сегмент госзакупок. Через год премьер-министр Владимир Путин проводит совещание по развитию отрасли на заводе «Фармстандарта» в Курске, где ему показали товар лицом. Впервые появившись в двадцатке ведущих поставщиков по «Семи нозологиям» лишь в 2010 году (17-е место), в 2012 году, когда Голикова уходила из Минздрава в Счетную палату, «Фармстандарт» был уже на седьмом месте по деньгам.

Можно вспомнить еще одну нашумевшую историю. Будучи эксклюзивным дистрибьютором противоопухолевого препарата «Велкейд» производства бельгийской компании Janssen-Cilag, «Фармстандарт» в 2009 году вышел с ним на тендер по «Семи нозологиям». Зарегистрированный незадолго до этого российский дженерик, препарат «Миланфор» от компании «Фарм-Синтез», стоивший на 30% дешевле, с конкурса сняли. «Вывод простой: ищи, кому выгодно. Остается монополия в области госзакупок. Остается единственный препарат — «Велкейд». Права закреплены в «Фармстандарте», — говорит Тимофей Петров, гендиректор «Фарм-Синтеза». При этом к самому Харитонину, которого он считает «высоким профессионалом», у него претензий нет: «Мы работаем в России, поэтому когда есть возможность повлиять на конкурента, у кого больше прав, тот и прав». Сейчас «Велкейд», занимающий второе место в продажах по госпрограмме, производят по контракту на заводе «Фармстандарта» в Уфе. Требования локализовать производство в России для производителей, чьи препараты входят в госпрограммы, исходят от правительства. Правда, западные компании технологиями делятся неохотно. «Только когда доходят до точки, что не делиться уже невозможно», — улыбается Харитонин.

Разговоры об административном ресурсе ему, похоже, за все эти годы сильно надоели. Он говорит о Христенко с большим уважением, но уверяет, что кулуарно их никто не знакомил, это был нормальный рабочий процесс. «Виктор Борисович был идеологом стратегии развития отрасли «Фарма 2020», мы как самые крупные производители были вовлечены в разработку, поэтому общались и продолжаем общаться по сей день», — говорит миллионер. Терпеливо объясняет, почему Дементьев с Реусом стали акционерами «Генериума»: давно знакомы, люди вышли в отставку, надо же им где-то работать.

Реус на вопрос о лоббировании отвечает, что у него большой опыт штабной работы и именно поэтому Харитонин предложил ему место в совете директоров «Фармстандарта», а позже и «Генериума». «Административный ресурс — понимание структур и способов взаимодействия с ними. Это важный аспект, я достаточно долго проработал в этой сфере. Я понимаю механизм изнутри. Важны формулировки, предложения, важно понимать, что может регулятор и какие ему вопросы нужно задавать, чтобы сделать условия максимально приемлемыми», — говорит он.

«К нам часто приходят другие компании с разными проектами. У многих в презентации попадается «наличие административного ресурса». Спрашиваю, это чей? Ваш, говорят. Сразу вычеркивайте пункт», — смеется Шустер. И напоминает, что компания осталась в лидерах рынка и после смены правительства. И что у нее, как у всех, бывают проблемы. Например, препарату «Иннофактор» для больных гемофилией, разработанному в «Генериуме», в августе прошлого года отказали в регистрации. Губернатор Орлова на встрече с президентом Путиным 17 сентября расписала ему, как важен отечественный продукт: препараты «Генериума» уже обеспечили бюджету экономию более 4 млрд рублей на закупках. Десятого октября после личного распоряжения Путина «Иннофактор» получил регистрацию, но не успел попасть в программу «Семь нозологий».

Сейчас «Фармстандарт» — единственная отечественная компания, которая производит сразу три фактора свертываемости крови. А рядом с «Генериумом» идет строительство одного из самых крупных в Европе заводов по фракционированию плазмы, уже возводят первый этаж. В этот проект Харитонин планирует вложить еще 6 млрд рублей.

«В России менее 10% собственных препаратов крови, остальные все — импортные. Если введут санкции, мы сядем сразу», — объясняет он важность проекта.

Тема крови открывает перед его компанией перспективу стать не только поставщиком, но и партнером государства. На рынок плазмы вышла госкорпорация «Ростех», получившая в марте 2015 года контроль над столичным НПО «Микроген», одно из направлений работы которого связано с производством препаратов крови и плазмы. Источник в «Фармстандарте» не исключает, что под контроль «Ростеха» перейдет и недостроенный Кировский завод по производству препаратов крови. «Фармстандарту» было бы интересно поучаствовать в этом проекте в рамках государственно-частного партнерства (не менее блокпакета у государства, остальное — у оператора проекта). «Мы надеемся на кооперацию с «Ростехом», хотелось бы быть им чем-то полезными», — скромно замечает Харитонин.

«Фармстандарт» является для госкорпорации одним из возможных партнеров для реализации проектов по импортозамещению, разработке новых лекарственных препаратов и организации фармацевтического производства. Но на данном этапе конкретных решений о дальнейшем формате сотрудничества не принято», — заявили Forbes в «Ростехе».

Интересы бизнесмена и государства в сфере импортозамещения совпадают. «Нам интересны высокотехнологичные препараты, — говорит Харитонин. — Чем маржинальнее продукт, тем больше мы можем вкладывать в R&D. А со своими разработками можно выходить и на мировой рынок».

Россия > Медицина > forbes.ru, 12 мая 2015 > № 1382765 Виктор Харитонин


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 7 мая 2015 > № 1364502 Вероника Скворцова

На заседании Комиссии по мониторингу достижения целевых показателей социально-экономического развития Министр Вероника Скворцова выступила с докладом, в котором рассказала об основных направлениях развития здравоохранения:

«В.Скворцова: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Основные ориентиры, в соответствии с которыми развивалось российское здравоохранение в 2014 году, были заданы указами Президента и стратегическими документами Правительства Российской Федерации. В соответствии с ними за год, как Вы уже сказали, продолжительность жизни россиян увеличилась до своего исторического максимума. Младенческая смертность, являющаяся главным международным индикатором эффективности национальных систем здравоохранения, снизилась до исторического минимума. Достигнуты Цели развития тысячелетия Организации Объединённых Наций по снижению материнской и детской смертности. Сократилась смертность от основных причин смертности у взрослых – инсультов и инфарктов миокарда. Значительно увеличилась активная выявляемость онкологических заболеваний на ранних, излечимых стадиях. Во многом это стало возможным за счёт расширения государственных программ профилактики. За год осмотрено более 40 миллионов человек. И одновременно повышение объёма высокотехнологичной медицинской помощи – на 40 процентов за год, в том числе 26 процентов объёмов высокотехнологичной медицинской помощи получили жители села.

Особое внимание было уделено совершенствованию лекарственного обеспечения. Фармацевтический рынок нашей страны стал одним из самых крупных и перспективных. В 2014 году его объём достиг 919 миллиардов рублей. В стране находится в обращении почти 80 тысяч лекарств по 3000 международных непатентованных наименований. При этом доля продаж отечественных лекарств превысила 25 процентов в денежном выражении и более 60 процентов – в упаковках.

Мы вышли на передовые рубежи в мире по территориальной доступности лекарств. Их продажи осуществляют более 120 тысяч аптечных и медицинских организаций. Из них более 26 тысяч расположены в сельской местности. Таким образом, одна аптечная организация приходится в среднем в нашей стране на 1700 жителей, что в 2,5 раза выше по доступности, чем в развитых зарубежных странах.

За период с 2013 года подготовлены и приняты нормативно-правовые акты, включая пять федеральных законов, направленные на совершенствование процедур регистрации лекарственных препаратов, государственного контроля и надзора за их обращением, регулирование цен. Это позволило в два раза уменьшить число отказов в государственной регистрации лекарственных препаратов без снижения требований к их качеству и на четверть сократить сроки регистрации.

В 2014 году Правительством утверждены новые правила формирования перечня жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, цены на которые регулируются государством. Перечень был расширен до 608 международных непатентованных наименований, то есть превысил 20 тысяч торговых форм, обеспечивающих лечение всех основных заболеваний. 68 процентов из них производится в России.

Ключевым фактором движения вперёд является гражданская позиция, инициатива людей. Активную роль в реализации намеченных планов играют деловые объединения, активисты Общероссийского народного фронта. Зачастую они буквально заставляют, к сожалению, чиновников добиваться практических результатов, быстрее принимать необходимые обществу и стране решения, осуществляют настоящий народный контроль.

Разработан и утвержден перечень лекарств, наиболее востребованных населением, которые обязаны быть в каждой аптечной организации. Этот обязательный минимальный ассортимент включил 48 непатентованных наименований или 155 торговых лекарственных форм. Из них уже 96 процентов производится в России.

Росздравнадзором проводится ежемесячный мониторинг ассортиментной доступности и цен на лекарства в аптечной сети во всех регионах страны, а с декабря 2014 года он дополнен еженедельным выборочным анализом цен. За I квартал 2015 года розничные цены на жизненно важные препараты увеличились в среднем на 6,6 процента. Наиболее значительно повысились цены на препараты стоимостью до 50 рублей – на 8,6 процента. Но при этом цены на лекарственные препараты, не включённые в перечень, повысились более существенно – на 16,5 процента. На ряд препаратов нижнего стоимостного сегмента цены увеличились в несколько раз, что подтверждает значимость государственного регулирования цен на лекарства.

С 1 июля в соответствии с принятым в марте текущего года федеральным законом вступит в силу новая методика ценообразования на лекарства, которые обеспечат дальнейшее сдерживание цен при сохранении необходимого ассортимента.

Обширность фармацевтического рынка, большое количество разнообразных его участников требуют постоянного контроля за лекарственным обеспечением населения. Совместные проверки, проведенные в I квартале 2015 года Росздравнадзором, органами прокуратуры и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, выявили более двух тысяч нарушений законодательства по формированию цен на лекарства в аптеках и на оптовых складах. Возбуждено почти 800 дел об административных правонарушениях. В большинстве случаев нарушения были связаны с превышением установленных оптовых и розничных торговых надбавок на лекарства. В настоящее время поручением Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева ответственным федеральным органом за согласование решений субъектов Российской Федерации по установлению или изменению предельных торговых надбавок определена Федеральная служба по тарифам. Подготовлен и внесён в Правительство законопроект, закрепляющий это полномочие. В то же время государственный контроль за применением цен на жизненно важные препараты является полномочием субъектов Российской Федерации. Очевидна необходимость повышения его эффективности. Для этого Правительством утверждён порядок осуществления регионального государственного контроля.

Доступность лекарственных препаратов во многом определяется эффективностью закупочной политики. В 2014 году были продлены на три года полномочия Минздрава по централизованной закупке лекарств по высокозатратным нозологиям. Это позволило в конце 2014 года осуществить поставки препаратов во все регионы страны в объёме почти девятимесячной потребности.

По рекомендации Минздрава в субъектах Российской Федерации также ведётся работа по централизации закупок, и уже 37 регионов перешли на этот эффективный механизм. Важно отметить, что общие затраты регионов на льготное лекарственное обеспечение в 2014 году повысились на 20 процентов по сравнению с 2013 годом, а на пациентов с орфанными заболеваниями – на 67 процентов. В настоящее время объём лекарственных препаратов для льготных категорий населения, закупленных за счёт средств и федерального, и регионального бюджетов, превышает четырёхмесячную потребность. На отсроченном обслуживании находится 0,04–0,05 процента рецептов от их общего количества. Вместе с тем жалобы граждан и проверки, проведённые Росздравнадзором, показывают, что даже при наличии лекарств на региональных складах выявляются факты несвоевременного льготного лекарственного обеспечения. Причиной этих нарушений, как правило, является неэффективное управление товарными запасами. Лишь 44 субъекта Российской Федерации в полном объёме используют возможности специально установленной в каждом регионе программы управления фармацевтическим рынком. Данный вывод подтверждён и материалами независимого мониторинга экспертов Общероссийского народного фронта.

С апреля 2015 года Росздравнадзором была открыта «горячая линия» для приёма обращений граждан о нарушениях в лекарственном обеспечении. Аналогичные «горячие линии» должны быть созданы органами исполнительной власти субъектов. По результатам проверок в настоящее время восстановлены права более 2,5 тысячи граждан, а также переданы в прокуратуру материалы о списании просроченных и неиспользованных лекарств в восьми субъектах Российской Федерации на общую сумму 53 миллиона рублей.

Рассчитываю, что участие граждан в нашей общей работе будет расширяться.

Важным направлением работы является обеспечение качества и безопасности лекарств. В 2014 году Минздравом подготовлено 13-е издание Государственной фармакопеи Российской Федерации. Во всех федеральных округах, в том числе в Крымском, организована работа государственных лабораторных комплексов, способных проводить испытания качества лекарственных средств любой степени сложности, в том числе непосредственно в аптечных и медицинских организациях, с помощью передвижных экспресс-лабораторий, использующих новые методы неразрушающего анализа. Общий объём государственного контроля расширился в 1,6 раза и составил 16 процентов от всех серий. При этом доля недоброкачественных серий составила менее 1 процента.

В 2014 году законодательно была закреплена уголовная ответственность за оборот фальсифицированной медицинской продукции. В соответствии с принятыми в декабре 2014 года законами упростилась процедура инициативного нанесения производителями маркировки на упаковке лекарств для защиты их от подделок.

До конца текущего года по Вашему поручению, Владимир Владимирович, будет разработана единая автоматизированная система мониторинга движения лекарственных препаратов на территории страны и начато её поэтапное внедрение.

В заключение хотелось бы заверить, что эффективная реализация разработанного комплекса мер по совершенствованию лекарственного обеспечения россиян всеми участниками процесса позволит обеспечить наших граждан необходимыми качественными и безопасными лекарственными препаратами.

Спасибо».

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 7 мая 2015 > № 1364502 Вероника Скворцова


Швеция > Медицина > sverigesradio.se, 29 апреля 2015 > № 1367986 Пер Когнер

Еще несколько десятилетий назад, Швеция была одним из мировых лидеров в лечении больных раком детей. Но, несмотря на вклад в различные исследования, направленные на поиск новых методов лечения, показатели выживания детей с онкологическими заболеваниями не улучшились за последние 15 лет.

На сегодняшний день, удается вылечить 8 из 10 детей. Но для детей с тяжелыми и редкими формами рака, прогноз до сих пор остается мрачным.

Пер Когнер/Per Kogner, профессор детской онкологии в Каролинском институте Стокгольма, отмечает, что необходимы дополнительные исследования, знания и новые медицинские препараты, для того, чтобы спасти одну пятую часть детей, которые имеют редкие формы рака и нуждаются в индивидуальном и адаптированном лечении. Отвечая на вопросы журналистов программы Р1, Шведского радио, он отметил, что достигнутый 40-45 лет назад в этой области медицины, прогресс - замедлился:

- Показатель выживания детей с онкологией, заметно вырос в 70-80 годы. Но с тех пор все стоит на месте. За последние 10-15 лет мы не видим никакого прогресса, в вопросе полного излечения детей. И это касается любого типа детской онкологии, - говорит Пер Когнер.

Пятилетний мальчик Монс/ Måns, за свою недолгую жизнь, уже прошёл семь химиотерапий в детской больнице имени Астрид Линдгрен в Стокгольме. Но когда он получил возможность участвовать в американском исследовании, дела его пошли на поправку, рассказала его мама Илона. Хотя, она хотела бы, чтобы Монс получил новое лекарство сразу же после того, как у него диагностировали рак:

- Если бы это было возможным, я конечно бы хотела, чтобы он стал принимать это лекарство с самого начала, поскольку я знаю, что оно помогло, - говорит мама Монса.

Многие другие дети в Швеции, также нуждаются в более эффективном лечении онкологии. А для этого, необходима четкая координация европейских педиатрических онкологических ресурсов. Для того чтобы исследователи по всей Европе могли делиться своими знаниями, а дети имели возможность наблюдаться у врачей с лучшим опытом в этой сфере и получать новейшее лечение.

К сожалению, сегодня Швеция не входит в исследовательскую организацию, которая испробует новые препараты для детей, больных раком. Таким образом, шведские дети с онкологией, не имеют доступа к новейшим, инновационным лекарствам, констатирует профессор Пер Когнер.

- У нас, в Швеции, нет даже собственного центра для проведения исследований и использования инновационных препаратов для детей, больных раком. Для этого требуется соответствие международным условиям, финансирование научных исследований и персонал, - говорит он.

В Швеции новые медицинские препараты сначала тестируются для лечения рака у взрослых. Поэтому около 20% детей с онкологией не получают эффективных лекарств вовремя.

Так означает ли это, что шведские дети, больные раком в меньшей степени имеют доступ к новым лекарственным препаратам? Пер Когнер соглашается, что в некоторых случаях ситуация выглядит именно так:

- Да, в какой-то степени так и есть. У нас не всегда есть возможность включить их в число участников исследований за пределами Швеции. Это означает, что для детей с рецидивами, мы не можем использовать последние достижения медицины. Может быть это и не значит, что мы вылечиваем меньше детей, но в некоторых случаях ситуация выглядит так, что мы должны либо послать ребенка за границу, либо делать что-то на месте, что не настолько эффективно и инновационно, - говорит Пер Когнер.

Швеция > Медицина > sverigesradio.se, 29 апреля 2015 > № 1367986 Пер Когнер


Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2015 > № 1360170 Людмила Летникова

Мнение: начальник управления здравоохранения Липецкой области Людмила Летникова: «Липецкое здравоохранение движется по пути динамичного развития»

В Липецкой области на протяжении последних лет ведется активная работа по модернизации здравоохранения. Усилиями областных и федеральных властей и в результате эффективного межведомственного взаимодействия регион стал одним из лучших в России по ключевым показателям здравоохранения. Об том, как ведется эта работа, в беседе с АМИ рассказала начальник управления здравоохранения Липецкой области Людмила Летникова.

- Людмила Ивановна, расскажите об основных итогах работы системы здравоохранения Липецкой области в 2014 году. Какие ключевые показатели удалось улучшить, с чем возникли основные проблемы, как их планируется решать?

- Ситуация в здравоохранении области на сегодня характеризуется устойчивой позитивной динамикой. Успешно реализуются масштабные проекты в таких важных сферах, как развитие службы материнства и детства, совершенствование медицинской помощи пострадавшим при ДТП, повышение доступности медицинской помощи на селе путем модернизации региональной сети фельдшерско-акушерских пунктов.

Общественно значимой тенденцией последних лет стало снижение смертности от сердечно-сосудистой и онкологической патологии. По этим показателям в минувшем году мы вплотную приблизились к контрольным индикаторам региональной «дорожной карты».

Что касается профилактики, то в прошедшем году доля посещений врачей с профилактической целью в регионе составила около 39 %.

Актуальной проблемой в здравоохранении Липецкой области является довольно высокий уровень смертности от внешних причин и наркологических заболеваний. Для решения проблемы по инициативе главы администрации области Олега Королева в начале 2015 года мы провели заседание областной администрации, по итогам которого был принят целый ряд важных решений в сфере межведомственного взаимодействия. Благодаря этому уже к апрелю нам удалось добиться снижения смертности от несчастных случаев, травм и отравлений на 24 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Смертность от алкоголизма сократилась на 15 %, от наркомании – на 40 %.

- Какие мероприятия проводятся для привлечения врачей в областные учреждения здравоохранения? Что делается для удержания профессионалов?

- На уровне области законодательно утвержден целый пакет мер, направленных на поэтапное сокращение дефицита медицинских работников. Решаются задачи по профессиональной подготовке и переподготовке врачей и медсестер, софинансируется в полном объеме федеральная программа «Земский доктор». В области утвержден комплекс программно-целевых мероприятий «Кадровое обеспечение системы здравоохранения», который направлен не только на устранение дефицита медицинских кадров, но и на повышение их квалификации, оказание мер социальной поддержки. Только в прошлом году из областного бюджета на эти цели было израсходовано 82,3 млн. руб.

Новыми законами Липецкой области также предусмотрено выделение социальных выплат и пособий выпускникам медицинских вузов, трудоустроившимся в здравоохранение области, сельским врачам и тд.

У нас проводится большая работа с молодежью для поступления в медицинские вузы по целевому набору. В настоящее время в рамках целевого приема в таких вузах учатся 622 студента.

Действенность отраслевой кадровой политики выразилась в стабилизации показателя обеспеченности врачами и средними медицинскими работниками и прекращении убыли врачей и медсестер. Показатель соотношения «врач/медицинская сестра» в регионе стабилен и составляет 1/3.

- Как строится работа в области по лекарственному обеспечению граждан?

- Липецкая область осуществляет лекарственное обеспечение граждан в соответствии с законом и в полном объеме. Степень удовлетворенности граждан в лекарственных препаратах составила 99,87 %.

Для повышения доступности лекарственного обеспечения, прежде всего в сельской местности, в дополнение к государственной аптечной сети, большая часть действующих фельдшерско-акушерских пунктов имеют лицензии на розничную продажу лекарственных средств. В результате ФАПы получили возможность осуществлять не только медицинскую, но и фармацевтическую деятельность.

Отмечу также, что маломобильные, одинокие граждане пожилого возраста и инвалиды обеспечиваются услугой по доставке лекарственных препаратов на дом. В аптечной сети ОГУП «Липецкфармация» организовано внеочередное обслуживание работников социальных служб, находящихся при исполнении служебных обязанностей по доставке лекарственных препаратов и медицинских изделий на дом таким гражданам.

В регионе обеспечен контроль качества лекарств. Для этого у нас создано подведомственное управлению здравоохранения области ОГУ «Центр контроля качества и сертификации лекарственных средств». Все лекарственные препараты, поступающие в Липецкую область для льготной категории граждан, подвергаются здесь дополнительной экспертизе. Таким образом, поступление в государственную аптечную сеть фальсификатов исключено.

- Как идет оптимизация системы здравоохранения региона?

За минувшие два года в Липецкой области реализована практика объединения маломощных поликлиник и больниц с многопрофильными межмуниципальными медицинскими центрами и создания крупных отраслевых кластеров. Проводимые мероприятия обеспечили эффективную загрузку развернутых поликлинических и стационарных мощностей и устойчивое финансирование лечебной сети в соответствии с установленной структурой расходов на оказание медицинской помощи.

В области создана трехуровневая система медицинской помощи, позволяющая людям, независимо от места жительства, создать одинаковые условия для лечения на современном оборудовании. В регионе отработана маршрутизация пациентов.

На сегодняшний день региональная лечебная сеть вполне сбалансирована и соответствует сложившемуся уровню и структуре заболеваемости населения. Расположение медицинских организаций, компактные размеры области, развитость транспортной инфраструктуры обеспечивают возможность в оптимально короткие сроки получать медицинскую помощь.

- Недавно Президент РФ поручил рассмотреть вопрос создания государственной сети аптек. Как решается этот вопрос в регионе, когда будут созданы муниципальные аптеки и кто займется их созданием?

Липецкая область – одна из немногих, где в структуре государственной системы здравоохранения сохранено ГУП «Липецкфармация».

Сегодня «Липецкфармация» объединяет 132 розничных и современный аптечный склад площадью более 8 тысяч квадратных метров, способный вместить необходимые для больниц и аптек запасы лекарственных средств и других товаров аптечного ассортимента. Особое внимание на предприятии уделяется наличию полного ассортимента всех фармакологических групп лекарственных препаратов, доля которых в общем ассортименте аптечной продукции составляет более 70%.

- Какая ситуация в регионе с первичным звеном?

Наша область традиционно характеризуется расширенным применением общих врачебных практик. Обеспеченность врачами ОВП у нас по итогам прошедшего года составила 1,4 на 10 тыс. населения, что выше среднероссийского уровня. В ряде муниципальных районов или полностью, или в основном первичная медико-санитарная помощь организована по принципу врача общей практики.

Внедрение общеврачебных практик не ограничивается только сельскими территориями. Активно они развиваются и в городских округах. Создание новых центров ОВП предусматривается на первых этажах многоэтажек в новых микрорайонах областного центра.

В амбулаторном сегменте развиваются стационарозамещающие технологии. Только за три последних года количество мест в дневных стационарах области увеличилось с 1936 до 2356, что привело к увеличению обеспеченности населения данным видом медицинской помощи на 30%.

Кроме того, при организации первично медико-санитарной помощи активно используются передвижные формы работы в виде выездных поликлиник, мобильных медицинских комплексов. Примером такой организации работы является регулярная массовая профилактическая акции «Маршрут здоровья - Кардиомаршрут». Благодаря этой акции сельские жители получают реальную возможность пройти инструментальное и лабораторное обследование, предусмотренные программой диспансеризации, получить рекомендации по здоровому образцу жизни и сохранению здоровья.

С целью уменьшения нагрузки на службу скорой медицинской помощи в области продолжается работа по расширению услуг, оказываемых службой неотложной медицинской помощи. В текущем году за счет средств областного бюджета будет закуплено 19 автомобилей для отделений неотложной медицинской помощи на местах.

- Какие специальные программы для пенсионеров и ветеранов войны существуют в регионе?

Доступность медицинской помощи жителям старших возрастных групп обеспечивается через проведение их углубленного диспансерного обследования. Широкое распространение получила новая форма обслуживания в виде выездов на дом специализированных медицинских бригад для обследования пациентов с обязательным участием врачей-специалистов по профилю заболевания.

По результатам диспансеризации все нуждающиеся ветераны получают необходимое лечение и оздоровление в специализированных отделениях государственных учреждений здравоохранения. Организован активный патронаж одиноких ветеранов, в том числе проживающих в отдаленных пунктах.

За счет средств областного бюджета финансируется медицинская помощь престарелым гражданам на койках сестринского ухода, а также паллиативная помощь тяжелым хроническим больным.

В государственной аптечной сети предусмотрены специальные скидки на весь ассортимент, не предназначенный для льготного амбулаторного отпуска.

- Работаете ли вы с ОНФ? Какие проекты реализуете?

Мы активно сотрудничаем с региональным отделением Общероссийского общественного движения «Народный фронт «За Россию».

Во втором полугодии 2014 года в наш адрес поступило обращение регионального ОНФ с просьбой оказать содействие в ремонте детской поликлиники и рассмотреть возможность увеличения мощности действующего дневного стационара в одной из отдаленных районных больниц региона.

Мы приняли оперативное решение о выделении дополнительного финансирования на ремонт поликлиники и закупку для ее нужд новой мебели и медицинской техники. Кроме того, были предприняты дополнительные меры по доукомплектовании больницы врачебными кадрами.

Благодаря принятым мерам в апреле текущего года после капитального ремонта состоялось торжественное открытие отремонтированного здания детской поликлиники мощностью на 70 посещений в смену. Полностью закрыта проблема укомплектования районной больницы врачами-педиатрами. На базе поликлиники больницы организован дневной стационар на 13 коек, работающий в две смены.

Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 28 апреля 2015 > № 1360170 Людмила Летникова


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 28 апреля 2015 > № 1354945 Дмитрий Медведев

Совещание о регулировании цен на жизненно необходимые лекарственные препараты.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы сегодня обсудим ряд вопросов, связанных с обеспечением граждан лекарственными средствами. Уверен, что здесь никому не нужно объяснять, насколько значима эта тема. Я достаточно подробно об этом говорил и в ходе выступления с отчётным докладом в Государственной Думе, отвечал на вопросы коллег-депутатов, и раньше мы также к этой теме возвращались в ходе различных мероприятий, включая Форум социальных работников, который прошёл в Ярославле.

Ежегодно Правительство утверждает перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов для оказания медицинской помощи. Относительно недавно мы такой перечень утвердили, причём он был расширен. И в соответствии с законом «Об обращении лекарственных средств» мы также занимаемся государственным регулированием цен на лекарства, которые включены в этот перечень. Это как раз та сфера, где применяется государственное регулирование. На эти меры мы, естественно, пошли только с одной целью – обеспечить доступными препаратами всех, кто в них нуждается: это и дети-инвалиды, и пожилые люди, и тяжело больные пациенты.

Усилия Правительства, естественно, должны быть направлены и в другом направлении – на развитие отечественной фармацевтики. Наша задача –достичь 90-процентного обеспечения жизненно необходимыми и важнейшими препаратами за счёт производства, развёрнутого в России, то есть чтобы эти препараты были на 90% российскими. Такая цель, естественно, не корректировалась, хотя, для того чтобы выйти на неё, нам потребуется ещё довольно много различных шагов предпринять.

Ситуация с ценами на лекарства действительно не самая простая, здесь необходимо искать баланс между интересами потребителей и производителей препаратов. Здесь также уместно напомнить и о социальной ответственности бизнеса. Конечно, этот бизнес должен быть прибыльным, как всякий бизнес. Но лекарства всё равно должны быть доступны по цене, особенно когда эти препараты жизненно необходимы. И поэтому все, кто этим бизнесом занимается, должны понимать и меру собственной ответственности.

Задача федеральных и региональных властей, задача производителей, дистрибьюторов, аптек – не допускать резкого необоснованного роста цен на лекарства и сокращения их ассортимента. Периодически такие сигналы поступают, даже сегодня: просматривая некоторые публикации в социальных сетях, я обратил внимание на то, что люди пишут по целому ряду регионов. Я эту информацию, естественно, передам всем, включая Минздрав. Надо проверить, так ли это, и если так, то предпринять все необходимые шаги по сбалансированной поставке лекарственных средств в аптеки соответствующих населённых пунктов.

Ситуацию нужно также контролировать со стороны региональных властей, губернаторам этим заниматься. Свой мониторинг, своё изучение ситуации ведут контрольные и правоохранительные органы. Как показала практика, выездные проверки Федеральной антимонопольной службы и Генпрокуратуры свою эффективность доказывают. Такая практика должна быть продолжена.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 28 апреля 2015 > № 1354945 Дмитрий Медведев


Россия. СЗФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 27 апреля 2015 > № 1360209 Ольга Казанская

Мнение: вице-губернатор Санкт-Петербурга Ольга Казанская: «Для здравоохранения региона сделано многое»

Санкт-Петербург стал один из лидирующих регионов по развитию системы здравоохранения и улучшению ключевых показателей. В этом субъекте федерации ведется активная работа по модернизации отрасли и повышению качества оказания медицинской помощи. Об этом в интервью АМИ рассказала вице-губернатор Санкт-Петербурга Ольга Казанская

- С какими результатами здравоохранение региона завершило 2014 год?

- В прошлом году нам удалось сделать многое для модернизации здравоохранения и улучшить большинство ключевых показателей. В частности, по итогам прошлого года коэффициент смертности в регионе снизился до 11,7 на тысячу населения, ожидаемая продолжительность жизни составила 74,2 года. При этом коэффициент рождаемости вплотную приблизился к среднему по России (13,1), а уровень младенческой смертности в Санкт-Петербурге составил 4,3 на 1000 родившихся живыми и был самым низким в России.

По основным группам болезней также наблюдается снижение уровня смертности. В частности, более, чем на 4 процента удалось снизить смертность от сердечно-сосудистых заболеваний.

Не могу не отметить, что улучшить большинство показателей удалось, в том числе, за счет увеличения в прошлом году объема финансирования отрасли почти на 14 процентов до 104,4 млрд. рублей. Эти средства были направлены на закупки льготных лекарств, препаратов для проведения антиретровирусной терапии и лечения туберкулеза, оказание высокотехнологичной медицинской помощи, мероприятия по пренатальной диагностике и так далее.

В прошлом году нам удалось перевыполнить план по диспансеризации населения. Поликлиники Санкт-Петербурга посетило рекордное число жителей города – более 850 тысяч человек. Качество проведения диспансеризации заметно улучшилось. Выявлено более 318 тысяч случаев заболеваний - сердечно-сосудистые, болезней эндокринной системы, органов пищеварения. Выявление новообразований повысилось более чем в 2,5 раза. Кстати, по количеству граждан, прошедших диспансеризацию и взятых под диспансерное наблюдение, Санкт-Петербург занимает одну из лидирующих позиций в России.

- Российская система здравоохранения сейчас претерпевает значительные изменения, какие планы по оптимизации отрасли будут реализованы в вашем регионе?

- Мы планомерно проводим структурные преобразования в отрасли. Решения об изменении коечной мощности и профиля коек каждого конкретного медицинского учреждения принимаются на основе тщательного анализа работы коек. В прошлом году в рамках оптимизации было сокращено 1038 круглосуточных коек. При этом по ряду заболеваний мы увеличили число коек. В частности возросло число кардиохирургических коек и коечный фонд дневного пребывания в общесоматических стационарах. За последние два года за счет перепрофилирования в городских стационарах дополнительно развернуто 326 коек для лечения больных с ОНМК. Проведенные структурные преобразования позволили улучшить показатели работы койки, а объем сэкономленных средств городского бюджета в 2014 году составил свыше 140 млн рублей.

- Как обстоят дела с медицинскими кадрами в регионе? Министр здравоохранения отмечала особую важность работы регионов с врачами, чтобы привлекать в профессию молодых людей и удерживать профессионалов. Что сделано руководством Санкт-Петербурга в этой сфере?

В городских учреждениях здравоохранения Санкт-Петербурга укомплектованность врачебным персоналом составляет порядка 90%. Но мы проводим работу для улучшения этого показателя. В прошлом году в медицинские вузы города на целевое обучение было почти в 4 раза больше абитуриентов, чем годом ранее. Более 562 молодых врача мы трудоустроили в 2014 году.

Очень важен для нас и вопрос социальной защищенности врачей. Например, в рамках региональной целевой программы «Жилье работникам бюджетной сферы» почти 3 тысячи семей медицинских работников улучшили свои жилищные условия. Поддержка специалистам оказывается и через социальные выплаты, осуществляются единовременные компенсационные выплаты в размере 1 млн рублей молодым врачам, прибывшим работать на селе.

Вопросы исполнения «майских» указов Президента РФ в части заработной платы медицинских работников в течение всего 2014 года также были на контроле комитета по здравоохранению. Нами достигнуты целевые значения по всем категориям персонала.

- Расскажите, как построена ваша работа с ОНФ? Какие проекты реализуются?

- Комитет по здравоохранению активно взаимодействует с Санкт-Петербургским региональным отделением ОНФ. Особое внимание было уделено вопросам развития системы городского здравоохранения и организации эффективного взаимодействия федеральных, региональных и частных медицинских учреждений.

Совместно с ОНФ мы разработали комплекс мероприятий для расширения сферы профилактического здравоохранения, в том числе обсуждаются меры стимулирующего характера для создания заинтересованности у граждан в ведении здорового образа жизни, прохождения диспансеризации и профилактических медицинских осмотров.

Так же важнейшим вопросом стало повышение доступности и качества первичной медико-санитарной помощи за счет увеличения числа центров врачей общей практики в местах массовой жилой застройки. Мы рассчитываем, что такое сотрудничество будет давать положительные результаты в среднесрочной перспективе.

- Как реализуется программа по созданию фельдшерско-акушерских пунктов и кабинетов врачей общей практики?

- За последние 5 лет численность врачей общей практики в регионе увеличилась на 22,1%. Сегодня в городе работает уже 84 таких центра, 16 из них организованы в рамках государственно-частного взаимодействия

В 2013 году в рамках реализации пилотного проекта по интеграции частных медицинских компаний в государственную систему здравоохранения города начали работу офисы врачей общей практики частной компании, предоставляющие населению услуги в рамках системы ОМС. Практика показала эффективность такого подхода и сейчас в городе работают уже 16 частных центров общей врачебной практики, которые обслуживают более 150 тыс. человек в пяти районах города.

- Какие спецпрограммы для пенсионеров и ветеранов войны реализуются в регионе?

- В текущем году проводим масштабную диспансеризацию инвалидов, участников Великой Отечественной войны, лиц, награжденных знаком «Жителю блокадного Ленинграда» и других льготных категорий граждан. Диспансеризация проводится в специально выделенные дни без предварительной записи. Прием инвалидов и участников войны ведется участковыми врачами терапевтами и врачами-специалистами в день обращения и вне очереди. Ряд таких граждан осматриваются на дому участковыми врачами-терапевтами и при наличии медицинских показаний врачами-специалистами, в том числе стоматологами.

В период празднества дня Победы у нас будет в усиленном режиме работать служба оказания неотложной медицинской помощи. Кроме того, автобусы для транспортировки ветеранов на мероприятия планируется сопровождать автомобилями и бригадами скорой медицинской помощи СПб ГБУЗ «Городская станция скорой медицинской помощи».

В местах проведения массовых мероприятий с присутствием ветеранов Великой Отечественной войны планируется организация дежурств врачей и фельдшеров, которые при необходимости смогут оказать неотложную медицинскую помощь и организовать эвакуацию больных. У нас также запланировано ряд мероприятий, которые относятся напрямую к оказанию медицинской помощи ветеранам в стационарах.

Важно и то, что в первую декаду мая, в дни празднования 70-летия Победы в Великой Отечественной Войне молодёжь придет в больницы поздравить ветеранов, находящихся в эти дни на лечении. В Госпитале для ветеранов войн 6 мая будет открыта стела в честь Великой Победы. Этот памятный знак выражает нашу благодарность всем ветеранам, которые своим подвигом даровали мир нашей стране.

- Недавно Президент РФ Владимир Путин поручил рассмотреть вопрос создания государственной сети аптек. Как решается этот вопрос в регионе, когда будут созданы муниципальные аптеки и кто займётся их созданием?

- В Санкт-Петербурге уже существует сеть аптек, 100% - й пакет акций которой принадлежит городу. Через них мы не только осуществляем выдачу льготных лекарственных средств, но реализуем лекарственные препараты и медицинские изделий. Наличие в городе такой сети позволяет решить целый ряд социальных задач, связанных с обеспечением населения доступными лекарственными препаратами низкого ценового сегмента, наркотическими обезболивающими препаратами в полной мере, без дополнительных затрат бюджета. Это не значит, что цены будут оставаться неизменными, поскольку могут меняться цены производителей и поставщиков. Но мы будем по-прежнему стремиться удерживать на невысоком уровне торговые наценки, чтобы лекарства для нашего населения были доступны. В сложившейся ситуации, наверно, надо подумать о расширении этой сети.

Россия. СЗФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 27 апреля 2015 > № 1360209 Ольга Казанская


Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 24 апреля 2015 > № 1352179 Ольга Еремина

Мнение: заместитель губернатора Ольга Еремина: «Костромская область совершила прорыв в здравоохранении»

Прошедший год стал знаковым для здравоохранения Костромской области: впервые за много лет в регионе появились высокотехнологичные медицинские центры, доступные жителям даже самых отдаленных уголков области, активно развиваются такие важные направления отрасли, как служба скорой помощи, служба крови и первичное звено. О том, как происходила модернизация отрасли, и какие проекты будут реализованы в дальнейшем, в интервью АМИ рассказала заместитель губернатора Костромской области Ольга Львовна Еремина.

- Ольга Львовна, почему прошедший год в Костромской области называют знаковым для здравоохранения региона?

- Еще в 2012 году Сергей Ситников, став нашим губернатором, заявлял, что здравоохранение будет приоритетным направлением. С тех пор мы провели большую работу в отрасли и на сегодня можем с гордостью говорить о том, чего удалось достичь. В регионе начали открываться высокотехнологичные медицинские центры, выросла заработная плата работающих врачей, создаются жилищные кооперативы для бюджетников, совершенствуется служба скорой помощи и первичное звено, эффективно работает механизм государственно-частного партнерства.

Кроме того, в область приходят новые специалисты. Мы стараемся создать для специалистов максимально комфортные условия в части обеспечения современным медицинским оборудованием, повышения зарплаты, и при этом серьезно контролируем качество оказываемых медицинских услуг. Ответственность должна быть повышенная как у руководителей, так и у врачей и медицинских специалистов всех категорий.

- Костромская область имеет довольно протяженную территорию, поэтому вопрос доступности медицинской помощи стоит довольно остро. Какие меры предпринимаются, чтобы решить эту проблему?

- Для того чтобы жители отдаленных уголков области, которая протянулась на 400 км, смогли получать качественную и своевременную медицинскую помощь, мы рассматриваем варианты реорганизации медицинских учреждений. В Костромской области уже есть положительный опыт объединения участковых и окружных больниц в Галичском и Шарьинском районах, когда врачи узких специальностей выезжают в районы и оказывают необходимую медицинскую помощь жителям региона.

Кроме того, за последние два года в области открылись несколько высокотехнологичных медицинских центров. Это региональный сосудистый центр, центр травматологии, ортопедии и эндопротезирования и современные нефрологические центры в Костроме, Галиче и Шарье. Для нас – это колоссальный шаг вперед. Такого масштаба медицинские учреждения в регионе не появлялись давно. Услуги, которые ранее были доступны только в столичных клиниках, мы стали предоставлять у себя в регионе.

Еще один уникальный проект, который позволяет сделать медицинскую помощь в регионе более доступной, это социальные гостиницы. Их наличие позволяет пациентам, приехавшим издалека и нуждающимся в более длительном обследовании, не тратить силы и средства на каждодневные переезды, которые могут занять несколько часов.

- Что в регионе делается для развития такого важного направления, как первичное звено?

- Развитие первичного звена имеет огромное значение для сохранения здоровья населения. В этой сфере еще есть нерешенные проблемы, среди которых наиболее остро стоит нехватка кадров и очереди в медучреждениях. Мы поэтапно их решаем, в частности для борьбы с очередями в поликлиниках Костромы внедрена система электронной регистратуры, которая уже успешно себя зарекомендовала.

Кроме того, наш губернатор подписал с ООО «Медекс» соглашение по организации в Костроме трех центров общей врачебной практики в рамках государственно-частного партнерства. Прием в них будет проходить по территориально-участковому принципу, бесплатно, по полису ОМС. Система центров будет полностью встроена в поликлиническую систему города. В центре можно будет проконсультироваться у большинства специалистов и пройти диагностику. Открытие первого центра общей врачебной практики намечено на июль текущего года.

Администрация Костромской области также прорабатывает вопрос создания в Костроме 15 территориальных кабинетов участковых терапевтов. Это позволит приблизить медицинские услуги к месту проживания и снимет часть нагрузки с поликлиник города.

Что касается кадров для первичного звена, то мы уделяем особое внимание мерам их поддержки. Кроме того, планируется открыть на базе Костромского государственного университета им. Н.А.Некрасова специальность «Лечебное дело» и готовить врачей общей практики.

- Одно из важных направлений в здравоохранении - развитие службы скорой медицинской помощи. Как в Костромской области работает эта система?

- На сегодня мы добились сокращения в областном центре времени приезда бригад скорой помощи к пациентам. В одном из самых крупных районов Костромы напряженность с оказанием медицинской помощи снята благодаря открытию дополнительного пункта «Скорой помощи». Дело в том, что с центром города микрорайон связывает единственная переправа через Волгу – мост, движение по которому может задерживаться по различным причинам.

Сейчас оказание помощи больному перестало зависеть от транспортных проблем. Две бригады в самом микрорайоне ежедневно обслуживают около трех десятков вызовов, приезжая к пациентам в течение считанных минут.

К сентябрю этого года будет введено в эксплуатацию здание еще одной подстанции «Скорой медицинской помощи» в крупном микрорайоне Давыдовском. В новом филиале будут работать четыре врачебные бригады.

Важно отметить, что за прошедшие два с половиной года в Костромской области значительно улучшилась материально-техническая база станции Скорой помощи, обновился автопарк. В область поступило 70 новых автомобилей. Все это позволило вывести нам качество оказания скорой медицинской помощи на новый уровень.

- Вы несколько раз упомянули механизм государственно – частного партнерства при реализации важных проектов в здравоохранении региона. Как строится работа в этом направлении?

- Развитие ГЧП является одним из самых актуальных направлений в региональном здравоохранении. И у нас есть яркие примеры того, как успешно могут работать бизнес и государство в медицине.

В Костромской области в рамках ГЧП в 2014 году были открыты уникальные нефрологические центры, оснащенные по последнему слову техники. Пациенты во время лечения могут смотреть фильмы, изучать свою электронную медицинскую карту, получать телевизионные консультации у ведущих врачей страны. Очереди в нефроцентрах исчезли, а необходимые процедуры жители региона получают по первому обращению.

Механизм прост: администрация области гарантирует инвестору на длительный период государственный заказ на лечение пациентов, который оплачивается из фонда ОМС. Инвесторы таких проектов вкладывают значительные средства в создание современных, оборудованных по последнему слову техники центров.

На сегодня одна из основных задач в рамках ГЧП - найти инвестора, который инвестирует средства в организацию современной онкологической службы. В регионе работает Костромской онкологический диспансер - единственное медицинское учреждение у нас, оказывающее специализированную помощь онкологическим больным. В прошлом году в медицинское учреждение поступил уникальный комплекс оборудования для дистанционной лучевой терапии, который позволит бороться с болезнью на самом современном уровне. Модернизация этого направления, безусловно, поможет спасти многие жизни.

- Кадровый вопрос в медицине актуален для многих регионов. В Костромской области нет своего медицинского вуза. Как решаете проблему нехватки врачей?

- Медицинская отрасль региона действительно испытывает кадровый дефицит. Но активная работа в этом направлении позволила нам говорить о том, что ситуация улучшается. В 2014 году впервые за многие годы в Костромской области зарегистрировано увеличение числа врачей, работающих в областных учреждениях здравоохранения. В регион пришли работать 136 врачей, в том числе 68 выпускников высших медицинских учебных заведений. Считаю, что все это – результат грамотной политики нашего губернатора по привлечению медицинских кадров, специальных мер поддержки, которые оказываются врачам.

В прошлом году с привлечением бюджетных и внебюджетных источников для врачей приобретено более 50 квартир, 139 врачам выплачивается компенсация за найм жилья, 1598 медицинских работников ежемесячно получают компенсационные выплаты на оплату жилья и коммунальных услуг. Регион в полном объеме выполняет Указы Президента РФ, что привело к значительному росту заработной платы в здравоохранении – на 17,5%. Созданы жилищные кооперативы для работников бюджетной сферы.

В целом отмечается позитивная динамика. В регионе есть больницы, где кадровые проблемы устранены практически полностью. С 2015 года у нас предусмотрены дополнительные меры социальной поддержки работников отрасли. У нас не возникает сомнений, что эта проблема будет решена.

Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 24 апреля 2015 > № 1352179 Ольга Еремина


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 22 апреля 2015 > № 1348835 Сергей Чемезов

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Добрый день!

Во-первых, хочу сообщить вам, что подписал распоряжение, касающееся «Ростеха», о преобразовании научно-производственного объединения «Микроген» в акционерное общество. При этом 100% акций, как это и вытекает из ранее подписанного президентского указа, передаётся корпорации «Ростех» в качестве имущественного взноса Российской Федерации.

Надеюсь, это позволит создать полноценный фармацевтический кластер для того, чтобы решать важнейшие задачи по импортозамещению, по производству лекарств. Вчера довольно активно мы это обсуждали с депутатами Государственной Думы. Это как раз один из шагов, направленных на создание современной фармацевтической промышленности в нашей стране. Надеюсь, что «Ростех» с этой задачей справится.

Я также подписал другое решение, более оперативное, но не менее важное, о том, чтобы имущественный взнос, точнее денежный взнос (в соответствии с законом о бюджете это 1,895 млрд рублей), передать корпорации «Ростех» на целый ряд трат, связанных с обеспечением стабильной работы ряда предприятий, которые вы контролируете.

Одно из них – это концерн «Калашников», для того чтобы компенсировать расходы по дополнительному выпуску акций. Другое – это КамАЗ. Надеюсь, это также поможет в решении целого ряда неотложных задач, тем более что, скажем прямо, на КамАЗе сейчас не самая простая ситуация. Мы, конечно, помогали и будем помогать – так что исполняйте.

С.Чемезов: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич. Я хотел бы сделать небольшую презентацию нашего холдинга, который мы сегодня создаём. Это национальная иммунно-биологическая корпорация или компания. Она уже создана, вот сейчас мы её наполняем.

Почему «Ростех» занялся именно этой проблемой? Мы провели анализ сегодняшнего состояния фармацевтического рынка совместно с Минздравом и пришли, к сожалению, к не очень утешительным выводам. На сегодняшний день весь рынок находится под влиянием дистрибьюторов иностранных компаний, поставляющих сюда фармацевтическую продукцию, а также так называемых производителей, которые, по сути, занимаются расфасовкой готовой продукции, которую они сюда завозят. Это опять же продукция иностранного производства. Поэтому мы подготовили докладную на имя Президента, обратились к Президенту с просьбой создать вот такой кластер, в который бы были переданы ряд ещё существующих пока государственных активов, в том числе «Микрогена», а также ещё ряд предприятий, с тем чтобы этот кластер занимался развитием нашей национальной фармацевтической отрасли.

В этом направлении мы начали работать, и я хотел бы Вам рассказать, что нами было сделано. Что предполагается передать в эту компанию, которую мы уже создали? Это прежде всего «Микроген»; затем акции принадлежащего государству курганского предприятия, производящего медицинские препараты и изделия, называется оно «Синтез»; Московское производственное объединение «Металлист», на котором мы планируем производить протезы; а также предприятие «Форт», акции предприятия «Форт», которое мы сами построили. Это самое современное фармацевтическое предприятие, которое мы запустили в конце прошлого года, первая очередь была запущена. Мы его построили под Рязанью.

Д.Медведев: Вот, кстати, распоряжение как раз тоже: часть средств направлена на покрытие расходов, связанных с долями участия в «Форте».

С.Чемезов: Да, совершенно верно. Мы как раз построили это предприятие, оно самое современное сегодня, способное производить любую вакцину полного производственного цикла с ноля и до готовой продукции без привлечения каких-либо субстанций иностранного производства. Всё-таки это немаловажно.

Д.Медведев: Это действительно совсем немаловажно, мы вчера довольно активно это обсуждали с коллегами-депутатами. На мощностях вот этого предприятия «Форт» будут производиться и субстанции тоже, да?

С. Чемезов: Всё будет производиться.

Д.Медведев: Вот это очень важно, потому что закупка субстанций во- первых, дорогая, во-вторых, нас ставит в очень сильную зависимость.

С.Чемезов: И небезопасна.

Д.Медведев: И небезопасна, естественно.

С.Чемезов: Поэтому мы надеемся, что в этом году запустим уже на полную мощность это предприятие, и оно будет выпускать все виды вакцин, за исключением вакцины против полиомиелита, поскольку она требует особых условий для производства.

Д.Медведев: А вообще сколько людей будет в этом холдинге по иммунобиологии?

С.Чемезов: Общее количество предприятий планируем довести до 10. А количество людей… Я думаю, что около 300 тыс., наверное, будет.

Д.Медведев: В общей сложности работающих?

С.Чемезов: В общей сложности на всех предприятиях…

Д.Медведев: Взаимосвязанных. Это огромный холдинг.

С.Чемезов: Конечно. Основная задача этого холдинга – импортозамещение, модернизация тех производств, которые мы принимаем (это «Микроген» и «Синтез»), потому что они были построены ещё в советское время и, естественно, требуют значительной модернизации, трансфер недостающих технологий. Мы уже провели ряд переговоров со многими крупнейшими европейскими производителями фармацевтической продукции. Они готовы у нас, независимо от того, что всё-таки есть санкции, создавать производства полного цикла. Это у нас было основное условие – чтобы заходили…

Д.Медведев: Чтобы заходили на полный цикл?

С.Чемезов: Да, на полный цикл. В противном случае мы с ними не работаем.

Д.Медведев: Это передовые производители и высокоэффективные препараты?

С.Чемезов: Совершенно верно. У нас сейчас уже на финальной стадии подготовка документов, нормативно-правовых актов по передаче недостроенного предприятия в городе Кирове. Это предприятие по производству препаратов крови.

Д.Медведев: Ну, это предприятие нам хорошо известно, мы с вами неоднократно обсуждали его судьбу.

С.Чемезов: К сожалению, было предусмотрено привлечение немецких технологий, но на сегодняшний день они уже устарели. Сегодня самые лучшие технологии – канадские. Мы с ними сейчас начинаем вести переговоры, и я надеюсь, что договоримся. Первоначально мы должны достроить это предприятие и потом уже закупить туда оборудование, которое необходимо.

Д.Медведев: Там был целый ряд трудностей. Вы мне об этом сейчас расскажете.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 22 апреля 2015 > № 1348835 Сергей Чемезов


Россия > Медицина > kremlin.ru, 14 апреля 2015 > № 1341529 Вероника Скворцова

Рабочая встреча с Министром здравоохранения Вероникой Скворцовой.

Руководитель Минздрава информировала Президента об итогах деятельности Министерства за 2014 год и текущей работе.

В.Путин: Вероника Игоревна, чем порадуете?

В.Скворцова: Владимир Владимирович, хотела рассказать об основных результатах 2014 года, но прежде всего хотела бы отметить существенное снижение материнской, детской, младенческой смертности в нашей стране.

2014 год ознаменован тем, что мы в числе небольшого перечня стран выполнили четвёртую и пятую цели развития тысячелетия Организации Объединённых Наций и снизили детскую смертность в три раза, материнскую – в четыре с половиной раза.

В.Путин: Это уже даже после перехода на международные стандарты?

В.Скворцова: Да, и после перехода на международные стандарты мы в 2013 году снизили смертность до 8,2, в 2014 году это уже 7 с небольшим промилле и за первые два месяца текущего года – 6,3. То есть даже по сравнению с 2012 годом на 20 с лишним процентов. Фактически мы сейчас достигли нашего национального исторического минимума и по материнской, и по младенческой смертности.

Прежде всего, это связано с выстраиванием хорошо работающей трёхуровневой системы. И мы начали уже по Вашему поручению строить дополнительные перинатальные центры. В этом году мы досрочно сдадим два перинатальных центра – в Нижегородской области и в Белгородской области. Оставшиеся 30 – на будущий год.

Второе направление, о котором я хотела рассказать, – это развитие профилактического вектора развития здравоохранения. Мы здесь, как и прежде, работаем в двух основных направлениях: это массовая стратегия профилактики, направленная на формирование здорового образа жизни, скрининги здоровья и диспансеризация.

В отношении формирования здорового образа жизни у нас уже есть достаточно серьёзные положительные результаты – благодаря принятому противотабачному закону, и в 2014 году вошёл в силу второй пакет различных ограничительных мер: у нас с 2008 года на 17 процентов уменьшилось количество курильщиков.

В.Путин: На 17 процентов? Это прилично.

В.Скворцова: Да, и параллельно у нас уменьшилось количество людей, злоупотребляющих алкогольными напитками, и количество алкоголя на душу населения снизилось практически на треть за этот же период времени.

В.Путин: А количество занимающихся спортом увеличилось.

В.Скворцова: Да, в два с половиной раза.

Особое внимание мы уделяли развитию диспансеризации, и уже в 2014 году более 40 миллионов людей охвачено профилактическими осмотрами. Причём самое главное для нас – то, что эти профилактические осмотры становятся всё менее формальными.

Мы увеличили выявляемость онкологических заболеваний – от 50 до 70 процентов по сравнению с 2013 годом, за один год. При тех раках, которые не видны глазу, это особенно высокий результат. Желудок, кишечник, предстательная железа – до 70 процентов.

И, что самое важное, при активном выявлении у нас резко увеличилось число раннего выявления – на первой-второй стадии. В настоящее время, по результатам 2014 года, это 72 процента. Только женщин молодого возраста мы спасли за год 15 тысяч, это раки I, II степени молочной железы и репродуктивной сферы.

В этом направлении мы продолжаем работать, и 2015 год будет прежде всего посвящён коррекции факторов риска сосудистых заболеваний в рамках Национального года по борьбе с сосудистыми заболеваниями.

Третье направление, в котором имеются позитивные результаты, – это сельское здравоохранение и развитие первичной медицинской помощи. В течение многих лет у нас сокращалось количество фельдшерско-акушерских пунктов, фельдшерских пунктов и различных сельских врачебных амбулаторий.

За один год мы построили 328 фельдшерских и фельдшерско-акушерских пунктов и практически 700 врачебных сельских амбулаторий и офисов врачей общей практики. В результате у нас по сравнению с 2011 годом более чем на три тысячи увеличилось число амбулаторных объектов на селе и параллельно с этим увеличилось число сельских больниц разного уровня развития: от участковых и районных – до межмуниципальных сельских стационарных центров. И впервые фактически у нас в 2013–2014 году количество этих учреждений превысило три тысячи.

И параллельно я хотела бы отметить, что за этот же период времени у нас увеличилась продолжительность жизни людей, проживающих в сельской местности, на полтора года и снизилась почти на три процента смертность.

В.Путин: Сейчас у нас в целом по стране продолжительность жизни – 71 год?

В.Скворцова: Продолжительность жизни 71 год. У женщин – 76,5, мы нарастили за год, но у мужчин пока не очень высокая – 65,3. Это различие в 11 лет…

В.Путин: …даёт 71 в среднем.

В.Скворцова: Следующий важнейший результат – это резкое, на 40 процентов, увеличение объёмов высокотехнологичной медицинской помощи, которое произошло за один год, 2014-й. Произошло это благодаря принятому год назад решению по передаче 459 высокотехнологичных методов в базовую программу ОМС.

И я хочу обратить внимание, Владимир Владимирович, что 80 процентов этих объёмов выполнены уже в региональных учреждениях. Их число увеличилось с 2011 года более чем в три раза – в 3,4 раза. Общее число учреждений, которые оказывают высокотехнологическую помощь, уже сейчас 675.

В.Путин: В регионах или вообще?

В.Скворцова: Всего. В регионах 461, а было 135. Такое увеличение инфраструктуры, которая уже может оказывать высокотехнологичную медицинскую помощь, позволило резко снизить сроки ожидания высокотехнологичной помощи: в 2009 году это было 93 дня и для взрослых, и для детей; в 2011 году – 41 день для взрослых и 35 дней для детей; по результатам 2014 года – 21 и 14 дней, три и две недели. В общем, очень существенное сокращение. По сути, у нас нет очереди сейчас на высокие технологии, очень быстро идёт лист ожидания.

И я хотела бы ещё обратить внимание на то, что мы радовались в прошлом году, что среди всех объёмов высоких технологий 25 процентов составили для жителей села, в этом году это 26 процентов. То есть фактически это соответствует представительству сельского населения в структуре населения.

В.Путин: Скажите, пожалуйста, после проработки в Правительстве бюджета на следующий, последующий годы и на этот год внесли изменения – в целом как Вы оцениваете объёмы финансирования здравоохранения?

В.Скворцова: У нас в этом году финансирование увеличено более чем на 200 миллиардов рублей. В рамках базовой программы ОМС идёт увеличение подушевого финансового норматива на 18,6 процента. Поскольку мы не стали наращивать подушевой норматив для полномочий субъекта Российской Федерации, в целом подушевой норматив по программе госгарантий увеличился на 12 процентов.

Этот финансовый объём не просто достаточен для воспроизведения объёмов медицинской помощи прошлого года, но он задаёт нам определённые возможности на расширение в этом году в том случае, если мы сумеем удержать цены на лекарственные препараты и на имплантируемые медицинские изделия.

В.Путин: Правительство приняло решение увеличить объёмы финансирования по этому направлению, на лекарственные препараты. Деньги поступают?

В.Скворцова: На сегодняшний день эти деньги держатся в резерве, потому что они пока не нужны. Мы стабилизировали в настоящее время ситуацию. С начала года цены на жизненно важные лекарства в рознице увеличились на 6,6 процента, а для госпитального сегмента – на 3 процента. Причём я хотела бы обратить внимание, что основной подскок был к концу января, в феврале эта тенденция пошла на убыль, а в марте подскока уже не было, и в розницу это составило плюс один процент, госпитальный сегмент – плюс один процент. Но самое важное, что и по препаратам, которые не входят в перечень жизненно важных, пошла отрицательная тенденция, то есть в марте цены ниже, чем в феврале.

Мы стараемся поддерживать постоянный прямой контакт и с производителями, и с основными оптовиками, и с ассоциацией аптечных пунктов и аптечных организаций – и, скажем, аптечные организации приняли решение о замораживании цен.

У нас есть ресурс, и пока у нас превышения цен на жизненно важные препараты выше потолка, который устанавливается Правительством, нет. Мы вместе с Генеральной прокуратурой сейчас активно проводим выездные проверки в регионах. За март месяц мы выявили 15 нарушений законодательства, когда действительно цены подскакивают на 15–16 процентов выше потолка, установленного государством. В этом случае просто заводятся соответствующие уголовные дела.

Россия > Медицина > kremlin.ru, 14 апреля 2015 > № 1341529 Вероника Скворцова


Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 апреля 2015 > № 1352164 Елена Батанова

Мнение: Заместитель губернатора Белгородской области Елена Батанова: «Продолжительность жизни белгородцев одна из самых высоких в России»

Система здравоохранение Белгородского региона за последние годы продемонстрировала свою эффективность. В области зафиксированы рост показателей рождаемости и продолжительности жизни белгородцев, повышение качества оказываемой медицинской помощи. О том, как были достигнуты поставленные цели и какая работа ведется для того, чтобы достигнутые результаты были улучшены, рассказала вице-губернатор Белгородской области Елена Батанова.

- Согласно последней статистике, в регионе зафиксировано высокая по российским меркам продолжительность жизни, которая превышает 72 года. Как удалось достичь таких результатов?

- Это действительно так, ожидаемая продолжительность жизни белгородцев увеличилась до 72,24 года и превышает показатели российский почти на 2 года и продолжительность жизни жителей, ЦФО, где этот показатель зафиксирован на уровне 72,10 лет. Мы даже превысили плановый показатель второго этапа реализации известной вам Концепции демографической политики РФ, в рамках которой к 2016 году россияне должны жить не менее 70 лет. Все это является результатом длительной кропотливой работы 88 медицинских организаций региона.

- В регионе улучшились и другие важные индикаторы состояния здоровья населения?

- Разумеется, ведь увеличение продолжительности жизни - это совокупность целого ряда факторов. У нас за последнее время естественная убыль населения сократилась практически в 3 раза, а показатель смертности за десятилетие снизился более чем на 13% и составил 14 случаев на 1000 населения. В тоже время динамично растут показатели рождаемости - суммарный коэффициент за 10 лет увеличился на 2% и также превысил средние показатели по ЦФО. Продолжает увеличиваться численность родившихся вторых и последующих детей, многодетных семей и воспитывающихся в них детей. В 3 раза сократилось число абортов, в 2,6 раза снизился показатель материнской смертности, а по показателю младенческой смертности область занимает лидирующую позицию среди российских регионов.

- Какие ключевые приоритеты ставит для себя региональный Минздрав на сегодня?

- Основные направления развития здравоохранения региона определены майскими Указами Президента и государственной программой развития здравоохранения на 2014-2020 годы. К ним относятся в первую очередь сокращение смертности и заболеваемости населения, развитие первичной медицины и профилактического звена, внедрение инновационных медицинских технологий, сокращение дефицита врачебных кадров, развитие государственно-частного партнёрства.

Как и во всех российских регионах, мы формируем трёхуровневую систему оказания медицинской помощи, фундаментом которой станет развитие первичной медицинской помощи в амбулаторных условиях, широкое внедрение дневных стационаров и стационаро-замещающих технологий, телемедицины и выездных форм амбулаторной работы.

Кроме того, в Белгородском регионе активно развивается высокотехнологичная медицинская помощь, объемы которой в сравнении с 2013 годом возросли в 2,8 раза. Функционирует 24 межрайонных центра специализированной помощи, отлажена логистика направления пациентов на госпитализацию. За счет правильного размещения на территории региона медицинских центров второго уровня удается доставить больного из любой точки региона в течение так называемого «золотого часа» и эффективно снизить смертность от всех основных причин.

В прошлом году нам удалось добиться заметного снижения смертности от таких социально значимых заболеваний, как болезни системы кровообращения, новообразования, болезни органов дыхания и туберкулеза.

- Важнейшим направлением в развитии здравоохранение является диспансеризация и предупреждение заболеваний. Какая работа ведется в этом направлении?

- С целью раннего выявления социально значимых заболеваний мы ежегодно проводим мероприятия по профилактическим осмотрам и диспансеризации населения. В 2014 году было охвачено свыше 300 тысяч человек, при этом 166 тысяч человек - работающие граждане. Это на 3,6% больше, чем в 2013 году. Всего по итогам диспансеризации было выявлено свыше 20 тысяч заболеваний, из которых наибольшая доля приходится на болезни системы кровообращения – почти 32 проц. На втором месте с долей чуть более 20% находятся болезни мочеполовой системы. На третьем – болезни органов пищеварения - их доля составляет 13%. В целом же количество выявленных заболеваний увеличилось на 50%. Прежде всего это обусловлено значительно возросшими за последние годы диагностическими возможностями медицины, использованием методик позволяющих выявлять заболевания на ранних стадиях и предотвращать их развитие в более тяжелые формы.

- В регионе много сельского населения, а так же таких категорий граждан как пенсионеры, ветеранов войны, к которым нужен в некотором роде отдельный подход. Как Минздрав работает с этими группами населения?

- Население Белгородской области более чем на треть состоит из сельских жителей, причем ряд населенных пунктов удалены от районных центров и в них нет достаточного количества медучреждений. Эту проблему мы решаем при помощи технически оснащенных медицинских мобильных бригад, которых на данный момент у нас работает 36. Это позволило нам более чем на треть увеличить число выездов и количество осмотренных сельских жителей, а число диспансерных больных, получивших консультации - в 5 раз. Кроме того с целью повышения доступности медпомощи сельскому населению используются дистанционные виды помощи, в том числе возможности телемедицины.

Что касается инвалидов, ветеранов войны, бывших узников концлагерей, то в целях своевременного выявления и профилактики заболеваний, оказания необходимой медицинской помощи и увеличения продолжительности активной жизни этой категории граждан в области организована диспансеризация, в том числе и мобильная. В прошлом году мы полностью выполнили план, и у нас диспансеризацию прошли свыше 30 тыс ветеранов, половине из них была оказана необходимая медицинская помощь. Наши ветераны также своевременно и в полном объеме обеспечиваются лекарственными средствами, с этой целью у нас постоянно проводится мониторинг.

- Как реализуется программа по созданию фельдшерско-акушерских пунктов и врачей общей практики в области?

- Доступность медпомощи на селе - одна из важнейших задач регионального здравоохранения. В результате проводимой реорганизации отрасли число участковых больниц и амбулаторий в Белгородской области за последние 6 лет уменьшилось почти наполовину. Но при этом число центров и отделений врача общей практики увеличилось в несколько раз. В настоящее время количество фельдшерско-акушерских пунктов у нас составляет 543, центров и отделений врача общей практики - 41. Постоянно осуществляется поддержка врачей первичного звена, работников фельдшерско-акушерских пунктов и центров и отделений врача общей практики, что в свою очередь позволило повысить качество и доступность медицинской помощи и улучшить демографические показатели, о которых я говорила ранее.

- Если говорить о технологиях, какие новинки были внедрены в области за последнее время, которые могли бы облегчить жизнь пациентам и сделать более эффективным оказание медпомощи?

- Не могу не отметить создание и внедрение информационной системы электронного документооборота, управления медицинскими кадрами и административно-хозяйственной деятельностью. К тому же запущен портал здравоохранения с централизацией ведения сайтов учреждений, система видеоконференцсвязи с возможностью проведения удалённых телемедицинских консультаций. В связи с такими нововведениями мы отметили повышение активности граждан в использовании электронной регистратуры. В 2014 году около 7,7 млн. обращений поступило именно через неё. Всего в системе регионального здравоохранения реализуется портфель из 20 проектов, стратегической целью которых, в конечном счёте, является улучшение состояния здоровья населения.

- Современное здравоохранение неразрывно связано с общественно-политической деятельностью. Многие регионы активно сотрудничают с Общественным народным фронтом, есть ли у вас совместные проекты с ОНФ?

- Мы принимаем активное участие в работе группы «Социальная справедливость» регионального отделения ОНФ. В конце прошлого года нашими специалистами совместно с ОНФ был организован и проведен мониторинг обеспечения граждан лекарственными препаратами. В апреле текущего года, в рамках подготовки к Всероссийскому Форуму по развитию здравоохранения в РФ, мы активно помогали региональному отделению ОНФ в проведении мониторинга доступности родильных домов и оценки времени ожидания пациентов в городских поликлиниках. В дальнейшем мы рассчитываем также активно сотрудничать с ОНФ.

- Как Вы видите будущее здравоохранения Белгородской области?

- Дальнейшее развитие региональной системы здравоохранения предусматривает акцент на приоритетах в повышении доступности медицинской помощи, внедрении прозрачных механизмов контроля, обеспечении эффективности использования ресурсов, применении оптимальных управленческих технологий, позволяющих улучшить качество жизни и здоровья граждан региона. Мы рассчитываем и дальше улучшать все вышеперечисленные показатели и оставаться в лидерах среди российских регионов по снижению смертности, увеличению рождаемости и продолжительности жизни.

Россия. ЦФО > Медицина > rosminzdrav.ru, 13 апреля 2015 > № 1352164 Елена Батанова


Россия > Медицина > snob.ru, 9 апреля 2015 > № 1613523 Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Подарок маме

Я опоздал. Неделя уже прошла. Неделю назад я обещал своей школьной подруге сценаристке и режиссеру Дуне Смирновой написать про ее благотворительный фонд «Выход». Про то, как во «Всемирный день информирования о проблеме аутизма» они подсветили синим несколько домов в центре Москвы. Ну, чтобы прохожие спросили, почему это дома все синие, а оказавшийся рядом специалист рассказал бы им в ответ о проблеме аутизма. В Нью-Йорке подсветили синим Эмпайр стэйт билдинг, В Рио — статую Христа Искупителя, в Будапеште — парламент… А в Москве — несколько домов на Арбате. Впечатляющее зрелище, конечно, если идти по Арбату в этот момент, но за квартал оттуда никто и не заметил.

Как, впрочем, и деятельность фонда «Выход» — она впечатляющая, но ее никто не заметил, если не находился в момент событий на месте событий.

Знаете, что они делают? Например, центр «Антон тут рядом» в Петербурге. Клуб в подвале возле домика Петра на Петроградской. Я был там. Два десятка молодых людей с разной тяжести расстройствами аутистического спектра приходят туда и пьют чай, учатся простым ремеслам, обедают, танцуют… Им помогают тьюторы, педагоги и психолог. Наиболее продвинутые мечтают научиться как следует готовить и устроить на базе своего центра маленькую кейтеринговую компанию. Не для пышных банкетов, конечно, но, например, для съемочных групп. Место трудоустройства. Невероятно светлая перспектива для человека с аутизмом, которому до последнего времени в нашей стране был неизменно предначертан психоневрологический интернат, то есть пожизненная тюрьма.

А еще фонд «Выход в Белгороде». Ресурсный класс. Пятеро детей, которые прежде жили бы в сумасшедшем доме — учатся в школе.

А еще общественная организация «Контакт» в Москве. Тоже ресурсный класс. Семеро детей с расстройствами аутистического спектра вместо того, чтобы сидеть запертыми в желтом доме, учатся в обычной школе №1447.

А еще АВА-класс в специальной школе на Кашенкином лугу. АВА (прикладной анализ поведения) — это целая технология. Изощренная и дорогая. Даже очень тяжелые дети, даже не говорящие могут учиться благодаря ей. Специалисты спорят: правильный АВА, неправильный АВА, на Кашенкином лугу или нет — с этим трудно разобраться, но впервые на своем веку я вижу какой-то выход там, где всю мою жизнь был безвыходный кошмар.

Тут пятеро детей, тут шестеро, тут два десятка — они теперь могут не быть заперты навсегда в сумасшедшем доме, у них теперь есть выход, вне зависимости от того, фонд ли «Выход» им помогает или другой какой-нибудь фонд.

Меня, журналиста, пишущего на социальные темы, люди, занимающиеся помощью аутистам, иногда пытаются втянуть в специальные споры, но я не поддаюсь. Я вижу, что раз в год дома в Москве загораются синим, и я знаю, что это выход из самого давнего кошмара моей жизни.

Я вырос в психиатрической больнице. С младенчества. Я с детства помню все эти замки, решетки, оглушающие лекарства. Моя мама работала в загородной больнице для психохроников врачом-психиатром. И мы жили там же, на территории. Мама говорила, что пациенты ее — самые несчастные на свете люди, ибо мало того, что больны, так еще и лишены свободы, общения, любви, дружбы. Мама учила меня хотя бы уважать их и не бояться, и я играл с ними, у меня получалось. Мама говорила, что когда-нибудь люди придумают для ее пациентов какой-нибудь выход.

Завтра у мамы день рождения. Мамы нет уже четыре года. Она бы порадовалась, глядя, как дома в центре Москвы подсвечиваются синим.

Смотри, мама, люди придумали выход.

Россия > Медицина > snob.ru, 9 апреля 2015 > № 1613523 Валерий Панюшкин


Россия > Медицина > un.org, 7 апреля 2015 > № 1351108 Татьяна Колпакова

КАК В РОССИИ СЛЕДЯТ ЗА КАЧЕСТВОМ ПИЩЕВЫХ ПРОДУКТОВ?

Роспотребнадзор, одна из Федеральных служб России, ежегодно изымает из продажи тысячи тонн некачественной пищевой продукции. Главные источники возможного заражения - это мясо-молочные продукты и консервы. Кроме российских властей, за качеством продовольствия следят и общества защиты прав потребителей.

Об этом, а также о том, как в России отмечают Всемирный день здоровья, в интервью Радио ООН рассказала руководитель московского представительства ВОЗ Татьяна Колпакова.

**

ТК : Министерство здравоохранения России широко поддерживает Всемирный день здравоохранения. По инициативе министерства проводятся массовые акции в городах, которые, в первую очередь, направлены на профилактику сердечно-сосудистых заболеваний и популяризацию здорового образа жизни. Каждый желающий может измерить уровень холестерина, уровень глюкозы в крови и получить рекомендации врача по профилактике заболеваний.

Помимо этого, поскольку темой Всемирного дня здоровья в этом году стала безопасность пищевых продуктов, структура Федеральной службы по надзору в сфере прав потребителей и благополучия тоже проводит знаковые мероприятия. Федеральная служба или, как мы ее называем, Роспотребнадзор, является ключевым агентством в Российской Федерации по ряду международных договоров, которые, в том числе отслеживают тему безопасности пищевых продуктов. В частности, речь идет о медико-санитарных правилах, которые обязывают государство своевременно извещать данную службу о любых случаях заболеваний, потенциально способных к глобальному распространению.

Роспотребнадзор является также членом международной сети ВОЗ органов по безопасности пищевых продуктов и членом комиссии "Кодекс Алиментариус" - лидирующего агентства по разработке стандартов безопасности пищевых продуктов.

В настоящее время это очень актуально. Всем известно, что производство продуктов питания также подвержено глобализации. Зачастую торговая цепочка выстраивается далеко за пределами одной страны. Поэтому, в условиях глобализации необходима четкая координация и взаимодействие всех государственных структур для обеспечения безопасности на протяжении всей цепочки - от фермы до тарелки.

Всемирный день здоровья в этом году также обращает внимание потребителей на то, что они могут самостоятельно предпринять, чтобы избежать возможного заражения. Речь идет об элементарных правилах: мыть овощи и фрукты под проточной водой или использовать различные разделочные доски для сырых и готовых продуктов.

Роспотребнадзор указывает на своем сайте, что в 2014 году было забраковано 73 тысячи партий продукции общим объемом около 2 млн. килограммов, то есть тех продуктов, которые не соответствуют по своим санитарно-химическим или микробиологическим показателям критериям безопасности.

НШ: Какие продукты являются наиболее частым источником отравления в России?

ТК : Это универсальное правило: наиболее опасны молочные и консервированные продукты, домашние консервы и копченая рыба, как потенциальные источники ботулизма, а также мясные продукты.

НШ: В прошлом, как мне кажется, советские люди отличались какой-то беспечностью в этом вопросе. Мы не слишком обращали внимание на качество пищевых продуктов. Изменилось ли это отношение?

ТК : В целом, люди стараются быть более внимательными. Во всяком случае, сегодня часто говорят о необходимости соблюдать сроки годности продуктов питания. В этом направлении активно работают не только федеральные службы, но и некоторые формы общественного контроля качества продуктов питания. Люди стали внимательнее

Россия > Медицина > un.org, 7 апреля 2015 > № 1351108 Татьяна Колпакова


Россия. СЗФО > Медицина > regnum.ru, 6 апреля 2015 > № 1336000 Евгений Шляхто

«Общественный проект „Не терпи боль в сердце“ напоминает о том, что современные технологии позволяют предотвратить необратимое поражение сердечной мышцы. Причём не только сохранить пациенту жизнь, но и дать возможность вести в дальнейшем активный образ жизни, сохранить хорошее самочувствие, продолжать работать», – отмечает главный кардиолог Северо-Запада России, академик РАН, директор Федерального медицинского исследовательского Центра имени В. А. Алмазова Евгений Шляхто. Как сегодня, 6 апреля, сообщает корреспондент ИА REGNUM, под эгидой центра, в преддверии Всемирного дня здоровья, который традиционно отмечается 7 апреля, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области стартовал очередной этап этого проекта.

В течение апреля более чем на 72 заправочных станциях города автомобилистам будут раздавать таблички вежливого водителя, а в 120 петербургских поликлиниках вывешены плакаты с призывом «Не терпи боль в сердце». Кроме того, на экранах в маршрутках будут транслироваться ролики-памятки, описывающие первые тревожные симптомы, при которых необходимо срочно обратиться к врачу.

Директор Алмазовского кардиоцентра Евгений Шляхто отмечает необходимость помнить о «золотом часе», в течение которого больному должна быть оказана экстренная медицинская помощь. По его словам, от сосудистой катастрофы (так именуют инфаркт) в сегодняшнем напряженном ритме мегаполиса не застрахован никто. Особую группу риска составляют мужчины 40-65 лет, как правило, социально активные, работающие, имеющие родных, друзей. Пациенты зачастую обращаются в поликлиники, а не в скорую помощь, и время упущено.

«В Санкт-Петербурге создана новая система оказания помощи больным, но проблема в том, что только 20% пациентов успевают в „светлый промежуток“, когда можно оказать помощь без серьезных последствий. Система оказания помощи ждёт, система обязательного медицинского страхования работает, и бюджет города это финансирует, но пациенты обращаются крайне поздно. Мы ожидаем, что 2015 год станет переломным», — отмечает Евгений Шляхто.

По его словам, необходимо сократить период госпитализации со 190 до 85 минут, а для этого родственникам или самому больному нужно позвонить в скорую помощь в течение первых 5-10 минут после появления симптомов. «Если пациент своевременно обращается, то эти заболевания перестают быть смертельными», — объясняет академик.

Как ранее сообщало ИА REGNUM, социальный проект для населения «Не терпи боль в сердце», направленный на снижение уровня летальности и инвалидизации от инфаркта в Санкт-Петербурге, стартовал в преддверии 2015 года, объявленного президентом РФ годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

По информации городского комитета по здравоохранению, с 2009 года в стране и Санкт-Петербурге выстраивается совершенно иная система помощи населению при сердечно-сосудистых заболеваниях. В мегаполисе насчитывается 15 стационаров, принимающих пациентов. На сегодня выстроена система оказания помощи при остром коронарном синдроме на новых принципах. В 2013 году показатель смертности составлял 722 человека на 100 тысяч населения, в 2014-м — около 700 человек. В абсолютных числах число спасенных составило примерно полторы тысячи.

Напомним, проект «Не терпи боль в сердце» был запущен в Санкт-Петербурге в декабре 2014 года. Его цель — информирование «группы риска» и их близких о симптомах инфаркта миокарда.

В соседней Ленобласти смертность от сердечно-сосудистых заболеваний вышла в структуре причин ухода из жизни на первое место, опередив онкологию. Этот показатель высок — 44-45%. В Федеральный медицинский исследовательский центр имени В. А. Алмазова на сегодня поступают значительное число больных из других регионов, в том числе из Ленинградской области. Более 50% пациентов центра (в том числе дети) — из других регионов.

Россия. СЗФО > Медицина > regnum.ru, 6 апреля 2015 > № 1336000 Евгений Шляхто


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 апреля 2015 > № 1361543 Анатолий Редер

Гендиректор фармкомпании "Интерхим": "Сложилось впечатление, что регуляторные органы находятся в какой-то только им понятной реальности"

Эксклюзивное интервью генерального директора фармацевтической компании "Интерхим" Анатолия Редера информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как на вашей компании отразилась ситуация с аннексией Крыма и конфликтом на востоке Украины?

Ответ: Из-за ситуации с Крымом и востоком страны мы потеряли существенную часть рынка. В Донецкой области мы потеряли около 54% объемов, в Луганской - 67%, в Крыму - 84%.

Кроме снижения объемов из-за ситуации в Крыму и на востоке, я бы сказал, что есть вторая огромная проблема для фармпроизводителей – это состояние рынка, который на 90% оплачивается из кармана пациента. Мы очень сильно чувствуем падение покупательной способности населения. Это то, что сильно на нас давит, но в то же время мы всеми силами стараемся противостоять повышению цен. Например, отечественные лекарства подорожали в среднем на 36%, в то время как импортные на 88%.

Кроме того, мы остались с долгами по поставкам дистрибьюторам - в Донецке и Луганске - до сих пор остаются неоплаченные поставки. К сожалению, это реальность, изменить которую пока не в наших силах. Вместе с тем, на восток мы поставляем много своих лекарств просто бесплатно. В 2014 году наша компания по всевозможным просьбам оказала помощь медикаментами и прочим на 14 млн грн. Ассоциация производителей лекарств Украины (АВЛУ), членом которой также является компания "Интерхим", передала гуманитарной медикаментозной помощи на сумму более 40 млн грн. На прошлой неделе, по просьбе Геннадия Москаля, мы и наши коллеги по АВЛУ доставили в Луганскую область более 20 тонн лекарств для самых различных потребностей, но в основном для самых важных категорий населения – детей и стариков. По просьбе волонтерских организаций мы закупили, переоборудовали и передали в военно-полевой госпиталь два автомобиля, которые будут транспортировать лекарства и эвакуировать людей из зон особой напряженности. Как правило, этими доставками занимаются общественные организации и волонтеры, и мы многим помогаем, ведь четко понимаем, что и куда идет. Хотелось бы, чтобы и Министерство обороны тоже переняло волонтерские методы отчетности, которые будут гарантировать фармпроизводителям, что наша гуманитарная помощь доходит до назначения.

Вопрос: Валютные ограничения, введенные Нацбанком, сильно влияют на отечественного производителя?

Ответ: Работу не облегчают уж точно. "Интерхим", как и все активные в бизнесе компании, имеем валютные обязательства, поэтому любые колебания мы сразу чувствуем.

Сейчас валютные ограничения стали еще более жесткими, и они отражаются на нас довольно сильно. Кроме того, что они существенно ограничивают наши возможности по производству, но и приносят нам прямой убыток. Приведу конкретный пример. Мы выиграли международный тендер и поставили препарат Глобальному фонду борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией. В результате всех этих валютных колебаний маржинальность этой операции упала до минус 18%, т.е. мы поставили лекарство с убытком себе в 18%. Отказаться от поставки мы не могли – это очень серьезные контракты, которые очень жестко фиксируются. Более того, сырье супервысокого качества, которые мы покупали для этого контракта, мы до сих пор не оплатили, потому что оплачивается оно в валюте, покупка которой ограничена, и это чревато нам серьезными проблемами. Трижды мы уже отправляли гривню на покупку валюты для оплаты поставки сырья, и трижды нам ее отправляли назад. Наши деньги лежали где-то четыре-шесть дней, причем речь идет о миллионах, а потом по какой-то лукавой мелочи их возвращали назад. А ведь это контракт и отношения, которые выстраивались десятилетиями и по поставкам сырья мы имели очень выгодные условия, которые сейчас из-за этих проблем мы можем потерять.

И "Интерхим", и все украинские фармпроизводители понимают все сложности, которые существуют в нашей стране, мы находимся на одном корабле. Но проблема в другом: в этих сложных условиях очень важны четкие и прозрачные правила и возможность диалога. Если эти правила есть, то под них можно как-то подстроиться. Это тяжело, но можно найти какой-то путь. Но когда эти правила меняются каждые три дня и меняются по непрозрачным и непонятным причинам, то вести бизнес очень сложно. В конечном счете, все это отражается на потребителе.

Вопрос: Как вы оцениваете действия госорганов по регулированию ситуации на фармрынке Украины, в частности, по поддержке отечественных фармпроизводителей?

Ответ: Сложилось впечатление, что регуляторные органы, Минздрав находятся в какой- то только им понятной реальности. Какое-то время назад фармпроизводители, АПЛУ активно включились в работу по разработке инициатив, направленных на улучшение ситуации и развитию отечественного фармпроизводства. К сожалению, результаты всей этой кропотливой работы потерялись в коридорах Минздрава, а вместо них мы увидели только движение к еще большей зарегулированности отрасли.

Есть очевидные факты, которые противоречат не просто публичной риторике чиновников МОЗ, а здравому смыслу в принципе. Например, нарушение процедуры регистрации и перерегистрации лекарств. Это длинный процесс, который проводит Государственный экспертный центр Минздрава (ГЭЦ). Это этап профессиональной экспертизы документов, аналитических методов, фармакологических свойств. Выводы этой экспертизы попадают в Минздрав, Минздрав оценивает результаты – все ли правильно оформлено, и после этого подписывается приказ о регистрации или перерегистрации. Сейчас этот процесс просто кардинально нарушился. Конечно, различные проблемы с регистрацией существовали всегда, но их можно было обсуждать, что-то поправлять и т.д. А сегодня руководство Минздрава ставит под сомнение все действия своих же подразделений, в результате чего процесс регистрации был фактически заблокирован.

Таким образом, руководство Минздрава, с моей личной точки зрения, занималось совершенно не свойственными для себя действиями, вместо того, чтобы пытаться решить огромное количество системных проблем, накопленных за многие годы. Например, 20 октября 2014 года посредством грандиозных усилий премьер-министра – необходимо отдать ему в этом должное, были приняты изменения в закон о лекарственных средствах, которые наконец-то дали возможность обращения препаратов до конца срока годности, а не после окончания срока регистрации, как это было ранее – так называемый "закон о вакцинах БЦЖ". До принятия этого закона, происходил полный абсурд - препарат после окончания срока регистрации, обращаю внимание – не срока его годности, становился фальсификатом. И реально огромными усилиями лично премьера Яценюка этот абсурд был преодолен. Но с 20 октября до сих пор не приняты подзаконные акты, которые позволяют этому закону работать – они до сих пор не подготовлены и не внесены, вакцины БЦЖ, ради которых этот закон и принимался, до сих пор лежат на складах.

Это частный случай, но есть системная проблема, которую сложно описать в двух словах – Минздрав пытается показать суперактивность, но результат этой активности не логичен. Есть вещи, которые требуют немедленного разрешения, они являются их прямыми обязанностями, но на которые вообще никакого внимания не обращают, зато начинают ломать нормальные сложившиеся работающие механизмы. Так произошло с регистрацией препаратов, так происходит с регистрацией цен, которая по какой-то причине остановились, и заблокировала обеспечение лекарствами регионы.

Мы слышим частые заявления о том, что мы, мол, должны действовать по-европейски, имплементировать европейскую практику и законы. При этом те, кто эти процессы взялись осуществлять, на практике всячески блокируют разработку норм и правил, которые позволили бы всему рынку – и участникам, и регуляторам, находиться в равном цивилизованном правовом поле.

Вопрос: Что мешает, на Ваш взгляд системным изменениям - непрофессионализм или невозможность противостоять сложившейся коррупционной системе?

Ответ: Я не берусь рассуждать о причинах, будь то банальная некомпетентность, либо какие-то лоббистские коррупционные мотивы. Я лишь констатирую факты. Безусловно, любые проявления коррупции на фармрынке и в системе здравоохранения в целом, должны жестко пресекаться. Здесь вообще не должно быть места для компромисса и колебаний, но должна быть жесткая политическая воля и решительность действий.

По большому счету, я считаю, что сегодня может и должен сделать Минздрав, то на что он должен расходовать выделенный ему небесконечный кредит общественного доверия, это внедрить четкую, прозрачную, предсказуемую систему правил, прописать и закрепить цивилизованную систему стандартов. И тогда больше никаких регуляций не понадобиться.

В то же время, и как производитель лекарств, и как их простой потребитель, я с оптимизмом смотрю на страховую медицину. Как только она начнет работать, огромный пласт проблем, которые сегодня не разрешимы, сразу отпадут. На рынке установится объективная реальная стоимость лекарств, при этом выиграют и фармпроизводители с фармдистрибьюторами, и врачи, и украинцы в целом, потому что начнут получать качественное лекарства и достойное медобслуживание в должном, объеме. Но на сегодня просто волевым решением внедрить страховую медицину не реально, к ней нужно переходить постепенно, хорошо продумать и четко прописать, как это будет работать в наших условиях. Это и должно быть стратегической целью и сверхзадачей МОЗ Украины.

Вопрос: Расширяют ли в сегодняшних непростых условиях украинские фармпроизводители ассортимент продукции?

Ответ: Все относительно простые лекарства, производство которых можно было освоить, в Украине уже начали производить. Теперь мы стараемся подойти к более сложным препаратам. Конечно, абсолютно все группы лекарств сразу охватить невозможно и какое-то количество суперинноваций все-таки остается за пределами наших возможностей, некоторые лекарства всегда будут импортными. Это обусловлено многими причинами, прежде всего, патентной защитой, некоторыми технологическими аспектами, хотя это уже не столь существенное препятствие. Мы совершенствуемся, осваиваем технологии, и многие наши коллеги уже производят и выводят на украинский рынок очень серьезные препараты.

Среди всего объема импортных лекарств, реально инновационными являются около 4%. Думаю, что эта доля инновационных препаратов в импорте остается относительно стабильной, и эти препараты должны завозиться. В остальном импорт – это такие же генерики, однако существенно более дорогие, чем те, которые производятся в Украине. Средняя цена упаковки несложного генерика украинского производства в два-три раза ниже, чем импортного аналога, если говорить о сложных препаратах – то отечественные в четыре-пять раз дешевле. И сегодня многие пациенты понимают, что мы делаем продукт не худшего качества, и все чаще выбор отдается в пользу отечественного продукта.

Вопрос: Какие основные тенденции Вы бы выделили на фармацевтическом рынке Украины?

Ответ: То, что сейчас происходит на фармрынке, можно назвать радикальным, но естественным процессом изменения соотношения продукции локального производства и импорта. Радикальным, потому, что это связано с недостатком средств у людей, которые болеют, а естественным, потому, что украинские производители развиваются. Сегодня эта тенденция обострилась. Ведь из-за роста валютного курса импортеры оказались в очень сложном положении. На рынке лекарств чаще всего работает система отсрочки платежей, и предвидеть, какой курс будет в момент расчета очень сложно. Поэтому импортеры закладывают валютные риски, по сути – повышающие цены. Но обвинять импортеров нельзя, так как они вынуждены это делать, чтобы оплатить завезенную продукцию. Если бы существовала хоть какая-то возможность прогнозирования, думаю, что такие высокие валютные риски не закладывались бы. К сожалению, такой возможности пока нет, количество оборотных средств тает, и импортеры начинают требовать оплату поставок наперед. В свою очередь, оборотных средств мало и у аптек, а это отражается на полках: человек заходит в аптеку и видит, что ассортимент сокращается. Фармацевты, конечно, держат какое-то количество аналогов, но такого выбора, какой был еще два года назад, к сожалению, нет. Это конечно неприятно и тяжело, но для отечественного производства открываются новые возможности, и нам необходимо стремиться к обеспечению украинцев максимально полным ассортиментом качественных и доступных лекарств.

Несмотря на все сложности, фармацевтика находится в первых рядах украинской экономики, и надеюсь, так будет продолжаться и дальше.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 2 апреля 2015 > № 1361543 Анатолий Редер


Россия. Израиль > Медицина > regnum.ru, 21 марта 2015 > № 1320871 Алиса Агранат

Когда в России говорят о паллиативной медицине, то предполагают, прежде всего, помощь онкологическим пациентам. Однако существует немало людей, страдающих от рассеянного склероза, сердечной и дыхательной недостаточности, сирингомиелии и других тяжелых заболеваний, нуждающихся в такой помощи. Рассеянный склероз и другие болезни доставляют людям не меньше страданий. Как организована помощь таким пациентам? И отчего об этой системе мало что известно.

Паллиативная медицина — в холоде и без защиты

Термин «паллиативный» происходит от латинского «pallium», что имеет значение «маски» или «плаща». То есть, сглаживание — смягчение проявлений неизлечимой болезни или укрытие плащом того, кто остался «в холоде и без защиты». Именно так и чувствуют себя многие инкурабельные пациенты в разгар оптимизации системы здравоохранения в стране. Люди добровольно уходят из жизни почти каждый день. И дело тут не только в проблемах с обезболиванием, в которых обвиняют как Минздрав, так и ГНК. Предположим, министр здравоохранения Вероника Скворцова действительно решит их с помощью организации круглосуточной службы обезболивания. Но очевидно, что паллиативная помощь должна быть грамотно организована на всех уровнях — от помощи пациентам и членам их семей на дому — до амбулаторно-клинического этапа.

Как такая помощь организована в других странах, где это направление достаточно развито? Об этом ИА REGNUM рассказала израильский специалист по контролю качества амбулаторного лечения, сотрудник больничной кассы «Макаби» Елена Перлов. Поясню, что больничная касса — это и страховая компания, и обеспечение населения услугами поликлиники одновременно.

— Я много лет работала онкологической медсестрой в амбулаторном отделении, — поясняет Елена Перлов. — У меня достаточно богатый опыт в этом вопросе. Что касается обезболивания, то это — не самая дорогостоящая часть. Морфин стоит дешево, а еще онкобольным у нас разрешается курить каннабис (для остальных это — запрещено). При сильных болях это не вызывает привыкания.

Медики должны помочь человеку спокойно умереть и не грузить его неэффективным лишним лечением, не госпитализировать зря, если есть возможность помочь дома. Паллиативная медицина оказывает помощь пациентам на стадиях, не поддающихся куративному лечению, с целью улучшения качества их жизни и облегчения страданий от боли, страха смерти, усталости, неспособности принятия пищи. Она должна обеспечить моральную и духовную поддержку пациенту и его семье, помочь выработать отношение к смерти как к закономерному этапу пути человека. Паллиативное лечение входит в базовую корзину услуг, предоставляемую гражданам Израиля больничными кассами по закону об обязательном медстраховании, принятому в 1995 году. По словам Елены, самой эффективной считается паллиативная помощь на дому.

В Израиле существуют несколько подразделений паллиативной медицины:

= Стационарный хоспис (на базе больницы общего профиля);

= Отделения домашней госпитализации (оказание помощи на дому) — на базе больничных касс;

= Домашний хоспис — это отделения, созданные на базе больничных касс. Существуют также частные домашние хосписы на основе контрактного соглашения с больничными кассами;

= Онкологические медицинские сестры, предоставляющие консультации на дому и по телефону;

= Бригады круглосуточного паллиативного лечения, в состав которых обычно входят пять специалистов: врач, медсестра, соцработник, психолог и диетолог.

Для сотрудников этой службы существуют специальные программы обучения. В компетенцию специально обученных медсестер входят такие процедуры, как:

= Введение подкожной инфузии (это достаточно безболезненная процедура для пациента, который не в состоянии принимать пищу, жидкость поступает в организм с помощью подкожной капельницы — Прим. Елены Перлов);

= Получение назначений врача по телефону с дальнейшим внесением указания в историю болезни;

= Выезд на дом и проведение первичного обследования состояния пациента до приезда врача, а также — принятие решения о необходимости госпитализации.

Конечно, в Израиле, как и везде, случаются экономические кризисы и дефицит бюджета, и система здравоохранения там далеко не идеальна. Не все в медицине должно иметь коммерческую ценность, — поясняет Елена. — Помочь такому пациенту и членам его семьи — это — святое. И не надо бояться страховой медицины, ее надо регулировать. В конце концов, все к ней придут. В Израиле бюджет стараются планировать в зависимости от возраста и пола таких пациентов. Конечно, существуют разные страховки: подороже, подешевле, но деньги от них идут тем, кому это наиболее необходимо. Кроме хосписов существует еще масса центров реабилитации, например, для неврологических пациентов, перенесших инсульт. Да и для множества других заболеваний.

Могу подтвердить, что отношение к пациентам, которые уже не в состоянии работать и приносить стране доходы в виде налогов, действительно куда более человечное. 74-летнего отца моей подруги детства, перенесшего неврологическую операцию, а несколько позже — инсульт, грозивший ему стать беспомощным инвалидом, направили в центр реабилитации. Там его учили ходить, а не только передвигаться на кресле, восстановили подвижность руки, а после выписки, пусть и не сразу, а после решения комиссии (представитель комиссии приезжал к нему домой, дабы проверить состояние), назначили сиделку, которая заботится о нем несколько раз в неделю.

Будет ли в России свой НПЦ паллиативной медицины?

Как выяснилось, один из крупнейших центров паллиативной медицины собираются открыть в Москве — в 11-й городской больнице, где с 1994 года существует отделение паллиативной помощи. Оно являлось клинической базой кафедры онкологии ФППОВ МГМУ им. И. М. Сеченова, а с февраля 2013 г. стало клинической базой кафедры паллиативной медицины ФПДО МГМСУ имени А. И. Евдокимова. На кафедре паллиативной медицины, базирующейся при 11-й ГКБ, под руководством профессора Новикова, проходили постдипломное обучение по специальности «врач паллиативной медицины» медики со всей страны. В дальнейшем они открывали как отделения, так и кабинеты паллиативной медицины, что особенно важно для глубинки, где такие центры открыть невозможно, а специалистов данной специальности попросту нет. Дефицит таких специалистов и до сих пор существует почти во всех регионах. Изначально у чиновников Департамента здравоохранения были другие планы на эту больницу: ее «приговорили» к слиянию с 24-й ГКБ. Руководить процессом обязали главного врача 24-й, выдали сотрудникам ГКБ №11 извещения о сокращении, вывезли из нее ценную диагностическую и лечебную аппаратуру, однако, провести намеченное поглощение не удалось из-за беспрецедентных для «оптимизируемой» медицины протестов врачей.

В конце 2014 года больницу «отстояли». Пояснить ситуацию с НПЦ паллиативной помощи, городским центром рассеянного склероза и больницей ИА REGNUM попросило невролога Семена Гальперина и эндокринолога Ольгу Демичеву.

— Наша клиника будет ориентирована на тяжёлых хронических больных с неизлечимыми, прогрессирующими заболеваниями, у которых впереди годы жизни, — рассказывает Ольга Демичева. — Наша задача — подобрать симптоматическое лечение основного заболевания и сопутствующих патологий, чтобы качество жизни этих пациентов было максимально высоким на протяжении всей оставшейся жизни. Двенадцатимиллионной Москве требуется не менее 1200 коек паллиативной помощи. Что же касается самой больницы, то мы отстояли ее… в том состоянии, в каком она оказалась к декабрю 2014 года. Больница разграблена, структурно разрушена. Из нее вывезена практически новая аппаратура, в том числе диагностическая и для кардиореанимации. Придется ее возвращать, возможно, даже по суду.

— Ситуация с открытием НПЦ паллиативной медицины на базе нашей больницы пока не однозначная, так как решение еще не принято. Но хочу подчеркнуть, что центр — это — не хоспис, который является скорее учреждением социальной сферы и лишь небольшой частью системы паллиативной помощи, — поясняет Семен Гальперин. — Центр — это огромная клиника, настоящая больница, куда будет поступать и выписываться значительно большее количество пациентов, чем обычно пребывают в хосписе.

В мировой практике, кстати, существует несколько видов таких клиник: для пациентов в остром состоянии, реабилитационные. На их базе организованы и амбулатории. По словам Гальперина, в США у такого пациента существует группа поддержки из 11 специалистов: семейный врач, невропатолог, соцработник, дыхательный терапевт (у многих пациентов происходят нарушения дыхания), специалист по трудотерапии, реабилитации. Кстати, страховые компании в США с удовольствием оплачивают реабилитацию таких пациентов. Она также входит в европейский стандарт оказания помощи, но у нас прописана совсем невнятно. Планируется, что в научно-практический центр (НПЦ) паллиативной медицины при ГКБ№11 войдут отделения онкологии, кардиологии — для больных с хронической сердечной недостаточностью, пульмонологии (с хронической обструктивной болезнью легких), и неврологическое (в том числе с паркинсонизмом, боковым амиотрофическим склерозом, постинсультными расстройствами, и, возможно, с рассеянным склерозом). По крайней мере изначально название отделения заявлено именно так. Однако вопрос окончательно не решен.

К счастью, паллиативная медицина финансируется из бюджета, а не из системы ОМС, из-за смехотворно низких расценок на медпомощь, обреченной на провал.

Почему Департамент здравоохранения решил «забыть» рассеянный склероз?

С 1998 года в ГКБ №11 располагался городской центр для пациентов с рассеянным склерозом (МГЦРС). Это тяжелое заболевание, входящее в государственную программу «7 дорогих нозологий», также требует паллиативной помощи. Лечебно-диагностическая помощь в МГЦРС осуществлялась как неврологами самой больницы, так и сотрудниками кафедры неврологии, нейрохирургии и медицинской генетики лечебного факультета РНИМУ им. Н. И. Пирогова. Руководил больницей до недавнего времени крупнейший специалист-невролог Алексей Николаевич Бойко. С начала 2015 года пациентов с рассеянным склерозом 11-й ГКБ раскидывают по пяти другим стационарам. Это уже вызвало многочисленные протесты пациентов центра, а на днях двое художников — Алес Кочевник (являвшаяся пациенткой МГЦРС) и Руслан Солопеев — организовали акцию протеста у дверей мэрии Москвы. Они обратились к Леониду Печатникову с просьбой вернуть центр «в родные пенаты». До расформирования в центре рассеянного склероза в ГКБ №11 проходили лечение 7 тысяч москвичей. Многие даже менялись в район, где она расположена. В центре также имелся регистр пациентов, где содержалась необходимая информация для их лечения. Теперь этого регистра больше не существует. Здесь же проводилась большая научная работа по новейшим методам лечения. Однако оно требует применения дорогих лекарств. Для их получения требуется несколько этапов согласований и документальных подтверждений.

— Что ждет пациента после выписки у нас? — поясняет доктор Гальперин. — Он должен, если хватит сил, доковылять до поликлиники, дождаться терапевта, получить направление к неврологу, потом ему выпишут лекарства, а физиотерапию, куда входит в том числе массаж и лечебная физкультура и другие виды реабилитации, у нас в госмедицине решили изничтожить на корню.

В данный момент пациентов центра раскидали по пяти клиникам: Первой Градской, ГКБ№24 (туда забрали одного опытного невролога из Центра), №№ 12, 72 и 81. Порядок назначения и согласования лекарств усложнился, в Первой Градской уже возник вопрос с размещением пациентов. Еще один такой же центр располагался в 44-м отделении Боткинской больницы, но тоже был закрыт.

— Базовым считается неврологическое отделение в ГКБ №24, где существует общее неврологическое отделение, и лечат в том числе и больных с рассеянным склерозом, — объясняет Гальперин. — Но аболевание это — редкое, для того, чтобы знать его особенности, его надо наблюдать ежедневно. Но опыта его ведения у неврологов общего профиля нет. Зато, по мнению Печатникова, таких пациентов может вести любой невролог, и по программе оптимизации эти пациенты должны были уйти — в никуда. Сейчас для приема наших пациентов более-менее оборудована ГКБ №12, но и там недостаточно опыта лечения. Больных как-то лечат, но по уровню мы скатились лет на 20 назад, да и доступность лечения, судя по многочисленным жалобам пациентов, снизилась.

На днях представители «Общества пациентов с рассеянным склерозом» обратились к академику Гусеву — завкафедрой неврологии Российского национального исследовательского медуниверситета им. Н. И. Пирогова, базирующегося при Первой Градской больнице, с просьбой посодействовать в восстановлении работы центра.

— У нас в больнице рассеянный склероз пока еще лечат, хотя зимой поток пациентов перекрывали. Существует пока и амбулаторное отделение со своим штатом консультантов. Практически пациента ведут и в стационаре, и после выписки, как и положено. Но центра уже нет, — объясняет Гальперин. — Хотя его организация позволила создать систему комплексной лечебной и диагностической помощи для больных с расстройствами функции движения, индивидуально подбирать и контролировать ход длительного иммуномодулирующего лечения, организовать прием, учет и диспансерное наблюдение больных рассеянным склерозом, проживающих в Москве. А также — прием иногородних граждан по направлению московского Депздрава. В лечении больных должна быть этапность и преемственность — от клинического звена к амбулаторному. У нас же поликлиника и больница делят одну сумму денег и борются за то, чтобы как можно дольше держать пациента у себя.

В свете стремления всех государственных структур к экономии бюджета совершенно не ясно, для чего уничтожать уже налаженную систему лечения и помощи пациентам с рассеянным склерозом и заменять ее симптоматической помощью в непрофильных клиниках. Тем более что и логистика процесса — от обострения до стабилизации состояния — была в данном центре отлажена годами. Остается надеяться, что Минздрав и Депздрав все-таки просчитают всю невыгодность подобных инноваций и вернут лечение в налаженное русло.

Алиса Агранат

Россия. Израиль > Медицина > regnum.ru, 21 марта 2015 > № 1320871 Алиса Агранат


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter