Всего новостей: 2222477, выбрано 477 за 0.117 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (62)Крутихин Михаил (37)Вардуль Николай (22)Путин Владимир (21)Донской Сергей (19)Алекперов Вагит (17)Сечин Игорь (16)Миллер Алексей (15)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Молодцов Кирилл (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Минеев Александр (10)Михельсон Леонид (10)Муртазин Ирек (10)Полухин Алексей (10)Симонов Константин (10) далее...по алфавиту
США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205446 Александр Новак

Александр Новак: «Если бы мы хотели побороть сланцевую нефть, нам бы не понадобилось соглашение».

Министр энергетики Российской Федерации в интервью телеканалу CNN рассказал о сотрудничестве с АТР и добыче сланцевой нефти в США.

По словам Александра Новака, Европа по-прежнему остается ключевым партнером для России, однако темпы роста европейской экономики не такие высокие, как в странах АТР, которые представляют собой очень привлекательный рынок. «Мы имеем возможность взаимодействовать со странами и компаниями азиатско-тихоокеанского региона и будем развивать наше сотрудничество в сфере энергетики», - сообщил глава Минэнерго России.

Министр особо подчеркнул заинтересованность России в расширении взаимодействия с Индией в сфере поставок энергоресурсов: «Индия для нас является стратегическим партнером. Мы уже начали поставлять туда нефть, ведем переговоры по прокладке газопровода».

Комментируя рост добычи сланцевой нефти в США, глава российского энергетического ведомства отметил, что он не был сюрпризом для стран, участвующих в соглашении по сокращению нефтедобычи: «Мы с самого начала понимали, что при любой цене выше 27 долл./барр., которая установилась в январе 2016 года, инвестиции в сланцевую нефть будут возвращаться. Мы знали, что эффективность сделки не будет стопроцентной с учетом возрождения сланца».

При этом Министр заметил, что сланцевую добычу нельзя рассматривать отдельно, необходим комплексный подход к ситуации: «Есть целый ряд стран, в которых уровень добычи снижается, и это компенсирует рост добычи сланцевой нефти».

Александр Новак подчеркнул, что целью стран, участвующих в сделке, не является борьба со сланцевыми производителями: «Если бы мы хотели побороть сланцевую нефть, нам бы не понадобилось соглашение, достаточно было бы продолжать наращивать объемы добычи, сохраняя цены на низком уровне».

США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205446 Александр Новак


Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков

Нефтегазовые выгоды России от конфликта Саудовской Аравии и Катара

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

Обострение ситуации в странах Персидского залива неизбежно вызовет сокращение поставок энергоресурсов на мировые рынки и рост цен. Россия окажется в числе выигравших

У востоковедов есть старая шутка: даже перед концом света последней новостью будет сообщение о том, что на Ближнем Востоке вновь неспокойно. Регион характеризуется непрекращающимися конфликтами, и в понедельник мы стали свидетелями очередного. Саудовская Аравия, Египет, Бахрейн и ОАЭ обвинили Катар в финансировании террористических группировок, вмешательстве во внутренние дела других государств и разорвали с эмиратом дипломатические отношения, введя ряд дополнительных мер типа прекращения транспортного сообщения и закрытия офисов катарского телеканала Al Jazeera. Позже к антикатарской коалиции присоединились власти восточной части Ливии, Йемена, Мальдивы и Маврикий.

Для мировой экономики и политики события в этом регионе важны прежде всего из-за наличия на территории ближневосточных государств крупных запасов нефти и газа. Суммарные запасы нефти стран, участвующих в нынешнем конфликте (включая Иран, непосредственно замешанный в происходящих событиях), составляют примерно 35,3% от общемировых, газа — 40,9%.

Основные причины нынешнего конфликта Саудовской Аравии и Катара лежат в политической плоскости: Доха и Эр-Рияд конкурируют за лидерство на Ближнем Востоке и Севере Африки. Однако конфликт может затронуть и мировые рынки энергоресурсов.

Сценарий эскалации конфликта Саудовской Аравии и Катара наименее вероятен, все-таки США, имеющие военные базы на территории обоих государств, стремятся урегулировать спорную ситуацию. Однако, в последнее время мы видим столько «черных лебедей», что ни один из вариантов развития событий нельзя исключать. С точки зрения экономических интересов для России была бы крайне выгодна дестабилизация как в Саудовской Аравии, так и в Катаре. С первыми Россия конкурирует на рынке нефти, со вторыми — на рынке газа.

По данным секретариата ОПЕК КСА в среднем экспортирует примерно 7,2 млн баррелей в сутки, из которых 0,9 млн идут на европейский рынок, а 4,6 млн — на рынки АТР. В случае усугубления конфликта Катара и саудовского королевства, Доха, вероятно, попыталась бы выполнить свой план дестабилизации шиитских районов Саудовской Аравии (восточные провинции королевства, там сосредоточены основные запасы нефти), что повлияло бы на объемы добычи и экспорта саудовской нефти.

Естественно, это привело бы к прекращению действия соглашения ОПЕК+, а значит, российские компании получили бы возможность добывать по максимуму, чтобы занять долю саудитов на рынке нефти. Одновременно с сокращением предложения сырья выросла бы и цена нефть, что также выгодно России.

Катар не является крупным производителем нефти, но он сохраняет мировое лидерство по экспорту СПГ. В 2016 году эмират экспортировал 79,6 млн тонн СПГ, из которых 52,7 млн ушло в Азию, а 17,9 — в Европу. Соответственно, сокращение экспорта позволило бы «Газпрому», во-первых, нарастить поставки газа в Европу. Во-вторых, европейские страны заняли бы более благоприятную позицию по отношению к российским газопроводным проектам.

В частности, Польша, намеревающаяся сократить закупки газа из России за счет контрактов с Катаром, активно торпедирует проект «Северный поток-2» и сорвала загрузку газопровода OPAL (ответвление от «Северного потока) на 100% мощности. При дефиците газа Брюссель, Москва и Варшава быстрее нашли бы компромисс.

Напряженность между Саудовской Аравией и Катаром заставляет США ранжировать своих союзников в регионе. Прошедший визит Трампа в Саудовскую Аравию показывает, что пока американская благосклонность на стороне Эр-Рияда. Хотя это и не означает, что Вашингтон позволит саудитам осуществить военное нападение на Катар, но ожидать ужесточение позиции США по иранскому вопросу вполне можно.

Трамп и ранее критиковал сделку по ядерной программе Ирана, а теперь может перейти от слов к делу. Возврат американской администрации к антииранской политике усложнит выход Тегерана на европейский рынок газа. Хотя Иран является российским союзником в Сирии, конкуренция на европейском рынке газа принесла бы Москве в разы больше проблем, чем выгоды от нынешнего партнерства.

Негативным для России моментом в сценарии эскалации ближневосточного конфликта является развитие ВИЭ в ответ на рост цен на нефть. Однако в нынешней экономической ситуации для Москвы это было бы меньшим из зол.

Саудовская Аравия. Катар. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июня 2017 > № 2200744 Игорь Юшков


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 5 июня 2017 > № 2217089 Игорь Сечин

Сечин: «Роснефть» защитит свои рынки в случае выхода стран ОПЕК из соглашения.

Интересы стран, производящих нефть, рано или поздно разойдутся, считает глава «Роснефти».

«Роснефть» готова защищать свои рынки в случае, если страны ОПЕК решат выйти из соглашения о добыче нефти, заявил глава российской компании Игорь Сечин в интервью газете Financial Times.

«Если вопрос в том, как ОПЕК будет выходить из этих соглашений, то внезапно, – сказал он. – Мы также будем готовы. Если что-то пойдет не так, мы не позволим им занять наши рынки. Мы будем защищаться».

По мнению Сечина, важен строгий мониторинг соблюдения условий сделки.

«Мы управляем рисками, мы должны оценивать каждую тенденцию, и каждая тенденция может сказаться на результатах нашей работы. Мы будем готовы. На данном этапе важно, чтобы действовала качественная система мониторинга», – отметил он.

Интересы стран, производящих нефть, рано или поздно разойдутся, считает глава «Роснефти».

«У всех участников этого процесса есть свой собственный интерес. На этой стадии наши интересы, интересы Саудовской Аравии и интересы американской отрасли добычи сланцевой нефти приведены в соответствие. Но я предполагаю, что в определенный момент, рано или поздно, через некоторое время эти интересы разойдутся, и мы ответим на это», – сказал Сечин.

Россия и ОПЕК обязались сокращать добычу с 1 января 2017 года в течение полугода. РФ в соответствии с подписанным документом должна снизить производство на 300 тыс. баррелей в сутки. На встрече в Вене 25 мая все участники соглашения согласились продлить срок его действия еще на девять месяцев – до конца марта 2018 года.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 5 июня 2017 > № 2217089 Игорь Сечин


США. Саудовская Аравия. Ливия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205087 Павел Сорокин

Павел Сорокин: Падение цен на нефть в среднесрочной перспективе маловероятно, спрос будет расти

В Петербурге заканчивает работу Международный экономический форум. В выездной студии Business FM побывал руководитель аналитического центра министерства энергетики Павел Сорокин. С ним беседовал главный редактор Илья Копелевич:

Естественно, первый вопрос о ценах на нефть и конъюнктуре. Сейчас цены в диапазоне 50-56 долларов, насколько это устойчивый уровень? Как измерить риск снижения до 40 долларов, а то и еще ниже?

Павел Сорокин: Действительно, сейчас цены стабилизировались в диапазоне 50-56 долларов, мы все видели, какие события этому предшествовали: страны ОПЕК и не ОПЕК собрались в декабре, приняли решение добровольно ограничить свою добычу с целью не допустить дальнейшей разбалансировки рынка. Но здесь, чтобы понять, что происходит, нужно чуть-чуть вернуться года на три назад и посмотреть, как развивалась ситуация. Рынок нефтяной цикличен. Соответственно, идет цикл, когда люди инвестируют, когда может не хватать добычи по той причине, что спрос растет, а добыча чуть не успевает, или влияют какие-то другие события, но при этом цена возрастает. Это дает компаниям дополнительные средства для инвестирования. Раньше было так, что время запуска проектов — от принятия инвестиционного решения до поступления нефти на рынок — было пять-восемь лет, поэтому цикл был долгий. Но технологии меняются, технологии развиваются. Например, те же «сланцевики» в США, ставшие во многом причиной нефтяного коллапса, который мы сейчас наблюдаем, последние 20 лет очень сильно отрабатывали технологию. Там высокая конкуренция, доступность финансирования, доступный интеллектуальный ресурс в Техасе и вообще в Штатах. Симбиоз этих факторов привел к достаточно большому прорыву. Плюс пять лет с ценой на нефть около 100 долларов дало все необходимые финансовые ресурсы.

Рынок стал эластичным, как учат в учебниках? То есть при повышении спроса предложение растет немедленно.

Павел Сорокин: Абсолютно. Нефтяной рынок — это одна из идеальных иллюстраций именно к учебникам по экономике, потому что здесь есть все условия рынка: большое количество игроков, некий коммодити, который доступен.

И эластичный, потому что быстро откликается на предложение, быстро следует за спросом.

Павел Сорокин: Особенно теперь.

Значит, все изменилось. Если не пять-восемь лет, то сколько теперь будет длиться цикл, когда вводятся новые мощности при повышении цены?

Павел Сорокин: Это все очень быстро меняется, но опять же возьмем пример с 2014 по 2016 годы. «Сланцевики» отреагировали в «минус», то есть начали снижаться где-то через год с небольшим после того, как цены пошли вниз. После того, как цены частично начали восстанавливаться в 2016 году из-за непредвиденных обстоятельств, таких, как пожар в Канаде, проблемы в Ираке, Ливии, Нигерии, время отклика стало шесть-девять месяцев.

Хорошо, уже почти полгода как цены выше 50 долларов, соответственно, то, что мы видим сейчас, уровни добычи сланцевой нефти — это потолок для этих цен?

Павел Сорокин: Технологии улучшаются. Сланцевые производители постоянно увеличивают эффективность своей добычи, унифицируя эффективность операций. Но тут важно понимать — в последние два года мы наблюдали резкое падение спроса на нефтесервисные услуги из-за снижения активности, поэтому падала и цена. У нас было улучшение технологий, рост, удлинение, например, боковых стволов, удлинение горизонтальной части, более эффективный ГРП, росла эффективность бурения, и падали цены на нефтесервис. Из-за этого цена безубыточности очень сильно упала. Сейчас, если мы посмотрим на статистику, рост эффективности замедлился. Последние два-три месяца цены находятся примерно на одном уровне, а стоимость нефтесервиса стала расти. В этом году на различные услуги в Штатах можно ожидать рост цены от 10 до 30%. Это означает, что точка безубыточности, скорее всего, либо стабилизируется на текущем уровне, либо вырастет. То есть вечно такой рост продолжаться в Штатах вряд ли будет.

Исходя из выше сказанного, я делаю вывод, что нынешняя цена имеет достаточные шансы продержаться стабильно, она при данном уровне спроса суммарного обеспечивает баланс спроса и предложения.

Павел Сорокин: При текущей конъюнктуре, возможно, спрос каждый год будет расти на 1,1 — 1,3 млн баррелей в сутки, это тоже достаточно динамичная величина. И также надо не забывать, что последние три года отрасль очень сильно недосчиталась инвестиций из-за этого падения. Эффект виден не сразу, потому что это крупные проекты, темпы падения на традиционных месторождениях будут ускоряться, и где-то через пять лет тот объем нефти, который нам предстоит индустрии возместить, в том числе и за счет роста спроса, и за счет падения традиционных месторождений, будет достаточно большим.

В общем, падение цен на нефть, скорее, маловероятно, подытоживая то, что вы сейчас квалифицированно, научно описали?

Павел Сорокин: Фундаментально в среднесрочной перспективе — да, краткосрочно, конечно, возможны любые колебания, мы видим, какой нервный рынок.

Хорошо, ведь большую роль еще играет, заключат или нет соглашение в ОПЕК, а еще может вернуться на рынок, и, как я слышал, возвращается на рынок Ливия, которая тоже предоставляет серьезный объем, и пока она не участвовала ни в каких этих сделках. Насколько сильны эти факторы в действительности? Что было бы, если бы не было соглашения ОПЕК?

Павел Сорокин: Если бы не было соглашения ОПЕК, то сейчас на рынке было бы дополнительно как минимум 1,8 млн баррелей в сутки, и рынок был бы в большом профиците. То есть, скорее всего...

Была бы ценовая война с бесконечным движением вниз, вплоть до демпинга...

Павел Сорокин: Я бы, наверное, не стал использовать термин «ценовая война», потому что все бы производили, что могут, а дальше уже рынок регулировал. Рано или поздно неэффективные производители, конечно, отвалились бы.

Мы же видели, как саудиты полтора года назад просто понижали и понижали цены.

Павел Сорокин: Все наращивали в тот момент добычу на самом деле. Они не понижали цену, они просто оставляли свою добычу на рынке, а дальше включается естественный рыночный процесс: если у вас предложение продукта больше, чем спрос на него, то самые дорогие, в тот момент «сланцевики», начинают отваливаться, потому что не могут выдержать конкуренции. И этот процесс мы идеально наблюдали. Опять же все прямо по учебнику. Но они улучшили эффективность по ряду причин и теперь находятся не сверху кривой предложения от себестоимости, а где-то в середине ее. Отваливаться сейчас будут другие, скорее всего, глубоководные новые проекты по нефтяным пескам, вот для них нужна будет более высокая цена. И на тот момент, когда спрос вырастет настолько, что сланцевые месторождения и дешевые источники не смогут его удовлетворять, цена уже будет передвигаться выше.

Еще раз все-таки вернемся к простому вопросу: насколько критично для цен на нефть соглашение ОПЕК и его продление?

Павел Сорокин: Соглашение крайне важно для того, чтобы сбалансировать рынок, потому что дает возможность спросу подтянуться и избежать дестабилизации рынка. А за то время, что оно действует с учетом продления, спрос вырастет на 1,3 и 1,4 млн баррелей в сутки. Это дополнительно будет убирать профицит с рынка.

Так можно предположить, что еще в течение года как минимум оно критично, и в случае его распада могут наступить большие броски по ценам?

Павел Сорокин: Да, безусловно, потому что у рынка тогда исчезнет и уверенность в завтрашнем дне, и неизвестно, кто как себя поведет, кто будет какую политику проводить — это раз. И два — американские производители, если цена упадет, не будут прекращать добывать в тот же момент, план — шесть-девять месяцев.

Возвращение Ливии на рынок способно разрушить конструкцию?

Павел Сорокин: Ситуация в Ливии крайней не стабильна.

Это мы знаем, но все-таки там начинается добыча.

Павел Сорокин: Мы уже несколько раз за последние шесть месяцев видели всплески добычи, потом резкое падение ниже октябрьского уровня, поэтому про Ливию сейчас тяжело говорить, тяжело что-то прогнозировать, там просто ситуация непрогнозируемая.

Спасибо. Руководитель аналитического центра Министерства энергетики России Павел Сорокин.

Павел Сорокин: Спасибо.

США. Саудовская Аравия. Ливия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > bfm.ru, 3 июня 2017 > № 2205087 Павел Сорокин


Россия. Франция. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 июня 2017 > № 2198818 Владимир Путин

Церемония имянаречения танкера «Кристоф де Маржери».

Владимир Путин присутствовал на церемонии имянаречения арктического танкера-газовоза «Кристоф де Маржери», флагмана в линейке из пятнадцати подобных судов. Мероприятие состоялось в глубоководном порту Санкт-Петербурга Бронка.

В церемонии участвовали Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, Министр энергетики Александр Новак, Министр транспорта Максим Соколов, Министр экономического развития Максим Орешкин, глава «Новатэка» Леонид Михельсон, президент концерна «Тоталь» Патрик Пуянне, члены семьи Кристофа де Маржери.

Танкер предназначен для круглогодичной транспортировки сжиженного природного газа (СПГ) в сложных условиях Карского моря в рамках проекта «Ямал СПГ». Данный проект предполагает освоение Южно-Тамбейского газоконденсатного месторождения со строительством завода мощностью 16,5 миллиона тонн СПГ в год.

Судно будет носить имя французского предпринимателя, бывшего главы энергетического концерна «Тоталь» Кристофа де Маржери, трагически погибшего в 2014 году в авиакатастрофе в московском аэропорту Внуково.

* * *

В.Путин: Уважаемые друзья, добрый день!

Очень рад приветствовать всех вас на сегодняшней торжественной церемонии присвоения имени новому арктическому танкеру компании «Совкомфлот». В марте он впервые прибыл в российский порт Сабетта на Севере после успешного прохождения ледовых испытаний.

Отныне это современное судно будет носить имя французского предпринимателя, настоящего, большого друга нашей страны, друга России, – Кристофа де Маржери.

Он обладал особым стратегическим видением, много сделал для укрепления дружеских, партнёрских связей с Россией, способствовал реализации целого ряда крупных совместных проектов в энергетической сфере.

Название корабля – в его честь. И это ещё один символ нашего искреннего, доброго отношения к этому выдающемуся человеку и дань его памяти.

Самый современный танкер высокого ледового класса «Кристоф де Маржери» станет флагманом в линейке из пятнадцати подобных кораблей. Все они предназначены для масштабного проекта «Ямал СПГ», который мы реализуем совместно с французскими и китайскими партнёрами.

Отмечу, что этот проект, без преувеличения, значим не только для нашей страны, да и, пожалуй, не только для Европы: этот проект в целом является весьма существенным вкладом в развитие мировой энергетики.

Он способствует успешному освоению глобальных пространств, формирует спрос на инновационные технологии в области добычи и транспортировки углеводородов, создаёт рабочие места в нашей стране и за рубежом.

Важную роль «Ямал СПГ» играет в развитии Северного морского пути, в изучении и освоении Арктики. Надеюсь, что темпы реализации проекта будут расти, а все наши общие намеченные планы будут, безусловно, выполнены.

И конечно, рассчитываю, что в богатейшем Арктическом регионе будут запущены новые, перспективные, масштабные проекты, в том числе в сотрудничестве с нашими французскими, китайскими, вообще иностранными партнёрами.

Ещё раз поздравляю всех с сегодняшним торжественным событием и желаю дальнейших успехов, всего самого доброго всем нашим друзьям.

Большое спасибо за внимание.

Россия. Франция. СЗФО > Судостроение, машиностроение. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 июня 2017 > № 2198818 Владимир Путин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 3 июня 2017 > № 2195869 Николай Вардуль

Бюджетный пазл

Цены на нефть выросли, а доходы упали

Николай Вардуль

Вфедеральном бюджете, как в доме Облонских, «все смешалось». С одной стороны, последние поправки Минфина подняли среднегодовую цену барреля нефти с прежних $40 до $45,6. А это должно принести новые бюджетные доходы. Однако, с другой стороны, министр финансов Антон Силуанов отчитался о том, что бюджет недополучит 117 млрд руб. При этом у Силуанова, в отличие от Льва Толстого, история, как он обещает, закончится относительно счастливо – дефицит бюджета снизится по сравнению с прежними оценками. Как все это распутать?

Скользкая «правильная» нефть

Понятно, что бюджет – живой организм, а жизнь богата на новые события, каждый раз посрамляя отказывающихся краснеть прогнозистов. Цена нефти в $40 за баррель с самого начала была довольно консервативной. Она должна была максимально отодвинуть от бюджета тень секвестра. Теперь ни для кого не секрет, что шансы на то, что прогноз цены сбудется, минимальны, и Минфин с полным основанием приподнял цену.

Но принесет ли этот подъем новые бюджетные доходы – еще вопрос. Минфин уже внес проект возвращения бюджетного правила. По проекту, все доходы бюджета от цены нефти, превышающей все те же $40, идут не на расходы бюджета, а перечисляются в Резервный фонд. Правило должно вступить в силу в 2019 г. Но де-факто Минфин реализует его уже сейчас, покупая на внутреннем рынке валюту за рублевые доходы, полученные от цены нефти выше $40. Пока правительство может эту практику остановить, но когда появится закон о бюджетном правиле, сделать это будет несколько сложнее.

Была некоторая дискуссия по поводу того, нужно ли в принципе возвращать бюджетное правило, а если возвращать, то не стоит ли увеличить цену отсечения. Минфин сумел настоять на своем. И здесь есть ценовая логика. Дело в том, что многие эксперты, в том числе в правительстве и ЦБ, исходят из того, что за подъемом нефтяных цен в этом году за счет прежде всего искусственного ограничения традиционной добычи последует очередное их падение, что будет следствием расширения сланцевой добычи и откликом на неминуемый отказ от ограничений. Так что магические $40 имеют под собой рациональные основания.

Капризы приватизации

117 млрд руб., которых недосчитается бюджет, тоже не слишком таинственны. Все дело в приватизации, которой не будет. Именно она недодаст в бюджет 96 млрд руб. При этом ранее бюджет больше всего рассчитывал получить от теперь отложенной приватизации ВТБ. Предполагалось, что доход от этой сделки составит 95,2 млрд руб. В ожидаемых крупных поступлениях от приватизации на этот год остаются 24 млрд руб. от продажи 25% минус одна акция «Совкомфлота».

Приватизация в последние годы похожа на засадный бюджетный полк, который, однако, никуда не спешит и засаду покидать не собирается. Состоялась, конечно, приватизация пакета «Роснефти», но других впечатляющих примеров нет, хотя

каждый бюджетный год начинается с замаха на довольно впечатляющую приватизацию, что сразу будит в обществе недобрые воспоминания, но дальше этого дело не идет. Почему – в принципе понятно. Российских покупателей, готовых удовлетворить фискальный интерес бюджета, немного и они не слишком активны, инвесторов из-за рубежа тормозят финансовые санкции. Именно санкции со стороны ЕС и США, наложенные на ВТБ, отодвинули планы его приватизации. Хотя пример ВР, участвовавшей в приватизации «Роснефти», показывает, что санкции – вовсе не непреодолимая помеха.

Недополучить доходы бюджет может и из дивидендов гос­компаний. Бюджет рассчитан исходя из сохранения на три года нормы о выплате всеми гос­компаниями в бюджет не менее 50% прибыли по МФСО. Дальше появляются шероховатости. У «Роснефтегаза» (это держатель госпакетов акций «Газпрома» и «Роснефти»), например, по итогам прошлого года зафиксирован убыток. Однако Минфин считает, что «Роснефтегаз» должен выплатить дивиденды по итогам 2016 г. из прибыли прошлых лет. Сам «Роснефтегаз» заявил, что выплатил промежуточные дивиденды в 2016 г. после продажи акций «Роснефти» в счет годовых. Впрочем, председатель совета директоров «Роснефтегаза», глава «Роснефти» Игорь Сечин позднее заверил, что «Роснефтегаз» выполнит любое решение правительства по дивидендам.

Дефицит сокращается

Но общий бюджетный итог, несмотря на недополученные приватизационные доходы, позитивен. В том смысле, что дефицит бюджета по последним поправкам Минфина сокращается.

Как это может быть? Ответ опять прост: во-первых, недополучение доходов от приватизации будет перекрыто ростом доходов за счет общего экономического подъема. Комментарий Антона Силуанова: «Мы учли изменения макроэкономики, учли параметры по уточненному росту ВВП до 2% в год».

Во-вторых, в отсутствие закона о бюджетном правиле часть дополнительных нефтяных доходов бюджета сразу в Резервный фонд не отправится. Антон Силуанов говорит об этом так: «В 2017 г. мы сможем накопить средства от нефти и газа, которые в 2018 г. будут зачислены в Резервный фонд. Эта сумма составляет 623 млрд руб. Таким образом, дополнительные нефтегазовые доходы, которые к нам поступят сверх базовой цены, а именно $40 за баррель, будут направлены в начале следующего года в Резервный фонд, пополнят подушку безопасности».

В-третьих, рост доходов будет опережать рост расходов. В цифрах это выглядит так: Минфин предложил повысить доходы бюджета на текущий год на 8,5% – до 14,632 трлн руб. с нынешних 13,488 трлн руб., а расходы бюджета увеличить на 1,9% – до 16,556 трлн руб. с нынешних 16,241 трлн руб. В результате дефицит сокращен на 30,1% – до 1,924 трлн руб.

В принципе бюджетный пазл сложился. Обращает на себя внимание, что поправки еще больше ужесточают бюджетную политику. Отсюда следует, что для экономики, надеющейся на оживление, особенно рассчитывать на госспрос и госрасходы не придется.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 3 июня 2017 > № 2195869 Николай Вардуль


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 2 июня 2017 > № 2197757 Александр Новак

Интервью Министра Александра Новака РИА Новости.

Александр Новак: второй раз договориться о снижении добычи нефти было легче.

Беседовали Дмитрий Сокуренко и Дарья Станиславец

Нефтедобывающие страны на прошлой неделе продлили соглашение о сокращении добычи нефти еще на девять месяцев. Как проходили переговоры, почему рынки отреагировали на это решение снижением, о международных проектах в ТЭК, а также чего ждать российским нефтяникам в сфере налогообложения и господдержки, рассказал в интервью РИА Новости в рамках Петербургского международного экономического форума министр энергетики РФ Александр Новак.

— На прошлой неделе в Вене нефтедобывающими странами для стабилизации ситуации на рынке было принято решение о продлении соглашения о сокращении добычи нефти еще на 9 месяцев. Вместе с тем рынок отреагировал снижением цены на нефть. Чем вызвана такая реакция и насколько она долгосрочна, по вашему мнению?

— Во-первых, колебания возможны, это рынок. Цена находится в пределах диапазона 50 и 60 долларов, который, на наш взгляд, является обоснованным. Если бы сделки не было, вы увидели бы совсем другое падение цены. По оценкам экспертов, она бы обвалилась ниже 30 долларов. Поэтому то, что она держится на уровне 50 и выше, это уже плюс.

Второе — в преддверии сделки отмечался достаточно серьезный рост по цене, то есть рынок уже, в принципе, заложил в цену принятие решения. Обычно по окончании оформления сделки многие участники рынка, спекулянты закрывают свои позиции, продают фьючерсы, и это тоже один из факторов (повлиявших на снижение цены — ред).

На мой взгляд, в ближайшей перспективе цены будут восстанавливаться до тех же уровней, на это повлияет ряд фундаментальных факторов: продолжается снижение остатков, есть уверенность в том, что в течение девяти месяцев на рынок ежедневно не будет поступать 1,7 миллиона баррелей. Поэтому не вижу никакой трагедии в колебаниях цены в приемлемом диапазоне, в этом плане все соответствует прогнозам.

— Вы и ваши коллеги-министры в Вене заявили о возможности принятия в ноябре новых решений по Венскому соглашению, как о его продлении, так и о завершении в более ранний срок. На какие целевые показатели Россия будет ориентироваться при определении своей позиции по данному вопросу? Когда планируется определить эту позицию?

— Мы наделили мониторинговый министерский комитет дополнительными полномочиями. Если раньше он только отслеживал исполнение соглашения, то сейчас комитету предоставлены полномочия по подготовке предложений для последующего обсуждения на министерской встрече. Комитет будет собираться каждые два месяца, вырабатывать предложения, исходя из текущей ситуации на рынке. Это будет некая консолидированная позиция.

Министерская встреча состоится в ноябре, не исключено, что на ней не будет принято никаких решений — посмотрим на ситуацию. Сегодня нельзя сказать, будет ли продлеваться соглашение. У нас такая опция всегда есть, создан хороший инструмент взаимодействия стран ОПЕК и не-ОПЕК, и мы уверены, что мы всегда сможем принять совместное решение.

Дважды уже был такой прецедент (достижение договоренности о сокращении добычи нефти — ред). Второй раз договариваться было гораздо легче, все консолидированно решили, что нужно пройти зимний период. Если бы говорили про шесть месяцев, то сразу возник бы вопрос, поскольку зимой спрос падает, избыток нефти очень негативно влияет на ситуацию на рынке, происходит разбалансировка. Поэтому мы договорились, что наиболее оптимальным вариантом будет девять месяцев. Пройдем "яму", а в летний период спрос растет и самое рациональное, если к тому времени остатки снизятся до пятилетнего среднего значения. По мере роста спроса можно плавно наращивать и восстанавливать сокращенные объемы добычи. Не все страны смогут это сделать, поэтому не думаю, что все 1,7 миллиона одновременно выйдут на рынок, это будет управляемый процесс, об этом мы будем договариваться.

— В случае если в ноябре какие-то страны заявят о сокращении обязательств, готова ли Россия компенсировать это своей квотой, увеличив ее свыше 300 тысяч баррелей в сутки?

— Эту тему даже не обсуждали, потому что исходим из того, что все страны должны исполнять свои обязательства в полном объеме в соответствии с соглашением. На момент продления страны ОПЕК и не-ОПЕК выполнили договоренности на 102%. Это очень высокий уровень. Думаю, задача каждого — выполнение обязательств.

— Казахстан уже заявил о возможности пересмотра его обязательств по Венскому соглашению на встрече в ноябре. Вы, когда встречались с коллегой из Казахстана, затрагивали этот вопрос?

— Мы встречались, обсуждали ситуацию, считаем, что у них есть желание и приверженность к исполнению обязательств по цифрам. И они будут стараться это делать. Если увидим какие-то отклонения от графика, всегда есть возможность обсудить этот вопрос на министерском комитете, как мы делали до этого. Но главный посыл — и это подтвердили министры — все должны исполнять свои обязательства.

— Вы отметили, что нефтедобывающие страны уже обсуждают механизм плавного выхода в будущем из соглашения по сокращению добычи, но пока говорить о нем рано. Между тем есть ли у Минэнерго РФ уже какая-то своя оценка того, каким должен быть такой механизм, чтобы процесс оказался безболезненным для российских компаний?

— Наши компании участвуют в сокращении добычи добровольно, потому что считают, что это действительно им выгодно. Сократить на 2,5% объемы добычи, иметь более стабильную ситуацию (на рынке — ред) и более высокую цену выгоднее с точки зрения инвестиций и прогнозируемости, снижения волатильности, которая бы очень негативно повлияла на их планы.

Технологически у всех разная ситуация: кто-то закрывает нерентабельные скважины на старых месторождениях, кто-то на больший период становится на ремонт — делают то, что планировали на более поздние сроки, кто-то придерживает, снижает дебит на хороших месторождениях. Мы даже не пытаемся вмешиваться в этот процесс, для нас важен конечный показатель. Исходя из технологических особенностей, у каждой компании своя ситуация по восстановлению добычи. Сейчас я не готов прогнозировать, как это будет происходить. Кто-то может это быстро сделать, кто-то будет постепенно наращивать. Времени еще много, давайте подождем.

— Минэнерго намерено понизить свой прогноз по добыче нефти в РФ на 2017 год на 4 миллиона тонн — до 547 миллионов тонн в связи с продлением Венского соглашения. А каковы прогнозы в отношении экспорта в текущем году? И каковы оценки министерства по добыче и экспорту нефти на 2018 год?

— Мы считаем, что скорректируется общий прогноз (добычи нефти — ред,) до 547 — 547,5 миллиона тонн. Это на 2-1,5 миллиона тонн меньше, чем мы прогнозировали (было 549 миллионов тон). В 2018 году, в зависимости от условий работы отрасли, планируется добыча в размере 547 — 551 миллиона тонн. А по экспорту предварительно в 2017 году — 257 миллионов тонн, в 2018 году — 260,7 миллиона тонн.

— Обсуждается ли сейчас вопрос либерализации экспорта газа в РФ? Могут быть разработаны пилотные проекты по либерализации экспорта газа?

— Сейчас этот вопрос так активно не стоит, сегодня большое внимание уделено упорядочению взаимоотношений с точки зрения равного доступа к инфраструктуре, стоимости транспортировки и совершенствование методологической базы, касающейся тарифообразования по транспортировке (так называемая методика ФАС), вопросы доступа к подземным газовым хранилищам и так далее. На данном этапе эти вопросы не менее актуальны, чем либерализация. Это довольно серьезное и сложное решение, пока по нему нет окончательных вариантов.

— Роснефть некоторое время назад предлагала через Газпромэкспорт с трейдером BP продать определенный объем газа, просила дать им разрешение на продажу. Эта история получила какое-то развитие? Возможна ли выдача Роснефти такого разрешения или пока вопрос отложен?

— Вопрос находится в стадии проработки и обсуждения, по нему есть разные позиции, окончательного решения нет.

— Если обратиться к международной повестке. В настоящее время Россия ожидает получения разрешения от Турции на вторую нитку "Турецкого потока". Есть ли уже покупатели на этот газ? Получило ли Минэнерго от ЕС гарантии по покупке газа Газпрома?

— В настоящее время этот вопрос прорабатывается, мы ожидаем реакции от наших европейских партнеров, которые заинтересованы в этом, в том числе это Греция, Италия. Необходимо также получить соответствующее согласие Еврокомиссии. Это задачи, которые должны решать заинтересованные в получении этого газа европейские партнеры. В принципе, мы понимаем потребителей, но инфраструктура должна строиться на условиях гарантии того, что она будет использоваться.

— Гарантии от ЕС должны быть как-то юридически оформлены и закреплены?

— Форматы в этом случае могут быть определены, если возникнет такое желание. У нас запланирована встреча с господином Шефчовичем (вице-президент ЕК по энергодиалогу — ред) в Астане в июне месяце на полях ЭКСПО, мы обсудим этот вопрос.

— Будете ли обсуждать вопрос поставок российского газа на Украину? И актуален ли он?

— Он всегда в повестке, в основном его инициирует либо украинская сторона, либо Евросоюз и Еврокомиссия. Поэтому, если этот вопрос возникнет, мы готовы его обсуждать. На сегодняшний день, в соответствии с действующим контрактом, Газпром будет поставлять столько газа, сколько будет предоплачено.

— Украина не выходила с запросом дополнительных консультаций в последнее время?

— В последнее время обращений в наше министерство не было.

— Получило ли Минэнерго РФ ответ от господина Шефчовича по антимонопольному штрафу Украины Газпрому? Вы раньше обращались к нему с письмом, в котором говорили о незаконности наложения Украиной антимонопольного штрафа. Удовлетворены ли вы ответом?

— Да, мы получили ответ. Господин Шефчович в своем письме написал, что у него есть гарантии со стороны Украины, что никаких действий по взысканию штрафа и наложению ареста на имущество не будет. Мы были не удовлетворены таким ответом, потому что это не юридические гарантии, словесные, что, в принципе, и проявилось в том, что буквально недавно украинский суд возбудил исполнительное производство по этому поводу.

— Этот факт вы будете обсуждать с Шефчовичем во время встречи в Астане?

— Конечно. Мало того, мы хотим получить ответ опять же на все эти вопросы, потому что такое решение Украины снижает энергобезопасность. На наш взгляд, это абсолютно незаконно, решение принято украинским судом в интересах украинского Нафтогаза, даже не международным судом. Обвинение Газпрома в антимонопольном положении по транзиту газа, если владельцем трубы на сегодняшний день является Украина, Нафтогаз, абсолютно абсурдно. Поэтому здесь, скорее, можно говорить о монопольном положении украинского Нафтогаза, чем наоборот.

— Какую позицию вы заявите на встрече с господином Шефчовичем?

— Наша позиция — решение суда незаконно и должно быть отменено. Политически мотивированное решение судебных органов характеризует украинскую сторону как непредсказуемого партнера и ненадежного транзитера газа в Европу, говорит о неудовлетворительной ситуации с защитой инвестиций на Украине.

— Планируете ли вы в рамках Петербургского экономического форума встречаться с коллегами из Ирана? Приедет ли министр связи Ирана Махмуд Ваэзи?

— Я постараюсь провести максимальное количество запланированных встреч, особенно с коллегами-министрами энергетики, которых мы приглашали. Господина Ваэзи мы приглашали. Если он будет в Петербурге, мы обязательно встретимся.

— Вы планируете проведение двусторонней встречи? Или же заседание межправкомиссии России и Ирана?

— Да, двустороннюю, в формате цейтнота, который превалирует на ПМЭФ, когда в день по 10-15 встреч, плюс еще пленарные сессии. Очень сложно проводить большие мероприятия поэтому на форуме мы будем принимать участие в пленарных сессиях, в содержательных дискуссиях и в двусторонних встречах.

— Россия рассматривает возможность своповых поставок газа в Иран через Азербайджан. Идет ли сейчас обсуждение своповых поставок? В каком объеме, когда могут начаться?

— Это вопрос комплексный, затрагивает интересы нескольких стран. Нужно изучить существующие технические возможности как на территории Азербайджана, так и на территории Ирана. Экономика проекта также должна быть тщательно рассчитана. Поэтому, что касается окончательных решений, пока рано говорить о конкретных сроках и объемах.

- Приедут ли ваши коллеги из Японии? Планируете ли встречи?

— Подтвердил свое участие министр экономики Хиросигэ Сэко.

— Получили ли вы ответ от Японии по работе с Газпром нефтью на арктическом шельфе?

— Если речь идет о моем письме, направленном в июле 2016 года моему японскому коллеге, то оно носило информационный характер о возможностях компании ПАО "Газпром нефть" и ее заинтересованности в привлечении японских компаний к реализации шельфовых проектов в Арктике, а также о проведении переговоров с японскими партнерами. Насколько мне известно, соответствующая работа на корпоративном уровне ведется. Надеемся, что наши компании найдут точки соприкосновения в этом вопросе.

— На какой стадии сейчас проект азиатского энергокольца?

— По энергокольцу у нас идет диалог с каждой из стран. Надо понимать, что энергокольцо — это в первую очередь перетоки, а не синхронная работа. Соответственно, речь идет о двустороннем сотрудничестве. Мы обсуждаем этот вопрос на регулярной основе. Создана рабочая группа, которая на уровне компаний ведет переговоры с Китаем, Монголией, Японией. У Монголии есть конкретные предложения по строительству линии передач, наши специалисты сейчас будут изучать технико-экономическое обоснование этого проекта, чтобы говорить не только про стройки и конкретную физику, но и просчитать экономику проекта.

— Продлено ли СРП по Сахалину-1? (контракт был заключен в 1996 году на 20 лет)

— Нет, сейчас нет окончательных решений по продлению. Есть запрос со стороны оператора — ExxonMobil, идет обсуждение в правительстве. Пока окончательного решения нет.

— К какому варианту монетизации газа Сахалин-1 склоняется Минэнерго — Дальневосточный СПГ, поставки в Китай или продажа "Сахалин энерджи"?

— Нас, в принципе, устраивает любой вариант, потому что государство в любом случае получит с монетизации газа доходы с проекта СРП. Именно поэтому все три варианта коммерческие. Мы готовы поддержать любой вариант договоренностей компании с контрагентами.

— Давайте вернемся к повестке ПМЭФ. Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих принял приглашение участвовать в форуме. Вы наверняка тоже будете с ним встречаться. Какие конкретные проекты планируете обсудить на полях форума?

— Мы с господином аль-Фалихом в постоянном контакте, часто встречаемся. Помимо наших взаимных действий по ОПЕК, у нас есть интерес по развитию наших совместных проектов при участии российских компаний, в том числе в нефтесервисе для Saudi Aramco. Это и организация совместного исследовательского центра, кооперация в области технологии сжижения природного газа, строительство морской техники для перевозки СПГ и так далее. У господина аль-Фалиха будет много встреч с руководителями российских компаний, с рядом министров. И, безусловно, будем встречаться. Надеюсь также показать ему наши новые проекты.

— Сейчас планируется IPO Saudi Aramco. Россия, компании РФ могут принять в нем участие?

— Да, действительно, разговоры об этих планах Королевства Саудовской Аравии активно ведутся. Условия, цена вопроса пока неизвестны. После того, как будут официально объявлены условия приватизации этой крупнейшей компании, наши инвесторы могут подумать и о возможном участии в этом процессе.

— Позвольте вопрос по китайским проектам. Когда стоит ожидать подписание коммерческого контракта по западному маршруту поставок российского газа в КНР?

— Переговоры ведутся, еще не закончены. Надеемся, что скоро выйдут на завершающую фазу.

— Если вернуться к российской повестке дня. На какой стадии сейчас находится законопроект о новой системе налогообложения в нефтяной отрасли? Какие-то уже удалось найти общие позиции, точки соприкосновения?

— У нас разногласий нет. Мы по законопроекту с Минфином, в принципе, согласовали все. И насколько я знаю, Минфин внес законопроект для рассмотрения в правительстве Российской Федерации.

— Возможно ли предоставление льгот для Самотлора?

— Вы знаете позицию министерства энергетики, мы поддерживаем льготы для истощенных, обводненных месторождений. Окончательного решения пока нет, правительство еще рассматривает этот вопрос.

— Решение по Самотлору будет совмещено с принятием новой системы налогообложения? По вашему мнению, стоит это увязывать или нет?

— Это не увязано между собой. И то и другое нужно делать. Чем быстрее, тем лучше для отрасли, для дальнейшего развития, поддержки действующих месторождений, сохранения тех же рабочих мест и так далее.

— Возможна ли корректировка акциза на бензины и на дизтопливо в 2018 году в связи с ростом цен на нефть? И если это возможно, то, примерно, в каких пределах?

— Будем обсуждать новую политику, посмотрим, дополнительно проанализируем ситуацию. Сейчас конкретных предложений по этому поводу не поступало.

— Какие есть предложения по росту НДПИ на газ для Газпрома в следующем году?

— У нас нет таких предложений. Мы за стабильную налоговую политику.

— Технопромэкспорт уведомил ли Минэнерго о переносе сроков ввода в эксплуатацию электростанций в Крыму? Когда компания планирует ввод?

— Мы рассчитываем, что первые два блока будут ведены уже в 2018 году. Ближе к началу 2018 года.

— В мае Минэнерго планировало объявить конкурс на строительство электростанции в Тамани и малой генерации в Крыму…

— Да, в июне будут объявлены конкурсы.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 2 июня 2017 > № 2197757 Александр Новак


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 31 мая 2017 > № 2197447 Александр Новак

Брифинг Александра Новака и Мохаммеда Баркиндо по завершении встречи.

Из стенограммы:

А.Новак: Мы очень активно сейчас взаимодействуем с ОПЕК. Во-первых, это связано с нашими совместными действиями со странами ОПЕК по стабилизации ситуации на рынках. Здесь ключевую роль играет генеральный секретариат ОПЕК, сама организация и лично господин Баркиндо, который сегодня находится в Москве и только что встречался с Председателем Правительства, чтобы ещё раз подтвердить поддержку нашим совместным действиям.

Второй формат, в котором мы взаимодействуем, – это энергодиалог между Россией и секретариатом ОПЕК. Работу такого формата мы возобновили в 2012 году. Он очень полезный, поскольку позволяет нам обмениваться опытом, информацией, совместными исследованиями и делать оценку текущей ситуации и прогнозы на будущее по ситуации на нефтяных рынках. Кроме этого мы ведём совместные работы, исследования по разным направлениям, темам, более узконаправленные, но влияющие на ситуацию на рынке, например: ситуация со сланцевой нефтью и её влияние на мировые рынки, исследования в области развития нефтепереработки, исследование роста возобновляемых источников энергии и влияния на ситуацию, связанную с будущим нефти, и другие. Это очень интересное и важное взаимодействие.

После соглашения о сделке, которая сегодня реализуется, когда закончится её действие и рынок войдёт в равновесие, мы, безусловно, будем продолжать работать и взаимодействовать с ОПЕК. В организацию входят страны-экспортёры. Мы также страна, которая является экспортёром углеводородов, и нам важно обмениваться интересующими нас вопросами, темами и делать совместные прогнозы.

Вопрос: Звучали слова «институализация отношений». Будет ли создан какой-то орган, может быть, комитет?..

А.Новак: Мы сейчас над этим работаем вместе с нашими странами. Это площадка, на которой консолидировались страны ОПЕК и не входящие в ОПЕК, она могла бы продолжать свою работу и по окончании действия соглашения по сокращению добычи. Мы думаем, в каком формате это будет. Не комитет в узком составе, а, может быть, это будет министерская встреча, которая будет проходить один или два раза в год в более широком составе, включая страны ОПЕК и не входящие в ОПЕК. Мы поручили такие предложения подготовить. На очередном заседании мониторингового комитета мы услышим эти предложения, с тем чтобы обсудить их на министерской встрече, которая состоится в ноябре.

Вопрос (как переведено): Господин Баркиндо, означает ли это, что страны, которые не участвуют в сделке, примут участие в диалоге со странами ОПЕК и странами, не входящими в картель? Будут ли страны, которые в настоящее время не снижают нефтедобычу, привлечены к такому обмену мнениями?

М.Баркиндо: Да, те самые 24 страны, которые сейчас связаны подписанной Декларацией о сотрудничестве, те, кто твёрдо намерен выполнять то, о чём договорились. Как видите, выполнение соглашения пока идёт неплохо. За время работы Министерского мониторингового комитета (ММК) мы создали новые структуры, которым оказывает помощь Совместный технический комитет (СТК). Он проводит встречи ежемесячно, а Министерский мониторинговый комитет – раз в два месяца. Все отчёты ММК и СТК подтверждают высокий уровень выполнения обязательств странами − участниками соглашения. Это существенно повлияло на рынок. В настоящее время обязательства полностью выполняются. Как только что сказал министр Александр Новак, кооперация и сотрудничество между нами, ОПЕК, и не входящими в эту организацию странами будет продолжаться и после выполнения соглашения. Помимо приведения рынка в равновесие мы в настоящее время рассматриваем возможность институализации этого партнёрства между ОПЕК и не входящими в неё нефтедобывающими странами на постоянной основе.

Вопрос: То есть, если срок действия соглашения истекает в марте, продолжат ли Совместный комитет министров по мониторингу сокращения добычи нефти и Совместный технический комитет работу над отчетами или эти механизмы сотрудничества прекратят свое существование вместе со сделкой?

М.Баркиндо: Эта работа продолжается, мы обсуждали это во время встреч на заседаниях ОПЕК и 25-го числа на министерском заседании стран ОПЕК и стран, не входящих в эту организацию. Секретариат работает с различными комитетами − Советом экономической комиссии ОПЕК, Советом директоров ОПЕК, СТК и Техническим комитетом стран ОПЕК и не входящих в неё стран − над созданием эффективной системы, которая обеспечит это взаимодействие и сотрудничество на постоянной основе, поскольку мы считаем, что это сотрудничество отвечает интересам не только производителей, но и потребителей, и, следовательно, всей мировой экономики. Если хотите, мы закладываем фундамент католического брака. Мы уверены, что этот брак не завершится разводом. И мы только что получили благословение его превосходительства премьер-министра Медведева, который поддерживает то, что сделано на сегодня, и призывает нас продолжить работу для достижения этих долгосрочных отношений.

Вопрос: Господин Баркиндо, поднимался ли в ходе вашей сегодняшней встречи вопрос о вступлении России в ОПЕК?

М.Баркиндо: Мы весьма удовлетворены уровнем и качеством существующего взаимодействия с Российской Федерацией. Как сказал господин Новак, сегодня состоялась шестая встреча на высоком уровне Энергетического диалога Россия − ОПЕК. Энергетический диалог, начатый давно, 11−12 лет назад, постепенно терял своё значение. Господину Новаку удалось вернуть этот диалог к жизни. С 2012 года он регулярно принимает участие в его работе и стал одним из его лидеров. Сегодня у нас был очень плодотворный день, шестой, и мы договорились о проведении последующих технических заседаний с Россией. Мне кажется, благодаря его умелому руководству ОПЕК и Россия открыли новую главу взаимовыгодных отношений. И это отвечает не только интересам ОПЕК и России – с его помощью мы смогли привлечь к подписанию этой Декларации о сотрудничестве ещё 10 стран. Поэтому его деятельность отвечает интересам всех. Однако решение вступить в ОПЕК – это суверенное решение, и я не вправе обсуждать его или отвечать на Ваш вопрос.

Вопрос: Александр Валентинович, вопрос по Саудовской Аравии. Вы сказали, что в Иране российские нефтекомпании работают вместе с компаниями Саудовской Аравии по совместным проектам. Можете перечислить их или сообщить какие-то детали?

А.Новак: У нас было подписано соглашение между нашими министерствами – Министерством энергетики Российской Федерации и Саудовской Аравии – о развитии сотрудничества в области энергетики. В развитие этого соглашения у нас создана рабочая группа, куда входят представители министерств, компаний, и они регулярно проводят свои встречи, для того чтобы найти точки развития, совместные направления сотрудничества. Их достаточно много, мы определили порядка 30 направлений. Речь идёт и об участии в добычных проектах, разведке, реализации проектов по развитию нефтегазохимии, по возобновляемым источникам энергии, технологии сжиженного природного газа. Нефтесервис, участие российской компании в Саудовской Аравии и саудовских в России – сейчас идёт диалог по этому поводу. Вы знаете, здесь, в Москве два дня находился Министр энергетики Саудовской Аравии, он встречался с руководством наших компаний, господин аль-Фалих. Я думаю, что более конкретные проекты по данным направлениям, которые я озвучивал, мы сможем назвать после того, как компании между собой проработают все вопросы, касающиеся этих проектов.

Вопрос: Скажите, а установили уже дату следующего мониторинга?

А.Новак. Мы с господином Баркиндо обсуждали сегодня возможность проведения с 22 по 24 июля. Я думаю, что мы согласуем со всеми участниками мониторингового комитета.

Вопрос: Господин Баркиндо, присоединятся ли международные компании к соглашению ОПЕК, то есть не только страны, но и компании?

М.Баркиндо: Мы не можем исключать никакие варианты в среднесрочной и долгосрочной перспективе, в зависимости от формата взаимодействия и сотрудничества, над которым мы сейчас работаем. В данный момент при разработке этого формата мы рассматриваем все сценарии. Пока рано говорить, каким он будет.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 31 мая 2017 > № 2197447 Александр Новак


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 26 мая 2017 > № 2187665 Дмитрий Александров

«Рынок ожидал все-таки несколько большего» Эксперт в эфире «Ъ FM» — о решении ОПЕК.

ОПЕК продлила заморозку нефтедобычи еще на девять месяцев. Об этом сообщает агентство Bloomberg со ссылкой на источники. В рамках предыдущего соглашения 11 стран ОПЕК и 11 независимых производителей за полгода снизили суммарную добычу сырья почти на 1,8 млн баррелей в сутки. Ведущая «Коммерсантъ FM» Маргарита Полянская обсудила новость с заместителем генерального директора по инвестициям компании «Универ Капитал» Дмитрием Александровым.

— Как продление сделки отразится на ценах, будет ли какой-то заметный рост котировок?

— Если соглашение на тех же условиях просто продлевается на девять месяцев, то существуют риски того, что мы уйдем ниже — в район $52 за баррель. Рынок ожидал все-таки несколько большего в силу того, что на фоне падающей нефти начались разговоры о том, что, может быть, и сроки действия соглашения, и объемы сокращения будут более существенными. Поэтому на прошлой неделе порядка $4 где-то цены на нефть прибавили, а теперь происходит естественная фиксация прибыли.

Кроме того, ясно, что в таком формате не удастся достичь какого-то радикального перекоса в смысле баланса спроса и предложения в сторону того, чтобы в каких-то странах возникали хотя бы потенциальные предпосылки для локального дефицита. В этой ситуации ценам закрепиться на уровне выше $55 за баррель очень сложно.

— Могут ли страны решиться на большее сокращение производства? Это как-то компенсирует ожидания рынка?

— Я не исключаю того, что в итоговом релизе ОПЕК могут появиться фразы о том, что в случае ухудшения ситуации страны-участницы могут оперативно пересмотреть условия соглашения. То есть такая словесная интервенция может позволить рынку удержаться. Но на данный момент картель своей цели добился — баланс спроса и предложения сместился в сторону формального дефицита. Судя по данным Мирового энергетического альянса, речь идет о цифре примерно в 300 тыс. баррелей в сутки.

— Российское Минэнерго это продление соглашения поддерживало. Однако, по данным газеты «Ведомости», в Минфине этот пакт считают бесполезным и полагают, что такой шаг дает больше возможностей американским производителям сырья, а попытки ОПЕК снизить добычу не влияют на расклад на рынке. Есть ли какие-то все-таки минусы у этого соглашения?

— С точки зрения рынка очевидным минусом стало бы отсутствие подобного соглашения. В этом случае цены уходили бы вниз под психологическим давлением рынка. Если, например, Россия заявит, что подобное соглашение не нужно, тогда цены действительно могут уйти к $45 за баррель. Это дало бы очевидный негативный эффект, в том числе для внутренней макроэкономической финансовой стабильности, для инфляции внутри России.

Что касается наполнения бюджета, то, по оценкам ОПЕК и Мирового энергетического агентства, только страны-участницы организации за прошедшее время дополнительно заработали порядка 10-12%. Например, Саудовская Аравия с момента заключения ноябрьского соглашения получила порядка $10 млрд. Пропорциональный доход, исходя из объемов добычи, должна была получить Россия. То есть эффект-то все-таки есть, по крайней мере, краткосрочный.

— Когда можно ждать того, что ОПЕК начнет обсуждать механизм некоего выхода из этого соглашения? Есть ли какие-то прогнозы по срокам?

— Думаю, говорить об этом пока еще очень рано. Обсуждать сроки выхода из соглашения его участники смогут, только когда поймут, где та планка, до которой могут подняться сланцевики в США.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 26 мая 2017 > № 2187665 Дмитрий Александров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182039 Алексей Мельников

«Системные» иски «Роснефти»: что с ними не так

Алексей Мельников

Адвокат Московской городской коллегии адвокатов

«Роснефть» и «Башнефть» подали иск против АФК «Система» и ее дочерней «Система-Инвест», требуя возместить 106,6 млрд рублей убытков. Какие сигналы бизнесу посылает госкомпания, пытаясь оспорить действия прежнего акционера?

Прозрачность и закон

Убыток, по мнению истцов, образовался в результате реорганизации «Башнефти» в 2010-2014 годах и складывается из трех частей: 57,2 млрд рублей — за «утрату» 49,4% акций «Система-Инвест» (обменяны «Системой» на акции «Башнефти»), 37 млрд рублей — списанный долг «Система-Инвест» перед «Башнефтью», 12,5 млрд рублей — погашение 3,9% акций «Башнефти», выкупленных у миноритариев.

Насколько можно судить из иска и иной публично доступной информации, исковые требования подкреплены весьма жесткими формулировками: акционеры «не могли не знать» о проверках следственных органов, «выводили» активы «преднамеренно», «предвидели» неизбежность изъятия акций «Башнефти». Для человека, разбирающегося в корпоративном праве, такие аргументы выглядят весьма спорно. Разберем основные претензии.

«Утрата» 49,4% акций «Система-Инвест»

Вряд ли акции можно назвать утраченными, если по обоюдному согласию, с одобрения акционеров и на основании законной независимой оценки происходит взаимовыгодный обмен ими. Как мы знаем, за 49,4% в «Система-Инвест» «Башнефть» получила 16,8% собственных акций. Приобретение компанией собственных акций является мировой корпоративной практикой. В России мы также знаем массу подобных примеров («Новатэк», «Норильский никель», «Уралкалий», ВТБ и др).

В целом в результате приведения в порядок акционерной структуры и выделения непрофильных активов стоимость «Башнефти» на рынке существенно выросла, об этом свидетельствуют котировки ее акций после завершения реорганизации (+23,8%).

Списание долга «Система-Инвест» перед «Башнефтью»

Что касается списания долга, то он, по всей видимости, происходил по разделительному балансу, как это обычно бывает в случае реорганизации. Все активы и пассивы, включая долги, делятся пропорционально между реорганизуемыми компаниями в строгом соответствии с их долями. Как сообщала «Система», данные разделительных балансов полностью подтверждены независимыми оценщиками и налоговой службой РФ.

Погашение 3,9% акций «Башнефти»

Ну и наконец, погашение казначейских акций. В вину «Системе» вменяется погашение этих акций в противовес продаже. Действительно, почему бы их было не продать? Но можно поставить вопрос и по-иному, а почему бы и не погасить? Это два одинаково законных сценария в подобной ситуации. Погашение собственных акций является стандартным действием, предусмотренным законом «Об акционерных обществах», которое широко применяется в российской и международной корпоративных практиках. Погашение акций не противоречит интересам самой компании. Напротив, компания уменьшает дивидендные выплаты на суммы, причитающиеся на погашаемые акции, а также сохраняет право на повторный выпуск акций, что позволяет привлекать в компанию средства с премией на рост курсовой стоимости акций.

Довольно странно думать, что «Система» с помощью реорганизации пыталась нанести ущерб «Башнефти», которой сама же и владела. Действия «Системы» были направлены на оптимизацию акционерной структуры и повышение ее прозрачности. Это было необходимо перед размещением акций — SPO. Компания должна была стать более открытой, с простой структурой собственности, не перегруженной перекрестным владением активами, с прозрачным балансом, понятным потенциальным инвесторам. Для этого «Система» использовала классические, знакомые всем публичным обществам корпоративные процедуры: выделила проблемные или непрофильные активы, упростила структуру собственности.

Кто и кому нанес ущерб

После завершения реорганизации, как уже отмечалось выше, акции «Башнефти» показали существенный рост — обыкновенные подорожали на 23,8%, привилегированные – на 18%, капитализация компании значительно выросла. Это реальный экономический эффект от действий, в которых «Систему» сейчас и обвиняют. Далее к «Системе» возникли правовые претензии со стороны государства, корень которых, как мы помним, лежал, скорее, в исторической плоскости. Теперь новые иски – и опять про дела минувших дней. В результате акции «Системы» рухнули на 37%, компанию продолжает лихорадить. И это тоже реальный экономический эффект, только в отличие от реорганизации «Башнефти» — отрицательный.

Я придерживаюсь мнения, что судебный процесс, о котором идет речь, ухудшит и без того неблагоприятный деловой климат в России. Это четкий негативный сигнал бизнесу и инвесторам, которые все больше сомневаются в реальной неприкосновенности собственности в России и наличии нормальной правовой определенности. Те действия, которые считаются правомерными в деловой практике, в рамках данного дела рассматриваются чуть ли не как преступление и гражданско-правовое нарушение.

Если иск будет удовлетворен, это позволит отрыть ящик Пандоры, спровоцирует множество конфликтов между старыми и новыми собственниками. В том случае, если суд согласится с рядом позиций истца, в частности с тем, что новый собственник может оспаривать подобные действия предыдущего, это может стать прецедентом. Но думаю, что уже и сейчас в некоторых компаниях, ранее приобретенных «Роснефтью», прежние акционеры серьезно задумываются о том, не будут ли они следующими после «Системы», не будут ли предъявлены и им аналогичные претензии. Мне представляется нелогичным и неправильным спустя три года оспаривать гражданско-правовые сделки на том лишь основании, что новый собственник имеет другое мнение по поводу экономической стратегии компании.

Запрыгнуть в последний вагон

Помимо всего прочего, в иске «Роснефти» и «Башнефти», по моему мнению, допущены нарушения норм права: в частности, истцом пропущен срок исковой давности. Обычно это служит основанием для отказа в исковых требованиях. Так, по всей видимости, и должно произойти.

Вместе с тем кажутся весьма странными суетливые действия «Роснефти» при подаче исков: сначала иск подан в арбитраж Москвы, а уже на следующий день идентичный иск направлен в арбитраж Башкирской Республики. Эта странная юридическая схема точно противоречит нормальной деловой практике и уж точно не к лицу такой большой и уважаемой компании, как «Роснефть». Можно предположить, что целью подобных действий является попытка выбора более удобной для истца подсудности. В результате подобных «многоходовок» судебная система загружается «задвоенными» исками, что, конечно, недопустимо.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 22 мая 2017 > № 2182039 Алексей Мельников


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 4 мая 2017 > № 2166654 Алексей Миллер

Встреча с главой компании «Газпром» Алексеем Миллером.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем правления компании «Газпром» Алексеем Миллером. Глава «Газпрома» информировал Президента, в частности, о ситуации с экспортом газа из России в Европу и текущей деятельности компании, в том числе о работе на Тамбейской группе месторождений на Ямале и готовности к реализации проекта «Турецкий поток».

В.Путин: Алексей Борисович, мы хотели с Вами поговорить по некоторым крупным проектам, и, как Вы мне сказали, у Вас есть информация о запасах, а точнее, об их существенном расширении.

А.Миллер: На 1 января 2017 года разведанные запасы «Газпрома» составляют 36,4 триллиона кубических метров газа. С 2005 года «Газпром» ежегодно имеет коэффициент восполнения запасов по отношению к ежегодной добыче больше единицы.

Основными нашими регионами геологоразведки являются Дальний Восток и Восточная Сибирь, шельф Охотского моря, шельф Баренцева моря, шельф Карского моря, но, конечно же, в первую очередь это наш новый добычной регион – это регион полуострова Ямал.

«Газпромом» проведены комплексные геологоразведочные работы на Тамбейской группе месторождений, проведены сейсмические работы в 3D на площади 2650 километров, пробурено 14 поисково-разведочных скважин, и прирост запасов составил 4,1 триллиона кубометров газа. Таким образом, запасы Тамбейского кластера составляют 6,7 триллиона кубометров.

В.Путин: Когда Вы пришли к этому выводу – о том, насколько прирастают запасы?

А.Миллер: Владимир Владимирович, в текущий период времени, по результатам геологоразведки…

В.Путин: То есть с какого по какое там работали, на этих участках?

А.Миллер: Начали работать с 2008 года.

В.Путин: И сейчас есть подтверждения.

А.Миллер: Да, есть подтверждения.

В.Путин: Хочу Вас поздравить, это очень серьёзная информация и, можно сказать, серьёзное событие в большой энергетике страны. Думаю, что и для нас, внутри Российской Федерации, и для наших партнёров это очень важная информация.

Прошу Вас представить предложения по тому, как Вы предполагаете работать с этими новыми запасами, но просил бы обратить при этом внимание как минимум на два серьёзных обстоятельства.

Первое: при привлечении партнёров нужно исходить из того, что они в состоянии самостоятельно привлекать необходимые финансовые ресурсы для совместной работы, если Вам такие партнёры понадобятся.

И второе: максимально опираться на имеющиеся технологические возможности российской науки и промышленности. Чем более независимыми мы будем в этой сфере, тем лучше. И это, безусловно, должно поддерживать высокотехнологичную сферу нашей экономики. «Газпром» здесь может сыграть заметную, существенную роль.

А.Миллер: Владимир Владимирович, без сомнения, такой значительный прирост запасов позволяет «Газпрому» подумать о реализации новых проектов в области сжижения газа, в области газопереработки, в области газохимии.

Тем более ряд месторождений Тамбейской группы содержит так называемый жирный газ, который характеризуется высоким содержанием этана, и глубокая переработка компонентов жирного газа, без сомнения, повысит экономическую эффективность разработки всех запасов Тамбейской группы.

Такого рода проекты, конечно же, являются капиталоёмкими и технологически сложными, и распространённая международная практика реализации таких проектов – привлечение компаний-партнёров, для того чтобы снизить риски.

«Газпром» готов рассмотреть возможность создания совместных предприятий. Конечно же, мы в первую очередь будем ориентироваться на российские компании, которые уже обладают компетенциями в области сжижения газа, которые обладают опытом работы с запасами жирного газа.

В.Путин: Хорошо.

И по крупным проектам Вы хотели сказать.

А.Миллер: Владимир Владимирович, что касается наших газотранспортных проектов, сориентированных на поставки газа в Европу: рост поставок российского газа на европейский рынок продолжается.

С начала 2017 года поставки на европейский рынок выросли на 15 процентов по сравнению с аналогичным объёмом прошлого года. В абсолютном выражении это 8,6 миллиарда кубометров газа плюс к объёмам прошлого года.

Без сомнения, такой рост спроса подтверждает наши планы, намерения реализации крупных новых газотранспортных проектов, в частности, речь идёт о проекте «Турецкий поток». Мы в текущий период времени полностью завершили все подготовительные и мобилизационные работы, и я докладываю Вам о готовности в течение нескольких дней начать морскую укладку газопровода «Турецкий поток».

В.Путин: Очень хорошо. Мы вчера с турецкими коллегами обсуждали этот проект. Уверен, что со стороны наших турецких партнёров поддержка будет действенной, она будет обеспечена.

Надо начать работу, потом посмотрим, как проект реализуется. Начинайте.

А.Миллер: Есть, Владимир Владимирович.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 4 мая 2017 > № 2166654 Алексей Миллер


Австрия. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 апреля 2017 > № 2160824 Райнер Зеле

Встреча с главой нефтегазового концерна «ОМФау» Райнером Зеле.

Владимир Путин встретился с генеральным директором, председателем правления нефтегазового концерна «ОМФау» Райнером Зеле. Во встрече также принял участие председатель правления компании «Газпром» Алексей Миллер.

В.Путин: Уважаемый господин Зеле! Очень рад Вас видеть на этот раз в Москве.

Компания, которую Вы возглавляете, «ОМФау» – наш давний, очень надёжный партнёр: первые контракты были заключены с вашей компанией ещё 50 лет назад, сейчас у нас контракт действует до 2028 года.

Австрия – не только значимый потребитель нашего газа, но и крупнейший транзитёр: 30 миллиардов кубических метров газа транзитируется через Австрию, в основном благодаря вашей компании. Австрия превратилась в крупнейший европейский и мировой хаб: такое понятие, как Баумгартен, известно, по-моему, всем энергетикам в мире.

В этой связи хотел бы отметить, что мы со своей стороны не только удовлетворены нашим сотрудничеством, но и готовы развивать его дальше во благо наших стран, Европы, России и в надежде на то, что мы будем укреплять это сотрудничество.

Р.Зеле (как переведено): Уважаемый господин Президент, большое спасибо за такие слова признания.

Действительно, в следующем году мы отмечаем «золотую свадьбу», и я должен сказать, что с « Краткая справка Газпром Газпромом» у нас сложились очень счастливые «супружеские» отношения. И мне было бы очень приятно, если бы Вы нашли возможность приехать на торжества по случаю «золотой свадьбы», по случаю 50-летия наших отношений, в Вену, и вместе с Федеральным президентом поприветствовать нас. Как Вы знаете, недавно мы в Австрии избрали нового Федерального президента, и он передаёт Вам большой привет и с нетерпением ждёт личной встречи.

Спустя 50 лет после заключения нашего «брачного союза» тем более удивительно, что наши компании «ОМФау» и «Газпром» по-прежнему настолько влюблены друг в друга, что мы хотим ещё больше газа покупать у «Газпрома». Именно поэтому мы с Алексеем Миллером намерены говорить не только о продлении уже существующих контрактов, но и о закупке дополнительных объёмов.

И могу только подтвердить: на протяжении этих 50 лет мы всегда получали российский газ, мы всегда имели дело с честным партнёром и намерены интенсифицировать это сотрудничество. И для нас была большая честь получить приглашение от «Газпрома» приехать в эту прекрасную страну Россию в качестве инвесторов.

Мы всегда с большим удовольствием приезжаем к вам. И поскольку я знаю сибирский регион очень хорошо: в этой стране живут люди, которые производят на меня очень глубокое впечатление: насколько холодна Сибирь на протяжении девяти месяцев в году, настолько горячие сердца у этих людей, – и мне всегда приятно приезжать. Это характеризует всех жителей вашей страны, именно поэтому я с удовольствием осуществляю здесь наши инвестиции.

Вместе с «Газпромом» мы намерены начать совместную добычу газа в Сибири, и с этой целью мы намерены совместно начать строительство соответствующей инфраструктуры. И Алексей Миллер, и я разделяем убеждение, что стоит прилагать усилия для реализации проекта «Северного потока – 2». Здесь, кстати, у нас уже есть большой успех, поскольку мы смогли заручиться финансированием для этого проекта.

Австрия. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 28 апреля 2017 > № 2160824 Райнер Зеле


Россия. США > Нефть, газ, уголь. Леспром. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159393 Данила Шапошников

Кукуруза против «продвинутых»: объективные перспективы применения биотоплива

Данила Шапошников

Партнёр фонда North Energy Ventures

Проекты в сфере биотоплива второго поколения (advanced biofuels) получают около $1,5 млрд инвестиций в год. Каковы перспективы нового направления в мире и в России?

В начале года власти США впервые напрямую проинвестировали компании, которые занимаются производством биотоплива: LanzaTech и Avapco должны направить эти средства на проектирование и строительство заводов. Обе компании специализируются на производстве биотоплива из отходов. Древесные и газовые отходы производства будут использоваться для получения спиртов, из которых в дальнейшем получат дизельное и авиационное топливо. Почему же Министерство энергетики США решило поддержать эти компании и предоставить им почти $8 млн?

Биотопливо, основными видами которого являются биоэтанол и биодизель, наряду с солнечной, ветряной и гидроэнергией, относится к возобновляемым источникам энергии (ВИЭ). Согласно глобальному отчету о состоянии возобновляемой энергетики-2016, в мировом масштабе в течение последних шести лет ВИЭ опережают традиционную энергетику по инвестициям в новые мощности. Ежегодные инвестиции в ВИЭ до 2020 года оцениваются в $400-500 млрд. Среди стран, активно инвестирующих в ВИЭ, лидируют Бразилия, Индия, Китай, при этом в Европе и Японии наблюдается падение спроса на альтернативные источники в связи с низкими ценами на нефть.

История биотоплива началась в 1970-е годы, когда в США выпустили Clean Air Act (федеральный закон, контролирующий загрязнение воздуха на национальном уровне). Основной целью закона было сокращение уровня выбросов транспортных средств: самолетов, поездов, автомобилей. Согласно аналитическим данным Pitchbook сегодня более 70 компаний работают в секторе разработки и производства биотоплива. Стоит добавить, что в последние 5-7 лет многие компании из этой сферы обанкротились. Это коснулось даже активов из портфелей ведущих венчурных фондов, например, Khosla Ventures. Портфельная компания KIORA развивала технологии получения топлива из целлюлозы, получила $600 млн обанкротилась в 2015 году. Самое интересное, что у Khosla Ventures есть еще два актива в биотопливном секторе: это Geva и Mari. Обе компании публичные, и котировки первой с момента размещения десять лет назад упали на текущий момент уже в 15 раз, а котировки второй — в 32 раза.

Технологии Conventional Biofuels & Advanced Biofuels

Можно выделить два типа биотоплива: растительное (conventional biofuels), например, рапсовое, и промышленное (advanced biofuels), которое получают из отходов растительных, древесных производств, отходов промышленных газов.

Ситуация с биотопливом из сельскохозяйственных культур (conventional biofuels) достаточно трагичная: если в 1997 году инвестиции в этот сектор были выше $25 млрд. в год, то к 2015 году в это направление практически перестали инвестировать. Почему так произошло? В первую очередь, есть ряд ограничений на политическом уровне, предусматривающих сокращение выбросов парниковых газов при производстве и обязательную международную сертификацию биотоплива для выхода на мировой рынок. Для сельского хозяйства это стандарты SAN/RA и GlobalGAP, RTRS, RSPO и Bonsucro. Несмотря на то, что схемы сертификации постоянно расширяются, это создает потенциальные риски для инвестора, ограничивая экспортный потенциал продукции.

Также усиливается соперничество между биотопливом и питанием для населения за сельскохозяйственные ресурсы. Крупные группы агро-лоббистов противодействуют использованию сельскохозяйственных ресурсов для производства биотоплива, поскольку это расходится с задачами продовольственной безопасности стран и оказывает непрямое влияние на выработку пищевых продуктов, разнообразие выращиваемых культур, цены на продовольствие и площадь сельскохозяйственных земель.

Согласно общемировой оценке, для производства 952 литров этанола потребуется 2,8 тонны пшеницы, а для производства 2 000 литров этанола – 5 тонн кукурузы.

И с этим связаны определенные политические риски, риски продовольственной безопасности. Если рассматривать преимущества производства conventional биотоплива для экологии – их, на самом деле, нет. Например, на получение одного литра биотоплива в среднем затрачивается около одного литра обычного дизельного топлива для тракторов и комбайнов, которые собирают сырье с полей.

В свою очередь биотопливо типа advanced не только не вредит экологии, но и решает проблему отходов. Это направление сейчас находится на ранней стадии развития, хотя и потихоньку перехватывает инициативу у растительного биотоплива: инвестиции в advanced начались с 2008 года и продолжаются до сих пор. При этом объемы вкладываемых средств не такие большие: по последним данным, за последние 8 лет в среднем инвесторы вкладывали примерно $1,5 млрд в год и продолжают инвестировать до сих пор.

Я думаю, что у биотоплива из древесных отходов и промышленных газов в целом есть перспективы: только в России отходы лесной промышленности составляют порядка 35 млн кубометров в год, а по объемам лесозаготовки страна занимает второе место в мире после США.

Американские компании в сфере биотоплива: на что пойдут гранты?

LanzaTech и Avapco представляют направление advanced biofuels.

LanzaTech получает этанол из газов, образующихся на металлургических предприятиях, в частности, при производстве стали. Этанол получается благодаря превращению углерода в топливо посредством газовой ферментации. Для этого используются специальные микробы, которые растут на газах, а не на сахаре, как в традиционной ферментации. Отработанные газы и остатки, содержащие углерод, трансформируются в жидкости, из которых можно получить биотопливо.

Компания развивается с 2005 года, ей уже больше 12 лет. За это время она уже привлекла инвестиции в $250 млн, включая $51 млн от государственного корпоративного финансирования. LanzaTech входит в портфель Khosla Ventures. У них есть опытное производство: три установки, которые в год производят в общей сложности около 814 000 литров этанола или 215 000 галлонов в год.

Avapco, в которую американские власти вложили $3,7 млн, получает этанол и бутанол из древесных отходов: опилок или щепок. Компания запатентовала собственную технологию AVAP (American Value Added Pulping), которая основана на расщеплении биомассы. Благодаря этой технологии получившаяся в процессе расщепления целлюлоза превращается в чистый поток глюкозы, которая с использованием биологических организмов или химического катализа становится химическим веществом.

В целом рынок биотоплива составляет примерно $100 млрд. в год. Доля advanced biofuel при этом пока незначительна и по прогнозам аналитиков может достичь 18% от общего объема производства к 2035 году.

Экономика биотоплива по сравнению с обычным топливом очень сложная. По данным международного статистического портала www.statista.com, экономическая конкуренция между биотопливом и обычным топливом возникает при цене $80 за баррель. В то же время желание потребителей авиационной промышленности использовать биотопливо возникает при цене от $100 за баррель и выше. Таких цен нет уже несколько лет и не факт, что будут в горизонте 10 лет. Все это ставит большой вопрос о перспективах этого рынка и динамике инвестиций, которая, как видим, сильно упала за последние 10 лет. Но тем не менее, есть государственная поддержка, и индустрия практически держится именно на ней. На сегодняшний день 64 страны либо уже выпустили определенные протекционистские меры по использованию биотоплива, либо планируют это сделать. К ним относятся страны Евросоюза, США, Азия. Они дают налоговые льготы, субсидии, устанавливают обязательные квоты биотопливного использования в авиационных компаниях. В США, к примеру, с 2015 года действует такой инструмент как touches credit — субсидии в размере 27 центов за каждый литр, которые выплачиваются производителям биотоплива. Благодаря субсидиям и мерам государственной поддержки, среднемесячное производство биотоплива в США с 2015 на 2016 года выросло на 10% — до 130 млн галлонов в год. Соответственно, если субсидии и поддержка отменяются, а это периодически происходит, ситуация на рынке ухудшается. У Европы, например, есть некий лимит – меры поддержки биотоплива — Директивы ЕС по возобновляемым источникам энергии и использованию топлива для транспорта из возобновляемых источников (European Union Renewable Energy Directive, EU Directives for Renewable Energies and Fuel Quality) — действуют до 2020 года, а потом их продление не планируется. Меры государственной поддержки стали причиной роста производства биодизеля в ЕС в 2000 года по 2007 год – тогда мощности увеличились с 3 млн до 25 млн тонн. Но уже к концу 2008 года мощности в 15 млн тонн оказались не загруженными, и часть европейских биодизельных предприятий была демонтирована и продана, а с 2014 года рост инвестиций и потребления биотоплива остановился. Сворачивание мер поддержки производства биотоплива в ЕС уже сказалось на инвестициях в сектор: после информации о том, что поддержку не продлевают, инвестиции практически остановились.

Планируют ли зарабатывать в этой сфере венчурные инвесторы? В России инвестировать в субсидируемые отрасли вряд ли станет стратегией. Мы искали компании в сфере биотоплива для инвестиций, в том числе и российские, но считаем, что этот сектор не для венчурного инвестирования, по крайней мере, при текущей экономике. Это сфера ответственности государства, которое инвестирует в выполнение своих социальных обязательств. Для венчурных фондов это слишком высокорисковая инвестиция, и последние десять лет это подтверждают. Так, в 2014 году испанская компания Abengoa объявила о торжественном открытии завода, специализирующегося на производстве этанола из целлюлозы. С 2010 по 2014 год Abengoa получили $2,7 млрд кредитных гарантий в рамках программы Барака Обамы по развитию альтернативной энергетики. Однако в 2015 году акции Abengoa за год подешевели на 57% и в конце 2015 года компания обанкротилась. Abengoa была представлена в 70 странах мира и обеспечивала работой 26 000 человек. Печальная участь постигла также Vireol Bio Energy, Tonon Bioenergia, и многие другие компании.

Биотопливо – это политическая история, многие политики спекулируют на фоне роста нефтяных цен или на фоне нарастания напряженности между импортерами и экспортерами энергоресурсов. В США тема биотоплива использовалась для выравнивания энергобаланса. Условно говоря, президенты США часто упоминают биотопливо как спасительную пилюлю для снижения импорта топлива из арабских стран. В 2008 году Джордж Буш на международной конференции по возобновляемым источникам энергии призвал «слезть с нефтяной иглы» и увязал национальное производство биотоплива со стремлением «сократить импорт на объем, эквивалентный трем четвертям поставок с Ближнего Востока».

И естественно сейчас поддерживается тренд на экологичность. Биотопливо сокращает выбросы на 30-80%, но его в чистом виде нигде не используют. Это всегда смесь биотоплива с классическим топливом в разных пропорциях. Возникают сложности с применением чистого биотоплива: очень часто требуется модификация двигателей.

Conventional biofuel невозможно производить бесконечно, так как уже сейчас имеется огромный дефицит сельскохозяйственного сырья. Условно говоря, мировая пахотная зона уже в 80-х годах прошлого века достигла своего предела. Поэтому к conventional biofuel логичный вызов, и странно, что он поступил так поздно, потому что уже давно были заметны существенные недостатки. Соответственно advanced biofuel – история более интересная. Это направление поддерживают многие лоббисты.

Рынок авиаперевозок – драйвер для биотоплива

Авиационный сектор составляет на топливном рынке примерно 10%, и в нем действует достаточно серьезное лобби биотоплива. Есть такие организации, как Международная организация гражданской авиации ICAO и Международная ассоциация воздушного транспорта (The International Air Transport Association), в которых активно лоббируется биотопливо и нормативы, смещение соотношения по его использованию в авиационном транспорте. Уже построен ряд фабрик биотоплива для авиации, и многие авиакомпании, особенно в США, стремятся использовать его по ряду причин. Первая причина — чтобы выполнить рекомендации ICAO и поддержать отношения с общественными организациями. Вторая причина — экологизация транспорта, как хороший PR для авиакомпаний. И третья причина – снижение рисков волатильности цен на топливо. У биотоплива очень большой внебиржевой рынок и стабильная стоимость. Классическое топливо – это полностью биржевой продукт, и его стоимость зависит от биржевой цены. Колебания происходят постоянно, и мы это очень хорошо видим. Поэтому мотивация у компаний есть. Кроме того, просматриваются перспективы как в авиации, так и в морском транспорте. Почему компании полностью не переходят на биотопливо, например, в авиации? Были проведены испытания с авиационными двигателями, и они показали, что в конструкции современных реактивных двигателей стопроцентное биотопливо отрицательно воздействует на шланги, прокладки. Его нельзя использовать без существенной модификации двигателей. А вносить изменения в технологическую цепочку никто не любит: это долго и дорого. И с экономической точки зрения это нецелесообразно для компании.

Драйверы рынка биотоплива сегодня – это Европа и Америка, к ним присоединяются Индия и Китай. Наиболее активно развивает сферу биотоплива Бразилия, где биогорючее составляет 18-20% от всего потребляемого транспортного топлива. Но эта страна сосредоточена в основном на производстве сonventional biofuel. Международная ассоциация воздушного транспорта (The International Air Transport Association) заявило, что потребление биотоплива среди всех авиационных компаний, с которым оно взаимодействует, уже к 2017 году будет доведено до 10%. Другими перспективными отраслями для применения биотоплива в транспортной сфере могут стать традиционный автомобильный сектор, а также морские и железнодорожные перевозки.

Перспективы биотоплива в России

Если говорить про Россию, у нас в стране естественно есть отходы, и мы производим биотопливо, однако его объемы несущественны в сравнении с США и Европой. По данным Российского энергетического агентства, на 2012 год доля использования биотоплива для производства энергии составляла менее 1%. Производство conventional биотоплива в России не выгодно, поскольку оно считается веществом, содержащим спирт. Из-за этого акцизы на него составляют до 90% себестоимости. Но на мой взгляд, перспективы того же сжиженного природного газа (СПГ) выглядят куда более интересными хотя бы для авиационной сферы. Отличие сжиженного природного газа от обычного заключается в том, с помощью процесса сжижения его объем уменьшается в 600 раз. Он не имеет ни цвета, ни запаха, быстро испаряется при утечке. У него тоже очень высокие экологические показатели по сравнению с топливом на основе нефти. И сырье достаточно дешевое: газа много, есть попутный нефтяной газ, который до сих пор выбрасывается в атмосферу, и есть экологическая политика, направленная на его утилизацию. У сжиженного природного газа очень высокий экспортный потенциал, и развиваются технологии способные удешевить его производство.

В целом рынок СПГ превышает $5 млрд. С его помощью уже сегодня производится экологичное синтетическое дизельное топливо с низким содержанием серы, которое используется в двигателях без дополнительных модификаций. СПГ — это долгосрочный тренд. Очень многие компании вкладываются в заводы по производству сжиженного природного газа, в том числе «Газпром» и Shell. Под СПГ не нужно менять инфраструктуру. Развитие этого топлива в мире может очень сильно колебать рынок электромобилей и альтернативных вариантов топлива. Затраты на создание мощностей по СПГ достаточно высокие, но они снижаются. Заводы обладают высокой производительностью – от 10000 баррелей в сутки и выше. Создают и компактные установки, способные производить 1000 баррелей СПГ в сутки. Подобные установки можно разместить даже на морской платформе.

У России огромный потенциал: большая территория, огромное число газовых активов. Но есть одна сложность, и она связана с тем, что при цене ниже $40 за баррель он не очень конкурентный. Но $40 — это не $100, и не $80, как для биотоплива. То, что нефть упадет и будет долго держаться ниже сорока – это маловероятно: $40 достаточно, чтобы замораживать проекты в США, поэтому скорее всего этот барьер будет стоять и СПГ будет развиваться. К слову, авиаконструктор Андрей Туполев уже в 80-х годах использовал природный газ на самолетах, и более 100 полетов закончились успешно. Если говорить про экологию, то показатели экологии газа, конечно, не такие, как у биотоплива, но выбросы серы и твердых веществ в атмосферу на 80% меньше по сравнению с классическим дизельным топливом. Это тоже большой апсайд для экологического лобби, которое поддерживает биотопливо. Натуральный газ уже сегодня экономически целесообразен для применения, и эти два фактора ставят СПГ на один уровень с advanced biofuels, большой вопросительный знак под глобальными перспективами применения биотоплива.

Россия. США > Нефть, газ, уголь. Леспром. Агропром > forbes.ru, 27 апреля 2017 > № 2159393 Данила Шапошников


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152024 Фарес Кильзие

Необязательная Россия: русские нефтяники всегда срывали соглашения с ОПЕК

Фарес Кильзие

Глава группы CREON Energy

Летом Россия выйдет на запланированные темпы снижения добычи в 2,7% к уровню октября 2016 года. Столь высокая дисциплина в исполнении соглашения с ОПЕК необычна для российской нефтянки, в последние 20 лет соглашения с ОПЕК оставались лишь на бумаге.

В рамках соглашения с ОПЕК Россия продолжает сокращать нефтедобычу. К 15 апреля ее среднесуточный уровень снизился на 1,6% в сравнении с октябрем (1,502 млн т против 1,528 млн т), следует из данных ЦДУ ТЭК. В конце февраля этот показатель составлял 0,8%, а в конце марта – 1,2%. В этой связи можно ожидать, что уже летом Россия выйдет на запланированные темпы снижения добычи — 2,7% к уровню октября 2016 года.

Столь высокая дисциплина в исполнении соглашения с ОПЕК необычна для российской нефтянки. За последние почти двадцать лет Россия дважды заключала договоренности о сокращении добычи с Организацией стран-экспортеров нефти, и оба раза они оставались лишь на бумаге. В марте 1999 года ОПЕК вместе с четырьмя странами, не входящими в ее состав (Норвегия, Мексика, Россия и Оман), запланировала снизить среднесуточную добычу на 2,1 млн баррелей, из них на долю России должно было приходиться 100 000 барр. Однако по итогам года был зафиксирован хоть небольшой, но все же прирост нефтедобычи — с 304 млн до 305 млн т.

Та же судьба постигла и соглашение, достигнутое в марте 2002 года, когда Россия взяла обязательство снизить среднесуточную добычу на 150 000 баррелей: за шесть последующих месяцев она увеличила ее на 300 000 баррелей (здесь и далее — оценка Oxford Institute for Energy Studies). Наконец, в 2008-2009 годах Россия трижды участвовала в качестве наблюдателя в саммитах ОПЕК, поводом для проведения которых стало падение цен на нефть: достигнув в июле 2008 года $147 за баррель, котировки Brent полгода спустя опустились до $39 за баррель. Это не помешало российским компаниям по итогам 2009 года увеличить среднесуточный экспорт сразу на 700 000 баррелей, что вызвало недовольство стран-членов ОПЕК, хотя Россия тогда не брала на себя каких-либо формальных обязательств.

Одной из причин срывов договоренностей с ОПЕК являлся бурный прирост нефтедобычи. Достигнут он был за счет реабилитации гигантских месторождений Западной Сибири (в первую очередь Самотлора), а также запуска новых проектов, крупнейший из них — освоение правого берега Приобского месторождения, начавшееся в 1999 году. Результатом стала «золотая пятилетка» российской нефтянки, пришедшаяся на рубеж «нулевых»: за 1999-2004 годы добыча увеличилась в полтора раза – с 305 млн до 457 млн т. Однако в дальнейшем темпы ее среднегодового прироста стали замедляться – с 7,3% в 1999-2004 годах до 1,7% в 2005-2010 годах и 1,1% в 2011-2016 годах.

К торможению прироста нефтедобычи привел, в первую очередь, производственный спад у тех «дочек» нефтяных компаний, которые работают в Западной Сибири. К примеру, в 2015 году «дочки» «Роснефти» — «Юганскнефтегаз», «Пурнефтегаз» и «Самотлорнефтегаз» — сократили добычу на 3,2%, 8,1% и 4,7% соответственно (данные материалов к годовому отчету по МСФО). Чтобы остановить спад нефтедобычи, «Роснефть» в 2016 году увеличила объем эксплуатационного бурения на 35% (до 9,3 млн м). Благодаря этому «Юганскнефтегазу» удалось нарастить добычу на 2%, а «Пурнефтегазу» и «Самотлорнефтегазу» — замедлить темпы ее сокращения до 4,4% и 4,3%.

В целом же по отрасли за прошлый год проходка в эксплуатационном бурении выросла на 11,8% (данные ЦДУ ТЭК). Однако в минувшем январе ее годовой прирост составил лишь 4% (оценка «Сбербанк CIB»), причем у «Роснефти» (без учета «Башнефти» и «РН Холдинга») она снизилась на 8%, а у «Газпром нефти» и «Славнефти» — на 36% и 17%. С этим и связано текущее сокращение нефтедобычи. Будет ли оно зафиксировано по итогам года, зависит от того, окажется ли продленным соглашение, истекающее в июле.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152024 Фарес Кильзие


Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль

Нефтяники-передвижники

Николай Вардуль

Нефтяники выжидают. С одной стороны, они и сами еще не решили, как быть, с другой – держат интригу. И на пороге принятия решения о сокращении добычи следовали противоречивые заявления – рынок в такое решение не верил, отчего эффект только усилился. Возможно, ОПЕК рассчитывает повторить успех.

Возможно, правда, и другое. Характерно заявление казахстанского министра энергетики Каната Бозумбаева: «Мы готовы только увеличивать добычу!». Казахстан, конечно, погоды не делает, но пока добычу полегоньку, но увеличивает.

По сути, все держится на Саудовской Аравии. Именно она несет основную тяжесть сокращения добычи. От ее выбора зависит и будущая судьба ограничительного соглашения. Последний сигнал из нефтяного королевства говорит о его возможном продлении.

Но все равно, какое решение, в конце концов, восторжествует, сказать трудно. С одной стороны, вот он, только что полученный опыт: при снижении цен доходы добытчиков выросли. Другая сторона – рост доходов в прошлом, в самое последнее время его уже нет, а раз так – лови момент!

Казалось бы, выбор очевиден. Зачем нефтяникам самим снижать цены и наращивать добычу, лишаясь будущих доходов? Но червь сомнения в том, а будут ли вообще будущие доходы? На рынке в самых разных прогнозах недостатка нет. Довольно популярен и такой: запущен цикл снижения цен на все виды сырья, включая нефть, их сегодняшний уровень – не более, чем ремиссия. Дальше будет только хуже.

Не убедительно? Как сказать. По сути, цены на нефть в коридоре. С передвижными стенами. Одна – это уровень традиционной добычи, другая – сланцевая добыча. Они двигаются, потому что чем ниже традиционная добыча, тем больше шансов у добычи сланцевой, рост цен открывает дорогу сланцевикам.

Нужно искать баланс. Его, впрочем, надо искать при любом важном решении, нефть – лишь прекрасный пример.

Но и сам баланс подвижен. Пока тенденция в том, что сланцевая добыча дешевеет. Значит, перспектива – за снижением цен. Неслучайно, недавно обновивший свой базовый прогноз Банк России в качестве среднегодовой цены нефти в 2017 г. ставит $50, а в 2018 г. – $40 за баррель. Прогнозам, конечно, веры нет, но тенденция характерна.

На самом деле на цены на нефть влияет не один нарисованный подвижный коридор. Если Дональд Трамп выполнит свое обещание и американские нефтяники возьмутся за пока закрытые месторождения, цены получат еще один мощный толчок. Да и уже начатый подъем ставки ФРС, а в том, что он будет происходить и дальше, сомнений мало, это еще один толчок, снижающий цену нефти.

Так что праздник воспрявших цен может оказаться недолгим.

Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль


Болгария. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2017 > № 2150508 Георгий Пашкулев

Болгары дорого платят за газ

Комиссия по регулированию энергетики и водоснабжения устроила хаос с шоковыми ценами на природный газ.

Георгий Пашкулев (George Pashkulev), Бгнес, Болгария

Шоковое увеличение цены на природный газ вполне естественно, и оно является результатом отложенных почти на три месяца действий Комиссии по регулированию энергетики и водоснабжения (Commission for Energy and Water Regulation).

Вместо удовлетворения запроса компании Bulgargaz относительно повышения цены на «голубое топливо» на 13,53% в конце декабря, эта комиссия подтвердила повышение цены только на 5%.

Причина, которую приводит Комиссия по регулированию энергетики и водоснабжения, состоит в нежелании увеличивать счета потребителей в разгар отопительного сезона. Если смотреть с этой стороны, то это решение Комиссии является социальным по своей природе.

Нам не следует забывать о том, что жители Болгарии принадлежат к категории так называемых энергетически бедных. Дополнительная нагрузка к неразумно высоким ценам, которые все мы заплатили по счетам в январе и в феврале, могла бы вызвать волну недовольства.

Мы были свидетелями подобного рода протестов зимой 2013 года, которые стали причиной отставки первого правительства Бойко Борисова.

С другой стороны, отказываясь одобрить предложение компании Bulgargaz, Комиссия по регулированию энергетики и водоснабжения, как подозревают некоторые аналитики, выполняет политический приказ. Тот период, в течение которого это предложение должно было вступить в силу, совпал с окончанием работы второго правительства премьер-министра Борисова, а также с проведением компании по подготовке к выборам Национальной Ассамблеи 44-го созыва.

Если бы Комиссия по регулированию энергетики и водоснабжения приняла это решение в декабре, то, возможно, все негативные последствия могли бы сказаться на партии Граждане за европейское развитие Болгарии (ГЕРБ). И вновь зима 2013 году могла бы всплыть в памяти болгарских граждан.

Отложенное решение Комиссии по регулированию энергетики и водоснабжения имело следующий результат. Во-первых, оно привело к значительному скачку цен во втором квартале 2017 года. Он мог бы быть намного меньше, если бы запрошенное увеличение на 13,53% было бы принято тремя месяцами ранее.

Во-вторых, компания Bulgargaz понесла значительные финансовые потери. Она покупает природный газ по рыночным ценам в долларах, а продает его потребителям в Болгарии по регулируемым ценам.

Сдерживание роста цен привело к финансовым потерям этой государственной компании в размере 35 миллионов левов в первом квартале этого года. Это равнозначно потере 40 левов на каждую тысячу кубометров газа.

Важно иметь в виду, что в течение этого периода Болгария закупает природный газ у Газпрома по довольно приличной цене — 157 долларов за тысячу кубометров. Эта цена была на 10 долларов ниже средней цены, по которой российский газ продается на мировых рынках.

Другими словами, нам не следует искать оправдания в том факте, что русские продают нам дорогой газ, и это заставляет нас поднимать наши цены.

Еще одним доказательством того, что Болгария получает природный газ по честной рыночной цене, служит тот факт, что после открытия интерконнектора Русе — Джурджу и интерконнектора Кулата — Сидирокастро трейдеры демонстрируют огромное желание экспортировать газ, а не импортировать его.

Одна из причин того, что мы не можем сократить цены на «глубое топливо», состоит в том, что в последние годы мы значительно уменьшили объемы внутреннего производства.

Несколько лет назад оно позволяло покрывать немногим более 10% внутреннего потребления, но сегодня этот показатель опустился до рекордно низкого уровня — 0,17%.

На самом деле, 99,83% потребляемого в Болгарии природного газа поступает к нам из России. Раньше добыча природного газа внутри страны позволяла нам иметь своего рода демпфер, но сегодня ее нет, и поэтому нет возможности снизить цену.

Георгий Пашкулев — заместитель главного редактора новостного агентства BGNES

Болгария. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2017 > № 2150508 Георгий Пашкулев


Россия > Металлургия, горнодобыча. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143019 Андрей Лобазов

Страдания коксующегося угля: циклон Дебби нанес удар по крупнейшим компаниям

Андрей Лобазов

старший аналитик «АТОН» по металлургическому сектору

Evraz, «Мечел» и «Распадская» могут заработать на проблемах конкурентов

В марте горнодобывающие компании BHP Billiton и Glencore приостанавливали добычу угля на шахтах в угольном регионе Австралии — Квинсленде — из-за тропического циклона «Дебби». Но компании извлекли уроки от последствий циклона Яси в 2011 году. В этот раз горнодобывающая отрасль отделалась легкими последствиями. Компании сделали «домашнюю работу» и установили в шахтах инфраструктуру для откачки воды.

Горнодобывающий гигант BHP сообщил, что возобновляет добычу и наращивает производство, Peabody Energy опубликовала похожее заявление. Однако циклоном были повреждены железнодорожные линии — их ремонт может потребовать несколько недель, что сделает недоступным для рынка коксующийся уголь, по нашим оценкам, на сумму до $1 млрд. Обе компании объявили о форс-мажорных обстоятельствах, связанных с отсрочкой восстановления железнодорожных линий, которые в этом году стали главной причиной перебоев с поставками, в то время как ранее основной проблемой был ущерб, нанесенный шахтам.

Система, которая обслуживает район добычи угля в бассейне Боуэна и используется для поставок угля в терминалы Hay Point и Dalrymple Bay Coal, была закрыта для железнодорожного сообщения 28 марта. По последней информации, железнодорожный коридор Goonyella, принадлежащий оператору Aurizon, скорее всего, не будет работать примерно пять недель. Агентство Reuters со ссылкой на неназванные источники сообщает, что линии будут закрыты как минимум на неделю. Железная дорога обслуживает свыше 20 шахт и перевозит уголь с BHP Billiton Mitsubishi Alliane, Anglo Coal и других компаний.

Остается неясным, достаточно ли будет пропускной способности железнодорожной линии для быстрого снижения запасов (которые могут вырасти, если шахты в скором времени возобновят добычу). Stanmore Coal ожидает рост очередей на погрузку, что может повлиять на продажи в оставшиеся месяцы 2017 года. Линия Goonyella постоянно расширялась и модернизировалась: так, расширение, обошедшееся в $130 млн, помогло увеличить пропускную способность со 129 млн т в год до 140 млн т в год.

В итоге спотовые цены выросли более чем в два раза. Основные бенефициары − Evraz, «Мечел» и «Распадская». Рост цен на уголь на каждые $10/т будет добавлять к их EBITDA $35-45 млн: Evraz добавит к EBITDA $45 млн (интеграция − 190%, добыча – 14 млн т); «Распадская» - $40 млн (8 млн т); «Мечел» — $35 млн т (9 млн т, продажи сторонним компаниям − 6 млн т). Это приблизительные подсчеты, поскольку:

- внутренние цены неэффективно следуют правилу «нетбэк» — внутренние котировки медленно и лишь частично повторяют динамику бенчмарков;

- экспортируемый российский уголь имеет более низкое качество, чем австралийский коксующийся уголь;

- крупнейшие производители интегрированы в сталь. НЛМК и ММК занимают менее благоприятные позиции, на наш взгляд, и могут пострадать больше всего: НЛМК (не интегрирована в уголь, а ММК (менее, чем на 40%); «Северсталь» - имеет интеграцию в уголь на 70% и сравнительно нечувствительна к колебаниям цен.

Россия > Металлургия, горнодобыча. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143019 Андрей Лобазов


Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 13 апреля 2017 > № 2142302 Вагит Алекперов

Встреча с президентом компании «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с президентом ПАО «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

В.Путин: Вагит Юсуфович, «ЛУКОЙЛ» – одна из крупнейших вертикально интегрированных нефтегазовых компаний, не только российских, но и международных. Два процента добычи нефти в мире приходится на «ЛУКОЙЛ», а в России, по-моему, 12 процентов запасов, 18 процентов добычи.

От того, как такие компании себя чувствуют, как они работают, функционируют, как складываются отношения с государством, многое зависит не только в топливно-энергетическом комплексе, но и в целом в экономике. Давайте об этом поговорим.

В.Алекперов: Владимир Владимирович, спасибо Вам за возможность, которую предоставляете мне, регулярно докладывать Вам о деятельности компании «ЛУКОЙЛ». Сегодня хотел бы Вам доложить о нашей работе в 2016 году.

Компания прошла 2016 год напряжённо, но у нас есть уникальные достижения. Вы присутствовали на вводе крупнейшего месторождения на Каспии, мы его успешно ввели и вывели сегодня уже на достаточно хороший объём добычи нефти. Как я Вам обещал, ежегодно на Каспии мы строим новые платформы, задействованы все мощности каспийских верфей. Все объекты строятся на территории России российскими подрядчиками. И в этом году мы также будем вводить новые платформы на акватории Каспия.

Мы являемся крупнейшим налогоплательщиком России, третьи: «Роснефть», «Газпром», потом компания «ЛУКОЙЛ».

Вот объект, как он выглядит сегодня. (Смотрят презентацию.)

В.Путин: Месторождение Филановского?

В.Алекперов: Да, уже факелы, все скважины работают.

Второе месторождение, которое мы ввели на территории России, это Пякяхинка, это в Ямало-Ненецком автономном округе. В чём уникальность этого месторождения – одновременно были введены нефтяная залежь, газовая залежь и утилизация попутного газа, 100 процентов. Сделан проект комплексный, очень сложный, без дороги, 400 километров от Салехарда.

«Роснефть» и мы начали бурение на Таймырском участке, вот сюжет буровой, который сегодня уже бурит скважины. Мы надеемся на открытие. Так что может появиться новая нефтяная провинция на территории России.

Также в нефтепереработке сегодня полностью прошла модернизация наших перерабатывающих заводов, и заводы компании «ЛУКОЙЛ» – нижегородский, пермский, волгоградский – лучшие заводы не только России, но и европейской территории. Глубина переработки на пермском заводе – 99 процентов. То есть мы даже туда мазут завозим, для того чтобы вторичные процессы загрузить.

Мы очень активны на международной арене. Сегодня компания является крупным оператором крупнейшего месторождения в Ираке, проект развивается достаточно успешно, «Западная Курна – 2». Компенсация идёт своевременно, несмотря на сложную ситуацию в Ираке, Правительство выполняет свои обязательства.

Мы готовимся к Ирану. Надеюсь, что последние переговоры дадут новый толчок, после выборов, конечно. Два новых месторождения нам предложила иранская сторона, мы сейчас работаем над ними. Наши специалисты присутствуют в Тегеране, я уверен, что они будут успешны.

Во время визита Президента Узбекистана шла речь о наших инвестициях, и сегодня мы готовим к вводу новое месторождение. Я очень рад, что «Газпром» договорился с «Узбекнефтегазом» о покупке газа, потому что одной составляющей газа, который будет поставляться «Газпромом», будет газ производства «ЛУКОЙЛ».

Социальная направленность достаточно крупная, мы работаем во всех секторах.

В.Путин: И спорт поддерживаете активно.

В.Алекперов: Спорт поддерживаем. Детские садики, которые я Вам обещал, – на следующем слайде. Все детские садики (фотографии будут) во всех регионах нашей деятельности построены и переданы сегодня местным властям на баланс. То есть города их приняли, более 2 тысяч детей во всех регионах нашей деятельности.

В.Путин: Красивые.

В.Алекперов: Мой частный фонд «Наше будущее» инвестировал в Когалыме. В комплексе, который построен совместно с компанией «ЛУКОЙЛ», сосредоточено всё. Там океанариум, аквапарк, четыре кинотеатра, рестораны для людей, торговые галереи, боулинги, скалодромы, каток для детей и прочее. Это практически решение вопросов социального развития этого региона. Там намечено сейчас строительство и стадиона, и теннисных кортов, северные города развиваются. И одна из моих просьб будет о посещении, конечно, в течение этого года города Когалым и о проведении там мероприятий, связанных в том числе с импортозамещением в нефтегазовом комплексе.

В.Путин: Давайте подумаем, конечно. Почему нет?

В.Алекперов: Мы активно первыми включились в поддержание хора имени Александрова после трагических событий в Сочи. Мы сразу выделили средства, позволили им достаточно быстро привлечь новых исполнителей и восстановить тот великий хор, который был.

И в «Сириусе» позавчера была большая активная работа, Ольга Голодец там была, наши специалисты. Мы там выставили наши уникальные макеты и подарили их «Сириусу». Это все наши платформы, которые мы построили за эти годы.

Наши дети сегодня, 35 человек из городов Западной Сибири, там проходят обучение. Мы очень тесно сотрудничаем с этим комплексом, и я надеюсь, что эта система обучения даст возможность переносить лучшие практики, в том числе в такие моногорода, которыми являются западносибирские города.

В.Путин: Да, это очень правильно. Если ваши дети приезжают туда, то, образно говоря, технологии, методики лучшие нужно распространять уже в школах на местах.

В.Алекперов: Мы хотим, чтобы и педагоги частично вместе с детьми посещали, вместе принимали участие.

В.Путин: Там сделано специальное направление подготовки преподавателей.

В.Алекперов: Достаточно активноработает. Задачи на 2017 год тоже колоссальные.

В.Путин: «Доразведка на Балтике» – что имеется в виду?

В.Алекперов: Мы открыли ряд месторождений, мы привлекли буровую «Газпрома», она уже работает у нас почти шесть лет. Мы сделали там открытие. Министерство обороны содействует нам в том, чтобы на этих участках можно было вести геологоразведку, досинхронизирует свои действия.

У нас есть просьба объявить тендер на новые участки, к Правительству мы обратились. Потому что мы всё-таки начали геологоразведку, хотелось бы, конечно, всю территорию изучить, возможности, которые есть. Но уже сегодня то, что мы открытие сделали, это даёт нам возможность практически удвоить запасы Калининградской области.

В.Путин: Очень хорошо.

Ваши планы по развитию сети АЗС, обслуживанию уже в городах, на трассах.

В.Алекперов: Наша сеть большая. Здесь прошла информация, что мы продаём АЗС. К сожалению, Владимир Владимирович, сегодня розничный бизнес переживает достаточно кризисную ситуацию. После большого налогового манёвра и нефтепереработка, и розничный бизнес находятся под давлением так называемых новых налоговых реалий, потому что всё-таки центр доходности переместился на добычу нефти. Сейчас мы предпринимаем шаги, чтобы сделать его достаточно эффективным, но, разрабатывая стратегию на 10 лет, наши так называемые «стратеги» сделали предложение о продаже розничной сети. Но правление с этим не согласилось, и мы сейчас модернизируем наши станции, оптимизируем сеть. Мы из ряда стран вышли, продали свои активы в таких странах, как Украина, Литва, Эстония, Латвия, Польша. Мы сконцентрировались в других странах, там, где есть синергия, в Турции увеличили своё присутствие, в Средиземном бассейне увеличиваем, в районе Голландии и Бельгии увеличили наше присутствие, потому что там есть синергия с тем продуктом, который мы вырабатываем на территории России. То есть это даёт нам дополнительные возможности дойти до конечного покупателя, то есть сети достаточно эффективны.

В России наше покрытие сегодня достаточно существенно, от Калининграда практически до Восточной Сибири, это около 3 тысяч станций. Они пользуются заслуженным уважением у автолюбителей. И мы начали производство бензина марки «ЭКТО 100», октановое число 100. Впервые в мире такой бензин производится не для авиационного двигателя, а для автомобильных двигателей. 1 июня он появится на наших заправочных станциях, что даёт возможность автолюбителям выбирать всю линейку октанового числа. Он и более экономичный в расходовании, и лучше влияет на двигатель. Мы провели в государственном институте испытания все, он показал себя просто прекрасно.

Россия > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 13 апреля 2017 > № 2142302 Вагит Алекперов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 12 апреля 2017 > № 2142318 Дмитрий Медведев

Совещание по экономическим вопросам.

В повестке: поправки в бюджетный кодекс в части нефтегазовых доходов.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы собрались сегодня поговорить по ряду вопросов, в том числе по важным поправкам в Бюджетный кодекс, которые формируют новую редакцию бюджетного правила, поскольку изменения касаются нефтегазовых доходов. Напомню, что в настоящий момент ситуация сложилась следующая: они выше, чем предполагалось в базовом сценарии развития экономики на 2017 год. Мы закладывали 40 долларов за баррель нефти марки Urals, по факту мы имеем выше – около 50 долларов. Теперь нам надо обсудить и принять решение, как поступить с дополнительными ресурсами, стоит ли ради них модифицировать бюджетное правило немедленно или всё-таки несколько позже.

Сегодня мы определимся по принципу распределения дополнительных доходов, который является одним из ключевых компонентов сценарных условий развития экономики на ближайшие три года. А уже завтра на заседании Правительства рассмотрим как раз эти сценарные условия. На прошлой неделе мы провели предварительное обсуждение проекта социально-экономического прогноза. Ещё раз хочу констатировать, что особых разногласий не было, позиция в общем и целом консолидированная у всех экономических ведомств, у Центрального банка. Но очевидно, что для дальнейшего движения вперёд необходима ясность и в части бюджетного правила.

Деньги никогда не бывают лишними, мы должны учитывать, что приток незапланированных доходов – если цены на сырьё останутся на этом уровне, достаточно высокими (по современным меркам, конечно), – может иметь не только положительное значение, но и ряд негативных последствий, если просто их направить на увеличение расходов. Прежде всего для показателей инфляции, которая может выйти за планку в 4%, а мы к ней стремимся, это наша целевая установка. Если это произойдёт, рост цен просто съест все возможные плюсы от дополнительных доходов. Придётся людям платить больше денег за те же самые товары. Банки сохранят более высокие ставки. Производители не смогут увеличить сбыт. В общем, риск в этом случае вырастает.

Наша задача заключается и в том, чтобы бережно относиться к достижениям в области инфляционного целеуказания, или таргетирования, как иногда говорят, которое мы в последнее время выбрали для себя. И стратегически мы можем столкнуться с очередным усилением влияния конъюнктуры сырьевого рынка. Мы добиваемся обратного эффекта – снижения зависимости бюджета от нефтяных цен. Поэтому на это тоже нужно обратить внимание.

Для ускорения экономического роста, притока инвестиций необходима и стабильность, и прогнозируемость основных макроэкономических параметров. В том числе для этого мы когда-то создавали наши резервы – резервный фонд, Фонд национального благосостояния.

Уже дважды за последние 10 лет наши резервы нам существенно помогали. Это было в 2008 году, когда начался первый виток международного кризиса, эти фонды помогли сгладить негативное влияние санкций и финансовых ограничений. И сейчас тоже. И тогда, в 2008–2009 годах, и в нынешний период они помогли и помогают выполнить социальные обязательства, что, наверное, для страны самое важное.

Нужно подумать, в какой мере мы сможем использовать резервные фонды в будущем, тем более что резервы эти, конечно, не безграничны. Обсудим, стоит ли туда направлять дополнительные доходы и как это сделать без ущерба для нашей текущей работы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 12 апреля 2017 > № 2142318 Дмитрий Медведев


Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 11 апреля 2017 > № 2186755 Марио Мерен

«Трубопроводный газ останется основой газоснабжения в Европе еще долгое-долгое время».

Компания Wintershall – крупнейший в Германии газо- и нефтедобытчик. И самый давний немецкий партнер «Газпрома», сотрудничающий с ним с 1990 г. В 2015 г. компании завершили обмен активами, бизнес Wintershall изменился: стал меньше, но более структурированным. Прошлый год стал первым, когда из отчетности компании исчезли доходы трейдера Wingas, а также компаний, занимающихся хранением газа в Европе. В результате выручка Wintershall в 2016 г. снизилась в 5 раз – до 2,8 млрд евро, а прибыль до уплаты налогов и процентов (EBIT) – в 3 раза – до 517 млн евро. Довольна ли Wintershall и ее акционер BASF результатами обмена активов, собирается ли компания увеличивать выручку и за счет чего, «Ведомостям» рассказал председатель правления Wintershall Марио Мерен.

– Вы в 2015 г. заявили, что простые времена для нефтегазовой отрасли прошли. Но есть ли шанс, что сложный период закончится и когда?

– Если бы я был обладателем хрустального шара, то я бы знал, когда эти времена кончатся. Но, к сожалению, у меня его нет. Мне кажется, в газовой индустрии нам надо привыкнуть к тому факту, что будет волатильность цен. Волатильность не пройдет. Я убежден, что настанет время, когда цены на энергоносители пойдут вверх снова, мы это увидим и в нефти, и в газе, как мы уже могли наблюдать в последние месяцы. Но и будет время, когда цены на энергоресурсы снова будут падать. И поэтому я уверен, что простые времена точно прошли. Нашей компании в этих условиях надо следить за тем, чтобы у нас был стабильный портфель проектов, чтобы мы были эффективны, здоровы. Для того чтобы не только получать плюсы от хороших времен, когда цены высоки, но и быть в состоянии зарабатывать деньги и инвестировать их на том этапе, когда цены низкие.

Я не ожидаю, что однажды кто-нибудь появится и скажет: «Марио, расслабься, ведь с нынешнего момента цены на нефть всегда будут выше $100 за баррель». К сожалению, этого не произойдет, но, если такой человек все-таки найдется, я буду рад его приветствовать.

– Смогли ли вы извлечь выгоду из падения рынка? Может быть, удалось закупить дешевый газ в надежде, что цены на топливо вновь вырастут?

– Это могло бы быть неплохим бизнесом, но, к сожалению, это не наша бизнес-модель. Завершив обмен активами с «Газпромом» в 2015 г., мы продали все активы по торговле и хранению газа. Так что наша бизнес-модель сегодня заключается в том, что мы, с одной стороны, добываем нефть и газ, а с другой – участвуем в транспортировке, т. е. вы можете контрактовать у нас транспортные мощности. Следовательно, мы не трейдеры, которые покупают газ по низким ценам сегодня, чтобы хранить его и продавать позже по более высоким ценам. Мы просто добываем газ, продаем его по текущим ценам и, конечно, надеемся на то, что цена на газ вырастет.

– Как падение нефтяных и газовых цен повлияло на компанию?

– Я думаю, все в жизни имеет хорошие и плохие стороны. Плохая здесь в том, что мы получаем меньше выручки. В нашем распоряжении просто меньше денег. Хорошая – мы начали фокусироваться. Думать, что действительно важно для производства газа, что нужно в итоге. Применяя такой подход, можно найти множество вещей, которые подлежат изменению или сокращению. Так что мы начали немного худеть, привели себя в лучшую форму, сели на диету, и это, в принципе, хорошо. Люди не способны порой здраво сокращать затраты, когда они думают, что они неприкасаемые. А так было при высоких ценах на нефть и газ.

Кроме того, во время кризиса появляется еще одна возможность – купить больше за один доллар. Если посмотреть сегодня на стоимость эксплуатации платформы в Норвегии, то она снизилась там с $600 000–$700 000 в день до $300 000 в день и меньше. То же самое случилось в мелководных зонах Нидерландов, где стоимость эксплуатации составляла от $180 000 до $200 000 в день, а теперь – меньше $100 000 за некоторые платформы. Так что сейчас определенно хорошая ситуация, которой у нас не было три-четыре года. Сейчас не производители диктуют цены, а спрос, т. е. покупатели. И, конечно же, мы этим пользуемся при закупках товаров, услуг, оборудования, так же как и наши поставщики в свое время использовали высокие цены на нефть, чтобы не давать скидок.

Мы везде пытаемся снижать затраты и обсуждаем каждый контракт в отдельности, чтобы посмотреть, где мы можем сэкономить.

Значение России для Wintershall

– Какую долю занимает Россия в бизнесе Wintershall? Какая доля в выручке на нее приходится?

– Выручка – не думаю, что это наиболее важный здесь показатель. Если взять результат, добычу и резервы, то тогда можно сказать, что Россия, грубо говоря, занимает 50% в бизнесе Wintershall.

– Вас устраивает доля России в вашем бизнесе или вы хотите ее как-то изменить?

– Я думаю, что в рамках того портфеля, который у нас есть на текущий момент, у России, доля которой равна 50%, очень сильная позиция. Но что более важно – у российских проектов есть потенциал роста. Но и проекты в оставшейся части портфеля тоже имеют потенциал к развитию. Я считаю, что наш портфель очень хорошо сбалансирован. Мне нравится такой баланс, и если растет одна часть портфеля, то пусть растет и другая. Но если в какой-то момент какая-нибудь часть портфеля займет, например, 55% в бизнесе компании или, скажем, 45%, я не буду нервничать. Конечно, незначительные изменения могут произойти.

Когда, например, в 2018 г. большая доля газа пойдет к нам из Норвегии с месторождения Maria, то не исключено, что доля России снизится, например, до 49%, а когда мы через два года с «Газпромом» начнем разрабатывать 4-й и 5-й участки ачимовских отложений, то эта доля, возможно, увеличится, скажем, до 56%, что приблизительно находится в приемлемом диапазоне изменения нашего портфеля.

– А вот политиков ЕС пугает 30%-ная зависимость Европы от российского газа...

– Да. Но в таком случае Евросоюз мог бы так же сильно беспокоиться и по поводу зависимости от Норвегии, на которую тоже приходится 30% поставок на внутренний рынок Европы. Нам, как компании (а мы прежде всего компания-газодобытчик), необходимо работать там, где находятся запасы углеводородов. Я могу, например, взять карту, указать на Новую Зеландию и попытаться добывать газ там. Но это не сработает.

Во-первых, нам надо посмотреть, где имеются углеводороды. Во-вторых, нам надо подумать, где мы можем активно участвовать и где у нас уже налажены взаимоотношения или партнерства.

Поэтому у Wintershall есть стратегия концентрации на конкретных регионах – как с точки зрения отношений, так и с технологической точки зрения. Мы можем принести пользу нашим контрагентам.

Я думаю, что в Евросоюзе некоторые люди не понимают, как изменился газовый рынок за последние пять лет. Я не вижу, что в Европе есть недостаток газа – я вижу сверхпредложение. Я вижу, что цены на энергоносители существенно снижаются. По всей видимости, газа в мировой системе более чем достаточно. Если тебе не нравится один газ – пойди и купи другой. И ты его можешь получить по другой цене. И поэтому я никогда не пойму аргумента «быть в зависимости». Конечно, это могло бы быть проблемой для некоторых государств, которые не имеют несколько источников поставки сырья. А у нас в Германии – мы счастливчики: у нас есть возможность закупать СПГ из Нидерландов или Бельгии, у нас есть и русский трубопроводный газ – у нас много источников, откуда брать углеводороды. Да, в юго-восточной части Европы есть страны, которые не имеют доступа к нескольким каналам снабжения, но здесь, по-моему, решение не может заключаться в том, чтобы отрезать себя от единственной возможности снабжения. Надо, наоборот, создать больше возможностей получать газ. И это ведет нас к тому, что не стоит обсуждать зависимость от того или иного источника газа или производителя, нам надо обсуждать возможность улучшения инфраструктуры. В тот момент, когда появится полная инфраструктура, позволяющая теоретически доставлять газ, прибывающий в Португалию в виде СПГ до Словакии, у нас будет интегрированный рынок. И во многих местах эта инфраструктура уже существует.

Взять, например, Польшу. Она может сегодня с легкостью получать газ по реверсу с северо-запада Европы. Наша компания совместно с «Газпромом» инвестировала большие деньги для того, чтобы это сделать возможным. Кроме того, в Польше есть свой СПГ-терминал в Свинемюнде, который она тоже может использовать.

Так что если им не нравится российский газ, они могут без проблем закупать газ в Норвегии, Великобритании или Нидерландах... Но я подозреваю, что цена на российский газ и в ближайшее время будет ниже, чем, например, на СПГ из США или Катара.

– Какие вы видите риски для Европы из-за низких запасов газа в хранилищах Украины? Стоит ли в этих условиях сделать ставку на строительство Nord Stream 2?

– Прежде всего, в этом году мы видели первую за последние три года настоящую зиму в Европе. И поэтому подземные хранилища газа (ПХГ) опустошались достаточно быстро. В предыдущие годы многие ставили вопрос, нужны ли вообще подземные хранилища. Теперь мы увидели, что очень хорошо иметь их. Но кроме того, мы увидели, что очень хорошо иметь Nord Stream, который надежно поставляет по 55 млрд куб. м газа в год, точнее говоря, 80% от этого объема, так как до сих пор существуют ограничения. Уровни в хранилищах действительно были низкими и в Германии, и на Украине, и, конечно же, была обеспокоенность по этому поводу. Могла сложиться ситуация, при которой газа могло не хватить. Это доказывает, что нам нужно развивать инфраструктуру для его доставки в Европу.

Мы сами себя загоняем в бутылку, сами создаем узкие горлышки. Нам не нужно было бы уделять особое внимание ПХГ, если бы мы могли использовать Nord Stream на 100%. Но использовать его на 100% мы не можем из-за [политической ситуации с газопроводом] OPAL. Была надежда решить эту проблему, все стороны вроде бы уже договорились, были даже проведены первые аукционы, но потом польские компании и польское правительство возразили...

По моему убеждению, наилучший способ избавиться от неопределенности – закончить инфраструктурные проекты. Мы должны держать это в уме. Это касается и полной загрузки OPAL, и реализации Nord Stream 2. Чем больше поставщиков, тем лучше. Всегда же может что-то случиться.

Я не понимаю, когда люди при решении вопроса – строить или не строить Nord Stream 2 – говорят только о политической составляющей и опасаются ее. А о технических вещах никто вообще не вспоминает! Даже если взглянуть на украинскую систему газоснабжения... Она совсем старая! Европейские потребители уже заплатили миллиарды за транспортировку газа через Украину. Я не знаю, куда пошли эти деньги, но точно не на модернизацию системы газопроводов на Украине. Нам нужно убедиться, что в любое время мы можем получить газ. Если газа не будет, то люди начнут винить в этом газовую индустрию, и именно поэтому мы как газовая индустрия должны бороться за получение разрешения на строительство необходимой инфраструктуры и, если мы ее построили, за право ее использовать.

– В конце 2016 г. польская компания PGNiG вместе с правительством Польши обжаловала в суде решение Еврокомиссии, позволяющее «Газпрому» увеличить использование газопровода OPAL и объемы прокачки газа по Nord Stream, к иску пытается присоединиться и украинский «Нафтогаз». Есть ли сейчас возможность разрешить ситуацию с OPAL?

– Конечно, мы говорили с Еврокомиссией, недавно в Хьюстоне на конференции CERA я имел возможность поговорить с вице-президентом Еврокомиссии Марошем Шефковичем и с министром энергетики России Александром Новаком. Мы разговариваем и с немецкими политиками. Три недели назад у нас в Касселе в гостях была новый федеральный министр экономики г-жа Бригитте Циприс. Так что мы этот вопрос постоянно поднимаем. Однако в настоящее время, к сожалению, нет возможности обсуждать этот вопрос в рамках переговоров между Комиссией ЕС и компаниями. Идет судебный процесс по инициативе Польши, и, пока судья не примет решение на европейском уровне, ничего не произойдет. Кроме того, идет еще одно судебное дело в Дюссельдорфе, а этот суд вынесет свое решение только после того, как суд ЕС придет к решению.

– Но ведь всегда можно пойти на мировую, например, и в отношении Nord Stream 2.

– Это бы означало, что необходимо вести переговоры и с PGNiG (как одной из сторон, инициировавших разбирательство), и с польским государством, которое возбудило судебное дело. На самом же деле ни один из приведенных аргументов не имеет отношения к проекту, что затрудняет достижение соглашения. Кроме того, достижение договоренности предполагает участие двух сторон, которые действительно хотят ее достичь. Аргументы, которые я вижу против договора по OPAL, совпадают с аргументами против Nord Stream 2. Эти доводы вообще никак не соотносятся с реальностью и фактической ситуацией на газовом рынке. Польские компании могли бы без проблем законтрактовать мощности OPAL. Никто им не мешает. Но они говорят: «Нам в Польше эти мощности не нужны, и у вас их также быть не должно. Нам нравится, что эта инвестиция не приносит пользы, и мы знаем, что это доставляет головную боль «Газпрому», и это нам нравится». Вот их общий смысл.

– Есть понимание, как будет дальше развиваться проект Nord Stream 2? Будете ли вы в нем участвовать?

– Мы не участвуем в проекте, мы не можем изнутри судить, все ли идет по плану. Мы через публичную плоскость отслеживаем план-график. И у меня есть впечатление, что проектная компания под руководством Маттиаса Варнига делает работу так же прекрасно, как и с первым трубопроводом. В настоящее время они выполняют все этапы работ – от проведения тендеров и получения разрешений до строительства площадок для прокладки труб и т. д. На мой сторонний взгляд, проект набрал темп и идет хорошо.

– Курт Бок, предправления BASF, акционера Wintershall, встречался с президентом Владимиром Путиным, не могло быть такого, чтобы они не затронули этот вопрос.

– Мы работаем над структурой – как поддержать проект. И когда мы поймем, как поддержать его, обязательно сразу расскажем. В текущей же обстановке, когда очень много сторон смотрят на любую возможность сорвать строительство Nord Stream 2, мы должны быть осторожны говорить слишком рано и слишком много. Я понимаю, что вы хотите что-то узнать, но в контексте проекта – чем меньше мы говорим, тем лучше.

Политика погубила бизнес

– В одном из интервью вы сказали, что лучшая транзитная страна – это Балтийское море. Может быть, Черное море тоже нужно рассматривать как транзитную страну?

– Я использовал пример с Балтийским морем как метафору. И хотел сказать: если ты продаешь что-то, то ты это пытаешься продать наиболее прямым путем. Чем больше участников между тобой и покупателем, тем ниже эффективность и выше зависимость. И поэтому Nord Stream – самый лучший и эффективный способ состыковать Россию (продавца) и Германию (покупателя). Кроме того, это способ соединить наши страны. У нас сильная связь благодаря этому газопроводу. Российские ресурсы и немецкий, европейский, рынок связаны. Это не СПГ-танкер, который плывет себе, скажем, из Катара – и непонятно, когда причалит к берегам Европы или еще куда-нибудь. В этой парадигме у «Газпрома» есть обеспеченный спрос, а у Европы есть безопасность с точки зрения поставок.

По поводу «Южного потока» я должен быть сейчас очень осторожен, чтобы не заплакать. Я периодически подсчитываю (а наша компания принимала участие в проекте): если бы тогда все не застопорилось – мы бы уже сегодня пустили газ по «Южному потоку», по двум ниткам. Мы уже готовы были приступить к прокладке – трубы были готовы, суда были готовы, они уже практически выходили на позицию.

Политики – прежде всего в Европе, но, может быть, и по ту сторону Атлантики – препятствовали строительству трубопровода. И что теперь? С отказом от строительства «Южного потока» система поставок газа в Европу стала безопаснее? Юго-восточные страны ЕС получили много пользы от отказа от строительства? У меня, конечно, есть свое мнение на сей счет.

– Есть какие-то реальные убытки? Недополученная прибыль? Вы считали?

– Нет у меня таких расчетов, не могу сказать, что мы как компания что-то в физических деньгах потеряли, так как у нас были очень честные и прозрачные контракты с «Газпромом». Кто потерял – так это точно безопасность поставок газа в Европу. Она больше всего проиграла. И такие страны, как Болгария, Румыния. Они потеряли повышенную энергобезопасность, а также доходы от транспортировки газа, не создали рабочие места для строительства и эксплуатации газопровода. Но я, пожалуй, прекращу сокрушаться по этому поводу – история закончена. Нам в Wintershall надо делать всё для того, чтобы обезопасить поставки в Европу. Обеспечить полную загрузку Nord Stream и построить Nord Stream 2.

– Недавно OMV купила долю в Южно-Русском месторождении. Что вы ждете от нового акционера?

– На текущий момент мы взаимодействуем очень доверительно и хорошо в рамках консорциума, в состав которого входят компании «Газпром», Uniper и Wintershall. Мы обсуждаем проект в открытом ключе и по многим техническим вопросам. В частности, по поводу разработки Туронской газовой залежи. Это нечто новое и для «Газпрома». Хотя «Газпром» является одним из самых опытных в мире производителей газа из сеноманских отложений, разработка туронского газа представляет собой вызов и для совместной проектной компании «Севернефтегазпром».

С приходом нового акционера в Южно-Русское я ожидаю конструктивного взаимодействия и в дальнейшем. С OMV мы уже работаем совместно на проекте в Абу-Даби. Компания имеет хорошую техническую и технологическую экспертизу, так что с ними как с новым партнером по Южно-Русскому мы будем рады работать в таком же доверительном ключе.

– Как вам работается с руководителем OMV Райнером Зеле, который раньше возглавлял Wintershall?

– Как я уже сказал, мы уже работали долгое время совместно, не только в Абу-Даби, но и в Норвегии, где имеются точки соприкосновения между нашими компаниями, так что я чувствую себя абсолютно комфортно по этому поводу.

Как найти нефть и газ

– В текущей ситуации, когда добывающий бизнес низкорентабелен, не стоит ли Wintershall диверсифицироваться? Может, пора переходить на СПГ-проекты?

– У нас есть четкая стратегия. Мы – производитель газа, и мы намерены остаться таковым. Мы сфокусированы на разведке, бурении и эксплуатации нефтегазовых месторождений, и я думаю, что, если делать это правильно (иметь правильное соотношение активов в портфеле), а также развивать проекты по-умному и с использованием инновационных методов, тогда и в будущем мы сможем зарабатывать деньги от добычи газа и нефти. Именно поэтому мы вовсе не имеем планов переключаться на другие области бизнеса. Мы не планируем создавать свою трейдинговую «дочку» типа Wingas снова, это вообще и была причина, почему мы продали ее «Газпрому».

Я более чем убежден: если ты хочешь, как компания, принимать участие и занимать значимое положение на каком-либо рынке, то у тебя должна быть критическая масса на нем. «Газпром» – самый большой производитель газа в мире, у него есть сеть по всему миру: позиции в СПГ, трубопроводной инфраструктуре, торговые подразделения – то, чего у нас нет и не будет никогда. Мы в принципе не тот тип компаний, который может эффективно участвовать в этом сильно глобализованном бизнесе. Недаром торгуют газом сейчас или финансовые институты, или крупные игроки, мейджоры, такие как Exxon, BP, Total, Shell, или «Газпром», или Statoil. Но у нас нет планов идти в эту сторону.

А что до СПГ... Я считаю, что прежде всего мы должны смотреть, как найти нефть и газ. Если газ можно загнать в трубу, то это очень хорошо, у нас есть в этом опыт. Если по какому-либо случайному обстоятельству мы найдем СПГ-проект, мы на него посмотрим, конечно, но... Как я говорил, все наши проекты должны отвечать критерию – обогатить наш портфель и обеспечить его стабильность.

Если новый проект не способствует укреплению нашего портфеля и поддержанию уровня безубыточности, т. е. Break-Even-Price, на прежнем или даже более низком уровне, то такой проект не имеет смысла. И нам, честно признаться, не нужны танкеры СПГ, чтобы чувствовать себя большими и важными. Это не находится в фокусе внимания нашей компании и не входит в ее стратегию.

– Хорошо, но тогда какой KPI является важным для вашей компании на среднесрочную перспективу? Платить дивиденды?

– В рамках стратегии, прежде всего, мы хотим обеспечить рентабельный рост: увеличивать производство, зарабатывать деньги. Кроме того, мы смотрим на соотношение производства и запасов. Мы хотим иметь запасы на 8–10 лет вперед точно. Нам надо показывать, что у нас есть будущее как у нефтегазовой компании. В настоящее время обеспеченность запасами составляет 10 лет. Нас устраивает этот показатель.

Мы очень сильно финансово интегрированы в BASF. Платим мы дивиденды или нет – не показатель. Что для нас важно – это генерировать стабильный денежный поток. Это самый важный индикатор: он показывает, что наш бизнес способен сам себя финансировать. И у нас остаются деньги. Иногда много, иногда не очень, но это дает нам возможность финансировать другие активности BASF. Это и есть наиболее важный показатель.

Конечно, если мы покупаем что-то, это делается не из свободного денежного потока. BASF всегда следит за тем, чтобы у нас был позитивный денежный поток. Аналитики, конечно, также обращают внимание на этот показатель. И я рад сообщить, что он у нас всегда был положительным. Даже по итогам 2015 г. [когда] у нас были большие затраты на развитие. И даже в 2016 г., когда у нас был первый год с действительно очень низкими ценами на газ и нефть в течение всего года.

– Есть ли планы у Wintershall увеличить показатели выручки и EBIT до уровня 2014 г.?

– Нужно быть осторожным – смотря на портфель компании. В 2014 г. у нас выручка во многом была большой из-за того, что в составе нашей компании было трейдинговое подразделение Wingas. Я думаю, что экономический результат от обмена активами мы увидим в 2020 г., когда начнется производство на участках 4 и 5 ачимовских отложений. Тогда вы увидите влияние позитивных результатов. Но мы рассчитываем уже в этом году увеличить нашу выручку более чем на 5%, а EBIT – более чем на 10%, т. е, мы надеемся, что мировая обстановка не создаст нам больше проблем по части развития.

На данный момент у нас совершенно другие проекты, нежели в 2014 г. У нас меньше бизнес-сегментов: мы отказались от бизнеса по хранению газа и от трейдинга, а оставили транспортировку газа и добычу. Конечно, мы видим негативное влияние падения цен на нефть и газ. Но вы можете быть уверены: мы покажем высокие показатели. Кроме того, вы увидите начало производства на наших норвежских месторождениях Maria и Asta Hansteen в 2018 г. В России в 2018 г. мы будем вести добычу на «Ачимгазе» из 110 скважин. Тогда все эти инвестиции начнут приносить прибыль.

Наш бизнес – инвестировать в долгосрочную перспективу. Как говорится, «инвестиции сегодня – заработки завтра». Ну, к сожалению, не завтра, конечно, скорее после-после-после-после-послезавтра... Это игра вдолгую.

– Как, на ваш взгляд, СПГ будет влиять на газовый рынок Европы?

– Конечно, СПГ получит долю на европейском рынке больше, чем у него есть сейчас. Но тем не менее я считаю, что для Европы в 2017 г., да и в будущем, двумя доминирующими импортерами останутся Норвегия и Россия и импорт по большей части будет осуществляться через трубы. Мы непременно увидим, как СПГ проникает в Европу, но во многом это будет зависеть от уровня производства газа в США, от цен на газ на Henry Hub. Но все это короткие спотовые возможности.

Да, я думаю, не в 2017 г., но в принципе доля СПГ будет расти, но, как вы видели в том году, «Газпром» ставил рекорды поставок газа в Евросоюз...

– Так цены же на газ были бросовыми!

– Цены действительно были очень низкими, но между тем они восстановились, и я не заметил уменьшения поставок в Европу со стороны «Газпрома». При этом мы не видим потока СПГ-танкеров в Европу.... Лично я слышал о пяти танкерах. Один, что самое удивительное, они отправили в Норвегию (должно быть, здесь подразумевается какая-то особая логистика). Еще один должен был отправиться в Португалию, но отправился в Бразилию. Я не вижу сейчас ситуации, что СПГ из США затопил Европу. Для меня трубопроводный газ останется основой газоснабжения в Европе еще долгое-долгое время. И я не вижу в долгосрочной перспективе возможности СПГ составить конкуренцию трубопроводному газу, по крайней мере, по ценам.

– Ну хорошо – какую долю СПГ от импорта в Европу вы видите?

– В 2017 г. доля СПГ может составить 10%, в более долгосрочной перспективе – 15%, но во многом это будет зависеть от развития рынка. Но заменить трубопроводный газ из Норвегии или России он не сможет. Не забывайте: у нас есть трубопровод из Северной Африки. Поставки по нему не стабильны, конечно, но мы можем добрать оттуда необходимые объемы газа. Кроме того, мы верим, что газовый рынок будет в принципе расти, и мы будем нуждаться во все большем импорте. И я чувствую себя очень комфортно в позиции – получать трубопроводный газ из Норвегии и России.

Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 11 апреля 2017 > № 2186755 Марио Мерен


Евросоюз > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Экология > rosbalt.ru, 6 апреля 2017 > № 2137954 Самюэль Фурфари

Советник генерального директора по вопросам энергетики Европейской комиссии (в составе комиссии с 1982 года), доцент Брюссельского свободного университета Самюэль Фурфари, посвятивший много лет изучению энергетической геополитики, ответил на вопросы о проблемах европейской политики в области энергетики и рассказал о своих публикациях, в частности о книге "Энергетическая контрреволюция. Да здравствуют ископаемые виды энергии!"

- Вы являетесь экспертом в вопросах энергетики вот уже более 35 лет и преподаете эту дисциплину в университете. Каковы, на ваш взгляд, наиболее знаменательные этапы в развитии энергетической политики Европейского союза?

- История "Европы энергетики" началась в 1950 году с энергетики угля. Ее основу заложила декларация министра иностранных дел Франции Робера Шумана, предложившего создать внутренний рынок угля и стали - Европейское объединение угля и стали (ЕОУС).

Затем состоялась Мессинская конференция в июне 1955 года, в резолюции которой шесть министров иностранных дел (стран ЕОУС) заявили, что надо перезапустить Европу. А чтобы ее перезапустить, нужна энергия в изобилии и по хорошим ценам.

Заявление Мессины по-прежнему остается злободневным. Пока все то же самое: нужна изобильная и дешевая энергия. Сегодня еще следует добавить: "чистая энергия". В то время об этом еще не говорили, но сегодня нужно добавить: "чистая".

В 70-х годах возник нефтяной кризис. Именно тогда заговорили о необходимости развития возобновляемых видов энергии, об энергетической эффективности. Все это последствия кризиса 70-х годов. Европа ответила на него волей к развитию новых технологий. В течение всего десятилетия 80-х европейская энергетическая политика была в основном политикой развития технологий. А это позволило разработать "чистые" электростанции, внедрить новые виды энергетики, поднять энергетическую эффективность, сконструировать "чистые" двигатели. Это было огромное усилие на европейском уровне по обладанию новыми технологиями.

- Каковы уроки Киотского протокола и Парижского соглашения по климату? Как они повлияли на энергетическую политику ЕС?

- Протокол Киото не был большим результатом для всех стран мира в целом. Он имел результат для Европейского союза, но не в целом для всего мира. Евросоюз предпринял большие усилия и смог добиться конкретного результата. Но это не распространяется на весь мир. Поэтому ясно, что уроки протокола Киото по другим странам оказали влияние на Парижскую конференцию, на которой эти другие страны не захотели идти столь далеко, как Европейский союз.

Потому что в ряде из них наблюдается неплохой экономический рост и как следствие - возрастание потребления электроэнергии, особенно в Китае и Индии, увеличивается выделение CO2 в этих странах. Они не были объектом Киотского соглашения, их не обязывали сокращать свои выбросы. И если объективно посмотреть сегодня на выделение CO2 в мире, оно выросло на 55% по отношению к 1992 году (когда был подписан Киотский протокол).

Чувствительные позитивные результаты достигнуты только в Европе. Она лидер в этой области. Стоит добавить, что Соединенные Штаты тоже сокращают свои выбросы благодаря добыче сланцевого газа.

Однако и это не дает существенного результата в мировом масштабе. Мы говорим только о Европе и США. В целом в мире выбросы не сокращаются.

- А каковы перспективы? Ваш прогноз?

- На это очень трудно ответить. Это зависит от воли соответствующих государств.

- Как, по вашему мнению, энергетическая политика должна адаптироваться к развитию дебатов вокруг климатических изменений, к Парижскому соглашению по климату и к призыву сокращать инвестиции в добычу ископаемых энергоносителей?

- Энергетическая политика имеет целью обеспечить безопасность энергоснабжения, предлагая по конкурентным ценам энергию, которая будет основой устойчивой энергетики, то есть минимизирующей загрязнение окружающей среды и сберегающей ресурсы для будущих поколений. Таким образом, всегда остается интерес добиваться возможно наибольшей эффективности и сокращать как потребление, так и вредные выбросы.

Поэтому надо рассматривать эту ситуацию не как противостояние, а как сотрудничество, конвергенцию. Но нужно смотреть, чтобы выигрывали все, то есть чтобы при этом оставался экономический смысл тоже. И в этом главная задача.

Можно очень значительно, радикальным образом сократить выделение CO2, но с ужасными экономическими последствиями. На этом направлении надо продвигаться гармонично, уравновешенно. А это требует времени. В этом трудность – на результат, достигаемый уравновешенным образом, нужно время.

Но нужно еще и то, что я назвал бы способностью к самооценке. Бывает, порой кажется, что найден правильный путь и сделан правильный выбор, но, к сожалению, через несколько лет выясняется, что этот путь не идеальный. И тогда надо проявить эту самооценку и быть способными сказать: останавливаем, изменяем, адаптируем. Вот это, наверное, та адаптация, о которой вы спрашиваете. Нельзя упираться в догмы в этой области энергетики, это создаст большие проблемы.

- Соответствует ли то, за что вы выступаете, требованиям Парижского соглашения по климату?

- Парижское соглашение претендует на то, чтобы были высокие результаты и как можно скорее. Но если подойти объективно, то это требует от ряда стран усилий, предпринять которые у них нет средств. Например, африканские страны хотели бы это сделать, но у них нет для этого ни средств, ни ресурсов.

Однако я думаю, что здравый смысл победит. Это вопрос равновесия, а равновесие всегда ведет к урегулированию.

- Вы написали несколько книг, посвященных ископаемым видам энергии. К сожалению, они не переведены на русский язык. Можно ли объяснить для наших читателей, каковы основные принципы вашей теории?

- Идея, которую я пытаюсь проводить в моих книгах, заключается в том, что энергетика – это, прежде всего, технологический вопрос. А геополитический выбор – это последствие технологической эволюции, а не наоборот. Инженеры разрабатывают новые техники, новые методы, которые постоянно изменяют мир энергетики, и наиболее бдительные государства приспосабливаются к этим изменениям.

И своим студентам я также стараюсь объяснять, что надо развивать технологии, и, учитывая окружающую среду, "чистые технологии". В 80-х годах еще жгли уголь без фильтров, без катализаторов и других современных защитных средств. А сегодня удается полностью устранять загрязнение атмосферы серой благодаря технологиям. Я думаю, что в том, что касается защиты окружающей среды, будет продолжен прогресс благодаря "чистым" технологиям.

И важно также понимать, что не следует противопоставлять один вид энергии другому. Нужны все энергоисточники и здравый смысл.

Кроме того, надо учитывать, что решение, подходящее для одной страны, не подходит автоматически для другой. Норвегия не потребляет газ. Это крупный производитель газа, но она продает его на внешнем рынке. Почему? Потому что благодаря своей гидрогеографии она производит дешевое электричество на гидроэлектростанциях, ей нет нужды жечь газ. При этом норвежцы сильно развили использование электрических автомобилей. В Осло много электромобилей. Можно ли это решение взять и применить в Москве или Брюсселе? Конечно, нет. То есть надо учитывать географические условия.

И когда мы говорим, что добьемся 20% возобновляемой энергии, мы тем самым автоматически заявляем, что 80% останутся невозобновляемыми. Настаивая на 20%, мы настаиваем и на 80%. Поэтому надо говорить правду: да, мы будем продвигать возобновлямую энергетику, но есть большая нужда и в невозобновляемой. Газ, нефть, уголь, ядерная энергетика останутся основой потребления энергии еще на десятилетия. Это очевидно.

- Но их соотношение будет меняться со временем?

- Медленно. Постепенно. Цель Европейского союза на 2030 год – 27% возобновляемой энергии. Значит, 73% останутся невозобновляемыми к тому времени. Это все еще много. А в остальном мире это будет 85%. Отсюда следует, что ископаемые источники неизбежны, на них еще долго будет опираться производство. Поэтому я и говорю, что не надо противопоставлять одни источники другим.

- Раз уж мы заговорили о технологиях, каково состояние и перспективы, например, таких технологий, как "чистый уголь"?

- В 80-х годах Европейский союз разработал то, что назвали технологией "чистого угля". И в связи с этим был внедрен целый арсенал специального оборудования по "чистому сжиганию" угля. Сегодня страна, которая больше всего использует эти технологии и продолжает их совершенствовать, – это Китай, потому что он построил за последние 15 лет огромное количество электростанций, работающих на угле. Они позаимствовали "чистые" технологии и продолжают их улучшать. И они их продают. Сегодня Китай может продавать в Азию и Африку "чистые" технологии сжигания угля, потому что теперь эта страна прекрасно ими владеет.

Я это рассказываю, чтобы еще раз показать: прогресс всегда продолжается. Работа идет и по другим перспективным технологиям.

- И еще несколько слов об угле. Насколько серьезны предсказания о скором отказе от его добычи?

- Уголь – это энергоноситель, который не очень любят в Европе. Но это абсолютная реальность, например, в Польше, где 80% электричества вырабатывается благодаря углю. Это также случай Греции, где более 40% электроэнергии производится на местном угле. И это касается Германии. И никто пока не отказывается от угля, потому что это очень экономичный способ производства электричества.

Германия, Греция, Польша, Чехия продолжают получать электроэнергию благодаря углю. Что касается Польши, ей надо быстрее адаптироваться к европейским нормам, чтобы избежать загрязнения окружающей среды. Она должна приспосабливать свои выбросы к европейским требованиям.

- А в Германии этот вопрос решен?

- Атмосферное загрязнение в Германии полностью контролируется. Их электростанции работают чисто. Не выбрасывают ни серы, ни оксидов азота, ни пыли. Нормы уважаются. Но если говорить о загрязнении атмосферы газом CO2, то, конечно, они его производят. Но Германия старается сократить выбросы CO2 иным способом, не за счет угля. А в энергетике она продолжает ориентироваться, в том числе, на уголь.

В целом же в мире уголь – неизбежная реальность. В Китае, в Индии, в Южной Африке, в Соединенных Штатах, в Австралии и в России, конечно.

- Говорят, что вы храните журнал начала 80-х, в котором заявлено, что "зеленая энергетика" победит ископаемые виды энергии еще до начала XXI века? Уже тогда были такие ожидания?

- Это National Geographic от февраля 1981 года. Разгар нефтяного кризиса. Это был как раз второй нефтяной шок. В этом журнале изучались все потенциалы, которые имеются во всех областях, в том числе, и то, что вы называете "зеленой энергетикой". И сегодня, почти 40 лет спустя, остается все тот же сценарий.

Нет волшебной палочки. Она не существует, по крайней мере, в области энергетики. Инженеры нескольких поколений прилагают свои усилия в этой области. А инженеры 4-5 поколений ведь не глупее нас. Эту ситуацию нельзя изменить стремительным образом. И уж мы с вами точно будем доживать при ископаемых источниках.

- "Зеленая" энергетика – это еще не завтра?

- Скажем так: не завтра – это массированное развитие альтернативных видов, которые заменят ископаемую энергию. Это означает, что Европа продолжит зависеть от импорта нефти и газа.

*Господин Фурфари высказывал свою личную точку зрения, которая может отличаться от позиции ЕС.

Евросоюз > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Экология > rosbalt.ru, 6 апреля 2017 > № 2137954 Самюэль Фурфари


Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 апреля 2017 > № 2126545 Владимир Путин, Игорь Сечин

Видеоконференция по случаю начала бурения скважины Центрально-Ольгинская – 1.

Президент в режиме видеоконференции дал старт поисковому бурению самой северной на российском арктическом шельфе скважины Центрально-Ольгинская – 1 на Хатангском лицензионном участке.

В.Путин: Добрый день!

(Обращаясь к И.Сечину.) Игорь Иванович, хочу пожелать Вам, всем вашим сотрудникам, инженерам, рабочим, всем специалистам, которые активно начинают эту масштабную работу, успехов.

Действительно, совсем недавно в Архангельске мы говорили об освоении минеральных ресурсов Арктики, и вот сейчас в восточной части, в акватории моря Лаптевых, начинается ваша масштабная работа по открытию и фактическому началу эксплуатации. Ну, до эксплуатации ещё далеко, но фактически начинается работа по целой нефтегазоносной провинции, которая, даже по предварительным данным, содержит огромное количество, миллионы тонн условного топлива, миллионы тонн нефти, газа.

Знаю, что это сложная работа. Совсем недавно при личном докладе Вы мне об этом рассказывали. Это сложная, высокотехнологичная операция, так называемое горизонтальное бурение. Это только первая скважина. Впереди огромная работа. И я хочу пожелать Вам удачи и выразить надежду на успех всего этого начинания.

Пожалуйста.

И.Сечин: Спасибо большое.

Уважаемый Владимир Владимирович, мы находимся на полуострове Хара-Тумус в Долгано-Ненецком округе, выше 73-й параллели, в 250 метрах от береговой линии моря Лаптевых. До ближайшего посёлка Хатанга – 350 километров. За моей спиной через метель просматривается буровая вышка, и сегодня по Вашей команде компания начнёт здесь бурение первой поисковой скважины в восточной Арктике – Центрально-Ольгинская – 1.

Хочу отметить, что все работы по подготовке к началу бурения прошли в самые короткие сроки. Как Вы помните, чуть больше года назад при Вашей поддержке компания получила возможность работать на Хатангском лицензионном участке. В самые короткие сроки были проведены беспрецедентные работы по геологоразведке. Была проведена 21 тысяча погонных километров сейсмоисследований, выявивших порядка 114 нефтегазоносных перспективных структур, так называемых «ловушек». Общий потенциальный геологический ресурс моря Лаптевых составляет, по предварительным оценкам, до 9,5 миллиарда тонн в нефтяном эквиваленте.

Логистическая операция по подготовке к сегодняшнему бурению проводилась в течение восьми месяцев. Работы осложнялись значительным удалением от базы обеспечения и сложными климатическими условиями.

Из Архангельска, который находится в 3600 километрах отсюда, усиленными судами арктического класса были доставлены буровая установка, модульный жилой комплекс, необходимое оборудование, специальная техника. Всего до восьми тысяч тонн необходимых материалов.

Бурение будет проводиться с берега, что позволит значительно снизить затраты на строительство скважины, проектная глубина – до пяти тысяч метров с последующей боковой горизонтальной зарезкой. Имеющиеся у нас технологии позволяют обеспечить отклонение от вертикали до 15 тысяч метров. Такая технология позволяет значительно сэкономить финансовые ресурсы, обеспечить экономическую эффективность и высокий экологический стандарт. Компания в настоящее время является одним из мировых лидеров по освоению шельфовых месторождений.

Как Вы помните, Владимир Владимирович, по Вашей команде в 2014 году мы работали в Карском море, открыли чрезвычайно значимое месторождение – Карскую нефтегазоносную провинцию. В этом году, следом за Хатангским участком, мы будем бурить в Чёрном море, в следующем году – в Баренцевом море, в 2019-м вернёмся в Карскую нефтегазоносную провинцию и также продолжим работу в восточной Арктике.

Уважаемый Владимир Владимирович! Как Вы отметили в ходе конференции в Архангельске, работа в Арктике, инвестиции в Арктику производят, регенерируют семикратный мультипликативный эффект. Эта работа связана с необходимостью тесной координации с энергетиками, строителями, транспортниками, с авиацией, с морским транспортом. И конечно, без Вашей поддержки нам было бы не осуществить подготовку к этому бурению и приступить к сегодняшней работе.

Мы хотим поблагодарить Вас за поддержку и доверие. «Роснефть» всегда оправдает Ваше доверие, уважаемый Владимир Владимирович.

Доклад закончен. Позвольте продемонстрировать небольшой ролик о подготовке к бурению, Владимир Владимирович.

В.Путин: Пожалуйста.

(Демонстрируется видеоролик.)

В.Путин: Спасибо.

И.Сечин: Уважаемый Владимир Владимирович, прошу Вас дать старт бурению первой поисковой скважины в восточной Арктике.

В.Путин: Начинайте.

И.Сечин: Оператора буровой установки прошу приступить к бурению.

Реплика: Вас понял. Приступить к бурению.

Начинаем бурение.

И.Сечин: Уважаемый Владимир Владимирович, к бурению приступили. О ходе работы будем докладывать Вам дополнительно. Спасибо большое.

В.Путин: Спасибо.

Уважаемый Игорь Иванович, я знаю, что наши нефтяники в целом и компания «Роснефть» в частности особое внимание всегда уделяет вопросам экологической безопасности. Исхожу из того, что и в этом случае, особенно в условиях Арктики, где экосистема очень чувствительна к любым вмешательствам извне, все эти принципы, все эти правила будут соблюдены, вы будете уделять этому самое пристальное внимание.

У нас на арктическом шельфе в море, на берегу в Арктике, мы уже об этом говорили, знаем об этом, находится огромное количество ещё не распечатанных запасов. И, исходя из огромной ценности и важности этих запасов углеводородного сырья, других минералов, именно компаниям с преимущественным участием государства разрешено осуществлять соответствующую работу, выдаётся лицензия только «Роснефти» и «Газпрому». Эти преимущества компания «Роснефть», безусловно, должна использовать самым наилучшим образом.

Я хочу пожелать вам удачи, всего самого хорошего.

И.Сечин: Есть, Владимир Владимирович. Спасибо большое.

Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 3 апреля 2017 > № 2126545 Владимир Путин, Игорь Сечин


Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 31 марта 2017 > № 2124891 Вагит Алекперов

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ПАО «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Вагит Юсуфович, недавно было совещание в Арктике, на Земле Франца-Иосифа, а в Архангельске проходил арктический форум. В этом контексте хочу уточнить, какие есть проекты «Лукойла» в арктической зоне, с учётом того, что Вы в большей степени концентрировались на других направлениях развития. Но в Арктике находится огромное количество запасов углеводородного сырья. В любом случае нам надо это всё разрабатывать, имею в виду перспективы.

В.Алекперов: Компании «Лукойл» и «Роснефть» проделали уникальную работу по мобилизации и выходу в Хатангу, Таймырский регион. Сегодня завезены буровые установки. Мы рассчитываем, что в ближайшую неделю – десять дней начнётся разведочное бурение. У нас есть надежда, что в этом регионе будет открыта новая нефтегазовая промышленность на территории Таймырского полуострова.

Д.Медведев: Объёмы запасов пока не очень понятны?

В.Алекперов: Ещё нет, потому что там не велись геолого-разведочные работы.

Д.Медведев: Никогда не велись? И в советские времена тоже?

В.Алекперов: И в советские времена. Там сделана была региональная сейсмика, и всё. Сейчас компании «Лукойл» и «Роснефть» подготовили и завезли буровые установки. Ещё неделю назад там было 50 градусов мороза.

Д.Медведев: То есть в ближайшее время вы приступаете к разведке?

В.Алекперов: Не только наша компания, но и «Роснефть». Уже буровые построены. У нас огромный опыт в Арктике будет. Самый северный в мире терминал, который круглогодично отгружает нефть, – это на мысе Варандей, 27 км от берега (это месторождение сегодня), – и компания «Лукойл», и компания «Роснефть» осуществляют перевалку через этот терминал. Терминал уже работает. Он принадлежит нашей компании 10 лет и показал себя как высокотехнологичная установка, которая сегодня выдерживает такой напор льда, который находится в Баренцевом море. То есть опыт работ накоплен, мы активны в геологоразведке. Я сейчас покажу ещё материал дополнительный – это и Каспий, и Балтика, и Ненецкий край. То есть компания в целом уделяет огромное внимание геолого-разведочным работам, выделяет колоссальные средства. И мы, наверное, одна из немногих компаний, которая ежегодно компенсирует объёмы углеводородов, добываемые в течение года.

Д.Медведев: Геологоразведка штука затратная, но абсолютно необходимая, потому что без геолого-разведочных работ невозможно обнаружить новые месторождения, стало быть, невозможно начать добычу углеводородов. Поэтому то, что вы в это вкладываетесь, абсолютно правильно. Ещё раз подчеркну: возможности, запасы и перспективы у Арктического региона нашей страны огромные, просто колоссальные.

Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 31 марта 2017 > № 2124891 Вагит Алекперов


Россия. Арктика. УФО > Экология. Нефть, газ, уголь. Транспорт > kremlin.ru, 30 марта 2017 > № 2124900 Владимир Путин

Видеоконференция по случаю первого захода танкера-газовоза в порт Сабетта.

Владимир Путин принял участие в видеоконференции по случаю первого захода арктического танкера-газовоза в порт Сабетта.

Танкер прибыл в порт Сабетта и совершил тестовую швартовку к технологическим причалам. Судно прошло ледовые испытания в Карском море и Обской губе.

* * *

В.Путин: Уважаемые коллеги!

Хочу вас всех поздравить с сегодняшним событием – и российских участников, и наших иностранных партнёров. Заход танкера нового ледового класса – это большое событие в освоении Арктики. Так же, собственно говоря, как и строительство самого порта Сабетта, куда танкер сегодня зашёл, – порта, который построен в чистом поле, как у нас говорят, с нуля. Это большие капиталовложения, хорошие, современные технологии, которые позволяют осваивать богатство Арктики, о чём – вы наверняка видели, смотрели – мы вчера говорили и на Земле Франца-Иосифа, на Земле Александры. Это действительно большое событие.

Хотел бы обратить внимание на то, что мы при освоении огромных богатств Арктики, конечно, исходим из главного принципа – не навредить – и из того, что экосистема этого региона очень чувствительна к любым вмешательствам человека. Но знаю, знаю наверняка, потому что знаком с вашей работой детально, знаю, что сам порт Сабетта, суда (первый из которых сегодня пришёл в этот порт, а всего их должно быть построено 15, в том числе с привлечением российских судостроителей) и сам способ добычи, затем транспортировки – всё это построено на самых высоких технических, технологических и экологических стандартах.

Если мы будем действовать в таком же ключе и такими же темпами, что для меня, честно говоря, даже несколько удивительно, – хочу поздравить строителей, всех, кто занимается реализацией этого проекта, – то, конечно, Россия, без всяких сомнений, не только может, но и станет крупнейшим производителем сжиженного природного газа в мире. У нас есть для этого всё, есть все основания так считать, так думать и добиваться этого результата.

Я вас ещё раз сердечно поздравляю. Надеюсь, что все планы по организации проекта «Ямал СПГ», который мы реализуем с участием наших многочисленных иностранных партнёров (когда я говорю «многочисленных», то имею в виду не только тех, кто непосредственно является акционерами этой компании, но и тех, кто принимает так или иначе участие в реализации этого проекта), – хочу выразить надежду, что всё пройдёт в срок и уже в конце этого года, в крайнем случае в начале следующего, как мы планировали раньше, завод заработает, выйдет на свою проектную мощность – 16,5 миллиона тонн СПГ – и дальше будем развиваться.

Знаю, мне совсем недавно докладывали о планах расширения проектов подобного рода, всячески будем вам помогать и поддерживать.

Поздравляю вас.

С.Зыбко: Товарищ Президент Российской Федерации!

28 марта этого года в 21.00 первый в мире ледовый танкер-газовоз «Кристоф де Маржери» компании «Совкомфлот», Санкт-Петербург, укомплектованный российским экипажем, 29 человек, успешно швартовался у газового терминала компании «Ямал СПГ».

Швартовке газовоза предшествовали ледовые испытания в Карском море и в море Лаптевых. На маршруте следования в порт Сабетта в сопровождении атомных ледоколов «50 лет Победы» и «Вайгач» впервые судно прошло по специально созданному морскому каналу.

Во время осуществления ледового плавания в акватории Северного морского пути, в Обской губе, никаких происшествий не случилось. Судно технически исправно, экипаж здоров, и судно показало высокую ледопроходимость в различных условиях. Судно готово к осуществлению круглогодичной навигации и отгрузке газа из порта Сабетта, проект «Ямал СПГ».

Капитан дальнего плавания Зыбко. Доклад закончен.

В.Путин: Спасибо.

М.Соколов: Уважаемый Владимир Владимирович!

Строительство порта Сабетта осуществляется на принципах государственно-частного партнёрства и по своим масштабам является сегодня крупнейшим инфраструктурным проектом в мире, реализуемом в арктических широтах. Он представляет собой создание подходного канала в северной части Обской губы длиной около 50 километров, шириной 300 метров, глубиной 15 метров, непосредственно самой акватории порта Сабетта, его площадь порядка 130 гектаров, а также двух мощных льдозащитных сооружений.

Общий объём инвестиций составляет 108 миллиардов рублей, из которых 72 миллиарда – это средства федерального бюджета в рамках федеральной целевой программы развития транспортной системы, треть – частные инвестиции.

Сегодня порт фактически уже работает в штатном режиме. За прошлый год было принято и обслужено около 1200 судов различного класса и около 3 миллионов тонн грузов. Реализация этого проекта в полном масштабе позволила не только осуществить строительство самого завода по сжижению природного газа, но и, конечно же, упрочила позиции Российской Федерации в Арктике, послужила развитию Северного морского пути, формированию новых логистических цепочек и стала инфраструктурной основой для реализации других масштабных проектов в северных широтах нашей страны.

Доклад закончен.

В.Путин: Благодарю Вас.

Л.Михельсон: Уважаемый Владимир Владимирович!

«НОВАТЭК» совместно с партнёрами: французской «Тоталь», китайскими CNPC и Фондом Шёлкового пути – реализует проект «Ямал СПГ» названной мощностью 16,5 миллиона тонн. На проектную мощность проект выйдет в 2019 году, первая очередь будет введена в 2017 году. Общие капитальные вложения – 27 миллиардов.

Выражаем благодарность Вам, Владимир Владимирович, Правительству за постоянную поддержку проекта. Своевременно были выделены средства Фонда национального благосостояния, обеспечено мореплавание в Обской губе. На сегодняшний день проект в полном объёме обеспечен проектным финансированием. В нём приняли участие финансовые институты России, Китая, Италии, Франции, Японии.

Данный регион является богатейшим местом по своим запасам, здесь возможно производить более 70 миллионов тонн. Здесь возможно создать хаб с долей на мировом рынке более 15 процентов по СПГ. Созданная инфраструктура поможет обеспечить это в кратчайшие сроки.

Спасибо. Доклад закончен.

В.Путин: Хочу вас всех поблагодарить. И наших иностранных партнёров, прежде всего, конечно, китайских, французских партнёров, за то, что они верят в этот проект, активно в нём участвуют, поддерживают и технологически, и финансово. Это очень важно, имею в виду, что на мировых энергетических рынках сейчас не самая лучшая погода. Но мы исходим из того, что потребности в энергоресурсах будут возрастать, и мы работаем на перспективу.

Мне очень приятно отметить, что новое судно ледового класса, которое, по сути, аналогов в мире не имеет, названо в честь трагически ушедшего из жизни нашего большого друга, французского предпринимателя и бывшего главы компании «Тоталь» Кристофа де Маржери. Это очень символично, это будет закреплять наши отношения даже на таком духовном, я бы сказал, уровне. И хочу выразить ещё раз надежду, что то, как мы работаем сегодня, тот уровень, которого мы добились в совместной работе, будет и дальше способствовать совместной эффективной деятельности на благо и компаний, которые принимают в этом участие, на благо наших стран и будут поддерживать устойчивый уровень на международном энергетическом рынке, создавать благоприятные условия для развития мировой экономики.

Хочу пожелать вам всем удачи. Спасибо.

Россия. Арктика. УФО > Экология. Нефть, газ, уголь. Транспорт > kremlin.ru, 30 марта 2017 > № 2124900 Владимир Путин


Россия. Арктика. СЗФО > Экология. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 29 марта 2017 > № 2124898 Владимир Путин

Совещание по вопросу комплексного развития Арктики.

В ходе посещения острова Земля Александры архипелага Земля Франца-Иосифа Владимир Путин провёл совещание по вопросу комплексного развития Арктики.

В совещании приняли участие Председатель Правительства Дмитрий Медведев, Министр природных ресурсов и экологии Сергей Донской, Министр обороны Сергей Шойгу и специальный представитель Президента по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта Сергей Иванов.

* * *

В.Путин: Уважаемые коллеги! Мы с вами в первой части посмотрели, что сделано в Год экологии как раз по экологической проблематике. Хочу поблагодарить Правительство, министерства, ведомства: и Министерство экологии, и Министерство обороны, другие наши структуры, которые принимали участие в этой работе. Работа проделана очень большая, колоссальная, десятки тысяч тонн перелопачено, убрано. Металлоконструкции, бочки, ГСМ, – в общем, как с начала 90-х годов отсюда Россия практически ушла, так ничего и не убирали, всё оставили, как было. И это начало создавать такую серьёзную угрозу для очень хрупкой экосистемы этого региона.

Мы послушали коротко и то, что делается по военной проблематике. Сейчас хотел бы сосредоточиться на вопросах экономики. Хочу напомнить, что значение этого региона и для укрепления позиций России в мире, и для обеспечения экономических интересов огромно. Площадь Арктической зоны Российской Федерации достигает 3,4 миллиона квадратных километров, что составляет порядка 20, если быть более точным, 19,9 процента российской территории.

Арктическая зона является крупнейшим сырьевым резервом страны, где сохранились практически нетронутые ресурсы углеводородного и минерального сырья глобального значения. Не только общероссийского, а мирового, именно глобального значения. Вместе с тем экономически эффективное функционирование Арктической зоны невозможно без регулирующей деятельности государства и без государственной поддержки. В этом регионе сосредоточены основные запасы ряда важнейших полезных ископаемых, которые являются определяющими для развития экономики Российской Федерации. Так, разведанные запасы газа промышленных категорий Арктической зоны составляют 80 процентов общероссийских. В этом районе сосредоточено 90 процентов извлекаемых ресурсов углеводородов всего континентального шельфа России, в том числе 70 процентов – на шельфах Баренцева и Карского морей.

Прогнозируется наличие углеводородов и в глубоководной части Северного Ледовитого океана в огромных количествах – приблизительно 15–20 миллиардов тонн условного топлива. По оценкам Российской академии наук, в Арктической зоне сконцентрирована подавляющая доля общероссийских и общемировых запасов, в том числе золота – 40 процентов, нефти – 60 процентов, газа – от 60 до 90 процентов, из них 30 мировых, хрома и марганца – 90 процентов, платиновых металлов – 47 процентов, коренных алмазов – 100 процентов и так далее и так далее.

По общим оценкам, стоимость минерального сырья арктических недр превышает 30 триллионов долларов, причём две трети из них – это стоимость энергетических ресурсов. В Арктической зоне добывается – уже добывается, сейчас, – 100 процентов алмазов у нас, сурьмы, апатитов, других металлов и минералов, редких металлов, редких земель, 98 процентов платиноидов, 95 процентов газа, 90 процентов никеля и кобальта, 60 процентов – меди и нефти, – это всё добывается здесь, в Арктической зоне.

Общая стоимость разведанных запасов минерального сырья недр Арктической зоны составляет, по ориентировочным оценкам, 1,5–2 триллиона долларов. Вместе с тем степень разведанности минерально-сырьевой базы Арктической зоны низка, как и уровень её освоения, что не соответствует перспективным возможностям макрорайона, в котором производится продукция, обеспечивающая получение около 11 процентов национального дохода страны и позволяющая обеспечить до 22 процентов объёма общероссийского экспорта.

Многие месторождения полезных ископаемых поистине уникальны. Обширная зона шельфа северных морей Российской Федерации с богатыми природными ресурсами вместе с биоресурсами 200-мильной экономической зоны России создают предпосылки для долгосрочных, я хочу это подчеркнуть, структурных преобразований, ориентированных на промышленное освоение морской акватории Севера и Арктики.

Это наши оценки, но есть и международные оценки. Согласно докладу Всемирного нефтяного совета (WPC), к 2030 году именно Российская Федерация будет получать 55 процентов от всех добываемых в Арктической зоне углеводородов. Считается, что 55 процентов из всего, что добывается в Арктической зоне, будет добывать именно Россия.

Добыча нефти на Арктическом шельфе должна возрасти в 3,6 раза, до 2,2 миллиона баррелей нефтяного эквивалента в сутки. Вы уже знаете, как идёт, достаточно активно, эта работа. Наиболее крупные и значимые международные проекты в области добычи углеводородов в Арктической зоне хорошо известны – это «Ямал СПГ», «Сахалин-1», «Сахалин-2», где активное участие принимают наши иностранные партнёры совместно с российскими компаниями.

Кроме того, совместно с иностранными компаниями проводятся и геофизические исследования Федынского участка и других участков Баренцева моря. В сентябре 2014 года «Роснефть» и «Эксон Мобил» в результате разведочных работ в Карском море обнаружили крупнейшее нефтяное месторождение в Арктике, которое назвали «Победа». Прогнозные ресурсы углеводородов именно в наших морях оцениваются более чем в 100 миллиардов тонн в нефтяном эквиваленте. Только в недрах месторождений Баренцева моря содержится 2,8 триллиона кубических метров газа. Высока Арктическая зона и по угленосности, в которой, несмотря на низкую разведанность месторождений угля, общие кондиционые прогнозные ресурсы оцениваются минимально, хочу это подчеркнуть, минимально в 780 миллиардов тонн, в том числе 599 миллиардов тонн энергетических и более 80 миллиардов тонн коксующихся углей.

Помимо запасов углеводородов в целом, как я уже говорил, в Арктической зоне обнаружены уникальные запасы медно-никелевых руд, олова, платины, алмазов, золота и так далее и так далее. В Арктическом макрорегионе обнаружено более ста месторождений стратегических металлов, находящихся в различных стадиях освоения, работа уже активно ведётся, и не только нами, но и нашими соседями. В России такие работы ведутся на 40 площадках, у США и Канады 20 таких площадок, у Швеции – 10, у Гренландии – 6, у Финляндии – 3.

В этой связи я хочу сказать, что мы – а я уже это продемонстрировал на примерах совместной работы в различных проектах – открыты для широкого партнёрства с нашими партнёрами, с другими государствами для реализации крупномасштабных совместных, взаимовыгодных проектов – от освоения природных ресурсов и развития глобальных транспортных коридоров до науки и экологии.

Россия последовательно наращивает своё присутствие в Арктике, и это закономерно для крупнейшей арктической державы. Строится порт Сабетта, запущен нефтепровод «Заполярье – Пурпе», модернизируется производство в компании «Норникель», новые месторождения осваивают «Газпром», «Роснефть», «Новатэк», другие ведущие российские компании, я уже некоторые проекты упомянул.

Параллельно возводится социальная инфраструктура, модернизируется система ЖКХ, вкладываются средства в благоустройство арктических городов и посёлков.

В общей сложности в Арктике намечено к реализации несколько десятков перспективных проектов, которые станут «якорными» для развития арктических регионов.

Реализация наших планов потребует согласованных действий государства, бизнеса, регионов. И очень важно, чтобы все проекты и принимаемые решения были чётко скоординированы, выстроены в общей логике, давали максимальный эффект для укрепления экономической и налоговой базы как страны в целом, так и регионов.

У нас есть госпрограмма социально-экономического развития Арктической зоны России до 2020 года, мы её в 2014 году сформировали, но она носит чисто аналитический характер, является сводом мероприятий других отраслевых госпрограмм и не может служить финансовым инструментом реализации Стратегии развития Арктической зоны. У нас сейчас уже Минэкономразвития, насколько я знаю, работает над актуализацией перечня соответствующих проектов. Я бы очень просил Правительство Российской Федерации ускорить доработку новой редакции госпрограммы социально-экономического развития Арктической зоны России. В том числе там должны быть предусмотрены новые подходы к развитию частно-государственного партнёрства в реализации масштабных инфраструктурных проектов, включая освоение шельфа, конечно, и повышение конкурентоспособности Северного морского пути. В полной мере нужно использовать и возможности международной кооперации, о чём я уже дважды сказал.

Интерес к работе с нами очень большой, и его нужно, безусловно, подкрепить реальными совместными проектами. Мы с вами знаем и сопровождаем проект «Новатэка» на Ямале. Напомню, что общий объём финансирования – общий, с инфраструктурой, переработкой, транспортом, – выглядит очень солидно: 26 миллиардов долларов.

И в заключение хотел бы ещё раз подчеркнуть необходимость того, чтобы все наши шаги не только укрепляли экономический потенциал России, важно, чтобы они обеспечивали позитивные изменения в качестве жизни людей, в демографическом развитии наших арктических регионов. Ну и, разумеется, всё это, как я уже сказал, в значительной степени неиспользованный резерв, нужно сделать так, чтобы он эффективно работал на интересы России в целом. Для этого, конечно, нужно сконцентрировать наши финансовые, административные ресурсы и ускорить подготовку программы, о которой я уже сказал.

Д.Медведев: Два слова скажу?

В.Путин: Конечно.

Д.Медведев: Вы абсолютно точно сказали, что необходимо выстроить всю нашу работу в Арктике в единой логике, потому что регион огромный, очень богатый.

Вы перечисляли все те богатства, которые на территории Арктической зоны Российской Федерации либо расположены, либо уже разведаны, и для этого действительно нужен инструмент. Такой инструмент был утверждён Правительством в 2014 году. Но, как было сказано только что Вами, в основном он носит аналитический характер и представляет собой свод различных частей других государственных программ. По всей вероятности, пришла пора создать новую версию этой программы с собственным финансированием и завести туда все те инструменты, которые можем использовать для развития топливно-энергетического комплекса, для развития инфраструктуры в целом, для социального развития, потому что без этого здесь тоже жизни не будет.

В настоящий момент Минэкономразвития внесло в Правительство проект постановления об изменении этой программы. Я, если будет такое поручение Президента, лично к этому вопросу вернусь, посмотрю этот вариант, потому что существуют, естественно, и расхождения между ведомствами, и потом мы представим доклад Президенту о том, что можно было бы в эту программу погрузить, имея в виду перспективу не только до 2020 года, но и на последующий период, потому что смотреть на горизонт три года здесь – несерьёзно. Здесь многомиллиардные инвестиции и стройки все очень большие, поэтому требуется такой, более дальний, взгляд на вещи. В ближайшее время Комиссия по вопросам развития Арктики подготовит окончательную версию, потом я всех соберу, а потом доложим Вам.

В.Путин: Хорошо. Спасибо.

Министерство обороны, Федеральная служба безопасности, её пограничная составляющая должны реализовать свои планы для обеспечения национальных интересов с точки зрения обеспечения обороноспособности страны, но и защиты наших интересов в Арктике, обеспечения нормального функционирования Северного морского пути. Многие объекты Министерства обороны могли бы быть, что называется, двойного назначения и должны помогать гражданским службам реализовывать те задачи, которые перед ними стоят.

С.Шойгу: Обязательно рассмотрим дополнительные возможности наших объектов в Арктической зоне по привлечению и экономических институтов, и, естественно, других ведомств для того, чтобы можно было более эффективно осваивать то, что здесь есть, а самое главное, обеспечивать безопасность как Северного морского пути, так и всей экономической деятельности на территории Арктики и островной её части.

Россия. Арктика. СЗФО > Экология. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 29 марта 2017 > № 2124898 Владимир Путин


Австрия. Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 27 марта 2017 > № 2128626 Александр Новак

Интервью Александра Новака RT.

«Арктика — стратегический потенциал России»: Александр Новак дал эксклюзивное интервью RT.

Говорить о целесообразности продления соглашения нефтедобывающих стран по сокращению добычи нефти пока рано, однако степень его реализации сейчас удовлетворяет все заинтересованные стороны. Об этом в эксклюзивном интервью RT по итогам министерской встречи в Кувейте мониторингового комитета по сокращению добычи нефти рассказал министр энергетики России Александр Новак. Помимо этого Новак затронул вопрос нереализованного из-за санкций потенциала сотрудничества с США и объяснил, почему Москва считает Арктику стратегически важным регионом.

— Каковы перспективы продления действия соглашения ОПЕК и стран вне ОПЕК по сокращению добычи нефти на второе полугодие 2017 года? Какие есть для этого препятствия?

— Мы сегодня в рамках второго заседания министерского мониторингового комитета, который был создан 10 декабря прошлого года в целях наблюдения за исполнением договора о сотрудничестве между странами ОПЕК и не-ОПЕК, уделили этому вопросу особое внимание. Многих интересует сегодня, будет ли соглашение между ОПЕК и не-ОПЕК продлеваться по истечении 6 месяцев его действия, то есть после 1 июля 2017 года.

Первое, что я хочу сказать: у нас такая возможность предусмотрена самим соглашением. Есть отдельный пункт, в котором говорится, что оно может быть продлено на срок до 6 месяцев. Второе: сегодня ещё конец марта. Мы ещё не перешагнули экватор. Обмен мнениями, который состоялся среди министров, и предложение, которое прозвучало, — означают возможность всем странам изучить этот вопрос до следующей министерской встречи; дать поручения секретариату ОПЕК с тем, чтобы секретариат провёл дополнительный анализ ситуации на рынке, которая будет складываться с января по апрель; дать прогнозы исполнения в мае, в июне и на второе полугодие. Это большой объём аналитической информации, который должен быть подготовлен, проанализирован и представлен на следующем заседании. Мы в рамках мониторингового комитета рассмотрим эту информацию и дадим рекомендации для других стран, которые являются членами (ОПЕК. — RT) и подписали это соглашение 10 декабря.

Поэтому сегодня преждевременно говорить о целесообразности продления соглашения. Такая возможность есть, но для принятия решения нам требуются дополнительное время и дополнительный анализ — в первую очередь ситуации, которая будет складываться на рынках.

— Как оценивается соблюдение странами ОПЕК соглашения по сокращению добычи за январь и февраль 2017 года?

— Это был основной вопрос, который сегодня рассматривался в мониторинговом комитете. Конечно, для этого и создавался комитет. Мы посчитали и, обменявшись мнениями, признали, что соглашение выполняется на высоком уровне, полностью соответствует духу, который закладывался в рамках подписанного договора о сотрудничестве. Уровень соответствия на сегодняшний день за февраль месяц составил 94% от целевого показателя. Это на 8% больше, чем цифры, которые были в январе. При этом мы отметили, что для успешной реализации договора и достижения целей по балансировке рынка очень важно, чтобы все, кто участвует в этом соглашении, исполняли в полном объёме свои целевые показатели и соответствовали на 100% цифрам, которые были указаны в соглашении от 10 декабря 2016 года. В сегодняшнем документе, который мы подписали, даны рекомендации всем выйти на стопроцентный уровень. Считаем, это главное, что необходимо в ближайшее время реализовать в рамках исполнения нашего соглашения.

— Как сокращение добычи сказывается на российских компаниях?

— Каждая компания выбирает собственную стратегию достижения целевых показателей. Вы знаете, что крупные компании в Российской Федерации участвуют на добровольной основе. Цифры достигаются прямо пропорционально объёмам добычи. То есть каждая компания участвует. Мы видим, что в целом, если оценивать в комплексе ситуацию, связанную с балансировкой рынка, со снижением волатильности цены, с возможностью инвестировать в новые проекты, мы видим положительные эффекты для наших компаний.

— По подсчётам экспертов, за время действия соглашения о снижении добычи нефти российский бюджет дополнительно получил примерно $8—9 млрд. Как вы оцениваете экономический эффект от роста нефтяных цен на фоне сокращения добычи?

— Мы видим в целом положительный эффект, и не только для нефтяных компаний, но и для бюджета, как правильно отмечают эксперты. Мы оценивали ранее: если цены будут держаться на уровне, который сегодня складывается в диапазоне $50—60, то дополнительный эффект для бюджета может составить в год до 1,5 трлн рублей. Это действительно позитивно. Многое зависит от текущей ситуации на рынке, от волатильности, от текущего курса рубля по отношению к доллару, поэтому, думаю, те оценочные показатели, которые сегодня дают эксперты, во многом могут быть взяты за основу.

— Ранее вы заявляли, что пока вопрос вступления России в ОПЕК не рассматривается. Как вы видите дальнейшее взаимодействие с ОПЕК? Какую позицию и почему сейчас выгодно занять России?

— Мы действительно не рассматриваем формат присоединения к ОПЕК. Россия никогда не была членом ОПЕК, хотя и является крупнейшей добывающей страной в мире. Тем не менее у нас выстроены очень конструктивные отношения с ОПЕК. В плане взаимодействия в рамках энергодиалога ежегодно мы встречаемся с нашими коллегами из ОПЕК, с секретариатом, проводим встречи для обсуждения ситуации на рынках, прогнозов, которые готовит как секретариат ОПЕК, так и российские институты. Мы обмениваемся мнениями, вырабатываем рекомендации, и это происходит каждый год: один раз в Вене, один раз в Москве.

У нас определён перечень вопросов, которые будут обсуждаться, готовятся аналитические материалы. Но сотрудничество с ОПЕК у нас не ограничивается только взаимодействием с секретариатом. Мы практически с каждой из стран, входящих в организацию, взаимодействуем в двустороннем формате: и с Саудовской Аравией, и с Катаром, и с Ираном, с Венесуэлой, с Алжиром. Это сотрудничество развивается на двусторонней основе в целях реализации совместных энергетических проектов во всех отраслях: и в нефтегазовой сфере, и в других. Обмен технологиями, возможности создания совместных предприятий. Я провёл двусторонние встречи в Кувейте и с министром Алжира, и с министром энергетики Венесуэлы, и с министром Кувейта. Мы нашли много общих дополнительных точек соприкосновения и развития, которые на взаимной основе, учитывая обоюдный интерес, позволяют нам развивать наше сотрудничество в энергетике.

— Ранее вы говорили о большом потенциале развития сотрудничества между Россией и США. Какие конкретно шаги и в каких отраслях планируют совершать для этого стороны?

— Я думаю, что у нас большой нереализованный потенциал по сотрудничеству наших энергетических компаний. Как вы знаете, на сегодняшний день в России присутствует компания Exxon Mobil, она участвует в реализации проектов. Ключевой из них — проект «Сахалин-1» на шельфе Охотского моря вместе с другими иностранными компаниями и «Роснефтью». Это успешный проект, и таких проектов могло быть больше, если бы не известная ситуация с санкциями, которые были введены относительно участия американских компаний в разработке шельфовых проектов в России, в разработке трудноизвлекаемых запасов нефти. Но эти санкции вводили не мы — вводили наши американские коллеги.

— В конце января министр коммерции и инвестиций Саудовской Аравии Маджид аль-Кассаби заявил, что Россия и Саудовская Аравия наметили «дорожную карту» по взаимным инвестициям в энергетической сфере. Как сейчас развивается этот вопрос?

— Действительно, на ПМЭФ мы подписали меморандум между Министерством энергетики Российской Федерации и Министерством нефти Саудовской Аравии о сотрудничестве в области энергетики и реализации совместных проектов. В прошлом году у нас большая делегация посетила Саудовскую Аравию, я летал совместно с представителями российских нефтегазовых компаний. Мы посетили объекты энергетики в Саудовской Аравии и создали дополнительную рабочую группу, которая сегодня занимается подготовкой конкретных проектов, в которых могли бы участвовать российские компании и компании из Саудовской Аравии. Речь идёт о нефтегазовых проектах, развитии проектов нефтегазохимии, производстве оборудования нефтегазохимической промышленности и о многом другом.

— Сейчас на шельфе Арктики ведётся нефтедобыча только на «Приразломной» (Ненецкий автономный округ, компания «Газпром нефть»). Планируется ли разработка новых месторождений в среднесрочной и долгосрочной перспективах? Какие компании (российские и зарубежные) проявляют наибольший интерес к участию в проектах на российском шельфе Арктики?

— Я бы хотел отметить, что Арктика для нас — стратегический потенциал. Там на сегодняшний день огромные запасы углеводородов, которые оцениваются миллиардами тонн нефти и десятками триллионов кубических метров газа. Арктика на сегодняшний день — это не только шельф, но и сухопутная часть. Её освоение идёт полным ходом. Я могу сказать, что за прошлый год в Арктике было добыто почти 90 млн тонн нефти, что составляет около 17% от общего объёма нефти, добытой в России. Если говорить о добыче газа, то это ещё более высокие цифры. Сегодня основные центры добычи газа — это Ямало-Ненецкий автономный округ, это Ненецкий автономный округ. В прошлом году в России было добыто порядка 500 млрд кубических метров газа в Арктике. Это около 80% от общих объёмов. Конечно, это стратегический ресурс. Мы последовательно занимаемся развитием Арктики и шельфа. В перспективе в этом году планируется ввод в эксплуатацию завода по сжижению природного газа «Ямал СПГ». Первая очередь — 5,5 млн тонн. У нас много проектов, которые были реализованы в последнее время: ввод в эксплуатацию Бованенковского нефтегазового месторождения, другие месторождения, которые осваивают такие компании, как «Роснефть» и ЛУКОЙЛ.

Что касается шельфа, то с учётом сегодняшней ситуации, связанной со снижением мировых цен на углеводороды, активность, которую мы наблюдали несколько лет назад, до 2014 года, сегодня гораздо ниже. Тем не менее у нас на сегодняшний день там около 19 открытых месторождений. Это говорит о том, что в будущем, при улучшении конъюнктуры, мы, безусловно, рассматриваем в рамках нашей стратегии развития энергетики более активное исследование, бурение, ввод в эксплуатацию месторождений. Ещё раз хочу повторить: Арктика — это будущее нашей нефтедобычи и газодобычи.

— Каков ваш прогноз цен на нефть до конца 2017 года на фоне последних встреч и достигнутых договорённостей?

— Во-первых, в рамках мониторингового комитета мы не обсуждаем цены. Мы обсуждаем вопросы, касающиеся балансировки рынка и исполнения соглашений по объёмам добычи, потому что цены формируются на рынке исходя из множества факторов. Это зависит от рыночной конъюнктуры, от баланса спроса и предложения. В целом могу сказать, что диапазон, который я ранее называл (что в 2017 году средняя цена на Brent будет в диапазоне от $50 до $60), я пока не меняю. Мы говорим о средней цене. Конечно, она может иметь колебания. Тем не менее эти показатели, которые мы и ранее прогнозировали, на мой взгляд, на сегодняшний день могут быть взяты для моих оценок за основу.

Австрия. Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 27 марта 2017 > № 2128626 Александр Новак


Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 26 марта 2017 > № 2142207 Николай Вардуль

Уроки газовой арифметики

«Роснефть» vs «Газпром»

Николай Вардуль

«Роснефть» давно и настойчиво рвется на мировой газовый рынок. Она лоббирует снятие законодательных ограничений на право прямой поставки за рубеж природного газа и требует предоставить ей место в экспортной трубе «Газпрома». «Газпром», естественно, защищает свои позиции. Конфликт уже не в первый раз вышел на уровень президента России.

В конце прошлого года глава «Роснефти» Игорь Сечин обратился к Владимиру Путину с просьбой разрешить «Роснефти» экспортировать газ. Речь шла о поставках ВР 7 млрд куб. м/г.

Именно вокруг экспорта газа развивается и другой свежий конфликт двух российских углеводородных гигантов. Как известно, «Роснефть» добилась поручения президента Владимира Путина «Газпрому» поставлять газ проектируемому заводу «Роснефти» на Дальнем Востоке. «Газпром» же считает, что газа для этого достаточно и у самой «Роснефти», к тому же у нее есть планы экспортировать весь газ с «Сахалина-1», расторгнув с 2021 г. контракт на поставки газа российским потребителям. «Газпром» не согласен разменивать свой экспортный газ на поставки внутри России, освобождая тем самым газу «Роснефти» дорогу на экспорт в страны Дальнего Востока и, возможно, АТР.

Но вернемся в Европу. Ответ Игорю Сечину дал Александр Медведев: «Я ситуацию на рынке Великобритании знаю. С вопросами о возможности покупки дополнительных объемов газа BP к нам не обращалась в последнее время, если обратится, мы рассмотрим. Но, для того чтобы продать газ BP, нам посредники не нужны, мы можем продать сами».

Позиция ясна, но все-таки, есть ли свободное место в экспортной трубе «Газпрома»? Александр Медведев утверждает, что все мощности газопроводов «Северный поток» и «Северный поток-2» зарезервированы под поставки по действующим контрактам «Газпром экспорта». Но 55 млрд кубометров мощности «Северного потока-1» задействованы не полностью. Первоначально «Газпрому» было разрешено использовать лишь 50% газопровода OPAL (сухопутное продолжение СП-1 мощностью 36 млрд кубометров), в октябре 2016 г.

Еврокомиссия разрешила российской компании задействовать еще 40% мощности трубы. Но после протеста Польши, которая теряет транзит и соответствующие доходы, суд Европейского союза до своего решения, которое ожидается в марте–апреле, временно приостановил действие решения ЕК. Главное – с самого начала 50% OPAL, которые фактически простаивали свободными, были зарезервированы ЕС под газ от других поставщиков, альтернативных «Газпрому».

Место для 7 млрд куб. м найти можно. А вот дальше уже следует прибегнуть к совсем другой арифметике. Понятно, что для решения инвестиционных проблем, возникших с «Северным потоком-2», «Газпрому» нужно мобилизовать все ресурсы, и делиться с кем бы то ни было сейчас он расположен меньше, чем когда-либо. Понятно, что конкуренция «Газпрома» и «Роснефти» на европейском рынке газа – это, возможно, и есть тот самый «коммерческий каннибализм», который упоминался в другой статье на этой же странице. Но если ЕС вернется к идее использования резервов OPAL для альтернативных «Газпрому» поставщиков, разве тогда «Роснефть» не лучшая альтернатива?

Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 26 марта 2017 > № 2142207 Николай Вардуль


Кувейт. Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 26 марта 2017 > № 2128629 Александр Новак

Александр Новак дал интервью кувейтской газете «Ас-Сияса».

- Российская Федерация сыграла значимую роль в достижении так называемых «венских соглашений», которые привели к снижению добычи нефти в странах-членах ОПЕК и государствах, не входящих в картель. Считаете ли Вы, что указанные соглашения были единственным способом удержать падение цен на нефть, негативно повлиявшее на доходы стран-производителей «черного золота»?

- Прежде всего, хотелось бы отметить, что за последние год-полтора наше сотрудничество с ОПЕК в рамках совместных усилий по стабилизации рынка нефти вышло на беспрецедентно высокий уровень.

На протяжении переговорного процесса мы активно взаимодействовали со всеми его участниками и с удовлетворением наблюдали все возрастающую солидарность между ними. У нас сложились прекрасные доверительные отношения со странами Ближнего Востока, которые позволили нам открыть для себя, в том числе, новые возможности для двустороннего сотрудничества.

Что касается «венских договоренностей», то принятие ОПЕК и ключевыми не входящими в ОПЕК производителями нефти Декларации о сотрудничестве от 10 декабря 2016 г. стало историческим по своему значению шагом, открывающим новую веху в развитии всего глобального нефтяного рынка.

На протяжении прошлого года мы стали свидетелями все возрастающей солидарности стран ОПЕК и не-ОПЕК, на которую смогли опереться ведущие производители нефти в своем решении содействовать обеспечению рыночного баланса.

Вместе мы впервые создали эффективный механизм координации действий по стабилизации ситуации на мировых рынках. Важно, что мы стали доверять друг другу больше, и это не менее значимый результат наших усилий, чем стоимость барреля. Еще год назад мало, кто верил в успех нашего начинания, а сегодня положительный эффект, оказанный на рынок, очевиден для всех.

Одним из основных итогов кооперация я считаю стабилизацию нефтяного рынка – волатильность снизилась, инвестиционная активность возобновляется, этого невозможно было бы достичь без тесной кооперации ответственных производителей.

- Ожидаете ли Вы, что исполнение соглашений приведет к повышению нефтяных котировок и, соответственно, позволит компенсировать потери? Какая цена была бы подходящей, комфортной для России в следующих месяцах?

- Как известно, договоренности по скоординированному сокращению добычи оказали значительный положительный эффект на ценовую конъюнктуру.

Достигнутые договоренности позволили стабилизировать мировые нефтяные рынки. После успешного подписания соглашения о сокращении добычи нефти от октябрьского уровня 30 ноября 2016 г. между членами ОПЕК, а также 11 странами, не входящими в организацию экспортеров, цена на нефть Brent достигла 50 долл./барр., а к концу года составила около 55 долл./барр. и сохранялась в этом диапазоне на протяжении трех месяцев.

Цена устанавливается рынком и является его отражением. Сегодня все участники видят намного более здоровое состояние мирового нефтяного рынка, от чего выигрывают как производители, так и потребители.

- Согласно данным агентства «Рейтер», в январе и феврале т.г. добыча нефти РФ снизилась только на треть от той доли сокращения нефтедобычи, которую Россия на себя взяла. Насколько корректны приведенные данные, и, если они верны, что помешало России в полной мере выполнить взятые на себя обязательства? Ожидаете ли Вы, что исполнение обязательств РФ в полном объеме может произойти в ближайшие недели?

- Россия взяла на себя более половины из объема сокращения добычи, отведенного на долю стран, не входящих в ОПЕК (300 тыс. барр. в сутки из 558 тыс. барр. в сутки).

Следует отметить, что страны, не входящие в ОПЕК, имеют совершенно другую структуру нефтяного сектора, не обладают опытом скоординированных действий, имеют большое количество независимых компаний с утверждёнными инвестпрограммами компаний. Все эти факторы учитывались при корректировке добычных планов.

При присоединении к сделке для России был изначально оговорен особый порядок корректировки добычи – мы осуществляем ее поэтапно, в несколько шагов, с достижением целевого показателя к апрелю-маю 2017 г. В настоящее время Россия сокращает объемы добычи опережающими темпами по сравнению со взятыми на себя обязательствами и установленным графиком добровольной корректировки.

Россия полностью привержена «Декларации о кооперации» и в ближайшее время выйдет на оговоренные уровни добычи.

- На какие механизмы опирается мониторинговый комитет для гарантии исполнения «венских соглашений»? Имеется ли постоянная координация между членами комиссии, которую возглавляет Кувейт?

- Отслеживание выполнения венских соглашений основывается на тесном взаимодействии между членами мониторингового комитета и Секретариатом ОПЕК. Осуществляется постоянная координация и обмен информацией.

Не вдаваясь в излишние детали, поясню, что в ходе первого заседания Мониторингового комитета, состоявшегося 22 января 2017 г. в Вене, было принято решение о создании Технического комитета в составе экспертов 5 стран-членов Мониторингового комитета, а также Саудовской Аравии и Секретариата ОПЕК. Этот комитет собирается на ежемесячной основе и оказывает содействие Секретариату ОПЕК в подготовке доклада о текущей ситуации с исполнением соглашений, который не позднее 17 числа каждого месяца предоставляется министрам стран-участниц.

В целях информирования участников рынка о ходе выполнения договоренностей Мониторинговый комитет на ежемесячной основе выпускает совместный пресс-релиз, а также проводит регулярные встречи на министерском уровне, вторая из которых пройдет 25-26 марта т. г. в Кувейте, очередная состоится 24-25 мая т. г. в Вене в преддверие Конференции ОПЕК.

- Как Вы считаете, ОПЕК стремится только к стабилизации цен, как об этом неоднократно говорилось в официальных заявлениях картеля, или же речь идет о необходимости достижения какой-то определенной цены через сотрудничество государств ОПЕК и не ОПЕК под руководством РФ?

- Страны-участницы «венских соглашений» никогда не ставили и не могут ставить целью договоренностей достижение какого-либо ценового показателя, удержание цены в рамках определенного коридора.

Цена на нефть определяется действием рыночных сил и соотношением фундаментальными факторами, такими как соотношение спроса и предложения и объем запасов.

Задачей соглашений является ускорение стабилизации рынка нефти, нормализация уровня мировых коммерческих запасов нефти, т.е. Их возврат к 5-ти летнему среднему уровню, устранение неоправданных перекосов на нем, отчасти вызванных активностью спекулянтов. Все участники рынка заинтересованы в справедливых и предсказуемых условиях на рынке. В противном случае может быть подорван инвестиционный цикл, что создаст риски для бесперебойного снабжения рынка нефтью уже в среднесрочной перспективе.

- Вы неоднократно заявляли, что РФ не боится конкуренции со стороны сланцевой нефти. Однако как только цена на «черное золото» преодолевает отметку в 50 долл. за баррель, наблюдается еженедельный рост количества нефтяных платформ для добычи сланцев. Это вызывает опасения производителей традиционной нефти. Как Вы относитесь к данному вопросу? Как это может повлиять на добычу нефти в РФ?

- Сланцевая добыча в США в текущем году действительно демонстрирует высокие темпы роста – прогноз увеличения добычи в 2017 г. составляет 0,3-0,5 млн. барр. в сутки, а число активных буровых с мая прошлого года увеличилось более чем в 2 раза. Во многом это связано с возросшей эффективностью сланцевых производителей.

В то же время, рост добычи в отдельно взятой стране должен восприниматься лишь как один из факторов, влияющих на рыночный баланс. При этом необходимо также учитывать естественное падение добычи в других странах, таких как Китай. Ключевым факторов влияния на нефтяной рынок также является темп роста спроса. Мы прогнозируем, что потребление в текущем году вырастет не менее чем на 1,2-1,3 млн. барр. в сутки. При комплексном анализе ситуации получается, что рост сланцевой добычи в рамках растущего спроса и прочих факторов является лишь одним из компонентов общей картины.

Российская нефтяная отрасль чувствует себя уверенно и не боится конкуренции со стороны сланцевиков. Себестоимость разработки нефтяных месторождений в России – одна из самых низких в мире. Это уровень, с которым могут сравниться только государства Персидского залива.

- Возможно ли продлить «венские соглашения» еще на 6 месяцев? Или на сегодняшний день об этом преждевременно говорить?

- На сегодняшний день об этом преждевременно говорить. Определяющим фактором будет являться рыночная конъюнктура, баланс спроса и предложения, состояние коммерческих запасов, а также эффективность текущего соглашения. Поэтому к этой теме целесообразно вернуться в мае с.г., когда состоится заседание Министерского Мониторингового комитета, на котором планируется тщательно проанализировать состояние рынка, лишь после этого можно будет принять решение о дальнейших шагах.

- Считаете ли Вы энергетическое сотрудничество РФ со странами ССАГПЗ на сегодня ограниченным, если не принимать во внимание «венские соглашения»? Могут ли несколько достигнутых ранее договоренностей об использовании российских нефтегазовых технологий в Кувейте стать базой для расширения сотрудничества с остальными государствами ССАГПЗ? Есть ли у Вас какие-то конкретные идеи, как поддержать и активизировать такое сотрудничество?

- Потенциал энергетического сотрудничества между Россией и странами ССАГПЗ, действительно, не реализован полностью.

В то же время те соглашения, к которым мы вместе пришли в Вене, показывают, что мы способны договариваться и вырабатывать совместные решения по самым острым вопросам в интересах наших стран. Считаю, что этот успешный опыт может и должен быть экстраполирован на другие возможные области нашего сотрудничества.

Россия – это глобальная энергетическая держава, и у нас, конечно, есть, что предложить нашим арабским партнерам. Мы знаем о традиционных проблемах и вызовах, с которыми сегодня сталкивается энергетический комплекс стран ССАГПЗ, особенно, в области нефтедобычи. Это и проблемы разработки месторождений с тяжелой нефтью, и работа в скважинах с аномально высокими давлениями и температурами, и контроль качества тех работ, которые традиционно выполняют западные подрядчики. Яркий пример – ГРП, который является одним из наиболее распространенных способов увеличения нефтеотдачи в этом регионе. В большинстве случаев именно американские компании выполняют работы по ГРП. И эти же компании проводят конечный контроль качества. В таких условиях сложно говорить об объективности получаемых результатов.

Россия могла бы предложить свои уникальные технологии, тем более, что соответствующий опыт работы в этом регионе имеется. Так, с 2014 г. по н.в. в Кувейте активно работают несколько российских нефтесервисных компаний, продвигающих на кувейтский рынок передовые российские технологии в области нефтегазового сервиса. В 2015 – 2016 гг. в сотрудничестве с кувейтскими нефтесервисными компаниями GOFSCO и Eastern United Petroleum Services российскими подрядчиками были проведены ок. 20 работ с использованием технологий Электрического дивергентного каротажа (ЭДК) и Магнитно-импульсного дефектоскопа (МИД) на скважинах Кувейтской нефтяной компании (КОС). Все работы были признаны успешными, о результатах некоторых из них кувейтской стороной было доложено в международное Общество инженеров нефтяной промышленности (SPE). Работы с российскими технологиями продолжаются в Кувейте по н.в.

В этой связи в качестве одного из наиболее перспективных возможных проектов сотрудничества РФ и стран ССАГПЗ представляется создание совместных производств нефтегазового оборудования и научно-исследовательских институтов. Реализация данной идеи позволит найти решения актуальным проблемам нефтяной промышленности как Кувейта, так и других стран ССАГПЗ. С нашей стороны готовы предложить отдельную структуру – интегратора российских технологий и знаний в области нефтедобычи, имеющую доступ к ведущим российским исследовательским центрам и институтам по инновациям. Предлагаем нашим арабским друзьям начать совместную реализацию данного проекта.

- После Вашей последней встречи с министром нефти Кувейта Вы выступали с заявлениями о возможности российско-кувейтского сотрудничества в строительстве АЭС в Кувейте. Есть ли на сегодня какая-то конкретика по данному вопросу? Могут ли российские технологии в атомной области решить ряд технических сложностей, с которыми сталкивается Кувейт, в частности проблема охлаждения реакторов.

- Сооружение АЭС - длительный проект. Для его реализации стране нужно иметь долгосрочную программу развития атомной энергетики, которая охватывает многие области: от подготовки кадров и развития нормативно-правовой базы, до подбора площадки для сооружения АЭС и выбора модели реализации атомного проекта. Но самое важное - выбрать стратегического партнера, который обеспечит содействие стране в реализации атомного проекта на всем его жизненном цикле: от планирования до непосредственно сооружения и эксплуатации АЭС. Россия, как мировой лидер в атомной энергетике, имеет обширный опыт такой совместной работы с зарубежными странами (сейчас мы реализуем проекты сооружения 34 энергоблоков в 12 странах мира) и готова выступить партнером для Кувейта. Мы сделали первый шаг - подписали в 2010 г. Меморандум о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии. Следующий шаг - подписание рамочного МПС, которое определит области дальнейшего взаимодействия двух стран в АЭ. Рассчитываем, что такой документ будет в ближайшем будущем подписан между Россией и Кувейтом.

- Около двух лет назад Вы заявляли, что Россия готова предоставить необходимую помощь Саудовской Аравии в вопросе ее ядерной программы, к которой так стремится Эр-Рияд. На какой стадии сегодня находятся переговоры по данному вопросу? Сотрудничает ли РФ в ядерной области для мирных целей с другими государствами Персидского залива?

- Даже богатые нефтью страны обращаются к атомной энергетике. И Саудовская Аравия - яркий пример такого продуманного и стратегического подхода, а Россия готова оказать ей содействие на этом пути.

В июне 2015 года было подписано рамочное российско-саудовское Межправсоглашение о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии. Данное соглашение создало основу для сотрудничества между РФ и КСА по широкому спектру направлений, в том числе по проектированию, сооружению, эксплуатации и выводу из эксплуатации энергетических и исследовательских ядерных реакторов, опреснительных установок, радиационных технологий и ядерной медицины, подготовки кадров и т.д. Для обсуждения потенциальных направлений сотрудничества и возможностей реализации совместных проектов в области атомной энергетики, в том числе проекта сооружения АЭС по российским технологиям, был создан Совместный Координационный Комитет.

Надо отметить, что сегодня регион Ближнего Востока и Северной Африки это один из локомотивов развития мирового рынка атомной энергетики. В регионе колоссальный потенциал рынка как в энергетической сфере, так и в смежных областях, в их числе опреснение морской воды, ядерная медицина, изотопы, исследовательские реакторы, системы безопасности и т.д.

У Росатома давняя и успешная история сотрудничества со странами Ближнего Востока и Северной Африки в атомной отрасли, которое ведет начало с 60-х гг прошлого века. В целом ряде стран, таких как Египет, Ливия, Ирак в это время по нашим технологиям были сооружены первые в регионе небольшие исследовательские реакторы мощностью до 5 МВт, на базе которых отрабатывались шаги этих стран в развитии будущей мирной атомной программы с точки зрения развития ядерных технологий, подготовки кадров, материаловедения, изотопной продукции для промышленных нужд, ядерной медицины… Часть атомных специалистов из этих стран прошли в то время советскую научную и исследовательскую школы.

Сегодня мы по-прежнему тесно взаимодействуем со странами региона. Существенная доля нашего зарубежного портфеля заказов приходится именно на этот регион. Здесь мы реализуем проекты по сооружению АЭС в Египте, Иордании, Турции, Иране. Также нами подписаны межправительственные соглашения о сотрудничестве в области мирного атома с Саудовской Аравией, Алжиром, Тунисом. С ОАЭ мы ведем проекты в области ядерного топливного цикла. По результатам тендера, проведенного в 2011-12 годах, с двумя дочерними предприятиями Росатома – TENEX и Uranium One – были заключены договоры на поставку обогащенной урановой продукции и природного урана соответственно для первой в этой стране АЭС.

- Недавно шли разговоры о планах РФ по осуществлению проекта строительства египетской АЭС Эль-Дабаа и предоставлению крупного кредита под данный проект. Продвигается ли работа по данному вопросу или есть что-то, что тормозит ее начало? Над какими ядерными проектами в области мирного использования чистой энергии сотрудничает Россия со странами ССАГПЗ?

- В ноябре 2015 г. было подписано межправительственное соглашение между Россией и Египтом о сотрудничестве в сооружении и эксплуатации АЭС «Эль Дабаа», в соответствии с которым ведется работа над подписанием контрактов на сооружение четырех блоков общей мощностью 4800 мегаватт.

Рассчитываем, что полный пакет контрактов должен быть подписан в ближайшее время. Работа по реализации проекта идет полным ходом, например, 37 египетских студентов учится в российских вузах по атомным специальностям. Также идет активное взаимодействие регулирующих органов наших стран, что является принципиально важным для успешного строительства и последующей безопасной эксплуатации АЭС «Эль Дабаа».

- Как сильно повлиял отскок цен на нефть на курс российского рубля и дефицит бюджета? Считаете ли Вы, что достижение цен на нефть, при которых балансируется российский бюджет, требует координации со странами ОПЕК, на долю которых приходится значительная доля нефтедобычи?

- Россия привержена созданию внутри страны максимально предсказуемых рыночных условий. Политика плавающего курса позволила нам сгладить часть внешних макроэкономических шоков и создать прочную основу для дальнейшего эконмического роста. В 2017 году мы рассчитываем вернуться к экономическому росту в 1,5%-2%, несмотря на снижение цен практически в два раза по сравнению с 2011-2014 годами.

Конечно, отскок цен в 2016 году привел к некоторому укреплению курса рубля и исполнению бюджета в первые 2 месяца 2017 года с меньшим дефицитом, чем планировалось, – мы закладывали в бюджет цену в $40. Крайне важно понимать, что благодаря своевременным усилиям правительства, выбранной монетарной и фискальной политике нам удалось обеспечить стабильность в экономике и при такой цене на нефть. Таким образом, рост цены не является самоцелью – это рыночный процесс. Но при спекулятивном падении цен мы видим более глубокие фундаментальные риски для мировой энергетики, разбалансировку рынка, это и является тем вызовом, который требует скоординированного ответа ответственных производителей нефти.

- Как Вы видите будущее сотрудничества РФ и Кувейта в нефтяной сфере? Есть ли какие-то определенные проекты, которые изучаются российской и кувейтской стороной?

- В настоящее время российские компании не участвуют в реализации проектов в области разведки и добычи нефти на территории Кувейта.

В то же время ПАО «ЛУКОЙЛ» готово рассмотреть предложения кувейтской стороны по участию в таких проектах. Кроме того,

ПАО «Газпром нефть» заинтересованно в привлечении кувейтских инвестиций в проекты нефтедобычи на территории России. Мы также видим большой нереализованный потенциал для сотрудничества в области нефтесервиса и ВИЭ.

- На какой стадии сейчас находятся совместные проекты по разработке между РФ и странами Каспийского моря? Какие планы в отношении «Северного потока»? Планирует ли Россия его расширять?

- Российской Федерацией совместно с Азербайджаном, Казахстаном, Туркменистаном разрабатывается ряд проектов (в том числе шельфовых, в которых принимают участие компании как прикаспийских государств, так и других зарубежных государств. Наиболее успешным совместным проектом на сегодняшний день является разработка месторождения «Шах-Дениз» (Азербайджан).

Российские компании ПАО «Газпром», ПАО «НК «Роснефть», ПАО «ЛУКОЙЛ» принимают активное участие в разработке проектов «Хвалынское», «Центральная», «Курмангазы» (Казахстан) и в Туркменистане.

Тем не менее, при реализации совместных проектов, мы сталкиваемся с некоторыми сложностями. Например, правовой статус Каспийского моря все еще не определен, отсутствуют общие юридически закрепленные правила по освоению недр и природных ресурсов Каспийского моря. При этом все прикаспийские государства активно ведут работу в этом направлении.

Решение вопросов по статусу Каспийского моря будет способствовать ускорению реализации проектов.

Что касается проекта «Северный поток», то на текущем этапе ведется работа по его расширению. Строительство «Северного потока 2» осуществляется единолично ПАО «Газпром», проект предусматривает строительство двух ниток морского газопровода суммарной производительностью 55 млрд куб. м из России в Германию по дну Балтийского моря. Мы исходим из того, что обе нитки будут введены в эксплуатацию до конца 2019 года. На данном этапе все потенциальные участники проекта подтвердили сохранение заинтересованности в «Северном потоке 2».

Проект будет реализован, основываясь на успешном опыте проекта «Северный поток» как безопасной и надежной инфраструктуры.

- В свете последних открытий значительного количества нефти и газа в Средиземном море российские компании стремятся получить долю в добыче и транспорте УВ в этом регионе. Какие здесь предлагаются проекты? Начали ли российские компании реализацию каких-либо конкретных проектов в акватории Средиземного моря?

- Российские компании постоянно анализируют возможности для экономически обоснованного и целесообразного расширения географии своего присутствия. Это, безусловно, также относится к новым нефтегазовым провинциям. Мы регулярно получаем от наших средиземноморских партнеров информацию о проводимых тендерах на разведку и добычу углеводородов в этом регионе. Наши компании, такие как Роснефть и Лукойл, уже давно присутствуют в средиземноморском сегменте нефтепереработки и имеют хороший рабочий контакт со странами региона.

Одной из последних крупных сделок является приобретение Роснефтью доли в газовом месторождении Зохр, идет анализ перспективы участия в прочих проектах в регионе.

Однако надо понимать, что при принятии решений российские компании всегда, в первую очередь, оценивают экономику проекта.

- В мае 2016 г. Вы объявили о том, что РФ получила официальную просьбу от Сирии участвовать в проектах нефтедобычи и развития инфраструктуры страны. Позволяет ли осуществить указанные проекты сегодняшняя ситуация, связанная с безопасностью в САР? Какие конкретные проекты могут связать Россию и Сирию на данном направлении? Останутся ли данные договоренности в силе в случае, если в руководстве Сирии произойдут изменения?

- Мы на постоянной основе поддерживаем тесный и доверительный диалог с сирийскими партнерами по вопросам возможного участия российских компаний в реализации как новых, так и реконструкции/модернизации действующих нефтегазовых проектов на территории Сирии. В рамках нашей последней встречи с Министром нефти и природных ресурсов Сирии Али Ганемом (8 декабря 2016 г.) мы предметно обсуждали участие ряда крупных российских компаний в проектах разведки и добычи нефти и газа на территории Арабской Республики с акцентом на обеспечение безопасности их деятельности там. Действительно, как Вам известно, в настоящее время военно-политическая ситуация в Сирии остается напряженной. Вместе с тем, Россия продолжает прикладывать усилия для скорейшего политического урегулирования конфликта в Сирии, создания дополнительных возможностей борьбы с находящимися там террористическими группировками. Убежден, что в случае вхождения российских компаний в нефтегазовые проекты на территории Сирии их сотрудникам будет обеспечен должный уровень комфортного пребывания в стране.

Кувейт. Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 26 марта 2017 > № 2128629 Александр Новак


Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 24 марта 2017 > № 2144793 Максим Тимченко

Гендиректор ДТЭК Тимченко: Энергорынок должен быть построен на конкурентной, а не директивной модели

Эксклюзивное интервью генерального директора "ДТЭК" информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: ДТЭК заявил о потере контроля над своими предприятиями в неконтролируемой части Украины. Чем отличается ситуация 1 марта и 15 марта для этих компаний?

Ответ: К сожалению, произошло то к чему постепенно двигалась ситуация с блокадой. Мы говорили: есть серьезный риск, что "местные правители" будут использовать блокаду для того, чтобы фактически захватить наши предприятия. Так и произошло.

После попыток разблокировать ключевой перегон Ясиноватая-Скотоватая мы получили уведомление с требованием перерегистрироваться в непризнанных республиках и обеспечить платежи налогов на неконтролируемых территориях. Это для нас было неприемлемо ни при каких обстоятельствах.

Вопрос: Что именно произошло?

Ответ: Приведу пример шахты "Комсомолец Донбасса". Это одна из лучших шахт в украинском углепроме. В период блокады шахта продолжала свою работу благодаря поставкам угля на Луганскую ТЭС. Это единственный перегон, который позволял нам поставлять уголь шахты на свою станцию, а, следовательно, и сохранять рабочий режим предприятия, платить шахтерам зарплату. 13 марта руководители наших предприятий получили копии документов, которые свидетельствуют о регистрации "государственных предприятий" "ДНР" с такими же названиями, приказ о начале инвентаризации на наших предприятиях и запрет на отчуждение нашего имущества. За этим последовало требование уплаты налогов в бюджеты так называемых "ЛДНР". Естественно, эти условия были для нас неприемлемы.

Вопрос: Как вы оцениваете возможность вывоза угля с ваших предприятий на НКТ? Можно ли продать такой уголь в Украину или он пойдет на территорию России?

Ответ: Существует две ключевые причины, по которым этот уголь невозможно продать: отсутствие рынка сбыта и нелегальный статус этой продукции.

Начнем с рынков сбыта. Три наших угольных объединения, которые добывают антрацит на неконтролируемых территориях ("Свердловантрацит", "Ровенькиантрацит" и "Комсомолец Донбасса") в этом году должны были добыть 12,8 млн тонн угля. С учетом того, что потребление внутри зоны АТО составляет порядка 2,2 млн тонн на Старобешевской ТЭС "Донбассэнерго", то остается около 10 млн тонн угля без рынка сбыта.

Теперь смотрим на Российскую Федерацию. Там объем производства товарной продукции где-то в районе 12 млн тонн антрацита, из которого внутреннее потребление составляет около 3,5 млн тонн. Из 3,5 млн тонн 85% потребления приходится на Новочеркасскую ГРЭС, которая находится в Ростовской области и принадлежит "Газпрому". Она – ключевой, если не единственный покупатель угля ростовских шахт. Получается, что Украина остается незаменимым рынком сбыта для антрацита, который добываются на неподконтрольной территории.

Неспециалисты в угольном бизнесе могут предположить, что если Украина этот теперь уже нелегальный уголь брать не будет, а России он не нужен, то существует "экспортное направление". Но качество этого угля не соответствует требованиям внешних рынков. Средний уровень содержания серы в украинском антраците – 1,7%, а в угле марки "Т" – 2,6%. Необходимая для экспорта норма – 0,9% и ниже. Простым языком – экспорт для этих углей закрыт.

Вторая причина – "токсичный" юридический статус этого угля. Мы уже зарегистрировали уголовное производство по нашим предприятиям. Подано заявление в полицию, и возбуждено 11 уголовных дел. Будут наложены аресты на все движимое и недвижимое имущество по списку, который мы передали. Это означает, что производство и вывоз любой продукции является уголовным преступлением. И у нас появились все юридические основания для того, чтобы при обнаружении факта потребления этой продукции предъявлять претензии.

Первое, что мы сделали – отправили предупреждение "Донбассэнерго", чья Старобешевская ТЭС работает на НКТ. Когда на шахту "Комсомолец Донбасса" пришли "деятели" из самопровозглашенных республик, первое, что они сказали: мы будем брать 5 тыс. тонн угля в сутки для этой станции. И в день нашего публичного обращения – 21 марта – "Донбассэнерго" объявило о потере контроля над Старобешевской ТЭС.

Аналогичный набор действий мы предпринимаем в адрес Новочеркасской ГРЭС, которая является вторым объектом потенциальных поставок угля. Станция принадлежит "Газпрому", чьи ценные бумаги торгуются более чем на 10 биржах. ГРЭС в ближайшее время получит аналогичное письмо-уведомление. Мы также планируем направить письма-предупреждения на все биржи.

Вопрос: Кто еще может выступить покупателем этого антрацита?

Ответ: В целом у нас есть список из 32 компаний, которые потенциально могут этот уголь покупать. Каждой из них мы направим подобное письмо. Сегодня в компании создан отдельный "штаб", в котором первую скрипку играют юристы. Мы предупреждали с самого начала, что всеми доступными юридическими способами мы будем защищать нашу собственность и нашу продукцию. Аналогичную юридическую позицию занимает "Метинвест", с которым мы координируем свои действия. Фактически, как я сказал, какое-либо взаимодействие с "национализированными" предприятиями может квалифицироваться, как соучастие в преступлении.

Вопрос: После захода вооруженных людей на предприятия будут ли продолжать на них свою работу их сотрудники и руководители?

Ответ: Самое трагичное, что пострадали люди, притом, что там и так хватало страданий за эти три года. У нас на НКТ работает 36 тысяч человек, и обеспечить всех работой здесь, к сожалению, невозможно. Все что попадало в руки местных "деятелей" либо останавливалось, либо уничтожалось, либо разворовывалось. Со своей стороны, мы предложили сотрудникам рассмотреть возможность трудоустройства на других предприятиях "ДТЭК". Сегодня обратилось более 500 человек, в основном это управленцы.

Вопрос: Как вы оцениваете ситуацию с возможным возвратом контроля над своими активами, если президент отменяет свой указ о блокировании? Насколько реален этот сценарий?

Ответ: Сомневаюсь, что в ближайшие месяцы что-то произойдет. Тут ключевым фактором является время. Чем позднее эти "деятели" осознают последствия и невозможность нормально работать на этих предприятиях, тем драматичнее могут оказаться разрушения и тем меньше шансов восстановить их полноценную работу. В настоящее время я не вижу никаких предпосылок. Все разговоры на международном уровне, что это не отъем собственности, что это временная администрация – это разговоры для наивных людей.

Вопрос: Если шахты будут остановлены, насколько могут быть опасными экологические последствия?

Ответ: Последствия могут быть катастрофическими. Это один из базовых принципов – шахта не может быть закрыта просто так. Шахты, которые не добывают уголь по 10-15 лет, все равно работают в процессе откачивания воды и дегазации. 100-200 человек обязаны круглосуточно поддерживать безопасность на таких предприятиях.

Например, в Донецкой области к шахте "Комсомолец Донбасса" примыкают еще пять ликвидированных шахт. От них, по подземным трещинам, которые с каждым годом увеличиваются, подземные воды поступают к работающей шахте. И если в 2014 году объем откаченной воды составлял порядка 5 млн куб. м, то в 2016-м ее количество уже до 12 млн куб. м. По объему это можно сравнить с огромным глубоким озером. В случае его выхода на поверхность, будет затоплено порядка 200-300 га земельных участков, а это почти два киевских ботсада. Шахтные воды не отличаются кристальной чистотой, поэтому помимо подтопления, есть перспектива загрязнения питьевой воды и ухудшения эпидемиологической обстановки.

В Луганской области на каждом из двух угледобывающих предприятий за год откачивается еще больше – почти по 30 млн куб. м воды.

Я говорю это с абсолютной уверенностью потому, что мы сталкивались с подобной ситуацией в августе 2014 года. Тогда из-за боевых действий "Комсомолец Донбасса" полностью лишился энергоснабжения и до полного затопления шахт оставались считанные часы. Причем без возможности дальнейшего восстановления. Я помню, как наши энергетики под обстрелами восстанавливали энергоснабжение, и мы спасли шахту. С учетом того, что нынешнее отношение к технике безопасности, скорее всего, очень поверхностное, перед этими шахтами стоит реальная угроза быть уничтоженными без пуль и снарядов. А вместе с ними и у всех близлежащих населенных пунктов.

Помимо этого, в обеих областях существует реальная угроза неконтролируемого выхода метана.

Вопрос: Перейдем к теме финансового состояния компании. ДТЭК уже начал общение с держателями своих еврооблигаций, чтобы рассказать о возможных последствиях и рисках?

Ответ: Конечно. Мы проходим сложный путь, связанный с реструктуризацией наших обязательств. В декабре прошлого года мы подписали реструктуризацию со всеми держателями облигаций и сегодня у нас сделан выпуск до 2024 года. Там условия подъемные для компании. После того, что произошло, мы сделали официальное заявление, что эти события не повлияют на выполнение наших обязательств по обслуживанию еврооблигаций. На прошлой неделе в рамках инвестиционной конференции Dragon Capital мы проводили встречи с крупнейшими фондами – держателями наших ценных бумаг. Наша коммуникация с инвесторами постоянна и предельно открыта.

Вопрос: Как блокада в целом отразится на Украине?

Ответ: Тут есть несколько серьезных негативных последствий блокады, о которых говорилось в течение месяца. Летом прошлого года, если помните, была забастовка железнодорожников Донецкой железной дороги. Если смотреть помесячную динамику ВВП в стране, то единственный месяц, когда этот показатель снизился на 3% был как раз тогда, когда были остановлены ж\д поставки из зоны АТО. Поэтому вся эта ситуация, безусловно, отразится на росте промышленного производства, если он вообще будет, отразится на ВВП и в целом на торговом балансе.

Ситуация с отсрочкой транша МВФ заставила всех активно собирать точную экономическую информацию. Мы передали в министерство финансов данные, что захваченные предприятия "ДТЭК" уплатили в 2016 году свыше 4 млрд грн налогов. Цифры прогнозных потерь по 2017 году – около 5 млрд грн.

Есть риски и для национальной валюты, потому что сегодня антрацит есть только на неконтролируемой территории, и альтернатива этому – импорт. Даже с учетом антикризисных инициатив руководителей отрасли, а они касаются в основном увеличения объема производства "Энергоатома" и увеличения производства станций, которые работают на марке "Г", нам до конца этого года все равно нужно около 5 млн тонн именно антрацита. Это значит дефицит внешнеторгового баланса увеличится еще на $0,5 млрд.

Также прямым последствием блокады станет рост оптовой рыночной цены на электроэнергию. В своих тарифах это почувствует украинская промышленность.

Все это – результат работы депутатов-популистов и псевдоэкспертов, а на самом деле разрушителей экономики страны, последствия действий которых почувствует каждый украинец. Я надеюсь, наступит как минимум политическая ответственность инициаторов блокады за потерю Украиной своих промышленных предприятий, неизбежный рост тарифов и снижение уровня жизни.

Вопрос: Существует ли необходимый нам угольный ресурс на внешнем рынке?

Ответ: Его можно привезти. Мы рассмотрели все предложения, которые сейчас есть на мировых рынках угля. Ключевые продавцы – ЮАР, Азия и Австралия. Уголь найти можно, вопрос в его стоимости. Сейчас в тарифе тепловой генерации заложена цена угля – 1730 грн за тонну. При этом текущие предложения на импортный уголь соответствующего требованиям ТЭС качества находится в диапазоне $100-110/тонна с доставкой на станцию. Дальше расчет очень прост. Берем необходимый объем 5 млн тонн, умножаем на цену и получаем величину дополнительной финансовой нагрузки на энергетический сектор Украины. Это все, не стоит забывать, валютные платежи на условиях предоплаты.

Вопрос: Есть ли уже договоренности по импорту угля ДТЭК?

Ответ: До конца года мы видим потребность более 2 млн тонн. Сегодня одно судно уже законтрактовано, мы ожидаем поставку в начале мая. По остальным ведем переговоры. На этой неделе мы должны утвердить коммерческую стратегию обеспечения наших ТЭС углем до конца года.

Вопрос: Финансового ресурса у компании хватает?

Ответ: Это вопрос к эффективности управления, в том числе, государственного. У нас в 2013 году был принят закон №663 "О рынке электроэнергии". В переходных положениях написано, что ГП "Энергорынок" будет существовать до середины 2017 года. В связи с тем, что про этот закон никто не вспоминал и толком его не реализовывал, а сейчас у нас будет новый закон, то про него забыли.

В то же время "Ощадбанк", начиная с этого года, по формальному признаку не может продлевать кредитные линии для "Энергорынка". Ведь по "забытому" закону №663 это госпредприятие должно прекратить свое существование. Это означает, что "Ощадбанк" закрывает кредитную линию, и начинают "вымываться" деньги с энергорынка. Получается, что когда нужны деньги на закупку импортного угля, у нас из-за юридических казусов нет такой возможности, теряется этот финансовый ресурс.

Второй вопрос – это тарифы тепловой генерации, которые сегодня не дают возможность ни закупать импортный ресурс, ни серьезно инвестировать в отечественную угледобычу. Если не будет проблем с продлением кредитных линий, и будет адекватный тариф, тогда мы будем способны полностью обеспечить углем потребности наших ТЭС.

Вопрос: По переводу блоков ТЭС на газовую группу угля с антрацитовой. Готовы ли вы сейчас серьезно подойти к этому вопросу?

Ответ: Существует расхожий миф о том, что в Украине переизбыток угля марки "Г" и только отсутствие соответствующих блоков ТЭС заставляет энергетиков потреблять антрацит. В реальности дела обстоят совсем иначе – в конце прошлого года мы были вынуждены импортировать марку "Г" из Польши, потому что в связи с падением добычи угля на контролируемой территории, в Украине образовался дефицит даже этой марки. Вот к чему привели игры политиков в "дешевый" украинский уголь. Отрасль реагирует на ценовую дискриминацию очень прогнозируемо – снижением добычи. Поэтому, прежде чем вкладывать миллиарды в перевод блоков с антрацита на марку "Г", нужно быть уверенным, что этот уголь есть в наличии. На данный момент этого угля нет, а для того, чтобы он появился, нужны огромные инвестиции в угледобычу.

Кроме того, существуют важные организационно-технические моменты. Например, для того, чтобы перевести блоки Приднепровской ТЭС с одной марки угля на другую, нам нужно вывести их из работы на 9-12 месяцев. Блоки Приднепровской и Криворожской ТЭС близки к окончанию их паркового ресурса, они проработали в энергосистеме по 40-50 лет и требуют обязательной реконструкции уже через 4-8 лет. У нас есть только два блока, которые прошли реконструкцию на Криворожской станции, которым мы продлили ресурс на 15-20 лет. Поэтому нам нужно говорить сегодня о новом строительстве блоков, а не о закапывании денег в переоборудование старых на другое топливо. Этот вопрос должен ставиться государством в рамках обсуждения энергостратегии.

Ситуация в энергетике Украины остается критичной, поэтому тактической задачей сегодня является способность нести максимальную нагрузку на блоках марки "Г", наладить устойчивую поставку импортного ресурса по остаточному принципу. Там же, где узлы в энергосистеме требуют работы наших антрацитовых станций – переводить на газовый уголь минимальное количество блоков, а в перспективе говорить о строительстве новых.

Вопрос: Будет ли ДТЭК увеличивать мощность добычи на "Павлоградугле" марки "Г" по текущему году? Какие планы по импорту этого угля из Польши?

Ответ: С учетом перераспределения угольного баланса нам необходимо дополнительно около 2-3 млн тонн. У нас высвобождается ресурс, который мы поставляли на расположенную на НКТ Зуевскую ТЭС с наших угольных объединений, которые находятся на контролируемой территории. Мы и в прошлом году импортировали из Польши марку" Г", в этом году в планах – до 500 тыс. тонн.

В остальном фокус на наращивании собственной добычи. Для того чтобы увеличить объем добычи нужно инвестировать в "Добропольеуголь" и "Павлоградуголь". И опять же вопрос экономики, поскольку инвестировать можно только тогда, когда ты понимаешь, что эти инвестиции защищены и у тебя вообще есть ресурс для инвестиций.

Вопрос: Что должно послужить гарантией?

Ответ: Первое, что нам нужно – это правила игры в ценообразовании. Мы всегда говорили, и в этом году, и в прошлом, и в позапрошлом, что цена на уголь должна быть рыночной, и должен быть четкий, понятный индикатор для ее определения. Нам, по большому счету, все равно, как эта формула называется или определяется. Самое главное, чтобы это были правила игры, которые уважаются государством. Когда цены на уголь растут, мы готовы больше инвестировать и развивать этот бизнес, а когда рыночные цены идут вниз – мы готовы "ужиматься".

Когда у нас все отдано на настроения чиновника или на политическую волю, как можно в этой ситуации инвестировать? Никак! Почему у нас достаточно активно развивалась "зеленая энергетика" и много западных компаний приходило в Украину, строили или планировали строить большие мощности? Потому что есть закрепленная законом система тарифообразования, защищенная на несколько лет. Ты вкладываешь, получаешь возврат на капитал и понимаешь, что ты защищен.

В случае с угольным бизнесом защиты у нас нет никакой с точки зрения ценообразования. Формула, когда она привязана к рыночным индикаторам или индексам, является, по моему мнению, самым объективным показателем, потому что на него повлиять невозможно. Каждый день формируется цена на уголь, каждый человек может ее с калькулятором посчитать. Главное, чтобы калькулятор хорошо работал – правильно и объективно.

Можно брать индекс API2 в Европе, можно брать API4 в Южной Африке, можно брать любой индекс. Преимущество в том, что это неоспоримая величина, которой нельзя манипулировать. Российский рынок для нас закрыт. У польского рынка очень маленькая ликвидность и этого угля немного – мы можем привести 1-2 млн тонн. Соответственно, API2 – это самый ликвидный и самый большой рынок энергетического угля.

К сожалению, регулятором был введен 12-месячный лаг. На начало года индекс был около $40, а закончили год на $85 и из-за этой разницы в действующем тарифе цены на уголь были заложены ниже реального рынка. Пока Украина могла обеспечивать себя углем эта ситуация замалчивалась, но с потерей шахт Донбасса очевидное несовершенство формулы стало критическим. Нужно везти антрацит, но заложена цена $66 плюс около $15 перевалка и доставка, т.е. $82. Все, что реально можно привезти, и это подтверждают эксперты, по цене $100. Где брать эти лишние $20 на тонну? Ответа ни у кого нет.

Продолжаются манипуляции общественным мнением по поводу разных цен для разных марок угля, для отечественного и импортного ресурса. У меня вопрос: господа, вы не наигрались с ценами на антрациты и блокадами? Теперь будем играть с маркой "Г"?

Добыча угля – это капиталоемкий бизнес. Для того, чтобы иметь достаточный объем угля, не говоря уже о его увеличении на 1-3 млн тонн, постоянно нужно инвестировать. В условиях, когда стоит острая необходимости существенно наращивать добычу, вопрос в значительном увеличении инвестиций это даже не стратегический выбор, а жизненная необходимость. На проходку, поддержание мощностей добычи, наземную инфраструктуру потребуются значительные инвестиции. В такой ситуации кому вы хотите доверить вопрос ценообразования – псевдоэкспертам из фейсбука, которые выполняют политический заказ, или реальному глобальному рынку угля? Странно, что в газовом секторе вопрос рыночного ценообразования на базе европейских индексов ни у кого не вызывает отторжения. А ведь уголь в нашей стране обогревает и освещает миллионы людей.

Вопрос: Как покрыть разницу в $20 тарифе, о которой вы говорите?

Ответ: Насколько я знаю, сегодня открыта дискуссия по ценообразованию на уголь. И наша позиция – должны быть рыночные индикаторы. Любые, но обязательно рыночные, чтобы это работало как временная мера до внедрения нового энергорынка, построенного на конкурентной, а не директивной модели. И чтобы это была реальная цена, по которой можно импортировать уголь. В этой ситуации самое главное – скорейшее принятие и имплементация закона №4493 "Про рынок электроэнергии". Чем быстрее этот закон заработает, тем быстрее спадет вся эта публичная дискуссия о ценообразовании.

Вопрос: Прокомментируйте мнения, что последний месяц ТЭС Украины работают с повышенной рентабельностью и этот ресурс покроет эти $20.

Ответ: В марте у ТЭС условно высокие тарифы, но наша доля в общем объеме генерации рекордно низкая. Это имеет логическое объяснение – чрезвычайная ситуация в энергетике, дефицит антрацита, и увеличение выработки "Энергоатома" и "Укргидроэнерго". Но не только в объемах дело. Тариф ТЭС, который мы видим на сегодняшний момент, в среднем за март где-то 1,7 грн/кВт-ч, но для того чтобы покрывать сегодняшнюю цену угля под 3 тыс. грн и иметь хотя бы 5% рентабельность, тариф должен быть не менее 1,9 грн/кВт-ч.

Уголь нужно контрактовать уже сейчас, но на рынке требуется 100% предоплата и эти деньги должны быть накоплены. Если сегодня регулятор скажет, что мартовский тариф продлевается до конца года, тогда можно за счет тарифного источника разговаривать об аккредитивах с банками. Пока действует декабрьское постановление регулятора, согласно которому средний тариф по году у нас будет 1,3 грн/кВт-ч, импортировать уголь невозможно.

Вопрос: Какие есть альтернативы импорту угля?

Ответ: Когда уголь ехал из зоны АТО, стоимость топлива было 1730 грн за тонну. Эта возможность закрылась из-за блокады. Тот случай, о котором вы говорите, это включение газомазутных блоков. Мощности у нас есть, но если сейчас покупать газ и включать эти блоки, как альтернативу, то получается, мы топливо будем сжигать эквивалентно цене 4300 грн за тонну угля. Если не будет выделен ресурс, если не будет нормальная ситуация по тарифу в этом году и, как следствие, не будет привозиться импортный уголь, то мы переходим на газомазутные блоки и фактически это будет стоить 4300 грн вместо цены 2800 грн. Таким образом, топливная составляющая в тарифе на электроэнергию будет увеличена драматически.

Вопрос: Какой потенциал увеличения добычи на ваших шахтах при вложении инвестиций?

Ответ: В этом году в Доброполье у нас план по рядовому углю 3,8 млн тонн. Я думаю, мы сможем говорить об увеличении до 5 млн тонн. По Павлограду из-за существующих там технических ограничений 19-20 млн тонн – это тот объем, который мы должны добывать. Если мы выйдем на объем добычи рядового угля около 25 млн тонн по этим двум объединениям, этого, исходя из наших расчетов, будет достаточно.

Вопрос: ДТЭК рассматривает возможность покупки государственных шахт, или проще инвестировать в свои активы?

Ответ: Пока у нас нет никаких планов по расширению угольного бизнеса с точки зрения покупки новых активов.

Сегодня у нас есть два угольных объединения – "Добропольеуголь" и "Павлоградуголь". Когда в 2005 году мы покупали "Павлоградуголь" его объем добычи был 10 млн тонн, а в 2016 году он более 19 млн тонн. Это пример того, что может делать эффективный частный инвестор.

При том уровне добычи мы бы сегодня кричали, что у нас не 9 млн тонн антрацита не хватает, а 20 млн тонн. Наличие угля марки "Г" в стране – это во многом результат наших инвестиций в развитие угольного бизнеса, которые за десять лет составили более $2 млрд. Это ответ на вопрос, куда тратятся кредитные средства и какой эффект. Сегодня мы сбалансируем наши потребности через инвестиции в "Добропольеуголь" и "Павлоградуголь".

Вопрос: Рассматривает ли "ДТЭК" возможности перехода от тепловой генерации на альтернативные источники энергии?

Ответ: Мы не только рассматриваем, мы это делаем. Например, Ботиевская ВЭС на 200 МВт, которую мы построили. Сегодня, несмотря на происходящее, мы находимся в активной фазе переговоров с General Electric по постройке новой станции на 200 МВт – Приморской ВЭС. У них большой интерес зайти на этот рынок и заниматься серьезными проектами. Плюс консорциум банков. В основном это будут немецкие банки с государственной гарантией. Если мы сможем сформировать пул банков, которые не испугаются инвестировать в Украину, и договориться с GE, то развитие ветровой генерации ускорится.

Стратегия "ДТЭК" во многом выстроена на замене выбывающих мощностей на мощности "зеленой генерации" – это ветроэнергетика и солнечная энергия. Сегодня мы начинаем запуск нашего пилотного проекта солнечной электростанции в Херсонской области. Проект небольшой, на 10 МВт, но мы хотим попробовать, и, я думаю, этот пилот при наличии финансирования мы будем дальше расширять. Это наши инвестиции в будущее, в новую генерацию.

Если говорить о тепловой генерации, то все расчеты показывают, что в ближайшие 20 лет страна не откажется от угля. Нам нужно оптимизировать тепловую генерацию, где у нас избыточные мощности и точечно подходить к вопросу строительства новых экологически чистых угольных энергоблоков. Поэтому подойти к вопросу проектирования мы сможем где-то через 3-4 года. Пока, в ближайшие 10 лет, видим работу на тех мощностях, продление ресурса, которых мы сделали. Это 18 из 21 блока, которые прошли модернизацию в Украине. Но если строить новые мощности, то сегодня наш приоритет находится в солнечной и ветроэнергетике.

В целом стратегический приоритет ДТЭК – это построение энергонезависимой Украины. Здесь у нас три ключевых направления.

Первое – наращивание добычи газа. В этом году мы добыли 1,6 млрд куб. м газа – это абсолютный рекорд за всю историю частной газодобычи Украины. Также реализовали газ, который добыли в 2015 году, но не могли продать ранее из-за судебных ограничений.

Второе – увеличение собственной добычи углей марки "Г". Это означает концентрация инвестиций на двух наших угольных объединениях "Палоградуголь" и "Добропольеуголь". Потенциальный прирост добычи составит не менее 2 млн тонн угля.

Третье – развитие новой, "зеленой" генерации. И тут наши амбиции – строительство 1 ГВт мощности в перспективе пяти лет.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 24 марта 2017 > № 2144793 Максим Тимченко


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 24 марта 2017 > № 2119482 Сергей Кудряшов

Сергей Кудряшов: «В основе стратегии – четкое определение ниши».

В 2017 году одно из старейших предприятий отечественного ТЭК АО «Зарубежнефть» отмечает 50-летие. О новой стратегии компании, итогах деятельности в 2016 году и планах «Зарубежнефти» на ближайшую перспективу журналу «Нефть и капитал» рассказал генеральный директор «Зарубежнефти» Сергей Кудряшов.

АО «Зарубежнефть» – российский государственный нефтегазовый холдинг с активами как за рубежом, так и на территории РФ. Компания основана 30 сентября 1967 года. Вела работы в Ираке, Сирии, Ливии, Алжире, Индии, на Кубе и в других странах. В 1988 года начала курировать деятельность «Вьетсовпетро» - совместного предприятия, осуществляющего разработку легендарного месторождения «Белый тигр». За прошедшие 28 лет не только сохранила, но и значительно укрепила вьетнамский вектор сотрудничества. Сегодня «Зарубежнефть» следует новой перспективной стратегии развития, определяя свою нишу как работа на сложных месторождениях, и заявляет о готовности расширения своего присутствия в зарубежных проектах.

«НиК»: Сергей Иванович, начиная со второй половины 2014 г. нефтяная отрасль живет в условиях низких мировых цен на нефть. Что изменилось в деятельности компании «Зарубежнефть» за это время?

– В 2014 г., еще до снижения мировых цен на нефть, мы приняли новую стратегию развития. Ее главная идея заключалась в том, что мы решили сосредоточиться на наших конкурентных преимуществах – прежде всего, умении эффективно работать на сложных месторождениях. Образно говоря, мы не стремимся быть многопрофильным медицинским центром, а хотим развивать специализированную клинику. Сейчас уже можно сказать, что данное решение оказалось верным и своевременным. Базовые принципы новой стратегии – четкое определение ниши, эффективные геологоразведочные работы и геолого-технические мероприятия, оптимизация затрат – уже приносят нам положительные результаты.

«НиК»: Каковы производственные и финансовые итоги деятельности компании в 2016 году?

– Несмотря на сложные условия развития – цены на нефть, как мы знаем, падали до $25 за баррель, – «Зарубежнефть» завершила прошлый год с ростом основных производственных и финансовых показателей.

Общий объем добычи углеводородов в эффективной доле владения компании по итогам 2016 года составил 5,2 млн тонн нефтяного эквивалента (компания предпочитает оперировать единицей измерения «тонны нефтяного эквивалента», считая это корректным отображением газовой составляющей в деятельности компании – прим. авт.), что превышает аналогичный показатель 2015 года на 3,3%. Нам удалось повысить эффективность геологоразведочных работ до 80% и более. В результате компания вышла на максимальный объем запасов за последние 5 лет (с учетом долевого участия в проектах) – более 92 млн тонн нефтяного эквивалента. Успешность геологоразведочных работ на ключевых добывающих предприятиях компании – «Вьетсовпетро» (ВСП) и «Русвьетпетро» (РВП) – составила 100%.

Комплексная программа сокращения расходов позволила снизить производственные затраты ВСП и РВП более чем на 20%. Удельный показатель по РВП (на суше) составляет $2,6 за баррель, по ВСП (на шельфе) – $6,7 за баррель, что соответствует лучшим практикам по регионам нефтедобычи. В Харьягинском СРП после перехода функций оператора к компании «Зарубежнефть» мы обеспечили сокращение операционных затрат в 2016 году на 25% – с 6,4 до 4,8 млрд руб. Мероприятия по повышению производительности труда и снижению операционных затрат проводятся и в сегменте downstream. Положительный совокупный эффект по итогам 2016 года составил €9,5 млн.

Что касается финансовых результатов деятельности компании в целом, то в 2016 году, несмотря на негативные макропараметры, EBITDA составил 14,9 млрд руб., а свободный денежный поток – 13,8 млрд руб., что более чем на 8 млрд руб. выше плана, а также почти на 1,6 млрд рублей лучше уровня 2015 года. Данные результаты позволили в полном объеме исполнить обязательства компании перед государством как основным акционером; сумма выплаты дивидендов в 2016 году на 12% выше, чем годом ранее.

«НиК»: В каких странах сегодня работает «Зарубежнефть»?

– Активы и проекты группы компаний АО «Зарубежнефть» на сегодняшний день расположены на территории Российской Федерации, Социалистической Республики Вьетнам, Боснии и Герцеговины, Республики Куба, а также Республики Беларусь.

«НиК»: Один из основных добычных активов «Зарубежнефти» – СП «Вьетсовпетро», разрабатывающее месторождения на шельфе юга Вьетнама. Максимум добычи здесь был достигнут в 2003 году и составил 13,5 млн тонн. Удалось ли стабилизировать падение добычи? Какие меры были приняты?

– Главное – мы смогли изменить тренд по снижению добычи нефти на стабилизацию. Сейчас в рамках СП «Вьетсовпетро» компания придерживается стратегии, направленной на поддержание текущих объемов добычи. Ее успешная реализация привела к тому, что за 2016 год было извлечено чуть более 5 млн тонн нефти. Не менее этой цифры мы планируем добыть и в 2017 году.

Это стало возможно за счет повышения эффективности технологических процессов. Так, в период с 2013 по 2016 год имело место повышение эффективности наклонно-направленного бурения: в 2014-2016 годах все пробуренные скважины показали дебит по нефти, в том числе свыше 100 т/сутки. За этот же период при общем сокращении количества ГТМ и, соответственно, расходов на их проведение эффективность мероприятий выросла в полтора раза. Планы по поддержанию добычи мы связываем с поиском нетрадиционных ловушек и малых залежей, а также разработкой низкопроницаемых интервалов.

Отмечу, что разработанный по инициативе компании «Зарубежнефть» комплекс мер по сокращению затрат СП позволил преодолеть последствия резкого падения цен на нефть в 2015 году и покрыть дефицит бюджета предприятия за счет средств «Вьетсовпетро» без дополнительных затрат участников или привлечения заемных средств.

«НиК»: Другой важнейший добычной актив компании – зеркальное СП «Русвьетпетро», созданное в 2008 году для разработки месторождений на территории Российской Федерации. Сегодня предприятие работает на европейском севере страны и активно наращивает производство. Какие месторождения разрабатывает компания? За счет чего здесь осуществляется быстрый рост добычи нефти?

– Совместное предприятие «Русвьетпетро» работает на месторождениях Центрально-Хорейверского поднятия в Ненецком автономном округе. За счет четко выстроенной структуры реализации проекта в рекордно короткие сроки были запущены в промышленную разработку три крупнейших месторождения: Северо-Хоседаюское (2010 год), Висовое (2011 год) и Западно-Хоседаюское (2013 г.). Зимой 2016 года «Русвьетпетро» ввело в эксплуатацию еще два нефтяных месторождения (Северо-Сихорейское и Южно-Сюрхаратинское) с суммарными извлекаемыми запасами более 8 млн тонн нефти.

Разработка месторождений осуществляется с учетом достижений современных технологий и новейшего оборудования. Объемы разведочного бурения в 2016 году удалось повысить на 17% по сравнению с показателями, продемонстрированными годом ранее.

В 2016 году также успешно завершился пилотный проект по внедрению производственной системы, что в дальнейшем позволит сохранить уровень добычи нефти выше 3 млн тонн в год и достигнуть утвержденных финансово-экономических показателей.

«НиК»: Пользуется ли «Зарубежнефть» какими-либо налоговыми льготами в России? Поддерживаете ли Вы введение НДД?

– «Зарубежнефть» применяет предусмотренные налоговым законодательством льготы по налогу на добычу полезных ископаемых на месторождениях, расположенных в льготируемых регионах добычи, на малых месторождениях, а также в отношении добычи сверхвязкой нефти. Одно из месторождений компании также включено в перечень месторождений, в отношении которых допускается применение льготной ставки экспортной пошлины.

В большинстве случаев эти режимы налогообложения называют льготными, однако надо понимать, что с точки зрения экономической сущности они являются инструментами государственной политики по стимулированию инвестиционной активности и обеспечению приемлемого уровня эффективности инвестирования в конкретных условиях. Географически месторождения располагаются по воле природы, и в отличие от промышленных предприятий мы не можем выбирать, где нам строить инфраструктуру. Поэтому уравнивать налоговую нагрузку на все месторождения неправильно. Государство, осознавая это, предусмотрело систему коэффициентов к налоговой ставке на добычу полезных ископаемых, попытавшись учесть региональные особенности месторождений. Этот порядок предусмотрен налоговым кодексом, и мы его, конечно, используем.

«Зарубежнефть» в целом поддерживает необходимость создания универсальной системы налогообложения нефтедобывающей отрасли, исключающей наличие адресных льгот. Вместе с тем к текущей редакции проекта НДД есть ряд точечных вопросов для «донастройки».

«НиК»: В прошлом году компания «Зарубежнефть» увеличила долю в Харьягинском СРП и стала оператором проекта. Как Вы оцениваете первые результаты сделки?

– Положительно. Еще до завершения сделки мы внимательно изучили ситуацию и разработали комплекс мероприятий по оптимизации затрат. Речь идет о серьезных цифрах. Скважины получаются в несколько раз дешевле, чем было предусмотрено ранее, когда в проект закладывались мощности, значительно превышающие потребности производства. Мы вводим жесткий контроль, рассматриваем каждую скважину, каждое геолого-техническое мероприятие.

«НиК»: Так же, как и на других объектах?

– Да,мы в целом ведем очень серьезную работу по сокращению затрат по всей технологической цепочке, и сегодня навыки работы с издержками стали для нас, по сути, самостоятельной компетенцией, а в условиях жесткой макроэкономической конъюнктуры – и сильным конкурентным преимуществом.

«НиК»: Какие проекты для компании считаются приоритетными? Стоит ли ждать новых зарубежных проектов в 2017-2018 годах? А на территории РФ?

– С этого года мы приступаем к реализации нового трехлетнего этапа нашей стратегии – «Новый рост». Реализация данного этапа предполагает приобретение долей в 3-5 новых активах в рамках наработанных компетенций.

По данному направлению была проделана значительная работа: за период 2014-2016 годов были детально проработаны и рассмотрены на предмет возможного вхождения 34 проекта, в том числе 22 проекта на территории Российской Федерации и СНГ, а также 12 проектов за рубежом.

В целом основные задачи этапа определены тремя ключевыми направлениями. Это дальнейшее развитие технологических компетенций, вхождение в новые проекты за рубежом и продолжение работы над повышением эффективности управления.

Приоритет «Зарубежнефти» – это развитие сегмента добычи в текущих регионах деятельности, прежде всего во Вьетнаме, где компания добилась значительных успехов. Так, к примеру, в декабре 2016 года на шельфе республики введено в эксплуатацию газовое месторождение «Тьен Ынг» блока 04-3. Ежегодная добыча на пике составит около 700 млн м3 газа. Кроме того, было совершено коммерческое открытие месторождения «Белуга», которое планируется ввести в эксплуатацию в первом квартале 2018 года.

По зарубежным активам было проведено ранжирование, в результате чего определен список стран первого приоритета, в который, помимо территорий традиционного присутствия (Вьетнама и Кубы), вошли Колумбия, Эквадор, Мексика, Аргентина, Ирак, а также Индонезия. Но прежде всего, это Исламская Республика Иран, где с этого года открыто представительство компании. Сейчас наши специалисты изучают некоторые предложения иранской стороны. Думаю, уже в ближайшее время мы сможем принять решение.

«НиК»: Планирует ли «Зарубежнефть» развивать сектор нефтепереработки и сервисных услуг?

– Согласно стратегии компании, приоритетным для нас все же является сегмент upstream. В части переработки и сбыта у «Зарубежнефти» в Республике Сербской (Босния и Герцеговина) есть нефтеперерабатывающий завод, а также завод по производству масел и смазок. Реализация выпускаемой заводами продукции отлажена через дочернюю компанию, занимающуюся оптовыми поставками, и через собственную розничную сеть АЗС. Компания вошла в данный проект в 2007 году. С самого начала реализации он являлся убыточным. С 2013 г. нами начата реализация программы повышения эффективности этих предприятий. И уже сейчас виден эффект от этих мер. Впервые за десять лет реализации проекта по итогам 2016 года компания вывела данный сегмент на операционную прибыль. Выход светлых нефтепродуктов увеличен на 13% – с 47% до 60%. Объем розничных продаж увеличился до уровня 100 тыс. тонн в год – рост на 50% за последние 7 лет.

Что же касается сервисного сектора, то здесь основной задачей является его привязка к собственным проектам upstream и формирование центров компетенций. В результате уже сегодня потенциал нашего корпоративного сервисного блока позволяет собственными силами реализовывать новые нефтегазовые проекты в любой точке мира при минимальных издержках, гарантированном качестве и сроках выполнения работ. Кроме того, часть маржи потенциальных сторонних подрядчиков остается в периметре компании.

Такой подход уже успешно внедряется при работах как в Российской Федерации, так и за рубежом. В результате растет выручка наших нефтесервисных предприятий, по некоторым из них – в разы. Так, РМНТК «Нефтеотдача» нарастило ее с 2014 г. почти на 240%.

«НиК»: Какие задачи сегодня ставит перед компанией государство?

– В последние годы правительство Российской Федерации уделяет повышенное внимание именно эффективности работы государственных предприятий. Одним из важнейших элементов контроля сегодня является привязка целей к результативности через внедрение КПЭ (ключевых показателей эффективности – прим. «НиК»).

Следование интересам государства касается и наиболее актуальных задач, стоящих перед компанией. В частности, снижения операционных издержек. Кроме того, АО «Зарубежнефть» строго следует стандартам выплаты дивидендов. Отдельное внимание уделяется решению задач в части выявления и реализации непрофильных активов, повышения прозрачности принятия решений и государственных закупок, улучшения качества управления на всех уровнях, импортозамещения, взаимодействия с малым и средним бизнесом, выполнения Программы инновационного развития.

И все же одной из ключевых задач «Зарубежнефти» с момента ее основания было именно обеспечение долгосрочных интересов Российской Федерации на мировом нефтегазовом рынке. Основной критерий успеха в этой области – выход на реализацию нефтегазовых проектов в новых странах.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 24 марта 2017 > № 2119482 Сергей Кудряшов


Индонезия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 21 марта 2017 > № 2125917 Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан

Борьба с нефтью. Индонезия: геополитическое везение

Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан

Индонезия — относительно удачный пример ухода от сырьевой зависимости. Эта страна находится в регионе, знаменитом своими экономическими чудесами. Индонезия сейчас воспроизводит азиатскую модель развития с ориентацией на дешевую рабочую силу и экспорт, повторяя путь Южной Кореи, Сингапура и Китая. Географическая и отчасти культурная близость к лидерам региона повлияла на модель развития этой страны

В 1970-е годы зависимость Индонезии от экспорта углеводородов была весьма высокой. Однако политика президента Сухарто в отношении сельского хозяйства и промышленности помогла стране диверсифицировать экономику. Благоприятным оказалось и географическое положение Индонезии: для США в контексте войны во Вьетнаме эта страна стала геополитически важной. В 1980-е Индонезии удалось освободиться от нефтяной зависимости. Успех пришел с развитием сельского хозяйства, а затем и экспортно ориентированной промышленности, преференции для которой предоставляли США и Япония.

Индонезия — государство в Юго-Восточной Азии, на островах Малайского архипелага и западной части острова Новая Гвинея (Ириан-Джая). Население составляет 257,6 млн человек. Темпы его роста с 1950 по 2015 год несколько выше среднемировых — 2% в среднем в год (1,28% в 2010–2015 годах) при общемировом в 1,66% (1,18% в 2010–2015 годах). Медианный возраст индонезийцев — 28,4 года (среднемировой — 29,6 года)[1]. Этнический состав: яванцы — 40,1%, сунды — 15,5%, малайцы — 3,7%, батаки — 3,6%, мадурцы — 3%, бетави — 2,9%, минангкабау — 2,7%, китайцы — 1,2%. Религии: ислам — 87,2%, христианство — 7%, индуизм — 1,7%, традиционные культы. Основной язык бахаса, всего в Индонезии более 700 языков.

В 1950–1960 годах Индонезия была одной из беднейших стран мира, с огромным дефицитом бюджета и гиперинфляцией, иногда превышавшей 1500% в год. Период правления президента Сукарно (1945–1966) проходил на фоне резкого противостояния коммунистических (партия PKI) и националистических сил. В конце 1950-х годов профсоюзы, находящиеся под покровительством коммунистов, захватили множество голландских компаний под видом «отмщения бывшим колонизаторам». Позже, в 1964–1965-м, PKI и профсоюзы начали новую серию захватов — на этот раз британских и американских компаний[2].

В 1965–1966 годах власть в стране захватила армия, не заинтересованная в отъеме частной собственности, так как среди высших офицеров было много крупных землевладельцев и акционеров частных предприятий. В последующие несколько лет армия объявила коммунистическую партию вне закона, бросила в тюрьму лидеров PKI и негласно поддержала убийство сотен тысяч коммунистов по всей стране группами парамилитарес[3]. Одновременно армия и возглавивший страну генерал Сухарто запустили процесс реституции активов, конфискованных в 1950–1960-е профсоюзами. Для привлечения иностранного капитала в Индонезию новые власти приняли либеральные законы[4], а также объявили курс на дружественные отношения с США и западными странами.

Несмотря на жестокое подавление коммунистической оппозиции, 31 год правления президента Сухарто ознаменовался реформами, направленными на экономический рост, развитие инфраструктуры, образования, промышленности и в особенности сельского хозяйства.

В качестве основы развития Индонезии Сухарто провозгласил двойную цель: политическую стабильность и экономический рост. Экономикой страны в 1960–1980 годы занималась так называемая «мафия из Беркли» — группа технократов-экономистов, получивших образование преимущественно в США. Индонезийская элита рекрутировалась в основном из трех источников: выходцев из армии (друзей и сторонников Сухарто), политической партии Сухарто «Голкар» (Partai Golongan Karya — Партия функциональных групп) и экономического блока «мафии из Беркли»[5].

Основными реформами были дерегуляция, сокращение бюджетного дефицита и взятие под контроль инфляции. Последняя упала с 650% в 1966-м до 13% в 1969 году. Экономическая политика начиная с 1969 года формулировалась в пятилетних планах, где выделялись приоритетные отрасли развития.

В 1970-е казалось, что стране не миновать зависимости от ресурсов. Во время первого нефтяного бума (1973–1979) огромные поступления от продажи нефти и газа дополнялись другими статьями сырьевого экспорта. Экспорт древесины и кофе сильно вырос в 1970-е, так же как и цены на ненефтяное сырье. Цены на каучук, пальмовое масло и олово резко подскочили в 1973–1974-м, на кофе — в 1977-м. К концу 1970-х доля нефти и газа в экспорте составляла около 70%, а всего сырьевого экспорта — около 90%[6].

Тем не менее власти направляли природную ренту на цели развития, хотя бы частично. Поступления в бюджет от нефти перенаправлялись в госинвестиции. Например, резко выросли капиталовложения в сельское хозяйство, прежде всего в ирригационные системы и осушение болот. Доля бюджетных расходов на развитие сельского хозяйства выросла с 7,7% (1973−1974 годы) до 14,6% (1978−1979 годы). Государство предоставляло большие субсидии на покупку фермерами удобрений и пестицидов, инвестировало в строительство дорог и школ в сельской местности. Только в 1974 году было построено более 5000 начальных школ и тысячи сельских госпиталей.

Сельское хозяйство стало приоритетом первой пятилетки (1969–1974). К счастью для Индонезии, эта политика совпала по времени с мировой зеленой революцией, в ходе которой были выведены высокоурожайные сорта злаковых культур. Положительную роль сыграла и помощь со стороны США, в частности фондов Рокфеллера (Rockefeller Foundation) и Форда (Ford Foundation), дотировавших сельское хозяйство. Еще в 1960 году эти фонды спонсировали создание Международного института изучения риса (International Rice Research Institute — IRRI), целью которого стал поиск его новых сортов. Появление высокоурожайного риса и проаграрная политика государства, оплаченная нефтегазовыми доходами, помогли Индонезии стать независимой от импорта этого продукта, тем самым достигнув цели, поставленной еще в момент обретения независимости. Если в конце 1970-х — начале 1980-х Индонезия покупала почти треть мирового экспорта риса, то уже в 1985-м стране удалось полностью обходиться своими силами.

Впрочем, не все меры экономической политики способствовали развитию. Например, Индонезия еще в 1960-х установила огромные субсидии на топливо (как и многие другие богатые энергоресурсами страны), что приводило к его нерациональному использованию. Топливные субсидии сохранились и сейчас, хотя государство проводит последовательную политику по их ликвидации.

Избавиться от нефтегазовой зависимости отчасти помог разгоревшийся в 1975 году финансовый скандал вокруг государственной нефтегазовой компании Pertamina. Компания набрала для непродуманных инвестиций 10,5 млрд долларов долгов — в то время около 30% ВВП Индонезии. Расплатиться по ним Pertamina не смогла и вынуждена была объявить дефолт. История, наделавшая много шуму, нанесла значительный ущерб репутации и политическому влиянию Pertamina. В результате излишне амбициозные и рискованные инвестиции в нефтегазовом секторе были приостановлены. А так как это был 1975 год, многие нефтегазовые проекты были отменены еще до падения цен на нефть в 1980-е (время, когда немалое количество проектов, принятых в разработку при высоких ценах на нефть, стали убыточными)[7].

Скандал с Pertamina и закрытие части ее проектов усилили реформаторский блок в правительстве, в него вернулись некоторые старые реформаторы из «мафии Беркли». Приоритетом второй пятилетки (1974–1979) стало развитие региональной инфраструктуры за пределами наиболее населенного острова Ява.

Уже после падения цен в начале 1980-х власти быстро адаптировались к изменившейся конъюнктуре. Приоритетом третьей пятилетки (1979–1984) было развитие экспортно ориентированной индустрии, четвертой пятилетки (1984–1989) — создание тяжелой промышленности, пятой пятилетки (1989–1994) — развитие телекоммуникационной и транспортной инфраструктуры, шестой, не оконченной из-за ухода Сухарто пятилетки (1994–1999) — привлечение иностранных инвесторов.

К концу 1980-х доля нефтегазового экспорта начинает постепенно снижаться, хотя остается высокой. В 1988 году на нефть приходилось 23% экспорта, на газоконденсат — 17%. Другие сырьевые позиции тоже были значительными: например, каучук — 8%, древесина — 12%. Зато начинают появляться группы товаров, характерные для экспортных статей ранних стадий развития экономик «азиатской модели роста»: продукция легкой промышленности (3,2%), ткани (3%). Основными направлениями экспорта были Япония, США, Южная Корея и Малайзия.

Меры по осуществлению заявленных целей включали в себя сокращение расходов бюджета, девальвацию рупии в 1983 и 1986 годах, либерализацию внешней торговли, налоговые льготы и преференции для иностранных инвесторов. В стране сложилось несколько крупных промышленных конгломератов, в основном управляемых представителями китайской диаспоры: Salim Group, Sinar Mas Group, Astra Group, Lippo Group, Barito Pacific Group. Сухарто во многом сознательно поощрял развитие этнически китайского бизнеса, так как не опасался политического давления со стороны этого меньшинства. Это сотрудничество приносило плоды — рост ВВП в 1970–1990 годы был внушительным (в среднем 6,4% в год в 1980-е и 4,4% в 1990-е), однако промышленный сектор рос еще быстрее, его доля в ВВП увеличивалась. В 1991 году доля промышленности в ВВП впервые превысила долю агросектора.

Сухарто и его соратники были далеки от идеалов меритократии и сколотили значительные состояния в период своего правления. Коррупция хоть и была тормозом развития Индонезии, все же не смогла полностью блокировать позитивные тенденции в экономике.

Геополитическое везение

Некоторые исследователи[8] отмечают, что развитию Индонезии помогла геополитическая ситуация. Холодная война дала шанс на развитие многим странам восточноазиатского региона, как бедным ресурсами, так и богатым. Две войны — корейская в 1950-е годы и вьетнамская в 1960–70-е — вовлекли в региональные дела США и способствовали потоку иностранной помощи в некоторые страны региона. Одновременно исторические связи с Японией (многие восточноазиатские страны фактически были ее бывшими колониями) открыли возможности для привлечения инвестиционных потоков из этой страны. Многие другие развивающиеся страны Африки и Латинской Америки, не оказавшиеся в зоне конфликта супердержав и не входившие в зону экономического притяжения той или иной развитой страны, не получили столь благоприятные возможности для развития [9].

Президент Сухарто проводил свою прорыночную политику как раз в разгар вьетнамской войны. При этом в США существовали опасения, что за Вьетнамом на коммунистический путь развития могут встать и другие страны региона. В США были озабочены влиянием компартии Индонезии в начале 1960-х. После того как в 1965 году военные захватили там власть, США вместе с другими 15 западными странами и международными организациями создали специальный фонд Intergovernmental Group on Indonesia (IGGI), через который направляли помощь стране. Между 1967 и 1971 годом IGGI предоставила стране 2 млрд долларов, поддерживая прорыночную политику Сухарто[10]. Помощь также шла по каналу МВФ, экономисты которого оказывали консультативную помощь правительству. Позже к донорам и консультантам присоединились Всемирный банк и Азиатский банк развития.

Вовлеченность западных государств и мировых финансовых институтов в судьбу Индонезии привлекла и частный капитал. Успех международных доноров в поддержании политического режима и макроэкономическая стабилизация послужили сигналом для иностранных компаний — они поверили, что Индонезия относительно безопасное место для инвестиций. Первоначально инвестиции концентрировались в сырьевых секторах, однако со временем иностранный капитал стал проникать в промышленную сферу, особенно после того как правительство запустило программу импортозамещения в период первого нефтяного бума 1970-х и начала 1980-х.

В 1980 году США предоставили Индонезии торговые преференции в рамках Generalized System of Preferences (GSP) — механизма стимулирования торговли США с развивающимися странами. Одновременно собственные преференции предоставила Индонезии Япония. Эти привилегии помогли Индонезии переориентировать политику модернизации. Курс на импортозамещение был изменен на хорошо зарекомендовавшую себя в Южной Корее и на Тайване экспортно ориентированную стратегию. Это помогло Индонезии не заразиться «голландской болезнью» — упадком промышленного сектора на фоне успеха добывающих отраслей.

Вторым фактором в ненефтяном развитии Индонезии стали экономические перспективы, связанные с географически близкими Японией и развивающимися странами восточноазиатского региона (особенно, начиная с 2000-х, с Китаем). В конце 1960-х Япония отказалась от контроля за экспортом капитала, тем самым инициировав волну иностранных инвестиций в Восточную Азию, часть которых пошла в Индонезию. Вторая волна японских инвестиций в Восточную Азию, в том числе Индонезию, стартовала в 1985 году после соглашения «Плаза», подписанного западными странами и Японией, о необходимости ревальвации японской иены. Сразу после этого японские компании стали искать страны с дешевой рабочей силой для аутсорсинга своего производства.

Рост новых индустриализированных стран в Восточной Азии (NIC) также косвенно помог Индонезии. В конце 1980-х их привилегии в рамках GSP стали заканчиваться — и значительная часть промышленных инвестиций потекла в пока еще более бедную Индонезию. Особенно важна была эта динамика в 1980–90-е, при низких ценах на энергоресурсы, когда экономика Индонезии нуждалась в дополнительной стимуляции. Релокация инвестиций и послужила таким стимулом[11].

Азиатский кризис и демократизация

Однако бум привел к образованию пузырей и последующему кризису. В конце 1980-х и начале 1990-х многие восточноазиатские экономики включая Индонезию росли очень быстро. Этот период называли «азиатским экономическим чудом». Страны добились быстрого подъема, используя инвестиционную модель роста, включающую в себя массивные инвестиции в производство, ориентацию на экспорт и опору на дешевую рабочую силу. Такая модель позволяла «азиатским тиграм» производить товары на экспорт по вполне конкурентным ценам. Рост поддерживался фиксацией курса национальных валют к доллару США (индонезийская рупия была фактически привязана к доллару с 1986-го, ее среднегодовая девальвация в 3% объяснялась диспаритетом инфляции, которая была в Индонезии примерно на 3% выше, чем в США). Отсутствие валютного риска из-за привязки курса рупии к доллару и более высокие ставки делали размещение иностранного капитала выгодным.

Однако в 1995 году США вместе с Японией и Германией приняли так называемое обратное соглашение «Плаза». Это был пересмотр предыдущего соглашения 1985 года. Тогда были согласованы действия по ослаблению доллара. Теперь же решили его укрепить и ослабить иену — ее слишком высокий курс всерьез мешал японским экспортерам. Обратное соглашение «Плаза» стало спусковым крючком азиатского кризиса: в 1995–1997 годах иена упала приблизительно на 60% к доллару. Японский экспорт стал дешевле и привлекательнее экспорта «азиатских тигров», валюты которых были привязаны к дорожающему доллару.

Весной 1997 года инвесторы начали избавляться от активов, номинированных в тайском бате. Таиланд продержался недолго и в июле вынужден был пойти на девальвацию. Как только Бангкок отказался от привязки к доллару, инвесторы поняли, что и другие «тигры» не выдержат, и начали продавать активы в Индонезии, Малайзии, Южной Корее и на Филиппинах. Бегство капитала и девальвация подкосили банковские системы этих стран: долги были номинированы в резко подорожавшем долларе, а активы — в подешевевших местных валютах.

Азиатский кризис 1997–1998 годов ударил по Индонезии сильнее, чем по многим другим восточноазиатским странам. Причиной во многом стали неконтролируемое развитие банковского сектора после либерализации банковского законодательства в 1988-м (PAKTO 88); серия IPO на открытой в 1977-м бирже JSE; приток иностранного капитала в 1990-е и пузырь на рынке недвижимости. Средние темпы роста ВВП с 1986 года, после соглашения «Плаза», по 1997-й составили 7,5%. Другим фактором, усилившим влияние кризиса, стала политическая нестабильность, поразившая страну синхронно с экономическим кризисом.

Курс рупии упал с IDR2600/$ в августе 1997-го до IDR14800/$ в январе 1998-го. Попытки центробанка удержать курс привели к оттоку капитала и истощению резервов, в результате чего Индонезия была вынуждена обратиться к помощи МВФ. Падение ВВП в 1998 году составило 13,5% (в Южной Корее — 5,5%, Малайзии — 7,4%, Таиланде — 7,6%).

Первые бунты в стране стали происходить после того, как правительство повысило цену на бензин на 70% весной 1997 года. Далее протесты шли по нарастающей. В особенности пострадала богатая китайская диаспора: недовольство населения экономической ситуацией выливалось в антикитайские погромы. После погромов в Джакарте и других городах в мае 1998-го Сухарто ушел в отставку, передав власть вице-президенту Хабиби.

Зато именно азиатский кризис послужил отправной точкой для демократизации страны в 2000-е годы. Хабиби либерализовал политическую систему страны и СМИ. Уже в 1999-м в стране состоялись парламентские выборы, победу на которых одержала партия-новичок — Индонезийская демократическая партия борьбы (Partai Demokrasi Indonesia Perjuangan, PDI-P), возглавляемая дочерью первого президента Сукарно, свергнутого Сухарто, — Мегавати Сукарнопутри. Однако две другие партии — «Голкар» (Partai Golongan Karya) и Партия национального пробуждения (Partai Kebangkitan Bangsa, PKB) — создали коалицию и выбрали президентом умеренного исламиста Абдуррахмана Вахида. Но коалиция оказалась неустойчивой, и уже в 2001 году Вахид, уличенный в коррупции, был подвергнут импичменту. К власти пришла Мегавати Сукарнопутри, которая была при Вахиде вице-президентом. В 2004-м состоялись первые прямые выборы президента, на которых Мегавати Сукарнопутри уступила лидеру отколовшейся от PDI-P Демократической партии (Partai Demokrat) Сусило Бамбангу Юдойоно. С тех пор страна вступила в нормальный четырехлетний электоральный цикл. Юдойоно после двух президентских сроков ушел в 2014 году, а новым президентом стал номинированный от оппозиционной PDI-P Джоко Видодо.

Хотя удар кризиса 1997–1998 годов был очень сильным, в 2000–10-е экономика росла высокими темпами (в среднем 5,4% в год в 2010-м и 5,5% в год с 2011-го по 2015-й). Страна сократила уровень госдолга с 87% ВВП в 2000-м до 27% в 2016 году. Счет текущих операций с 1998-го сменился на положительный (до этого в 1990-е был дефицит на уровне 1,5% ВВП в год). Причина в росте профицита торгового баланса, который, впрочем, после пика в 2000-м на уровне 10% ВВП плавно сокращался и упал сейчас практически до нуля. Росту экономики способствовали, во-первых, эффект низкой базы после кризиса[12]; во-вторых — достигнутая в 2000-м макроэкономическая стабилизация[13], и в-третьих, продолжение политики экспортной ориентации производства и привлечения иностранных инвесторов.

Падение производства нефти в сочетании с ростом внутреннего потребления привели к тому, что в 2004 году Индонезия стала нетто-импортером нефти. В 2009-м страна приостановила свое членство в ОПЕК и возобновила его только в 2016-м. Однако рост цен на ненефтяные сырьевые ресурсы в 2000–10-е годы привел к тому, что страна увеличила экспорт ненефтяного сырья в долларовом выражении. Высокие цены на сырье отчасти затормозили наметившийся в 1990-х переход к несырьевой экономике. В 2008 году уголь составил 9,2% экспорта (в 1990-х — менее 1%), пальмовое масло — 11%, каучук — 5,3%, медь — 2,9%, никель — 1,7%. Однако, даже несмотря на сырьевой суперцикл, 2000-е показали, что страна оказалась способной развиваться с несколько меньшей опорой на сырье: доля электроники и продукции машиностроения составила в 2008-м около 9%, также повысилась доля продукции легкой промышленности — примерно до 10%.

Отчасти этому помог процесс вторичного аутсорсинга трудоинтенсивных производств[14] не в Китай, ставший уже сравнительно дорогим, а в менее развитые страны Восточной Азии, в том числе Индонезию. Китайский юань укрепился к индонезийской рупии за последние десять лет практически в два раза (с IDR1100/CNY до IDR1950/CNY). В сочетании с резким ростом зарплат в Китае это привело к тому, что индонезийский труд остается относительно дешевым. По данным Economist Intelligence Unit, в 2014-м зарплата на предприятиях в Индонезии составляла в среднем около 1 долл./час против 4 долл./час в Китае и 1 долл./час в Таиланде (в 2008-м в среднем в Индонезии было около 0,8 долл./час против 1,8 долл./час в Китае и 1,8 долл./час в Таиланде).

В 2014 году экспорт стал еще чуть более диверсифицированным: уголь — 10% экспорта, пальмовое масло — 8,9%, каучук — 2,7%. Зато электроника и продукция машиностроения составили в экспорте 10%, текстиль и обувь — 11%, продукция химической промышленности — 4,5%, транспортные средства — 4%. Индекс экономической сложности экспорта Индонезии Economic Complexity Index (ECI), рассчитываемый MIT, — 0,245. Это 79-е место по экономической сложности из 148 стран. В 1964 году Индонезия была значительно менее развитой — 85-е место из 100. Основные направления индонезийского экспорта — Япония (24,9 млрд долларов), Китай (20,8 млрд долларов), США (18,8 млрд долларов), Сингапур (18,7 млрд долларов) и Индия (13,6 млрд долларов).

Индонезия — один из относительно удачных примеров сворачивания с пути сырьевой зависимости. Эта страна находится в регионе, знаменитом своими экономическими чудесами. Южная Корея, Сингапур, Тайвань, Гонконг, а позже Китай прошли в разное время с некоторыми вариациями один и тот же путь экономического развития, который в свое время американский экономист Пол Кругман определил словами «perspiration, not inspiration» — «пот, а не вдохновение». Азиатскую модель развития с ориентацией на дешевую рабочую силу и экспорт повторяет сейчас наряду с Малайзией, Таиландом, Вьетнамом и Индонезия. Географическая и отчасти культурная близость к лидерам региона повлияла на модель развития этой страны.

[1] World Population Prospects: The 2015 Revision. — United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. — 2015.

[ii] https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/id.html.

[2] Rosser A. Escaping the Resource Curse: The Case of Indonesia. — Journal of Contemporary Asia. — Vol. 37. №1. 2007. — P. 38–58.

[3] Cribb R. The Indonesian Genocide of 1965–1966 // Teaching about Genocide: Approaches, and Resources / Ed. S. Totten. — N. Y., L.: Routledge, Taylor & Francis Group, 2004. — P. 133–143.

[4] Например, закон об иностранных инвестициях (1967) и закон о внутренних инвестициях (1968).

[5] Vatikiotis M. R. J. Indonesian Politics Under Suharto: The Rise and Fall of the New Order. — L.: Taylor & Francis, 2004. — P. 47.

[6] Rosser A. The Politics of Economic Liberalisation in Indonesia: State, Market and Power. — Richmond: Curzon, 2002. — Р. 42.

[7] Ascher W. Why Governments Waste Natural Resources: Policy Failures in Developing Countries. — Baltimore: John Hopkins University Press, 1999. — P. 68.

[8] Stubbs R. War and Economic Development: Export-Oriented Industrialization in East and Southeast Asia. — Comparative Politics. — Vol. 31. №3. 1999. — P. 337–355.

[9] В Латинской Америке только Мексика получила определенные экономические преимущества, находясь в зоне экономического притяжения США.

[10] Woo W., Glassburner B., Nasution A. Macroeconomic Policies, Crises, and Long Term Growth in Indonesia, 1965–1990. — Washington: World Bank, 1994.

[11] Beeson M. Japan and South-East Asia: The Lineaments of Quasi-Hegemony. — The Political Economy of South-East Asia: Conflicts, Crises and Change / Eds. G. Rodan, K. Hewison and R. Robison. — Oxford: Oxford University Press, 2001. — P. 283–306.

[12] Рост ВВП начался уже в 1999-м.

[13] Инфляция в 2000-х упала до однозначных чисел, прогноз МВФ на 2016-й — 3,6%.

[14] Например, производителя обуви Nike.

Индонезия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 21 марта 2017 > № 2125917 Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан


США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112741 Александр Ершов

Худой мир на рынке нефти: в чем проблема соглашения ОПЕК?

Александр Ершов

главный редактор по товарным рынкам Thomson Reuters

Нефтеэкспортеры без ума друг от друга: пакт ОПЕК соблюдается, цены подросли вместе с надеждами на ребалансировку рынка. Но праздничные огни догорают, и эйфория от амбициозного соглашения начинает уступать место скучным фактам

Факты таковы, что, строго соблюдая ограничение добычи, участники сделки ОПЕК как-то позабыли про экспорт нефти: этот показатель рос и продолжает расти, в частности у России. Саудовская Аравия сообщила, что сократит поставки нефти в Европу и Северную Америку, но не горит желанием делать это в Азии, где она ведет борьбу за долю рынка с партнерами по ОПЕК Ираном и Ираком, а также с Россией. А между тем именно объем продажи нефти на рынке, а не ее добычи – важнейший фактор ценообразования для трейдеров – людей, которые, собственно, и устанавливают текущие значение Brent. Именно их ОПЕК собиралась убедить, что порядок на рынке восстановлен, не так ли? Пакт заключен на полгода – хватит ли этого времени?

Министр энергетики РФ Александр Новак на недавнем форуме в Сочи сказал журналистам, что обсуждать возможность продления пакта на второе полугодие «преждевременно». Такое же мнение у генсека ОПЕК Мохаммеда Баркиндо – он высказался на конференции IP Institute в Лондоне в конце февраля. Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих уверен, что полгода абсолютного следования пакту приведут к тому, что запасы нефти опустятся до среднего показателя за последние пять лет, поэтому смысла в продлении соглашения нет.

Но следование производителями глобальному пакту – только половина дела. Сегодня трейдеры внимательно следят за возрождением добычи сланцевой нефти в США, чтобы иметь представление, сколько лишних баррелей попадет на рынок. Число буровых установок в США растет быстрыми темпами, достигнув в феврале максимума за 16 месяцев, и даже при консервативных оценках времени, необходимого для бурения скважин, и задержек прибытия бурильщиков, все эти дополнительные установки помогут США увеличить добычу к середине 2017 года. По прогнозу Управления энергетической информации (EIA), добыча нефти в континентальной части США увеличится примерно на 300 000 баррелей в сутки. Но если рост будет больше, то ОПЕК почти наверняка придется отказаться от заключенного ранее соглашения и начать увеличивать объем собственного производства, чтобы отстоять долю рынка. Ведь ОПЕК и не входящие в картель государства заключили соглашение о совместном сокращении добычи примерно на 1,8 млн баррелей в сутки – компенсировать этот объем, лишив все упражнение рыночного смысла, вполне по силам США и другим странам – Канаде, Бразилии и Казахстану, Ливии, Ирану, Нигерии, по разным причинам, оставшимся вне пакта (а может, и одним США). Значит, пройдет полгода – и снова каждый за себя? Проблема для ОПЕК в том, что если высокий уровень соблюдения нефтяного пакта и поможет снизить запасы, то недостаточный спрос и рост поставок из стран вне ОПЕК может свести эффект на нет. Тем более что большинство факторов, побудивших ОПЕК к действию, пока сохраняют свое влияние.

Резкое падение цен на нефть в середине марта – крупнейшее за год – показало всю шаткость пакта ОПЕК+. Отчасти откат котировок был обусловлен растущим разочарованием части публики и ее неверием в то, что запасы в скором времени начнут сокращаться и рынок стабилизируется.

ОПЕК, а точнее Саудовская Аравия, пытаясь найти золотую середину рынка, которая бы увеличила доходы и в то же время не стимулировала бы сланцевую добычу, поневоле оказывается перед выбором: сосредоточиться на росте цен или защищать свою рыночную долю, понимая, что чем-то придется жертвовать.

И пусть неверие в рост цен отдельных трейдеров – это их личная прозорливость (или малодушие, нужное подчеркнуть), но, когда 14 марта Саудовская Аравия объявила об увеличении добычи нефти в феврале до 10,011 млн баррелей в сутки против 9,748 млн баррелей в январе (хоть и в рамках принятых обязательств), перспективы пакта ОПЕК стали объективно бледнее. А уже на следующий день президент США Дональд Трамп и наследный принц Саудовской Аравии Мохаммад бин Салман договорились продолжить консультации в энергетической сфере для обеспечения глобального роста экономики и ограничения «сбоев поставок и волатильности». Стоит ли ждать нового пакта?

США. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112741 Александр Ершов


Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 17 марта 2017 > № 2144788 Андрей Коболев

Коболев: "Нафтогаз" уволил главу "Укртрансгаза"

Эксклюзивное интервью главы правления НАК "Нафтогаз Украины" Андрея Коболева информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В каком статусе сегодня находится глава "Укртрансгаза" Игорь Прокопив, принимались ли еще какие-то решения на уровне правления и наблюдательного совета НАК "Нафтогаз Украины"?

Ответ: В прессе уже звучала информация, что правление "Нафтогаза" подало на его отстранение от должности, и наблюдательный совет за это проголосовал. Правление НАК приняло решение о его увольнении, а также об увольнении его заместителя Василия Плавюка, который отвечает, в том числе, за вопросы безопасности. Хочу отдельно отметить, что сейчас циркулирует большое количество слухов о том, как проходил этот процесс, большинство из которых не соответствует действительности. Поэтому я бы предложил сфокусироваться на сути происходящего, а не форме.

Вопрос: Поясните логику этих решений.

Ответ: В начале 2016 года в рамках реализации плана реформы корпоративного управления в "Нафтогазе" мы начали внедрение новых процедур внутреннего контроля – внутреннего аудита, комплаенса, управления рисками, то есть стандартных корпоративных процедур контроля, одной из основных целей которых является предотвращение коррупции в компаниях Группы.

В это же время в рамках стандартной процедуры аудита финансовых результатов Группы мы получили от внешнего независимого аудитора заключение, согласно которому он не смог получить достаточных аудиторских доказательств для подтверждения целого ряда закупок "Укртрансгаза" и, соответственно, корректности их отражения в финансовой отчетности компании.

Сами по себе выводы внешнего финансового аудитора не являются выводами, которые могут говорить о наличии или отсутствии коррупции или иных нарушений. Но они являются важным "звонком" для внутреннего аудита группы НАК "Нафтогаз Украины" о том, что есть потенциальная проблема с закупками. То есть что-то, что выглядит странно или необъяснимо.

После этого внутренний аудит НАК приступил к изучению того перечня транзакций, которые попали в этот список. Изучение выявило, что, как минимум, две из них, имеют признаки злоупотреблений при проведении тендерных процедур. Материалы по одной из них уже были переданы правоохранительным органам, которые инициировали по этому факту уголовное расследование.

Потом произошли события сентября 2016 года, когда "Укртрансгаз" попытались вывести из управления "Нафтогаза". После известного скандала управление компанией "Нафтогазу" вернули.

В итоге правительство приняло решение, что разбираться в этой ситуации должен не только внутренний аудит "Нафтогаза", но и наблюдательный совет.

По заданию наблюдательного совета служба внутреннего аудита, в которой, к слову, в ноябре 2016 года произошла смена руководителя, повторно изучила ситуацию в "Укртрансгазе" и пришла к выводам, что по обеим ранее упомянутым мною транзакциям были допущены в одном случае многочисленные нарушения в организации и проведении тендера, а в другом случае есть прямое подозрение на попытку манипуляций результатами тендера. В обоих случаях это привело к тому, что провайдерами услуг оказались компании, которые эти услуги, по сути, предоставлять не могут.

Набсовет потребовал от "Укртрансгаза" прокомментировать выявленные факты и результаты повторной проверки и объяснить, как это могло произойти и что в этой связи они планируют делать. Руководство "Укртрансгаза" в начале этого года пришло с объяснениями на аудиторский комитет наблюдательного совета. Позиция, которую лично высказал глава компании, выглядела следующим образом: все что происходило – это правильно, законно, и дальше так делать будем. Это и стало причиной решения об отстранении главы "Укртрансгаза".

Вопрос: И все же ваши оппоненты настаивают, что аудитор в лице Deloitte&Touche не привел доказательств коррупции?

Ответ: Это не работа аудитора доказывать коррупцию, и от него это не ожидалось. Аудитор выявил несоответствия, которые бывшее руководство "Укртрансгаза" не смогло или не захотело объяснить. Описанное выше развитие ситуации доказывает, что глава "Укртрансгаза" либо некомпетентен, либо коррупционен. С точки зрения "Нафтогаза" как акционера компании, такой человек не может дальше управлять "Укртрансгазом". Если дальнейшее расследование выявит факты коррупции по второму и другим эпизодам, они также будут переданы в правоохранительные органы, но оставлять такого руководителя в должности главы компании дальше было нельзя. Это же касается и Плавюка, который напрямую был вовлечен в одну из этих транзакций.

Вопрос: О каких тендерах и компаниях идет речь?

Ответ: В силу того, что по первому случаю уже идет уголовное расследование, а по второму – может быть инициировано расследование за рубежом, я не хочу комментировать ни названия компаний, ни сути этих процедур на этом этапе.

Вопрос: Когда решение об увольнении вступает в силу?

Ответ: Правление подало решение об увольнении наблюдательному совету, он – согласился, собрание акционеров уже состоялось, решение принято.

Это вопрос не политический и не личностный. Я рассказал логику принятия решения, чтобы не было спекуляций. Как акционер "Укртрансгаза" мы видим, что дальнейшее пребывание человека с таким отношением к управлению ГТС и чистоте проведения тендерных закупок недопустимо.

Вопрос: Кого правление и набсовет будет выдвигать или назначать на должность нового главы "Укртрансгаза"?

Ответ: Мы в данный момент обсуждаем этот вопрос с действующим руководством "Укртрансгаза" и ищем людей, которые могли бы стать как на первое, так и на вторые места.

Вопрос: Как долго этот процесс может затянуться?

Ответ: Я бы хотел его закончить на протяжении двух месяцев.

Вопрос: Будут ли проводиться какие-то конкурсы?

Ответ: Да, будет конкурс.

Вопрос: Как обстоят дела с переговорами о привлечении европейской компании в управление газотранспортной системы Украины?

Ответ: Если посмотреть на события, которые сейчас происходят в Европе, то они разворачиваются довольно негативно в части того, как Европейская комиссия реагирует на "Северный Поток-2" и какие у нее есть ожидания. Мы в очередной раз, как команда "Нафтогаза", призываем все вовлеченные в обсуждение процессов вокруг украинской ГТС стороны прислушаться к одному, с нашей точки зрения, очевидному факту: без привлечения большого, понятного европейского партнера сохранить транзит по территории Украины будет практически невозможно.

Мы находимся в переговорах с большой европейской компанией, которая заинтересована в том, чтобы рассмотреть вхождение в управление украинской ГТС.

В то же время есть люди, которые сейчас пытаются перевести акции "Укртрансгаза" из "Нафтогаза" или предложить какой-то другой формат управления ГТС. Если попытаться привлекать партнера в существующую юридическую структуру "Укртрансгаза", к которой только у господина Коломойского есть претензии по возврату около 11 млрд куб. м газа, то партнер туда не пойдет.

Здесь видится практически стопроцентная аналогия с Одесским припортовым заводом. Там оставили долг Дмитрию Фирташу и потом долго обсуждали, почему завод не покупают, а ответ очевиден. Дело даже не в цене – не может цивилизованный инвестор купить актив с таким токсичным элементом. Ни одна большая западная компания никогда не придет и не купит актив, чтобы потом гасить Фирташу долг. То же самое будет с "Укртрансгазом": ни одна западная компания не придет в управление оператором и не зайдет в капитал компании, в которой есть нерешенная проблема с 11 млрд куб. м газа, не говоря уже о спорном газе Фирташа и другого рода вопросах меньшего порядка.

Поэтому если мы действительно хотим, чтобы был европейский партнер, который поможет нам сохранить транзит и работу для людей в Укртрансгазе, то нам надо этому партнеру предложить чистый и качественный актив. По моему глубокому убеждению, наши оппоненты, которые пытаются предлагать другие варианты, преследуют цель, чтобы европейский партнер никогда не пришел. А европейского партнера и в ОПЗ, и в "Укртрансгазе" боятся по одной и той же причине, которая, как мне кажется, всем очевидна.

Вопрос: "Нафтогаз" не отказался от идеи разделения "Укртрансгаза" на две компании – магистральные газопроводы и ПХГ?

Ответ: Мы свою позицию не поменяли, она важна, в том числе, для качества нового актива. Но если потенциальный европейский партнер посчитает, что для управления системой он готов принять в управление все или часть подземных хранилищ, то мы, как акционер "Укртрансгаза" будем предлагать нашему акционеру в лице государства согласиться с таким предложением. Окончательное решение будет принимать правительство Украины. Но надо понимать, что если поставить условием для потенциального партнера оплату убыточных подземных хранилищ в полном объеме, то, скорее всего, это его не заинтересует.

Вопрос: Уже озвучивалось, что после существенного снижения объемов транзита необходимо отказаться от эксплуатации части магистральных газопроводов. Наиболее оптимально, чтобы этот процесс происходил уже при участии европейской компании или вопрос оптимизации стоит решить раньше?

Ответ: Мы считаем, что этот процесс надо проводить уже с участием европейского партнера. Более того, мы надеемся, что как раз привлечение европейской компании в управление ГТС Украины сохранит львиную долю ГТС, потому что это позволит нам сохранить транзит. Вопрос о потенциальном уменьшении мощности целесообразно поднимать только после того, когда будет какая-то ясность, сохранит ли Украина за собой транзит газа после 2019 года. При такой неопределенности принимать решение о выводе из эксплуатации части газопроводов, как минимум, преждевременно.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 17 марта 2017 > № 2144788 Андрей Коболев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 17 марта 2017 > № 2110946 Алексей Текслер

Энергетика будущего.

Первый замминистра энергетики РФ Алексей Текслер — об энергетических перспективах для России.

Необходимость решения глобальных задач, связанных с обеспечением растущих энергетических потребностей человечества, снижением антропогенного воздействия на окружающую среду, а также появление новых и развитие существующих технологий уже сегодня формируют основу для энергетики будущего.

Каким же мы увидим это будущее через 20–30 лет?

Прежде всего, нужно отметить, что на горизонте ближайших десятилетий основным источником энергии по-прежнему останутся углеводороды. В том числе будут развиваться технологии освоения их нетрадиционных запасов, включая шельфовые месторождения. В целом будет расти роль природного газа как наиболее чистого ископаемого топлива. По прогнозам ведущих аналитиков, объемы его добычи увеличатся более чем на треть, а доля в общем энергобалансе дойдет почти до четверти и вплотную приблизится к долям угля и нефти.

Вместе с тем развитие накопителей энергии, технологий, повышающих КПД солнечных панелей и ветроустановок, приведут к снижению себестоимости электроэнергии, производимой с помощью возобновляемых источников энергии (ВИЭ), и соответствующему росту их доли в производстве электричества.

Еще одним обширным источником энергии может стать новая технологическая платформа в атомной энергетике, которая включает в себя замкнутый ядерный топливный цикл и реакторы на быстрых нейтронах. Эти технологии позволяют минимизировать накапливаемые радиоактивные отходы и колоссальным образом расширяют топливную базу атомной энергетики.

Со стороны потребления влияние на мировой энергобаланс будет оказывать рост энергоэффективности. Сегодня это общемировой технологический тренд, и нередко можно слышать со стороны экспертов, что энергоэффективность — это «второе топливо».

Важной технологической особенностью «энергетики будущего» станет ее интеллектуализация во всех сферах. «Умные» скважины, месторождения, шахты и разрезы будут сдерживать рост затрат в добывающих отраслях ТЭКа и повышать в них производительность труда. «Умные» электрические сети в сочетании с потребительскими сервисами обеспечат участие активных пользователей в работе энергосистемы и выведут ее на качественно новый уровень, который позволит менять ее характеристики в реальном времени, снижая количество аварий и ускоряя восстановление после них.

В целом электроэнергия будет всё больше и больше принимать на себя роль «конечного» интерфейса в доставке энергии потребителям. Можно сказать, что нынешний век станет веком электричества. И одной из характерных черт этого процесса будет последовательный рост доли электротранспорта.

Все перечисленные тенденции переводят основную конкурентную борьбу в энергетике в новую плоскость — на рынки технологий. И сегодня одна из главных задач России —трансформировать имеющийся задел в развитии традиционной энергетики в энергетику завтрашнего дня. При этом важно не просто выйти на новые рынки, следуя общему курсу, а самим формировать эти тренды.

Приоритетное значение в данном ключе приобретает инновационное развитие отраслей российского ТЭКа, поддержка отечественной науки и формирование высококвалифицированного кадрового резерва. Все эти задачи красной линией проходят в разработанном проекте обновленной Энергетической стратегии России на период до 2035 года, а также в утвержденном в прошлом году Прогнозе научно-технологического развития ТЭК России.

Для достижения поставленных целей уже сегодня Минэнерго России реализует «дорожные карты» по внедрению инноваций в отраслях ТЭКа и отраслевому направлению Национальной технологической инициативы «Энерджинет». Ведется работа по проекту «Интеллектуальная энергетическая система России». Работа по всем этим и целому ряду других направлений взаимоувязана и носит системный характер.

Несмотря на обеспеченность нашей страны традиционными источниками энергии, развитие возобновляемой энергетики также находится в фокусе нашего внимания. Использование ВИЭ уже сейчас экономически целесообразно для энергоснабжения изолированных и удаленных энергорайонов. Кроме того, для выхода в число мировых технологических лидеров России необходимо развитие собственных компетенций.

Реализуемая политика и меры поддержки уже дают свои результаты. Начиная с 2015 года мы видим прогресс в темпах ввода в эксплуатацию генерирующих объектов ВИЭ. Если в 2015 году суммарная мощность введенных объектов ВИЭ составила чуть менее 60 МВт, в прошлом году — 70 МВт, то в 2017 году планируется ввод порядка 125 МВт. К 2035 году мы планируем рост выработки электроэнергии на основе ВИЭ в 15–20 раз.

Однако ключевым для России является не только объем вводимой мощности и создание собственной генерации на ВИЭ, но, прежде всего, наработка соответствующих отечественных технологий с целью выхода зарубежные рынки. Еще в 2015 году в солнечной энергетике российскими учеными была завершена разработка технологии производства фотоэлектрических модулей на основе гетероструктурной технологии с КПД более 20%, что полностью конкурентоспособно на мировом уровне. В текущем году после соответствующей модернизации производства в Чувашии будет запущено производство солнечных модулей по этой технологии мощностью 160 МВт в год. Продукция будет иметь значительный экспортный потенциал.

В 2016 году о своих интересах в секторе ветровой генерации объявила ГК «Росатом», обозначившая производство соответствующего оборудования одним из приоритетов развития своего машиностроительного комплекса. Корпорация подала заявки на строительство объектов ветровой генерации объемом 610 МВт со сроком ввода в 2018–2020 годах. В перспективе планируется организовать производство ключевых комплектующих ветрогенератора не только под строительство собственных ветропарков, но и для выхода на международные рынки с оборудованием мультимегаваттного класса.

В целом можно сказать, что реализуемая сегодня государственная политика формирует прочную основу для последовательного перехода всех отраслей российского ТЭКа к «энергетике будущего» и обеспечивает стратегическую конкурентоспособность наших компаний как на традиционных, так и на новых технологичных рынках энергетики завтрашнего дня.

Автор — первый заместитель министра энергетики РФ

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 17 марта 2017 > № 2110946 Алексей Текслер


Россия. УФО > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство > oilcapital.ru, 16 марта 2017 > № 2119652 Вадим Шувалов

Вадим Шувалов: Сургут – город инвестиций в человеческий капитал.

Администрация Сургута, самого крупного города Югры, взяла курс на «экономику комфорта»: улучшая условия жизни в городе, благоустраивая городскую среду, власти стремятся сделать из него город для жизни, чтобы привлечь лучших специалистов и работников. Осознание, что привлекательность для человеческого капитала в итоге становится инвестиционной привлекательностью, внедряется на всех уровнях. Как из сурового сибирского города сделать центр притяжения для всего региона и в перспективе – для всей Западной Сибири и России, рассказывает глава Сургута Вадим Шувалов.

Ханты-Мансийский автономный округ – Югра – основной нефтегазоносный регион России. Югра живет за счет добычи углеводородов, и города ХМАО – это, по сути, бывшие вахтовые поселки нефтяников. Суровый климат не способствует постоянному проживанию на севере. С другой стороны, богатые недра позволяют развивать территории, несмотря на сложные природные условия.

Уникальным городом ХМАО является Сургут – он в 7 раз крупнее, чем окружной центр Ханты-Мансийск, и по факту стал экономической, логистической и культурной столицей региона.

«НиК»: Вадим Николаевич, городские власти взяли курс на улучшение инвестиционного климата и создание благоприятной среды для инвесторов не только через административные рычаги, но и через так называемую «экономику комфорта». Расскажите, пожалуйста, подробнее, как строится работа в этом направлении.

– Сургут с 60-х годов прошлого столетия – периода бурного развития нефтегазового комплекса Западной Сибири – был, по сути, городом работников энергетических предприятий. Люди приезжали и жили здесь в вахтовом режиме. Но с тех времен сменилось уже несколько поколений, город сильно вырос – сегодня у нас порядка 370 тыс. постоянных жителей. Естественно, возросли и требования к городской среде, ведь люди уже не имеют временного взгляда: «поживем – увидим Большую землю», как раньше говорили. Люди хотят жить в этом городе, трудиться, отдыхать и не уезжать из него. Поэтому Сургут сейчас нуждается в новом подходе к развитию городского пространства.

Чтобы найти ответ на этот вызов времени, на эти положительные изменения, мы стали активно заниматься социальными исследованиями, принимаем обратную связь из социальных сетей.

К примеру, у нас сейчас идет реконструкция железнодорожного вокзала. Мы запустили обсуждение проекта в социальных сетях, и люди очень активно в это включились. В результате нам стало проще из предложенных проектов выбрать тот, который понравился большинству горожан.

Работа с соцсетями дает нам огромный объем информации, появился и новый для города тренд – большое количество сургутян стали принимать участие в жизни города. На правах волонтеров люди собирают информацию от друзей, соседей о том, как и что должно быть устроено.

Для городского благоустройства необходимо привлекать лучших профессионалов. Они смогут учесть специфику нашего северного города с его сложными климатическими условиями, и здесь нужен неординарный, тщательно продуманный подход. Именно поэтому мы особое внимание уделяем урбанизму. В Сургуте проходит Урбанистический форум, который объединяет не только именитых специалистов (например, к нам приезжал знаменитый Свят Мурунов), но и дает почву для развития наших собственных молодых специалистов. На сегодня у нас накоплен огромный багаж идей, ориентированных именно на наши реалии – короткий световой день, очень низкие температуры зимой, непродолжительное лето и так далее.

Отдельным направлением является облик города. Это единый подход к дизайну рекламных площадок, городской навигации, к светодизайну – освещению улиц и подсветке зданий. Для нас важно как можно дольше продлить для сургутян ощущение светового дня.

«НиК»: Существует какая-то единая программа по благоустройству?

– Это комплекс мероприятий под рабочим названием «Программа приоритетных проектов, связанных с созданием комфортной среды в городе Сургуте». На сегодняшний день мы создали рабочие группы, определились с дорожной картой заданий, которые в этих группах нарабатываются по различным направлениям: развитие рекреационных зон, единое городское визуальное пространство – внешний облик зданий, освещение, наружная реклама и прочее.

Соответственно, планируем пересмотреть бюджет города, чтобы включить в него работу созданных групп.

Безусловно, прежде всего это следует обсудить с общественностью города, а затем согласовать с представительными органами власти – с городской Думой.

Мы стараемся быть в тренде – есть территории, построенные для нужд добытчиков и ставшие в итоге местом притяжения за счет комфортной среды.

«НиК»: Можно ли привести примеры?

– Допустим, в Дубае люди максимально стараются защититься от солнца, создают кондиционированные общественные зоны – те же остановки транспорта. Мы же рассматриваем вариант их отопления.

Многое уже сделано. К примеру, мы используем растения для уличного декора, чтобы скрасить суровый северный пейзаж, подбираем морозоустойчивые сорта. Раньше никто и подумать не мог, что северный город можно так озеленить.

«НиК»: Когда планируется запустить остальные мероприятия по благоустройству?

– В ближайшее время. Планируем, что в марте основные моменты будут согласованы.

«НиК»: Опыт Сургута во многом уникален и может быть полезен администрациям других северных городов. Готова ли администрация Сургута им поделиться?

– Думаю, сейчас первостепенно реализовать задуманное, а уже потом подводить итоги и делиться опытом. К тому же у нас есть формат Урбанистического форума и, безусловно, мы его используем.

«НиК»: Говоря о мнении жителей Сургута, Вы упоминали планы запуска системы «Открытый город». Реализуется ли она или сменила формат?

– «Открытый город» мы разрабатываем. Система позволит оперативно фиксировать и устранять недостатки, в первую очередь в сфере ЖКХ. Пока же у нас реализован промежуточный вариант по диспетчерской службе города, но эта система работает не совсем так, как мы задумали, здесь крайне важно ориентироваться на будущее.

Объясню на примере строительства жилья. Застройщики, приходя в город, заинтересованы, чтобы их проект был реализован на условиях, от которых будет максимальная отдача. Им гораздо выгоднее, чтобы жилье, которое они построят, находилось в зоне, интересной потенциальным покупателям. Зоне, где комфортно не только внутри самого здания: важна и транспортная доступность, и возможность с комфортом провести время на улице или в общественном месте, получить все необходимые услуги. Поэтому застройщики заинтересованы инвестировать в проекты развития всего микрорайона.

Даже в суровом климате Сургута у горожан есть запрос на создание открытых парковых зон и городского пляжного комплекса, хотя пляжный сезон в Сургуте и небольшой. Сейчас мы рассматриваем 4 инвестпроекта по этим направлениям и надеемся в скором времени приступить к их реализации.

«НиК»: Немаловажным для Сургута как крупнейшего города Югры является качество человеческого капитала. Известно, что на базе Сургутского университета создается образовательный кластер. Возможно, опыт, который вы накопите в процессе реализации программы, имеет смысл продвигать через университет?

– Региональные власти в лице губернатора Натальи Комаровой приняли решение о создании в Сургуте студенческого кампуса. Уже выделены земельные участки, сейчас создается фонд под руководством правительства региона. Именно через новую учебную площадку мы хотим развить новые для ХМАО специальности, которых пока нет в существующем университете. Среди них – подготовка дизайнеров и архитекторов городского пространства на базе Политехнического института СурГУ. С одной стороны, этот проект даст городской администрации хорошую научную базу, с другой – позволит привлечь студенчество и молодых специалистов к работе над развитием своего города.

«НиК»: У вас создается «Кванториум». Что это такое?

– Кванториум – территория дополнительного детского образования. Это направление также очень активно поддерживают власти Югры. Подобные территории уже существуют в Ханты-Мансийске и Нефтеюганске. Мы также считаем этот проект одним из приоритетных, поскольку дети в современном информационном мире сталкиваются с такими вызовами, к которым школа не готовит. Кванториум помогает детям адаптироваться, развивает у них интерес к технике и технологиям. Заниматься в кванториуме дети могут, начиная с дошкольного возраста.

В рамках Российского инвестиционного форума Дмитрий Медведев вручил генеральному оператору сети детских технопарков Марине Раковой премию развития в номинации «Лучший проект по комплексному развитию территорий», и я очень рад, что Сургут является одной из площадок этого проекта.

«НиК»: Как обстоят дела с образованием в сфере информационных технологий?

– Мы очень заинтересованы в привлечении стратегических партнеров в образовательные процессы в сфере информационных технологий и технологий, связанных с промышленным производством. Мы планируем реализовывать такие проекты с крупными компаниями региона. К примеру, мы очень плотно сотрудничаем с «Сургутнефтегазом» по целому ряду городских проектов.

Пример «Сургутнефтегаза» очень показателен. Компания поддерживает многие городские проекты, не только образовательные, но и медицинские, и социальные. Запуск построенного недавно современного ДК «Нефтяник» – это событие, не побоюсь сказать, общероссийского масштаба. Я хочу выразить благодарность компании и ее генеральному директору Владимиру Богданову за всестороннюю поддержку.

Я считаю, нам стоит задуматься о дополнительном образовании для студентов по вопросам переработки углеводородов на базе реального производства. Поэтому с руководством «Сургутнефтегаза» ведутся переговоры, чтобы одно из направлений, так называемых квантов, было связано с нефтью и газом.

«НиК»: На каких условиях ведется сотрудничество с инвесторами?

– Мы предлагаем различные варианты. Возможность последующего полного выкупа совместного проекта, концессии – мы заинтересованы, чтобы инвестор зарабатывал в таких проектах и вкладывал еще.

«НиК»: Горожане назвали проблему дорог одной из наиболее актуальных. Сейчас совместно с Высшей школой экономики реализуется программа по созданию окружной дороги вокруг Сургута. Расскажите об этом подробнее.

– У нас есть программа развития транспортной сети. В нее, помимо окружной дороги, включен вопрос организации дорожного движения. Город растет, мы занимаем третье место по количеству автомобилей в России. По данным департамента городского хозяйства, в 2016 году в экономической столице региона было зарегистрировано свыше 173 тыс. автомобилей – по одному на каждых двух жителей. Мы уже столкнулись с огромными пробками, откладывать решение этого вопроса нельзя. Ученые Высшей школы экономики проанализируют организацию транспортного движения в городе и предложат варианты создания новых развязок, основываясь на мировом опыте.

Например, организация бессветофорных развязок, в первую очередь как раз на Сургутской кольцевой дороге, которая большей частью построена, ее осталось «закольцевать». Только в этом году планируется потратить 350 млн руб. на проект хотя бы потому, что часть кольцевой трассы пройдет по старым жилым районам, обитателей которых мы планируем переселить в новые дома.

Соответственно, планируется расширение основных магистралей, которые идут в сторону аэропорта, реконструкция и строительство объектов железнодорожного вокзала. Инвестиционный комитет привлекает инвесторов для строительства нового автовокзала, мы построим его так, чтобы не мешать городскому движению. Рассматривается вопрос реконструкции аэропорта. Это необходимые меры для развития города.

Волей-неволей Сургут является крупнейшим логистическим центром ХМАО, здесь сосредоточены торговые площади федеральных торговых структур. Мы рассматриваем проект строительства нового моста через Обь, который позволит направить транзитный транспортный поток из восточной части города на Нижневартовск, минуя центр.

Ищем инвесторов среди федеральных торговых сетей – нам необходимо очистить центр от грузовиков, которые просто его захватили. Для торговли («Магнит», «О’кей», «Пятерочка») будем выделять земельные участки за городом под строительство больших логистических центров, чтобы в город заходил лишь малотоннажный грузовой транспорт.

«НиК»: Как решаются в Сургуте проблемы в области медицины и экологии?

– Вопросы экологии очень актуальны. Наш департамент экологии представил свою программу в рамках Года экологии в России, но мне она показалась весьма поверхностной, а предложения – избитыми. Дал им полмесяца, чтобы актуализировать, привести в соответствие с имеющимися проблемами. Подключим к разработке программы экологических мероприятий общественность и ученых – тот же СурГУ, у которого есть внушительные наработки. Нам нужна действенная программа, чтобы получить финансирование и реализовать проекты. Необходимо использовать огромный потенциал общественных организаций, волонтеров, студентов и просто населения города для того, чтобы город наш стал более чистым, красивым и удобным.

Что касается медицины, то Сургут в свое время сосредоточил в себе крупные кардиоцентры, здесь оборудование и оснащение мирового уровня. В этом направлении мы планомерно движемся вперед, многое уже сделано. В одном из медцентров открыты новые корпуса, в марте мы будем запускать еще хирургический и реанимационный. У жителей не только Сургута, но всей Югры появится современный высокофункциональный кардиоцентр с оснащением, позволяющим проводить операции абсолютно любой сложности на мировом уровне.

«НиК»: Вероятно, пациенты будут приезжать не только из ХМАО, но и из смежных регионов?

– Думаю, да. У этого центра будет потенциал, чтобы стать ведущим для всей Западной Сибири.

В этом же ключе гордость Сургута – окружной Центр артроскопии и эндопротезирования на базе Сургутской клинической травматологической больницы. Там проводятся сложнейшие операции на суставах без их вскрытия, с использованием микроинструмента, что одновременно повышает эффективность вмешательств и делает их минимально травматичными.

«НиК»: В связи с этим очень актуальна тема строительства перинатального центра.

– Мы уже подошли к тому, что необходимо расширяться, поэтому принято решение о создании перинатального центра. Он охватит не только вопросы ведения беременности, родовспоможения и выхаживания сложных малышей, но и станет региональным научным центром. У этого проекта очень высокий научный потенциал.

Но вернемся к теме комфортной городской среды. В Сургуте реализуется пилотный проект доступных медицинских учреждений, где можно получить базовую медпомощь. Мы пошли по пути, когда кроме строительства районных поликлинических учреждений, создание которых дольше и затратнее, стали выделять на первых этажах многоквартирных домов, в том числе на стадии застройки, площади для врачей общей практики. Это позволит людям получать терапевтическую, амбулаторную помощь в шаговой доступности от дома. И этот опыт оказался среди сургутян очень востребованным.

«НиК»: Как Вы лично оцениваете перспективы от внедрения «экономики комфорта» в рамках Сургута?

– Во-первых, в благоустроенном, оснащенном и безопасном городе хочется жить. В комфортной городской среде люди будут иметь стимулы к общению, развитию и обучению, будут проникаться атмосферой благополучия и сами начнут прикладывать усилия для развития города. Это не я придумал, это психология. Я вижу неравнодушие сургутян и уверен в них. Конечно, Сургут не Сочи, но здесь благоприятная городская среда может полностью нивелировать недостатки климата.

Во-вторых, на территории, где удобно и комфортно, жить стремятся, прежде всего, высококвалифицированные специалисты, хорошие работники, творческие люди. В итоге привлекательность Сургута как центра притяжения, как города, где хочется жить, станет инвестиционной привлекательностью, поскольку инвесторы очень хорошо осознают ценность качественного человеческого капитала. Таким образом, следуя принципам «экономики комфорта» – образование, здравоохранение, городская среда, – мы обеспечиваем Сургуту перспективное развитие на долгие годы вперед.

Екатерина Красовская

Россия. УФО > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство > oilcapital.ru, 16 марта 2017 > № 2119652 Вадим Шувалов


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 15 марта 2017 > № 2110912 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра К.В. Молодцова ИА ТАСС.

Кирилл Молодцов: «Ускорение газификации – важное условие экономического роста».

Беседовал Алексей Большов

Тема газификации, проведение сетевого газа в регионы России, как правило, не вызывает такого интереса, как ряд других направлений работы Минэнерго РФ - мониторинг динамики объемов добычи углеводородов и взаимоотношения России со странами-экспортерами нефти. Тем не менее, тема подключения потребителей к трубопроводному газу напрямую касается почти каждого.

Еще два десятилетия назад в нашей стране, которая является мировым лидером по добыче углеводородов, в квартиры и дома газ повсеместно доставлялся не по трубопроводам, а в громоздких баллонах. С тех пор изменилось многое – уже порядка 67,2% всех населенных пунктов имеют доступ к сетевому газу, и этот процент продолжает расти. О последних тенденциях и объемах газификации регионов, огромных долгах за газ перед "Газпромом", а также о газомоторном топливе и его электрических конкурентах в интервью ТАСС рассказал заместитель Министра энергетики РФ Кирилл Молодцов.

- Кирилл Валентинович, насколько масштабные планы у России по подключению регионов к сетевому газу, какой объем инвестиций на газификацию будет направлен в этом году?

- Для начала поясню, что средства на газификацию на паритетных началах направляют «Газпром» и субъекты Российской Федерации. По информации, которая есть в Минэнерго, газовый холдинг в своей инвестпрограмме на подключение регионов к сетевому газу намерен направить в этом году 25,7 млрд рублей, это на 2,7% больше прошлого года. Из региональных бюджетов, с учетов ранее нереализованных задач, будет выделено еще больше - порядка 56 млрд рублей, то есть на 30,4% больше, чем в 2016 г.

- Были ли скорректированы планы по газификации из-за падения цены нефти?

- Не могу сказать, что что-то сильно изменилось. За год к сетевому газу было подключено около 1% от всего количества населенных пунктов. И, в соответствии с существующей методикой расчета темпов газификации, по данным на 1 января 2017 года, газификация регионов составляет около 67,2%, в городах и поселках городского типа – 70,9%, в сельской местности – 57,1%. При этом этот процент в дальнейшем будет только расти.

В среднем в год мы прибавляем от 0,5% до 1%. Цифра достаточно стабильная, как и объемы инвестиций. Например, на начало 2018 года мы ожидаем, что целевой показатель вырастет до 67,9%, в городах – 71,1%, в сельской местности – 58,1%. Поэтому говорить, что программу газификации пересмотрели из-за падения цены нефти нельзя. Это не так.

- Как вы считаете, мы когда-нибудь приблизимся к стопроцентной газификации? То есть когда каждый дом, участок и предприятие будет подключено к газу?

- Если учитывать альтернативную газификацию, то задача государства и компаний с государственным участием – предоставить такую возможность каждому потребителю. Но задача газификации имеет под собой экономическую основу.

- А какой тогда наш потолок по газификации?

- Я считаю, что порядка 85%.

- Когда мы сможем достигнуть этих 85%?

- Тут простая арифметика. Если мы сохраним темп и каждый год будем увеличивать долю газифицированных регионов на 1-1,5%, то 85% мы достигнем примерно к 2030 году.

- Остальные 15% - это какие регионы, кто останется без сетевого газа?

- Скорее всего, это отдаленные районы Крайнего Севера. Речь идет об экономической эффективности газопроводной газификации этих населенных пунктов. К примеру, сейчас достаточно сложно реализовать программу газификации Мурманской области, так как туда газ должен идти либо от трубопроводной системы континентальной части, а это строительство сотен километров трубопровода и огромные инвестиции. Либо, как ранее предполагалось, газ в Мурманскую область пойдет со Штокманского месторождения (300 км в акватории Баренцева моря), но проект, как вы знаете, пока отложен. Это не значит, что газа на Кольском полуострове не будет никогда. Это означает, что необходимо искать способы альтернативной газификации, решать задачу поэтапно и комплексно.

- Есть ли у этих регионов какая-либо альтернатива?

- В некоторых населенных пунктах могут быть реализованы программы по газификации, основанные на альтернативном газе. Что касается совсем удаленных регионов - Тикси, Певек - там осуществлять газификацию экономически нецелесообразно. Расстояния большие, места труднопроходимые, поэтому там сохранятся такие механизмы теплообеспечения как мазут, альтернативные виды топлива, атомная генерация.

Сжиженный газ – экзотика российской глубинки

- Тикси и Певек, которые вы назвали, находятся недалеко от северного морского пути, возможна ли газификация этих регионов за счет малотоннажного СПГ (сжиженный природный газ)?

- Теоретически возможна. У нас сейчас реализуется программа в Ленинградской и Свердловской областях, Пермском крае, но это достаточно дорогие проекты.

- Как вы считаете, целесообразно ли было бы поставлять в эти северные города сжиженный природный газ по морю с российских СПГ-проектов, обсуждается ли такая возможность в долгосрочной перспективе?

- С экономической точки зрения такая поставка возможна. Для реализации таких проектов нужно устанавливать терминал регазификации и обеспечивать бесперебойное всесезонное прохождение северным морским путем. Экономика поставок газа должна считаться от экспортного нетбэка. В моем понимании, это задача решаемая.

- А в целом как вы оцениваете целесообразность малотоннажных СПГ-проектов в России?

- Нельзя отрицать, что малотоннажные технологии мощностью до 1 млн тонн СПГ в год в России существуют, они уже сейчас реализуются российскими компаниями, и в будущем могут стать основой для более масштабных российских технологий. Но опять же это инвестиции в технологии. Вместе с тем, для удаленных территорий - это одна из возможностей газификации, поэтому подобными проектами мы также будем заниматься.

- Насколько на таких проектах газ становится дороже сетевого?

- На сумму, которую дополнительно тратят на сжижение, разжижжение и транспортировку.

Основные тенденции

- Какие основные тенденции в области газификации регионов вы можете назвать?

- Их две. Во-первых, государство сейчас уделяет особое внимание платежной дисциплине населения, совершенствованию механизмов борьбы с несанкционированным отбором газа и недобросовестными потребителями. В частности, принято постановление правительства, которое определяет порядок отключения неплательщиков от газа.

Второе направление – сама газификация. Несмотря на то, что предприятия в объемах поставок газа занимают большую долю, устойчивое обеспечение населения является нашим приоритетом.

Сейчас ситуация очень неравномерная. К примеру, в Республике Дагестан средний уровень газификации составляет 88,4%, а в Республике Карелия - только 6,6%.

- Вы говорили, что это связано с наличием газа в регионе…

- Не всегда есть прямая зависимость. Например, через Архангельскую область проходит множество трубопроводов, а процент газификации в регионе очень низкий - 11,9 %. Такая ситуация сложилась из-за высокой задолженности местной генерирующей компании перед «Газпромом». В любом случае, я считаю, что эту ситуацию нужно исправлять, и общая диспропорция должна постепенно сглаживаться.

- Можете привести пример региона, в котором эта диспропорция развита наиболее сильно?

- В той же Архангельской области есть населенные пункты, в 5 км от которых проходит газопровод, при этом они остаются без сетевого газа из-за долгов генерирующей компании. Но сейчас ситуация в регионе меняется в лучшую сторону из-за смены менеджмента этой компании.

- Что касается инвестиций в газификацию, в дальнейшем они будут расти или снижаться?

- Очень многое зависит от концепции развития внутреннего рынка газа, которую мы обсуждаем сейчас со всеми компаниями.

- Успеете принять концепцию в этом году?

- У нас нет другого варианта. Мы должны ее принять в этом году, как и генсхему развития газовой отрасли.

- Расскажите, почему так долго не удается согласовать эти документы, в чем заключаются основные затруднения?

- Вопрос, что первично. Сейчас у нас более 140 млрд кубометров газа в год свободных мощностей добычи, которые мы готовы реализовать как на внутреннем рынке, так и внешнем. Это где-то в районе 30% от спроса России на газ. Если мы создаем дополнительное предложение, то это спровоцирует существенное падение цены. С другой стороны, высокая цена газа создает стимулы для роста энергоэффективности.

Кроме того, у нас сейчас больше 46% от внутреннего рынка приходится на независимых производителей, но фактически они поставляют газ не населению, а крупным промышленным потребителям. Сейчас эти компании не готовы идти на регулируемый рынок без понятных и прозрачных правил игры и рассчитывают получить гарантии доходов в обмен на свои обязательства.

Существует тонкая грань между правами и обязанностями. Мы ее ищем и, как только найдем и согласуем, темпы роста газификации в регионах, где представлены «Новатэк» и «Роснефть», будут существенно выше.

Долг – платежом красен

- Вы говорили, что у регионов перед «Газпромом» большая задолженность за газ, сколько она сейчас составляет?

- На 1 января 2017 года просроченная дебиторская задолжность за поставленный газ перед «Газпромом» составляет 161 млрд рублей.

- По вашей оценке, этот объем будет расти или сокращаться?

- Учитывая, что было принято постановление правительства по правилам ограничения поставок, надеемся, что это даст возможность выстаивать отношения между поставщиком и потребителем в более жесткой форме.

Поэтому мы ожидаем, что в этом году нам удастся изменить тенденцию нарастания дебиторской задолженности и одновременно реализовать программы газификации.

Судьба красного баллона

- В прошлом году на «Петербургском международном газовом форуме» вы говорили, что 15% от всей газификации должно приходиться на альтернативные источники энергии, в частности, на СУГ (сжиженные углеводородные газы, которые получают из попутного нефтяного газа). Какие у них перспективы?

- Мой тезис был немного в другом. Я исходил из того, что у нас все население должно иметь возможность равного доступа к газу для целей теплоснабжения и пищеприготовления. То есть если невозможно подвести сетевой газ, должна быть в регионе альтернативная газификация (балансовый газ).

Я говорил о СУГ, потому что в понятиях балансового газа они привязаны к сетевому газу. Дело в том, что в конце 2000-х годов региональные поставщики забирали балансовый газ по регулируемой цене и реализовывали его уже по максимальной стоимости, пользуясь недостатками системы контроля.

За последние 4 года объем потребления газа СУГ, который поставлялся нефтегазовыми компаниями как балансовый, уменьшился с 640 тыс. тонн в год до 380. Это произошло из-за того, что нам удалось создать более прозрачную систему мониторинга конечных потребителей. В результате мы теперь можем не допускать перетока более дешевого регулируемого балансового газа на дорогой коммерческий рынок автомобильного газа (СУГ используется как газомоторное топливо для автомобилей – прим. ТАСС).

- Сохранится ли названный вами объем потребления СУГ?

- Если тенденция продолжится, то этот объем может сократиться в 2017-2019 годах до 340 тыс. тонн., но меньше, скорее всего, не будет. Дальше наша работа будет направлена уже на то, чтобы оптимизировать логистические затраты для соблюдения в регионах ценового паритета СУГ и сетевого газа (скорее всего, по принципу теплотворности на 1 кубический метр газа). То есть, если у вас нет трубопроводного газа, вы в любом случае должны быть обеспечены газом в красных баллонах. Мы их так называем между собой.

С этим связан еще один момент – как государство должно гарантировать теплообеспечение локальных ТЭЦ и ТЭС на СУГ по цене балансового газа в регионах, где нет сетевого газа. В той же Мурманской области. Если мы говорим да, то тогда на газовом рынке России может появиться потребность в дополнительных 2 млн тонн балансового газа.

- Насколько сильно за последние годы снизилось потребление газа в баллонах?

- В 2004 году газ в красных баллонах потреблялся в объеме 2 млн тонн, при том, что мы производили 4 млн тонн СУГ. Сейчас это 380 тыс. тонн, а производим уже 16,1 млн тонн.

- Как вы считаете, мы когда-нибудь откажемся от газа в красных баллонах?

- Я так скажу, у нас в стране достаточно низкая плотность населения. Существует много населенных пунктов, где проживает до 100 человек. Поэтому газ в баллонах для них пока единственный экономически обоснованный вид газоснабжения.

370 тыс. газовых авто в РФ уже через 3 три года

- Еще одна актуальная тема – газомоторное топливо. У России были масштабные планы на КПГ (компримированный природный газ). Как развивается программа по переводу городской техники, какие результаты?

- Если говорить о городской технике, то с 2013 года по программе субсидирования было закуплено более 4 тыс. ед. техники ЖКХ и автобусов. Всего за последние 5 лет потребление газомоторного топлива в нашей стране выросло на 145 млн кубометров газа (37%), до 535 млн кубометров газа, а количество таких автомобилей в России увеличилось на 31,5 тысячу ед. (27%) и составляет сейчас около 150 тысяч ед.

- Как вы оцениваете перспективы развития газомоторного топлива в России, насколько вероятен перевод на него личного транспорта?

К 2020 году мы ожидаем, что потребление вырастет до 1,26 млрд кубометров, число газовых заправок увеличится до 743, а транспортных средств до 370 тыс.

Что касается личного транспорта, то вы уже знаете, что весной прошлого года я сам испытал газомоторный УАЗ Патриот. Ездил на нем на работу и на мероприятия и остался им доволен. Экономия затрат составила 1,65 рубля на 1 км пробега. То есть каждые 100 км я экономил 165 рублей.

- Как вы оцениваете идею продвижения СПГ в качестве газомоторного топлива?

- Если честно, то я всегда был сторонником именно СПГ. Но «Газпром» первоначально был нацелен на КПГ, так как ему были переданы на баланс заправки именно для этого вида топлива. За сжиженный газ выступают автопроизводители, прежде всего, Камаз и ГАЗ, поэтому перспектива развития двигателей на СПГ будет только увеличиваться.

- Какая экономическая целесообразность в использовании КПГ? Он стоит дешевле бензина – соответственно меньше поступлений в бюджет.

- Действительно, объемы и пропорции несопоставимы.

- Вы просчитывали, сколько может потерять бюджет?

- Дело в том, что по прогнозам 2011 года темпы роста потребления топлива должны были составлять порядка 4% в год, в этом случае бюджет не терял ничего. Бензина бы потреблялось больше, но мы бы имели еще и альтернативный компримированный природный газ.

- А что сейчас? Роста потребления топлива у нас ведь нет…

- Дальше все зависит от роста экономики. Если прогнозы сбудутся, то мы увидим рост потребления бензина. Уже в январе этого года оно выросло по сравнению с январем прошлого года. Немного, на 0,1%, но увеличилось. Посмотрим, как дальше будет развиваться ситуация.

- Поддерживает ли государство производство газовых автомобилей?

- Да. К примеру, в конце прошлого года «Автоваз» получил сертификат на газобаллонную версию Lada Vesta, и уже началось серийное производство. По их планам, в 2017 году будет произведено порядка 1000 таких автомобилей. В этом году такие же сертификаты могут получить Lada Granta и Largus.

Электромобиль – это просто игрушка

- Если сравнивать газомоторные виды топлива и электричество, у кого больше шансов на то, чтобы занять рынок? У «Россетей» огромные планы на электромобили.

- А какие конкретно? Установить огромное количество заправок? Для начала нужно решить, готовы ли наши автопроизводители выпускать электромобили.

- «Россети» утверждают, что они готовы, и что уже ведутся такие переговоры с тем же Автовазом…

- Инфраструктуры нет, автомобилей нет. В прошлом году я купил себе Lada XRAY. Кстати, отличный автомобиль. Но в моем понимании эта машина никогда не будет ездить на электричестве, так как для этого нужно заново ее построить. Ну а то, что наши автопроизводители собираются делать электромашины – я такого не слышал.

Если брать весь мир, то даже с учетом продолжения субсидирования со стороны государств и интенсивного внедрения электромобилей – к 2030 году их объем не превысит 7%. В обновленном парке это не более 30%, то есть максимум 300 млн штук. Безусловно, это много, но эта альтернатива хороша для Европы, где расстояния маленькие и существует отлаженная транспортная логистика. Я даже не уверен, что электромобили смогут прижиться в США.

Еще есть проблема холодного климата. Говорю на собственном опыте. Ездил в Москве в 35 градусный мороз на электромобиле. Остановился, зашел в кафе выпить кофе. Вернулся в машину – она вся изнутри обледенела. Автомобиль ведь конденсирует, не обогревает, тепла двигателя нет. Я ее 20 минут отмораживал! Честно, сам специально взял у товарища электромобиль попробовать. Дорогая игрушка.

- Сами готовы ездить на газомоторном топливе?

- Готов. Единственное, мне не нравится, что баллоны занимают много места в багажнике. Я сам увлекаюсь машинами и помогал товарищам открыть музей завода ЗИЛ в Сокольниках. Одним из экспонатов там является машина ЗИС, на той же модели ездил Сталин. В 1951 году в автомобиль было установлено 3 баллона с КПГ, но они занимают в нем весь багажник. Практически тоже самое было и с моим УАЗ. Поэтому я считаю, что самое главное разработать модель автомобиля, при которой баллоны не занимали бы столько нужного места. На такой машине я был бы готов ездить. Ту же Lada XRAY, если оборудовать газом - она будет в 3 раза дешевле, чем бензин и дешевле в эксплуатации, чем электромобиль.

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > minenergo.gov.ru, 15 марта 2017 > № 2110912 Кирилл Молодцов


Австрия. США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 9 марта 2017 > № 2120595 Александр Новак

Новак: соглашение с ОПЕК стабилизировало рынок.

О работе российской делегации на нефтегазовой конференции CERAWeek, проведенных деловых встречах, перспективах развития отрасли и энергетических рынков рассказал в интервью Александр Новак, глава Минэнерго России.

- Александр Валентинович, каковы ваши ощущения от конференции CERAWeek и в целом от того, как вас принимает Америка. Вы чувствуете желание Запада как-то налаживать отношения с Россией в энергетической сфере?

- Конференция CERAWeek , которая проходит ежегодно в марте в Хьюстоне, является одной из крупнейших в мире нефтегазовых конференций, куда слетаются со всего мира представители бизнеса, представители министерств, властей различных стран, для того чтобы обсудить текущую ситуацию в нефтегазовом секторе и в электроэнергетике, а также в целом в энергетике. В конференции принимают участие около 3,5 тысяч человек.

Работает российская делегация, которая в этом году достаточно представительная, прилетело много руководителей компаний. Представители наших компаний встречаются со своими коллегами, с бизнесменами, осуждают текущую ситуацию на рынках.

Основная задача - это возможность представить инвестиционный потенциал России, налаживание сотрудничества с партнерами.

- Есть ли интерес к России, к нашим компаниям. Вы встречались с представителями крупнейших американских инвест-фондов и рассказывали им про инвест-климат в России. Проявили ли они заинтересованность?

- Одна из встреч была действительно с крупнейшими американскими инвесторами. Были представители руководства этих компаний. Это такие фонды как OPFIS, Fidelity , Сapital это крупнейшие фонды мира. Мы встречались для того, чтобы рассказать о нашем инвестиционном потенциале, бизнес-климате.

Со стороны инвест-фондов мы увидели большой интерес к России. Могу сказать, что и сегодня мы в России имеем иностранные инвестиции, иностранных инвесторов в нефтегазовом секторе, порядка 25% добычи нефти в стране относится именно к иностранному капиталу, который участвует как в акциях, так и в составе других возможностей инвестирования. Поэтому встреча с инвесторами носила позитивный характер. Надеемся, что это получит свое дальнейшее развитие, и дополнительные инвестиции придут в Россию.

- Вы еще перед поездкой в США говорили о том, что здесь не будет затрагиваться вопрос того, чтобы подключать Америку к соглашению о сокращении добычи нефти, для того чтобы поддерживать цены на хорошем уровне, ещё сейчас на рекордном уровне находятся запасы нефти в США. На неофициальной встрече с главой ОПЕК, который здесь тоже присутствует. В принципе, американские нефтяники дали понять, что такой тактики они будут придерживаться и дальше. В таком случае, какую тактику надо выбрать другим странам экспортерам, входящим в картель, не входящим в картель?

- Соглашение, которое действует в течение полугода, носит срочный характер, имеется, конечно, возможность продлить данное соглашение, тем не менее, мы считаем, что сегодня рано говорить об этом, такая возможность есть, но принимать решение можно будет и оценивать ситуацию, рассматривать этот вопрос примерно в апреле – мае месяце, когда мы проживем несколько месяцев.

- Как вы считаете, это было бы резонно продлить до конца 17-го года?

- В настоящее время точно сказать невозможно, и об этом можно будет судить только по истечении определённого времени действия соглашения. Когда мы будем понимать, как рынок сбалансировался, какие объемы добычи в мире, какой баланс спроса и предложения, что происходит не только в странах экспортёров, которые принимают участие в соглашении, но и странах крупных добывающих, таких как Соединенные Штаты Америки, Китай, Норвегия, тех, кто не вошел добровольно в соглашение, хотя такая возможность есть. Вот что касается участия американских добывающих компаний. Мы хотим сказать, соглашение носит добровольный характер.

- Вы встречались с министром энергетики Саудовской Аравии, наверняка вы затрагивали тоже этот вопрос. Вообще, в целом, о чем говорили, о чем договорились?

- Действительно, мы встретились отдельно с министром энергетики Саудовской Аравии Аль- Фалехом, это была традиционная встреча. Мы регулярно встречаемся для того, чтобы обсудить вопросы касающиеся текущей ситуации на рынках, исполнения соглашения, в первую очередь странами ОПЕК и странами не входящими в ОПЕК, в том числе, мы обсудили перспективы и возможности налаживания сотрудничества между нашими странами в энергетике, и реализацию совместных проектов в нефтегазовой отрасли как в офстриме так и в даунстриме и в переработке.

Поэтому будем и дальше продолжать взаимодействие, наша очередная встреча состоится в марте месяце в Кувейте, когда мы будем проводить министерскую встречу для анализа исполнения соглашения за февраль месяц.

- Накануне, на своей пресс-конференции вы говорили про то, как Россия исполняет свои обязательства по этому соглашению. Сказали, что сейчас сокращение добычи происходит на 150 тысяч баррелей, в марте будет сокращение на 200, и к апрелю уже выйдем на показатели 300 тысяч баррелей в сутки. Как вообще это отражается на наших компаниях, все ли выполняют свои обязательства, и как выполняют свои обязательства другие страны?

- Мы действительно планомерно двигаемся к цели по снижению добычи в 300 тысяч баррелей, и могу сказать, что в январе – феврале месяце шли даже несколько с опережением графика, который изначально планировали наши компании. И это позитивно, это, в целом воспринимается рынком хорошо, потому что общее снижение довольно высокое исполнение соглашения, еще предстоит оценить результаты исполнения соглашения за февраль месяц, тем не менее уже можно сказать, что мы видим позитивный эффект от реализации соглашения. Рынок сбалансировался, меньше волатильность, цены более-менее стабильные. И в общем-то мы видим, что инвестиции возвращаются в отрасль. Поэтому, на самом деле, наши компании исполняют свою часть в соответствии с взятыми на себя обязательствами.

- Минэнерго России следит как друге страны, которые заключают соглашения, выполняют взятые на себя обязательства?

- Безусловно, создан инструмент для того, чтобы поводить оценку исполнения соглашения другими странами. Сейчас четко есть понимание за январь месяц поскольку данные появляются к концу следующего месяца. Февраль повторяю, оценивать ситуацию, но в целом, есть страны, которые перевыполняют соглашение. Мы оцениваем в комплексе общий объем снижения добычи, который действительно сейчас позитивно влияет на балансировку рынка.

- В каких потенциальных проектах могут начать сотрудничать западные и российские компании в настоящее время?

- Поскольку и Россия, и Соединённые Штаты Америки это две крупные державы, которые являются в том числе, лидерами по добыче газа, США занимают первое место по добыче газа Россия второе, с точки добычи нефти, США сегодня находятся на третьем месте. Поэтому здесь огромный план совместных проектов, которые могут реализовываться как в добыче в разработке месторождений, так и в переработке. В том числе, проекты, касаются нефтегазовой переработки, а нефть и сервис, много совместных технологий, которые могут и дальше разрабатываться, что, в принципе, должно дать пользу для сектора, повышения производительности труда снижения себестоимости в этих производствах. Здесь, мне кажется, по всем направлениям есть перспектива сотрудничества.

- О чем шла речь, о чем договорились с еврокомиссаром по энергетике Марошем Шефчовичем?

- Действительно, мы провели переговоры, в том числе, и с заместителем еврокомиссара, еврокомиссии господином Марошем Шефчовичем.

Вопросы, которые мы обсуждали, касались в том числе, прохождения зимнего периода и надежного транзита газа через Украину для европейских потребителей, необходимости закачки газа в летний период, механизмы контроля этой ситуации, оказания поддержки со стороны еврокомиссии нашим украинским партнёрам.

Обсуждали, безусловно, развитие инфраструктурных проектов – «Северный поток», «Турецкий поток», обсуждали газопровод «ОПАЛ» и ту ситуацию, которая сегодня складывается с судом по данному проекту.

Потом мы обсудили вопросы синхронной работы нашей северо-западной части единой энергетической системы с Литвой, Латвией, Эстонией. Мы договорились продолжить работу, и подготовить соглашение, которое бы этот процесс отрегулировало с точки зрения сроков и механизма выхода этих стран из системы Интер РАО.

- А по поводу украинской ситуации, о чем договорились?

- Мы просто обменялись мнениями о текущей ситуации, и договорились, что и дальше будем вместе работать с тем, чтобы обеспечивать надежный транзит газа через Украину.

Австрия. США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 9 марта 2017 > № 2120595 Александр Новак


Белоруссия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 9 марта 2017 > № 2120584 Станислав Шушкевич

Станислав Шушкевич в интервью «Ъ FM» — о политике Минска.

«Нельзя России терпеть такие выпады».

Александр Лукашенко призвал «исключить бухгалтерию» из отношений России и Белоруссии — так он отреагировал на недавнее заявление премьер-министра Дмитрия Медведева, напомнившего о проблемах с оплатой российского газа. Станислав Шушкевич, в 90-е годы возглавлявший Верховный совет Белоруссии, прокомментировал последние заявления Александра Лукашенко в интервью обозревателю «Коммерсантъ FM» Дмитрию Дризе.

— Как вы считаете, пойдет ли Александр Лукашенко на серьезное обострение отношений с Москвой, с Владимиром Путиным? Чем эта история закончится, на ваш взгляд?

— Вы знаете, на обострение серьезное он не пойдет. Он пойдет на любые действия ради сохранения своей власти. К сожалению, Россия, в общем-то, помогала ему сохранять власть, а не помогала Белоруссии, как думают. Сейчас он оказался загнанным в угол в финансовом плане. Сейчас он сделал целый ряд заявлений, что «закоренелый друг Медведев» его обижает — требует, чтобы нормально продавался газ, как Россия считает нужным, поскольку это ее газ, экономика рыночная. Вот это все бравирование, которое передается по телевидению — попытка показать людям, какой он умный и какие все слабаки. А виновата во всем, простите, российская власть — она поддакивала этому так называемому Союзному государству, от которого ноль проку. Там посажены бездельники, синекуру для них устроили, они получают зарплату и ничего не делают.

— А Москва изменит свое отношение к Лукашенко или нет?

— Мне очень трудно сказать, потому что логики в поведении Москвы давно нет.

Нельзя терпеть такие выпады великой стране, великой России от мелкого князька, который может обзывать, требовать и все такое. Он думает, что Россия ему опять поможет. Так можно довести Белоруссию до ручки, потому что все время консервируется белорусская экономика. Утром Медведев говорит о новых технологиях в управлении государством, о цифровой экономике. А здесь торжество одного принципа — я начальник, ты дурак. И Россия это поддерживает. Пора кончать этот цирк.

— Не может ли Россия, допустим, вступить в сговор с белорусской оппозицией? Кого-то из оппозиционеров выделить из того политического спектра, который сейчас есть?

— Во-первых, определить, что такое «белорусская оппозиция», достаточно сложно. Кроме того, это будет определять снова Лукашенко. Россия просто должна вести себя как нормальное государство с нормальным государством Белоруссией, не позволять откалывать такие номера, какие откалывает Лукашенко. Это государство, которое делает несметное количество глупостей, потому что отобрали руководителей, которые, простите, дураки в значительном смысле. Подумайте только, требовали налог, как с социальных иждивенцев, с матерей, которые воспитывают маленьких детей, с тех, кто проходит альтернативную службу. Где такие идиоты нашлись, чтобы принять закон о тунеядстве? И сейчас сдали позиции. На этом же совещании, где говорили о закоренелой России, сказали, что с них налог не снимают.

— Вот сейчас говорят, что не разогнал Лукашенко митинги против налога на тунеядство, с чем связана такая либеральность?

— Связано с тем, что на митинг выходит вся Белоруссия. Когда митинги стали такими супермассовыми, здесь превентивные меры против митингов были приняты — арестовываются люди, задерживаются люди, не пускаются. У нас же милиционеров гораздо больше на душу населения, чем у вас в России, несметное количество. И Россия помогает их содержать. Но на это не обращают внимания, потому что это ради сохранения власти.

Россия до сих пор считала, что самая выгодная власть в Белоруссии для нее — это Лукашенко. А он, простите меня, начинает этим бравировать и думать, что он так нужен.

Больше он, кстати, никому и не нужен, потому что нелепая политика проводится.

— Возможно, Лукашенко рассчитывает на отношения с Западом? Если посмотреть на то, какое идет сейчас заигрывание…

— Запад, по-моему, понял гораздо лучше, чем Россия, что такое Лукашенко. Заметьте, ему перестали давать кредиты. Китайцы, правда, надежду какую-то имеют, но у них большой интерес в этом месте. Кстати, эти интересы, я думаю, будут противоречить и российским интересам в значительной мере. Может, китайцы еще и помогут, но вряд ли кто-нибудь еще иной. Я не вижу, чтобы кто-то на Западе помогал Лукашенко. Он слишком много врал.

Белоруссия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 9 марта 2017 > № 2120584 Станислав Шушкевич


Киргизия. Швейцария. Япония. ЕАЭС > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 9 марта 2017 > № 2100634 Данил Ибраев

Умереть, чтобы не опоздать на поезд, который идет не туда

Данил Ибраев, экс-министр по энергетике и инфраструктуре ЕАЭС

«Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее». Жизнь в современном мире идеально соответствует цитате английского классика.

Удивительно, что это касается не отдельных личностей, а народов и государств. Глобализация оказалась мифом. Мечта о мире без границ, где люди будут жить в сопоставимых условиях при относительно равных возможностях, стремительно развеивается. Картина складывается принципиально иная: нации и государства разделяются на «макромиры», объединенные не политическими установками, а экономической моделью, укладом жизни людей, образом мыслей, уровнем технологического и нравственного развития.

Появляется первая группа стран, где инновации в науке и технике стали привычкой, достигнут небывалый в истории уровень материально-технической культуры и радикальным образом преобразуется культура человеческих отношений. Вторая группа стран, которые по бесконечному ряду причин развиваются медленнее и экстенсивнее, но идут вслед за первой группой, используя ее опыт, но стараясь сформировать собственную экономическую идентичность. И третья группа стран, где низкий уровень экономического и общественного развития не оставляет шансов на участие в глобальной конкуренции и мировом разделении труда.

Создается тревожное впечатление, что границы между этими «макромирами» становятся все более осязаемыми и скоро может статься так, что мы не будем, как сегодня, свободны в своем выборе где и как жить. У каждой страны, а, может быть, у каждого гражданина может появиться экономически обоснованный и очерченный «потолок свободы», за пределы которого уже не выпрыгнуть.

Через несколько лет может наступить «точка отсечения», после которой станет окончательно понятно, что государство и гражданин уже навсегда останутся внутри «группы», в которой они будут находиться на тот момент. Срок наступления этой «точки» может быть связан с очередным этапом научно-технической революции в странах «первой группы».

Вообразите картину: целый народ смотрит в небо и провожает взглядом беспилотные электросамолеты, грузовые дроны, пролетающие мимо его страны, сама страна такие летающие аппараты не производит и не может приобрести (может быть, потому что не хватает средств, а может, потому что передовые страны ограничат права пользования своими технологиями, также как и технический доступ к воздушному пространству), и поэтому вместо международных путешествий остается только созерцать небо.

Жители этой страны знают, что где-то за рубежом, в другом «макромире» люди левитируют на высокоскоростных поездах, автомобили сами мчатся по заданному курсу, заряжаясь на электрозаправках, где электричество берется от солнца и ветра. А внутри такой страны люди по-прежнему используют привычные, но уже не эффективные электровозы и тепловозы, и привычные автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Проблема будет состоять в том, что дни этой инфраструктуры будут сочтены, поскольку поезда и автомобили предыдущего поколения перестанут производиться за рубежом, а произвести свои не будет возможности. В итоге пока одни будут стремительно создавать будущее, другие будут даже не стоять на месте, а столь же стремительно отходить в прошлое.

Должно быть ясно, что если страна и человек рассчитывает на лучшее будущее, то придется предъявить свое право на такую перспективу – что сделано, что делается сейчас и что планируется сделать, чтобы иметь лучшее будущее и не быть обузой для остальных стран или граждан.

Передовые страны со вчерашнего дня готовятся к жизни послезавтра. Например, Швеция вырабатывает электроэнергию уже почти без использования углеводородного топлива. К 2030 году там собираются отказаться от использования газа и нефтепродуктов в качестве автомобильного топлива.

К слову о «точке отсечения»: по мнению агентства Bloomberg, в энергетике эта точка наступила в 2013 году, когда из возобновляемых источников в мире было получено 143 ГВт электроэнергии, а из углеводородов –141 ГВт. Причем производить электричество из возобновляемых источников с каждым днем будет эффективнее и дешевле, чем из ископаемого топлива.

В части транспорта мир также меняется перед нашими глазами. Японская Toyota переходит к серийному производству автомобилей, которые работают на водороде, а вместо вредных выхлопов вырабатывают чистую воду. В ближайшее время на рынок водородных автомобилей планирует выйти и Honda. Компания уже с 2016-2017 годов собирает и начнет продажу модели FCV.

Это означает конец эпохи использования углеводородов как источников энергии и тепла, конец энергетики сегодняшнего дня. Дома и предприятия смогут вырабатывать энергию автономно с помощью генераторов на водородном топливе, возобновляемой энергетики. В итоге исчезнут гигантские отрасли современной экономики со всеми вытекающими последствиями, а цены на сырье, в том числе на металл, будут стремительно падать. Это случится с нами послезавтра. Шагнем мы на новый этап развития или будем наблюдать, как это делают другие нации, зависит от наших сегодняшних планов и действий.

Передовые страны планируют радикально поменять представление и о железнодорожном транспорте. Совсем скоро на смену привычной ж/д-инфраструктуре придут вакуумные тоннели, внутри которых поезда будут левитировать над железнодорожным полотном на магнитной подушке, развивая скорости выше 1000 км/ч. Американские компании TeslaMotors и SpaceX реализуют проект Hyperloop и планируют в самое ближайшее время перейти к испытаниям.

В то же время сегодня Китай уже опережает США. К 2015 году в КНР успели построить самую протяженную в мире сеть скоростных железных дорог. Их общая протяженность в Поднебесной составляет 12 тысяч километров, это более чем вдвое больше, чем в Европе и Японии вместе взятых. В ближайшие пять лет Китай собирается удвоить протяженность своих железных дорог и предлагает сотрудничество соседям – есть планы по строительству скоростной магистрали от Пекина до Москвы с предварительной стоимостью в $240 млрд.

Интеграция в Евразийский экономический союз для России, Казахстана, Беларуси, Армении и не в последнюю очередь для нашей маленькой, но очень перспективной страны – Кыргызстана, как мне представляется, должна стимулировать не оказаться «в хвосте», идти в ногу с передовыми странами и говорить с ними на одном языке. В своем стремлении занять достойное место «под солнцем» мы не одиноки. Во всеобщей гонке и конкуренции народов важно умение ставить перед собой не просто ясные, а – что важнее – верные цели, чтобы не оказаться в ситуации, когда тратишь все свои силы, энергию и волю, выкладываешься на полную и выворачиваешься наизнанку, чтобы достичь некоей цели, а потом понимаешь, что цель оказалась не та и жизнь прожита зря. Не хотелось бы умереть, чтобы не опоздать на поезд, который идет не туда.

Постановка целей – искусство, требующее ежедневного взгляда на свое отражение в зеркале и на окружающий мир. Передовые страны вышли на алгоритм, когда каждая достигнутая цель становится инструментом для достижения новой, более амбициозной цели. А с учетом ускорения всех процессов они приходят к тому, что цель завтрашнего дня уже сегодня используется как инструмент для достижения цели послезавтрашнего дня.

Размышления об искусстве постановки целей выводят на вопрос, правильно ли поставлены цели у нас. В Евразийском экономическом союзе одной из основных задач стояло создание общих/единых рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов. Согласно Договору, общий рынок углеводородов должен появиться в ЕАЭС не позднее 2025 года, а электроэнергетики - к 2019 году. При этом многие эксперты называют такую задачу сверхамбициозной и ставят под сомнение ее реализуемость. Преодолеть сопротивление национальной бюрократии, усадить за общий стол так называемых «чемпионов рынка», ликвидировать барьеры, препятствующие свободному движению товаров по Союзу, а самое главное стимулировать, мультиплицировать рынок и экономики наших стран через доступную, свободно перемещаемую энергетику, по моему мнению, является обязательным сейчас для реализации без права на ожидание и сомнение.

Ведь все познается в сравнении. А сравнение – не в нашу пользу. В государствах «первой группы» споры об общих рынках – дело давнего прошлого. Общие рынки теперь – лишь инструменты для сооружения новой модели инфраструктуры. Слово «углеводороды» за границами наших стран давно не вызывает былого трепета. Развитой мир стремительно движется в сторону безуглеводородной энергетики и беспроводного электричества. Это их подлинная цель завтрашнего дня.

Возникает проблема – есть вещи, которые где-то уже становятся артефактами, и порядок вещей, который для кого-то уже является установленным по умолчанию. Наряду с этим те же самые вещи и тот же самый порядок вещей мы определяем целью послезавтрашнего дня и с трудом можем договориться о медленном движении к ней. То есть, напрягаясь и преодолевая самих себя, мы пытаемся шагнуть во вчерашний день, еще и обреченно соглашаясь, что сделать шаг будет возможно не ранее послезавтра.

Может быть нам надо пересмотреть поставленные цели с прицелом не на вчерашний, а на завтрашний день? Или приложить сверхусилия к тому, чтобы оказаться во вчерашнем дне хотя бы сегодня, а не послезавтра? Или понадеяться на «евразийский авось» и расслабиться в вихре мировой истории?

Уже созданы концепции, программы, планы мероприятий построения общих энергорынков. Это долгожданный результат работы переговорных команд пяти государств и Евразийской экономической комиссии. Мы смогли переломить ситуацию, но при этом все равно мы опаздываем – по совести говоря, сегодня нужны не концепции создания рынков, а уже сами рынки. Надо воспользоваться свободами, которые дают эти рынки, чтобы вместе договориться о будущем. Надо жить в условиях общих энергорынков, не дожидаясь 2025 года. Дедлайн является самым крайним сроком, но отнюдь не оптимальным. Если нам удастся преодолеть самих себя и бежать, как минимум, в два раза быстрее, в этом случае появится шанс на движение по верному пути. Если не удастся – то послезавтра мы, в лучшем случае, останемся на том же месте, где находимся сегодня.

«Мало кто находит выход, некоторые не видят его, даже если найдут, а многие даже не ищут».

Киргизия. Швейцария. Япония. ЕАЭС > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 9 марта 2017 > № 2100634 Данил Ибраев


Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > oilcapital.ru, 9 марта 2017 > № 2098154 Татьяна Митрова

Татьяна Митрова: Наша задача – создание первоклассного российского центра независимой экспертизы в сфере ТЭК.

В начале 2017 года стало известно о кадровых перестановках в Энергетическом центре бизнес-школы «Сколково». Новый директор центра Татьяна Митрова в интервью журналу «Нефть и капитал» рассказала о новой программе центра, главных тенденциях в развитии современной аналитики и основных проблемах отечественного нефтегазового комплекса.

«НиК»: Татьяна Алексеевна, Ваше назначение связывают с кардинальным обновлением Энергетического центра «Сколково». Расскажите, пожалуйста, о Вашем виденье работы центра?

ТМ: Свою задачу я вижу в первую очередь в том, чтобы создать первоклассный российский центр независимой экспертизы в сфере энергетики, который сможет встать вровень с зарубежными площадками, будет со временем столь же известен, как, к примеру, Оксфордский институт энергетических исследований (Oxford Institute for Energy Studies) в Великобритании или Центр глобальной энергетической политики при Колумбийском университете в США – но с фокусом на переходные рынки. Речь идет о преодолении той дистанции, которая существует сейчас между положением России в мире как одного из ключевых глобальных игроков, влияющих на всю мировую повестку в ТЭК, и уровнем авторитета нашей страны в научно-исследовательской и аналитической сферах в мировой энергетике. Международному экспертному сообществу известны некоторые яркие российские исследователи, но известны они именно как индивидуальные эксперты. Наш центр, как я надеюсь, в перспективе заполнит эту нишу, тем более что бренд бизнес-школы «Сколково» – прекрасное тому подспорье. Но мы будем не просто основываться на том мощном репутационном фундаменте, который обеспечивает нам имя «Сколково», но и рассчитываем со своей стороны внести осязаемый вклад в построение репутации бизнес-школы как серьезной исследовательской, а не только образовательной площадки в этом секторе.

Не меньшее значение играет интеграция российской экспертизы в международный контекст. Мы уже начинаем создавать пространство для диалога как внутри российского энергетического сообщества, включая представителей компаний, органов власти и экспертного сообщества, так и для обмена опытом и мнениями, а также проведения совместных исследований между всеми названными заинтересованными сторонами с зарубежными компаниями, регуляторами и исследовательскими центрами. Мое кредо – «кооперация и диалог», и я надеюсь, что нам удастся вовлечь в этот процесс как можно больше стейкхолдеров и выйти в итоге на практические рекомендации и для компаний, и для регуляторов.

При этом очевидно, что задача Энергетического центра как части бизнес-школы «Сколково» – не только изучать и объединять, но и обучать. Образовательная составляющая в нашей работе очень важна, и она будет включать в себя как специальные программы для менеджмента энергетических компаний, так и открытые лекции, доступные для самого широкого круга людей, заинтересованных в тематике ТЭК. Конечным итогом этой работы будет создание образовательных программ, конкурентоспособных в мировом масштабе и дающих компетенции, необходимые для работы на таких специфических энергетических рынках, как Россия и все постсоветское пространство, страны БРИКС, Ближний Восток, Азия, Южная и Латинская Америка, а это, вообще говоря, 2/3 всего мира!

«НиК»: Вы много лет работаете в нефтегазовой аналитике. Как Вы оцениваете положение дел в этой сфере у нас в стране? Не считаете ли Вы, что сегодня общественное доверие к различного рода экспертным мнениям и прогнозам оставляет желать лучшего?

ТМ: И да, и нет – доверие к прогнозам, пожалуй, серьезно подорвано во всем мире, особенно после тех «американских горок», которые продемонстрировали цены на нефть в последние 5 лет и которые никто из аналитиков предсказать не смог. С другой стороны, и тут я могу сравнивать с уровнем ведущих зарубежных центров, у нас в стране прекрасная аналитическая школа, основанная на классических, насчитывающих десятилетия традициях, и в то же время активно впитывающая зарубежные подходы. Есть потрясающие специалисты, уникальные инструменты.

Скорее, мне кажется, проблема в том, что доверие аудитории разрушается тем, что слишком часто аналитика становится лишь инструментом в борьбе конкурирующих групп: для «обоснования позиции» продвигаются «заточенные под правильный ответ» аргументы, а все, что не вписывается в эту упрощенную картину мира, попросту выбрасывается. В результате любое обсуждение вместо попытки найти баланс становится боем не на жизнь, а на смерть, а пресловутая «позиция» оказывается куда важнее истины. Общество может не понимать всех нюансов обсуждаемых проблем, но тенденциозность и агрессию оно чувствует безошибочно, а потому не верит уже никому.

«НиК»: Возможно, Вы проводили специальные исследования, как работают известные мировые аналитические нефтегазовые центры?

ТМ: В моем случае это была немного другая история: мне удалось изучить работу международных аналитических нефтегазовых центров на практике, что называется, «изнутри», ведь я уже много лет работаю приглашенным исследователем в нескольких таких центрах: в Оксфорде, в Колумбийском университете, в Институте экономики энергетики в Токио и в центре KAPSARC в Эр-Рияде.

Удивительно, но во всех этих организациях, разбросанных по миру, действуют два базовых принципа. Первый – международный характер исследовательских команд, который позволяет собрать первоклассных экспертов из самых разных уголков мира, посмотреть на одну и ту же общую проблему сквозь призму разных подходов и принципиально отличающегося научного и культурного бэкграунда.

Второй принцип – максимальная кооперация, взаимная «подпитка» исследователей друг от друга, предельная демократичность и свобода научного высказывания для достижения качественного объективного результата. Там принято слушать друг друга и искать в первую очередь не аргументы, опровергающие коллег, а то, в чем позиции совпадают. Принять аргументы собеседника – признак силы, а не слабости.

На таких же принципах основана работа и нашего центра: у нас молодая, современная команда без формализма и иерархии, поощряется обмен идеями и мнениями. Нет никаких заранее заданных «правильных» ответов, есть только критерии объективности и научной проработанности. Мы не «за белых» и не «за красных», мы за здравый смысл.

«НиК»: Кто является потребителем ваших исследований? Как финансируется Энергетический центр «Сколково»?

ТМ: Наши потребители – это как целые отрасли ТЭК, так и конкретные участники рынка. Все открытые исследования, которые мы будем готовить и презентовать общественности, будут актуальны для специалистов компаний и регуляторов той сферы, которой касается тот или иной аналитический продукт: газовой отрасли, нефтяной, электроэнергетической, угольной. Надеюсь, в образовательном плане они будут полезны и для более широкого круга интересующихся. Эти исследования финансируются спонсорами и носят информационно-просветительский характер. Это достаточно необычная для России модель финансирования, однако она наилучшим образом зарекомендовала себя во всем мире. Надеюсь, ее удастся внедрить и на нашу почву.

В то же время у нас уже развивается и консалтинговое направление, в рамках которого готовятся аналитические продукты, необходимые для эффективного развития бизнеса энергетических компаний. Однако здесь я изначально основывалась на том, что данная категория исследований будет всегда являться multiclient study, то есть ее заказчиками будут выступать сразу несколько компаний – только это позволит нам избежать конфликта интересов и вовлечения в конкурентную борьбу на рынке. Для меня принципиально важно сохранить за Энергетическим центром статус независимой, неангажированной площадки.

«НиК»: Расскажите о Вашей команде. Какими качествами должен обладать идеальный аналитик в сфере нефти и газа? Есть ли авторитеты, на которые Вы ориентируетесь?

ТМ: Команда молодая, но проверенная. Всех экспертов я видела в деле, могла на практике оценить их деловые качества и научный потенциал. Пока процесс кадрового оформления закончен не у всех экспертов, поэтому будет немного преждевременно говорить о конкретных персоналиях. Но обещаю, эта кадровая интрига продлится недолго. А «идеального» аналитика отличают следующие качества: системное мышление, креативность, незашоренность, умение увидеть во множестве разрозненных фактов главное и при этом дотошность и въедливость. Крайне важна непредвзятость подхода и умение посмотреть на проблему с самых разных точек зрения. И я счастлива, что сейчас в моей «команде мечты» именно такие люди.

«НиК»: Над какими исследованиями сейчас работает Энергетический центр?

ТМ: Наша сфера исследовательских интересов и компетенций охватывает весь топливно-энергетический комплекс. В данный момент полным ходом идут работы по нефти (в первую очередь глобальный спрос, в частности, со стороны транспортного сектора), по газу (развитие глобальной торговли газом, фундаментальные изменения на мировом рынке СПГ, а также развитие внутрироссийской торговли газом), вот только запустили исследования по возобновляемым источникам энергии (ВИЭ) и по Internet of Energy. Но, честно говоря, я предпочитаю не расхваливать заранее будущие работы – все их результаты будут публично доступны, сами сможете оценить.

«НиК»: Какие ключевые проблемы Вы видите сегодня в развитии российского нефтегазового сектора?

ТМ: Ситуация очень непростая: целый комплекс как внешних, так и внутренних вызовов создает угрозу для устойчивого развития нефтяного сектора. Я не хочу перечислять тут все проблемы – ваши читатели знают их уж точно не хуже меня, – но сформулирую основную, на мой взгляд: отсутствие долгосрочного видения. Какова должна быть роль «нефтянки» в национальной экономике через 10 лет? Мы добычу наращиваем или сокращаем? Скоро уже должен начаться новый инвестиционный цикл в отрасли – каковы инвестиционные приоритеты? Как вообще будет выглядеть сама нефтяная отрасль, каковы будут принципы ее управления – через усиление госкомпаний или через развитие конкуренции? Без понимания этих ключевых моментов компании не могут эффективно распределять инвестиции, а государство – формировать долгосрочные «правила игры». И ни одна из заинтересованных сторон не в состоянии решить эти проблемы в одиночку – нужен многосторонний диалог.

«НиК»: Ваш прогноз мировых цен на нефть в перспективе 3-5 лет?

ТМ: Я никогда не прогнозирую рыночные цены на нефть, для этого нужны другие подходы и инструментарий. Но вот равновесная цена (то есть цена, основанная на балансе фундаментальных факторов – спроса и предложения), по нашим оценкам, к 2020 году может увеличиться до $60-65 за баррель. Однако я не вижу от этого сильных изменений для российской ситуации: нам нужно уже решать принципиальные вопросы, а дополнительные $5-10 за баррель их остроту не снимут.

Митрова Татьяна Алексеевна, директор Энергетического центра бизнес-школы «Сколково», кандидат экономических наук.

Член Правительственной комиссии РФ по вопросам топливно-энергетического комплекса, воспроизводства минерально-сырьевой базы и повышения энергетической эффективности экономики.

Окончила экономический факультет МГУ им. Ломоносова. Доцент РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина. Приглашенный профессор Парижского Института политических исследований (Sciences Po).

Руководитель научного направления Института энергетических исследований (ИНЭИ) РАН, ведущий исследователь Центра Глобальной энергетической политики Колумбийского университета (Нью-Йорк), приглашенный старший научный исследователь Оксфордского института энергетических исследований.

Руководитель проекта «Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года».

Более 20 лет работы в сфере анализа российских и зарубежных энергетических рынков, включая вопросы добычи и транспортировки энергоресурсов, спроса, энергетической политики, ценообразования, налогообложения и реструктуризации рынков.

Автор более 120 статей в научных и деловых журналах и сборниках по энергетической проблематике и 4 монографий.

Россия. Весь мир. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > oilcapital.ru, 9 марта 2017 > № 2098154 Татьяна Митрова


Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 марта 2017 > № 2110530 Александр Новак

Александр Новак в интервью ИА «Рейтер» рассказал о ситуации на рынке нефти и налогообложении нефтяной отрасли.

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью ИА «Рейтер» рассказал о планах России по уровню добычи нефти в 2017 году, реформе налогообложения нефтяной отрасли и поделился прогнозами цен на нефть.

По словам Александра Новака, Россия планирует нарастить добычу нефти по итогам 2017 года до 548-551 миллионов тонн, если действие глобального пакта Организации нефтеэкспортеров (ОПЕК) и стран вне ОПЕК не будет продлено.

Министр подчеркнул, что если страны, не входящие в ОПЕК, не смогут исполнять свои обязательства по сокращению, Россия не будет брать на себя их долю.

«Каждая страна отвечает за свою собственную добычу. В частности, нефтяные компании России добровольно определили свои планы по добыче на 2017 год, и мы можем отвечать только за свои цифры», - сказал Александр Новак.

Что касается возможности продления пакта, то, по словам главы Минэнерго России, если ситуация с мировыми коммерческими запасами потребует продления инициативы, то такая возможность предусмотрена в рамках меморандума о кооперации.

При этом Александр Новак прогнозирует стоимость эталонной корзины Brent в 2017 году на уровне $55-60 за баррель, тогда как Urals будет торговаться с дисконтом в $2-3 за баррель к североморскому эталону.

Министр считает нецелесообразным в ближайшие несколько лет обнулять экспортную пошлину на нефть, поскольку, по его мнению, это затормозит модернизацию российских НПЗ.

«Мы считаем, что раньше 2021 года это опасно делать, потому что предприятия должны завершить модернизацию НПЗ. Если с 2019 года это сделать, то весь инвестиционный процесс остановится и субсидии не помогут», полагает Министр.

Глава Минэнерго России выразил надежду, что схема нового налогообложения нефтяной отрасли с применением налога на дополнительный доход заработает с 2018 года.

«У нас были разногласия (с Минфином) по некоторым позициям, сейчас все согласовано. По новым месторождениям предусмотрен срок, в течение которого компания принимает решение оставаться на старой методике, или переходить на НДД. По действующим месторождениям мы договорились снизить планку выработанности до 10 процентов, а раньше было 20 процентов. Объем пилотных проектов может быть меньше установленного лимита в 15 миллионов тонн и будет зависеть от количества заявок», - заключил глава Минэнерго России.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 марта 2017 > № 2110530 Александр Новак


Украина. Белоруссия. Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 марта 2017 > № 2110529 Александр Новак

Александр Новак: в Арктике сосредоточено 60% извлекаемых ресурсов углеводородов в России.

Александр Новак дал интервью журналистам РБК, в котором рассказал о международных отношениях в сфере ТЭК, сланцевом буме и ресурсах Арктики.

Министр энергетики Александр Новак в интервью РБК на инвестиционном форуме в Сочи заявил, что не боится нового сланцевого бума и что России крайне важно выполнить свои обязательства по сокращению нефтедобычи

— Глава «Газпрома» Алексей Миллер тревожится относительно надежности транзита российского газа по территории Украины. Насколько эти тревоги обоснованны?

— Министерство энергетики России также разделяет эти опасения. Они связаны с несколькими факторами, в их числе — низкие температуры в зимний период. Кроме того, Украина не заполнила свои подземные хранилища газа (ПХГ) в достаточном объеме. На начало отопительного сезона запасы природного газа в ПХГ составляли 14,5 млрд куб. м — это достаточно низкий уровень при среднем показателе около 17–19 млрд куб. м. Если же холода продолжатся и для обеспечения внутренних потребителей потребуются большие объемы газа, есть риск, что текущих запасов в ПХГ (8,4 млрд куб. м газа, что на 1,4 млрд меньше уровня аналогичного периода прежних лет) будет недостаточно, и это вызывает обеспокоенность. Украинским коллегам придется либо сокращать объемы потребления газа, либо использовать транзитный газ.

— Но ведь зима на исходе. Насколько остра сейчас эта проблема?

— Обычно отбор газа из ПХГ заканчивается в первой декаде апреля, март — месяц еще достаточно холодный. Мы направляли нашим украинским партнерам из Еврокомиссии предложения о том, как урегулировать этот вопрос. Но трехсторонние переговоры в конце прошлого года закончились ничем, поскольку украинская сторона потребовала изменений в действующий контракт между «Газпромом» и «Нафтогазом». Это в любом случае неприемлемо: контракт действует до конца 2019 года, и, на мой взгляд, внесение дополнительных изменений в контракт не требуется, все отрегулировано действующими положениями. «Нафтогаз» может получить столько газа, сколько будет оплачено.

— Есть у нас сейчас конфликт и с другим соседом, Белоруссией. Там, насколько я понимаю, ситуация тоже далека от разрешения. Как вы оцениваете диалог с Белоруссией по газу и по нефти?

— Переговоры идут на уровне вице-премьеров, продвигаются очень сложно. Безусловно, Минэнерго участвует, поскольку вопрос напрямую затрагивает наши компетенции. В прошлом году белорусская сторона в одностороннем порядке прекратила оплачивать газ в соответствии с формулой контракта, трактуя по-своему соответствующие положения. На сегодняшний день рассматриваются различные варианты, но пока окончательного решения не выработано, надеюсь, в ближайшее время разногласия будут урегулированы.

— Правда ли, что Белоруссия хочет покупать газ по внутрироссийским ценам? Насколько это приемлемо для России?

— В настоящее время белорусская сторона хочет покупать газ по равнодоходным ценам, считая их среднеевропейскими за вычетом экспортной пошлины.

— Получается, что это российская цена.

— Почти. Российская цена несколько ниже с учетом того, что в последнее время курс рубля снизился по отношению к тому уровню, на каком он был до 2014 года. Но основным условием реализации компромиссных договоренностей является полное погашение задолженности за 2016 год и первые месяцы этого года.

— Сколько задолжали уже?

— По расчетам «Газпрома» и по нашим данным, это цифра порядка $550 млн.

— В России тоже есть внутренние конфликты. Конфликт между «Роснефтью» и «Транснефтью». Можно ли говорить о том, что он сейчас исчерпан? И в принципе претензии «Роснефти» относительно требований по изменению норматива учета потерь насколько оправданны?

— «Роснефть» и «Транснефть» достигли договоренности и подписали соответствующий контракт о транспортировке нефти на 2017 год на одинаковых для всех компаний условиях. Минэнерго ожидает предоставления от «Транснефти» отредактированных обоснований технологических потерь нефти при транспортировке магистральным трубопроводом по тарифным участкам в целях утверждения нормативов. Отмечу, что проблема потерь в транспортной системе «Транснефти» решается из года в год модернизацией оборудования, и за последние три года нормативы потерь, которые устанавливает Минэнерго, были снижены в три раза. Мы и далее будем стремиться, чтобы компании несли меньшие издержки, связанные с транспортировкой нефти.

— Нельзя не вспомнить про сделку с Организацией стран — экспортеров нефти — ОПЕК. Прошло уже два месяца, насколько выполняется это соглашение?

— Соглашение начало действовать с 1 января. В конце февраля состоялось заседание мониторинговой группы (технического совета). На нем присутствовали представители пяти стран: три страны со стороны ОПЕК, две — не ОПЕК. Специалисты подвели итоги; в целом в январе достигнут большой прогресс в исполнении соглашения, и это положительно влияет на рынок. Цена на нефть стабилизировалась на уровне $55, и мы видим, что возвращается инвестиционный процесс, что также позитивно. Есть некая предсказуемость для компаний, для инвесторов, большее доверие к рынку. Мы считаем, что важно выйти на стопроцентное исполнение соглашения; надеемся, что в ближайшие месяцы это будет реализовано.

— Цена на нефть уже превысила $55 за баррель, при этом добыча по сланцевой технологии дешевеет. Не боитесь возвращения сланцевого бума?

— Не надо бояться сланцевой нефти, это свершившийся факт, и сланцевую нефть будут добывать. Это один из ресурсов для удовлетворения растущего спроса. В этом году спрос на нефть может быть даже чуть выше, чем прогнозировали эксперты, — на уровне 1,3–1,5 млн барр. в сутки (по февральскому прогнозу Международного энергетического агентства, спрос на нефть в 2017 году может вырасти на 1,4 млн барр. в сутки. — РБК). И этот спрос в любом случае нужно будет покрывать и в будущем. И если темпы роста добычи сланцевой нефти соответствуют темпам роста спроса, то в этом нет ничего страшного, главное, что игроки достаточно конкурентны, и те, у кого будет меньше издержек по добыче сланцевой нефти, и будут конкурировать между собой. Основная задача на сегодняшний день — достичь баланса спроса и предложения. В целом я считаю, что и традиционная добыча нефти, и добыча глубоководной сланцевой нефти — все это источники, которые обеспечивают потребности экономики.

— А перспективы Арктики, например, вы как видите?

— Арктика — это наш стратегический ресурс в будущем, в этом регионе сосредоточено порядка 260 млрд т условного топлива, или 60% извлекаемых ресурсов углеводородов в России. Арктика делится, как известно, на шельф и материковую часть. Сейчас идет активное развитие Ямало-Ненецкого автономного округа, где вводятся новые месторождения. Одно из них — Южно-Тамбейское месторождение, которое будет источником сжижения газа.

— Для НОВАТЭКа.

— Да, это новатэковский проект. Во втором полугодии этого года планируется ввести первую линию завода СПГ (завод по сжижению природного газа) мощностью 5,5 млн т. В целом за последние годы было введено много месторождений, в их числе Восточно-Мессояхское, Сузунское, Ярудейское. Это большой ресурс нашей будущей добычи, который обеспечит как внутренние потребности страны, так и экспортный потенциал.

— Вы назвали в основном проекты НОВАТЭКа.

— Я назвал и Восточно-Мессояхское «Газпромнефти», Сузунское. «Роснефти» принадлежит Среднеботуобинское месторождение, у ЛУКОЙЛа в ЯНАО запустилось Пякяхинское месторождение.

— Я к тому, что НОВАТЭКу явно там тесно и не хватает этих месторождений, и в конце прошлого года Леонид Михельсон обратился к президенту Владимиру Путину с таким неожиданным предложением: передать НОВАТЭКу часть месторождений на Ямале, которые принадлежат «Газпрому», в обмен на долю в НОВАТЭКе или просто продать. Насколько я знаю, вам было поручено проработать этот вопрос, эту сделку между НОВАТЭКом и «Газпромом». Как вы относитесь к такой схеме?

— Действительно, есть такое коммерческое предложение, мы прорабатываем этот вопрос вместе с компаниями «Газпром» и НОВАТЭК. В первую очередь об условиях этой сделки должны договориться между собой две коммерческие компании. С точки зрения стратегии развития добывающих мощностей нефтяной и газовой отраслей есть возможность эффективно использовать месторождения, которые находятся на Ямальском полуострове. В частности, в этом районе уже подготовлена необходимая инфраструктура под проект «Ямал СПГ». Но, повторю, все будет зависеть от конкретных коммерческих договоренностей компаний.

Украина. Белоруссия. Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 3 марта 2017 > № 2110529 Александр Новак


Ангола. Китай > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > carnegie.ru, 3 марта 2017 > № 2104336 Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан

Борьба с нефтью. Ангола: война и нефть — двойная деиндустриализация

Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан

Стабильно низкий уровень жизни большинства и продовольственная необеспеченность страны, растущее недовольство населения и использование репрессивного аппарата, проблемы с наполнением бюджета и рост внешнего долга, неразвитый промышленный сектор и острая необходимость реформ — все это результаты ресурсного развития Анголы

На историю независимой Анголы оказали влияние два фактора с деиндустриализирующим эффектом: война с 1975 по 2002 год и нефть с 2002 года по сегодняшний день. В первый период необходимость вести боевые действия заставляет делать выбор в пользу активов, которые легче контролировать. В мирное время растущий высокомаржинальный нефтяной сектор вызывает «голландскую болезнь», препятствующую развитию других секторов ангольской экономики.

Ангола — страна на юго-западном побережье Африки. Население — 25,8 млн человек (59-е место в мире по численности населения). Темпы роста населения с 1960 по 2015 год были значительно выше среднемировых: 2,8% в среднем в год против общемирового темпа роста в 1,66% (1,18% в 2010–2015 годах)[1]. Население молодое: медианный возраст — 16,2 года (при среднемировом 29,6 года). Самые крупные этносы — овимбунду, кимбунду и баконго. Государственный язык португальский. Основные религии — католицизм и протестантизм.

Открытие первых промышленных месторождений нефти приходится на 1950-е годы. Португальская компания SACOR для управления нефтегазовыми активами своей колонии учреждает дочернюю фирму Angol, которая в сотрудничестве с другими международными нефтяными компаниями с середины 50-х начинает добычу[2].

В эту позднеколониальную эпоху правительство Португалии стало более активно вкладываться в свои колониальные владения. В 1950-х строились дамбы, гидроэлектростанции и транспортная инфраструктура. В Анголе запускались добыча сырья и производство товаров; все это встраивалось в производственные цепочки с конечным продуктом в Португалии[3]. Во многом поэтому экономика Анголы демонстрирует хорошие темпы роста с 1961 по 1973 год, в среднем 4,7%. Основными экспортными статьями на тот момент были сизаль, кофе, хлопок, алмазы и железо. Лишь к 1973 году нефть вышла на первое место среди экспортируемых товаров с 150 тыс. б/д. Промышленность Анголы также активно росла за счет производства товаров широкого потребления и легкой промышленности. На пороге обретения независимости ангольская промышленность обеспечивала больше половины отечественного спроса, а годовые темпы ее роста составляли 6,9% в 1972-м и 14,3% в 1973 году[4].

«Революция гвоздик» 1974 года принесла независимость португальским колониям, в числе которых была и Ангола. Уже в следующем году подписывается соглашение с метрополией — и бывшая португальская нефтяная компания Angol, курировавшая нефтегазовый сектор колонии, переходит в руки нового ангольского правительства во главе с Агостиньо Нето, лидером Народного движения за освобождение Анголы (MPLA). В 1976 году он официально принял социалистическую идеологию и начал полномасштабную национализацию.

Последовавшая сразу после обретения независимости гражданская война явно не способствовала развитию разноплановой экономической деятельности с большим горизонтом планирования. К тому же доминировавшая партия MPLA нуждалась в неотложных расходах для ведения военных действий. Нефтегазовый сектор, зародившийся еще в колониальные времена, оказался как нельзя кстати. Во-первых, добыча нефти была сконцентрирована в отдельных регионах, и защищать их было легче, чем обширные сельскохозяйственные угодья. Во-вторых, цены на нефть, выросшие после Войны Судного дня, повысили значимость этих активов.

Однако отсутствие квалифицированной рабочей силы стало причиной лишь частичной национализации нефтегазового сектора. Gulf Oil, Texaco и другие международные нефтяные компании не останавливали свою работу после обретения Анголой независимости. Более того, во время войны создавались новые проекты. Так, после открытия месторождения Girassol в 1996 году в страну потекли инвестиции от таких гигантов, как BP, ExxonMobil, Royal Dutch Shell и др. Нефтегазовая компания Sonangol (бывшая Angol), национализированная после обретения независимости, первоначально ограничилась выдачей концессий и сбором налогов. Лишь со временем, перенимая опыт у итальянской ENI, алжирской Sonatrach и других компаний, Sonangol стала все чаще непосредственно участвовать в добыче[5].

Другие сферы экономики — производство сахара, кофе, сизаля и соответствующая сельскохозяйственная деятельность — оказались в упадке. По данным MPLA, сразу после обретения независимости более 80% плантаций были оставлены своими португальскими владельцами, из 692 фабричных производств лишь 284 продолжили работу, 30 тыс. квалифицированных работников покинули страну. Множество объектов и без того небогатой инфраструктуры были уничтожены[6].

Гражданская война, которую вела правящая MPLA против движения UNITA, длилась 27 лет (до 2002 года) и стала одним из локальных фронтов холодной войны. Фидель Кастро посылал целые батальоны на помощь MPLA; СССР и ГДР командировали своих военных инструкторов и летчиков. С другой стороны наступала из Намибии армия ЮАР. Крупные суммы ангольское правительство тратило на покупку советского вооружения, часть вооружения покупалась в долг.

Очевидно несовершенные данные последних 16 лет войны о структуре ВВП[7] все же отчетливо демонстрируют этот «деиндустриализирующий» эффект. Большинство производств так и не достигли довоенного уровня выпуска. В сельском хозяйстве лишь производство табака дотягивало до отметки в 50% от 1975 года. Добыча металлов, металлообработка и химическая промышленность составляли только 10–20%[8]. Относительно спокойный период 1985–1991 годов, когда доля сельского хозяйства постепенно росла с 13,8% ВВП в 1985-м до 24,2% в 1991-м, завершился спадом в 1992 году до 10%, после того как мирный договор и выборы обернулись неудачей и возобновились военные действия. На протяжении 1990-х годов доля промышленного производства в ВВП не превышала 6%[9].

Взгляд на абсолютные цифры дает особенно ясную картину влияния войны на экономику и устойчивости нефтяного сектора. Падение выпуска в сельском хозяйстве в 1992 году оказалось двукратным, что практически соответствует данным по доле в ВВП. Но если взглянуть на промышленность, к которой относится, по определению Всемирного банка, и добыча нефти, связь между выпуском ангольской промышленности и войной практически незаметна. Благодаря нефтегазовому компоненту в 1993 году выпуск незначительно снизился по сравнению с 1992 и 1991 годами, а в 1994 году вообще вырос. И действительно, как уже отмечалось выше, международные нефтяные компании с готовностью вкладывали средства в нефтяной сектор Анголы даже во время боевых действий.

На момент окончания гражданской войны (2002) государство и экономика Анголы сильно зависели от гипертрофированного нефтяного сектора: 90% экспорта составляла нефть, нефтяные доходы формировали по меньшей мере 75% бюджета, а сама нефтедобыча отвечала за половину странового ВВП[10]. В 2000 году доля граждан Анголы, проживавших менее чем на 1,9 доллара в день, составляла порядка 32%, менее чем на 3,1 доллара — около 54%.

Особый случай «голландской болезни»

За 15 лет мирной жизни структура ангольской экономики не претерпела значимых изменений: гипертрофированный ресурсный сектор продолжает доминировать. Большую часть продуктов потребления из-за нехватки и плохого качества отечественных товаров приходится импортировать за нефтедоллары. Даже строительство и сфера услуг, которые по логике «голландской болезни» должны были в нефтяной экономике получить толчок к развитию, были по большей части импортированы из Китая.

Разрушенная инфраструктура, слабое сельское хозяйство и промышленность, отсутствие квалифицированной рабочей силы, одна из самых слабых в мире систем здравоохранения — все это проблемы послевоенной Анголы. Типичные кредиторы догоняющего развития, например Международный валютный фонд, были не в лучших отношениях с авторитарным правительством Жозе Эдуарду душ Сантуша, лидера MPLA. Поэтому сразу после войны, в 2002 году, получить кредит у международных институтов не удалось. Ангольское правительство попыталось обратиться напрямую к лидерам Японии и Южной Кореи, однако получило отказ с аналогичной мотивацией: необходимо улучшить отношения с МВФ.

Решение все же пришло из Восточной Азии, и не последнюю роль тут сыграл растущий нефтяной потенциал Анголы. Средства на финансирование масштабного восстановления были найдены в 2004 году у китайского правительства, которое согласилось кредитовать Анголу под залог нефтяных контрактов.

В течение следующего десятилетия добыча нефти по меньшей мере удвоилась. В год окончания гражданской войны Ангола осуществляла добычу 800 тыс. баррелей нефти в день (для сравнения: в 1990 году — 470 тыс.). В 2008 году она уже добывала порядка 2 млн баррелей. В 2015 году Ангола стала производить нефти больше всех на Африканском континенте, опередив Нигерию (1,77 против 1,75 млн б/д), хотя пик добычи уже был пройден. По состоянию на конец 2015 года Ангола с 12,7 млрд баррелей находится на 16-й строчке по объемам доказанных запасов нефти (почти столько же у Алжира и Бразилии).

Рост добычи и цен на углеводороды сопровождался ростом экспортной выручки от нефти. В 2012 году она достигла пика в 69,4 млрд долларов, после чего вслед за падением цены на нефть стала стремительно снижаться: в 2015 году нефтяной экспорт составил скромные 31,2 млрд долларов.

Все это время Ангола была и остается заемщиком китайских банков. Общим правилом кредитных отношений двух стран стала выдача займов под низкий процент через Exim Bank, China Development Bank и другие государственные банки.

Все началось в 2003–2004 годах, когда правительства подписали соглашения о первых кредитах, подкрепленных поставками нефти. Кредитором выступил Exim Bank, предоставивший 4,4 млрд долларов по ставке Libor + 1,5%. Также по этому договору часть долга покрывалась поставками нефти: в первые два года Китай получал 15 тыс. б/д, а затем 10 тыс. б/д. Когда цена на нефть упала после кризиса 2008 года, поставки доходили до 100 тыс. б/д. В 2009 году, на фоне растущего дефицита бюджета из-за падения цен на нефть, была открыта новая кредитная линия на 6 млрд долларов.

В 2008 году China Development Bank предоставил еще 1,5 млрд долларов на строительство социального жилья, транспортной инфраструктуры и проекты в сельском хозяйстве.

China International Fund (CIF), частный банк с серьезными связями в Пекине, работал по схожей схеме: выдавал дешевые кредиты на строительство инфраструктуры, подкрепленные поставками нефти. Общий объем выданных CIF средств в 2000-е годы равен 9,8 млрд долларов. Средства пошли на строительство 215 тысяч домов в столице и 17 провинциях, создание индустриальной зоны в Виане, сооружение нового аэропорта Луанды и другие проекты.

Ангола стала самым крупным реципиентом китайских кредитов в Африке. Здравоохранение и образование также получали адресную поддержку. После окончания войны на выданный китайским правительством грант был построен самый большой госпиталь страны. Другие медицинские центры и больницы на территории страны подверглись реконструкции и частичному техническому обновлению. Кроме того, Китай стал посылать наиболее редкие медикаменты в ангольские медицинские учреждения. Китайские компании строили и обновляли университеты и школы в городах Анголы, в том числе крупнейший Университет им. Агостиньо Нето в Луанде.

Китай финансировал покупку сельскохозяйственной техники и строительство ирригационных систем в традиционно земледельческих провинциях Уамбо, Уила и Мошико.

Растущая добыча нефти служила залогом кредитоспособности Анголы. Начавшаяся в 2004 году китайская экономическая экспансия демонстрировала небывалые темпы роста. В период 2007–2008 годов Китай удвоил импорт (с 1,2 до 2,9 млрд долларов) и стал вторым по величине импортером после Португалии.

Нефтяной экспорт в Китай стал заметно расти после 2004 года, как раз когда Анголе была предоставлена первая кредитная линия из Китая.

В 2007 году продажа нефти в Китай приносила 26% всей экспортной стоимости нефти (США, ранее главный импортер ангольской нефти, были отодвинуты на вторую строчку с 24%). В 2008 году экспорт нефти в Китай составлял 72% общего товарооборота двух стран. В 2006 и 2008 годах Ангола становилась крупнейшим поставщиком нефти в Китай, оставляя позади Саудовскую Аравию. В 2008 году доля ангольской нефти на рынке Китая составила 14%. Тогда нефть сделала Анголу одним из немногих нетто-экспортеров в двусторонней торговле с Китаем (страна продавала Китаю на 19 млрд больше, чем покупала).

Китайские нефтяные компании получили непосредственный доступ к нефтедобыче и стали активно инвестировать в этот сектор. Sonangol и китайская Sinopec образовали совместную компанию Sonangol Sinopec International (SSI), через которую во второй половине 2000-х были приобретены доли в нескольких существующих проектах (50% в блоке 18 у Shell, 20% в блоке 15/06 у ENI, а также 27,5 и 40% — в блоке 17/06 у французской Total и блоке 18/06 у Petrobras соответственно)[11].

Нефтяное богатство Анголы сделало возможным привлечение дешевых кредитов на послевоенное восстановление. Но за 14 лет мирной жизни экономика страны так и не была диверсифицирована, а зависимость страны от экспорта нефти только усилилась.

В 2002 и 2014 годах доля сырой нефти в экспорте осталась неизменной — 96%. Изменению подверглись лишь абсолютные цифры. В 2002 году было экспортировано нефти на 5,7 млрд долларов, а в 2014 году почти в десять раз больше — 52 млрд. При этом в 2014 году второе место по объему экспорта занимает добыча алмазов (1,5% в экспорте), что в совокупности с нефтью, железом, алюминием и медью дает порядка 98–99% экспорта. Другими словами, в Анголе практически отсутствуют производства, способные конкурировать на мировом рынке.

Из-за отсутствия достаточного числа собственных производств большинство товаров потребления импортируется на протяжении долгих лет. Причем это относится и к наиболее важным для населения категориям товаров. К примеру, в одном лишь прошлом году было импортировано продуктов питания на 3,5 млрд евро. По меньшей мере больше половины зерновых завозилось как на момент окончания войны, так и через десять лет мирной жизни: в среднем 54% всего потребляемого в год объема в 2001–2003 годах и 56,7% в 2010–2012 годах. Озабоченный состоянием сельского хозяйства в Анголе Всемирный банк летом 2016 года одобрил выдачу кредита в размере 70 млн долларов на развитие фермерских хозяйств.

Масштабные проекты, реализуемые в первую очередь на китайские кредиты, не привели к росту местных производств, которые могли бы обеспечивать строительство поставками стройматериалов, и не повлияли значительно на занятость населения. Проекты, выполняемые на кредиты Exim Bank, имели условием 70%-ную долю найма местных работников (правда, только на самые низкие позиции, где практически не требуется квалификация). Однако зачастую лишь 30% наемных работников имели ангольское гражданство.

Доктор политических наук Люси Коркин, проинтервьюировавшая несколько высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов Анголы, рисует следующую картину. Частные китайские компании работают в связке с китайскими госкорпорациями — реципиентами основных инвестиций — и, предоставляя им необходимые услуги, получают таким образом свою долю инвестиционных денег.

Интервьюируемые также описывали сценарий, при котором государственное финансирование сначала привлекало частных китайских подрядчиков (чаще всего связанных с государством), а уже затем малый бизнес и предприниматели из Китая приходили на рынок и предлагали свои услуги подрядчикам. Все это гарантирует быстрое выстраивание цепочки создания стоимости, однако местных участников в этой цепочке практически нет.

Зачастую китайские компании вытесняли местных производителей. Так, ангольские кирпичные мануфактуры были быстро вытеснены китайскими машинами по производству строительных кирпичей. В итоге местные производители оказывались нужны лишь в случае дефицита. При этом проблема распространилась и на продукты питания. Одна китайская компания гордо сообщила о продовольственной независимости китайских работников, самостоятельно выращивающих в Анголе овощи. Как оказалось, часть этой огородной продукции поставлялась в Луанду и теснила местных производителей[12].

Таким образом, вместе с китайскими кредитами происходил импорт сектора строительства и сопутствующих ему сфер обслуживания. Статистические данные об импорте косвенно подтверждают это наблюдение. В 2002 году главными импортерами были ЮАР (17%), Португалия (19%) и США (13%). Китайские товары занимали лишь скромные 2% в общем объеме импорта. Однако уже в 2005 году доля Китая удваивается, и к 2014 году Китай становится лидером с 23% (следом идут Португалия и Южная Корея с 16 и 6,9% соответственно). При этом структура поставок из Китая весьма дифференцирована: машины и электрооборудование — 22%, транспорт — 13%, металлические конструкции — 13%, мебель — 14%, пластмассовые и резиновые изделия — 5–6%, бумажная продукция — 2,5%.

Роль нефтегазового экспорта в обеспечении положительного счета текущих операций и закупки импортной продукции особенно заметна в периоды падения цен. В это время возникал резкий рост отрицательного баланса текущих операций: в 2009 году он оказался равен 7,5 млрд долларов (против такого же положительного значения годом ранее), в 2014 году — 3,7 млрд (против исторического рекорда в плюс 13,9 млрд долларов двумя годами ранее).

Соответственно, правительство — крупный импортер продуктов питания и топлива — начало предпринимать шаги по стабилизации бюджета. В 2014 году было инициировано резкое сокращение запланированных ранее государственных расходов и отложены выплаты по внутреннему долгу. Притом что в среднем государственный долг держался на уровне 35% в период с 2010 по 2013 год, в 2015-м он достиг отметки в 60%. Внешний долг также начал расти из-за удешевления валюты. На этом фоне достаточно красноречиво выглядят перестановки в правительстве и крупнейших госкомпаниях. Президент считает необходимым ужесточить фискальную политику и предотвратить незаконный вывод средств. Под этим предлогом главой Sonangol Group, в которую входит, в частности, нефтяная компания Sonangol, была назначена его собственная дочь Изабелла.

В 2013 году был разработан план, который должен решить проблему нефтяной зависимости. Согласно изложенному плану правительство собирается реализовать широкий набор мер: увеличить физический капитал; снизить бюрократическое давление на бизнес; облегчить доступ к кредитованию; создать так называемые промышленные кластеры в основных сферах: сельское хозяйство и продукты питания, добыча ресурсов, водоснабжение и энергетика, переработка углеводородов, строительство жилья, сфера услуг.

Описанные выше тактические задачи, призванные решить большую стратегическую проблему диверсификации, решаются правительством при помощи уже известных в 2000-х годах методов. Значительную их часть составляют все те же фискальные стимулы: в 2014 году Комиссия реальной экономики, состоящая из представителей экономических ведомств, заявила о необходимости конкретных инвестиционных проектов в сфере инфраструктуры и промышленности (профинансированных на бюджетные средства). Другими словами, пока ничего кардинально нового эта программа не предлагает.

Осенью 2016 года министр экономики Анголы посетил Китай с предложением о сотрудничестве в реализации планов диверсификации. Это создает эффект дежавю: 13 лет назад ангольское правительство делало примерно то же самое для разгона экономики (инвестпроекты и китайское партнерство), хотя разгонялась экономика по другим причинам. Также очевидно, что вероятность успешной реализации плана снижается при столь высоком уровне коррупции. Transparency International, составляющая ежегодно индекс восприятия коррупции, ставит Анголу на 163-е место (из 167). Хуже только Судан, Сомали, Афганистан и Северная Корея.

Однако присутствуют и позитивные тенденции. Например, суверенный фонд благосостояния Fundo Soberano de Angola, формирующийся из выручки с нефтяного экспорта, принял так называемые принципы Сантьяго (правила прозрачности суверенных фондов) и весьма последовательно следует им[13]. Более того, официальным аудитором фонда стала международная компания Deloitte. Но если обратить внимание на тех, кто стоит во главе организации, вопросы о ее эффективности вновь возникают. Возглавляют фонд старший сын президента и бизнесмен из его же близкого круга, и в совокупности с должностью дочери Изабеллы это предоставляет семье президента беспрецедентный контроль над финансами Анголы. Будет ли он использован на благо или во вред ангольской экономике? Это остается вопросом. Но пока 14 лет развития при душ Сантуше сложно назвать успешными.

Национальные институты развития (Angolan Development Bank, National Development Fund, а иногда и Sonangol) в течение 2000-х ежегодно инвестировали сотни миллионов долларов в промышленные и сельскохозяйственные проекты. Однако есть серьезные сомнения в эффективности этих инвестиций: зарегулированный, по большей части государственный сектор сельского хозяйства как губка впитывал правительственные вложения при незначительной отдаче. В этом плане многообещающе выглядела приватизация 33 крупных кофейных производителей страны. Но этого явно мало, учитывая, что государство держит контрольные пакеты более чем в двухстах крупнейших компаниях в сферах энергетики, водоснабжения и транспорта.

Региональные амбиции и авторитарные тенденции

Ангола претендует на статус региональной державы, а потому в последние годы все больше инвестирует нефтяные доходы в ВПК. Внутриполитическая ситуация чревата обострением на фоне падающих доходов правительства и уменьшения распределяемой ренты. Ангольский режим, как и ранее, прибегает к насилию для подавления оппозиционных сил.

Президент душ Сантуш не раз настаивал на том, что Ангола является региональной державой, соперничающей с Нигерией и ЮАР за влияние в Африке южнее Сахары. Увеличение военных расходов — даже несмотря на ожидаемое падение цен на нефть — говорит о серьезности намерений руководства Анголы. В 2000-е годы при растущих ценах на нефть военные расходы поддерживались в среднем на уровне 4% ВВП и ежегодно увеличивались в среднем на 285 млн долларов вплоть до 2012 года (хоть и с большим разбросом по годам).

В 2013 году военный бюджет получил почти на 2 млрд долларов больше, чем в предыдущем. Тогда же Ангола закупила у России военную авиацию и другое вооружение на общую сумму 1 млрд долларов. В 2014-м, уже на фоне падающих цен на нефть, был достигнут пик военных расходов в 6,8 млрд долларов (больше военного бюджета ЮАР). Все это повышает вероятность участия Анголы в региональных конфликтах — стоит вспомнить, что правительство Анголы решило вступить во Вторую конголезскую войну, еще не окончив гражданскую.

Несмотря на ощутимое снижение оборонного бюджета в последние два года (цены на нефть взяли свое), расходы на оборону все еще больше суммарных расходов на здравоохранение и образование. Тот самый рост экономики в 2000-х, достигавший двузначных величин, едва ли можно назвать инклюзивным, и это уже представляет для правительства повод для беспокойства.

Так, несмотря на то что нефтяной бум привел страну на пятую строчку среди самых богатых стран Африки по размеру ВВП (данные за 2015 год), страна является одним из мировых лидеров по уровню детской смертности — больше, чем в Сомали и Сьерра-Леоне. При этом правительство Анголы отнюдь не выглядит в глазах населения бедным. Луанда покрывается строительными площадками, на которых растут новые бизнес-центры и правительственные здания.

Существуют различные социальные программы, через которые распределяется в качестве помощи часть ренты. Но в действительности никто точно не знает, сколько получает и тратит ангольское правительство. Тогда же, когда государство тратит деньги, зачастую неизвестно, сколько их доходит до адресата или попросту кто этот адресат. По оценкам МВФ, в период между 2007 и 2010 годом государственная нефтяная корпорация Sonangol потратила около 18,2 млрд долларов на неизвестные цели. Это, естественно, вызывает вопросы о коррупции в высших эшелонах власти.

Жители Анголы не раз высказывали недовольство происходящим, требуя увеличения прозрачности и подотчетности. Сам президент душ Сантуш так ни разу и не участвовал в выборах, хотя формально они были прописаны в законодательстве. Несколько лет назад контролируемый им парламент отменил необходимость прямых выборов главы государства — теперь им автоматически становится лидер партии, победившей на парламентских выборах.

Ангольский режим опасается общественного недовольства и по этой причине распределяет часть ренты в виде социальных программ. Крупным реципиентом являются военные ветераны: в 2012 году, когда были задержаны выплаты пособия, они переходили на сторону недовольных и участвовали в антиправительственных демонстрациях.

Правительство Анголы активно прибегало к репрессивному аппарату в предвыборный период и не только. В дома к лидерам оппозиции наведывались правоохранительные органы. Во время одной из демонстраций в Луанде, в которой участвовали около 40 молодых людей, вооруженная полиция атаковала группу протестующих.

Стабильно низкий уровень жизни большинства и продовольственная необеспеченность страны, растущее недовольство населения и использование репрессивного аппарата, проблемы с наполнением бюджета и рост внешнего долга, неразвитый промышленный сектор и острая необходимость реформ — все это результаты ресурсного развития Анголы.

[1] World Bank.

[2] De Oliveira R. S. Business Success, Angola-style: Postcolonial Politics and the Rise and Rise of Sonangol. — The Journal of Modern African Studies. — Vol. 45. № 4. 2007. — P. 595–619.

[3] Angola: A Country Study / Ed. T. Collelo. — Washington: GPO for the Library of Congress, 1991.

[4] Ferreira M. E. Angola: Civil War and the Manufacturing Industry, 1975–1999 // Arming the South. — Basingstoke: Palgrave Macmillan UK, 2002. — P. 251–274.

[5] De Oliveira R. S. Business success, Angola-style…

[6] Angola: A Country Study.

[7] См. в приложении график «Структура ВВП и нефтяная рента. Источник: World Bank».

[8] Ferreira M. E. Angola: Civil War and the Manufacturing Industry…

[9] Ferreira M. E. Angola: Civil War and the Manufacturing Industry…

[10] Ferreira M. E. Development and the Peace Dividend Insecurity Paradox in Angola. — The European Journal of Development Research. —Vol. 17. № 3. 2005. — P. 509–524.

[11] Alves A. C. The Oil Factor in Sino-Angolan Relations at the Start of the 21st Century. — Braamfontein: South African Institute of International Affairs, 2010.

[12] Corkin L. Chinese Construction Companies in Angola: a Local Linkages Perspective. — Resources Policy. — Vol. 37. № 4. 2012. — P. 475–483.

[13] В 2014 году Fundo Soberano de Angola получил 8 из 10 баллов по индексу транспарентности Линабурга — Мадуэлла.

Ангола. Китай > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > carnegie.ru, 3 марта 2017 > № 2104336 Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан


Россия. Украина > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 марта 2017 > № 2093505 Павел Климкин

Как Россия использует «Газпром» в качестве оружия

Павел Климкин, Handelsblatt, Германия

Как показали последние годы, диверсификация энергоснабжения может стать при определенных условиях судьбоносным вопросом для Европы. Россия рассматривает мир как поле боя, а энергия является одним из важнейших орудий в этой битве. Это направлено не только против Украины.

Это оружие используется многие годы для того, чтобы Украина соответствовала курсу московской политики. Но напрасно. Менее заметно, но более эффективно энергетика используется как средство влияния в странах ЕС. Беглый взгляд на семейные фотографии многих энергетических концернов Европы показывает: раз за разом «Газпром» внедряется в европейские энергетические концерны. Сначала в качестве гостя, затем в качестве владельца. Это было бы желательным развитием, если бы у России был менее антиевропейский курс.

Поскольку Украина слишком хорошо знает «семейные ценности» Путина, она пытается отделиться от России. Мы рассматриваем энергетическую политику в качестве инструмента нашего освобождения, а не порабощения. А как это выглядит на практике? Уже в октябре 2016 года этой цели был нанесен тяжелый удар, когда Европейская комиссия приняла решение изменить порядок использования сухопутного продолжения газопровода «Северный поток» (OPAL).

Это решение, которое однозначно и четко находится в противоречии с обычными представлениями о стратегическом партнерстве. Это решение, которое противоречит обязательствам ЕС в отношении Украины в рамках соглашения об ассоциации и договору об Энергетическом содружестве.

Оно наносит ущерб не только уровню доверия между Украиной и ЕС, но и основам совместной энергетической политики ЕС. Если это решение действительно вступит в силу, тогда у европейцев будет выбор: кормиться с правой или с левой руки России. И те, кто находятся справа, будут конкурировать с теми, кто находится слева, за милость Москвы. Разве это является основой для надежного европейского будущего?

В Германии, как и в других странах ЕС, многие считают, что Газпром — это хорошее дело, и ему нет альтернативы в Европе. И то, и другое неверно. Газпром — это длинная рука путинской политики, глубоко антиевропейской и коррумпированной, прежде всего для политического класса. Мы на Украине знаем это слишком хорошо. Многие украинские олигархи возникли в большинстве случаев в результате общеизвестных «кулуарных сделок» с «Газпромом».

Больше Газпрома означает не только больше зависимости. Это означает больше коррупции, больше партий, выступающих против ЕС, с непрозрачным финансированием и больше политиков, которые после завершения своей карьеры неожиданно появляются в наблюдательных советах российских концернов.

Давно уже не является тайной, что Газпром шаг за шагом проводит политику укрепления своего влияния. Косвенно это признала даже Европейская комиссия. Стратегия развала единства европейского газового рынка непосредственно направлена против Украины. Для этого имеется целая куча доказательств.

Прежде всего Газпром настаивает на контроле за важнейшими газопроводами между Украиной и странами ЕС на западной границе Украины. Тем самым Газпром хочет воспрепятствовать выполнению правовых норм ЕС на Украине. Украина всеми средствами должна быть удержана в зоне влияния России, где верховодит не закон, а «кулуарные сделки».

На фоне проходящего антимонопольного расследования Европейской комиссии против Газпрома в связи с подозрением о рыночных злоупотреблениях расширение возможностей для российских поставок газа через OPAL представляется по крайней мере нелогичным. Больше привязанности или независимость — какова же политика ЕС в отношении Газпрома? Сигналы, которые мы получаем вследствие сделки с ОPAL, являются противоречивыми.

Три года Украина обороняется против необъявленной (а значит, особо коварной) войны со стороны России. Однако российская энергетическая война против Украины продолжается гораздо дольше. А вот что не все хотят понять: это также и война против ЕС. Это война, в которой Россия уже видит себя победителем. «Европа с тех пор стала несущественной в историческом плане. Миром управляют лишь два человека — Путин и Трамп». Это не мои слова, а слова Алексея Пушкова, одного из представителей Кремля, который известен и в Европе. Это как раз те слова, которые поступают сейчас из Москвы.

Украина и ее предприятия вынуждены сегодня защищать свои права перед судом среди прочего как участник инициированного польской стороной судебного разбирательства в рамках ЕС против Европейской комиссии. Каким гротескным разбирательством это будет! Украина и Польша с одной стороны, а Европейская комиссия, Германия и Газпром с другой. Что же это будет за процесс!

Автор является министром иностранных дел Украины.

Россия. Украина > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 марта 2017 > № 2093505 Павел Климкин


Россия > Нефть, газ, уголь > economy.gov.ru, 28 февраля 2017 > № 2126642 Николай Подгузов

Николай Подгузов: Отказываться от регулирования цен на газ рано

Минэкономразвития считает целесообразным дать независимым производителям газа недискриминационный доступ к подземных хранилищам газа "Газпрома". Однако регулирование тарифов за хранение газа со стороны государства считает нецелесообразным. На регулировании тарифов за хранение газа настаивал глава "Новатэка" Леонид Михельсон. Министерство считает также преждевременным отказ от госрегулирования цен на газ и предлагает эксперимент по скидке на газ "Газпрома" в ряде регионов, возможно уже не в 2017 году как планировалось ранее. О поддержке ВЭБа и банковской системы, снижении тарифов на услуги электросетей для предприятий, эффективно использующих сетевые мощности, рассказал заместитель министра экономического развития Николай Подгузов.

- Глава "Новатэка" Леонид Михельсон не раз отмечал, что рынок газа РФ может в обозримой перспективе столкнуться с дефицитом сырья без адекватного тарифного регулирования и понятных для участников рынка правил. В частности, он отмечал, что тариф за хранение растет, а тарифы на газ не растут. Согласны ли Вы с такой оценкой? Какова позиция министерства в данном вопросе?

- Вопрос, который поднимает Леонид Викторович, достаточно давний. Мы считаем, что основным подходом должна быть необходимость определения порядка предоставления недискриминационного доступа к подземным хранилищам газа. Эти услуги должны транспарентно предоставляться, порядок предоставления таких услуг естественной монополией разрабатывается ФАС. Введение в действие такого порядка, который будет в том числе регулировать вопрос недискриминационного доступа к подземным хранилищам газа, будет достаточно для того, чтобы в данной ситуации накал этой дискуссии снизить.

- Газпром идет навстречу?

В рамках этого вопроса мы взаимодействуем. Думаю, ФАС эту методику утвердит и все будет хорошо.

- Будет единый тариф для хранения?

- Какого-то регулирования именно тарифного в данный момент не требуется. У нас нет тарифа на хранение, его устанавливает Газпром. Речь идет, чтобы обеспечить порядок доступа. При этом говорить о тарифном регулировании, отличном от того, что сейчас происходит, с точки зрения возможности Газпрома, мы считаем, нецелесобразно.

- Тариф устанавливать по-прежнему будет Газпром, но он должен обеспечить доступ?

- Да.

- Пилотный проект либерализации цен на газ планировалось запустить с 2017 года в ХМАО-Югре, Ямало-Ненецком автономном округе и Тюменской области. Он подразумевает отмену государственного регулирования оптовых цен на газ и переход к формированию рыночных цен, а также изменение подходов к установлению тарифов на транспортировку газа. Против этого эксперимента выступали "Роснфеть" и "Новатэк". Что сейчас с этим проектом?

- Мы считаем, что предложение о дерегулировании цен на газ несколько преждевременное, потому что, по данным того же самого Аналитического центра при правительстве, объем продаж газа на организованных торгах в настоящее время на внутреннем рынке составляет только 2%. Поэтому какого-то рыночного индикатора в случае либерализации не будет. Мы получим, возможно, неправильную картину.

Мы считаем, что могла бы быть рассмотрена идея предоставления Газпромом скидок с оптовых цен на газ для всех потребителей, кроме населения. В частности, можно пойти от крупных потребителей, от 100 миллионов кубических метров в год. И по результатам внедрения такого пилотного проекта для крупных потребителей уже принимать решение о целесообразности предоставления скидок всем категориям потребителей, кроме населения.

- Когда планируется запустить этот пилотный проект? Поддерживается ли идея Газпромом?

- Я думаю, что идея Газпромом будет поддержана. Назвать сроки я пока затрудняюсь. Это пока только идея Минэкономразвития.

- Возможен ли возврат в будущем к идее дерегулирования цен на газ? И при каких условиях?

- Очевидно, что в данном случае надо ориентироваться на развитие рынка организованных торгов газом. Если там сформируется индикатор, на который рынок будет ориентироваться, возможно, тогда дерегулирование и будет целесообразным.

- Какой размер скидки предлагает Минэкономразвития?

- 5%, например.

- Есть ли окончательное решение по вопросу дополнительной индексации тарифа на транспортировку газа в 2017 году для компенсации за неиндексацию в 2016 году?

- Что касается тарифов на транспортировку газа, их индексация должна быть не выше уровней индексации цен на оптовом рынке газа. Соответственно с 2017 года это 3,9%, с 2018 года 3,4%, а с 2019 года - 3,1%. Отсутствие индексации в 2016 году произошло по причине того, что методика по расчету тарифа на услуги по транспортировки газа не была скорректирована.

- В 2017 году не будет компенсации за неиндексацию в 2016 году?

- Cейчас сложно об этом говорить, живем в новом периоде регулирования.

- В Минэкономразвития Вы курируете вопросы финансово-банковской деятельности. Прошел ровно год с момента смены руководства Внешэкономбанка. Госкорпорация представила новую стратегию. Считаете ли Вы, что ВЭБ справляется с тяжелой финансовой ситуацией и уже выходит из кризиса? Как в целом оцениваете новую стратегию ВЭБа?

- Действительно, год для Внешэкономбанка был непростым, и задача была одновременно и обновить структуру, и осуществить ревизию тех задач, которыми занимается ВЭБ, проанализировать активы, выдержать все публичные обязательства, которые Внешэкономбанк на себя взял, то есть много задач. Они все были успешно выполнены

Мы все работали над стратегией Внешэкономбанка. Ее рассмотрели в июле 2016 года, окончательно утвердили только сейчас. Говорить о том, что есть какие-то результаты работы по новой стратегии, сейчас немного преждевременно.

В понедельник в выступлении председателя (правительства - прим ред.), например, прозвучало предложение, которое является частью плана среднесрочного экономического развития 2017-2025 годов, - по созданию на базе Внешэкономбанка центра проектного финансирования. Это тоже часть новой стратегии ВЭБа.

Это должны быть проекты в сфере промышленности, высокотехнологичного производства, развития инфраструктуры, поддержки несырьевого экспорта, содействия переходу оборонных предприятий на гражданские, поддержка технологической инициативы. Все эти вопросы в первую очередь должны быть в фокусе Внешэкономбанка.

Сейчас наша задача привести закон о ВЭБе в соответствие со стратегией, которая была утверждена. Надеюсь, в весеннюю сессию (Госдумы - прим ред.) мы все эти задачи будем фиксировать.

Период перезапуска института развития совпал с достаточно сложным периодом экономического развития нашей страны, когда произошел ряд внешних шоков, когда была высокая волатильность ставок. И именно такие периоды характеризуются высоким накопление проблемной задолженности, проблемных активов, и любой хороший актив, когда ставка взлетает до 20%, становится плохим.

Говорить о том, что это чьи-то глобальные ошибки, не всегда корректно. Также сложно оценивать действия руководства банка. Очевидно, те шаги, которые предприняты, в некоторых случаях это кризис-менеджмент, в некоторых - это разработка стратегии, это новая идеология. Достаточно успешно, на мой взгляд, идет становление этого института, обновление команды. Мне кажется, что все возможности, чтобы реализовать задуманное, у нового руководства есть.

- ВЭБу в 2017 году предстоит выплатить по внешним долгам 220-240 миллиардов рублей в зависимости от курса рубля. В бюджете-2017 предусмотрена субсидия в размере 150 миллиардов рублей, такой же размер субсидии предполагается в ближайшие два года. Обсуждается ли вопрос увеличения размера выделяемых ВЭБу средств?

- Я считаю, что здесь нужно исходить из одного простого принципа, Внешэкономбанк - это заемщик с очень сильным квазисуверенным статусом. Это означает, что государство при любом развитии ситуации обеспечивает выполнение ВЭБом своих публичных обязательств.

Анализ тез обязательств, которые у Внешэкономбанка есть по долгам, позволяет предположить, что 150 миллиардов субсидии, для того чтобы эту задачу выполнить, достаточно.

У Внешэкономбанка есть доходы от его деятельности, он и управляют ликвидностью, есть возврат от предыдущих проектов. Необязательно объем внешнего долга полностью должен перекрываться субсидиями. Я считаю, наоборот, он (размер субсидии - прим ред.) должен уменьшаться по мере роста эффективности деятельности Внешэкономбанка.

Но опять же это просто будет характеризовать повышение эффективности деятельности. Речи не идет о том, что Внешэкономбанк будет поставлен в условия, когда под вопросом будет выполнение его обязательств. ВЭБ, и это подтверждается его рейтингами, - один из самых надежных заемщиков в РФ.

- Ранее глава ВЭБа сообщал, что госкорпорация выйдет на прибыль в 2018 году. Какой размер прибыли приемлем для государства?

- Показатель прибыльности - это показатель эффективности. Для меня как представителя федерального органа власти, который отвечает за экономическое развитие, качественное выполнение функции института развития важнее показателя прибыли ВЭБа, но это не значит, что прибыли не должно быть. Важно, чтобы проекты реализовывались качественно и были экономически оправданы. Уровень прибыли - не настолько важная задача.

- Нужна ли господдержка банковского сектора сейчас?

- С точки зрения доверия к банковской системе, Центральным банком все грамотно управляется, это доверие находится на высоком уровне. Рост депозитов в 2016 году составил 25%, это лишнее тому доказательство. Прибыль банковского сектора многократно увеличилась. Все это указывает на то, что банковский сектор находится в неплохой форме. Важно, чтобы он продолжал наращивать кредитование реального сектора экономики, но для этого должны появляться проекты. В каких-то специальных мерах поддержки банковской системы необходимости нету. ЦБ ведет работу по прореживанию банковской системы с выводом неэффективных банков и банков, злоупотребляющих своей деловой репутацией.

На Российском инвестиционном форуме премьер объявил о расширении программы по поддержке малых и средних предприятий, она будет ориентирована, эти 50 миллиардов, на региональные банки. Это косвенная поддержка региональных банков.

- Какого Ваше мнение в отношении приватизации ВТБ? Продавать лучше большим пакетом или по частям?

Стратегией приватизации я вообще не занимаюсь. Это имущественный блок во главе с Дмитрием Пристансковым. На мой взгляд, ВТБ активно развивается. Сейчас должна быть обновлена его долгосрочная программа развития. Здесь нужно отталкиваться от стратегии развития банка и выбора того момента, когда приватизация могла бы быть наиболее эффективна с точки зрения максимизации выручки за этот пакет. Мне сложно сориентироваться по срокам.

- "Россети" предлагают ввести единый электросетевой тариф на территории РФ, а также индивидуальные тарифы для новых потребителей. Какова позиция министерства по данному вопросу? Согласно ли МЭР России с "Россетями" в том, что нужно ввести плату за простаивающие мощности?

- Плата за простаивающие мощности, она должна из какого принципа взиматься? Что совокупный платеж потребителей за мощность не должен увеличиваться. То есть, те потребители, которые используют свои мощности эффективно, для них стоимость услуг на передачу, возможно, должна чуть-чуть снизиться. А те потребители, которые свою мощность используют неэффективно, стоимость должна возрасти. При этом у потребителя должна быть возможность отказаться от неиспользуемой мощности.

- Как это поможет "Россетям" снизить объем простаивающих мощностей?

- Возможно, например, надо систему отказа от неиспользуемой мощности внедрять, чтобы были новые потребители. Мы пока осторожно относимся к введению единого электросетевого тарифа. На наш взгляд, имеет смысл создавать дополнительные условия для привлечения потребителей, для развития бизнеса, который будет подключаться. Эта проблема может решаться через создание спроса на электроэнергию.

- "Россети" просят разрешить платить дивиденды в 25% чистой прибыли по РСБУ. Минэкономразвития было поручено рассчитать базу дивидендов. От какой прибыли компания будет в итоге выплачивать дивиденды - от чистой, которая прогнозируется в 222 миллиарда рублей, или от скорректированной, которая оценивается в 21,4 миллиарда рублей?

- Действительно, не все компании одинаково готовы платить тот уровень дивидендов, который рекомендуется правительством. Каждый раз это какая-то своя история и правда. Но у правительства есть полномочия установить тот уровень, который она считает целесообразным.

- Обсуждалась ли возможность выплаты компанией "Русгидро" дивидендов на уровне выше 50% чистой прибыли?

- Такого рода разговоров не было. "Русгидро" один из дисциплинированных плательщиков дивидендов.

- Понятно уже, возьмется ли "Русгидро" за продолжение строительства Загорской ГАЭС-2 или компания все же не будет пока планировать столь масштабных инвестиций?

- Этот вопрос сейчас находится на рассмотрении и по нему какое-то решение планируется принять в первом квартале 2017 года.

Дарья Станиславец, Марина Коцубинская.

Россия > Нефть, газ, уголь > economy.gov.ru, 28 февраля 2017 > № 2126642 Николай Подгузов


Венесуэла > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 28 февраля 2017 > № 2104443 Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан

Борьба с нефтью. Венесуэла: нефть плюс социализм

Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан

Венесуэла — уникальный для XXI века случай экономического мисменеджмента. Страна с богатыми нефтяными ресурсами поставлена на грань гуманитарной катастрофы из-за социалистических экспериментов Чавеса — Мадуро. Последние вряд ли были бы возможны без финансирования их за счет нефтяной ренты

Эта публикация — первая в серии работ, объединенных проектом «Анализ исторических прецедентов и разработка рекомендаций по диверсификации ресурсной экономики». Проект, осуществляемый Московским Центром Карнеги при финансовой поддержке Министерства иностранных дел и по делам Содружества (Великобритания), рассчитан как минимум на три года. Цель его, помимо создания большого массива описательного и аналитического материала, состоит в том, чтобы сформулировать индивидуализированные рекомендации для стран с ресурсной экономикой в зависимости от таких параметров, как численность населения и масштаб экономики, институциональная база, политическая и экономическая история, доля ресурса в ВВП и прочее. Внимание авторов при этом будет в первую очередь сфокусировано на России.

Исследование ресурсозависимых экономик можно масштабировать до любого объема в зависимости от того, какие ресурсы в него включать, какой исторический период рассматривать, какой аспект изучать. Однако сегодня, на закате почти 15-летнего периода ненормально высоких цен на углеводороды, логично было бы ограничиться странами, испытавшими углеводородную зависимость в начале XXI века, и оценить степень успешности их опыта в диверсификации экономики. Тем более это актуально для России — страны, чья экономика и политический строй претерпели существенные изменения в связи с пролившимся на страну потоком нефтедолларов.

В этой работе мы провели сравнительное описание развития экономик десяти стран — лидеров в области добычи и экспорта углеводородов. Исследование охватывает период со второй половины ХХ века по сегодняшний день. Несмотря на огромное разнообразие сценариев (от гражданской войны или революции до стабильного процветания, от welfare states до государств с зашкаливающим коэффициентом Джини, от максимально открытых до совершенно изолированных экономик), из работы можно сделать ряд небезынтересных выводов.

Аномальные доходы от экспорта минеральных ресурсов, так же как избыток такого ресурса внутри страны, порождают деформацию экономики во всех случаях, вне зависимости от политического строя и экономической политики.

Достижение экономической диверсификации в странах — экспортерах нефти является сложной задачей. Стратегии диверсификации, реализуемые в большинстве из них, не увенчались успехом. Фактически нет примеров стран, которые смогли успешно диверсифицировать экономику, освободившись от нефтяной зависимости, особенно в случаях, когда добыча нефти даже на фоне снижения цен позволяла сохранять структуру экономики без социальных потрясений. Успех или неудача диверсификации зависят больше от реализации соответствующей экономической политики, чем от других обстоятельств. Тем не менее многие страны — экспортеры нефти показывают разной степени успехи в диверсификации своей экономики.

Диверсификация экономики во всех странах, даже наиболее успешных, шла очень долго и медленно, практически останавливаясь в моменты роста цен на нефть.

Открытость экономик, привлечение иностранного капитала, снятие торговых барьеров являются, безусловно, позитивными факторами. Ни в одной из исследуемых экономик такая политика не привела ни к образованию экономической зависимости, ни к изменению политической системы в связи с такой открытостью. В процессе диверсификации ключевую роль может играть наличие доминирующего партнера — страны, которая получает экономические преимущества за счет использования более дешевой рабочей силы, территориальных ресурсов и других особенностей ресурсозависимой страны. Однако в рамках наших наблюдений этот фактор не увеличивает рисков экономики.

Реформирование экономики за счет доходов от ресурсов должно проходить с учетом влияния на существующие экономические отношения. Сохранение доходов граждан должно контролироваться через механизмы социального государства, централизованное распределение или какие-то другие механизмы. Игнорирование интересов крупных социальных групп именно в процессе реформ, а не в рамках естественного развития ресурсной зависимости является опасным для стабильности государства.

Суверенные фонды, формируемые в периоды бума, — успешный инструмент, который позволяет резервировать средства; сгладить проблемы с финансированием публичного сектора, следующие за снижением доходов от экспорта ресурса; поддержать ликвидность в экономике. Но они выполняют свою роль тем успешнее, чем ближе их мандат к мандату private equity фонда.

Эффективность одних и тех же мер и начинаний может коренным образом различаться в зависимости от того, кто и как их осуществляет. Ключевыми драйверами эффективности здесь служат опыт и способности менеджмента (эффективно привлекать иностранный менеджмент на конкурентной основе), а также сокращение издержек, связанных с несоответствием мотивации элит задачам развития страны. В частности, крайне важный фактор — снижение уровня коррупции, что достигается принятием современных стандартов прозрачности, интеграцией в мировую правовую среду, принятием международных стандартов регулирования, движением в сторону правовой системы британского типа.

Ключевое значение имеет оценка инвесторами и экономическими агентами риска ведения бизнеса в стране. Главным фактором повышения уровня риска служит не только слабая система защиты прав экономических агентов, но и непоследовательность действий власти, ее неспособность нести ответственность за поддержание социального и бизнес-договора в широком смысле слова. При этом страны, добивающиеся низкого уровня риска в ведении бизнеса, показывают высокие результаты в области противодействия ресурсной зависимости и достаточно высокий уровень диверсификации экономики вне зависимости от политического строя.

В развитии ненефтяных индустрий ориентация на импортозамещение заводит развитие экономики в тупик. Создаются неконкурентоспособные производства, которые требуют дотирования со стороны ресурсного сектора и по мере увеличения доходов потребителей от распределяемой аномальной выручки за экспорт ресурсов замещаются в потреблении импортом — вне зависимости от политики. Напротив, ориентация на диверсификацию экспорта, даже в условиях изначально более слабой базы, позволяет использовать инвестиции из ресурсных секторов на создание конкурентоспособной промышленности и сервисного сектора, пусть и при возрастании доли импорта в потреблении. При этом неоправданным выглядит опасение создавать высокотехнологичные отрасли с высокой добавленной стоимостью при отсутствии видимого конкурентного преимущества: опыт показывает, что создание таких кластеров достигает успеха, если соблюдены все остальные условия.

Между тем перераспределение доходов от ресурсов может проходить двумя путями. Первый — более высокая экстракция ресурсных доходов и сокращение налогообложения. Второй — менее высокая экстракция ресурсных доходов и увеличение налогообложения. Первый путь ведет к большему расслоению, но и большей диверсификации за счет роста мотивации к созданию альтернативного бизнеса и получению нересурсного дохода. Второй — обеспечивает более равномерное распределение доходов, но снижает диверсификацию экономики.

Рост государственных расходов, в том числе в области инвестирования, независимо от направления инвестирования сдвигает экономику страны в область бизнесов с низкой добавленной стоимостью, что отрицательно сказывается на диверсификации и общем росте экономики. По-видимому, предпочтительной является политика государственного резервирования, ограничения затрат общественного сектора и создания условий для привлечения частных и иностранных инвестиций.

Для диверсификации важнейшая задача — удержание себестоимости ненефтяных производств на приемлемом уровне. Существенную часть себестоимости составляет оплата труда, поэтому эффективными методами будут:

• дифференцированное снижение налогов (в частности, на доход корпораций, на оплату труда и индивидуальный доход) в областях, не связанных с природными ресурсами;

• другие формы субсидирования, в том числе экспортное;

• привлечение дешевых трудовых ресурсов из-за рубежа в нересурсные индустрии.

При этом первые два способа чреваты снижением конкурентоспособности нересурсных производств, поэтому агрессивное привлечение трудовых мигрантов выглядит предпочтительным.

Венесуэла: нефть плюс социализм

Венесуэла на протяжении XX века пережила несколько нефтяных бумов и спадов и практически каждый раз выходила из цикла ослабленной[1]. Начало XXI века выдалось еще более сложным: нефтедоллары позволили стране экспериментировать с радикальными социалистическими практиками (боливарианский «социализм XXI века»), что в итоге поставило страну на грань гуманитарной катастрофы.

Венесуэла — латиноамериканская страна, расположенная на севере Южной Америки. Население — 31,1 млн человек. Темпы роста населения с 1950 по 2015 год значительно выше среднемировых — 2,67% в среднем в год (1,41% в 2010–2015 годах) против общемирового темпа роста в 1,66% (1,18% в 2010–2015 годах). Население достаточно молодое: медианный возраст — 27,4 года (среднемировой уровень — 29,6 года)[2]. Этнический состав его разнообразен: потомки выходцев из Испании, Италии, Португалии, Германии, Африки, арабских стран, коренных индейцев. Основной язык испанский. Основная религия католицизм.

Открытие нефтяных полей Мене-Гранде (Mene Grande) возле залива Маракайбо в 1914 году ознаменовало начало нефтяной истории Венесуэлы. Доля нефти в экспорте стремительно выросла: с 1,9 до 91,2% за 1920−1935 годы. При этом нефтяной сектор привлекал все больше рабочей силы, перетекавшей в первую очередь из сельского хозяйства (традиционно крупной статьей экспорта был кофе). Удорожание боливара по отношению к доллару приводило к потере конкурентоспособности отечественного производства. В 1940 году правительство осознало, что дешевле ввозить многие иностранные товары, чем производить у себя[3].

В 1943 году был введен повышенный налог на доходы международных нефтяных компаний. Это, в свою очередь, резко увеличило зависимость правительства от нефтяного сектора и уменьшило роль налогообложения населения. Отсутствие необходимости отчитываться об использовании малой доли налоговых доходов, поступающих от населения, вело, по мнению профессора Терри Линн Карл, к развитию нездоровой демократии с авторитарными тенденциями[4].

Осознавая зависимость экономики страны от импорта, в 1960-х годах правительство ввело модную в то время в Латинской Америке политику импортозамещения, теоретические основы которой заложил аргентинский экономист Рауль Пребиш[5]. Молодая венесуэльская промышленность, сразу же ставшая реципиентом государственных трансфертов, потеряла мотивацию к повышению качества продукции и росту производительности труда. Несмотря на рост ВВП на уровне 4,6% в год в период с 1960 по 1974 год, эффективность инвестиций падала, темпы роста подушевого ВВП снижались.

По оценкам Ричарда Аути, из-за последствий «голландской болезни» в 1972 году доля сельского хозяйства в ненефтяном ВВП была в два раза ниже ожидаемой, а промышленный сектор производил лишь две трети от ожидаемого объема. При этом, как отмечает исследователь, влияние «голландской болезни» остается недооцененным, так как следует еще учитывать протекционистскую политику государства.

Нефтяной шок 1973 года вызвал значительный рост правительственных доходов. В 1975 году в распоряжение государства переходило 9,68 доллара с каждого проданного за рубеж барреля нефти, в то время как в 1972 году — лишь 1,65 доллара. Это привело к резкому росту правительственных расходов. В 1973 году Карлос Перес выиграл президентские выборы и начал реализовывать мегапроект «Великой Венесуэлы». Этот период в стране называли «Саудовской Венесуэлой» (Venezuela Saudita). Перес создал систему субсидий, усовершенствованную позже Уго Чавесом. План подразумевал не только экспансию государства на рынке труда — создание рабочих мест и повышение зарплат, — но и попытки диверсификации экспорта путем правительственного вмешательства в ненефтяные сектора экономики. Большинство новых рабочих мест создавалось в публичном секторе и финансировалось правительством, что вызвало растущую потребность в нефтедолларах для выплаты зарплат[6].

Последующее падение нефтяных цен, очевидно, стало причиной дефицита бюджета, роста государственного долга и отказа от дальнейшей реализации масштабных планов. Начиная с 1979 года и на протяжении следующих 23 лет ненефтяной подушевой ВВП падал на 0,9% ежегодно (общее падение составило 18,6%), хотя в это время наблюдался рост рабочей силы, который при прочих равных должен был оказывать положительный эффект на данный показатель. Ненефтяной ВВП, поделенный на число работников, занятых в ненефтяных секторах экономики, падал ежегодно на 1,9%. За весь период падение составило 35,6%[7].

18 февраля 1983 года получило в Венесуэле название «черной пятницы»: в этот день резко обвалился боливар на фоне высокого внешнего долга и падающих цен на нефть. Среднегодовые цены снизились в 1983 году до 29,5 доллара (c 32 долларов в 1982 году и 33 долларов в 1981-м). Благосостояние большинства жителей страны было подорвано. Государство становилось неспособным финансировать свои социальные программы. Дни «Саудовской Венесуэлы» ушли в историю[8].

Очередной коллапс нефтяных цен в 1980-х оказал дополнительное давление на правительство. В 1989 году Центральный банк был лишен практически всех своих иностранных резервов. В Венесуэле все помнят кровавые беспорядки «Каракасо» после президентских выборов 1989 года. Тогда Карлос Андрес Перес выиграл свой второй президентский срок. Первый выпал на нефтяной бум, но в конце 1980-х нефть обвалилась — и Перес решил начать новый срок с реформ. Рост цен на бензин на 100% (с почти нулевого уровня) обернулся беспорядками, вмешательством армии и гибелью около 300 человек[9]. Кстати, именно «Каракасо» стали прологом к бунту в 1992 году и последующему приходу Чавеса к власти.

Лихие девяностые

В последнее десятилетие XX века наблюдалось постепенное падение доверия к политическому истеблишменту. Огромное нефтяное богатство и постоянные обещания политиков скорой хорошей жизни завышали общественные ожидания от экономического развития, которое постоянно наталкивалось на однобокость ресурсного пути. При этом идея реформировать экономику не пользовалась популярностью среди населения и политиков, так как была неизбежно связана с трансформационным спадом.

На этом фоне возникновение фигуры, исповедовавшей популизм социалистического толка, стало вопросом времени. Слова о том, что национальные богатства лишь потому не идут на пользу стране, что оказываются в руках коррумпированных политиков, быстро находили отклик у населения.

Такой фигурой стал офицер венесуэльской армии Уго Чавес. Еще в 1992 году он предпринял попытку государственного переворота, но потерпел неудачу и оказался в тюрьме. Однако общественное мнение было на его стороне, и уже через несколько лет он и его сторонники были амнистированы.

В 1998 году Чавес победил на выборах президента. Новой экономической программой Венесуэлы стал «боливарианский социализм XXI века». Сочетание популизма и ресурсного богатства (сопряженного с новой волной роста цен на нефть) привело к невероятного масштаба государственной экспансии, усилению авторитарных тенденций и последующему экономическому упадку.

Распределение ренты: больше народу?

Власть, обладающая большим объемом ренты, чаще всего рассчитывает на распределение ее среди сравнительно узкого круга лиц, которые гарантируют поддержку существующему режиму.

Однако в случае «социалистического проекта» Уго Чавеса рента стала поступать в первую очередь к широким слоям населения с низкими доходами. Апелляция к ним, а не к существующему истеблишменту позволила Чавесу иметь высокую поддержку населения на протяжении всего своего правления.

Сразу после выборов 1998 года Чавес начинает реализовывать план по изменению конституции. Ему удается, несмотря на сопротивление конгресса, провести референдум с предложением о созыве так называемого конституционного собрания. 87% населения голосуют «за». По итогам референдума проводятся выборы в конституционное собрание. Бойкот выборов со стороны оппозиционных партий обеспечил сторонникам президента 123 места из 131. Далее собрание принимает ряд авторитарных законов: об упразднении верхней палаты конгресса, передаче центру части полномочий от регионов, присвоении президенту права созыва референдумов. Усиливается также контроль президента над военными. За новую конституцию голосуют 79%, и уже при ней, в 2001 году, Чавес переизбирается президентом с 59,7% голосов.

Во время двухдневного переворота в апреле 2002 года, когда президентский дворец был занят оппозиционными силами, на улицы вышли тысячи его сторонников. Путч провалился. В 2003 году оппозиция потребовала объявить референдум за отставку президента (по конституционным нормам, после истечения половины срока президент может быть отозван). В 2004 году по результатам референдума Чавес вновь выиграл с 59,9%. В 2006 году он был переизбран с 63% голосов, а в 2012-м, на своих последних выборах, получил 55%. Таким образом, каждый раз так или иначе Чавесу удавалось мобилизовать нужный электорат.

Окончание каждого электорального цикла сопровождалось щедрыми социальными программами, направленными на поддержку домохозяйств с низкими доходами[10].

Чавизм соединил в себе черты партиципаторной демократии и клиентелизма. С одной стороны, режим не раз прибегал к мобилизации своих сторонников, требуя от них участия в политической жизни. С другой — доступ к ренте строго зависел от политических убеждений и поэтому формировал свою, хотя и достаточно широкую, клиентелу[11].

Официальная статистика «успехов» нефтяного развития

Многие исследователи отмечают — некоторые даже восторженно, — что при Чавесе упал уровень неравенства. Если посмотреть на коэффициент Джини[12], измеряющий этот параметр, становится заметно, что к началу 2010 годов неравенство в венесуэльском обществе действительно уменьшилось: в 1998 году индекс был равен 49,5, а в 2009-м — 41. Однако, во-первых, снижение неравенства происходило и в других латиноамериканских странах. Во-вторых, возможно, что оно происходило за счет обеднения разоренных экспроприациями венесуэльских богатых. В-третьих, качество венесуэльской статистики, мягко говоря, неидеально.

Бедность также стала ниже к концу 2000-х. В 1999 году около 42% домохозяйств считались бедными, а 17% семей относились к экстремально бедной категории. На начало 2007 года к первой категории относились уже 28% семей, а ко второй — 8%[13].

Вырос доступ к образованию. В 2006–2007 годах в университеты поступило на 86% больше студентов, чем в 1999–2000 годах. В старшие классы школ также пришло на 54% больше юношей и девушек. Начальное образование (1−9-е классы) получали также на 10% больше детей. В школах ввели бесплатное питание, которым пользовались около 3,9 млн школьников.

Официальная безработица упала благодаря социальным программам создания рабочих мест. В 1999 году, на заре эпохи чавизма, безработица составляла 15,6%. В 2008 году показатель опустился до 8,2%. Оборотная сторона этих программ — большие сложности с увольнением персонала, фактический запрет на увольнение без согласия государственных структур. Такая система, с одной стороны, защищает работников, в том числе и нерадивых, а с другой — демотивирует бизнес к созданию рабочих мест.

Изнанка боливарианского «социализма XXI века»

Все эти «успехи», к сожалению, оказались крайне нестабильными, а пристойная, на первый взгляд, статистика обманчива. Еще до падения цен на нефть страна вступила в масштабный кризис. В начале 2010-х дефицит бюджета был выше 10% ВВП, а инфляция достигала 50% в год — уже тогда боливарианский «социализм XXI века» давал сбои.

Основы чавизма не что-то уникальное для Латинской Америки, и для Венесуэлы в частности. Это стандартный латиноамериканский популизм, правда в довольно радикальном воплощении. Американские экономисты Рудигер Дорнбуш и Себастьян Эдвардс в книге «Макроэкономика популизма в Латинской Америке» определяют его так: «Политика, акцентированная на перераспределение ресурсов при невнимании к инфляционным и фискальным рискам, а также недооценивающая реакцию экономики на нерыночные меры правительства». Последствия такой политики испытали в свое время практически все страны региона.

Сама Венесуэла, как отмечает каракасский экономист Анабелла Абади, экспериментировала с регулированием цен еще с 1939 года. «Новизна» чавизма в радикализме и в том, что ко второму десятилетию XXI века Венесуэла осталась чуть ли не единственным в мире заповедником экономического абсурда.

Экономическая суть «боливарианского социализма» довольно проста. Это нерыночная система, отличительные черты которой:

— регулируемые цены на базовые товары (товары по precio justo, «справедливой цене», как правило, в несколько раз ниже рыночной);

— регулируемые курсы национальной валюты — боливара[14];

— различные программы (сомнительной эффективности) в пользу бедных;

— экспроприация частного бизнеса и земли (более 5 млн гектаров) в пользу государства. Иски к Венесуэле в International Centre for Settlement of Investment Disputes по всем экспроприациям за время правления Чавеса и Мадуро достигли 17 млрд долларов.

Увы, чавизм не работает. Заниженные цены приводят к дефициту. Кроме того, товары по заниженным ценам тормозят производство: не создаются рабочие места в промышленности и сельском хозяйстве, все импортируется. Товары, купленные по precio justo, перепродаются по рыночным ценам. Создаются предпосылки для коррупции: чиновник, имеющий доступ к дешевому рису или доллару, может стать миллионером, просто перепродавая их по ценам рынка. Экспроприированные земли и компании под чавистским руководством работают из рук вон плохо. Иностранные компании в Венесуэле испытывают сложности с репатриацией прибыли.

Чавизм при этом дорог. Бюджетный дефицит в Венесуэле с 2009 года постоянно двузначный (субсидии оцениваются экономистами Bank of America Merrill Lynch в 10% ВВП). Бюджетная дыра затыкается просто — эмиссией, которая раскручивает инфляцию.

Социалистические эксперименты вряд ли были бы жизнеспособны без денег, идущих на финансирование фантастически неэффективной и коррумпированной экономики. Источник средств — нефть (95% экспортной выручки), или «черный кокаин» (coca negra), как ее называют в стране. К популизму Чавеса — Мадуро добавились симптомы «голландской болезни»: снижение конкурентоспособности секторов экономики, не связанных с добычей сырья.

Гуманитарная катастрофа?

При падении цен на нефть вдвое с конца 2014 года все проблемы резко обострились. Доходы от экспорта упали с 74 млрд долларов в 2014-м до 37 млрд в 2015 году. Импорт сдулся, но не столь существенно — с 51 млрд долларов до 39 млрд. В самих цифрах ничего страшного нет, похожий по масштабу спад пережили многие нефтедобывающие страны, но уже в 2016-м в Венесуэле дефицит товаров по «справедливым» ценам стал запредельным.

По данным МВФ, ВВП в 2014 году упал на 3,9%, в 2015-м на 5,7%, в 2016-м прогноз падения — 8%. Якобы побежденная Чавесом бедность быстро вышла на рекордные уровни, как только цены на нефть упали. В 2015 году уровень экстремальной бедности достиг 49,9%, бедности — 23,1% (в 2007 году было 8 и 28% соответственно). В 2014 году инфляция достигла отметки в 63%, в 2015 году — 275%, а в 2016 году наблюдается настоящая гиперинфляция. Правительство прибегло к печатному станку. В 2016 году 36 самолетов ввезли в страну свежие банкноты.

Голода нет, однако есть дефицит продуктов и других товаров по государственным ценам: не хватает лекарств, риса, муки, мыла, сахара, даже туалетной бумаги. По рыночным ценам купить можно многое (так же как в СССР в конце 1980-х у кооператоров), но за огромные деньги. При этом, например, зарплата профессора химии в университете в Каракасе — 40 тыс. боливаров, или $25 по рыночному курсу, масса людей получает минимальную зарплату в $20. Здесь, кстати, и причина «успехов» чавизма в снижении бедности: ее уровень рассчитывается по официальному курсу боливара, по рыночному курсу даже высший средний класс находится на грани бедности. Для покупки товаров по presio justo небогатым людям приходится стоять в очередях по несколько часов просто в надежде, что в магазины что-то завезут. Нередко такие очереди перерастают в бунты.

«Искажения обменного курса и цен создали экономику арбитража, в которой слишком много претендентов на сократившийся поток нефтедолларов, — отмечается в докладе Bank of America Merrill Lynch „Venezuela Viewpoint: The Red Book“. — Это породило парадоксальную ситуацию: страна с импортом на 51 млрд долларов в 2014 году и 39 млрд в 2015-м (1660 и 1200 долларов на душу населения соответственно) испытывает дефицит базовых товаров, которых достаточно и в более бедных государствах».

Парадокс объясним: закупаемые чиновниками товары массово переправляются в соседнюю Колумбию, где перепродаются по нормальным рыночным ценам. Колумбийский город Кукута давно стал центром контрабандной торговли, а также крупнейшей площадкой обмена боливаров на доллары. Наживаются на контрабанде чавистские чиновники и приближенные к ним бизнесмены, так называемые болигархи, и контролирующие границу (и наркотрафик) армейские генералы. Это основные кланы, контролирующие принятие решений в стране.

Другой вариант: дешевые товары с фиксированной государственной ценой продаются на рынках внутри страны уже по рыночным ценам, переправляемые туда либо коррумпированными чиновниками напрямую, либо людьми, которые практически профессионально стоят в очередях по несколько часов в день, а потом перепродают товары на рынке, так называемыми bachaqueros. Для многих жителей крупных городов стояние в очередях и перепродажа — чуть ли не единственный способ заработка.

Дефицит при значительном потоке нефтедолларов — парадокс, свойственный социалистическому управлению экономикой. Наблюдается он и в неторгуемых секторах экономики. Пример — электроэнергетика. Электричество подается с большими перебоями по всей стране. На ГЭС «Гури» вырабатывают около 75% всей электроэнергии страны, в 2016 году засуха привела к серьезному падению уровня воды. Президент Мадуро утверждает, что все дело в погодной аномалии Эль-Ниньо.

Энергокризисов до Чавеса практически не было, зато при нем они случались, например в 2010 году. Основная энергокомпания Electricidad de Caracas при Чавесе в 2007-м была национализирована, на электричество установили заниженные цены. В итоге потребление резко подскочило (в Колумбии в расчете на душу населения потребление электричества в три раза ниже), ведь почти бесплатный ресурс незачем экономить. Средняя стоимость киловатт-часа в Венесуэле в 2014 году составила 0,03 доллара, а фактически значительно меньше, так как это пересчет в доллары по официальному, сильно заниженному еще в то время курсу (для сравнения: в Колумбии — 0,1 доллара, в Бразилии — 0,16, в Чили — 0,15 доллара). Построенное Чавесом на нефтедоллары социальное жилье для бедных Gran Mision Vivienda не оснащалось электросчетчиками, зато снабжалось массой электроприборов по сниженным ценам precio justo в рамках другой социальной программы, «Mi Casa Bien Equipada». В итоге «дешевое» электричество по бросовым ценам оказалось очень дорогим: из-за перебоев многие предприятия и даже частично метро Каракаса вынуждены ставить дизель-генераторы.

Деиндустриализация очевидна во многих отраслях. В 2000 году Венесуэла производила 21 тыс. автомобилей в год. За первое полугодие 2016-го выпущено всего 1,8 тыс. Выплавка стали в 1980-м составляла около 2 млн тонн в год, к 2006 году она поднялась приблизительно до 5 млн тонн и с тех пор начала резко снижаться: до 1,5 млн тонн в 2014 году и до 347 тыс. тонн за первые десять месяцев 2016-го. Производство цемента в 2000 году составляло 7,9 млн тонн, а за первые пять месяцев 2016-го было произведено лишь 1,2 млн тонн.

Упадок нефтедобычи

Кризис затронул и сферу нефтедобычи. На протяжении XX века Венесуэла, как и другие нефтедобывающие страны, по мере возможностей «отвоевывала» нефтяные доходы у добывающих компаний. Первоначально правительство рассчитывало лишь на плату за концессионное соглашение и небольшой процент с добычи. Однако со временем правительства притязали на все большую долю. В 1943 году в Венесуэле доходы делились уже пополам. В 1970 году правительство получало уже 55%. В 1976-м на мировой волне национализации нефтяного сектора создается государственная компания Petróleos de Venezuela (PDVSA).

Рост цен на нефть в начале 2000-х годов и, соответственно, растущие доходы от добычи нефти и газа вызвали рост притязаний государства на нефтяной сектор. Государственные расходы после прихода к власти Чавеса постоянно росли. В 2002 году Чавесу захотелось большего контроля над основным источником государственных доходов — PDVSA. Компания оказала сопротивление президенту, после чего несколько топ-менеджеров PDVSA были уволены.

В декабре 2002 года сотрудники компании организовали забастовку против политики Чавеса, требуя досрочных выборов. В итоге 19 тысяч работников были уволены и заменены неквалифицированными чавистами. Как сказал глава PDVSA чавист Рафаэль Рамирес, «все, кто не поддерживает революцию, могут убираться в Майами». Было создано профильное министерство, которое выполняло функции руководства компанией, а сама PDVSA стала крупнейшим донором социальных программ страны.

В составе компании был сформирован Фонд социального и экономического развития страны Fondespa. В период с 2003 по 2008 год PDVSA потратила более 2,3 млрд долларов на различные социальные программы. Помимо этого компания выполняла роль «работодателя последней надежды» для сторонников Чавеса[15].

В 2007 году Чавес экспроприировал нефтяные активы ExxonMobil и ConocoPhillips из-за отказа компаний предоставить PDVSA контрольный пакет акций в дельте Ориноко. Total, Chevron, Statoil и BP согласились с условиями Чавеса и сократили свои доли до миноритарных.

Венесуэла обладает крупнейшими в мире доказанными запасами нефти: по данным BP Statistical Review of World Energy, они составляют 46,6 млрд тонн (17,5% от общемировых запасов). Но эти огромные запасы, находящиеся в основном в дельте Ориноко, тяжело извлекать из-за высокой плотности нефти (нефтяные пески). Для освоения ресурсов требуются технологии, доступные, как правило, крупным международным компаниям.

Выдавливание иностранных компаний из страны не прошло даром: производство нефти в стране упало с 3,2 млн баррелей в день в 2001 году до 2,6 млн в 2015-м. Кроме того, венесуэльская нефть торгуется сейчас с огромным дисконтом к WTI (основной американский сорт). В мае он доходил до 25% (ранее венесуэльская смесь торговалась приблизительно на одном уровне с WTI, а в 2011–2013 годах с премией к WTI).

«Причин несколько, — говорит стратег венесуэльской компании Knossos Asset Management Даниэль Урданета-Зубалевич. — Во-первых, добыча легких и низкосернистых сортов постепенно замещается добычей с месторождений, где нефть хуже. Во-вторых, после ухода из страны ряда иностранных нефтесервисных компаний сложнее поддерживать требуемый уровень качества. В-третьих, венесуэльские поставщики испытывают сложности с банковским финансированием и страхованием и вынуждены предоставлять клиентам дисконты»[16].

Нефтяных доходов в Венесуэле стало меньше, а надо расплачиваться по долгам. «Выручка от экспорта нефти при текущих ценах (около 50 долл./барр. WTI) составляет около 3 млрд долларов, чистая выручка, за исключением расходов, ниже, 1,5–1,8 млрд долларов в месяц, — отмечает Урданета-Зубалевич.— Притом среднемесячные траты на выплату по долгам — 0,75 млрд долларов». Посчитать объем долга к ВВП нетривиальная задача; неизвестно, по какому курсу его считать. По рыночному Урданета-Зубалевич оценивает долг Венесуэлы в 200% ВВП.

Судя по данным МВФ, традиционный профицит текущего счета начиная с 2015 года сменился дефицитом в 7,8% ВВП в 2015-м и 3,4% в 2016 году. Видимо, это следствие снижения цен на нефть и ухудшения (с профицита в 2000–2010 годах до нуля в 2015-м) торгового баланса. Хотя опять же венесуэльская статистика крайне неточна из-за множественности курсов.

Почему Венесуэла просто не объявит дефолт ввиду критической ситуации внутри страны? У PDVSA достаточно активов за рубежом, в частности в США, включая крупного нефтепереработчика Citgo Holding Inc. В случае дефолта они будут арестованы, а сам кэш-флоу PDVSA сильно пострадает, и компании будет крайне тяжело продать нефть. Кроме того, PDVSA закупает в США легкие сорта нефти, для того чтобы смешивать со своими ультратяжелыми сортами. В случае дефолта осуществить этот процесс будет сложнее.

Впрочем, если цена на нефть опустится к 30 долл./барр., баланс может измениться и риски дефолта возрастут. Но даже при 50 долл./барр. компания не справляется с выплатами по долгам. 6 октября 2016 года PDVSA объявила своп по своим облигациям, предложив держателям заменить бумаги с погашением в 2017 году на другие — с погашением в 2020-м. При этом залогом облигаций с новым сроком погашения стали американские активы PDVSA (50,1% Citgo Holding Inc.). 39,4% держателей согласились на сделку, в итоге PDVSA сократит платежи в период 2016–2017 годов на 2,799 млрд и увеличит их на 3,367 млрд в 2020 году, без учета процентных выплат.

Революция впереди?

Нынешнюю ситуацию в Венесуэле вполне можно назвать предреволюционной. Огромные очереди в пятимиллионном Каракасе и других городах страны грозят перерасти в бунт и революцию. Однако предугадать, где и когда накопится необходимая критическая масса, невозможно[17]. Оппозиция в стране сильна[18], но фрагментирована и не имеет общепризнанного лидера. Возможный претендент — сидящий с 2014 года в тюрьме за организацию уличных протестов руководитель партии Voluntad Popular Леопольдо Лопес. Прежний лидер Энрике Каприлес Радонски за последние три года несколько утратил популярность из-за компромиссной позиции в отношении власти.

Спорадические бунты пока благополучно подавляются властями. Для разрешения ситуации критически важен другой фактор: на чьей стороне будет армия. Исследования государственных переворотов говорят, что обеспечение армии чуть ли не главный фактор, влияющий на вероятность переворота. А в Венесуэле, где военные играют огромную роль в обществе, тем более. Как замечает политолог Эрик Нордлингер в книге «Soldiers in Politics: Military Coups and Governments», президенту Венесуэлы Ромуло Бетанкуру впервые в истории страны удалось досидеть до конца свой второй президентский срок[19] (1959–1964) только благодаря «щедрым зарплатам, быстрым карьерам и возможностям получения теневых доходов в армии»[20]. Всего в Венесуэле в ХХ веке произошло 12 военных переворотов.

«Чавес, а потом и Мадуро подкупили армию, — говорит Урданета-Зубалевич. — Армии принадлежит масса бизнесов. Есть банк BANFANB, сырьевая компания Camimpeg, CASA — поставщик продовольствия в Министерство продовольствия. Кроме того, военные владеют массой компаний через подставные структуры».

Мадуро в отличие от Чавеса не является выходцем из армии. Он из семьи профсоюзного лидера. Самым же влиятельным выходцем из армейской среды в окружении Мадуро считается экс спикер парламента Венесуэлы, ушедший с поста в начале 2016 года, Диосдадо Кабельо. Этот друг Чавеса вместе с ним участвовал в неудачном путче против президента Карлоса Андреса Переса в 1992 году и позже поддержал Чавеса во время краткосрочного путча в 2002-м. С момента смерти Чавеса Кабельо стал чуть ли не более влиятельной фигурой в стране, чем Мадуро. Кабельо подозревается властями США в связи с наркоторговлей. Аналогично в наркотрафике США подозревают высших генералов Венесуэлы включая экс министра внутренних дел Рамона Родригеса Чакина и экс министра обороны Генри Ранхеля Сильву.

Несмотря на привилегированное положение армии при чавизме, исключать возможность военного переворота или поддержки восставшего народа армией нельзя. Раздробление государства по образцу Колумбии конца 1990-х вряд ли произойдет: в Венесуэле, в отличие от Колумбии, нет сильных центробежных тенденций. Двадцать лет назад Богота контролировала только 40% территории страны. Остальные 60% были под контролем леворадикальной повстанческой группировки FARC[21] и наркокартелей (парамилитарес). В Колумбии предпосылкой фактического распада страны стала особенность ресурсной базы различных групп парамилитарес, связанная с кокаином. Кокаин легок в производстве, а маршруты транспортировки гибкие. Поэтому перекрытие, например, одного из маршрутов не влияет на жизнеспособность той или иной автономной группы: будет найден другой маршрут. В случае с Венесуэлой, чей главный ресурс нефть, сильна зависимость от трубопроводов: контроль над ними государства сильно влияет на возможность существования группы, например контролирующей нефтяное месторождение.

Венесуэла — уникальный для XXI века случай экономического мисменеджмента. Страна с богатыми нефтяными ресурсами поставлена на грань гуманитарной катастрофы из-за социалистических экспериментов Чавеса — Мадуро. Последние вряд ли были бы возможны без финансирования их за счет нефтяной ренты.

Примечания

[1] В тексте использованы материалы Александра Зотина из журнала «Деньги» ИД «Коммерсантъ».

[2] World Population Prospects: The 2015 Revision. — United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. — 2015.

[3] Timmerman K. Understanding the Resource Curse: Why Some Get More Sick Than Others. — Lehigh Review. — Vol. 20. 2012. — P. 36.

[4] Auty R. M. Natural Resource Rent — Cycling Outcomes in Botswana, Indonesia and Venezuela. — International Social Science Journal. — № 57 (s1). 2005. — P. 33–44.

[5] Prebisch R. The Economic Development of Latin America and Its Principal Problems. — Lake Success, N. Y.: United Nations, department of economic affairs, 1950.

[6] Timmerman K. Understanding the Resource Curse… P. 36–37.

[7] Hausmann R., Rodríguez F. Venezuela: Anatomy of a Collapse. — Cambridge, 2011. — P. 2.

[8] Garcia-Serra M. J. The «Enabling Law»: The Demise of the Separation of Powers in Hugo Chavez’s Venezuela. — The University of Miami Inter-American Law Review. — Vol. 32. №2. 2001. — P. 265–293.

[9] По неофициальным данным, до 2 тысяч.

[10] В преддверии референдума 2004 года Центральный банк страны и PDVSA обратились к своим резервам, накопленным благодаря экспорту нефти, чтобы профинансировать эти программы.

[11] Goldfrank B. The Left and Participatory Democracy: Brazil, Uruguay, and Venezuela // The Resurgence of the Latin American Left / S. Levitsky, K. M. Roberts (eds.). — Baltimore: John Hopkins University Press, 2011. — P. 162–183.

[12] Диапазон от 0 до 100, где 0 обозначает абсолютное равенство.

[13] Weisbrot M., Sandoval L. The Venezuelan Economy in the Chávez Years. — Center for Economic and Policy Research. — 2007 // http://www.cepr. net/content/view/1248/8.

[14] Официальных валютных курсов сейчас два. Фиксированный DIPRO — VEF10/$ (в марте 2016-го заменил фиксированный курс CENCOEX — VEF6,3/$, а также аукционный SICAD I, колебавшийся с декабря 2013-го по март 2016-го в узком диапазоне VEF11,3–13,5/$) По курсу DIPRO (а ранее CENCOEX) боливары обмениваются (в идеале) у государства импортерами продовольствия и медикаментов, которые далее продают на внутреннем рынке товары по «справедливым ценам». По прежнему курсу SICAD I государство иногда по остаточному принципу проводило аукционы для импортеров других товаров (хотя правила аукционов постоянно менялись — и далеко не всегда доллары получал предложивший наибольшую цену). Также по курсу SICAD I и частично CENCOEX (ранее CADIVI) могли совершать покупки венесуэльские туристы, выезжающие за рубеж, хотя годичная квота на эти трансакции постоянно сокращалась в связи с нехваткой валюты; также была квота на покупки в интернете — 300 долларов год. С августа 2015-го аукционы SICAD I прекратились из-за нехватки долларов. Существовал также аукционный курс SICAD II, более высокий (около VEF50/$), но доступный для большего круга участников, в феврале 2016-го его упразднили в пользу другого курса — SIMADI. Существующий на сегодня второй официальный курс, плавающий DICOM, как раз является «потомком» SIMADI. В теории этот курс определяется спросом и предложением и по нему могут покупать доллары бизнес и население (иногда по этому курсу иностранным компаниям в Венесуэле удавалось обменивать боливары на доллары для выплаты дивидендов). В марте 2016-го курс DICOM составлял около VEF300/$, в середине января 2017-го — около VEF670/$. Однако по курсу DICOM обмен затруднен, забюрократизирован и ограничен квотами. Наконец, существует не признаваемый властью рыночный курс. На середину января 2017-го — около VEF3500/$, в начале 2016-го был около VEF830/$.

[15] Corrales J., Penfold-Becerra M. Dragon in the Tropics: Hugo Chávez and the Political Economy of Revolution in Venezuela. — Washington: Brookings Institution Press, 2011.

[16] Из частной беседы.

[17] Ленин в начале 1917 года разочарованно говорил, что его поколению вряд ли удастся увидеть революцию.

[18] Коалиция античавистских партий Mesa de la Unidad Democrática получила в конце 2015 года парламентское большинство и весь 2016-й пыталась провести процедуру импичмента Мадуро, последний раз 25 октября 2016 года.

[19] После первого он был свергнут.

[20] Nordlinger E. A. Soldiers in Politics: Military Coups and Governments. — Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1977.

[21] Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia — Революционные вооруженные силы Колумбии.

Венесуэла > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 28 февраля 2017 > № 2104443 Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083713 Юрий Шафраник

Отношения России и США: от конфронтации к вынужденному сотрудничеству

Юрий Шафраник, Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, президент Фонда «Мировая политика и ресурсы»

Как будут развиваться российско-американские отношения в 2017 году? Пока, судя по всему, не лучшим образом. Буквально накануне Нового года США ввели очередные санкции против России, в том числе выслав 35 наших дипломатов. А уже в начале января сенаторы Джон Маккейн и Линдси Грэм спешно подготовили пакет санкций, которые, дескать, «ударят по самым слабым местам» - финансовому и энергетическому секторам российской экономики.

Не прекращаются недоказанные обвинения «руки Москвы» в причастности к хакерским атакам и вторжению в избирательный процесс в США. Умаляется роль России в борьбе с террористической организацией «Исламское государство» (запрещенной в РФ). Более того, как заявил экс-министр обороны США Эштон Картер, Россия лишь «усиливает гражданскую войну» в Сирии. А бывший глава ЦРУ Майкл Морелл откровенно призывал тайно убивать в Сирии россиян. При этом растет активность вооруженных сил НАТО у наших западных границ.

Беспрецедентное ухудшение отношений между нашими странами за последние шесть лет вызывает особую тревогу. Эти отношения крайне асимметричны: резко отрицательная и абсолютно предвзятая со стороны США трактовка внешнеполитических действий России усиливает опасность возникновения неконтролируемых процессов в ряде регионов.

Теперь уже новая администрация США будет определять, удастся ли в ближайшие год-два перейти от ухудшения к стабилизации и последующему улучшению отношений или накопленные проблемы перерастут в усиленную конфронтацию по ряду ключевых вопросов.

Отношения России и США за последние 25 лет прошли, по моему мнению, три этапа развития.

В начале 1990-х годов эйфория от демократических преобразований и перехода на рыночные рельсы сопровождалась обращением российской элиты к примеру США как образцу современной экономики и процветания населения и сформировала высокие ожидания от развития российско-американских отношений буквально по всем направлениям.

Принципы Вашингтонского консенсуса, безоговорочно положенные в основу радикальных реформ, и задавали вектор нашего взаимодействия в 1990-х годах. Была создана межправительственная комиссия Гор - Черномырдин. Как ее активный участник могу подтвердить, что она проделала большую работу по приданию политического импульса и созданию юридической базы для экономического сотрудничества и реализации целого ряда масштабных совместных проектов. Благодаря ее содействию многие крупные американские компании пришли в Россию и внесли существенный вклад в становление рыночной экономики, развитие технологического прогресса в целом ряде отраслей, включая нефтегазовый сектор.

В мае 2001 года состоялся саммит президентов США и Российской Федерации, одним из результатов которого стала инициатива формирования Энергетического диалога РФ - США, призванного содействовать коммерческому сотрудничеству в энергетическом секторе, увеличивая взаимодействие между соответствующими компаниями двух стран в области разведки, производства, переработки, транспортировки и сбыта энергоносителей, а также в реализации совместных проектов, в том числе в третьих странах.

В том же, 2001 году была опубликована Белая книга «Партнерство США и России: новые времена, новые возможности», в которой излагалась позиция Конгресса США относительно энергетического сотрудничества с Россией. В этом документе прямо указывалось, что приоритетным направлением внешней политики США должно стать развитие российско-американского энергетического сотрудничества, поскольку таким образом США могут «уберечь себя от рисков неопределенности поставок энергоносителей и ненужной зависимости».

Тогда многое было сделано. Достаточно упомянуть такие огромные проекты, как «Сахалин-1», «Сахалин-2», «Каспийский трубопроводный консорциум» или начало совместного освоения Арктического шельфа. В России, можно сказать, прописались американские компании «ЭксонМобил», «Шеврон», «КонокоФиллипс», «Бейкер Хьюз», «Халлибертон»…

Однако технологическое развитие, новые технологические прорывы США буквально за 2008-2015 годы кардинально изменили ситуацию. Отношения сотрудничества с Россией, в том числе в энергетической сфере, сменились острой конкуренцией (а позже - в геополитическом плане - и конфронтацией).

С другой стороны, уже к концу 1990-х годов разочарование результатами «шоковой терапии», резкое сокращение производства и падение доходов значительной части населения привели к изменению мнения наших граждан к западной модели и началу поиска собственного пути развития.

В начале XXI столетия в отношениях между нашими странами появляются разногласия и по политической повестке дня. Определенные круги в США посчитали, что распад Советского Союза и последовавший кризис российской экономики являются исключительно результатом победы США и НАТО в холодной войне и что эта победа раз и навсегда лишила Россию какого-либо влияния не только на мировую политику, но и на региональное развитие. Был сделан вывод, что мир стал однополярным, что США являются единственным гарантом международной безопасности, имеющим полное право вмешиваться во внутренние дела любого государства, включая применение вооруженных сил.

При этом в Восточной Европе (при поддержке определенных политических сил в странах данного региона) сделали ставку на расширение НАТО. Тот факт, что на протяжении всей истории существования Российского государства соседи регулярно пытались покушаться на его территориальную целостность и временами добивались существенных результатов, совершенно не учитывался. Все это в совокупности стимулировало дальнейшее усиление в России опасений, вызываемых действиями США.

Накопившиеся разногласия и видимый ущерб России в зоне ее национальных интересов обострили противоречия между нашими странами, особенно после вмешательства США в события в Югославии и на Ближнем Востоке. (Кстати, Дональд Трамп в ходе своей предвыборной кампании назвал нападение на Югославию, агрессию против Ирака и Ливии криминальными преступлениями.) В итоге к концу первого десятилетия XXI века мы получили радикальное ухудшение двусторонних отношений, которое охватило не только политическую сферу, но и стало сказываться на экономическом сотрудничестве.

На третьем этапе (после 2010 г.) наши отношения еще больше обострились после вмешательства США во внутренние дела Ливии и в связи с разногласиями по вариантам урегулирования гражданской войны в Сирии. Негативно сказались и воссоединение Крыма с Россией, и продолжающийся гражданский конфликт на Востоке Украины. (При этом нельзя забывать, что именно вторжение Соединенных Штатов в Ирак не только дестабилизировало Ближний Восток, но и породило ИГИЛ, а нарушение суверенитета Сирии привело к дальнейшему расползанию террористической угрозы.)

В конечном счете декларируемая Бараком Обамой в начале его президентской карьеры «перезагрузка» наших отношений обернулась яростной атакой на экономику, политику и идеологию России. Во время его президентства фактически была развязана новая холодная война против России. Научный руководитель Института США и Канады РАН Сергей Рогов отмечает: «Это выражается в диком разгуле пропаганды, в прекращении нормального политического диалога, контактов между военными, использовании экономических рычагов».

Тем не менее в данный период благодаря совместным усилиям дипломатов России и США удалось заключить новое соглашение о сокращении стратегических наступательных вооружений, выработать соглашение по ядерной программе Ирана и достичь серьезного взаимопонимания по совместным действиям в Сирии. Эти успехи свидетельствуют: когда обе стороны проявляют необходимую политическую волю, то удается достичь существенного прогресса на благо не только обеих сторон, но и стабилизации политической обстановки в мире в целом. Два последних примера, на мой взгляд, убедительно подтверждают необходимость прилагать больше усилий для понимания истинных целей, причин и мотивов действий партнера, с большим уважением относиться к его аргументации.

Итак, в России в конце 1990-х эйфория от чуть ли не «братской дружбы» с США сменилась глубоким разочарованием и переходом в другую крайность - во всем видеть «происки Вашингтонского обкома». На фоне экономических неурядиц и глубоко укоренившихся клише советской пропаганды эти настроения получили широкое распространение.

Надо сказать, что такого рода общественное самочувствие негативно сказывается не только на двусторонних отношениях, но и на отношении к основным проблемам современности. В частности, это способствует росту изоляционистских настроений, попыткам противопоставить процессу глобализации строительство экономической автаркии, созданию административных барьеров для взаимодействия с иностранными фирмами. Думаю, что наши партнеры могли бы проиллюстрировать эти наблюдения примерами из американской политической и экономической практики.

Абсолютно прав президент ИМЭМО РАН Александр Дынкин, говоря, что по инициативе США продолжается активная перестройка институтов экономического регулирования: создается Транстихоокеанское партнерство и идет подготовка к формированию аналогичной трансатлантической структуры. Это крупнейший слом сложившейся конфигурации международных экономических отношений, свидетельствующий о том, что США отказались от поиска компромисса внутри ВТО и делают ставку на новые форматы с собственным доминированием.

Сегодня, конечно, можно констатировать, что влияние деятелей, выступающих за поддержание однополярного мира, явно ослабло - прежде всего в результате поступательного развития таких стран, как Китай и Индия. По мере роста экономической и военной мощи Китай начинает играть все более влиятельную роль не только в Азии, но и в мире. При этом он проводит традиционно взвешенную, но все более активную политику усиления в первую очередь экономического сотрудничества со многими странами.

Зато тяга США к собственной экономической и военно-политической однополярности сейчас особенно очевидна в отношениях с Россией. Однако не исключаю, что в Белом доме и Конгрессе возникнут условия для пересмотра укоренившихся предубеждений и недоверия. В этом контексте важную роль способен сыграть, например, механизм Дартмутских конференций. Возникшая более 50 лет назад (прежде всего благодаря усилиям таких патриархов внешней политики, как госсекретарь США Генри Киссинджер и российские академики Георгий Арбатов и Евгений Примаков) эта форма прямого и откровенного диалога авторитетных общественных деятелей обеих стран дает возможность не только обсудить накопившиеся проблемы, но и выработать взаимоприемлемые пути их решения. Думается, что в ближайшие годы мы должны приложить максимум усилий для повышения эффективности Дартмутских конференций. Конечно, с учетом значительных перемен, произошедших после сотрудничества в 1990-х годах, включая перемены в энергетической сфере.

В ходе «сланцевой революции» государственные органы, предприниматели и научное сообщество США показали пример того, как частная инициатива, поддерживаемая государственным стимулированием науки, внедрения новых технологий и предпринимательского риска на наиболее перспективных направлениях технологического прогресса, позволяет быстро перестроить энергетическую отрасль под нужды собственной экономики и населения.

Как профессионал и непосредственный участник изначального освоения ресурсной базы Западной Сибири, с глубоким уважением отношусь к отраслевой - организационной и экономической - эффективности в Соединенных Штатах, продемонстрированной при освоении сланцевых месторождений нефти и газа. Впечатляют сроки трансформации отрасли, обновление связанных с ней финансовой и транспортной инфраструктур и производственной базы, рост квалификации кадров и скорость интегрирования нового сектора в экономику страны.

Разумеется, не стоит преувеличивать значение технологического скачка в освоении нетрадиционных ресурсов в краткосрочной перспективе, однако долгосрочный эффект может быть значительным. Пока нигде в мире, кроме США, такого интенсивного освоения нетрадиционных ресурсов не происходит. Множество попыток - даже в хорошо организованной Европе - по тем или иным причинам пока привели лишь к разочарованию инвесторов. Это связано не только с геологическими отличиями и экологическими ограничениями: прежде всего, полагаю, новые проекты не выдержали конкуренцию с существующими традиционными и перспективными возобновляемыми источниками энергии.

Важной сферой энергетических интересов как России, так и США являются рынки Западной Европы, которые также претерпевают трансформацию ввиду перехода на более экологичные виды топлива и вследствие сокращения собственной добычи газа европейскими государствами. На европейском рынке газа Россия всегда обеспечивала стабильные поставки и цены - даже в периоды отраслевых изменений и нестабильности. Последние данные по экспорту газа подтверждают это. В условиях аномально холодной зимы и соответствующего роста потребления российские поставки играют главную роль в поддержании нормальной жизнедеятельности в Европе.

Следует отметить, что если бы европейские регуляторы стремились к реальной диверсификации источников природного газа, то им было бы необходимо направить усилия прежде всего на стабилизацию государств Ближнего Востока в долгосрочной перспективе, поскольку необходимые инфраструктурные проекты требуют десятилетий, чтобы окупиться.

Для решения задачи диверсификации европейского газового рынка Иран был и остается наиболее экономически обоснованным источником поставок природного газа. Изменения глобального энергетического и политического ландшафта последних трех лет привели к возможному участию Ирана в европейском проекте «Южный газовый коридор». Такие радикальные и быстрые изменения трудно предсказывать, но к ним нужно быть готовым.

Наряду с ростом китайской промышленности скачок производства нефти и природного газа в США привел к радикальным изменениям на рынке углеводородов. Здесь всем участникам пришлось пересматривать свои стратегии и проекты. С одной стороны, это привело к превышению предложения над спросом на нефть и газ и значительному падению цен на углеводороды в целом. Следовательно, существенно сократились доходы стран-производителей. С другой стороны, благодаря снижению зависимости стран-импортеров от производителей такого политически нестабильного региона, как Ближний Восток, цены на рынке обрели устойчивость на уровне, приемлемом для производителей и потребителей. Создались более благоприятные условия для роста в будущем экономической активности и благосостояния населения Земли.

В целом эффект увеличения мирового производства углеводородов следует оценивать положительно: прежде всего потому, что главной проблемой мировой экономики в настоящее время является обеспечение устойчивого роста. США сегодня являются крупнейшим в мире производителем жидких углеводородов и природного газа, Россия занимает второе место по данным показателям. С учетом этого роль их взаимодействия в обеспечении не только экономической, но и политической стабильности в мире невозможно переоценить. На мой взгляд, сфера энергетики объективно является полем долгосрочного взаимовыгодного сотрудничества наших стран.

В то же время есть ряд острейших политических проблем, решить которые невозможно без тесного сотрудничества РФ и США. Назовем это сотрудничество вынужденным. На первом плане здесь международный терроризм, особенно акции ИГИЛ, организации, вызвавшей масштабную гуманитарную катастрофу на территории Сирии и Ирака и пытающейся распространить свое влияние не только на соседние страны, но и на весь мир.

С 2011 года ситуация в Сирии постоянно ухудшалась, несмотря на действия позитивных сил как внутри страны, так и вовне. Россия не вмешивалась, ограничиваясь миротворческими призывами к противоборствующим сторонам. Однако когда стало очевидным, что наиболее радикальные и антигуманные силы реально начинают обострять ситуацию в своих интересах, что уже реально просматривалась возможность образования игиловского халифата, мы предложили военные средства как единственно эффективные на этом этапе конфликта.

Действия экстремистов активизировались по всему миру - и в США, и в Европе, и в России, - но именно в Сирии система международной безопасности проходит сегодня проверку на состоятельность, учитывая масштабы гуманитарной катастрофы и число вовлеченных в конфликт сторон. Россия не могла остаться в стороне и поэтому предлагает свои решения по скорейшему завершению военных действий и переходу к мирному процессу.

Примером весьма успешного регионального взаимодействия США и России в недавнем прошлом была бескровная ликвидация химического оружия на территории Сирии. Только сотрудничество наших стран сделало эту операцию возможной в столь короткие сроки. На этом фоне самостоятельная операция США в Ираке с теми же целями - уничтожение оружия массового поражения - заняла несколько лет и привела к гибели 4497 военнослужащих США и около миллиона граждан Ирака, а также к длительной дестабилизации обстановки в этом регионе.

Обобщая все вышесказанное, полагаю, что принципами для выстраивания архитектуры сотрудничества должны выступать следующие отправные точки:

- Россия в значительной степени интегрирована в систему международно-правовых отношений, хотя нарастающая конфронтация с западными странами затормозила этот процесс. Россия заинтересована в дальнейшей интеграции, укреплении своей роли в мировой экономике и обеспечении равноправия участников международного сотрудничества. Для этого РФ развивает региональные союзы и взаимовыгодное сотрудничество не только с государствами, ранее входившими в СССР, но и с такими растущими экономиками, как Китай и Индия;

- Россия и США вынужденно сотрудничают в вопросах контроля и нераспространения оружия массового поражения. Эта задача остается приоритетной для обеих стран. В данном контексте может быть продолжено и сотрудничество как по иранской ядерной программе, так и по вопросам обеспечения исполнения третьими странами взятых на себя международных обязательств;

- предотвращение распространения идеологий, подобных ИГИЛ, и роста аналогичных террористических формирований, согласованные действия по борьбе с международным терроризмом являются естественным приоритетом в международной повестке обеих стран. Сотрудничество в этой области должно исключить возможные конфликты участников и повысить эффективность принимаемых мер;

- энергетика является сферой деятельности в глобальном масштабе как для США, так и для России. Здесь взаимодействие наших стран, компаний и специалистов необходимо для повышения эффективности энергетической отрасли в целом и обеспечения устойчивого роста мировой экономики.

Энергетическое сотрудничество наших стран в регионах Ближнего и Дальнего Востока и строительство новых энергетических коридоров могли бы стать важным средством политической стабилизации и обеспечения экономического роста;

Нет сомнений, что у наших стран есть серьезные основания для ухода от конфронтации к сотрудничеству. И не только вынужденному.

«Мир в состоянии хаоса, - заявил в недавнем интервью бывший госсекретарь США Генри Киссинджер. - Во многих частях мира одновременно происходят фундаментальные сдвиги, управляемые несовместимыми принципами. Перед нами две проблемы: во-первых, как ослабить хаос в регионах и, во-вторых, как создать внутренне непротиворечивый мировой порядок, основанный на согласованных принципах функционирования всей системы».

Разделяя такую оценку состояния международных отношений, считаю, что только гораздо более конструктивное сотрудничество РФ и США может активно содействовать решению накопившихся острых проблем.

К сожалению, пока настрой элиты США по отношению к России остается крайне конфронтационным. От стратегического партнера требуют все новых уступок в политической, экономической, оборонной и идеологической сферах. Но наше общество уже не приемлет «отступательные маневры». Поэтому руководство страны, абсолютно не настроенное на конфронтацию с кем бы то ни было, не намерено поступаться национальными интересами. Как не намерено и менять приоритеты международного сотрудничества в угоду политической конъюнктуре.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083713 Юрий Шафраник


Украина > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 16 февраля 2017 > № 2079150 Валентин Корж

Несколько лет назад большинство украинцев не волновали проблемы добычи и импорта угля, работа энергетической системы и тем более — детали транспортной логистики промышленных грузов. Сегодня вопросы энергобезопасности страны и все, что с ними связано, — одна из самых обсуждаемых тем. Особенно «стало интересно» после объявления Кабинетом министров Украины с 17 февраля чрезвычайного положения в сфере энергетики.

Сначала премьер Гройсман начал пугать народ веерными отключениями и похолоданием батарей, заявив, что запасов угля на ТЭС осталось на две недели. Потом члены антикризисного энергетического штаба предположили, что угля должно хватить на 40 дней и, обсудив целесообразность введения ЧП, решили повременить с крайними мерами. В День всех влюбленных украинское правительство, видимо под давлением общественности, вообще перестало говорить о планируемых энергоограничениях населения. Гром грянул под конец следующего дня — 15 февраля.

Своим решением о введении чрезвычайных мер министры дали согласие на пересмотр графика работы промышленных предприятий и начало веерных отключений в часы пиковых нагрузок в семи областях Украины — Харьковской, Днепропетровской, Киевской, Черниговской, Запорожской, Сумской и Черкасской. В распоряжении Кабмина говорится, что такое решение принято «в связи с блокированием грузовых перевозок энергетического угля антрацитовой группы и с целью обеспечения надежной, бесперебойной, стабильной работы объединенной энергетической системы Украины».

Как сложилась такая ситуация? — задались вопросом украинцы, почувствовав неладное. Ведь только неделю назад всем миром собирали замерзающим в Авдеевке теплые вещи, а теперь они могут пригодиться в любом уголке страны. А может еще свечки закупать впрок нужно? А ведь по цифрам Минэнерго, угля должно было хватить надолго.

Согласно этим данным, запасы угля на складах ТЭС и ТЭЦ Украины в течение января 2017 года уменьшились всего-то на 5,5% (на 113,3 тыс. тонн) и к 1 февраля составили 1 млн 948,2 тыс. На 1 марта запасы угля на ГК ТЭС должны составлять 1 млн 404,1 тыс. тонн, на ТЭЦ — 278,1 тыс. тонн.

В общем, всем было понятно, что угля много, да и мазут еще есть, которого должно хватить минимум на три месяца. И вдруг правительство сообщает о кризисе и вводит особое положение, да еще обещает скорую остановку металлургических и коксохимических предприятий. И тут-то граждане начинают понимать, что-либо они ничего не понимают, либо кто-то врет. Чтобы сложить для себя ясную картинку происходящего, украинцы массово начали проходить ликбез об устройстве украинской энергетики.

Всего в Украине 14 ТЭС, 12 из которых находятся на контролируемой властями территории и восемь из них принадлежат холдингу ДТЭК Рината Ахметова. Половина всех ТЭС спроектирована под уголь антрацитовой группы (марки А — антрацит и Т — тощий). Вторая половина — под уголь газовой группы (Г — газовый и ДГ — длиннопламенный газовый). Проблема в том, что все шахты, добывающие антрацитовую группу, оказались в руках самопровозглашенных ДНР и ЛНР.

Из-за боевых действий разрушены объекты инфраструктуры и потеряна значительная часть Донецкой железной дороги — самой крупной в стране. Поэтому доставка угля на ТЭС и до блокады была самой большой проблемой для генерирующих компаний. В 2013 году ДТЭК вывозил со своих антрацитовых шахт на Востоке 1,56 млн тонн угля в месяц, в сентябре 2016-го эта цифра составила 0,58 млн тонн.

«Укрзалізниця» (УЗ) не может обеспечить перевозчиков достаточным количеством полувагонов и локомотивной тяги для них. Износ грузового парка превысил 90%. Это означает, что из 46,7 тыс. полувагонов 42 тыс. старше 22 лет — их нормативного срока эксплуатации. Впрочем, и ветхих вагонов не хватает. Еще тяжелее ситуация с локомотивами. Все 2,4 тыс. тепловозов УЗ работают более нормативного срока, из 1,3 тыс. единиц электровозов более тысячи работают дольше положенного.

Много неудобств компаниям доставляет пересечение линии разграничения между контролируемой и неконтролируемой территориями Донецкой и Луганской областей. Из 10 железнодорожных переходов, которые были здесь до войны, до последнего времени работали лишь четыре. Остальные шесть или разрушены, или заминированы. Эти четыре перехода не могут обеспечить весь поток грузов.

Если поставки антрацита с неконтролируемых территорий на украинские ТЭС будут прекращены, генерирующим компаниям придется закупать его за границей. В мировой угледобыче доля антрацитовой группы составляет чуть более 10%. Такой уголь производят в «дальнем зарубежье» Южно-Африканская Республика, Австралия, Вьетнам и США.

Теоретически весь объем угля антрацитовой группы, необходимой для ТЭС, можно было бы завозить оттуда, если бы не целый комплекс проблем, связанных с доставкой. Например, в порты Азовского моря Бердянск и Мариуполь суда такого тонножа не войдут вообще, на Черном море лишь в три гавани, и то — при определенных условиях. И вообще — инфраструктура украинских портов не рассчитана на прием такого количества угля.

Завозить в Болгарию и Румынию, а затем по железной дороге? Теоретически это возможно. Правда, стоимость доставки увеличится в разы хотя бы даже из-за разной ширины железнодорожной колеи в Европе и Украине, а стало быть необходимости перегрузки. С этим уже столкнулся ДТЭК, который в октябре—ноябре завез 130 тыс. тонн угля из Польши.

Кроме логистических особенностей устройства энергетической системы украинцам было интересно узнать подробности ценообразования на электричество и тепловую энергию, но, чтобы совсем не увязнуть, этот вопрос здесь опустим и перейдем к тому, что назвали главной причиной возникшего энергокризиса — блокаде.

Как известно, основные железнодорожные магистрали, по которым осуществляется грузовое сообщение с ЛНР и ДНР, заблокировали некие активисты из числа ветеранов АТО и участников Майдана при поддержке некоторых нардепов и партии «Самопомощь». Заблокировали еще 25 января и уходить не собираются. Более того, обещают перекрыть движение по оставшимся действующим направлениям, включая автодороги. Численность активистов доподлинно неизвестна, но по прикидкам наблюдателей непосредственно в местах перекрытия движения участвует не более трехсот человек. Они остановили движение грузовых составов в обе стороны.

«Я считаю, что блокада сегодня — это преступление, именно по части угля… Блокада приведет к остановке металлургических предприятий в стране. В металлургическом комплексе работает 300 тыс. человек… Иначе как подрывом экономики это назвать невозможно», — заявил премьер-министр Украины на заседании правительства.

Гройсман неоднократно за последнюю неделю говорил, что на подобные шаги способны только люди, желающие Украине неприятностей. Глава правительства согласен, что с нарушениями таможенного режима в приграничных районах бороться необходимо, но доводить ситуацию до обвала экономики недопустимо. Негативную оценку событий премьером поддерживает большинство членов правительства и ведущих политиков.

Правда, тут к украинскому правительству может возникнуть целый ряд вопросов. А что было бы, если бы магистрали перекрыли с той стороны? Или взорвали? Кого тогда обвиняли бы? Ведь это так логично. Идут боевые действия и по канонам войны, как открытой, так и партизанской, ликвидация путей сообщения, мостов, путепроводов — стоит на первом месте по приоритетам. Где тогда брали бы уголь? Почему правительство Гройсмана и его предшественники на протяжении вот уже трех лет не предприняли попыток сняться с крючка зависимости от сырья с той стороны? Почему не произвели переоборудование принципиально важных ТЭС на другие, более доступные виды топлива? Ведь это вопрос нацбезопасности, по утверждению самого премьер-министра.

Если действия активистов расцениваются как нарушение закона и прямая угроза безопасности всей страны, то почему их оттуда не уберут? Что, не знают, как это делается? Тогда зачем в государстве содержатся армии МВД, СБУ, Нацполиции и прочие силовые структуры?

И наконец, если заранее знали о предстоящей акции блокировки грузоперевозок, а ведь знали — активисты открыто объявили о своих намерениях в прессе за неделю до ее начала, почему не обеспечили безопасность жизненно важных узловых станций? Почему их туда вообще пустили?

Поскольку ответа на все эти вопросы можно ждать бесконечно, давайте послушаем другую сторону.

Сергей Воробьев житель Днепропетровщины, участник Майдана, добровольно присоединился к акции в самом ее начале. Он убежден, что в стране нужно менять ситуацию и правителей, а будущее «делать» своими руками и не ждать, когда тебе его навяжут.

«Нас как только не назвали уже. Обвинили во всех грехах, — рассказывает „Росбалту“ Сергей. — „Националисты“ — хотя мы не поднимаем здесь ни вопросов национальности, ни вопросов языка. „Представителями интересов олигарха Коломойского“, „наемниками России“, „вооруженными добробатовцами“ — хотя оружие есть только у некоторых из наших и только зарегистрированное, с лицензией. Своими действиями мы перекрыли возможность получение сверхприбылей. Как олигархическим структурам со стороны Украины, так и дельцам с оккупированной стороны. Мы им поперек горла. Но сделать они ничего не могут, хотя попытки предпринимаются. Знают, хлопцы из ВСУ, ежели чего, нашу сторону примут».

Масштабы контрабанды, по словам Сергея, колоссальны. Торговля ведется в обе стороны полным ходом. «Туда» везут все, что необходимо для жизни и войны. Химия, стройматериалы, оружие, боеприпасы. В условиях моратория на торговлю лесом-кругляком заезжают к «сепаратистам» эшелоны этого самого леса — якобы для нужд украинских предприятий. Там перегружаются на российский транспорт и снова заезжают на территорию Украины, но уже транзитом в Европу, по документам от страны-отправителя, у которой нет запретов на продажу леса, говорит Сергей. И это всего одна из сотен схем.

«Мы сначала наблюдали, вычисляли подвохи. Заезжает в ту сторону состав с песком. На следующий день возвращаются те же вагоны, с тем же песком. В чем фокус? В песке что-то было спрятано. Разгрузили — отправили обратно. Хотя, может, и обратно что-то спрятали. Досмотр транспорта производится таможней и погранцами визуально — глядя в окошко вагоны считают, вот и вся проверка», — рассказывает активист.

По глубокому убеждению пикетчиков, мзду за это имеет высшее звено СБУ, пользуясь возложенными на ведомство функциями контроля над участком границы. Схемы с углем приносят баснословные барыши украинским энергомагнатам. На Донбассе они грузят уголь по мизерной цене 200-500 гривен за тонну — это как продукция украинских шахт, так и добыча нелегальных «копанок». На Украине в стоимость тарифа на энергоносители включается цена «Роттердам плюс» и даже если ниже этой формулы — прибыль жирная. А ведь тарифы для всех граждан Украины могли бы быть гораздо ниже. На государственном уровне ведется грабеж целого народа.

По мнению активистов, когорту «угольных махинаторов» возглавляет Ринат Ахметов, который умудряется сидеть одновременно больше чем на двух стульях. Цепочки нелегальных схем и распределения барышей ведут на самый верх руководства страны, утверждают организаторы блокады. Ведь без высшего благословения такое провернуть невозможно.

«Пенсионеры ОРДЛО (отдельных районов Донецкой и Луганской областей — прим.авт.) получают две пенсии, а нашим старикам рассказывают о гигантских дырах в пенсионном фонде. Самые низкие платежи за поставленные энергоносители со стороны оккупированных территорий, а это значит, что украинцы платят и за себя, и за того парня. Плюс ко всему собирается военный налог, получается, чтобы продолжать торговлю с врагом, что ли? С этим нужно заканчивать, иначе эта музыка будет длиться вечно», — говорит Сергей Воробьев.

— Сергей, а вы не боитесь заморозить своих соотечественников?

— Нет. Наше решение остановить движение угля взвешено и просчитано. Запасов топлива для ТЭС реально больше, чем заявляет правительство. Но если ситуация будет совсем критическая, мы рассматриваем вариант адресной поставки необходимого количества угля на конкретную станцию. Но вообще об этом должно позаботиться наше правительство, которому украинские граждане, между прочим, зарплату платят. А ведь высшее руководство страны даже не попыталось провести с нами переговоры, силовиков только присылают. Если начнут отключать население — будем поднимать всю Украину и брать тепловые станции под свой контроль.

— Силой?

— Если понадобится.

— Вы думаете народ вас поддержит?

— Думаю, да. Мы мониторим отношение населения к нашим действиям. Поначалу, под впечатлением лжи о нас в СМИ, люди сомневались в нашей адекватности, но сейчас, когда пошел резонанс и начали разбираться в деталях и причинах, количество сторонников наших действий растет на глазах.

— Силового решения вопроса не боитесь? Ну, что вас всех просто напросто арестуют?

— Мы не из боязливых, но такой вариант допускаем и работаем по его предупреждению. В отличии от наших СМИ, украинских, иностранные журналисты очень живо интересуются блокадой и нашим взглядом на проблему. Они доносят информацию до читателя с меньшей степенью лжи, более объективно и, наблюдая их профессиональный подход, проникаешься уважением и хочется верить, что слово способно творить чудеса. К нам с поддержкой приезжают со всей Украины. Побратимы из ВСУ, услышав про нас, брали отпуск и приходили помочь. Но, правда, их командование, узнав о настоящей цели их отлучки, пытается помешать нашему взаимодействию. Вызвали в часть, сославшись на якобы неотложную необходимость.

— А как быть металлургическим предприятиям, коксохимическим комбинатам? Ведь их остановка может фатально отразиться на экономике, можно ведь уже и не подняться с колен. В связи с остановкой коксохимов образуется дефицит бензина, ведь в энергетике все связано одной цепочкой. Снова взлетят цены на автомобильное топливо, а за ними цены на все продукты. Инфляция вверх, доходы вниз, уже ниже пола. Безработица. Как с этим быть?

— Ну вы уж в одном вопросе всех собак на нас повесили! Сейчас договоримся, что мы экономику развалили и сюда за деньгами пришли. Сложный вопрос. А у сложных проблем и решения, как правило, непростые.

Пусть у правительства спросят, как им быть, а не ответят — то пусть и снимают их за профнепригодность. А еще пусть спросят, что им делать у своих реальных владельцев. Ведь немалая доля предприятий металлургии и коксохимических заводов в Украине принадлежит россиянам. Они понимают, что для рентабельности их собственности выгодней получать уголь из Донбасса. Из России дороже получится, а свой интерес им, естественно, ближе, чем национальный. Вот и поддерживают дырку в границе. Было бы не выгодно — давно все повзрывали бы, да заминировали. Вот и получается, что олигархам как украинским, так и русским эта война выгодна, а народу одни убытки. Именно поэтому одно из наших основных требований, после освобождения всех пленных, принятие закона «О временно оккупированных территориях» который будет регламентировать торговлю с ОРДЛО. Ведь торгуя с оккупантом, Украина фактически финансирует войну против себя. Но у этого закона много серьезных противников.

В пылких речах активиста много логических нестыковок и противоречий, но вот в чем не приходится сомневаться, так это в неожиданной для всех результативности акции. 20 дней блокады создали резонанс, достаточный для возбуждения интереса Генпрокуратуры Украины к прозрачности и обоснованности цен на энергоносители.

Генпрокурор Юрий Луценко заявил журналистам, что на прошлой неделе распорядился провести доследственную проверку материалов о формировании тарифов «с так называемым Роттердамом+» в Нацкомиссии по регулированию энергетики.

«В конце концов, я по должности обязан установить истину. Действительно ли уголь закупается в Украине по так называемой формуле. По предварительным разъяснениями работников Кабинета министров — нет. Потому Роттердам+ предусматривает 5 с лишним тысяч гривен за тонну угля. Сегодня их платят по решению НКРЭ около 1,5 тысячи гривен за тонну. Тем не менее, у меня возникает вопрос: НКРЭ проверила эти тарифы? Какова себестоимость угля, рентабельность?» — сказал генпрокурор.

А ведь до блокады и мысли не могло возникнуть такую проверку провести, а теперь — даже интересно, что же там нароют.

Валентин Корж

Украина > Электроэнергетика. Нефть, газ, уголь > rosbalt.ru, 16 февраля 2017 > № 2079150 Валентин Корж


Казахстан. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 15 февраля 2017 > № 2079701 Адамкул Жунусов

Что даст странам ЕАЭС общий рынок нефти и нефтепродуктов

В странах-партнерах сосредоточен огромный совокупный запас энергоресурсов

К 2025 году на территории стран — участниц Евразийского экономического союза должен быть создан общий рынок нефти и нефтепродуктов и общий рынок газа. Эти рынки придут на смену двусторонним соглашениям между правительствами стран, по которым сегодня происходят поставки энергоресурсов.

«Позитивный эффект от запуска общего рынка газа ЕАЭС может состоять в увеличении числа участников рынка, а также в снижении оптовых цен на газ для разных категорий потребителей. В нефтяной сфере в случае успешной реализации проекта будут обеспечены свободные поставки нефти и нефтепродуктов, увеличится прозрачность ценообразования, вырастет эффективность использования инвестиционного потенциала за счет консолидации финансовых ресурсов и расширения возможностей международной кооперации при экспорте в третьи страны», — сказал Адамкул Жунусов, член Коллегии (министр) по энергетике и инфраструктуре Евразийской экономической комиссии, перечисляет плюсы, которые получат государства ЕАЭС от участия в общих энергетических рынках. В интервью «Капитал.kz» спикер рассказал о том, на какой стадии сейчас находится создание общих рынков газа, нефти и нефтепродуктов на территории стран Союза.

— На какой стадии сейчас находятся проект создания общих рынков нефти и газа в странах ЕАЭС?

— Задача и, скажем так, обязательства по формированию таких рынков сформулированы в Договоре о ЕАЭС, главном документе Евразийского экономического союза. Договор подписывает каждая из стран, вступающая в ЕАЭС. В прошлом году 31 мая главы государств евразийской «пятерки» — Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и России — утвердили Концепцию формирования общего рынка газа и аналогичный документ по формированию общих рынков нефти и нефтепродуктов Союза.

Однако для запуска общих рынков нужно предпринять ряд дополнительных действий. В первую очередь это разработка Программ по формированию общих рынков энергоносителей. Таким образом, мы максимально конкретизируем обозначенный в Договоре общий вектор развития, поскольку в документах содержится не только концептуальный взгляд на будущее общих рынков, но также цели, задачи и этапность формирования этих рынков.

— Почему процесс выглядит таким образом?

— Поясню, что Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) как наднациональный орган стран Союза, по сути, занимается нормотворческой деятельностью. Соответственно, одна из наиболее важных задач на сегодня — гармонизация законодательства государств ЕАЭС, которым регулируется сфера энергетики. Прежде всего речь идет о гармонизации правил функционирования технологической и коммерческой инфраструктуры рынков.

При этом формирование общих рынков энергоресурсов, и это уже одобрено главами стран ЕАЭС, опирается на ряд принципов, включающих развитие конкуренции на общих рынках энергоресурсов, обеспечение рыночного ценообразования, отсутствие препятствий при торговле энергоресурсами. А также речь идет о том, чтобы обеспечить развитие транспортной структуры и недискриминационных условий для хозяйствующих субъектов государств ЕАЭС. Одним словом, это очень масштабный проект, существенный объем работы и комплекс задач. Притом что мы имеем различия в нормативной базе стран ЕАЭС, в структуре рынков этих отраслей в разных странах интеграционного объединения.

Кроме того, комиссия ведет большую работу по разработке технических регламентов, которые унифицируют стандарты в сфере ТЭК, что также создает условия для запуска общих рынков энергоресурсов. Например, в этом году предполагается доработать проект техрегламента Союза «О требованиях к магистральным трубопроводам для транспортирования жидких и газообразных углеводородов». Он нужен для того, чтобы обеспечить доступ к газотранспортным системам государств ЕАЭС.

— Что, как предполагается, даст участникам рынков их создание?

— Как считают некоторые эксперты, период высоких цен на нефть и газ безвозвратно прошел. Сложно делать прогнозы, посмотрим. Но сегодня даже непосвященные в специфику топливно-энергетического комплекса люди очень активно следят за ценами на нефть, газ, валюту и гадают, сколько будут стоить продукты в магазинах, потому что усматривают определенную зависимость.

Если смотреть на ситуацию на макроуровне, топливно-энергетический комплекс государств Союза — это мощный интеграционный потенциал, способный стать локомотивом интеграции в ЕАЭС. В странах-партнерах сосредоточен огромный совокупный запас энергоресурсов (примерно 1/5 мировых запасов природного газа и 7% мировых запасов нефти). При этом они в основном сосредоточены в России и Казахстане. Не менее важной составляющей является наличие в странах ЕАЭС взаимосвязанных объектов энергетической инфраструктуры, созданной как часть единой энергетической системы бывшего СССР. Значимость энергокомплекса также определяется значительной долей ТЭК в ВВП и промышленном производстве государств-членов — 1/6 совокупного ВВП и 1/3 промышленного производства соответственно.

— Если рассматривать программу по рынку газа, каковы ее основные параметры?

— В основе проекта по созданию общего рынка газа лежит идея развития организованной биржевой торговли газом и обеспечения равного доступа к торгам всех участников рынка. Это позволит создать конкурентные условия для них, обеспечить прозрачность ценообразования. На общем рынке газа Союза будут действовать все участники оптовых рынков государств — членов Союза и будет обеспечиваться транспортировка и поставка газа, как по прямым договорам, так и на биржевых торгах в требуемых объемах и направлениях.

Комиссия ведет сегодня детальную проработку вопроса создания межгосударственной биржи, осуществляющей торговлю газом в рамках общего рынка газа Союза. Также обсуждается формирование органов координации общего рынка газа Союза, их функции и задачи. Предполагается введение единых правил доступа к газотранспортным системам, введение прозрачных механизмов распределения свободных мощностей этих систем, правил взаимной торговли газом, а также гармонизации законодательства государств-членов в этой сфере. При этом сроки подготовки программы в Договоре о ЕАЭС обозначены достаточно сжатые. Но, несмотря на большой объем работы, мы очень рассчитываем, что сможем вынести такую программу на рассмотрение органов Союза уже летом 2017 года.

— А по рынку нефти и нефтепродуктов?

— Евразийская экономическая комиссия ведет разработку Программы формирования общего рынка нефти и нефтепродуктов ЕАЭС. Мы приступили и к разработке единых правил доступа к системам транспортировки нефти и нефтепродуктов, расположенным на территориях государств ЕАЭС, включая определение технических возможностей транспортировки по действующей системе.

Для качественной проработки всех этих направлений планируется организовать экспертные обсуждения, что-то вроде популярных сегодня think tank с участием представителей государственной власти, научного сообщества и бизнеса. Это позволит сделать проект программы отвечающим запросам широкого круга участников рынка.

— Какова позиция стран — потенциальных участников рынков нефти и газа?

— Позиция стран в целом, на наш взгляд, сводится к тому, что такую работу все считают крайне важной. В том числе исходя из целей и задач, которые призваны решить проекты по созданию общих рынков энергоресурсов. Как вы понимаете, это ведь еще и тема повышения энергетической безопасности государств ЕАЭС, обеспечения надежности, доступности и качества энергоснабжения их потребителей.

— К какому сроку рынки должны быть созданы, когда начнут функционировать?

— Речь идет о крайне чувствительных рынках, с различными особенностями регулирования в странах, множеством интересов крупных бизнес-структур и так называемых «национальных чемпионов» с точки зрения удельного веса в экономике и степени влияния на них. Так или иначе ключевой документ для ЕАЭС — это Договор о ЕАЭС. В нем обозначено, что Программа формирования общего рынка газа Союза должна быть разработана и утверждена на уровне президентов стран Союза до 1 января 2018 года. Срок выполнения мероприятий этой программы — до 1 января 2024 года. Затем государства — члены ЕАЭС заключат международный договор в рамках Союза о формировании общего рынка газа Союза. В документе будут обозначены и единые правила доступа к газотранспортным системам, которые расположены на территориях государств ЕАЭС. Это обеспечит вступление такого международного договора в силу не позднее 1 января 2025 года. Поясню, что сегодня поставки энергоресурсов, включая газ, нефть и нефтепродукты, происходят на основании двусторонних соглашений между странами ЕАЭС.

Ситуация по общему рынку нефти и нефтепродуктов, если мы говорим о сроках, в целом такая же. Предполагается три этапа, Договором о ЕАЭС предусмотрено, что программа по этому проекту должна быть утверждена до 1 января 2018 года. На втором этапе (2018—2023 годы) предстоит выполнение мероприятий такой программы, разработка единых правил доступа к системам транспортировки нефти и нефтепродуктов, расположенным на территориях государств-членов ЕАЭС. Перечень мероприятий, «зашитых» в этом проекте, должен быть реализован до 1 января 2024 года. Далее, на завершающем этапе, речь идет о заключении и вступлении в силу международного договора в рамках Союза о формировании общих рынков нефти и нефтепродуктов Союза, содержащего в том числе единые правила доступа к системам транспортировки нефти и нефтепродуктов, расположенным на территориях государств-членов. Такой договор должен вступить в силу не позднее 1 января 2025 года. То есть он опять же придет на смену двусторонним соглашениям между правительствами стран. В этом смысле логика и идеология сейчас такая же, как и в части поставок газа.

Так что этот год с точки зрения подготовки нормативной базы для запуска общих рынков газа, нефти и нефтепродуктов будет если не решающим, то очень насыщенным. При этом, подчеркиваю, мы открыты для обсуждения спектра возможных конфигураций для реализации поставленных задач.

Казахстан. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 15 февраля 2017 > № 2079701 Адамкул Жунусов


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 февраля 2017 > № 2076155 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова журналу "Нефть и капитал".

Кирилл Молодцов: «Результаты впечатляют, вызовы - мобилизуют».

Беседовала Мария Славкина

Заместитель Министра энергетики РФ Кирилл Молодцов в интервью журналу «Нефть и капитал» рассказал о достижениях, текущем состоянии и перспективах развития нефтегазовой отрасли. По словам замминистра, нефтяная отрасль страны завершила 2016-й год с впечатляющими производственными показателями, чувствует себя уверенно, а 2017-й год может стать для нефтяников страны знаковым. Россия как значимый игрок в сфере производства энергоносителей намерена занять более активную позицию в формировании мировых цен на углеводороды.

НиК: Кирилл Валентинович, по итогам 2016 года российская добыча нефти, включая газовый конденсат, вышла на уровень 547,5 млн тонн, что на 2,5% больше показателя позапрошлого года. Прокомментируйте, пожалуйста, достигнутый «исторический рекорд». Какие факторы сыграли решающую роль?

КМ: Я бы отметил два краеугольных камня, которые являются залогом роста нефтедобычи. Это интенсификация добычи на действующих месторождениях, а также поиск и запуск новых месторождений.

НиК: Расскажите, пожалуйста, поподробнее.

КМ: Вы знаете, что один из приоритетов текущей деятельности отрасли - это повышение коэффициента извлечения нефти. Сейчас мы находимся на уровне примерно 28%. Потенциал есть и над этим надо работать. Мы считаем, что у нас есть хорошие возможности роста в традиционных регионах добычи на разрабатываемых месторождениях.

Есть отличные примеры. Например, Республика Татарстан, которая постоянно показывает прирост добычи на своих традиционных месторождениях, прежде всего, на Ромашкинском, разрабатываемом более 70 лет.

Особенно остро проблема интенсификации добычи нефти стоит для Западной Сибири. За последние пять лет мы потеряли в ХМАО-Югре порядка 20 млн тонн от максимума добычи. Но мы видим потенциал роста. Есть запасы нефти, и, соответственно, нужны методы интенсификации. Этим мы активно занимаемся.

Что касается новых месторождений, то подчеркну, что в прошлом году новые объекты вводились всеми основными участниками рынка. Это компании Роснефть, ЛУКОЙЛ, Газпром нефть. У нас очень существенный рост добычи нефти в Восточной Сибири. Уже далеко преодолен 50-миллионный рубеж. И мы движемся к отметке - 80 млн тонн нефти в год к 2020 году. У нас существенный рост добычи в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке.

Кроме того, мы начали создавать механизмы влияния в сфере торговли нефтяными фьючерсами. Недавно были запущены торги фьючерсами на нефть марки Urals. А в перспективе речь может идти о торгах за рубли.

НиК: А какие итоги в 2016 году в нефтеперерабатывающем сегменте?

КМ: В целом, позитивные. В прошлом году была продолжена модернизация нефтеперерабатывающих мощностей. Увеличилась глубина переработки до 79%, снизилось производство мазута на 19,8%, до 56,9 млн тонн. При этом выросло производство бензина на 2%, до 40 млн тонн, при этом 37,2 млн тонн из произведенного объема бензина пятого экологического класса. Но в 2017 году, с учетом прошедших налоговых маневров 2015-2016 годов, нам предстоит детально контролировать экономику переработки и искать новые стимулы.

НиК: То есть в целом, вопреки конъюнктуре мирового энергетического рынка, российская нефтяная отрасль чувствует себя уверенно и стабильно?

КМ: Да, наша нефтяная промышленность чувствует себя достаточно уверенно и в условиях санкций, и низких цен на нефть. Санкции - это вызов, на который нужно отвечать. Конечно, мы можем сказать, что инвестиций в отрасль могло бы быть и больше. Но в целом я считаю, что в ближайшее время ситуация будет меняться к лучшему, страну ожидает экономический рост.

НиК: Отмечаете ли вы изменения в тактике и стратегии отечественных нефтяных компаний за последние 1,5 года, когда упали цены на нефть?

КМ: Могу сказать, что сегодня менеджмент в отрасли - высочайшего уровня. Когда нефтяные цены рухнули, все компании запустили процесс оптимизации операционных затрат, в определенной мере переложили капитальные затраты на будущий период и взяли ориентир на сокращение издержек, связанных с импортом оборудования. И сейчас эти мероприятия дают результаты. При этом в рублевом эквиваленте мы видим не уменьшение, а даже увеличение инвестиций. Отмечу также, что компании постарались сохранить затраты на технологическую составляющую развития, НИОКР, поскольку все прекрасно понимают, что это важнейшие вложения и их сокращение чревато потерями в перспективе.

НиК: А есть ли ощутимые успехи в импортозамещении?

КМ: К 2020 году мы должны реализовать множество задач, связанных с импортозамещением. Зная, какими темпами идет процесс, и что делают компании, могу сказать, что изменения будут существенными. Направления самые разные. Это, например, оборудование для СПГ, системы интеллектуальной добычи нефти, технологические комплексы для наклонно направленного бурения и многостадийного гидроразрыва пласта, вторичные и третичные методы увеличения нефтеотдачи и многое другое. Причем подчеркну, что серьезные сдвиги мы видим у разных компаний. То есть процесс не носит точечного характера. Только на шельфе, согласно дорожной карте предполагается использование порядка 600 технологий российских разработчиков. Безусловно, некоторые технологии и оборудование нуждаются лишь в обновлении, а некоторые – создаются с нуля.

НиК: И в Арктику будем активно выходить?

КМ: Здесь есть два момента: экономическая эффективность и сырьевая целесообразность. Все будет зависеть от этих параметров. Но в случае благоприятного развития ситуации, мы можем выйти на совершенно иной уровень развития шельфовой добычи. Это будет уже некая новая реальность.

НиК: Сегодня, когда аналитики теряются в прогнозах на ближайшую перспективу, Минэнерго готовит новые долгосрочные программы – Генеральные схемы развития до 2035 года отдельно для нефтяной промышленности, и отдельно - для газовой. Нужны ли такие документы в текущей ситуации?

КМ: Конечно, мы просчитываем разные сценарии развития событий. Но в нашей работе есть главный приоритет - устойчивое обеспечение страны энергоресурсами. Поэтому, если к нам нет вопросов на предмет того, что в каком-нибудь регионе перебои с топливом, значит - работаем нормально. А если есть, значит, ситуацию нужно исправлять, чтобы она была комфортна для потребителя, населения. Если придерживаться такой установки, то допустим любой сценарий развития мирового рынка и любой прогноз аналитиков.

НиК: В последнее время руководство страны уделяет большое внимание нововведениям в налогообложении в нефтяной отрасли. Так, с 1 января 2015 года действует налоговый маневр, предусматривающий, в частности, снижение ставок экспортной пошлины на нефть и повышение ставок налога на добычу полезных ископаемых. Как Вы оцениваете эффект от данного мероприятия?

КМ: Как известно, налоговый маневр закончится только к концу этого года, тогда и можно будет подвести основные итоги. Но я считаю, что вектор был выбран правильно. В части upstream налоговый маневр свою задачу выполнил. Движение в сторону упразднения экспортной пошлины - практика большинства добывающих стран. Что касается отрасли в целом (включая downstream), то у нас есть некоторые вопросы. Но повторю: окончательные оценки можно дать позже.

В целом в 2016 году нам удалось выдержать планируемые точечные настройки в налогообложении отрасли, но были и дополнительные нагрузки. Это касалось экспортной пошлины, которая вместо планируемых 36% составила 42%. Сейчас, вы знаете, мы перешли на экспортную пошлину 30%. Росли и ставки акцизов. В любом случае подчеркну, что налогообложение – это соглашение сторон, когда мы, с одной стороны, должны обеспечить необходимые поступления в бюджет, с другой – дать возможность отрасли развиваться.

НиК: Планируются ли изменения в налогообложении нефтяной промышленности в ближайшее время?

КМ: В настоящее время мы активно прорабатываем стимулирующие механизмы. Доля нетрадиционных запасов постоянно растет, нужно обеспечивать их эффективную разработку. Как известно, у нас предусмотрены определенные льготы по НДПИ. Это касается трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ), высоковязкой нефти, месторождений Восточной Сибири, где не создана достаточная инфраструктура. В количественном выражении это около 100 месторождений. Сейчас в ближайших планах - пойти дальше. Вместе с Минфином и нашими нефтяными компаниями мы активно работаем над согласованием позиции по налогу на добавленный доход.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 9 февраля 2017 > № 2076155 Кирилл Молодцов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter